Фолси

♫ Бездна текла и расплывалась, словно её поддерживала в целости воля спящей старейшины. Вечно молодая, вечно прекрасная Айла обратилась прахом и рассыпалась, едва последняя капля витэ покинула её вены. Старейшина умерла во сне - так, как хотели бы умереть многие смертные. Чёрные потоки мрака вихрились, втягивая в себя всё вокруг. В образовавшийся портал и вышли беглецы - заново рождённые, готовые не убегать, но сражаться. Снаружи ангара было очень шумно. Откуда там столько солдат? Как они вообще выследили беглецов? Такие приземлённые мысли сейчас не беспокоили вампиров. Новообретённая сила бурлила в их жилах и требовала выхода. А все эти жалкие, обманутые смертные? Ну что же. Эта ночь стала ночью кошмаров для сородичей. Такой же пусть она станет и для человечества.

Холланд присмотрелся к своему отражению на поверхности тёмного камня в перстне. И вдруг тьма вырвалась из него наружу, меняя мир реальный и образ в зазеркалье местами. Вокруг всё потемнело. Нет, это была не ночь, а просто.. мрак. Пустота. Холод. За открытыми дверьми ангара мерцали алые сполохи, один взгляд на которые рвал душу в клочья, вытягивал решимость. В редких вспышках дьявольского света медленно ворочались исполинские, гротексные фигуры, которые и сами были сотканы из тьмы. Перстень на руке Холланда обуглился и крупными комьями пепла упал под ноги гангрелу. Там, где пепел касался пола, вверх начинали бить фонтанчики густой чёрной жижи. Похожая на воду, но не вода. Ибо вода давала жизнь, а в этом царстве живой тьмы не было место жизни. Ноги не проваливались в жижу. Она была твёрдой, словно камень, и в то же время продолжала течь вперёд. В том месте, где находился центр ангара, вверх устремились, извиваясь щупальцами, ветви древа. Хотя скорее это было похоже на трещину, что вела в ещё более ужасные глубины мироздания. ♫ Звук шагов отдавался приглушённым эхом, что звучало с запозданием. Жидкость перед древом-расколом вспучилась горбом. Медленно и важно из тёмных недр поднимался постамент, похожий на гроб. Абсолютно чёрный кусок.. чего-то, идеальной формы. На постаменте лежала женщина, с которой чёрные струи стекали, как с промасленной бумаге, не оставляя и следа. Женщина лежала мирно, сложив руки на груди, и будто спала. Женщина не дышала. Но и не была мертва. Её кровь взывала к вошедшим, наполняя их тела дрожью. Древняя, ароматная кровь. Лампаго казалась безобидным щенком, Ипотрил - бессильным неонатом. Даже на кровавых праздниках Шабаша, внимая кардиналу и его архиепископам, Роберт редко ощущал такую насыщенную кровь. Оружие Камарильи. Не должно попасть в руки инквизиции. Ни при каких обстоятельствах. Шёпот Джаспера рябью прошёл по чёрной воде. А где-то там, в реальном мире, глухим эхом до вампиров доносился рёв двигателей. Шум вертолётных винтов. Их догнали. Окружали. Несомненно, спящая старейшина могла бы разметать охотников играючи. Но какую цену придётся заплатить за её пробуждение? Хватит ли крови их всех, чтобы насытить древнюю? Нет. Зато её крови хватит, чтобы насытить их. Сделать равными богам. Превратить в совершенное, разрушительное оружие - и не на службе у какой-то Камарильи. Тьма потянулась к Роберту, признавая в нём своего адепта. Бездна шептала, но не в уши. От этого шёпота вибрировали кости, болели глаза. Но шабашит ощущал связь с этим местом. Местом, что было создано истинным мастером, до уровня которого даже Малисенте с её бездарными фокусами было бесконечно далеко. Тьма шептала, Роберт слушал. Он ощущал её в себе.

- Если позволите, - сказала она мягко. - Нам недалеко. Максимум хотя бы свалить к чёрту из этого города.   Волк настороженно встопорщил уши. Прекратив играться с похожей на металлический шар машиной, он отскочил и тихо зарычал на тёмный переулок.    Подняв руки над головой, из переулка вышел потрёпанный мужчина. Очень бледный. С кончиков его пальцев капала кровь, а крупные очки в роговой оправе немного съехали с переносицы.      - Тиша, тише, - подняв руки, Джаспер приближался к волку. - Я свой. Лето. Друг.   Волк обнюхал его, порычал, а затем громадными прыжками умчался по дороге в ту сторону, где пылал клуб "Viper". Джаспер опустил руки и облегчённо выдохнул.   - Как хорошо, что я успел перехватить вас, - вампир быстро приблизился к беглецам. - Примогены пытаются удержать город. Мне срочно нужен кто-то, кто сможет вывезти отсюда..   Тремер запнулся и воровато оглянулся, стараясь заметить того, кто мог его подслушивать.    - В общем, в Тусоне хранится очень опасное оружие. Оно не должно попасть в руки инквизиции.. или князя. Последнего сдержим мы, а с первыми прошу разобраться вас. Прошу! Уверяю, награда за содействие превзойдёт все ваши ожидания.   Вампир развернулся в сторону окраин города и стал активно жестикулировать рукой, указывая направление.    - Почти весь город взят в оцепление, но птицы Лето сообщили, что в оцеплении есть брешь. Возле старого аэродрома. Там нет ничего, кроме ржавых самолётов и ангаров, это место - культурный памятник. Поедете в том направлении и сможете прорваться. Но у меня будет просьба, - Джаспер снял с пальца красивый перстень и протянул его Холланду. - В третьем направо ангаре вы найдёте.. оружие. Кольцо покажет. Увезите его! Ни при каких условиях оно не должно попасть в руки инквизиции, иначе мы все погибнем! Из Аризоны не сбежит никто!   Горячий шёпот Джаспера прервал зловещий рокот вертолётного винта. Тремер скривился, взглянув на небо, и похлопал Холли по плечу.    - Запомните: ни при каких обстоятельствах инквизиция не должна добраться до оружия. Удачи вам.    Вампир побежал в сторону переулка, из которого вышел, и слился с тенями. Видимо, его присутствие требовалось в другом месте. Со стороны клуба донёсся клёкот, который никак не мог принадлежать обычной птице. 

Говорят, что в маленьком городе сложно затеряться - все друг друга знают. Но столь же непросто отсюда и сбежать, ведь кто станет делать из городка транспортный узел с дюжиной дорог? Из Тусона вели всего две дороги. Потом они ветвились на более мелкие транспортные артерии, но из города можно было сбежать только двумя путями. И оба этих пути оказались наглухо перекрыты шипами на дороге и непробиваемым заслоном из машин. Те, кто пытался съехать с дороги и умчаться по степным пустошам, очень быстро протыкали шины на разбросанных там же шипованных заслонов. А жухлая растительность не могла стать защитой от патрулирующих периметр города с воздуха вертолётов. Вторая инквизиция терпеливо ждала, пока сородичи увязнут в кровопролитном конфликте, и теперь уверенно вступала в игру, превратив Тусон в смертельную ловушку. И кольцо медленно сжималось, как удавка на шее, сгоняя бросившихся врассыпную сородичей обратно к центру - в губительное пекло. Конечно, солдаты инквизиции призывали всех выйти из своих машин для досмотра. Но для рассредоточенных, незнакомых друг с другом вампиров это было смерти подобно - слишком неравны оказались бы силы при попытке идти на прорыв. Оставался только один путь к спасению - назад в город. Следом за вампирами увязались несколько патрульных машин, из которых охотники в громкоговоритель призывали припарковать машины и выйти для досмотра.

Нужно было выбираться из пекла и поскорее. Нужна машина.   Резко заскрипев шинами, перед Эсми-князем затормозил автомобиль. Судя по тормозному следу и перекошенному лицу водителя, мужчина собирался как можно скорее свалить из центра боевых действий.    Впрочем, страх за свою жизнь в нём ещё не окончательно поборол человечность, а поэтому мужчина не врезался на скорости в пожилого пешехода.   - Дед, ты что ли слепой? Глухой? Стреляют, дед! Стре-ля-ют! ИГИЛ, война, смерть! - размахивая руками, из машины, хлопнув дверью, выскочил водитель и тут же набросился с ругательствами на лже-князя. Снимал стресс, не иначе. 

:laugh: класс)))   хорошая самореклама, одобряю

2010 год ночь, которую запомнят Тусон. Небольшой город, со всех сторон зажатый в тиски отрядов Второй инквизиции, оставался единственным оплотом стабильности и безопасности вампиров Аризоны. К вящему неудовольствию князя сюда продолжали стекаться беженцы из Финикса и Хьюстона, которым не удалось отвоевать родной домен у смертных. Сюда же шли напуганные, отверженные обоими мирами слабокровные вампиры, которые ютились в тенях и старались как можно реже попадаться на глаза чистильщикам князя. Тусон продолжал вести спокойное, размеренное существование. Элизиум продолжал принимать гостей. Вторая инквизиция таилась при дневном свете и в ночи, наблюдая, ожидая, когда кто-то из сородичей допустит фатальную ошибку. Но наученные горьким опытом павших бастионов Камарильи, вампиры держались друг за друга единым, крепким обществом, несмотря на бурлящие всё сильнее в этом котле разногласия. Наступала ночь, и тень близкой трагедии нависала над Тусоном. Это ощущали все.

- Друг, значит, - Элин переглянулась с князем. Тот кивнул. - Можем ли мы узнать, кто сир этого сородича? Старейшины нахмурились. Они понимали, куда Элин собирается завести разговор. - И даже если мы узнаем, то есть ли подтверждение его словам? Гангрел, но в компании дочери какофонии. Вампир из клана, который давно повернулся спиной к Камарилье, - голос князя оказался на удивление чистым и сильным. Но вентру не мог - или не хотел - скрыть дребезжащее презрение. - Клана, что породил чудовище, которое в течение нескольких лет терроризировало окрестности моего домена. - Лу, дорогая, спасибо тебе за соблюдение традиций. Но ты неверно выбираешь себе друзей. У гангрелов нет друзей, кроме их стаи. Бывший юстициар Ксавье нам это доказал, - Элин с напускным сожалением поджала губы, опираясь рукой на спинку княжеского кресла. - Боюсь, что мы не можем приютить этого сородича в домене. Князь собирался ещё что-то сказать, но его на первом же слове прервал птичий клёкот. Взмахнув широкими крыльями, под купол влетел крупный орёл коричневого цвета. Описав круг над головами старейшин, птица села на деревянную ширму, что стояли по краям центральной сцены. Следом за птицей послышались тяжёлые, но неторопливые, уверенные шаги. На сцену взошёл ещё один персонаж. Был это высокий широкоплечий мужчина с настолько здоровым оттенком кожи (разве что немного бледным), что его легко можно было принять за смертного. Сильно вьющиеся золотистые волосы зачёсаны назад, чтобы не мешались, серые бесцветные глаза внимательно и с интересом рассматривают присутствующих. Особо долгий взгляд взошедший устремил на Холланда. Мужчина улыбнулся ему и кивнул, приветствуя. - А вот и хранитель Элизиума. Теперь весь примогенат в сборе. Лето, я рада, что гули вовремя вам сообщили о визите Лулу и её.. друга, - лицемерно пропела Элин. Князь же лишь поморщился. - Никто мне ничего не сообщал, - отрезал Лето, поправляя светлый пиджак. Одет хранитель был довольно просто и легко, однако каждая вещь подчёркивала его крепкую фигуру. - Но, к счастью, хранитель обязан знать обо всём, что происходит на доверенной ему территории. Говорил вампир с забавным акцентом, похожим на мурчание большого кота. Мужчина устремил благодарный взгляд на орла. Тот гордо нахохлился. - Итак? - покачнувшись на носках, Лето беззаботно сунул руки в карманы и посмотрел на князя, словно ждал его личных объяснений. Вентру поёрзал в кресле. - Мисс Мэй хочет, чтобы мы позволили этому гангрелу обосноваться в домене, - вампир дёрнул пальцами в сторону Холланда. - Но все мы чуем, как юна его кровь. Он обращён недавно. И все мы помним, что по окрестностям ещё могут бродить щенки Лампаго. Клан Гангрел добровольно лишился протекции Камарильи, с чего бы нам теперь верить на слово незнакомцу и рисковать спокойствием в Тусоне? - Но я - тоже гангрел. Я в Камарилье. И я храню покой твоего Элизиума, мой князь, - Лето чуть поклонился. Но даже несмотря на это слово "мой" в его обращении почему-то прозвучало как издёвка. - Одним своим присутствием здесь, в совете примогенов, я опровергаю печальные заблуждения относительно моих соклановцев. Да и вообще - сородич есть сородич. Не просто так мы произносим это слово. Пока юный.. - Лето ненадолго замолчал, позволяя Лу ещё раз представить спутника, - пока юный Холланд соблюдает законы Камарильи, он имеет полные права на пребывание не только в Элизиуме, но и в домене. Таков закон. - Я тут закон, - чеканя каждое слово, князь аж привстал в кресле. - И поэтому совет в полном составе теперь нужен для того, чтобы отваживать гостей? Защищать князя? - Довольно, - Элин не в пример лучше владела собой, чем её сир. - Мистер Каминский, ваше присутствие для нас - почёт, но не смейте сомневаться ни в силе, ни в статусе нашего лидера. - Ни в коем случае, - хранитель послушно склонил голову, и всё же уголок его губ дрогнул в шкодливой улыбке. Тем не менее, когда Лето вновь поднял взгляд на собрание, то был он собран и серьёзен. - Раз уж ситуация у нас неоднозначная, а совет весь в сборе, то почему бы нам не проголосовать? - Чем именно она неоднозначная? Мистер Каминский, вам непонятно моё решение? - нахмурился князь. - Соглашусь с хранителем. Что-то тут нечисто. Ой нечисто. Пацана нужно оставить, а то милая Лулу не подарит нам больше ни одной своей песни, - вперёд вышел мощный темнокожий мужчина. На Холланда он даже не посмотрел, а вот метаморфозами эмоций на лице князя наслаждался. И, кажется, противоречил ему просто из принципа. - Соглашусь с хранителем, мой князь. Сейчас не те времена, чтобы сородичам быть порознь. Мы должны держаться вместе, - прошипел уродливый вампир с очень длинными и словно живущими своей жизнью пальцами, что напоминали лапы паука. - Да как вы.. - хотел возмутиться старый вентру, но Элин быстро положила ладонь ему на плечо и чуть сжала пальцы. - Князь считает, что голосование в данном случае будет уместным, - с нажимом на последнее слово сказала она. - У нас же демократия. Хранитель прав - в конце концов любой, кто чтит законы Камарильи, вправе называться нашим сородичем и гостем. В тишине было слышно, как скрипнули зубы старого вампира. - Итак, кто против того, чтобы гангрел остался в Тусоне? - сразу к делу перешёл князь и первым поднял руку. Виновато улыбаясь, Элин тоже подняла. Почти сразу их поддержала роскошная темнокожая вампирша. - Гарпии, - достаточно громко фыркнул темнокожий амбал, скрестив руки на груди. Все дружно сделали вид, что не услышали. - Кто за то, чтобы гангрел остался в домене? - грозно продолжил вентру. Лето поднял руку, за ним амбал и жуткий вампир с длинными пальцами. Ничья. Князь ликующе усмехнулся - в спорных ситуациях решающее слово оставалось за ним. - Прошу меня простить. Задумался, - из-за спин других старейшин раздался новый голос. Вежливо разводя остальных рукой, вперёд вышел старомодно одетый джентльмен в очках. - Разумеется, я за то, чтобы приветствовать нового сородича. Молодая кровь - залог развития любого общества. И, ободряюще улыбнувшись Холланду, джентльмен поднял ещё одну руку в защиту молодого гангрела. Князь вцепился в подлокотник и прикрыл глаза. - Да будет так, - громко возвестил он, не поднимая век. Смотреть на то позорище было выше его сил. - Гангрелу Холланду Кроу дозволено остаться в Тусоне и охотиться в пределах города. Лето повернулся к Мэй и её другу. - Дорогая Лулу, надеюсь, вас не обременит временная забота о молодом сородиче? Сам я бы с радостью взял над ним шефство, но обязанности хранителя отнимают всё свободное время, а работать спустя рукава я не хочу. Разумеется, если мистер Кроу захочет поговорить с соклановцем, то меня всегда можно найти тут. Кстати, мы же напрямую так и не представились. Лето Каминский, - и он дружелюбно протянул Холланду руку.

V I P E R     Лулу привезла их к роскошному неоновому клубу, на вывеске которого горело название - "Viper". Очень говорящее название для вампирской общины, не так ли? Гули-охранники у входа окинули Холланда подозрительным взглядом, но пропустили без проволочек - певицу неоднократно приглашали выступать в Элизиуме. Вряд ли она стала бы рисковать благосклонностью князя и приводить с собой ходячую проблему.    Клуб состоял из нескольких зон. Административные помещения на третьем этаже, честные кабинки с террасой на втором и общие танцевальные залы (для публики и для стриптиза) на первом. Лулу уверенно миновала первый и второй этажи - от количества смертных на квадратный метр у Холланда пробуждался голод. Прошла мимо ещё одного кордона гулей на третий этаж, а оттуда на крышу.      Вот только крыши не было. Вернее, никаких пристроек выше третьего этажа снаружи гангрел совершенно точно не видел. Однако теперь он находился под огромным стеклянным куполом в зале, разбитом на концентрические круги. Внешнюю часть занимал небольшой зелёный лабиринт, в котором прогуливались, ища приватности, бледные мужчины и женщины - сородичи. В следующем круге располагались столики, диваны, кресла, кушетки - в общем, места для седалищ на любой вкус. Здесь уже бурлила жизнь социальная. Вампиры-гарпии охотно маневрировали между гостей, чтобы узнать секреты и парой минут спустя уже продать их подороже. Центральный круг представлял собой сцену, обтянутую бархатом. Там на резном кресле восседал старик с бегающим, цепким взглядом - сам князь. Вокруг главы вампирского сообщества Тусона собрались только самые старые или уважаемые сородичи - так называемые примогены, советники. Именно туда, к центральной сцене, направилась Лу.      - Певица Лулу Мэй почтила нас своим присутствием, мой князь, - объявила женщина с горделивой осанкой, формально улыбаясь Мэй. Холланду достался слегка неприязненный взгляд. - Лу, дорогая, кто это с тобой? Элин Оливекрона, потомок сидящего рядом князя, брала на себя всё больше и больше обязанностей по мере того, как её сир скатывался в пучину паранойи. Кто-то считал, что она уже формально правит Тусоном.    Князь сделал вид, что дружелюбно улыбнулся, но не сказал не слова, предлагая Лу и её спутнику начать приветствие. 

Джексон   - Едем свергать князя Тусона?   Голубка громко рассмеялась. - Малой, и кто его будет свергать? Ты, что ли? Такие дела на пиф-паф не делаются, это тебе не полуторачасовой фильм.    Модиан деликатно кашлянул. - Джексон, я очень надеюсь, что ты не будешь повторять этих слов при большем скоплении народа, - вкрадчиво заметил вампир. - Во-первых, не нужно давать князю поводов выставить себя жертвой, а нас очернить. Во-вторых, любая нестабильность сейчас смерти подобна, поскольку инквизиция мгновенно почует нашу слабость и нападёт. Этого мы и должны избежать в Тусоне - нестабильности. Не позволить князю раскачать лодку и настроить группировки друг против друга. Ума не приложу, почему он сам не понимает, насколько вот именно сейчас опасны его игры.   - Дебил потому что, - авторитетно заявила Голубка. Модиан поморщился. Видимо, в его голове до сих пор не укладывалась картина мира, в которой молодняк настолько неуважительно может говорить о своих старейшинах. 

Джексон   - Почему Тусон? - через какое-то время поинтересовался. - Что такое планирует князь в отношение слабокровных и носферату?   - Понимаешь ли, - Модиан говорил медленно, подбирая слова, - Тусон кажется маленьким, никому не нужным городком, но это только ширма. После того, как инквизиция ударила по всем крупным городам, Тусон остался единственным центром координации пищевых потоков для сородичей. Мексиканцы бегут с родины, где сражаются Шабаш и охотники, где царит полная разруха. Этих несчастных людей ловят и по законам Штатов отправляют в лагеря. А лагерями этими владеет князь Тусона и его сподвижники. Много беженцев, много бесплатной крови, которую в условиях военного положения можно очень выгодно продавать в Сиэтл, князю Алеку Кроссу. Кросс хитрый, изворотливый, поэтому кровавый бизнес - едва ли не единственный рычаг давления на него. А ещё не забывай, что именно из Тусона координируются операции по сдерживанию под землёй нашего прародителя. Князь Тусона угрожает, что если его свергнут, то Нетопырь вырвется на волю и утопит Аризону в крови, что привлечёт ещё большее внимание инквизиции. И пользуясь такой своеобразной неприкосновенностью, князь устраняет тех, кто якобы ему мешает. Сейчас он и его дитя, сенешаль Оливекрона, хотят пропихнуть через голосование среди примогенов закон, запрещающий слабокровным появляться в Тусонском домене. Лето и его сторонники противостоят этому закону. Кто победит? И как скоро подобный закон будет написан в отношении нашего клана, ведь мы подрываем информационную безопасность Маскарада.   - Всё очень серьёзно, дорогой, и многое не лежит на поверхности. А копаться в этой закулисной грязи - удовольствие явно не по мне, - Голубка передёрнула плечами. 

Морис   Взревел мотор, разбивая тишину, запоздало принося мысль о том, что стоило уходить пешком. Но мотоцикл уже сорвался в ночь и следовало подумать о том, где он сможет затеряться, чтобы стряхнуть с "хвоста" неминуемую погоню.   И за ним действительно погнались. Но то ли обострённые инстинкты благоволили неонату, то ли вражеские гули растерялись, но погоня быстро отстала. Впрочем, это принесло лишь небольшое облегчение - теперь "старая кровь" знала о его существовании, а значит вскоре начнётся полномасштабная охота.   Но она не началась.   Возможно, таинственный Культ Гекаты сам пошёл в наступление на старейшин, и те сосредоточились нна обороне, потеряв интерес к каким-то гулям. Возможно, Сиара через паутину своих связей помогала Морису из тени, хоть сама больше ни разу не вышла с ним на связь.    Так или иначе, а уже через полгода вампир понял, что предоставлен сам себе. Никто за ним не гнался, но инстинкт самосохранения подсказывал, что пока не стоит лезть в разборки между семьями клана Джованни. Один неонат в них роли не сыграет.    А значит можно было сполна насладиться своей нежизнью.    Джексон   - Раз не князь Хьюстона сдал убежище носферату, то кто это мог быть? - Джек хотел получить хоть какие-то ответы на вопросы, что копошились надоедливым роем в деформированном черепе.   - Может, кто-то из слабокровок? - пожала плечами Голубка. - Модиан и Лето их жалеют, но эти ребята куда ближе к смертным, чем к нам. Всеми обижены, отовсюду гонимы. Мне кажется, довольно просто подкупить кого-нибудь из них. Или взрастить ненависть к несправедливому миру, полному чудищ.    - Мне неприятно это признавать, но я согласен с Голубкой, - кивнул старый носферату, отрешённо глядя на пустынный пейзаж за окном. - Слабокровных вырвали из объятий жизни, но мало что предложили взамен. Они действительно слабое звено любого вампирского общества. Хоть и такие же изгнанники, как мы. 

Роберт   Или ты с ума согла - бросать Мехико на растерзанием этим… Он выдержал паузу. Липкое отвращение застряло в горле, и молодому шабашиту прислось приложить силу воли, чтобы побороть собственную неприязнь и закончить фразу: - Смертным?   Малисента слушала всю эту тираду, покуривая и любуясь на своё отсутствующее отражение в лобовое зеркало.  - Во-первых, птенчик, я не камарильская стерва, а очень дорогая стерва. Ты не представляешь, в какую монетку мне влетела вечная жизнь. Не вижу ни одной причины выбрасывать свои инвестиции в костры инквизиции. Но вам, молодёжи, не понять. Ты-то вообще прошёл в наш мир бесплатно и по акции, - она мерзко усмехнулась, будто смаковала подробности той ночи, в которую был обращён Роберт.    - Во-вторых, с Шабашем весело, не спорю, но умная девушка всегда должна знать, когда ей стоит покинуть вечеринку. Чтобы напиться и не блевануть. Пообжиматься и не залететь. Так вот, грязные танцы Шабаша и этих горячих ребят из инквизиции на мой вкус уже стали опасно пошлыми. Велика вероятность, что тебя окатят всякими неприятными жидкостями. Вроде керосина, - она щелчком выбросила докуренный бычок в окно и принялась за следующую сигарету. Затем повернулась к Роберту и пристально заглянула ему в глаза. - А я не люблю, когда меня окатывают жидкостями без моего согласия.    Пока Малисента бросала выразительные взгляды на Роберта, их машина на полной скорости сбила пешехода. Ласомбра отреагировала не сильнее, чем если бы они подскочили на кочке.    - Так вот. Забыл уже, как инквизиторы взорвали Венскую капелу? Эти камарильские тремеры столетиями строили из себя оплот силы и власти, а эти жалкие смертные за одну ночь показали им напалмовое волшебство. Уверена, что если Мехико не захватят с наскока, то точно так же зальют огнём. И ещё уверена, что город будут защищать наивные птенцы вроде тебя, пока все архиепископы и сам кардинал прячутся в убежищах, чтобы просчитывать стратегию. Ну разумеется, - Малисента хрипло засмеялась.    - В общем, слушай меня. Разумному существу дохнуть за чужие идеалы - куда постыднее, чем сдавать какой-то кусок бетона смертным. Но если думаешь иначе, то можешь выйти из моей машины прямо сейчас. Красиво, драматично, больно. Но если собираешься в Мехико, то лучше подготовь задницу заранее. Уверяю, будет горячо.    Вскинув чёрную бровь, Малисента кивнула на дверцу возле Роберта. Не заперто, мол. Впрочем, скорость езды она так и не сбавила. 

Джексон   - Значит, Ашшур прав был - все лидеры Камарильи теперь копают могильные ямы неугодным им сородичам?   Голубка фыркнула. Модиан ответил. - Вряд ли. Князьями не становятся просто так. Конечно, кто-то просто рвётся до власти, используя для этого любые методы. Но других действительно выбрали сородичи. К таким лидерам принадлежит и князь Хьюстона, поэтому мне кажется, что скорее Ашшур решил разыграть свои карты в эту смуту.    - А может, ты просто очень хорошего мнения о некоторых сородичах, - возразила Голубка своему сиру, развалившись в водительском кресле и небрежно удерживая руль одной рукой. - Хотя должна признать, что князь Хьюстона тоже не показался мне подонком. Все те годы, что работала на него, не было ни подстав, ни задержек оплаты.    - К сожалению, того же нельзя сказать про князя Тусона, - продолжил Модиан. - У него дурная репутация. Он очень стар, им постепенно овладевают психозы, а вот поколение невелико. Князь как вампир слаб, поэтому ему приходится интриговать, чтобы сохранить власть. Готов ли он избавляться от врагов чужими руками? Наверное, у него и выбора-то нет. Не завидую я ему. 

Эсми   Временно (как планировалось) расставшись с Поло, который мог пострадать в логове вампиров, Эсмеральда отправилась на поиски хижины. Двигаясь на север, где есть похожие пейзажи, она пыталась нащупать направление, почувствовать, где ее сир сейчас. Почуять его витэ.   Но кровь молчала, словно Ипотрил в один момент просто бесследно исчез. Это беспокоило. А вот пейзажи действительно напоминали те образы, которые старый вампир намертво вложил в память своей кровной дочери.    Вскоре показалась и хижина в лесу на склоне горы. Это точно была она.    Только всё вокруг изменилось. Вместо зелёного леса стояли высохшие остовы деревьев, листва распадалась серым пеплом под ногами, а сам домик покосился и разваливался, как от старости и гниения древесины. Вокруг ощутимо витал сладковатый запах тлена.      Внутри хижины Эсмеральда всё же обнаружила старейшин. Но не в том виде, как ожидала. Истлевшие кости, а иногда и просто костная пыль валялись на полу. На костлявых пальцах блестели родовые перстни, которые никто не потрудился забрать.    Зато забрали кое-что другое.   У скелетов не было черепов. Ни одного. Кто бы не перебил старейшин клана Равнос, он (она, они?) забрали с собой все черепа. Странное сосущее чувство внутри подсказывало Эсми, что где-то в этой братской могиле лежат останки и её жестокого сира, но полной уверенности в этом не было. Всё же Ипотрил никогда не допускал между ними близости.    Похоже, теперь Эсми обрела свободу и независимость, которых так жаждала. Но какой ценой? 

Фёдор   - Быть может он хочет проверить, чего стоит ваш научный коллектив? - Предположил Фред. - Разумеется, таскать воду не наш уровень, но что если он хочет чтобы мы решили эту проблему радикально? Древний безумец лишний, а беженцев из Мексики и без него найдется кому съесть. Может быть, применить к нему метод научного убеждения? Умение упокаивать вампиров такой силы всегда пригодится.   - Мне кажется, что вопрос с вампиром такой силы может решить лишь грузовик с тротилом, но никак не убеждение, - ярко алые губы Инвидии изогнулись в улыбке. - Но убивать его нельзя. Видишь ли, это старейшина, а у Камарильи пунктик на неприкосновенность всех их старцев. Они вроде буйных политиков - могут творить что захотят, но остальным приходится делать красивую мину. Разумеется, про этот пунктик сразу забывают, когда становится жарко. Но чтобы жарко не стало, как сам видишь, возят воду. И приманивают кровь, - вампирша задумчиво постучала по столешнице острыми ногтями. Она редко снимала перчатки до плеч, поскольку её руки были покрыты многочисленными оккультными символами, которые помогали направлять тауматургические чары. Смертным такое видеть, конечно же, не следовало.    Наконец она небрежно отмахнулась. - А, забудь. У этого хорька-князя всё равно нет рычагов давления. Если он урежет нам финансирование, то будет разбираться с инквизицией сам. Но он настолько стар, что не сможет отличить центрифугу от тостера, - Инвидия встала и, заложив руки за спину, посмотрела на труп курьера. - Давай-ка лучше научу тебя заклинанию, которое помогает избавиться от непреднамеренных трупов.    ***   Прошёл месяц. Доктор Коул по просьбе Джаспера перешла в его отдел, помогая с неким таинственным проектом. С тех пор Инвидию как подменили. Она стала ещё более нервной, чем обычно, постоянно проверяла, находится ли Фред на своём рабочем месте. А однажды и вовсе заявилась к нему в кабинет без предупреждения.    - Нам нужно поговорить, - без предисловий начала она. - Помнишь тот давний визит курьера князя? Я была неправа. Нам не стоит упускать возможность произвести хорошее впечатление на двор. Проекты, которые мы с доктором Нолзом курируем, оказались более сложными и требуют дополнительных инвестиций. Понимаешь меня, дитя?   Она крепко взяла руку Фреда и развернула внутренней стороной локтя к себе. Инвидия продолжала говорить, объясняя подробности "водовозного назначения", а сама между тем водила по руке Фреда заточенным ногтем, оставляя жгучие кровавые линии.    Ты в опасности.    Не спорь и не болтай. Нас слушают.    Собирайся и уходи сегодня же.    Едкая кровь, которую Инвидия использовала как чернила, больно кусала даже мёртвую кожу. Кажется, Фред пару раз подавил болезненный стон. Но никакой отряд спецназа не ворвался в его кабинет ни во время разговора с сиром, ни после. Значит ли это, что всё прошло как задумано?   - Подготовь все свои вещи. Через пару часов мой гуль отвезёт тебя в Тусон, передашь князю флешку с моим ответом. Там же получишь новое назначение. И помни - я надеюсь на твоё хорошее поведение. Не подведи.    На прощание Инвидия огладила щёки своего потомка с такой заботой, которой никто бы в ней не подозревал. Поосле этого резко развернулась на каблуках и вышла прочь.    А раны-письмена на руке Фреда сами собой постепенно заживали. 

Роберт - Спасибо. Он не говорил ей этого слова очень давно. - Ой, вы только посмотрите на меня. Лучшая мамочка года, - всплыв из глубины следующим вечером и выбравшись на пирс, Малисента теперь сидела и отжимала мокрые волосы. - Благодарность я готова принять сигаретами. Желательно сухими. Она вытащила мятую пачку из кармана балахона, поморщилась и запустила ею в воду. - Надо валить отсюда. Мы с Робертом пойдём своим путём, без обид, - она помахала рукой Максу. Но третий вампир в планы Малисенты плохо вписывался. Ещё, чего доброго, привыкнет благодетельницей быть. Такой позор. Тормознуть очередную машину не составило проблем: Малисента просто вышла на середину дороги, а когда из резко тормознувшего автомобиля выскочил недовольный водитель, вампирша отвесила ему такую оплеуху, что несчастный в облачке крови из приоткрытого рта без сознания упал на дорогу. - Закуска, - предложила Малисента своему отпрыску, после чего присела и вгрызлась в вену на руке несчастного. В самом автомобиле к ликованию Малисенты оказалась целая пачка Sobranie, в которую она тут же запустила свои пальцы. - По всей Мексике идут чистки. Кардинал собирает всех выживших шабашитов в Мехико, поскольку именно туда будет нацелен следующий удар инквизиции, - Малисента с кайфом закурила, выдыхая дым прямо в салон. - Поэтому нам стоит поспешить. И она втопила педаль, набирая скорость. Но довольно быстро Роберт понял, что из двух дорог, выходящих из Масатлана, его сир выбрала ту, которая удалялась от Мехико, а не вела к столице. Неужели Малисента бежала? Фёдор Как-то раз Фред застал разговор Инвидии с одним из так называемых курьеров - гулей или вампиров, которые передавали важные сообщения на флешках из рук в руки, опасаясь перехвата этой информации по другим каналам. Доктор Коул сидела в своём кабинете и внимательно читала послание на мониторе рабочего компьютера, курьер же (гуль, судя по вздымающейся от дыхания груди) стоял рядом и терпеливо ждал. Фёдор решил понаблюдать за сценой из-за приоткрытой двери, тем более что Инвидия его словно не замечала. Лицо её вообще было отстранённым. - Каков будет ваш ответ на предложение князя? - вежливо спросил курьер. Вампирша подняла голову и посмотрела на человека таким взглядом, будто он только что сказал, что пингвины живут на Северном полюсе. - Каков ответ? Твой князь предлагает моим лучшим ассистентам поработать.. водовозами, - Инвидия гневно махнула рукой в сторону монитора. - Это очень важная миссия. Князь считает, что если мы не удержим это.. существо под землёй, то случится катастрофа. Поэтому нужны ответственные, проверенные люди, - возразил гуль. В этом была его ошибка. Доктор Коул встала с кресла и плавно подняла руку открытой ладонью вверх. Гуль-посыльный захрипел и задёргался, будто его что-то распирало изнутри. - Вот мой ответ твоему князю, - прошипела женщина и быстро взмахнула ладонью. С громким хрустом голова курьера провернулась на 180 градусов, и тот свалился на пол безжизненным кулём. Доктор Коул какое-то время смотрела на него, а потом тихо выругалась. Видимо, не так должна была пройти эта встреча, но аффект от злости внёс свои коррективы. - А, Фред. Проходи, присаживайся, - Инвидия небрежно отпихнула ногой труп курьера и прошла к своему креслу. - Представляешь, Тусонский князёк хочет, чтобы я отрядила одного из своих работников на "поддержание стабильности в домене", - прочитала она в документе, передразнивая. - Суть такая: в Аризоне под пустыней заточён древний поехавший вампир. Если его не кормить, он вылезет на поверхность и всех сожрёт. Знаешь, как его кормят? Под видом волонтёров люди князя оставляют воду и провизию для беженцев из Мексики. И точки провизии находятся как раз у входов в подземные пещеры, в которых и бродит этот безумный вампир. Интересная схема, не спорю. Но меня глубоко возмущает, что князь затребовал кого-то из наших сотрудников!

Эсми   - Ладно, - качнула головой. - Зачем ты убил свое старое дитя, создавая новое? – Она объединила свои мысленные вопросы про убийство Ломео и ее становление, надеясь, что Ипотрил не будет отвечать односложно. В стиле «потому что».   - Я не убивал Ломео, а освободил его. Он слишком долго жил в страхе и жаждал избавления. Ты никогда не встречалась с существами, которым перешёл дорогу мой потомок. Даже Брайан умел пытать души умерших. Его враги куда искуснее. Я бы не позволил своему любимому отпрыску оказаться в их руках, - на безжалостном лице вампира мимолётно промелькнуло что-то, похожее на печаль. - Тебя я создал по просьбе Ломео. Когда-то он вытащил меня из страшного сражения, обессиленного. Он мог выпить мою кровь, но вместо этого сохранил и выходил. Годами просиживал в этом мавзолее, - Ипотрил повёл глазами, рассматривая искрошившийся потолок виллы, - вместо того, чтобы воплощать собственные планы. За лояльность я пообещал выполнить одно его желание. Каким бы глупым это желание не считал.    Ипотрил колко глянул на Эсмеральду. Кажется, он был совсем не против оставить её под палящим солнцем просто так.    - Ломео всегда был слаб. Творец, не хищник. Он считал, что с его кровью ты не выживешь. Поэтому убедил меня поделиться своим древним витэ, чтобы у тебя появились хоть какие-то шансы проявить себя.    На секунду она прикусила губу. Растерявшись, не зная, что спросить. - Кольцо, что передал мне Ломео, оно дает какие-то силы? – махнула рукой, будто хватаясь за соломинку.   Старейшина удивлённо вскинул бровь. Какое-то кольцо? Ну что за глупости. - Покажи, - тем не менее, любопытство вампира взяло верх. Но долго удержать его интерес побрякушка не смогла. - А, это. Некромагический артефакт, своего рода маяк для душ, который влечёт к себе усопших. Тот, для кого сделано это кольцо, видимо не готов отпустить прошлое.    «Что же еще спросить?!» - взгляд на пол, на останки вампира. - Чего или кого он так боялся, что предпочел смерть?   - Культ Гекаты, - Ипотрил произнёс лишь два слова, но таким тоном, что стало ясно - даже этот жестокий старейшина воспринимает организацию всерьёз. - Ломео рассказал мне, что хотел украсть силу их тёмного бога, но его поймали за руку. Он видел и слышал то, что дозволено знать только Гекате. Так просто его бы никогда не отпустили. И тебя не отпустят, если станешь любопытствовать.    Вампир встал с кресла и простёр руку в сторону Эсми.  - Довольно разговоров.   Но вместо новой волны кошмаров перед Ипотрилом возник образ небывалой красоты, достойный воображения Ломео. Небольшой деревянный дом в густом лесу на фоне гор и водопада. Кажется, новообращённая вампирша даже услышала шум воды и пение птиц.      - В этом месте я и другие старейшины твоего клана, Равнос, будем ждать тебя, когда окажешься достойна носить наше имя. До тех пор ты должна научиться выживать самостоятельно. Равносов осталось очень мало, мы не можем допустить в свою цепь слабые звенья. Поскольку я твой сир, мой шёпот будет вести тебя через первые ночи, но справляться с трудностями, искать пропитание и находить информацию будешь сама. В том числе - местоположение этой хижины. И сожги тут всё, особенно останки моего бывшего потомка. Убежище скоро обнаружат, а вы с Ломео успели тут порядком наследить личными вещами и воспоминаниями. По ним тебя легко найдут. Это мой первый совет, дитя.    Ипотрил повернулся к Эсмеральде спиной и, всё также сжимая в руке обсидиановую статуэтку, обратился в туман и дымкой исчез в дверном проёме. 

Эсми   - Зачем? – простой, но емкий вопрос, в котором заключалось желание понять, что произошло. Зачем было убивать Ломео? Зачем обращать ее? Зачем менять сильное дитя на новое? Слабое и необученное?   Ипотрил брезгливо поморщился.  - Ты не допила, - он указал когтистым пальцем на едва дышащего Поло. - Думаешь, что так спасаешь его, оставляя обескровленным в глухом лесу? И после этого ты меня ещё спрашиваешь, зачем?   Вампир жестоко усмехнулся.  - Три чётких вопроса. Я отвечу только на три. Если Ломео ошибся, и ты настолько бестолкова, что не можешь сформулировать мысль, то я приколочу тебя к стене этого дома и оставлю гореть на солнце.    Он откинулся в кресле и по-хозяйски забросил ногу на ногу. Поло вампир почему-то не тронул, оставив парня тяжело дышать.  - Итак, я слушаю. 

Фёдор Когда он постучался к Инвидии в руках он сжимал корявый золотой компас с кроваво красной стрелкой, которая указывала на ближайшего вампира. - Вот, попробовал сделать тестовый прибор с поисковым заклинанием, получилось не очень хорошо. - Отрапортовал он начальнице. Стрелка тут же указала на Инвидию. - И что же ищет твоё заклинание? Надеюсь, не бижутерию, потому что тогда у меня будет с тем торгашом очень короткий разговор, который закончится взрывом его.. - Инвидия сняла серьгу и случайно уколола палец иглой застёжки. Медленно слизала каплю крови языком, глядя в зеркало на Фреда. - Что же, мне нравится направление твоих идей. Созидать всегда сложнее, чем разрушать. Одобряю. На том их ночной разговор и завершился. *** Лабораторный комплекс близ Сан-Диего состоял из нескольких четырёхэтажных зданий, что звездой располагались вокруг огромного прозрачного купола дендрария. Одно здание (единственное девятиэтажное) было своего рода общежитием с личными комнатами, которые по убранству могли поспорить с просторной квартирой. Остальные отводились под лаборатории по разным направлением. Как оказалось, Инвидию назначили руководителем одной из отраслей, но не директором всего комплекса. Эту должность занимал другой вампир, тоже тремер - Джаспер Нолз, придворный колдун и учёный князя Тусона. А поскольку означенный князь и внёс большую часть инвестиций, то именно он и заказывал музыку. Впрочем, руководителем Джаспер оказался адекватным. Всегда вежливый, он ставил благополучие и нужды всех своих сотрудников превыше всего. Довольно быстро он сошёлся с Инвидией во взглядах, а это была самая уязвимая позиция в их сотрудничестве. Джаспер тоже занимался своими наработками, в частности - пытался вернуть одичалым вампирам разум. Именно поэтому Инвидия строго запрещала всем, кому жизнь и нежизнь дорога, посещать лаборатории мистера Нолза. Судя по многоголосому вою, что доносился оттуда, безумных вампиров, ждущих своего таинственного лечения, у Джаспера было навалом. Так и прошли следующие годы Фёдора. В работе над загадочными проектами для уже мёртвых, но всё ещё жадных до денег бизнесменов. Холланд - Уходи, - хрипит и спотыкается на ровном месте, махая сиру целой рукой. - Пожалуйста, уходи, - уже кричит, округлив от ужаса зелёные глаза. - Лампаго, ты умрёшь здесь! Тебя убьют! Молю тебя, уходи! Неизвестно, что подействовало на чудовище - крик её потомка или жар огня, что бежал реками вверх по балкам завода и озером растекался по крыше. Яростно рыча, Лампаго живой мускулистой массой протаранила насквозь хлипкую стену завода, попутно раскидав или разорвав оказавшихся на её пути смертных. Выстрелы дробовиков вырывали её головы и лапы, чадящие коктейли оставляли вонючие ожоги на шкуре. Лампаго выла, но ломилась вперёд, в пустоши. И странным образом это купило время её стае. Очевидно, что охотники пришли в первую очередь за монстром. Вот и сейчас инквизиторы кинулись за ней, что дало раненому Холланду и ещё нескольким выжившим гангрелам драгоценные минуты для побега. Но уже в одиночку. Стайной жизни подошёл конец. Отныне они под прицелом, и чем больше в стае голов, тем проще на них вновь набросить сеть. Убегая, Холланд заметил, как израненная Лампаго словно огромный снежный ком уменьшалась в размерах, утекая через почву от охотников.

Джексон - Виноват, - без особых сожалений сказал на свою проделку Джек Модиану, когда они оказались в месте, куда стекала вода - сквозь щели ржавых решёток, упиравшихся к стенам - сети запутанных тоннелей подземного царства. Здесь находилась межэтажная железная лестница багрового оттенка и на самом верху - вертикальная, которая вела к люку. Оставалось надеяться, что до восхода солнца ещё не скоро и им не встретятся кто-то ещё из инквизиции. Модиан лишь отмахнулся - мокрый костюм не сильно вредит кому-то с лицом носферату. На поверхности их уже ждали. Голубка распахнула дверь своего чудовищного Форд Раптор, который мог бы протаранить даже стену, которая отделяла Штаты от Мексики. - Твои грызуны предупредили меня, Модиан, - кивнула вампирша, когда Джексон и его спутник залезли на пассажирские сидения. - Так и знала, что ваше мирное собрание закончится грызнёй. Кто первым сорвался? Ашшур? - Инквизиция, дитя. На нас напала инквизиция, - ответил старый носферату, тревожно заламывая длинные пальцы, похожие на лапы насекомого. - Что?! Кто-то вас сдал? Если это князь, на которого я столько лет работала.. - Голубка потеряла концентрацию от ярости, и её тысячеликая маска тут же растворилась, явив истинный вид гневной фурии. Модиан примирительно вскинул ладонь. - Теперь уже неважно, кто и кого предал. Если охотники захватили наши подземные коммуникации, то Хьюстон вскоре окажется без глаз. И падёт. Мы должны бежать. - Старик, ты совсем рехнулся? Мы должны сражаться, а не поджимать хвост, - Голубка решительно ударила кулаком в ладонь. - Позволь мне закончить. Хорошо? - старейшина спокойно отреагировал на привычную ему демонстрацию характера у потомка. - Мы должны бежать, да. Но не от инквизиции, а к другим сородичам. Мы должны предупредить их о том, что происходит. В том числе и о возможном коварстве некоторых князей. Модиан выделил ключевое слово интонацией. Голубка что-то недовольно пробурчала, но успокоилась. - Ладно. Куда едем? - В Тусон. Птицы на днях принесли мне весточку от Лето. Он обеспокоен поведением князя. Говорит, что тот закручивает гайки вокруг слабокровных и носферату в своих владениях. Назревает конфликт. - Думаешь, этот хорёк может.. - Договориться с инквизицией, чтобы не пачкать руки? Лето так думает. Я склонен ему верить. Поэтому я прошу тебя сопроводить нас в Тусонскую общину клана, пока там всё не закончилось столь же печально, как и здесь. Голубка помолчала, обдумывая предложение сира. Затем кивнула. - Держитесь крепче. Поедем с ветерком. И так они успели бежать из Хьюстона, который в течение трёх последующих дней спелым плодом упал в руки Второй инквизиции. Впрочем, дорога располагала к разговорам, верно? Мимо пролетали пустынные пейзажи Аризоны, а где-то впереди должны были показаться яркие огни небольшого Тусона. Дыры на границе с владениями Шабаша, в которой не хотел бы оказаться ни один уважающий себя сородич.

Роберт   Макс - бруха, что чудом совмещал в себе сырую силу своего клана и мудрость доставшегося ему сана. Пускай Роберт и редко соглашался с ним, считая его слишком консервативным и фанатичным, ласомбра не мог бросить собрата в такой темный час. Тьма окутала священника, что начал сдавать бой оперативникам Инквизиции, даруя наконец блаженную передышку. В следующие мгновение Роберт, воспользовавшись мгновением неразберихи, вырвал того из окружения, вместе с ним бросившись прочь, как можно дальше.   Навстречу диктату солнца и тирании утра.   Им наперерез по улице бежали ещё оперативники. Воистину, солдат инквизиции вокруг было словно грязи. Кем и являлись эти смертные.    Но иногда даже в песках можно утопнуть.    Раздался рёв мотора, и крупный джип с выключенными фарами пролетел мимо Роберта и Макса, с противным хрустом сбивая оперативников как шар кегли. Кто-то попытался встать, но из тьмы внутри джипа вылезли сразу несколько матово блестящих теневых щупалец, которые точными движениями добивали ещё живых охотников. И вершили расправу они куда менее милосердно, чем Роберт.    Щупальца втянулись, и дверца джипа с выбитым стеклом отворилась. Изящно перекинув голую ногу в мягком чёрном сапожке на тротуар, высунулась худая всклокоченная женщина с чадящей сигаретой, зажатой между пальцев.    - Ну что смотрите, сладкие? Мне и вторую ногу показать, чтобы приманить вас? - Малисента нервно затянулась и быстро выдохнула дым. - Роберт, бери своего сахарного папика на руки и прыгайте на задние сиденья. Скорее!   Судя по выбитым стёклам и крови в салоне, Малисента добыла транспорт явно не в салоне проката. Но когда её это волновало? Втопив каблуком педаль в пол, ласомбра захлопнула дверь и помчалась по улицам, которые уже обретали опасный розовый цвет из-за близкого восхода.   - Инквизиция накрыла все наши убежища. Делать нечего, будем прятаться там, где убежищ не было, - и она крутнула руль, резко уходя в сторону пристани. Там, где причаливали корабли у Масатлана, глубина была достаточная, чтобы корабли не сели на мель.    Зарычав двигателем, джип проехал по мостику причала и с разгона вылетел в открытый океан. Вода тут же хлынула в салон через разбитые окна. Тяжёлый джип, как саркофаг, стремительно погружался на глубину, куда не добивали лучи солнца. 

Морис Вместо этого он получил в распоряжение вечность. Которая закончится, не успев начаться, если он не свалит из дома до приезда тех самых карателей, о которых говорила Сиара. Не известно, сколько Морис находился без сознания, но этого времени карателям хватило сполна. Внутренний двор перед поместье залил свет многочисленных фар. Хлопали двери, и почти сразу раздалась стрельба. Большие окна, что выходили на двор, тут же брызнули внутрь водопадом стекла. Гули вскрикивали, когда пули вгрызались в их плоть. Каратели двигались быстро, били так, что кости ломались, а сами едва чувствовали боль. Чую бы кровь они не принимали, этот вампир был явно сильнее и старше Сиара. Это был даже не бой, а чистка. Безнадёжная борьба для гулей семьи Пассаглия. Впрочем, Сиара не просто так оставила Мориса на смерть. Что-то задумала? План вампирши стремительно мелькнул в голове Мориса, будто его сир заложила это знание в своего потомка. А может, так оно и было, ведь Пассаглия развивали не только свои оккультные умения, но и воздействие на разум смертных. Притвориться смертным. Подставиться под пули и "умереть", когда чистильщики будут делать контрольные выстрелы. Да, больно. Да, придётся откуда-то потом брать много крови на восстановление. Но по крайней мере так Морис будет мёртв для врагов Гекаты, а значит - сбежит от охоты ещё до её начала. Вот только хватит ли ему контроля над собственным телом?

Эсми - Что начнется? - Идём, - Брайан встал с кресла и протянул Эсмеральде руку. Вампир счастливо улыбался. Когда девушка подошла, равнос вдруг закричал во всю силу мёртвых лёгких: - Ипотрил, пробудись! Рябь прошла по вилле, окрашивая всё в странные алые тона. Эсми потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что произошло. Мебель кровила. Из картин на стенах тоже текла кровь. Вся антикварная коллекция Ломео, которую не разрешали выносить на солнце, стремительно краснела от кровоподтёков. Тёмная кровь густыми струями текла вниз, но не скапливалась в лужи, а продолжала алыми змеями течь дальше, внутрь ритуального круга. Антиквариат, лишившись крови, начинал тлеть и выцветать, обращаясь в бесполезный хрупкий хлам. Кровавые потоки огибали статуэтку Виолетты и закручивались в высокий алый столп. Столп расширялся и вращался, обращаясь в кокон. А потом начал приобретать человеческие черты. - Наконец-то, - с восторгом прошептал Брайан и опустился на колени, протягивая руки к фонтанирующему чуду. - Столько лет я ждал твоего возвращения, мой сир. Кровь впитывалась в бледное тело, и вскоре перед Эсми и её домитором уже стоял высокий обнажённый вампир с заострёнными чертами лица и колючим, лишённым всякой эмпатии взглядом. Вампир повёл плечами, и вокруг его бёдер из чёрного дыма соткалась повязка до колен. Затем на плечи лёг распахнутый халат жемчужного цвета с ярко алой подкладкой. Иллюзия. - Поднимись, моё дитя, - Ипотрил поднял руку с длинными, когтистыми пальцами, и Ломео послушно встал. - Твоими стараниями я полностью восстановился. Это не будет забыто. Ты будешь награждён. - Благодарю, - Брайан снова поклонился. - Это она? - старый вампир даже не взглянул на Эсми, будто её и не было в комнате. Зато опустил голову вниз и с брезгливой улыбкой подвинул босой ногой голову одного из мёртвых гулей, добиваясь видной лишь ему симметрии. - Она, - кивнул Ломео. - Да будет так, - из пальцев на опущенной руке Ипотрила бесшумно выползали когти. Чёрные, серповидные, длиной в локоть взрослого мужчины. Отчего-то Эсми не сомневалась, что один удар такой лапой, и плоть разойдётся как масло под горячим лезвием. Старый вампир наконец поднял голову и посмотрел Эсмеральде прямо в глаза. Это не был взгляд человека. Это даже не был взгляд бессмертного, вроде Ломео. Так могла смотреть лишь смерть. Ипотрил двинулся вперёд бесшумно, стремительно. Его скорость ошеломляла. Бледная рука с чёрными когтями ударила наотмашь. Кап. Кап. Кап. Описав широкий полукруг, отсечённая голова Брайана Ломео упала далеко позади Эсмеральды. Обезглавленное тело её домитора пошатнулось и рухнуло на пол, тут же начиная усыхать и превращаться в мумифицированные останки. Вилла тоже изменилась. Со стен будто упал слой вековечной пыли, всё посерело, обветшало. Старый особняк принял вид заброшенный, неухоженный - именно такой, каким он был на самом деле до того, как иллюзии Ломео превратили убежище в красивый, жилой дом. Но теперь эта красота ушла из мира следом за Ломео. Осталась только тьма, полная рыка, шёпотов и скребущихся в дверь когтей. Ипотрил медленно слизал тёмную кровь с блестящих когтей. Лишь после этого вампир соизволил повернуться к Эсмеральде. Под взглядом его чёрных глаз девушка замерла, как жертва перед удавом. Ипотрил не творил кошмарных образов, он просто сковал Эсми таким первобытным страхом, что сердце было готово остановиться, лишь бы избежать пытки. Ипотрил медленно пошёл к своей добыче, втягивая когти. Небрежно отбросил густые чёрные кудри в сторону, обнажая шею Эсмеральды. Широко открыл пасть, демонстрируя острые клыки, и лишь после этого вонзился ими в вену. Дикий страх тут же сменился экстазом Поцелуя. Брайан редко баловал её таким, предпочитая семейную традицию и питьё крови из кубка. Сильные руки Ипотрила поддержали слабеющую девушку, но вампир и не думал останавливаться. Отстранился он только тогда, когда Эсмеральда Думитру скончалась от кровопотери. ♫ В себя девушка пришла, всё так же лёжа на полу. Ипотрил развалился в ветхом кресле, подталкивая Эсми в плечо босой ногой. На своих губах она ощутила привкус крови. - Вставай. Скоро рассвет, у нас немного времени, - холодно произнёс Ипотрил и кивнул в сторону круга из тел. - Я оставил тебе один сосуд. Поешь. В руке, что небрежно свесилась с подлокотника, Ипотрил сжимал ониксовую статуэтку девушки. А из шести гулей Эсмеральда ощущала жизнь только в одном - в молодом красавце Поло. Мари и Эльзу старый вампир, похоже, счёл подношением себе и уже выпил досуха.

Фёдор Волны блаженства захватили Фёдора и понесли к счастью - госпожа заметила его старания и выделила среди остальных! Разум попросился в отпуск и гуль бессознательно потянулся к Инвиди обнимая ее и прижимаясь к ней. Конечно, провести эксперимент было бы куда интереснее и предпочтительнее, но у ученого не было ни сил ни желания распросить о нем - всепоглощающее восхищение захватило его. Какое-то время Инвидия с ухмылкой потакала интимным желаниям мужчины, сохраняя при этом достаточно отталкивающее выражение лица - словно наблюдала за подопытным. Но вряд ли Фред это заметил. Вампирша была ласковой, но только в те моменты, когда понимала, чего от неё хочет гуль. Если же она перехватывала инициативу, то действовала всегда жёстко и даже болезненно, получая от этого явно большее удовольствие. Насколько болезненно? Доктор Коул оседлала своего помощника и впилась ему клыками в шею. Едва заметная боль от укуса тут же переросла в настоящую эйфорию, что делало тело ещё более отзывчивым на присутствие рядом красивой раскрепощённой женщины. Вот только Инвидию больше интересовали загадки разума, чем позы тел, поэтому она продолжала жадно пить кровь Фреда. До тех пор, пока сердце молодого мужчины не остановилось. *** Очнулся Фред всё там же, на кровати. Инвидия сидела за туалетным столиком и прихорашивалась перед зеркалом. Услышав шорох простыней, она лишь улыбнулась своему отражению. - Добро пожаловать в мир вечной ночи, дорогой. Чувствуешь голод? Тебе нужно поесть. Прогуляйся к остальным и выпей крови у кого-нибудь. Не переживай, инстинкты подскажут, что делать. А когда насытишься, - она грациозно повернулась на стуле, теперь уже напрямую глядя на Фреда, - то дай своей крови волю и устрой что-нибудь.. необычное. Большего говорить не стану, мне интересно посмотреть на твои задатки. Только не перебей мне всех сотрудников, будь добр. Она вновь отвернулась к зеркалу. Эсми - Что ж ты натворил? – почему-то шепотом спросила Эсми, будто кто-то мог подслушать. - Это неважно, - Ломео был не в настроении для откровений. Видимо, этот провал сильно задевал его гордость. - Хорошо, я ловлю тебя на слове, - На губах появилась живая улыбка. Брови расслабились, придавая взгляду яркости. Этот разговор был глотком свежего воздуха в серых буднях последних дней. А также придавал надежды, что все наладится. И поднимал настроение, отгоняя апатичный настрой и возвращая непринужденность. - И мило, что ты сегодня уделяешь моему лицу столько внимания, - Эсми усмехнулась на повторение своевольного и, в какой-то степени, властного жеста вампира. – Ты так меня «успокаиваешь» или завидуешь моей естественной бледности и мягкости кожи? – заиграли веселые насмешливые огоньки в изумрудных глазах. Пальцы коснулись зачесавшегося века, аккуратными движениями устраняя легкий зуд. - Мне следует чего-то еще ждать? - Эсмеральда была в ожидание каких-то деталей по заказу. Возможно, каких-нибудь инструкций или предупреждений. – Мне отправляться утром, - то ли вопрос, то ли утверждение. - Я живу долго, но не стану делать вид, что не наслаждался твоим обществом последние четыре года, - вампир, дразнясь, коснулся носа девушки своим. - Одному так скучно ползать в старых подземельях. Сказать по правде, я благодарен всем вам. Мари, Эльзе, Поло. Если бы не вы, то я бы не смог заботиться об Ипотриле так, как он того заслуживает. Брайан повёл Эсми к выходу из мастерской. - С посылкой не спеши. Даже если тебя перехватят в дороге мои враги, ты не сможешь привести их сюда, дороги меняются. Но я не хочу впустую жертвовать своими гулями, да и потеря кольца плохо скажется на моей репутации. Можешь ездить на прогулку до ближайшего города, но дальше, пожалуйста, пока не уходи. Я скажу, когда ситуация будет поспокойнее. Но спокойнее она уже не стала. *** Прошло четыре дня с этого разговора. Брайан снова замкнулся в себе, и тревожить его лишний раз не хотелось. Эльза попросила Эсмеральду поехать в город и купить продуктов. Обычное дело, которым занималась сама кухарка, но в этот раз Ломео лично попросил её остаться. Ехать пришлось Эсми. Вернулась девушка уже под вечер и сразу ощутила, как что-то изменилась. Вилла Ипотрил всегда воспринималась как безопасное убежище, как второй дом, где можно найти отдых и спасение. Теперь дом напоминал смертельную ловушку, хоть внешне и ничуть не изменился. Когда Эсми вошла внутрь, то увидела странную картину: в гостиной на полу лежали все остальные гули, своими телами образуя широкую окружность. Трое из них - Мари, Эльза и Поло - дышали, хоть и были без сознание. Трое же остальных, от которых питался Ломео, были мертвы. Своим острым зрением Эсми увидела дырочки на их шеях. Вампир, выпивший всю кровь, даже не потрудился зализать ранки. Живые и мёртвые тела чередовались, а в центре окружности стояла статуэтка из цельного оникса. Невероятно красивая и детально выполненная, которая изображала нагую девушку итальянской внешности. Кого-то эта девушка напоминала Эсми. - Она красива, правда? Работал над ней последние месяцы, - Ломео сидел в антикварном кресле, а глаза его странно, фанатично блестели блестели. Вампир небрежно указал на место возле живого круга. - Проходи, не стесняйся. Сейчас начнётся.