Миссаиль

- Боя не будет, Гней! Не будет, и точка! - активно размахивая руками в яростных жестах, кричал Мастер. Крошечные брызги слюны, порожденные злобой, попали на блестящую, отполированную кожу легкого доспеха Арены, надетого имперцем-гладиатором. - Что ж ты за пень такой, раздери скампы твой зад?! - Как - не будет?! Это должен был быть мой последний бой! Я хотел покинуть Арену, оставив свое имя в памяти Сиродила, кровью соперников написанное на песке! - к горлу Гнея подкатил ком. Он не мог уйти просто так. Он должен был напоследок порадовав публику еще раз. Снова пролить для них крови. Снова услышать, как они кричат его имя. Снова и в последний раз... - Раз ты твердо решил уходить - уходи. Ты был одним из лучших, и уж точно лучшим - в Желтой команде. Жаль терять тебя. Но ты сам видишь, что Арена в упадке. Синей команде некого выставить против тебя. Всех , кого мог, ты уже убил, Агронак, прошлый Чемпион, повержен Защитником Сиродила, а что до него... старые шрамы разве уже не болят? Больше тебе не удастся просить пощады. - Мастер ухмыльнулся в кулак, было видно, что он явно смягчился. - Я не... - Фульвий смущенно отвернулся, пряча глаза - Мастер напомнил о величайшем позоре в его жизни, когда ему пришлось вскинуть вверх два пальца, чтобы кинжал Защитника не проделал ему в глотке дополнительные дыхательные щели, отверстия и прочие, не предусмотренные природой, дополнения. - Мастер... У Синей команды остались гладиаторы... - Двое мальчишек-драчунов. Да они и вдвоем умрут быстрее, чем замахнутся. Пожалей их, они почти дети. Я могу предложить вот что... - Мастер на секунду задумался, сморщив лоб, а потом продолжил - Гней, ты видел объявления в городе? Арене нужна небольшая помощь, детали которой я не могу раскрыть даже тебе... пока. Но участие в этом ты найдешь весьма... интересным и прибыльным. И ты покинешь Арену не только известным, но и богатым. Вот, возьми это... - старый мастер вложил в подставленную ладонь Гнея тугой мешочек с монетами. - Тут немного. Выпей, отдохни, загляни в бордель... А на закате - возвращайся. Твоя помощь, как человека, который всю жизнь провел на Арене, будет просто неоценима. Гней думал над словами Мастера, над его предложением, вылезая из деревянной кадки с водой. А что, если это и впрямь хорошая идея? Он все равно останется любимцем как публики, так и Мастера. Отказываться он не видел ни одной вменяемой причины. Да и деньги не бывают лишними - он давно лелеял мечту о новом копье, что видел в одной оружейной лавке в Торговом квартале. Твердо решив вернуться на закате, он наскоро оделся в скромную льняную рубашку и парусиновые штаны, покинул Арену, и  быстрым шагом отправился на Талос-Плаза,неаккуратно шаркая туфлями по мощеной дороге.   День прошел быстро, и вот уже полуденное солнце начало медленно сходить со своего небесного трона, клонясь к закату. По прикидкам Гнея, до назначенного срока оставалось еще больше часа. Пора было возвращаться. Веселый, хорошо поевший и вдоволь нагулявшийся гладиатор отправился назад, в квартал, где находилась Арена. На скамье, рядом с сундуком привратника, которого, к слову, не было уже давно, сидели сразу двое - бывалого вида норд, то и дело кашляющий в сторону и богато разодетый альтмер с кружкой дешевого местного пойла, так любимого в прошлом орсимерами-гладиаторами. Остановившись на почтительном расстоянии, Гней огляделся. Интересно, а кто тот человек на тротуаре? По виду  - солдат. Но доспехи без знака. Смуглый. Имперец. Но явно не местный. Значит, известного в Сиродиле гладиатора узнает едва ли. Да и не похож он на человека, который просаживает септимы на ставки. Надеясь, что чутье не подведет его в этот раз, Гней оставил знатного альтмера с нордом, которые явно уже успели его разглядеть, пока он мялся, в стороне и присел на тротуар рядом с тем путником.   - Приветствую, брат-имперец. Ты прибыл сюда по объявлению или оставил почетную службу и выходишь на покой? - как можно дружелюбнее спросил Фульвий, краем глаза покосившись на предполагаемого собеседника. 

Вот оно что... Тогда сейчас я доведу до соответствия с остальными постами свой и залью его сразу в игровую тему.   P.S. Залил. Надеюсь, не сильно помешаю вашему диалогу?

Пост я отредактировал. Только я не совсем понял, с чего у Элдариона начался диалог с Ральдом, ибо я так и не нашел первый пост SnowK. Если сейчас продолжу писать, не учтя этой детали - опять начнется каша.

- Боя не будет, Гней! Не будет, и точка! - активно размахивая руками в яростных жестах, кричал Мастер. Крошечные брызги слюны, порожденные злобой, попали на блестящую, отполированную кожу легкого доспеха Арены, надетого имперцем-гладиатором. - Что ж ты за пень такой, раздери скампы твой зад?!   - Как - не будет?! Это должен был быть мой последний бой! Я хотел покинуть Арену, оставив свое имя в памяти Сиродила, кровью соперников написанное на песке! - к горлу Гнея подкатил ком. Он не мог уйти просто так. Он должен был напоследок порадовав публику еще раз. Снова пролить для них крови. Снова услышать, как они кричат его имя. Снова и в последний раз...    - Раз ты твердо решил уходить - уходи. Ты был одним из лучших, и уж точно лучшим - в Желтой команде. Жаль терять тебя. Но ты сам видишь, что Арена в упадке. Синей команде некого выставить против тебя. Всех , кого мог, ты уже убил, Агронак, прошлый Чемпион, повержен Защитником Сиродила, а что до него... старые шрамы разве уже не болят? Больше тебе не удастся просить пощады. - Мастер ухмыльнулся в кулак, было видно, что он явно смягчился.   - Я не... - Фульвий смущенно отвернулся, пряча глаза - Мастер напомнил о величайшем позоре в его жизни, когда ему пришлось вскинуть вверх два пальца, чтобы кинжал Защитника не проделал ему в глотке дополнительные дыхательные щели, отверстия и прочие, не предусмотренные природой, дополнения. - Мастер... У Синей команды остались гладиаторы...   - Двое мальчишек-драчунов. Да они и вдвоем умрут быстрее, чем замахнутся. Пожалей их, они почти дети. Я могу предложить вот что... - Мастер на секунду задумался, сморщив лоб, а потом продолжил - Гней, ты видел объявления в городе? Арене нужна небольшая помощь, детали которой я не могу раскрыть даже тебе... пока. Но участие в этом ты найдешь весьма... интересным и прибыльным. И ты покинешь Арену не только известным, но и богатым. Вот, возьми это... - старый мастер вложил в подставленную ладонь Гнея тугой мешочек с монетами. - Тут немного. Выпей, отдохни, загляни в бордель... А на закате - возвращайся. Твоя помощь, как человека, который всю жизнь провел на Арене, будет просто неоценима.    Гней думал над словами Мастера, над его предложением, вылезая из деревянной кадки с водой. А что, если это и впрямь хорошая идея? Он все равно останется любимцем как публики, так и Мастера. Отказываться он не видел ни одной вменяемой причины. Да и деньги не бывают лишними - он давно лелеял мечту о новом копье, что видел в одной оружейной лавке в Торговом квартале. Твердо решив вернуться на закате, он наскоро оделся в скромную льняную рубашку и парусиновые штаны, покинул Арену, и  быстрым шагом отправился на Талос-Плаза,неаккуратно шаркая туфлями по мощеной дороге.  День прошел быстро, и вот уже полуденное солнце начало медленно сходить со своего небесного трона, клонясь к закату. По прикидкам Гнея, до назначенного срока оставалось еще больше часа. Пора было возвращаться. Веселый, хорошо поевший и вдоволь нагулявшийся гладиатор отправился назад, в квартал, где находилась Арена. На скамье, рядом с сундуком привратника, которого, к слову, не было уже давно, сидел альтмер, чинно пьющий пиво из кружки. Причем пиво, судя по едва уловимому "аромату", было куплено прямо здесь, недалеко от Арены. Видать, альтмер был из богатеев и не знал, что этим пойлом отравился не один гладиатор, и лишь орсимеры поглощали его в огромных количествах, не думая о последствиях. В остальном же эльф не привлек внимания Гнея, и тот молча присел рядом, лишь покосившись на кружку в его руках.           Вот, собственно, и мой вступительный пост.

Жду дальнейших инструкций.

Ну, если все готовы - то и я готов.

Имя: Гней Фульвий,  известный многим как "Пронзатель".   Раса:  Имперец.   Возраст:  27 лет.   Знак:  Конь.   Внешность:  Острые, чуть грубые черты лица, на подбородке - тщательно собранная и закрепленная медными колечками бородка, иссиня-черные, коротко стриженные волосы, ярко-зеленые, почти неестественного цвета, глаза. Из отличительных черт, помимо бородки, можно отметить татуировку в виде маленькой змейки на правой щеке и необычно бледную для имперца кожу. Телосложение плотное, соответствующее довольно большому, почти нордскому росту. Все это может натолкнуть на мысль о том, что Гней - имперец лишь наполовину, однако точно это не известно никому.   Характер:  Характер довольно резкий, грубый, малоприятный, что, однако, не мешает Гнею иметь отличные отношения с теми, кто его окружает, а именно - с гладиаторами Арены Желтой команды, в которой он состоит и сам. В связи с тем, что многие из его друзей погибли во время Кризиса, он еще больше замкнулся в себе, все меньше времени уделяя тренировкам и проводя все больше времени в одной из библиотек Имперского Города. Стал боле рассудительным, объективным и последовательным в решениях, разнообразив, однако, свою резкость и грубость частым применением ехидных шуточек и колкостей.   Деятельность: Гладиатор Арены, один из лучших, кого видели эти стены, но все равно остающийся в тени славы Агронака и Чемпиона Сиродила.   Биография: Уроженец Сиродила, своих родителей не знал, равно как и не знал места рождения. С раннего детства Гней был отдан Арене, где поначалу прислуживал Мастеру Меча и бойцам Желтой команды, подавая им оружие, воду, еду. С двенадцати лет начал обучаться искусству боя, последовательно пробуя разные виды оружия. Не показав мало-мальски хороших результатов с луком, мечом или молотом, к пятнадцати годам он взял в руки копье и щит. Тут-то и случилось интереснее - щупловатый тогда паренек уложил на лопатки Мирмидонца желтой команды в тренировочном бою. Пораженный неожиданным успехом, он попробовал еще. И еще... Привело это к тому, что в семнадцать он впервые вышел на Арену в качестве бойца, где после пяти минут боя заставил толпу взреветь, пригвоздив Бойцового пса к песку и размозжив ему череп щитом. Вкус крови пришелся ему по душе и с тех пор он полностью посвятил себя тренировкам, не представляя себя вне стен Арены. После пятнадцати боев стал известен в кругу публики как "Пронзатель", ибо был единственным гладиатором, использовавшим копье. Стал чемпионом Желтой Команды уже к двадцати двум. Единственный, кто выжил после поединка с Чемпионом Сиродила, в память о чем остались шесть страшных шрамов на груди и спине. Сейчас, спустя десять лет гладиаторской карьеры, решил покинуть Арену и отправиться в странствия по Тамриэлю на скопленные за эти годы средства. Его ожидал последний бой, прежде чем появится возможность навсегда забыть вид крови на песке.   Сильные стороны: Гней неплохо эрудирован в области истории и географии, так как часто посещал библиотеки Имперского Города, умеет неплохо лазать. Отлично готовит.   Слабые стороны: О магии Гней знает только то, что она существует и что ее следует бояться. Совершенно не умеет фехтовать мечом, а из лука способен попасть разве что себе в ногу. Боится воды и пауков. Не знает, как отпирать замки, если нет ключа.   Навыки: Гнея по праву можно считать лучшим копейщиком Сиродила - его навыки и рефлексы не раз становились объектом восхищения многотысячной публики Арены. Помимо прочего научен некисло это самое копье метать - к слову, именно так он побеждал заносчивых магиков, обещавших его "закоротить", "испепелить", "проморозить". Отлично бегает. Умеет сам изготавливать копья и стрелы, которые сам никогда не использует, но раз Мастер сказал научиться - значит, надо. Разбирается в плетении кольчуги. Умеет вести разговор на должном уровне, однако до мало-мальски хорошего оратора ему так же далеко, как и до хорошего лучника.    Снаряжение:  Помимо легких доспехов Арены, на часть выигранных сумм Гней купил и спрятал отличную кольчужку с кожаными укрепляющими накладками, а так же комплект походной одежды и дорожный посох. Из оружия имеет копье, две сулицы, подвязанных с обратной стороны деревянного щита и маленький кинжал ,который больше пригоден для ковыряния в зубах и нарезки кровяной колбасы, чем для причинения урона противнику. В том же тайнике, где лежит одежда, Гней припрятал два флакончика с энергетическими зельями, одну припарку для легких ран и две любимых книги по географии Нирна. Имеется подаренный Мастером амулет из нефрита в виде наконечника копья, который, как сказал сам Мастер, "защитит его от магии", но так ли это - проверить пока, к счастью, не удавалось... хотя, может, именно амулет помог Гнею победить магов на Арене и остаться невредимым?

 Вот как! Творческая ФРПГ без извращений с кубиками! Места еще есть? Судя по шапке - есть, ну да уточнить надо, а то мало ли что. Опыт имею, и опыт довольно большой. И именно в творческих. То есть, через несколько месяцев игры у нас выходило неслабое такое произведение из собрания постов. Имею некоторые литературные навыки с крупицей таланта. Если мастер не против - тут же оставлю анкету.    Ну, и пара вопросов. Можно ли не заморачиваться с навыками (особенно с числами), а просто в литературной форме описать, что умеет персонаж? Можно ли не вгрызаться в ЛОР в плане оружия? Например, использовать копья или арбалеты? И будет ли возможность гонять персонажа за пределами Имперского Острова? Просто у меня есть очень неплохие идеи по поводу анкеты и в том, и в том случаях.    В общем, забронируйте мне, пожалуйста, место на тот случай, если сегодня не успею оставить анкету.

Просто подумайте - они требуют за игру деньги, причем немалые. Неужели для получения денег они не могут сделать свою работу качественно? Я им должен заплатить, а потом учить совершенно ненужный мне язык, только чтобы поиграть? Здесь нет логики, вам не кажется? Уж лучше бы они тогда запретили продажи в России вообще, чем выпускать неиграбельный продукт. Почему неиграбельный? Да потому что даже для тех, кто знает английский на приемлемом уровне, разобраться в терминах, оборотах и вникнуть в сюжет - почти непосильная задача. А сколько людей в возрасте от 17 до 25 (основная аудитория игры с платной подпиской) лет знают в совершенстве английский? Вот и я о том же. Вы знаете ,а на вас приходится несколько тысяч, которые не знают и хотели бы за свои деньги играть в игру на родном языке. Я не хочу с вами спорить, каждый прав по-своему, я просто пытаюсь найти логику в этих телодвижениях разработчиков.

Так может и купил бы - а отдавать тысячи за продукт, который даже не перевели на мой язык - увольте. Просто плевок в сторону немаленькой русской аудитории. Поэтому выношу вердикт заочно - TESO провалилась, по крайней мере для меня. 

Да, тут ты прав. Чернотопье и Морровинд - самые необычные провинции, а остальные... Хотя давай не будем забывать, что в наше время никто, кроме "Bethesda", не умеет делать РПГ с открытым миром, а потому "Древние Свитки" всегда будут в выигрыше, даже если скатятся в шаблонный конвейер. Но они не скатятся  слишком дорога репутация, создававшаяся годами.  Сюжет о войне слишком заезжен, да и повторяться вслед за пятой частью - ну не торт, в общем. Хотя ,если подумать, чем еще может заниматься беглый каторжник? Мир мы спасали во всех частях серии. Хорошо бы что-то менее глобальное, не такое пафосное. Скажем, как в "Dragon Age 2", где акцент был смещен на локальное противостояние двух фракций (в качестве основного сюжета, а не цепочки квестов), а "спасение мира" куда-то уехало - дескать, миру и так неплохо. Подобный сюжет, думается, усилил бы погружение в игру, подтерев ненужный пафос. Если бы у "Беседки" хватило смелости - она могла бы пойти еще дальше, рискнув проверенной схемой, и создать сюжет с конфликтом гильдий в центре. Скажем, Мораг Тонг и Тёмное Братство. И не как в "Tribunal", а с более широким размахом. Например, чтоб от этого конфликта зависела судьба этих гильдий и "поля боя" в лице провинции, но при этом - никакого "конца времен" и тому подобного. Но это лишь пример. 

Само собой, нет. Его просто уменьшили, но не обрезали ведь. А если Саммерсет уменьшат в соответствии с эти же масштабом - вот тут тогда будет все весьма печальненько. А ты сам-то какую провинцию хотел бы видеть?

Неужели я настолько слепой? По любой карте Тамриэля острова Саммерсет ровно в два раза меньше Скайрима. Эльйсвер и Валенвуд - вообще крошечные (все в сравнении с Сиродилом и Скайримом). Реально большие - Хаммерфелл и Морровинд (с континентальной частью). Нет, серьезно. Это что ж я, совсем окосел?

Я видел это в 2011 году, ноября эдак пятнадцатого. Думаешь, я помню, где? Сейчас усиленно ищу, найду - залью, конечно.  Проблема в том, что эти острова весьма... мелки. Видимо, мир станет в разы меньше, одна надежда, на то, что его наполнят деталями.\, а не сделают полупустым, как Скайрим. Лично я всей душой ждал Чернотопья. Уже предвкушал атмосферу "Свитков" в обертке "лавкрафтовских ужасов".

Тогда не было еще ничего. Совсем ничего. А может быть, было? Теперь все это кажется таким далеким, таким… нереальным. Словно бы из снов. Сны… Как давно я не видел сны, кажется, я уже забыл, что это такое… Но тогда, когда не было ничего, все было иначе. Возможно, ты сочтешь меня безумцем, Иероним Лекс, но… Ты ведь не просто так пришел ко мне в ночь перед казнью? Ты хочешь знать, что было, и что, возможно, будет? Вижу, как ты боишься, Лекс. Вижу, как дрожат твои губы. Вижу капельки пота. Вижу нездоровый блеск в глазах… Неровное дыхание… Словно бы идеальная жертва… Хе-хе, полегче! Я не опасен. Или ты опять хочешь избить прикованного к полу узника? Нет? Тогда прекрати маячить и слушай! Иначе история с Филидой повторится… Бедный Адамус! Нет-нет, я не смею тебе угрожать, я ныне слаб и беспомощен…   ***Неделей ранее*** Утро… Разве на чуде богов, именуемым Нирн, есть что-то более прекрасное, чем рассвет? Цветами из пепла Морровиндских ли пустошей, где смерть вечно борется с жизнью, дрожащим воздухом бескрайних ли барханов Эльйсвера, ледяными пейзажами сквозь голубоватый воздух Скайрима, где тень Глотки Мира прячет за собой солнце и обе луны… Тем днем подобной красоты рассвет был и в Сиродиле – странный человек в черном костюме из вываренной кожи не жмурясь, глядел прямо на восходящее солнце, сидя на разрушенной башне форта Фарргаут, что выстроен близ Чейдинхолла, известного своей данмерской архитектурой в имперской обертке. Он глядел на это солнце, и мысли его существовали там, за гранью рассудка. Как, впрочем, и сам рассудок, коим Ситис давно и окончательно завладел, оставив лишь ненависть, в которой преуспели только те, кто, как это ни парадоксально, наделен разумом. "Так нужен ли такой разум, идя на поводу у которого учишься ненавидеть других без видимой на то причины?" – думал человек на башне, полулежа на начинающем прогреваться камне древней твердыни, сейчас являвшей собой лишь жалкую тень собственного величия, такого далекого, такого, как тогда наивно казалось, незыблемого… Лишнее напоминание того, что вечен только Ужас. И лишь мертвый найдет конец в его объятиях, оставив навсегда все то, что приводит к саморазрушению. Этот камень, казалось бы, выцвел не от времени, а от впитанной с толщей веков мерзостью, которая пред его угрюмым, вечно молчаливым ликом и могучими сводами происходила, руками «существ разумных» творимая… Какая разница, отважный ли данмер ты, бретонец ли, чье тело пропитано духовной энергией, ловкий ли каджит или могучий же орсимер, если с детства ты идешь путем, заранее предопределенным тебе… чем? кем? А вот тут и совсем не ясно – Девятеро ли это, судьба или вообще глупость – как известно, каждый получит свое. Меж тем, просторы Сиродила уже полностью согнали холодный полумрак рассвета и окутались мягким солнечным светом, играя всеми цветами радуги в капельках ночной росы, трепетавших на листьях обильных ягодных кустов и душистых полевых трав. Пение редких птиц услаждало слух путников, топчущих грубыми башмками пыльные тракты, как и легкий стеклянный перезвон корней Нирна у озер и речушек… Но были у Сиродила и опасности, которых за красотам просто не замечали – дикие звери у дорог, минотавры и огры в чащах, импы, уводящие в трясину, гоблины… Не замечал их и человек на башне – у него были другие заботы, которые, словно яд, разъедали его изнутри… Все то, чего он боялся, произошло. Предатель. В Братстве! Это так… нелепо! Но ведь Люсьен Лашанс сказал… Люсьен! Его учитель, верный друг и заступник! Люсьен! Тот, кто подобрал его тяжелое время, помог раскрыть «таланты», принял в Семью и всегда тепло, со своей хрипотцой в твердом голосе любил говаривать, чуть криво улыбаясь: «Добро пожаловать домой…». Люсьен! Наш Уведомитель, Вещающий нашей Семьи! Его слова впервые пробудили в человеке сомнения, и если раньше их не возникало вообще, то сейчас осколки забранной Ситисом души терзались муками – предатель! Что такое – предатель? Кто? Приветливые близнецы, Темные Ящеры Тейнава и Очива? Прямой и открытый орк Горгон? Красавица-отравительница Антуанетта? Расчетливый и рассудительный Винсент, обучавший его, человека, всем премудростям дела Слуги Ужаса? Или же М’Раж-Дар, каджит-интендант Убежища который, хоть и открыто презирал человека, хоть и завидовал его успехам, но был верен Пяти Догматам? Или Телендрил, которой никогда не бывает в Убежище? Кто? Каждая мысль пронзала встречающего день на башне убийцы дикой болью, от которой на миг замирало дыхание, а с ним вместе – и весь мир, словно бы сквозь нечеткое стекло плывущий в глазах недавнего Душителя… Но почему Люсьен Лашанс не заподозрил человека? Почему глава Темной Руки так ему доверял? Лицо человека словно бы застыло незыблемой гримасой безмятежности, пронзительно-синие, явно бретонские, глаза не моргали, но по щеке, попав в желобок старого черного шрама, прокатилась почти незаметная слеза. «Это дождь». – сказал человек, не двигаясь, словно оправдываясь перед самим собой. Но кого он хотел обмануть? Все изменилось. И прежним никогда не будет. «Это дождь!» - громче сказал человек, и по щекам стыдливо сползли еще несколько кристалликов слез. К горлу подкатил ком. Предатель! Нет, да быть того не может! Люсьен ошибся! «Люсьен никогда не ошибается.» - прозвучал в голове человека до тошноты честный голос. Человека учили ненавидеть за все – за идеалы, за слова, за… Да за все! И человек ненавидел. В контрактах он упивался криками и болью агонизирующих, ни в чем не виноватых жертв. Путь ненависти, как и было предсказано, завел его в тупик. Кем предсказано? Рвущимися где-то в груди нитями, нитями, что связывали две половины жизни, «до» и «после». Громоподобный раскат, непередаваемо-громкий треск мыслей, куда-то улетающих вместе с верностью и ненавистью, взамен оставляя только боль… боль, которая горечью наполняла все естество человека, рука которого вот-вот должна положить конец всему, разделить его жизнь, и без того похожую на лоскутный эльйсверский ковер, теперь уже на три части… Без возможности вернуться. Человек тряхнул длинными волосами, собранными в серебристо-белый хвост, совсем как у Люсьена, гордо поднял голову прямо на солнце, которое уже начало припекать, словно бы разделяя чувства человека, сочувствуя ему, но в то же время как бы говоря: «Никто не виноват… или виноват ты?», а затем дрожащей в рукой в истерзанной, потертой и дырявой перчатке, той самой рукой, что отправила на пиршество Отца Ужаса и Матери Ночи множество невинных душ, надвинул черный, с синеватым отливом капюшон на лицо и, глубоко вздохнув, скрыв сим от взора всевышних свой полувсхлип поражавшей его, как Корпрус поражает неосторожных исследователей Вварденфелла, слабости, принялся спускаться с едва стоящей башни. Быстрый, как ветер. Легкий, как перо. Тихий, как тень. Как учили его в Семье. Как учил Винсент. Как учил Тейнава. Ученик всегда идет дальше учителя. И человеку предстояло это показать.. первый, но далеко не последний раз. Мягко коснувшись подошвой сапог мягкой, рыхлой почвы, поросшей у подножия форта редкой травой, словно плешь, человек поправил накидку – подарок Очивы, сглотнул, протолкнув куда-то к пятам, ком, оставивший что-то соленое – не иначе, «дождь» - и быстро, как только мог, побежал, не разбирая дороги, к высившимся на горизонте, крепким городским стенам Чейдинхолла – города спелых яблок, огнем лета не дающим пропасть зимой, которая, к слову, здесь вполне теплая. Казалось, город был далеко, но расстояние никогда не мерялось милями, а потому оно оказалось больше, ведь несмотря на быстрый, легкий бег, ему еще никогда не было так трудно приближаться к такому родному Убежищу, в котором его всегда примут… принимали. Всему есть конец. Сморгнув желтую разливающегося, словно физически, по всему телу, пелену гнева с синих глаз, бретонец вихрем влетел в распахнутые городские ворота, едва не уложив на лопатки рослого стражника, который прокричал ему вслед что-то про «отца-алкоголика» и «подростков-беспризорников», но услышан так и не был. Солнце жгло просто нещадно. Наступил полдень. Воздух дрожал, а у фонтанчика с пресной водой толпились горожане, стремясь найти место получше. Человек еще не скоро осознает, как он был глуп. Еще не скоро осознает, что он был частью большой игры.. к сожалению, пешкой, которую совсем не жаль сбросить с доски даже просто так. Разве было тогда время думать об этом? Нет, совсем нет… Дверь в заброшенный дом отворилась, своим приятным скрипом словно приглашая вошедшего погрузиться во тьму, едва-едва рассеиваемую трепещущем огоньком зачарованного факела, который никогда не сгорел бы. Этот огонек словно бы пытался покинуть свое место, как бы хотел спрыгнуть и легкой поземкой утечь прочь, но некая сила не отпускала его, и едва-едва он разгорался, выпрямлялся, как вновь был безжалостно согнут, и продолжал покорно подрагивать, отражаясь бликами в синеве бездны, которая открылась в глазах вошедшего. И, словно как всегда – но теперь шаги давались ему тяжело, несмотря на осознание того, что ему нужно выглядеть не таким напряженным… - Каков цвет ночи? – грозно вопрошала вечная тьма, затворенная в гигантскую каменную дверь с жутковатой гравюрой. - Кроваво-красный, брат мой. – осторожно ответил бретонец, даже не заметив, как на конце фразы его голос сел, осип, растворился в древнем камне. - Добро пожаловать домой. – ответила тьма с хрипотцой, которая так некстати напомнила человеку Люсьена… словно бы вот он, стоит пред его ликом, криво улыбаясь из-под капюшона. Согнав наваждение, бретонец проник в Убежище, даже не услышав, как многотонная дверь открывалась и закрывалась, кроша камень о камень. Очищение началось. Словно бы оказавшись здесь впервые, убийца двинулся в столовую, промочить горло, и совсем потерял дар речи, когда увидел обедающего Горгона. - Здорово, брат! С возвращением домой! – чавкая, ответил орсимер, затем облизал клыки и оглядел стол в поисках фруктов или рулетов. - Не это ищешь, здоровяк? – нарочито-весело произнес человек, достав из сумки и подбросив в руке наливное яблоко, позаимствованное у Люсьена в бочке, где, помимо яблок хранились вырванные человеческие сердца, глаза, а так же паслен, пузырьки с непонятными субстанциями и еще много разных вещей… Яблоко было таким спелым, оно так играло медовым отливом на почти прозрачной шкурке, так душисто пахло, что огромный Горгон, как ребенок, закивал, а затем, пустив по клыкам вязкую слюну, протянул руки к лакомству. Коротко рассмеявшись – что больше походило на детский плач – человек вложил яблоко в зеленую ладонь, и тут же хотел сказать, закричать: «Нет, Горгон, не ешь, брось!», но из горла вырвался лишь жалкий стон, и человек замер, беспомощно наблюдая, как его брат с аппетитным хрустом откусил сразу половину, как замер в недоумении, как изо рта орка полезла пена в тот же миг, как он захрипел, забился, засучил огромными ножищами, опрокинув стол, как вдруг обмяк, умиротворенно всхлипнув, так ничего и не успев понять… Горгон был мертв, и глядя на его безжизненное, скоро остывающее тело у своих ног, человек на миг вспомнил о пути ненависти, о том, что его братья – всего лишь жертвы, новые контракты… Так он думал лишь до тех пор, как вошел в спальную комнату, где лохматый каджит М”Раж-Дар в своей изумрудной мантии копался в сундуке. Дверь с грохотом захлопнулась. Сидящая фигура резко обернулась, но вместо привычной остроты или оскорбления кот вдруг словно ударил человека головой о стену: - А, это ты, брат. Знаешь, я был груб с тобой, но я это не со зла… Прости меня если сможешь… Мы можем быть друзьями? Я ведь правда… Я не думал… А ты мне даже не отвечал… – запинаясь и смущаясь проговорил М’Раж-Дар, поднявшись, а затем протянул когтистую лапу бретонцу. К горлу человека вновь подкатил знакомый, тошнотворный ком и он, совершенно не ожидая, отвел взгляд в сторону, старясь не глядеть в такие живые, настоящие и искренние глаза каджита. - Да, конечно, брат… Я и не злился… И прощать не за что… - взяв лапу в ладонь, бретонец притянул кота к себе, словно желая обнять, усыпляя рефлексы, а потом… М’Раж-Дар даже не вскрикнул. Он так и умер, успев лишь едва приоткрыть пасть… Розовый язык беспомощно вывалился, а человек легко оттолкнул еще пока теплого и пушистого брата от себя, ловко выдернув кинжал с потертым лезвием прямо из кошачьего сердца, что еще полминуты назад отсчитывало удары казалось бы, бесконечно долгой и наполненной событиями жизни этого дитя Эльйсверских пустынь. Несколько капель крови брызнули человеку на щеку, но он, отерев кинжал, более не пошевелился, неотрывно глядя на мертвого, чья шерсть красиво лоснилась… Крыс, питомец Убежища, чьего имени человек даже не помнил, подсеменил робко к трупу кормильца на коротеньких лапках, горестно, жалобно пискнул и уткнулся мокрым носом в пушистую щеку. Будучи не в силах больше смотреть на плод своих деяний, человек гортанно простонал, и быстрым шагом направился в холл, прямо на пути столкнувшись с красавицей Антуанеттой-Мари, которая, как и всегда, смущенно улыбнулась, но вдруг нахмурилась и ничего не говоря, приподнялась на цыпочки, чтобы утереть кровь с его, человека, щеки, даже не зная, кому эта кровь принадлежит. Тут все привыкли к смерти. Здесь ею пахло. И кровь никого не смущала. Позволив ей шелковым платком себя вытереть, бретонец ласково взглянул в ее искрящиеся бесконечной нежностью глаза, а затем подарил ей вечный сон одним коротким движением, оставив её на полу, захлебываться собственной кровью из перерезанного горла. Под ней медленно растекалась красная лужа, частично впитываясь в слой грязи между камнями, не слишком ладно подогнанными друг к другу. Как ни странно, но убив Мари, он даже не каялся, ибо несмотря на нежность, ему всегда было чуждо её непонятное лицемерие, такое же ядовитое, как ее вытяжки из трав и ягод. Человек умер еще там, в подвале форта Фарргаут, где Вещающий приказал провести Очищение, а сейчас совершенно забылся, словно бы глядя на себя со стороны. Телендрил, кажется, поняла, в чем дело, но ей это помогло мало – магические путы голубоватой дымкой убивали ее медленно и бескровно, размеренно удушая прямо в холле, у входа – она только что некстати для себя вернулась в убежище. Эмоции были подавлены, и когда босмерка упала на ковер, человек мало походил на человека – бледная марионетка, тень, оружие… И только. Очива и Тейнава – Темные Ящеры из Чернотопья, близнецы, умерли, как и было предсказано, «в один час» - во сне, на своих кроватях, зарезанные все тем же кинжалом, на котором еще не высохла кровь М’Раж-Дара. Их смерть была самой тихой. Счастливцы. Остался лишь Винсент. А его убивать было тяжелее всего… - Я верил тебе. – тихонько проговорил Валтьери, лежа на своей каменной опочивальне и глядя испепеляющим, полным ненависти взглядом красных глаз на бретонца, который держал над ним связку чеснока. - Я знаю, Винсент. – почти беззвучно ответил человек. На миг Винсент показался ему совсем юным, словно и не было у вампира за плечами сотен лет тяжелой жизни, живым и здоровым…Но истина его сгорбила, сделало свое дело и время, бесконечным грузом несбывшихся надежд превратила в жалкое подобие того Винсента, что жил когда-то… Больше человек не произнес ни слова. Он сделал то, чего та жаждал Ситис. Он сделал то, чему его учили мертвые ныне братья, и все вернулось на круги своя – ненависть вечна. Ненависть вездесуща и всепоглощающа. Она вернулась. Человек и думать забыл о том, что было на башне форта. Переживаний не было. Они сгорели в тот момент, когда в снежно-белую шею Винсента вошел кинжал, пролив его кровь на камень. Горящие красные глаза погасли и закрылись. Все было кончено. Человек оболгал сам себя. Он избрал свой путь уже давно. Путь ненависти. И он будет идти до конца. Убежище было им покинуто тотчас. Но он не учел одной мелочи…   ***Настоящее время*** Я не учел одной мелочи, Иероним Лекс. И теперь я тут. А ты глядишь на меня, ухмыляешься… Знаешь, что я не опасен. Но… ты прощай, Лекс. Ступай к Ситису. Он ждет тебя. Теперь ты мертв, Лекс. Я вскрыл тебе горло твоим собственным ключом, которым ты пользовался так неосмотрительно… А я – жив. Я покину это место, вырезав всех, кто встанет у меня на пути. А знаешь почему, Лекс? Потому что Братство зовет меня, и Мать Ночи требует, чтобы я вернулся на свой путь. Моя Семья вечна, как и то самое чувство, в котором преуспели только люди – только они достигли таких успехов в самоуничтожении. А что – я? Я не отличаюсь от них. Веры, идеалы, стремления… Неужели ты в это верил? Люди живы только благодаря ненависти. Умирают все, но те, кто не умеют ненавидеть – умрут раньше. Ничего больше нет. И отрицать это – высшее проявление глупости. Жаль, что я понял это не сразу. Мы заболтались, да… Мне надоел твой труп. И мне пора, Лекс. Передавай мой привет Филиде… Шеогорат вас подери.

Не знаю, писалось ли это здесь, я не читал все страницы, но буквально в момент выхода Скайрима, в ночь с одиннадцатого на двенадцатое, когда я качал только что выложенную, багованную пиратку с торрентов, "Бесесдой" была зарегистрирована торговая марка "Summerset". Совпадение, правда?  Однако официального анонса, мыслю, ждать еще с год, а релиза - пару-тройку.

1. Сиродил. 2. Мутсера. 3. Шеогорат. 4. Скума. 5. Балмора. 6. Ординатор. 7. Ситис. 8. Император. 9. Легион. 10. "Мы следим за тобой, ничтожество." - (да, целая фраза).