Широкая лестница, которой оканчивался коридор, привела наёмников к ещё одной запертой двери. Эта створка даже на взгляд была так хорошо бронирована, что выбить её не представлялось возможным. И оно понятно: в конце концов, только эта преграда удерживала сотни гулей от прорыва в комнаты подопытных. Но что не умели ходячие трупы с полусгнившими мозгами? Верно — взламывать терминалы. Справа от двери на стене, заросший розовой плотью Абоминации, печально мерцал экраном ещё рабочий компьютер. Потребовалось время, чтобы счистить с него ошмётки мутировавшей кожи, но в остальном всё оказалось на удивление просто: пароля на терминале не было вовсе. Видимо, терминал был оставлен как средство спасения на тот случай, если в яму к гулям упадёт кто-то из сотрудников. Массивная створка двери поднялась, открывая проход.
Жилой комплекс подопытных ничем не отличался от комнат научных сотрудников, в которых разместились гули и наёмники. Но здесь царило запустение: всюду бардак, толстенный слой пыли и абсолютная, давящая на уши тишина. А ещё здесь было как-то… ярко? Словно едва заметно светился сам воздух. Радиация царила в этом месте ещё в большей степени, чем на поверхности. Можно сказать, что мазатракеры оказались в самой колыбели Атома.
Десятки комнат опоясывали комплекс. Чтобы найти нечто конкретное, требовалось потратить время. А ещё на уровне потолка не обнаружилось никакого окна — видимо, тот экран, через который наблюдали за происходящим учёные из верхней лаборатории, проектировался по подобию одностороннего зеркала из довоенных полицейских участков.