Thinvesil

Мой друг, я в Закат гляделся Звездой летя в бесконечность, Мой друг, я в Закат гляделся, И я Рассвета не встречу   OST     Все закончилось относительно быстро. Впрочем, иного Руперт не ожидал: если уж отряд матерых инквизиторов не сумел справиться, то что могут они, пятеро магов-недоучек? Линда последней пала в бою; вон Витце поднялся, оставив на земле свои вещи, и направился к Пуллвику. Когда начался бой, рыжий магистр обратился в алмазную пыль и в буквальном смысле прикрывал собой сражающихся магов. Конечно же, это не могло пройти без последствий для мужчины, и теперь он едва стоял на ногах, ослабевший от магических ран. Пухлик уже кружился рядом с Протеем, выискивая источники эссенции, чтобы позаботиться о своем подопечном.   - Мы приведем людей, которые станут частью экосистемы, а они пусть пока полежат, - отчетливо и достаточно громко сообщил носферату Руперт и кивнул на лежащих без чувств товарищей. - Заодно передам вам ответ, согласны ли наши солдаты защищать ваши земли.    Поддерживая ослабевшего друга, маг отправился прочь - туда, откуда приближалась армия. Им никто не препятствовал. Мужчины быстро отыскали Кристофера, и усадив пострадавшего, Руперт встал по стойке смирно и доложил об успехах:   - Тайно совершив вылазку и проникнув в сердце противника, наш отряд столкнулся с превосходящими силами врага. Пришлось говорить с позиции силы. С боем нам удалось добиться успеха в переговорах: наши люди могут наладить добычу лакримы в обмен на защиту этих земель. Потерь нет, имеются раненные. Разрешите взять людей для их переноски. Пятерых будет достаточно.   Пуллвик подтвердил слова Руперта, и Кристофер выделил небольшой отряд. Впрочем, сам рыжий маг обратно не пошел, не желая видеть, что с ними станется. Тепло сжав на прощание плечо друга, вон Витце повел солдат к Храму, где сообщил носферату о соглашении.   Шесть человек пришло - шесть должно остаться в этом проклятом месте. Чтобы избежать лишних сложностей, Руперт использовал магию разума, и солдаты дружно подошли к дереву вслед за очаровательно улыбающимся магом - он первым метнулся межпространственным скачком, чтобы никто не успел ему помешать, прямо к огромной стонущей мандрагоре. Протянув к ней руки, словно желая обнять, юноша сделал последний шаг. Он еще успел краем глаза отметить, что остальные последовали его примеру, когда сосуды, пронизывающие монструозное дерево, захватили его и принялись прорастать в его теле, словно какая-то жуткая замена кровеносной системы. Сосуды вторгались, вонзались, разрывали плоть, прорастая прямо в вены и органы. Боль стала такой невыносимой, что не было возможности не то, что закричать, даже дышать - он превратился в один комок чувств, который разрывало и втягивало в гигантский клубень одновременно. Но вместе с ростками в него стала сочиться лакрима, и боль притупилась, пока полностью не исчезла. Руперт вон Витце утонул в бесконечном экстазе. 

- Ты останешься здесь, а я... Когда-нибудь, возможно, я вернусь сюда. Вернусь, чтобы сжечь здесь все дотла, освободить твою душу из этих оков. - скорее всего, при этом она сгорит сама, но разве эвтанатос когда-то волновало подобное? - И буду надеяться, что ты переродишься котом. Тигром. Леопардом. Сильным, смелым и красивым.   Зачем она так говорит? Хочет тронуть его сердце, чтобы он расплакался? Или ему хочется плакать из-за этого ужасного сражения, разворачивающегося перед глазами? Руперт отвернулся от побоища и посмотрел на Летику.   - Не нужно. Я остаюсь здесь, чтобы сохранить мир. - Это была лишь часть правды, но о побуждениях совести он уже говорил. - Разрушив это место, пусть даже ради меня, ты обесценишь мой выбор. Я сам его сделал. Мне и платить по счетам. - Руперт вымученно улыбнулся, протянул руку и нежно сжал кисть девушки. - Оставь прошлое в прошлом и двигайся в настоящем. Не оглядывайся назад, у тебя впереди еще целая жизнь.

Словно невзначай коснувшись при этом ладони Руперта, переплетая свои пальцы с его и увлекая парня за собой. Это не их битва. Это решение тех, кто видел себя мстителями. И если вампиры не тронут ни ее, ни Руперта, вступать в бой Летика не собиралась. Принявшие решение пусть сами его и отстаивают.   Недоуменно взглянув на Летику - все внимание Руперта было сосредоточено на атаковавших носферату друзьях - юноша покачал головой и отнял руку. Ему не нужен был поводырь. Молодой барон отошел в сторону, уселся прямо на землю и принялся разбирать свои вещи. Было тяжело и больно смотреть, как вампиры сражаются с теми, кто стал ему дорог, поэтому вон Витце полностью посвятил себя делу. Вытащив свой походный дневник, он заполнил его парой новых абзацев, поставил точку и спрятал в карманное измерение. Он не ожидал, что когда-либо эти строки будут прочитаны - Руперт защитил от постороннего проникновения и Убежище, и свою сумку. Но когда ты уходишь из жизни, следует всегда приводить свои текущие дела в порядок.    Закончив с дневником, парень занялся своим снаряжением. Револьвер и пули к нему, включая ту самую, что вместе с оружием получил от Эндрю, он положил на сумку. Рядом поставил Пухлика и кое-что поправил в его инструкциях. Птичка радостно чирикнула и метнулась к Протею, признавая за ним своего нового хозяина.    - Передашь Большого Бутча и боеприпасы Эндрю, - обратился юноша к Летике и протянул изогнутый ритуальный нож, который раньше принадлежал нагараджа. - А это я оставляю тебе. Или, если он тебе не нужен, можешь отдать Лили. Я не вижу больше никого, кому можно доверить такое оружие. Сумку отдашь Джиму, ладно? Он разберется, как поступить с моими вещами. Она легкая, все палатки и прочие вещи спрятаны в карманном измерении.

Ну вы же все равно решили сражаться - вот нападайте. Что совой о пень, что пнем об сову. В Руперта )) Чтобы не суициднулся )))

Спасибо. Это и хотелось уточнить.

. Я так понимаю, дерутся только те, кто против?

Откуда 22? У тебя разум 6?

Инка +3  

Да, каждый может что-то сделать, я с этим не спорила. Просто указала на небольшую нестыковку, что жертвовать другими только одна Летика готова, больше никто. И слова Нейтана о многих таких звучат просто.. немного странно. Не соответствуют действительности.   Но может он так видит, может, не понял что-то. Такое тоже возможно )

И? Ты никого не заставишь таскать эти тела вместо себя, если он не хочет. Значит, просто не будет пакта. Делов-то. Это никак не связано с отыгрышем каждого конкретного перса.

Кто-то решит пожертвовать, кто-то против - почему шесть? Кто не захочет - тех не заставят. 

Там чужое тело только Летика готова отдать, о ком многих Нейтан говорит?

Ну сама подумай, как тот, кто не пошел, может решать, пожертвовать ему собой/кем-то или напасть? Его же нету.

Каждый за себя решает же.

И впервые в жизни ей хотелось, чтобы поцелуй не кончался.   Однако всему рано или поздно приходит конец. Легонько прихватив напоследок ее губы своими, юноша отпустил магессу и улыбнулся:   - Спасибо. Теперь я счастлив. - Руперт поднял обе ладони Летики и поцеловал кончики ее пальцев. - Позаботься о Герде.    Больше не говоря ни слова и не растрачивая мгновения на лишние взгляды, вон Витце оставил девушку и направился к группе дуала.   - Я согласен заключить с вами пакт. Мои товарищи еще не решили, так что я говорю за себя. Что я теперь должен сделать? Пройти ритуал? Или достаточно просто подойти туда? - До странного спокойный, он ожидал указаний, зная, что решение уже принято. Из этой ситуации для Руперта был только один-единственный выход, не вступающий в противоречие со строгим приговором совести - так какой смысл метаться? 

Селена, Летика будет как-то реагировать на поцелуй или можно уже отлипать?

- Смотря о чем пойдет речь, - улыбнулась она, не забирая ладоней, чуть насмешливо глядя в янтарные глаза, - Если ты хочешь меня поцеловать - я не против.   - Неужели я такой предсказуемый? - Юноша счастливо рассмеялся. Умолкнув, он нежно притянул ее лицо к своему и оставил на губах поцелуй. Долгий, пронзительный, ласковый. Совсем не похожий на страстное буйство, как было с Лили. Он целовал магессу так, словно мечтал об этом всю свою жизнь, вливая в нее всю нежность, все те слова, что он не мог ей сказать. У него пока еще было время, и он еще не нашел в себе сил оторваться. 

- Ну тогда иди лови солдат, которых ты в жертву принесешь, или сам туда полезай - порадуй хозяев. - Устало вздохнул Эндрю. - Понять я не могу, о чем ты споришь. Приемлет совесть твоя убийство доверившегося союзника, убивай не тяни, бери с Летики пример. Вечный цикл - он такой.   Брови юноши изумленно вскинулись вверх. Он даже глупо хихикнул, явно выбитый из колеи столь неожиданным предположением.   - Конечно же, не приемлет. Ни убийство доверившегося союзника, ни убийство тех, к кому вломился вместе с грабителями, невзирая на все предупреждения.    Что ж, Эндрю все сказал, что хотел, разводить слезливые прощания Руперту не хотелось. Вот только.. было еще одно дело, которое он был просто обязан совершить. Юноша подошел к Летике, взял ее руки в свои и со смиренной улыбкой посмотрел ей в глаза:   - Летика. Ты.. Позволишь ли ты мне одну небольшую дерзость? - Легкий огонек азарта, похожего на тот, когда он надел на ее ожерелье. Только этот азарт был каким-то тихим и спокойным. 

- Хозяева имеют право, тако же и мы имеем. А чье право больше - Господь рассудит. И чье добро в итоге - тоже рассудит. Мы же божьему суду поможем. - Эндрю положил руки на револьверы. - Нет такого права, людей жрать в глушь забившись. Можно просидеть долго, но рано или поздно пошлет Бог мстителей.   - Резонно, вот только я не мститель. - Руперт вздохнул. Слова священника его не убедили - он признавал за другими право видеть ситуацию по-иному, однако как это все относилось к нему? - Мне некому и не за что мстить. 

- Когда прыгаю я в пасть акуле, я не обвиняюю ее. Акула создана чтобы пожирать. Я же разорву пасть ее и поступлю правильно, ибо не еда я акулья. Ничего личного. Так и эти красавцы - веками людей жрут. При чем тут совесть твоя и звали-не звали - не могу я уразуметь. Пусть и дальше жрут?   - Учитывая, что сюда приходят только те, кто жаден до этих слез? То есть, либо грабители, либо просители. И в том, и в другом случае хозяева имеют полное право поступить с алчущими их добра по своему разумению.

Что же до теперешней ситуации, здесь все еще проще: тебе просто надо решить, кто тебе дороже. Мы, или предупреждавший всех Сембен и местные хозяева. Если мы, то готовься к бою, если они - можешь занять место в этой мандрагоре, им будет приятно.   Янтарные глаза Руперта, сейчас почти желтые, без теплого багрянца, широко распахнулись; кровь отлила от лица, делая его похожим на бездушный фарфор.    - Господь с тобой, Эндрю! Я никого за собой не тащу. Никто не обязан следовать моему выбору или расплачиваться за меня. Но и я не обязан принимать выбор чужой, когда совесть говорит мне, что мы не правы. Возможно, дело обстоит с точностью до наоборот, и неправ я, однако голос совести не заглушить.

Если вдруг ты действительно решишь потратить время на убеждение этих закоренелых язычников, близко к ним не подходи, а то не сдержатся и скормят тебя мандрагоре. Это не мы хотим их уничтожить, а они нас.   Руперт изучающе посмотрел на отца Эндрю. Похоже, тот не понял вопроса.   - Да, я вижу, что некоторые из вас хотят их уничтожить, но что делать мне? Я не думаю, что носферату хотят нас уничтожить, у них свои понятия о смысле этого действа. И я не дикарь, который вламывается туда, куда его не звали, и где нарисован большой транспарант: "Каждый вошедший умрет", а после того, как до него доходит, что предупреждение не было шуткой, топает ножками и требует прекратить. Сембен нам ясно и четко сказал, какие будут последствия. Идя сюда мы тем самым расписались в том, что с условиями согласны и все равно решили пойти. Я не считаю, что это можно отнести к "и вдруг оказывается". Не вдруг, и не единожды - а обладая вполне четко поданной информацией. Ты ведь не станешь лезть в пасть акуле, чтобы потом обвинить ее в том, что она приняла тебя за обед?

Руперт задумчиво рассматривал гигантскую мандрагору и размышлял о превратностях трудного выбора. Все снова было очень сложным и противоречивым. Он прислушался к словам священника, вооружился простым правилом, которое тот предложил - однако это не избавило его от сложных вопросов, а только добавило новых.   - Ты помнишь, Эндрю, - обратился он к англичанину на его родном языке, - не так давно в одной из бесед ты сказал, что нужно поступать, как велит совесть? Но что, по-твоему, я должен сделать сейчас, когда моя совесть напоминает о том, что мы сами пришли к этим.. жителям. Пришли, движимые чьей-то жадностью, незваные, предупрежденные. Разве это диктует нам право вламываться, куда хотим, и творить, что хотим? И по совести ли судить, чья культура лучше, и устраивать геноцид прежней? Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, а сюда нас и вовсе не звали. Местные жили по своим установленным правилам, а чужаки сами стремились ими завладеть. Тебе не кажется, что уничтожать их за это - это то, что идет в разрез с совестью?

Ну хочется просто сперва ознакомиться с мнениями остальных. 

Руперт пока не будет выбирать, хочу послушать, что другие скажут еще. Потом отпишусь за выбор.