Джим без аппетита ковырял свой десерт и слушал, что говорят о Руперте остальные. В уголках глаз противно защипало, но юноша не позволил себе раскисать. Адриан сказал, что это все нужно, чтобы вернуть господина, а значит, он должен рассказать о нем все, что знает. Это ведь все равно что рассказать учителю выученный урок, верно? Значит, он будет рассказывать.
- Прежде всего я вынужден поправить мисс Линду - она видит барона вон Витце совсем не таким, какой он был на самом деле. - Джим поднял голову и посмотрел прямо в глаза вампиру. - Господин Руперт не суетился и не опекал женщин, он всего лишь проявлял галантность и был неизменно вежлив, что вполне естественно для джентльмена - теперь, когда я сам знаком с этикетом, я вижу это довольно отчетливо. Конечно, для человека, далекого от светских обычаев, это может показаться непривычным, однако мне кажется, что леди Смит просто принимает желаемое за действительное. Мой господин никогда не сказал о ней ни единого дурного слова, всегда обходился с ней так, как подобает обходиться со знатными дамами, но мне кажется, на самом деле, он ее побаивался. Особенно, когда был ранен - думаю, он опасался ее настырности и навязчивости. Впрочем, я не могу сказать, что уверен, что дело было именно в этом, - поспешил добавить юноша. - Как я уже говорил, сам господин Руперт ничем не выказывал это, просто я заметил, что он старается избегать леди Смит. И всегда старался не оставаться с ней наедине без свидетелей.
- Что же касается остального, о чем не рассказали мистер Нейтан и леди Летика, - не отрывающий до сих пор взгляда от Адриана Джим уткнулся в тарелку, словно видел там собственные воспоминания, - то господин вон Витце был добрым, внимательным, честным. Он умел замечать хорошее в людях и знал, как заставить их поверить в себя. Когда я решил подыскать себе работу в каком-нибудь доме, у меня не было ни доброго имени, ни нужных рекомендаций, ни должного опыта. Я ходил от дома к дому и пытался устроиться хоть на какую-нибудь работу, но меня либо гнали, либо откровенно издевались над тем, что я осмелился спрашивать об этом. Экономка из дома вон Витце тоже мне отказала, и я уже собирался уходить, когда хозяин потребовал, чтобы меня привели к нему. Он, видимо, как-то узнал или услышал, и решил поговорить со мной лично. Это был странный разговор, мистер Кинг. Узнав, что у меня нет никакого опыта кроме черной работы на скотобойнях и фабриках, он стал расспрашивать о моей жизни. О матери, о том, как я жил, оставшись сиротой в пять лет, о том, что хорошего и плохого мне пришлось совершить. Я не понимаю, что он увидел в маленьком нищем мальчике, но он, вы не поверите, взял меня! Он приказал мне помогать другим слугам, а им сказал докладывать обо мне и, видимо, оставался довольным, потому что он не только не выгнал меня, а взял с собой в Африку в качестве ординарца. И даже распорядился насчет меня в своем завещании, фактически дав мне возможность устроить достойную жизнь.
- Я многим ему обязан, господин Кинг. И не только я. Позже, когда я уже освоился в доме и познакомился со слугами, я узнал, что наш дворецкий Джейк и кухарка Лиза, его дочь, тоже были взяты просто так, без рекомендаций. Барон вон Витце отбил Джейка от головорезов, которым тот задолжал деньги, а узнав, что деньги нужны ему на лечение больной дочери, нанял лучших врачей, которые поставили ее на ноги, и взял их к себе в услужение. Понимаете, - Джим снова поднял глаза и посмотрел на Адриана так, словно рассказывал ему о чем-то из ряда вон выходящем, - он просто видит в людях нечто, и дает им шанс стать чем-то большим. Он сам поначалу наставлял Джейка, как и что нужно делать, а потом договорился со своими знакомыми, чтобы их дворецкий подтянул его до нужного уровня. Теперь Джейк с Лизой работают у лорда Перриджа, и тот ими весьма доволен.
Джим улыбнулся, и в этой улыбке сияла радость и гордость за отца и дочь, с которыми мальчик был дружен.
- Вот такой был милорд. Понимающий и внимательный. И он никогда и ни на кого не повышал голоса, даже на слуг. Помню, как-то раз Лиза случайно опрокинула блюдо с паштетным рулетом. Паштет был из гусей какой-то особой породы и откормленных каких-то особенным способом, рулет был сложным и дорогим, и в любом другом доме за такое в лучшем случае ждала бы жестокая порка, но господин Руперт... Он сказал, что все равно не собирался его есть и планировал отдать Лизе, чтобы они полакомились, а теперь паштет только соскребать с пола и выбрасывать. И приказал экономке проследить, чтобы все вычистили и выбросили в помойку. Только знаете, - добавил Джим после небольшой паузы. - Раньше я об этом не думал, а теперь вспомнил, и мне кажется, он нарочно так сделал. Потому что после того случая Лиза стала очень тщательно следить за собой, чтобы ничего не испортить. Ведь так у нее был шанс поесть блюда с господского стола, а испорченное в доме сразу же выбрасывалось. Господин вон Витце был очень щепетилен в таких вещах, и любил аккуратность и чистоту.
Джим отхлебнул чаю, попутно освежая воспоминания.
- В Африке он позволил мне с ним говорить. И наставлял во многих вещах. Объяснял, как проводить разведку, на что обращать внимание, рассказывал, в чем преимущества тех или иных родов войск и вида боя. Все показывал и пояснял, когда налаживал оборону. Сам он всегда оставался в бою сосредоточенным и собранным. Даже когда мы бежали от полчищ зомби, даже когда сражались с вампирами - он всегда старался следить за остальными, не нужна ли кому-то помощь или прикрытие, и при этом следил за своими противниками. Еще господин Руперт учил меня новым навыкам. Как стрелять, как заряжать и чистить оружие, как разводить костер, как ориентироваться в сторонах света, как шить. - Юноша улыбнулся. - Я тогда еще возмутился, мол, что я баба, чтобы с иголкой корпеть? А он сказал мне на это: "Джим. Вот скажи мне, если ты попадешь в переделку вдали от дома со служанками, в которой тебе порвут штаны или, не приведи Господь, исподнее, ты что предпочтешь: бегать с дырой на заднице или отлавливать случайную даму, чтобы та зашила тебе дыру? Не проще ли в таком случае взять иглу и самому зашить чертову одежду?" Знаете, мистер Кинг, - юноша улыбнулся. - Мне самому даже в голову не пришел такой вариант и, наверное, у меня было тогда то еще выражение лица, когда я себе такое представил, потому что господин расхохотался, глядя на мою рожу. А когда отсмеялся, он сказал, мм... достаточно мягко, но что-то в его голосе и интонациях дало понять, что шутки кончились: "Учись самостоятельно чинить одежду, ординарец. Это приказ. Исполняй".
Джим задумчиво уткнулся куда-то в точку, вспоминая своего господина. Наконец, взлохматив волосы, он словно очнулся от дремы и поднял взгляд на Адриана:
- Только знаете, мистер Нейтон прав. При всей своей искренности и готовности делиться с другими господин Руперт был замкнутым и скрытым. И фон Винзен - это дядя Руперта, он приезжал в Лондон и застал новость о смерти племянника - мне показалось, что он ожидал от барона чего-то другого. Он много расспрашивал меня о том, как Руппи - именно так он называл его постоянно - жил здесь и как вел себя в Африке. Я все честно рассказывал, а он будто бы был не слишком доволен, хотя и старался не подавать виду. Но при всем при этом было заметно, что он любил племянника. Даже кое-что рассказывал о господине вон Витце, хотя и совсем мало. Господин фон Винзен был очень огорчен тем, что ему придется сообщать домой о смерти Руппи. Особенно опасался, как на это отреагируют его дочери, сестры Руперта. Он рассказывал, что они очень любят Руппи, а тот вечно выгораживал кузин, когда те втягивали его в какую-нибудь каверзу. Когда они попадались, господин Руперт брал всю вину на себя, но так, чтобы с одной стороны его нельзя было напрямую уличить во вранье, а с другой - было видно, что он нарочно их выгораживает. В итоге всем троим удавалось избегать наказания.
Джим издал скорбный смешок и отхлебнул еще чаю.
- А что до вопроса, на что я готов ради того, чтобы вернуть господина Руперта, мистер Кинг, - парень посмотрел вампиру прямо в глаза. - Я и сам не знаю ответа. Я многим обязан хозяину, он не просто взял меня в услужение, он дал мне шанс на лучшую жизнь, дал возможность стать достойным человеком. Он был мне как отец, мой долг перед ним - это долг всей моей жизни. И когда я пытаюсь понять, на что я готов пойти, чтобы вернуть этот долг, отплатить добром на добро, я теряюсь. Мне трудно представить что это может быть. Наверное, проще сказать в каждом конкретном случае, потому что моя фантазия пасует. - Джим умолк, а потом, словно решившись спросить, с надеждой взглянул на Адриана. - А вы правда можете вернуть господина вон Витце? По-настоящему? Живого? Не иллюзию? Поймите, я хочу это не для себя, не для того, чтобы смотреть и радоваться, а ради него самого. Он не заслужил такой участи, хотя и сам ее выбрал.
