Эд нашел по видимому комнату девочки Марии
«Ривердейл», — гласила выцветшая табличка на двери. Прежде чем окончательно уступить тошноте, которая блендером взбивала внутренности Эда, мужчина крикнул наёмникам о своей находке.
Изнутри большая комната разительно отличалась от остальных помещений. Стены и пол здесь были совершенно лишены украшений вроде ковров, плакатов и картин. Голый, холодный, безжизненный металл. Всю его поверхность покрывали символы: спирали и орбиты, идеально ровные и угловатые, эти рисунки собирались в изломанные цепи, застывшие в вечной агонии. Мария вывела эти символы обычным чёрным маркером, который до сих пор лежал в пыли. Рядом стоял высокий стул — видимо, маленькая девочка залезала на него, когда на нижнем уровне стены и на полу закончилось место.