Неприятно долгая поездка закончилась. Полупротрезвевшего Рихарда изрядно штормило. Рассчитавшись и открыв дверь допотопного рыдвана, гордо именуемого в этой горе-заднице "такси", молодой человек выбрался наружу, тщательно стараясь не потерять равновесия. Когда же немец поднял голову и узрел здание перед собой, от неожиданности у него захватило дух.
- Какого... Куда ты меня завез, а? - он повернулся к такси, но изнутри не доносилось ни звука. Похоже, это было нужное место.
"Нет, я фигею, что за..." - Рихард вытащил из салона свою сумку и покачиваясь, поднялся к входной двери, более напоминавшей врата собора. - "Чем дальше, тем интереснее."
Немец с силой толкнул массивную с виду дверь, но она подалась с такой нежданной легкостью, что он едва не влетел внутрь. Сумасшедшей высоты потолок заставил его голову закружиться и он быстро уставился в пол. "Еще не хватало. Надо было добавить. Когда я пьян до изумления, все остальное меня так не изумляет". Он аккуратно осмотрелся.
Ого. В зале уже были люди. Однако. До него донесся возглас.
-Я тут не выспался, - громко крикнул Энтони. -Так что иду спать. Завтра понакомимся!
"М-м-м... Спать - это наверх!" - сообразил блондин и потащился к лестнице. На полдороге он обнаружил, что на столах в зале есть выпивка и немедленно приватизировал бутылку. "Спать так уж спать" - ухмыльнулся герр Зайдлер своим мыслям о добавке. Черт, пить второй день подряд это тупо. Завтра надо будет просохнуть, а то будет как вареная свинина.
* * *
В коридоре наверху обнаружились двери с табличками. Зайдлер шел и шел, проклиная свою букву Z, пока не наткнулся на свою спальню. Высокая дверь была украшена наличником в барочном стиле, скрывающим в лозах винограда угрожающего вида звериный маскерон. То ли демон, то ли животное. Под неуютным взглядом бестии красного дерева Рихард вошел в... покои, иначе это место не назовешь. Покои с могильной тишиной, затхловатым запахом, высоченными потолками, роспись на которых была не очень различима из-за мелких фигур. Огромная кровать затянута пологом из густо-малинового, почти черного бархата. Высокие стрельчатые окна с коваными решетками узки, как бойницы. На стенах много выше человеческого роста - старинные картины со странными людьми. В простенке между окнами неясное, будто запыленное от старости зеркало. Рихард подошел к нему вплотную, чтобы разглядеть что-то кроме своего силуэта. Смотревшее на него лицо было отталкивающим. Покрасневшие глаза, обветренные губы, шершавая, неровная кожа. На секунду показалось, что это чужое, вовсе не его, Рихарда, лицо. Бред.
Обойдя немаленькую комнату и бросив сумку в углу, Рихард обнаружил вход в ванную с древним мраморным корытом и омерзительной люминесцентной лампой над вполне обычным зеркалом, которая враз вернула его в 21 век. Но лучше выглядеть он не стал. Кожа казалась серой, как у покойника. "Нет, не стоит думать о таком" - как то суеверно отмахнулся он от мысли. "Гот. который не хочет думать о смерти" - это издевательский голос, знакомый голос.
...Он снимал серьги резкими движениями, рискуя надорвать кожу, грубо протер тоником и без того покрасневшие глаза от следов карандаша. Настроение почему-то портилось. "Просто с бодуна" . Холодный душ хлестнул плечи, как плеть. Мокрые волосы облепили лицо. Тонкая кожа на руках виолончелиста покраснела от холода. Его стало трясти, но мозги немного прояснились. Подождав, пока холод станет нестерпимым, Зайдлер включил горячую воду. От тела поднимался пар.
...Через несколько минут, свернувшись под тяжелым одеялом, забив на мокрые волосы и прочую ерунду, молодой человек спал без задних ног. Его мерное дыхание нисколько не нарушало мертвящего покоя, как будто Замок не замечал этой искорки в своих неподвижных застывших недрах.
X
