Фай лежала на своих мешках и боролась со стойким чувством, что зря она вчена приправила курицу щепоткой огненной соли. Очень зря. Половину ночи ее выворачивало наизнанку, вторую половину изгойка страдала от головной боли и каждый 10 минут вставала, чтобы утолить жажду, а большую часть дня провела в дремоте и полузабытьи. Кажется, Талита подходила к ней раз или два - спросить о самочувствии или попытаться уворовать вересковое сердце, неизвестно. Дикарка только отмахнулась от нее. Принять помощь от человека, не входящего в клан для нее было почти такой же дуростью, как добровольно подставить шею под топор. Скольких из изгоев отравили вот акие вот "доброжелатели", приходившие под видом смиренных служителей Кнарет? Чаще всего это были засланцы нордских правителей Предела, прореживающие ряды изгоев перед ударом их основных войск.
Ближе к вечеру Фай почувствовала себя полегче и даже рискнула выхлебать кружку подогретого молока с фенхелем. Затем девушка на ватных ногах поднялась в главный зал таверны. Судя по всему, здесь ничего не изменилось за время ее отсутствия. Вряд ли кто-то заметил бы пропажу дикарки, и тем более некому было оплакивать ее в случае безвременной смерти. Все ее близкие остались в том, реальном мире... кроме... Изгойка непроизвольно протянула руку к вересковому сердцу и коснулась его на удачу.