Телефон начинает греметь, не успеваю я прийти на работу и сесть в ободранное кресло, готовое рухнуть под моим весом в любую секунду. Ненавижу этот звук, он никогда не предвещает ничего хорошего, точно визг пожарной тревоги, полицейской сирены, или машины скорой помощи. Ты слышишь его - и уже знаешь: сейчас случится что-то паршивое. Предчувствие никогда меня не подводит. Там, по ту сторону трубки, кто-то безбожно тараторит, и лишь после того, как я дважды переспрашиваю, она начинает говорить медленно. Никаких прелюдий или любезностей, женский голос с подозрительно правильной дикцией заявляет, что шериф ждёт меня в своём офисе. Никаких объяснений или подробностей, она желает мне всего доброго и вешает трубку, не взирая на все возражения. И я остаюсь один на один с длинными гудками.
Зная, насколько сильно Земля обетованная пытается отгородиться от остального мира, я не удивлюсь, если письмо, отправленное в высшие инстанции, попало не в те руки…
Ну что же, если и шериф попытается меня как-либо остановить - у него вряд ли что-либо получится. Я, словно ищейка, которая взяла след, не собираюсь останавливаться, пока не достигну своей цели, пусть даже мне придется перевернуть с головы на ноги всю бюрократию Земли Обетованной, или действовать вне неё в принципе. Те, с кем мы имели дело были слишком опасными, чтобы остановиться сейчас, на полпути. Я поднимаюсь со своего кресла, машинально проверяю пистолет на поясе и уверенным шагом направляюсь в нужную сторону. Что-то мне подсказывало, что шериф окажется ни чем не лучше Милтона.
Тут холодно, я всё плотнее кутаюсь в плащ, выйдя из машины, и оказавшись на улице. Точно сама природа агонизирует, пытаясь затянуть в могилу и своих нерадивых детей. Тучи над головой стягиваются, словно кожа вокруг заживающей раны; но это рана не заживёт никогда, пока я не выясню, что же таится внутри.
Офис шерифа расположился на окраине Ханаана, небольшое приземистое здание, которое так легко пропустить, не зная, что за человек затаился внутри. Точно Хищник внутри своего предвечного Логова, шериф Блэк явно не любит шик и блеск, предпочитая простоту и практичность. Возможно, последнее, что я вижу в своей жизни - будет именно его кабинет. Тяжело вздохнув, и бросив последний взгляд на хмурое небо, я переступаю порог, отделяющий улицы от покоев шерифа.
Первое, что я вижу внутри - молодую девушку, сидящую за старомодной печатной машинкой. Она вскидывает голову, стоит мне толкнуть дверь, и её аккуратно накрашенные губы расплываются в улыбке. Понятия не имею, сколько в ней искренности, и не уверен, что хочу знать. Больше тут нет никого, лишь пустующие протёртые стулья. Она приветствует меня, и говорит, что шериф заждался, потом показывает куда идти. Заблудиться всё равно не выйдет, похоже его кабинет - единственная здешняя достопримечательность.
Толкнув дверь плечом, я оказываюсь один на один с шерифом. Он сидит за большим письменным столом, в одной руке держит канцелярский нож, в другой - бумагу; рядом вскрытый конверт и ещё один - пока ещё запечатанный. Я узнаю их даже отсюда.
Сам по себе кабинет просторный, но весь завален хламом: стеллажи, битком набитые книгами, папками и бумагами, какие-то шкафы, оружие, висящее на стенах, шахматный стол; это действительно похоже на Логово Хищника, который тащит к себе всё, что плохо лежит, или просто не любит покидать насиженного места.
- О, привет, Джон, - шериф Блэк поднимает взгляд, и расплывается в улыбке. Паршивая улыбка, я слишком хорошо помню нашу прошлую встречу, чтобы поверить в её искренность. - У тебя отличный слог, не находишь? Никогда не думал стать писателем?
Возвращаю шерифу его улыбку, а про себя думаю, что это место меня уже конкретно з####ло вместе с мерзкими улыбочками моих начальников. На миг мелькает мысль затащить его в Логово и посмотреть как он будет улыбаться там, но это говорит во мне усталость от всего этого дела, в котором новые препятствия появляются каждые двадцать минут. И это преувеличение гораздо меньше, чем мне хотелось бы. Я подхожу к столу шерифа вплотную и бросаю мимолетный взгляд на его содержимое, ожидая найти там своё письмо. Но это сейчас не важно было - все равно ублюдок его уже прочитал и явно не собирался просто взять и отдать его прямо сейчас.
- Когда уйду на пенсию - напишу мемуары по всем раскрытым мной делам. Книга будет в жанре "фантастика", - я усмехаюсь. - Вы же знаете, что четвертая поправка покрывает в том числе обыск писем и посылок, сэр?
- Ты умный парень, это я знаю точно, - шериф Блэк откидываются на кожаном кресле, подложив руки под голову, я только сейчас замечаю, что он не носит официальную униформу, а всё тот же чёрный костюм, что и в прошлую нашу встречу. - И это славно. Нам не хватает умных парней, наверное, ты сам это понял за это время. Почти всем плевать на то, что творится у них под носом; всё, что они делают - доживают отпущенные им деньки, не размениваясь на мелочи, потому что свято уверены - скоро грянет огненный дождь, и никто не оценит их стараний. Однако... - он резко упирается ладонями в поверхность стола, и приподнимается на них, глядя на меня исподлобья, - похоже, ты ещё не понял, по каким неписаным правилам живёт наша, с позволения сказать, большая семья. А они простые, Джон, ты ведь знаешь, как поступает семья, если внутри неё возникают разногласия? Она решает их, не вынося сор из избы, тихо и без лишнего шума, потому что никто не хочет, чтобы его семья была опозорена перед чужими глазами. Ты ведь понимаешь, о чём я, Джон?
Он явно пытается меня припугнуть, как делал это с Милтоном, и, наверняка, ещё много с кем. Однако, в этих попытках нет искренности, шериф Блэк не взбешён, и не хочет, чтобы я трясся в страхе. Он играет, как поступает иногда старый и скучающий хищник со своей жертвой. Или учитель, когда испытывает на прочность подающего надежды ученика, заставляя его рыдать в подушку от несправедливого отношения к себе, потому что он не осознает, насколько большие у учителя на него планы.
Но я уже давно не был ни учеником, ни жертвой. В количестве лет, проведенных в полиции, я мог посоревноваться с Блэком, а по опыту мог дать шерифу большую фору. Поэтому я смотрю на него буквально свысока, никак не показывая свои эмоции. В молчании проходит мгновение, другой. Блэк пытается испытать мою стойкость, я же расслабленно обдумываю, что ему ответить. От этого ответа могла зависеть моя дальнейшая карьера в Земле Обетованной, но потому и не было смысла напрягаться - эмоции в такой ситуации лишь мешают.
- Хороший родитель, когда понимает, что домашнее лечение не помогает, ведет ребенка к доктору вместо того, чтобы продолжать пихать в него настой трав. Хороший родитель понимает, что ребенок будет сопротивляться, плеваться от горьких лекарств, но все равно отправляет его к врачам, потому что так нужно. Плохой родитель плюется от врачей, которым "доверять нельзя ууу убийцы проклятые" и продолжает лечить своё дитё самостоятельно, не понимая, почему оно не выздоравливает, - я смотрю Блэку в глаза, и за внешним моим спокойствием, где-то на дне моих глаз можно было заметить нечто странное. Голодный гифон, чуящий вину шерифа, лишь подстегивал мою уверенность, позволяя прямо и без капли волнения говорить с кем-то кто имел намного больше власти чем я.
- Яд, которым является влияние Латура , проник в организм Земли Обетованной и обосновался там прочно. У него есть свои люди везде - среди бедняков, среди среднего класса. В полиции, в больнице - везде. Об этом говорил Лорен, это подтвердилось не так давно с одним из офицеров полиции. Когда ты не можешь доверять никому из людей, с которыми ты встречаешься - призвать на помощь людей со стороны это наиболее разумный шаг, потому что куски вашей большой семьи прогнили изнутри, но внешне их все ещё невозможно отличить от нормальных членов общества.
- Ты прав, - неожиданно отвечает шериф Блэк предельно спокойным тоном, затем встаёт с кресла, и поворачивается к большому окну, сцепив руки за спиной в замок. - я с самого начала считал, что эти убийства - лишь часть чего-то большего, но остальные не хотели меня слушать. Они верили, что это предзнаменование грядущего конца, испытание на прочность, или ещё какая-то дрянь, с которой стоит смириться, как и с тем, что наши земли умирают, а люди скоро начнут голодать. Ты не думай, что я одобряю твой поступок, Джон, - шериф ухмыляется, бросив на меня мимолётный взгляд, - стоило прийти ко мне, прежде чем разносить дурные вести за пределы пэриша. Тебе придётся свыкнуться с этими правилами, если ты хочешь остаться здесь. Считай это дружеским предупреждением. Однако, в одном прав как ты, так и Майк с остальными: мы думали, что наступили в лужу с дерьмом, но поняли, что это грёбаное море, лишь когда начали им захлёбываться.
- Понимаю, сэр, больше такого не повторится, - я киваю и думаю: это все же была проверка. Быть может, это все ещё была проверка. Блэк оказался не таким простым орешком, каким пытался казаться на первый взгляд. Возможно он был единственным разумным человеком во всем полицейском департаменте Земли Обетованной. Но я не спешил доверять шерифу пэриша - многие в наше время привыкли считать что первое впечатление всегда ложное, но я уже научился не доверять ни второму, ни третьему впечатлению. Нужно было подходить к шерифу осторожно, изучить его повнимательнее и лишь потом решить, насколько ему можно доверят и стоит ли пытаться просить содействия. - И что же мы будем делать?
- Твои предложения? - спрашивает он, дьявольски ухмыляясь, и вновь возвращает взгляд окну, сквозь которое едва-едва, струится солнечный свет, теряясь у нас под ногами, - я считаю, что нам нужно покончить с Латуром, так или иначе. И обставить это так, чтобы никто из его чёртовых фанатиков не подумал на нас. Боюсь, даже если мы арестуем его по закону, начнутся волнения. Люди с окраин его любят, а если он промыл им мозги - они могут пойти на что угодно. И последнее, что нужно Земле обетованной - внимание со стороны, а они определённо привлекут внимание, если выйдут на улицы, или возьмутся за оружие. Они однозначно привлекут внимание, если перебьют нас и захватят тут власть, превратив Ханаан в одно большое капище. И ещё нам стоит поговорить с Майком, вряд ли он послушает, конечно, но, с другой стороны, теперь это дело касается семьи…
- Можно попытаться стравить культистов и байкеров под каким-нибудь предлогом - решили бы две проблемы одним выстрелом. Другой вариант - попытаться переманить наиболее близких ему сообщников обратиться против самого Латура в нужный момент, нанести ему удар в спину тогда, когда он ожидает меньше всего. Третий вариант - просто пришить его, но это оставляет риск того что поднимутся жители трущоб и начнут шуметь и устраивать погромы, - разумеется, о том что как минимум два из трех вариантов я уже разрабатываю вместе с Крис я упоминать не стал, это было бы очень глупо. - Ну и со всеми этими предложениями есть трудности, разумеется. Например, то что договариваться с байкерами или убеждать прихвостней Латура придется кому-то другому. И то что ни один из них, откровенно говоря, не находится в рамках закона, но в наших условиях это вряд ли столь важно, если спросить у меня, сэр. Мы должны разобраться с этой угрозой любой ценой, пока пэриш не утонул в крови, - я на миг задумываюсь. - А как, по-вашему, нам может помочь мэр?
Шериф Блэк выслушивает меня с каменным лицом, и лишь под конец легонько кивает.
- Он может обеспечить нас ресурсами. Людьми. Полномочиями. Возможно даже подстегнёт копов, но это вряд ли, он точно не захочет лишнего шума. Но, в первую очередь, он наконец-то поймёт, что стоит на кону. И будет знать, кто во всём виноват, когда его голову насадят на пику, - трудно сказать, смеётся ли шериф, или говорит всерьёз, похоже, в его словах смешалось и то и другое.
- Постараемся сделать так, чтобы на пиках оказались только головы тех, кто этого заслуживает, - я усмехаюсь, но веселого в этой усмешке мало. - Прошу прощения, но в какой же мы все дерьмовой ситуации, - вздыхаю и жалею, что не могу пригубить фляжку у меня на поясе прямо сейчас, перед шерифом. - И каковы же наши дальнейшие действия?
- Ты готов к встрече с мэром? - спрашивает шериф Блэк, глядя на меня своими бесцветными глазами. - Если да - я могу устроить нам встречу, чтобы мы вместе попытались до него достучаться. Он здорово тронулся рассудком, особенно в последние годы, но, возможно новости о том, что его семью собираются стереть с лица земли, помогут ему прийти в чувства. Если нет, - он разводит руками, поджав губы и подняв брови, - дело твоё. Положение развязывает нам руки, поэтому я постараюсь помочь, чем смогу. Закрою глаза, если надо, - он усмехается. - Но помни: то, что происходит в Земле обетованной, остаётся в Земле обетованной. Последнее, что нам здесь нужно - чужаки и их законы
- Понимаю сэр, - я киваю и на мгновение задумываюсь, вспоминаю недавнюю сцену в полицейском участке и серьезно смотрю на шерифа, который единственный мог мне сейчас помочь, кроме мэра, который не вызывал особого доверия, если верить описанию начальства и коллег. - Мне нужно будет допросить Бёрнса как только он придет в себя. Милтон мне этого сделать не даст - он будет играть на публику и пытаться спасти свою репутацию даже когда его шея уже будет под лезвием гильотины, так что ни к кому кроме вас я обратиться не могу.
- Ладно, - шериф щёлкает пальцами, но выражение его лица не меняется, - если ты думаешь, что он знает что-то важное, я организую вашу встречу. Тебя оповестят, когда он будет готов к серьёзному разговору.
- Благодарю, сэр, - снова киваю и засовываю руки в карманы плаща. - Я готов ко встрече с мэром, - коротко отвечаю на предыдущую шерифа
- Тогда жди новостей, Джон, - он улыбается, но эта мрачная улыбка куда больше походит на звериный оскал. За окном, солнце, вновь, скрывается за тучами, оставляя Земле обетованной лишь холодную серость осенних будней. Отчего-то мне кажется, что я всё сильнее впутываю себя в игру, из которой нельзя выйти победителем. Она похожа на русскую рулетку. Вот только барабан до отказа забит патронами.
*** [CENTER THESE ASTERIKSES]
В сумерках, особняк семьи Лорен похож на дом с привидениями в парке развлечений, созданный с одной единственный целью: пугать , и вызывать раскатистый смех друзей, если ты подал вид, что испугался взаправду. Он высится посреди некошеной травы цвета ржавой колючей проволоки, которая не даст обречённому на смерть сбежать из его будущей могилы. Прогнили доски серого цвета, взирая на меня зияющими дырами. Половина окон выбита и заклеена абы чем, а остальные завешаны непроницаемыми шторами. Я бы не поверил, что тут живёт кто-то кроме пары бродяг, если бы не знал: именно здесь нас ждёт патриарх семейства Лорен и его семья, ставшая живым символом упадка этого некогда прекрасного края.
Шериф Блэк первым выходит из машины, и широким шагом направляется к дверям; я выползаю следом за ним, и чувствую, как где-то внутри расползается тревога, точно кровавое пятно под продырявленной свинцом рубашкой.
Он стучит тяжёлым дверным молотком, сделанным в форме золотого кольца; вот только золотое покрытие давно обтёрлось и осталось лишь холодное и блеклое железо; поначалу никто не отвечает, и я уже думаю: не решил ли Блэк сыграть со мной злую шутку, а потом вышибить мозги вдали от чужих глаз, но, спустя полминуты дверь открывает дама в годах и чёрном платье в белый горошек. Её чёрные с проседью волосы собраны в пучок, а лицо выглядит так, словно её только что выпустили из Освенцима. Она кивает нам, улыбаясь улыбкой агонизирующего больного, который осознаёт, что скоро его мучения закончатся. Потом говорит, что приветствует нас в доме Лоренов. И что Майк уже заждался.
Полупустые залы, шаги, эхом отдающие в сумеречных стенах, завешанные окна, и свечи, горящие в старинных подсвечниках, даря нам хоть немного живительного света. Она говорит, что Майк не выносит яркого света и громких звуков, ему нужна тишина и покой, поэтому просит, чтобы я не пугался. Блэк ядовито ухмыляется, но ничего не говорит. Похоже его и Майкла Лорена связывает давняя история.
Он, без лишних слов, поднимается по крутой лестнице, стоит нам оказаться в обеденном зале; стол большой, на нём горят свечи, но нет еды. Остановившись на середине, Блэк бросает мне, чтобы я подождал; он позовёт меня, когда закончит с прелюдией.
Присаживаюсь на один из мягких обитых стульев, как предлагает эта женщина. Пламя свечи подрагивает, делая её лицо похожим на череп. Она предлагает мне чаю, но осекается, добавляя, что они не пьют чай - только отвар из местных трав. Майку нельзя кофеин. Он болеет.
Она говорит шёпотом, то ли боясь его потревожить, то ли потому что у неё что-то с горлом.
Сверху начинают раздаваться звуки, кто-то расхаживает туда-сюда по второму этажу и о чём-то оживлённо спорит...
Спокойный голос - болезненно спокойный, наверное это мэр - говорит, что дети ещё не готовы, им придётся сделать это самим. Шериф Блэк ревёт, едва не топая ногами, что ему плевать, у них есть дело гораздо важнее, чем...
Женщина ставит передо мной металлический поднос. В кружке плавают какие-то высушенные травы.. На блюдце лежит песочное печенье. Оно крошится у меня на глазах.
Я благодарю женщину, но не прикасаюсь к печенью или чаю. Вместо этого я устраиваюсь поудобнее и продолжаю вслушиваться в разговор наверху, при этом делая вид, что задумчиво смотрю вперед. Чувство тревоги трудно скрыть , так как в голове в тот же миг всплывают воспоминания о детях, пропадающих на Рождество. Видимо, мне предстояло путешествие в онейрос шерифа или мэра, чтобы узнать больше. Но не сейчас. Сейчас нужно было напрячь острое чутье грифона и постараться узнать как можно больше.
Они больше не говорят так громко, а стены глушат все лишние звуки, превращая их в неразборчивый шорох, похожий на шелест страниц старых библиотечных книг. Проходит с полминуты, я начинаю нервно барабанить пальцами по поверхности стола, похоже, женщина это замечает, она сидит неподалёку, осторожно отпивая отвар из кружки, но всё, что выдает её помыслы - улыбка. Всё та же улыбка мертвеца.
Проходит ещё с полминуты, я начинаю слышать топот. Теперь - гораздо ближе. Шериф Блэк появляется наверху лестницы, не говоря ни слова, он машет рукой, требуя подниматься следом за ним. Пришло время встретиться с мэром лицом к лицу. Поднявшись на первую ступень, я слышу тихие слова женщины: она надеется, что мне понравилось печенье, ведь она приготовила его сама. Она знает, что я к нему не притронулся.
Передо мной вырастает массивная двустворчатая дверь, стоит подняться на второй этаж. Она освещена двумя горящими подсвечниками. Лак блестит, отражая наши с шерифом лица. Они всё больше похожи на гротескные карнавальные маски. Шериф Блэк прочищает горло, и толкает дверь, уперевшись в неё двумя руками, точно поднимает театральный занавес, чтобы я мог увидеть, кто же правит спектаклем из-за кулис.
Он сидит напротив, на массивном кресле, выкрашенным в чёрный, как безлунная ночь. Болезненного вида старик в пиджаке и белой шляпе. Его глаза безжизненны, как у тех, кто давно сошёл с ума, или видит перед собой смерть. Он улыбается, стоит мне сделать шаг за порог. От этой улыбки у меня идёт мороз по коже.
- Поприветствуй нашего дорогого мэра, - говорит шериф Блэк насмешливо развесёлым тоном, протягивая руки к Майклу Лорену, точно представляет артиста, что будет выступать на сцене. Потом садится на один из четырёх стульев, стоящих напротив мэрского кресла. Хлопает ладонью по тому, что рядом.
- Не стоит, мы здесь собрались, как старые друзья, - Лорен говорит всё так же спокойно. Слишком спокойно. Я замечаю чёрный деревянный крест, висящий не стене прямо над его головой. Вся комната обита деревом, тут и там можно разглядеть старые фото. Портреты святых. В углу тихо тлеет камин. В руках у Лорена мелькает что-то похожее на нож, он отчего-то кажется мне знакомым, но я не могу понять, отчего...
- Он вскрыл этот гнойник на теле нашего любимого... - начинает было Блэк
- Пока не вскрыл, - поправляет его Лорен, продолжая улыбаться.
- Обнаружил, это не менее важно, - Блэк улыбается в ответ, но я чувствую, как он зол даже отсюда. - Джон, поведай нашему дорогому мэру, что именно ты нашёл. И насколько серьёзны ставки, - он щёлкает пальцами, нервно ёрзая на стуле.
- Или насколько ты всё преувеличил, - Лорен продолжает улыбаться. Я снова замечаю нож, который он достаёт из-за пиджака. Он сделан из кости или чего-то подобно. На лезвие мелькает какая-то надпись, и в моей голове начинают зудеть подозрения, что я где-то её уже видел...
"Пока не закончится тысяча лет". Мурашки идут по коже, когда я вспоминаю, что именно это лепетал безумный старик Якобс, удивляясь приходу сына Сатаны в моём лице так рано, и умоляя спасти его семью. И по-моему это всё же не кость, а дерево.
Значит ли это, что они принадлежали к одной вере - единой вере в конец света, которая так распространена в Ханаане? И если да, то почему моя интуиция столь упорно утверждает, что здесь что-то не так? Что если они... приносили жертве Сатане, чтобы отсрочить приход конца света в Земле Обетованной? Столько вопросов, словно просто увидев Майкла Лорена я вскрыл очередную шкатулку секретов этого города. А их и так уже было слишком много.
Разумеется, я взял с собой многие бумаги и записи, собранные во время этого расследования. Я стал выкладывать их один за другим, подробно описывая каждую нужную деталь: рассказ Алана, записи пейджеров, записи байкеров, где фигурирую инициалы Латура, результаты обследования трупов - и прочие мелочи, разумеется, скрывая всю "сверхъестественную" часть расследования.
Несколько минут спустя я заканчиваю свой рассказ, сдерживаю желание выпить чаю - из простой осторожности, несмотря на то что в горле было очень сухо. Вежливо улыбаюсь Лорену.
- Как видите, сэр, дело достаточно серьезное и на месте преступления уже была найдена кровь одного из пропавших, кроме того, если правильно интерпретировать показания... - запинаюсь, понимая, что упоминать имя нерадивого родственничка лишний раз при Лорене не стоит. - Свидетеля вместе с пропажами и словами самого Латура - этот проклятый культ занимается не только убийством граждан города, но и возможно их.. поеданием.
Лорен всё больше бледнеет с каждым словом словом, вылетающим из моего рта, под конец речи его лицо начинает походить на белую посмертную маску, вот только на ней и близко нет мертвецкой безмятежности, скорее лик смертельно больного, агонизирующего в предсмертных корчах. Он начинает раскачиваться, точно на сидит на кресле-качалке, тупо глядя куда-то сквозь нас; я ловлю взгляд шерифа Блэка, но он лишь молча пожимает плечами. Однако, на его изрезанном морщинами лице явно отпечаталась тревога.
- Почему ты сразу мне не сказал? - выдавливает из себя Лорен с таким усилием, точно поднимает десятитонную плиту. Пот струится у него со лба. Нож выпадает из трясущихся рук. Точно не кость. Дерево. Ольха.
- Я говорил... - шериф Блэк тяжело вздыхает, качая головой, точно в сотый раз объясняет вселенские истины тому, кто всё равно его не слушает.
Лорен молчит. Опять. Мне всё больше кажется, что эта встреча не закончится ничем хорошим, но тут он снова разевает рот.
- Мэ-э-эри! М-э-э-эри! - кричит Лорен, тяжело дыша и обливаясь потом. Спустя мгновение на пороге появляется всё та же женщина, предлагавшая мне чай. Похоже, это его жена, она смотрит на Лорена испуганными глазами, и тут же бросается к нему. А он кривится, отмахиваясь от неё, как от мухи.
- Нет, со мной всё в порядке, - кряхтит он, отталкивая женщину от себя.- Но есть кое-что важное, слышишь? Важнее меня, - она смотрит на Лорена с видом матери, глядящей на нерадивого ребёнка. - Позови сюда семью. Всех.
Она молча кивает. Целует его в потный лоб и скрывается в тёмном коридоре. Лорен вновь устремляет свой взгляд в видимое ему одному.
Я медленно вздыхаю и аккуратно поправляю всю стопку нужных бумаг, отряхиваю собственное пальто и пытаюсь расслабиться и не думать о том, что скоро я могу оказаться в центре внимания всей семьи Лоренов. Конечно, мне уже приходилось говорить перед большим количеством людей - но одно дело это пару слов на ТВ или дать показания в суде, другое же - объяснять какая проблема угрожает городу тем, кто этот самый город держит под собой. Однако отступать уже было поздно. Все чего мне хотелось успеть перед выходом - это пожать руку Майку Лорену. Не из уважения, но чтобы понять, что в нем чувствует Грифон.
Первым на пороге комнаты появляется пожилой мужчина горделивого вида, одетый в чёрное пальто. Его седые волосы ниспадают на плечи, а лицо не выражает ничего кроме невысказанного из вежливости недовольства. Он приветствует всех кивком головы и остаётся стоять возле стены, обитой деревом, стягивая с себя перчатки и верхнюю одежду. Это Катберт Шарп, бессменный директор единственной в округе школы, про него ходит достаточно слухов, но репутация Шарпа остаётся безупречной.
Потом, кряхтя и потея, вваливается свиноподобный старик в плаще и шарфе. Он приветствует всех, плюхается на стул и тут же закуривает сигару, даже не думая сбросить с себя верхнюю одежду. Он не выглядит ни радостным ни разочарованным, но, кажется, что он на взводе. Всегда на взводе. Без труда я узнаю Гарри Лейна, говорят, в былые годы он владел фермами и ранчо, но лишь принадлежность к семье Лоренов спасла его от голодной смерти, когда бедствия хлынули на эту землю.
Третьим под своды этой комнаты заходит сморщенный старик с лысой головой, одетый в чёрную сутану священника. Он приветствуют всех зычным голосом, контрастирующим с внешним видом того, кто уже должен умирать, лёжа в постели, окружённый прихожанами. Он садится на чёрный стул и сразу спрашивает Лорена, зачем он их позвал, но тот недовольно кривится, и священнику этого хватает, чтобы замолчать и молчаливо дожидаться своей очереди. Это Томас Фаулер, и его можно назвать главой местного духовенства, но явно не образцом добродетели, как и многие члены этой семьи, он давно стал объектом множества малоприятных слухов.
Спустя полминуты на пороге появляется взволнованный мужчина лет тридцати, но Лорен его прогоняет. Снова повисает тишина, Шарп недовольно причмокивает, Лейн докуривает свою сигару, нервно ёрзая на стуле, Блэк устало вздыхает, Фаулер больше похож на живой труп, я не знаю, что здесь делаю.
Наконец, кто-то претворят дверь, и Лорен прочищает горло.
- Приветствую вас, старые друзья, - он пытается подняться с кресла, но, скривившись остаётся сидеть. - было бы славно, предшествуй нашему воссоединению что-то хорошее, но, вынужден вас огорчить. Впрочем, эту часть я предоставлю... - он так и не вспоминает моё имя, лишь тычет в меня пальцем.- Только будь добр, покороче
Стоило ли мне быть удивленным, что когда Лорены набились в комнату в ней стало нести скрытыми грехами? Нет, конечно, ничего в этом удивительного не было, но я даже морщусь , словно этот запах реален. Хотя может дело было в дыме от сигары, который словно пытался покрыть эту комнату как туман. На несколько секунд я задумываюсь, как бы пересказать все что нужно пересказать, но "покороче". А ещё мне вдруг стало очень некомфортно., словно я оказался в антикварном магазине, ломбарде или ещё каком месте, в котором были собраны пережитки прошлого. Лорены, как и весь пэриш, были именно таким пережитком, да и шериф недалеко от них ушел.
- Если кратко, о основываясь на собранных данных в округе орудует культ убийц из старых семей, которые закупаются оружием и наркотиками, ненавидят... вас и скорее всего собираются поднять вооруженное восстание. А, и ещё они скорее всего пожирают людскую плоть.
Только я заканчиваю говорить, как среди стариков поднимается ропот, а их лица, все, как одно, становятся масками, в которых неизвестный скульптор запечатлел образец недовольства...
Только Лорену удаётся утихомирить остальных, когда он начинает стучать рукоятью ножа по столу, снова и снова крича: "Тихо! Тихо! Тихо!".
Они замолкают, но явно не становятся спокойней. Один только Лейн не меняется в лице: он всё так же на взводе. Но и он перестаёт дымить.
- Теперь вы понимаете, что стоит на кону? - задаёт Лорен риторический вопрос, но никто на него не отвечает. Только Шарп что-то недовольно бурчит, вытирая рот, точно заляпал его вином или кровью. - На кону стоит благополучие нашей большой семьи. Всего Ханаана. Всей Земли обетованной. Прямо у нас под носом зрела язва, и никто... - он закашливается, и скривив лицо, перескакивает на новую тему. - Теперь нам нужно решить, понять, что делать дальше...
- Так, прежде, чем вы начнёте, - шериф Блэк вскакивает со стула и выставляет руки перед собой, будто только и делал, что дожидался этого момента, - предлагаю покончить с главой этих ублюдков так, чтобы никто не подумал на нас. Подстроим ему суицид или неожиданное бедствие, потому что если мы возьмём его живьём, или оплошаем... - взгляды стариков устремляются на меня, Шарп буквально буравит меня ими. Лорен молчаливо кивает, точно давая понять: "он на нашей стороне".
- Погоди, Блэк, - Шарп качает указательным пальцем, - во-первых я понятия не имею, зачем мы тебе понадобились, потому что все эти годы ты вполне успешно решал такие проблемы без нас, - говорит он Лорену, а когда тот открывает было рот, снова повторяет. - Погоди. Во-вторых, в отличие от нашего дорогого друга я настойчиво требую решить всё по-закону. Подключи полицию, пусть усилят охрану, проведут чистки, запрут тех, кто мутит воду далеко и надолго. - теперь что-то сказать хочет Блэк, но Шарп снова его затыкает. - Погоди. В-третьих, если вы снова отметёте моё предложение - я удалюсь, и можете мне больше не звонить. Решайте свои проблемы сами. Вы всегда всё знаете лучше меня.
- Откуда нам знать, что это правда? - неожиданно спрашивает Фаулер, бросая на меня взгляд. - Вполне возможно тебя хотели запугать, Майк, как делали уже много раз.
- Нет, - Лорен качает головой, я замечаю, что его руки снова трясутся, - я сначала тоже так подумал...
- Тогда что мы можем изменить, Майк? Только исполнять Его волю, и верить, что эти испытание посланы для того, чтобы...
- Слушай Майк, - пыхтя, тараторит Лейн, - я думаю, нам правда стоит взять всё в свои руки, и показать им, кто тут хозяин. Если это правда, конечно. Посмотри, во что превратился наш город, на наши земли, на наших людей, которые сходят с ума и начинают верить абы во что...
Похоже, к обоюдному согласию они придут нескоро. Возможно, лучшее, что я могу сделать - направить дискуссию в правильное русло...
- Если позволите, - мой голос, как и почти всегда, звучит спокойно, но твердо. И несмотря на то, что я говорил не громче всех в помещении, мне удается привлечь к себе достаточно внимания, чтобы я мог говорить дальше. - У меня уже был опыт расследования культов, - дело в Южной Каролине, немногим лучше того, что мы имели сейчас, я предпочитаю о нем особо не вспоминать, так как обошлось не без крови. В этот раз, чую, тоже не обойдется. - Они проникают в организм города как зараза и словно рак не показывают себя до тех пор, пока вылечиться не станет большой проблемой. У нас имеются показания и доказательства того, что у подозреваемых есть свои люди во всех крупных организациях города - включая полицию и больницу, где сейчас находится один из виновных. Несмотря на то, что главные виновники - потомки старых семей Земли Обетованной, не считая вас и ваших родственников в городе всего с десяток человек, которым мы можем доверять. Но это вы, конечно, и так понимаете, - я оглядываю присутствующих и продолжаю.
- Что же нам нужно сделать? Разумеется, можно убить Латура - подстроить суицид, случайно уронить его с крыши или даже просто пристрелить а виноватыми сделать кого угодно кроме Лоренов и полиции. Но Аарон не идиот - он собрал вокруг себя целую группу приближенных, и если мои подозрения верны, то среди них есть как минимум один маньяк и один отбитый говнюк, который вместе со своими дружками забивает людей ещё более бедных и несчастных чем он сам и его семья. Если с главой культа "вдруг" случиться нечто фатальное - они просто сделают его смерть предлогом завершить начатое и отправиться вырезать всех неугодных им и их покойному лидеру. Следующим вариантом было предложено усилит присутствие полиции в городе и это определенно вариант... только вот всех все равно не пересажаешь, - я качаю головой и уже видя, как Шарп собирается что-то ответить мне, и наверняка не самое ласковое, тут же добавляю.
- Нет, нам надо действовать осторожнее. Нужно парализовать приспешников Латура, чтобы они не были способны мешать нам. Под каким-нибудь надуманным предлогом устроить проверки у копов, в больницах, в школах и всех более-менее крупных муниципальных и частных заведениях. Под каким конкретно предлогом я уже оставлю вам, я не политик и не бизнесмен, я - детектив, - на миг задумываюсь, но чувствуя направленные на меня взгляды, продолжаю. - Дальше, патрули полиции... тут нам на самом деле повезло больше, чем я думал раньше, потому что готовый предлог чтобы усилить патрули копов у нас есть, да и для проверки больницы это сгодится - недавно сбежавший и очень опасный психопат, который убил или почти убил нескольких санитаров. Где он будет прятаться, если не рядом с трейлерным парком, среди прочих бедняков и отбросов? Но, разумеется, нельзя никого арестовывать. Ни самого маньяка - это лишит нас предлога -, ни членов старых семей, это настроит как их, так и других простых людей против вас. Нельзя дать им понять, что мы ищем конкретно их, это все - простые проверки. Я же, тем временем, буду искать методы подорвать реальные планы культа. Может быть, удастся стравить их с местными бандами, или обратить культ против их лидера, или как-то выманить самого Аарона и тогда уже вальнуть его, - я хрипло выдыхаю и вместо того чтобы следить за реакцией Лоренов ищу взглядом Мэри чтобы попросить стакан воды
Тут нет никого кроме пятерых стариков, и они смотрят на меня так, как волк глядит на свою жертву, готовясь её растерзать. Одно неверное слово - они скривят лица и больше никогда не воспримут меня всерьёз. Один лишний намёк, и они сочтут меня врагом семьи, а последнее, чего мне хочется в этой жизни - становиться врагом Лоренов. Один лишний факт и дело может перевернуться с ног на голову; я знаю много, слишком много, иногда бывает так трудно держать это в себе. Однако, мне везёт, чертовски везёт, хоть я и не верю в удачу - только в людей и их поступки. Они внимательно слушают каждое моё слово, и никто не открывает рот, полный желчных возражений, как только я заканчиваю говорить.
- Ты стал бы хорошим приобретением для семьи, - смеётся Лорен после долгой паузы. Он разрушает томительное молчание, грозящее обернуться чем угодно, и мне приходится сдерживаться, чтобы не вздохнуть с облегчением. - Отличный план, - он кивает в сторону Блэка, сидящего на краю стула, сцепив руки перед собой. - Полиция, рейнджеры и все остальные на тебе. Пусть проверят всех, и занесут имена в список. Мы ещё подумаем, как поступить с теми, кто выступил против семьи. - Блэк твёрдо кивает, не произнося ни слова. - Теперь школы... - Лорен тычет пальцем в Шарпа, - то же самое, собери сведения. Наверняка они есть среди старшеклассников. Когда дело касается семьи - щадить нельзя даже детей, - Шарп выглядит недовольным, но и он не смеет ослушаться. - Ты всегда был мудрее нас всех, Томас, - продолжает Лорен, обращаясь к Фаулеру. - Если это испытание, возможно Он хочет от нас отнюдь не смирения. Возможно, ему нужна мудрость, которую проявлял Давид и Соломон. Вглядись в лица своей паствы, Томас, если среди них окажутся те, кто променял нашу веру на что-то иное... - Лорен цокает языком, качая головой, и это явно не значит ничего хорошего. Фаулер отвечает ему одним лишь коротким кивком. - Теперь ты, Гарри, - Лорен кивает Лейну. - ты всегда умел находить язык со Старыми семьями. Посмотри, кто из них отдалился от нас сильнее прочих, пусть их имена окажутся на моём столе. Похоже, хватку нельзя ослаблять, даже если конец близок. Железная рука нашей семьи нужна этому городу, как воздух - он тоже кивает, продолжая нервно ёрзать на стуле и силясь поджечь сигарету затухающими спичками.
- А ты, -Лорен, наконец, обращает ко мне свой взор. - Похоже, ты уже знаешь, что делать. Не подведи семью, сынок. Ты точно не хочешь, чтобы мы стали твоими врагами, - он хрипло смеётся, и этот смех - самое паршивое, что я слышал в своей жизни.
Мне не хочется чтобы они стали моими врагами, ведь в руках Лоренов - власть, деньги, люди. Но они виновны и за их душой есть грехи. Мне ещё предстояло знать, в чем же конкретно заключаются эти грехи, но интуиция подсказывала, что сидящие здесь люди не столь далеко ушли от живущего на окраинах Латура. Но сейчас именно культ был главной проблемой, на которой стоило сконцентрировать внимание. Я молюсь про себя... никому конкретному, чтобы свои идеи лидеры этого города реализовывали так как я и описал - максимально осторожно и не привлекая внимание самих культистов к тому, что их уже ищут. Не уверен, поняли ли они в чем вообще мой план, но оставалось надеяться только на то, что их махинации не помешают мне и Крис.
- Я сделаю все что в моих силах, сэр, - я медленно киваю.
- Ладно, в таком случае, - Лорен улыбается, разводя руки в стороны. Паскудная улыбка. Знаю, я это уже говорил, но эта улыбка действительно паскудная. Надеюсь, я не помог выпустить зверя из клекти. - был рад вас видеть, друзья мои. Скоро увидимся. - все начинают вставать со своих стульев. Если я всё ещё хочу пожать им руки - возможно, это мой последний шанс.
Конечно, это был риск, и риск большой, но у меня могло попросту не быть другого шанса. Я поднимаюсь следом за остальными и с самой скромной улыбкой, на которую только способен, обращаюсь к мэру города:
- Сэр, позвольте просто сказать, что для меня большая честь что вы согласились принять и выслушать меня. Позвольте пожать вашу руку в знак уважения перед вами и вашей семьей?
Он широко улыбается, и худое лицо Майкла Лорена становится ещё больше похоже на череп. Протягивает слабую руку с кожей, серой и тонкой, как пергамент. Пожимает её, совсем немного, говоря что-то о том, что и сам рад со мной встретиться. Но мне уже нет дела до любых слов, потому что видение захлёстывает меня, словно волна крови, готовящаяся залить улицы Ханаана...
Тридцать лет назад он убил свою сестру. На болотах. В старой церкви. Он не знал, делает ли всё правильно, но не мог не исполнять свой долг. Он так и не смог оправиться от удара.
Тридцать лет назад Эдвард Блэк убил девчонку Латуров. На болотах. В старой церкви. Он не колебался, зная, сколько жизней стоит на кону. Он испытал что-то похожее на оргазм.
Тридцать лет назад Катберт Шарп убил парня Бессеттов. На болотах. В старой церкви. Он не колебался, зная, что того требует долг перед семьей. Он просто делал свою работу.
Тридцать лет назад. Гарри Лейн убил девчонку Этье. На болотах. В старой церкви. Он не колебался. Он будто забил кувалдой свинью.
Тридцать лет назад. Томас Фаулер убил парня Паттерсонов.. На болотах. В старой церкви. Он не колебался. Он знал, что того требует Он.
Они все были там. Тридцать лет назад. И скоро всё повторится. Потому что время - это спираль. Но что в её центре?
Я улыбаюсь и выпускаю руку Лорена, хотя мне сейчас больше хотелось плюнуть ему лицо. Или выхватить пистолет и пустить пулю каждому из них. Но не сейчас, сейчас эти ублюдки мне были нужны чтобы разобраться с другим ублюдком. ####ый ублюдковорот. Разумеется, на моем лице эти мысли никак не отразились, да и миг спустя я заставил себя снова переключиться на проблему, ради которой мы здесь и собрались. Я поворачиваюсь к директору школы:
- Сэр, прежде ем мы разойдемся, я хочу попросить у вас прислать список и личные дела футбольной команды старшеклассников, если это возможно.
- Катберт, слышал? - он наклоняется в сторону не успевшего уйти Шарпа, и указывает на него пальцем.
- Будет к завтрашнему дню , - отвечает тот без лишнего энтузиазма, ровно как и видимого недовольства. Он облачается в чёрное пальто, и выходит из комнаты. Остальные старики поступают так же. Блэк надевает бессменную шляпу и кивает в сторону выхода, глядя на меня.
Я поправляю пальто, ещё раз благодарю хозяина дома за встречу и следом за остальными направляюсь к выходу.
- Отличная работа, Джон, - говорит шериф Блэк, когда мы выходим в коридор, освещённый двумя подсвечниками. Тяжёлая двустворчатая дверь закрывается за нашими спинами. Лорен так и остаётся за ней. - Ударим ублюдков по самому больному месту. За остальных не ручаюсь, но я сделаю всё тихо. Они не поймут, что к чему.
- Благодарю, сэр. Я тоже постараюсь чтобы в нужный момент Латура ждал неожиданный сюрприз. Он получит то, что заслужил. Каждый грязный культист получит, - я улыбаюсь, нехорошо так улыбаюсь, но потом возвращаю себе серьезное лицо. - Что-нибудь ещё, сэр? Встреча немного затянулось, а я ещё даже не завтракал.
- Не-е-ет, - шериф Блэк машет рукой, поправляя шляпу. - Я помню про того парня, которого ты хотел допросить. Скоро всё будет. Он почти готов.
Мы прощаемся, и я спускаюсь вниз, мечтая, как можно скорее, сбежать из этого логова волков. Одни только эти стены давят на меня, словно могильные плиты. Отчего-то в моей голове вспыхивает ещё одно воспоминание, когда я толкаю входную дверь, спешно прощаясь с женщиной, мне её открывшей. Я так и не спросил её имя. Я вспоминаю фигурку, который молился безумный старик Якобс. Сплетённый из древесной коры и ветвей человечек с рогами. Один увидел бы в нём языческой божество - Рогатого бога ил Тёмного отца. Другой - христианское воплощение зла, Дьявола или Сатану. Но правда... Отчего-то мне кажется, что правда где-то посередине. И она ещё страшнее, чем казалось на первый взгляд.
