Увидев Итана выходящим из палатки Асты... Лиса повесила нос.
На родине, в Тридесятом, бытовали старомодные нравы и Олисаве страшно не понравилось, что Астарот целуется с парнем при всех, да ещё и ныряет к нему в койку сразу после этого. Она, конечно, демонесса, ей можно, говорят. Да и сама лисица-оборотень знала приёмы соблазнения, лисицам для этого много стараться не нужно: человеку подмигнула, зверю хвостом вильнула. Но вот так, посреди лагеря?
При народе, в хороводе!
Так не принято же... вроде...
Кто же так целуется -
На людях милуется?
Кто, едва узнав партнёра,
С ним ложится под забором?
Что за нравы? Боже мой!
Я уже хочу домой!
Кроме того, она давно сама "раскатала губу" на Астарот, мечтала с ней поближе подружиться, а там, глядишь... И, если многие девицы, на месте Олисавы, почуяв ревность, кинулись бы защищать свои права, то Олисава оказалась девка гордая и сразу же решила: это знак. Нельзя мешать чужой любви. И сразу с двоими встречаться нельзя, хотя очень хотелось потянуться обеими лапами и к Фародану, и к синей демонессе. Вот прямо как к кристаллам. Но на сей раз ей синего не достанется.
Лиса решила позабыть о потере, но завтракать не стала.