— Стой, дурак! — крикнула Ада вслед попрыгунчику со шрамами, который безрассудно побежал прямо на замерших мутантов. Кажется, попрыгунчика звали Джеффом. И, на придирчивый взгляд Синклер, он обладал очень развитой пластикой, уворачиваясь от атак в бою с лёгкостью снежинки. Такого бойца гуль терять не хотела, особенно в бессмысленной и беспощадной бойне с овощами. Но попытка просто рвануть человека за плечо, останавливая, малость затянулась, и вот уже Ада обнаружила себя стоящей прямо перед саблезубыми овощами. Как она выжила? Синклер и сама не поняла. Разумеется, её тут же сбил с ног и ошпарил едкой кислотой двухметровый лимон. Пожалуй, только благодаря сгнившим нейронам на руках Ада не впала в болевой шок. Наёмники снова показали себя с лучшей стороны: под их массированным огнём лимону пришлось отступить от Синклер, и доктор тут же вколола себе в бедро (прямо через штанину) концентрированный стимулятор.
— Не для того три века росла моя фиалка, чтобы её лимон топтал, — хрипло от боли, но всё же лихо прокричала гуль, выстрелив из дробовика прямо в жёлтую, лоснящуюся ядом спину цитрусового мутанта. О, что это был за выстрел! Коварный, подлый, внезапный и безжалостный. Так стрелять в мужчину (ведь лимон — это он?) может только женщина. Дробь не особо повредила мутировавшую до крепости бетона цедру, но тут уже остальные наёмники добили тварь.
— Не надо, я сама, — Ада отмахнулась от помощи подошедшего к ней Эда, вытащила мягкую и прочную ленту, которую недавно позаимствовала из корпуса неактивного протектрона, и туго перевязала ошпаренную кислотой руку. Женщина вздохнула: белый рукав до самого плеча превратился в обгорелые ошмётки.