Leo-ranger

я погуглил, на всех-всех-всех вики говорится что Робаут был помещен в стазис.   Мо-ожно инфу из какой-нибудь из последних редакций,что он мертв? 6-7, там.     на самом деле Бог-Император - это реинкарнация Тзинча, Хорус был лоялистом, который пытался уничтожить это отродье Хаоса, Авентурия - это часть Вархаммера, Борбарад - это сын императора Хала и это все - Вархаммер 40к.

да, но это никак не связано с темой спора :)

это, скорее, вынужденный временный союз

только это не совсем так:   Слабости: Вентру обладают чрезмерно утонченным вкусом, поэтому каждому Аристократу приходится питаться кровью только от определенной группы людей. Эта группа выбирается при создании персонажа. Например, отдельно взятый Вентру может питаться только девственницами, блондинами, маленькими детьми или служителями церкви. Персонаж не будет пить кровь других людей, даже страдая от жажды или под принуждением. Кровь вампиров Вентру пьют безо всяких ограничений.   они  вполне могут пить только из бомжей.   В остальном ты прав, Номад. но игр по МТ не делай

поэтому перезапуск Heathers ненавидим почти всеми :3

Щелк-щелк-щелк, давно тут не было никаких обсуждений. Попробуем это исправить.   насколько строго нужно следовать лору и атмосфере, если ты берешь какой-либо существующий сеттинг за основу для игры?)

      С момента их выписки с травмпункта едва успело пройти часов шесть, как в полуразрушенное жилое здание, которое отвели под казармы, заявился лейтенант О'Коннор. Лицо у их командира было такое, словно весь их отряд спал по ночам в обнимку с хаоситскими артефактами, бегали по церкви и кричали "Кровь кровавому богу!" и трижды ограбил арсенал. Ничего такого, на их памяти, "Рог-3" не делал. - Собирайтесь, я уже отдал приказ сервиторам, ваше оружие и прочие вещи доставят куда надо. А вы - за мной, - коротко приказал лейтенант. Не имевшие привычки противиться приказам начальства без серьезных на то причин, они послушно поднялись с коек и пошли следом. Лагерь, как всегда, бурлил жизнью: солдаты носились туда-сюда, кто на задание, кто на ежедневную муштру, иные только что вернулись с поля битвы и теперь направлялись в медпункт. Они же направлялись прямо в штаб.  - Новостей много, но я скажу кратко. Во-первых, Шляхто, - атаман получил взгляд лейтенанта, обращенный, впрочем, на грудь специалиста по тяжелому вооружению, туда, где красовались полученные им медали. - Ты временно получаешь звание сержанта. Надеюсь, - лейтенант притормозил и вздохнул. - Ты проявишь себя лучше, чем Флавий. Дальше, - они продолжили движение, приметив пару любопытных взглядов в свою сторону как от востроянцев, так и от штирландцев. Все же, они успели создать себе  некоторую репутацию. - Меня не посвятили в подробности, но то что вас ждет - очень важное задание. Так что если не случится ничего из ряда вон выходящего, например, вас не застанут за незаконной торговлей, - Розетта невольно почувствовала, как по спине прошелся холодок. - Ваше отделение будет переведено в взвод под личным управлением капитана. Так что, сами понимаете, лажать нельзя. Удачи, - лейтенант остановился перед входом в здание штаба и пропустил своих подчиненных вперед.   Услышанное ими говорило о хорошем в той же мере, сколько и о плохом. Разумеется, такое "повышение" было не самой худшей перспективой, но, с другой стороны, если капитан, среди прочих своих обязанностей, принял командование отдельным взводом (в который, наверняка, собрали отделения с наилучшими показателями из всей роты) означало, что дела шли даже хуже, чем они предполагали изначально. Впрочем, у них не было полной картины боевых действий, в отличие от тех, кто сидел в этом штабе - лишь слухи, которые ходили меж рядовых гвардейцев, но те не были самым надежным источником.   - Принято, генерал. Конец связи, - в комнате для совещаний находилось не так много людей, однако "калибр" этих личностей вызывал почти рефлекторную смесь из страха, уважения и благоговения, что им столь усердно вбивал комиссар. Краузе был тут, как была и полковник Доннели, развернувшаяся к солдатам от стола со встроенным голопроектором. Она бросила заинтересованный взгляд на гвардейцев и сделала взгляд стоявшим здесь же штурмовикам. Умей солдаты бояться, им бы стало не по себе от осознания, что до этого момента дула хот-шот лазганов были как бы невзначай повернуты в их сторону. Впрочем, Брееда Доннели всегда славилась своей паранойей, которую пыталась привить и своим подчиненным в виде постоянной готовности к нападению. - Это они, значит? - ровным голосом спросила полковник у комиссара и кивнула на вытянувшихся по струнке солдат. Тот кивнул, прочистил горло и заговорил:  - Так точно, полковник. Тот отряд, который так советовал капитан. У них практически все идеально с дисциплиной и с начала компании они не провалили ни одного задания, - пока Хейн говорил, Доннели продолжала осматривать гвардейцев своим пронзительным взглядом. - В текущей ситуации я не могу назвать более подходящих кандидатов. - Что же. доверюсь вашему слову и прочтенным докладам, - негромко ответила Брееда и сделала знак одному из штурмовиков. Тот переместился к двери и запер её. В комнате на несколько мгновений повисла напряженная тишина, после чего полковник заговорила: - Гвардейцы! На вас возложена большая честь и столь же большая ноша. Все что вы здесь услышите должно остаться в стенах этого помещения, и любое разглашение услышанного будет приравнено к предательству и наказано соответствующим образом, - лица всех сохранили выражение каменного спокойствия и полной покорности. - Итак, на данный момент на планете находится инквизитор из Ордо Еретикус, который ведет расследование, связанное с причинами восстания, с которым мы боремся. В процессе этого расследования инквизитор был вынужден посетить боевую зону и оказался в ловушке. В этой зоне, - полковник нажала что-то на голостоле и перед ними появилась карта района со множеством складов и одним большим заводом. - на данный момент идут активные бои между союзными силами и предателями. Ваша задача - проникнуть внутрь завода, забрать инквизитора и вернуться с ним сюда. Любые потери допустимы, нужно только чтобы инквизитор был вызволен в сохранности. На время этого задания вам будет выдан специальный транспорт с улучшенной защитой. Запомните - это задание крайней важности и требует от вас максимальных усилий. У вас час на подготовку. Вольно.   ***   Химера выглядела словно обычный боевой транспорт, но доведенный до состояния, близкого к совершенству. Все установленное оружие было более совершенным, броня была сделана из лучших материалов, начищена до блеска, её украшали щиты с гербами и аквиллы. Розетта невольно подумала, что не против оставить такую красавицу себе. Но сейчас было не время и не место о таком думать - у них было задание, которое нужно было выполнить как можно скорее.

++Глава Вторая: Гнилая Плоть, Раскаленный Металл++       Лицо капитана было мрачным, пока он слушал Охрима, что просил выбить для них места в медпункте объединенного имперского лагеря. Сержант, встретивший их после возвращения задания, лишь разводил руками - как бы он ни хотел помочь отряду, отыскать им место в забитом медпункте О'Коннор не мог, так что оставалось обратиться лишь в высшие инстанции. Благо, виды баюкающей собственную сломанную руку Розетты и аккуратно уложенного на койку Дунгана, вкупе с пониманием, что подобное обращение с едва ли не героями и примером для всей роты плохо скажется на боевом духе солдат, помогли капитану Джеймсу Торну принять верное решение. Этот мужчина, повидавший за сорок лет своей службы больше военных компаний, чем все находящиеся в этой казарме солдаты, не жалел жизней своих подчиненных, если того требовало задание. Однако он не собирался некомпетентности союзников стать причиной кончины его солдат. - Я посмотрю что можно сделать, - капитан провел рукой по редким седым волосам. - Но на многое не надейтесь.              Медпункт был забит под завязку. В большинстве своем это были востроянцы, хотя то тут, то там мелькали знакомые им лица. Во многом, между двумя полками были сходства: за крайне короткое пребывание в лагере гвардейцы приметили большое количество солдат с имплантами и механикусов. Впрочем, на этом похожести заканчивались: хотя бы потому, что востроянцы были линейной пехотой. Вероятно, такое количество шестеренок им требовалось как раз для поддержки своих имплантов в подобающем состоянии. Их уложили всех вместе, в ряд тесных коек, на которых с трудом умещался такой гигант, как Охрим. Дунгана тут же утащили в операционную - зашивать ему брюхо, которое не вываливало его внутренние органы на холодный металлический пол лишь чудом. Один из хирургеонов так же занялся поломанной рукой Розетты. Охримом, так как критических ран у него не было, занялись последним.   Они были в шаге от того, чтобы безжалостные зубья машины войны переломали им кости, раздробили позвоночники и оставили подыхать. Отряд сумел выиграть себе время на то, чтобы перед следующим заданием они смогли передохнуть и восстановиться. Лишь одно могло занимать умы солдат в ближайшие три дня, что им отвели здесь, кроме собственного выздоровления - мысли о том, что там, на поле боя, вместо них будет умирать кто-то ещё.   Но таковы реалии войны, пришло на ум Дунгану, когда он провел все ещё немеющей после анастезии рукой по швам на животе. Одни солдаты умирают, чтобы другие могли восстановиться и встать на их место. Войны выигрываются только так. Только так, путем многочисленных жертв, размышлял Охрим, вытирая пот со лба после очередного кошмара, в котором с него медленно сползала гниющая плоть, обнажая почерневшие от скверны кости, а низкий булькающий голос призывал принять разложение как дар, пока оно не стало проклятьем атамана. Жертвы на войне - будь то солдаты, что складывали головы на поле боя, или гражданские, которые оказались на пути у бесчисленных армий - неизбежные, и с тем, что они никуда не денутся придется смириться, принять тот факт, что сегодня и завтра они будут жить, а послезавтра, быть может, сами сложат головы, только на два метра дальше, чем их товарищи. Как сложил свою голову их сержант, надумалось Максвеллу, которому от воспоминаний о сердце их бывшего командира, которое лежало в луже его собственной блевотины. Каким бы  алкашом, отвратительным солдатом и безответственным сержантом ни был бы Флавий, даже он не заслуживал участи столь ужасной и мерзкой, как и все твари Хаоса, которых им довелось повстречать до сего момента. Но такова жизнь солдата. Такова жизнь солдата - бесценная в своей неважности, возникла мысль в голове Розетты, пока хирургеон с удовлетворением сообщил ей, что её рука окончательно придет в рабочее состояние всего через пару дней. Жизнь солдата - это готовность умереть за родной дом, но не только тот, который остался в тысячах световых лет от них, но родной дом всего человечества. Родной дом, которым им была каждая планета, куда их забрасывал приказ людей, которых они никогда не увидят.   Прошло три дня и три ночи, поступили сообщения о новых потерях, в медпункт прибыли новые раненные, и Рог-3 более не имел права занимать койки в медпункте, особенно когда они узнали о том, что в боях с врагом - который оказался намного более разнообразен в своем вооружении - погибло несколько целых отделений штирландского 92-го.   Закончились трое суток мира, пришло время вернуться к вечной войне.

Бутылка опустела намного быстрее, чем обычно, хотя, скорее, я просто перестал хамечать, как припадаю к горлышку в попытке выбить вкусом пива впривкус горечи, плотно осевший на языке. Не получилось. Я отложил бутылку в сторону и потер переносицу. Не все ли равно теперь на того копа? Он мертв, мертвы и байкеры. Я убеждал себя, что несу справедливость, но чем теперь отличаюсь от парня, который забил шлюху ногами за то, что та отказалась отсосать ему, копу? Я согрешил, защищая семью. А стоит ли эта семья защиты? Это был сложный вопрос, и отвечать на него мне не хотелось. Сейчас, по крайней. Подозреваю, что я просто знал, что ответ мне не понравится. Вопрос Серба дошел до меня не сразу, не столько из-за тяжелых размышлений, сколь из-за то и дело соскальзывабщего в близкое к дреме наяву состоянию рассудка. Я медленно поднял взгляд на амбала и почесал щетину. - Откатиться куда-нибудь стоит, разумеется, только вот, боюсь, - мысль мелкает в голове и тут же пропадает, так что я продолжаю как ни в чем не бывало. - Короче, местные, с их подозрительностью к чужакам, вполне могут сделать кое-какие выводы и так. Наверное, - наконец, я вспоминаю, о чем была двухсекундная мысль. Я раскрыл свой рюкзак, и выложил несколько аккуратно свернутых трубочек бумаг - пачка документов, которые я вытащил из гаража бандосов, после того, как Серб закончил с пытками. Нужно разобрать их внимательнее как-нибудь. Сейчас же я просто сложил бумаги в стопку и запихнул в одну из множества своих папок с документами, продолжая на ходу рассуждать. - Но отогнать куда-нибудь все же нужно. Только папанька, судя по всему, не в кондиции, чтобы нас куда-то везти, - я фыркнул и положил на стол чемоданчик со своим любимым набором следователя, стал неспешно перекладывать в него инструменты из рюкзака. Все равно тачку я не поведу - вождение было одной из тех вещей, что я так и не освоил.

Заходя в трейлер, я вдруг осознал, что не чувствую уины за модеянное. Нет, конечно, вина была, просто она не тяготила меня сейчас, уступила место усталости, от которой в голове неприятно шумит, а глаза так и норовят закрыться. Завтра я буду чувствовать вину и раскаяние ха содеянное. Завтра, в полдень, я открою глаза м попытаюсь встать, а потом чувство вины выбьет у меня пол из-под ног, встанет в горле тошнотным комом, сдавит все внутри тисками. Но все это будет завтра, не сейчас, когда мысли и эмоции ворочаются тяжелыми валунами, и зевки вырываются наружу каждые несколько минут. Холодное пиво сейчас было как нельзя кстати, так что я залпом опустошил бутылку на половину и уселся за свое обычное место, откинулся на спинку и прикрыл глаза, млушая разговоры Серба и Крис.

для битвы при Остагаре тренируюсь   а у вас что нового?)

*обсасывает хвост дракона*

С громким лязгом и скрежетом поезд остановился, и на миг внутри повисла тишина, которую сменил громкий шум сотен солдат. Они, словно отлаженный механизм, начали выгружаться, повторяя натренированные до автоматизма движения. Не прошло и получаса, как несколько дюжин Химер, с громким ревом двигателей выехали на платформу. После того, как штирландцы отрезали одну из голов гидры, уничтожив космодесантника Хаоса, остальные прислужники Великого Врага поняли, что их победа над Имперской Гвардией не будет столь быстрой и легкой, они перешли к более активным действиям. Нападения на полевые лагеря гвардии усилились, говорили даже о случаях, когда отдельные гвардейцы и даже целые отделения были переманены на сторону противника. Но самой большой проблемой оказался факт наличия у врагов воздушной техники. После прибытия Гвардии на планету, Имперский Флот достаточно быстро вернул себе власть над загрязненным и непригодным к жизни воздухом Фенксворлда, однако в последние дни еретики стали предпринимать активные попытки вернуть себе хоть кусок утерянного контроля. Это сыграло большую роль в дальнейших событиях. Во время высадки вестроянцев враг нанес удар. Выделывая немыслимые даже для опытного пилота виражи и чудом избегая ответного огня, они на полной скорости врезались в транспортные шаттлы, забирая верных слуг Императора с собой. Контратака последовала практически незамедлительно, но ущерб прибывшим подкреплениям уже был нанесен, так что некоторого успеха предатели добились. Пока в воздухе продолжали вести активные бои, две роты штирландцев, которые должны были помочь вестроянцам в борьбе за Магнагорск, было решено отправить поездом. Используемый для доставки материалов и иногда людей в подземный улей, металлическая громадина использовалась больше в экстренных ситуациях, когда воздушный транспорт был недоступен, либо его когда его было недостаточно.Путешествие, разумеется, проходило без удобств, однако солдатам было не привыкать к подобным условиям. Однако неприятности не желали заканчиваться. За пару часов до прибытия было получено последнее сообщение от союзных сил - сообщение о нападении - и связь пропала. Капитаны объявили полную боевую готовность и последние часы перед прибытием прошли в напряжении, которое, казалось, можно было пощупать. Кварталы, на которых происходили бои были похожи на картину какого-то безумного художника, что решил окрасить серые улицы в различные оттенки красного и зеленого. Тела солдат Империума были разбросаны по улице, повешены, размазаны тонким слоем по стенам, частично растворены и разрублены на множество кусков. Будь они вне Химеры - запахи, пробивающиеся через фильтры шлема наверняка дополнили бы картину. И все же, трупов врагов было не меньше, чем солдат. И они были даже отвратительнее, чем кхорниты, что бросались прямо под обстрел с безумными улыбками и кличами о крови для их бога. Эти существа, несомненно, были мутант: их тела были либо несколько крупнее и мускулистее, либо меньше и суше, чем тело обычного человека. На лице и руках у хаоситов можно было заметить странные отростки и нарывы, словно у больных чем-то. Максвелл заметил, как один из таких нарывов на мертвом теле лопнул, и из него полилась грязно-желтая желчь. Кровь мутантов порой была зеленой, и в тех местах, где она смешивалась с чужой блевотиной (кто именно её испускал сказать было сложно) и красной кровью обычного человека, получалась поистине тошнотворная смесь. Вооружены еретики были достаточно разнообразно, но в основном это были: мечи, цепные или ржавые, покрытые некоей зеленой слизью; автоганы; некое оружие, судя по бакам, которые заметил на трупе Балда, глядевший на улицы через бойницы в боевом транспорте, при помощи этой пушки распрыскивали что-то. Химическое оружие, вероятно. Наконец, они достигли района, в котором располагался штаб. На периметре их встретили вестроянцы, чьи мрачные выражения лица говорили о состоянии их полка не меньше, чем увиденная на улицах резня. Они не успели ни скинуть свои рюкзаки и забить себе койку, ни просто осмотреться в районе, который грозил стать их домом на ближайшее время - едва здании, что командование отвело под полевой штаб, закончилось совещание полковника союзных войск и всех капитанов, как экипаж "Рога-3" вызвал к себе лейтенант. - Я знаю, что вам хотелось бы выдохнуть спокойно хотя бы ненадолго, но ситуация критическая, - обратился лейтенант О'Коннор к подчиненным ему отделениям. Союзники немного потрепали врага во время их последней атаки, но если не контратакуем сейчас - они снова соберутся с силами и могут напасть первыми. Так что собирайтесь с силами, у нас есть дела, - лей постарался ободряюще улыбнуться и указал на карту перед ним. - В этом районе есть ряд небольших заводов, которые занимаются производством деталей для кораблей флота сектора. Эти заводы - не главные производства улья, но тем не менее, важный объект. Мы и пятый взвод должны захватить этот район вместе с вестроянцами. Слушайте сюда… План был достаточно прост: каждое отделение получало отряд вестроянцев, которые сопровождают двух-трех шестеренок. Штирландцы зачищают завод помещение за помещением, а пехота тут же его занимает, пока экипаж "Химеры" и оставшиеся в грузовике солдаты едут дальше. Они получили направление к квартирмейстеру, а это означало, что им оставалось лишь готовиться к скорому выезду.

Почему Риддлер копирует меня?

Зачем играть в логичку, если там нет Каспера?

Иногда я серьезно задумываюсь о том, где я свернул в жизни не туда. На ум сразу приходит целый ряд моментов и мест, вроде центрального полицейского отделения округа Колумбия, чуть больше двадцати лет назад, когда шеф отделения с сияющей улыбкой представлял меня моему будущему напарнику и учителю, а я, вместо того, чтобы скромно отказаться от столь большой чести - работать со старшим, намного более опытным детективом - согласился. Другим "поворотом не туда" стал тот день, когда я, медленно истекающий кровью, погрузился в забытье, где надо мной зависла крылатая фигура льва с головой орла и дала мне один-единственный выбор. И снова я, вместо того, чтобы отказаться (и умереть от пробития черепа длинным, острым клювом), решил принять свою истинную природу, и соединиться с тьмой в бесконечном, часто противном мне самому танце. Третьим моим неудачным выбором был выбор сделать шаг внутрь грязного, пропахшего кровью и спиртом RV. Я мог бы не соглашаться становиться частью семьи, избежать всех этих моральных конфликтов, и продолжить жить так, как жил последние несколько лет - путешествовать и решать дела в одиночку. Однако теперь я здесь, мокрый, грязный, сонный и очень раздраженный. Передо мной лежит место преступления, словно карта, на которой мне нужно нарисовать путь столь запутанный, что даже самый опытный путешественник не смог бы сориентироваться. Первым шагом было подробное обследование места преступления. Тут же отыскался нож, нож, почти незаметный в кучи мокрой грязи. Первая улика была аккуратно подобрана, и с ним в руках я подошел к менее изуродованном телу. Краткое обследование трупа показало ряд рваных ран на теле. Это не ножевые раны, о чем с уверенностью мог бы сказать любой мало-мальски сведущий криминалист. Но мне и не нужно Я поочередно погружаю нож в каждый ран, несколько раз прокручиваю его внутри и переходу к следующему порезу. Получается малоприятное месиво, и из ранений снова начинает течь кровь, но теперь изначальный источник ран будет сложнее. Встаю, вытаскиваю револьвер, пускаю пулю трупу в грудь, еще одну - в голову. С этим покончено. Дальше. Стараясь игнорировать звуки, доносящиеся со стороны гаражей, обхожу весь котлован, начиная от входа, где в луже валяется оброненный, как подсказывает дедукция, убегавшим козлобородым пистолет. Осторожно кладу "улику" в пластиковые пакет и прячу в рюкзак - очередная "игрушка" в мою коллекцию и возмещение ущерба за револьвер, который придется оставить тут. Делаю мысленную пометку поискать на месте драки гильзы и собрать их тоже. Хочется закрыть глаза и уснуть. Прямо здесь, стоя, сжимая в руках прозрачный пакетик с лежащим внутри пистолетом. Но понимание, что у меня еще куча работы заставляет двигаться дальше. Ноги утопают в грязи, и мне остается лишь тихо радоваться, что свои любимые туфли я оставил в трейлере. Неожиданно, под ногами что-то звенит и я задумчиво опускаю взгляд. Разломанный надвое дробовик - нет, обрез - и судя по всему, кто-то решил устроить из этого места подобие тира. Так или иначе, поломанное оружие дополняет мой арсенал. Нужно только упросить папу Джейми попробовать починить пушку - Серба с его эго, которое по размерам могло посоревноваться с жаждой насилия Анакима, просить было бесполезно -, а патроны раздобыть будет не проблемой, как только мы доберемся до города. Где-то там должен быть оружейный магазин, хотя бы один на всю округу. Убрав следы стрельбы, за исключением дробинок, застрявших в окружающем меня мусоре, так как это заняло бы слишком много времени и было бы просто глупо, я вернулся к основному месту проишествия. Чтобы абстрагироваться от звука пыток пришлось сделать над собой усилие. Хуже чем слушать это были лишь мысли о козлобородом, от которых в горле вставал ком, а Грифон беспокойно и недовольно ерзал в своем Логове. Птицелев явно не наелся, но не питал особых надежд сожрать что-нибудь снова в ближайшее время. И правильно делал. Разрубленное практические надвое тело встретило меня взглядом одного глаза с разрубленного, окровавленного лица. Красная жидкость, до сих пор щедро стекающая с изуродованного тела, смешивалась с дождевой водой, которая словно пыталась как можно скорее превратить это царство ржавчины и металла в часть гигантского болота, которым и была в своей сути вся Луизиана. При долгом рассматривании тела я снова начал чувствовать тошноту, а потому отвернулся. Эту часть я оставлю на потом Пришлось основательно покопаться в грязи, перепачкать куртку, свитер и джинсы, прежде чем я разобрался со всякими мелкими деталями вроде убирания малозаметных, но все же важных следов и протирания каждой поверхности в округе платком, дабы убрать следы своих "родственничков". Лишь тогда у меня хватило решимости снова подойти к трупу, окунуть пальцы в перчатках в одну из ран и вымазать кровью рукоять револьвера. Потом воздух вновь встревожили два выстрела. Козлобородый выглядел очень бледным и умиротворенным, и лишь едва-едва трепыхающаяся грудь, да болезненный кашель выдавали в нем еще живого человека, а не хладный труп… пока что не хладный труп. Я содрогнулся и опустился на колени. Вкладываю нож в его левую руку. На кончике языка это мерзкое ощущение, снова. Кладу револьвер, в котором остался последний патрон, в правую. Направляю револьвер ему в висок. Чувство неправильности происходящего все нарастало, оно полностью вторит моими мыслями. Палец байкера нажимает на спусковой крючок. Твою мать.

Под ногами неприятно хлюпает, лямки рюкзака врезаются в плечи, глаза слипаются от усталости. Не могу удержаться от желания просто плюнуть и вернуться назад, но которого взгляда на мир через глаза Серба хватило, чтобы понять, в какой же эти двое заднице. Ну или Серб, по крайней мере. Папу Джея, как всегда, не пробьет ни одна пуля или бита. Можно ли его просто задушить, интересно? Наверное можно. Периодически переключаюсь на восприятие одного из охотников и наблюдаю, как они медленно добивают оставшихся байкеров. Потом бросаю это дело - не хочется увеличивать свои шанс налететь на столб или фонарь, я и так наверняка пропущу его из-за усталости, камнем навалившейся на мои плечи. А ведь мог бы сейчас спать в теплой и относительно удобной кровати, вместо того чтобы уныло утопать в лужах по пути к чертову могильнику. Ох уж эти тяжести бытия героем... нет, не таким Героем. Проходя мимо разрушенной церкви, состояние которой наверняка являлось метафорой на общее состояние города, пэриша или всего штата. Однако прежде, чем я успеваю до конца переварить эту мысль и двинуться дальше, в кустах сбоку появляется движение. Едва не прохожу мимо, не обратив на это внимание, но останавливаюсь, приглядываюсь. Сквозь кусты и деревья, метрах в десяти от меня, продирается мужчина в кожаной куртке, с козлиной бородкой и остекленевшим взглядом, в котором застыл лишь ужас. Он по правую руку от меня, практически боком, и вообще не замечает. Я вытаскиваю пистолет, в два шага оказываюсь за ближайшим хлипким деревцем, вскидываю пистолет и... Дождь заливает глаза, руки трясутся от усталости, но я собираюсь с силами и пускаю пулю ему в ногу - ублюдок наверняка бежал в город, и пусть мне не особо и хотелось, но защищать семью от раскрытия было моим долгом, даже если ради этого придется идти против своих же принципов. Правда, думаю я, оттаскивая байкера, которого явно видел глазами Серба и Джейми, в кусты, вряд ли остальные сделают что-то такое ради меня. Например, не станут убивать копа самым откровенно сверхъестественным способом, который можно только придумать. Но не всем из нас ведь быть кладезями добродетели, думаю я, перевязывая раны байкера его же курткой... дважды. Но не всем из нас думать о том, как бы избежать опасности в долгосрочной перспективе, думаю я, хватая байкера за руки - я был в перчатках, разумеется. Перчатки, что кожаные, что резиновые, для меня были снова вторая кожа. Не назову себя хилым, если честно, но и атлетом я особо не был, к тому же, я провел без сна и в активной деятельности уже около тридцати часов, так что поднять байкера и протащить до котлована оказалось задачей намного было сложно. С гневным бормотанием себе под нос - в конечном счете, это была вина "охотников" что от них сбежала их "добыча" - я волочу его по мокрой, грязной земле, то и дело параноидально оглядываюсь. Но нет, здесь пусто, прям как... ладно, технически, у меня на месте души было не совсем пусто. Кстати, о пустоте - будь в пузе у байкера тоже пусто, мне сейчас было намного легче. Вот и могильник. Подтаскиваю его к самому краю и останавливаюсь, оценивая спуск вниз. Я мог бы пнуть его вниз и спуститься следом, но тогда все мои усилия по перевязке его раны окажутся напрасными, так как козлобородый просто раздерет себе их ещё больше, а пытаться помочь ему снова у меня не было ни сил, ни желания. На миг переключаю зрение на Серба, на Джейми - оба живы, двое байкеров тоже - тот что стоял у Харлея, и какой-то другой. Чудесно. Отпускаю руки бедного байкера с козлиной бородой и осторожно спускаюсь вниз. *** - Прежде чем вы сделаете хоть ещё одно действие - надевайте перчатки и не оставляйте нигде своих отпечатков, - звучит что-то среднее между советом и приказом из моих уст вместо приветствия своему брату и отцу. Машинально поправляю свои перчатки и оглядываю место преступления, обрабатывая картину в своей голове. Нужно оттащить оба трупа, сваленных в углу гаража, ближе к центру, оглядеть их раны, подобрать оружие, оставит несколько отпечатков на каждом, убрать обоих выживших из котлована, решить что делать с козлобородым - может, Серб или Джейми решать полакомиться и им тоже. Стереть отпечатки обоих Хищников и так далее. Но для начала разобраться с более насущными делами. Поворачиваюсь к папе Джею и раскрываю рюкзак, вытаскиваю оттуда бережно хранимую им аптечку. - Подлатай этого, пока он не ударил мизинчик о какую-нибудь железяку и потерял сознание, - с прищуром смотрю на предположительного босса этой банды и его прихвостня. - У вас ещё парень с козлиной бородкой сбежал, но не волнуйтесь, я его дотащил обратно, до края котлована. Не хотите разобраться? - разворачиваюсь к Сербу. - И ещё одна просьба. Когда закончишь с этими двумя, - снова киваю на пленников. - Убери их куда-нибудь отсюда. Чем дальше, тем лучше. В каком состоянии уберешь - не столь важно, но будет хорошо, если от них не останется кровавых дорожек. И, пожалуйста, сделайте именно так, как я говорю - это не так уж и много, зато спасет наши задницы, если вдруг кто-то решит попытаться узнать, что же здесь произошло. Шестеренки в моей голове работали вовсю. И у меня уже даже образовалось подобие плана.

Я вынужден подчеркнуть, что мем Номада никак не отображает взгляды гиен и мы ни в коем случае не поддерживаем подобное поведение, угу.

Расчет гомосексуалистов раздела окончен!

Номад.

Дверь с хлопком закрывается у меня за спиной. Протискиваюсь между стеной и Крис. Подхожу к столу, выкладываю пистолет на него и снимаю перчатку. Снимаю куртку, стягиваю свитер. Расстегиваю рубашку, стягиваю кевларовый жилет. Аккуратно складываю все вещи и убираю их в шкаф, максимально спокойно и тихо. - Раз уж так не терпелось поддаться своим истеричным порывам, - замечаю я самым нейтральным тоном, на который только был сейчас способен. В общем, звучал я не более взволнованно, чем если бы мы обсуждали исторически предпосылки к отделению Америки от Британии. Сажусь за печатную машинку, вставляю лист бумаги и начинаю в привычном для всего выводка печатать. После того, как пауза затянулась достаточно, я продолжил. - То можно было хотя бы оттащить его с открытой местности, откуда на нас пялилась чуть ли не вся округа.   Мерный стук клавиш разносится по трейлеру. К сожалению, здесь не было эха, которое придало бы этому звуку лишней драматичности. Я не стал говорить больше ничего, сконцентрировавшись на отчете. Разумеется, я не стал писать о том, что Крис прикончила копа - формулировка была такой, что мы просто нашли себе очень плотный ужин и после еды вернулись в фургон. Нужно было закончить отчет об охоте и отправляться в могильник - прибираться за Джейми и Сербом, после эти идиоты, следом за тупой сукой устраивают здесь резню в первые же часы после прибытия. Смерти жертв Зверей имели тенденцию волнами расходиться по Предвечной Грезе, привлекая Героев. И если... когда такое случится - спутать карты преследователям было наиболее разумным вариантом. Да и копам будет труднее что-либо понять. Все же, я очень сомневаюсь, что у них был доступ к оборудованию более крупных и хоть сколько-то финансируемых отделений полиции.   Когда-нибудь нас просто найдут. И убьют. Так же как убили остальных.

Надеваю перчатку, подбираю пистолет, одиноко лежащий и засовываю его в карман куртки. Бросаю на Крис мрачный взгляд, но не делаю никаких замечаний - не здесь, не сейчас. Для начала нужно было убраться как можно дальше. Быстро и осторожно, чтобы за нами никто не успел проследить. Вряд ли кто-то из зевак пройдет следом - вряд ли кто-то из них верит, что произошедшее реально, не после того, как под их окнами раскинулся целый бездонный океан. И все же, осторожность не помешает. - Встретимся у трейлера, - хрипловатым голосом бросаю Крис и делаю шаг в окутанную туманом темноту. Тупая сука, привлекает лишнее внимание из-за своих сиюминутных хотелок. В этот раз я даже не был зол, что она убила человека - ублюдок, нарушивший клятву служить и защищать, убийца, он заслужил подобную кончину. Разумеется, было бы лучше, если бы он попал за решетку, пережеванный челюстями судебной системы, где до него добрались бы сокамерники, или просто ребята, которые попали туда из-за него. Так у него был бы шанс раскаяться за содеянное, и может даже избежать заточки в животе/спине/горле. Но ладно - мертв и мертв. Осталось надеяться, что эхо его предсмертного ужаса не прошелся по Предвечной Грезе слишком сильно и это не привлечет внимание Героев. Была и другая угроза, но о ней я предпочел пока не думать - вряд ли не-Герои смогут найти нас. Скоро я, наконец, доберусь до трейлера. Думаю глянуть сквозь глаза Серба или Джейми, но не тороплюсь это делать - ориентировочно они все ещё на свалке, а смотреть на кучу разорванных на кусков человеческого мяса и массу переломанных костей хотелось не очень. Подожду встречи с Крис и потом посмотрю.