Thinvesil

Каюта Эндрю   Значит самозащита это - спасал ты тело свое и это правильно. Более того: убил ты негодяя, который на людей набрасывается, а набрасываться - не хорошо. И спас ты от него других людей, которые себя защитить не смогли бы - это поступок хороший и праведный. Помимо же сего - отпустил ты бегущих злодеев и проявил тем самым милосердие. Взвесив грех убийства с этими обстоятельствами отпускаю тебе его. Защищай себя и слабых и впредь в таких ситуациях, но не забывай миловать сдавшихся. - Эндрю перекрестил Руперта. - Какие еще грехи у тебя скопились?   Руперт неверяще посмотрел на преподобного Эндрю. Что, вот так серьезно? И на этом все? Ролан бы не преминул преподать урок грешнику, утопив его в осознании своего греха и своего ничтожества перед Богом, а этот взял и отпустил, используя логические умозаключения. Но, похоже, не шутит.   - Трезубец можно было бы считать повзаимствованным, если бы я его вернул обратно, но ритуал его начисто испепелил, и музей так и не обрел свою пропажу. Так что не все с ним так просто, святой отец. А что касается подлога, - Вон Витце вздохнул, не понимая, как тут объяснить человеческим языком. - Я не считаю его грехом, ибо касается это дело лично меня, и я только исправил изначальную ошибку в документах. А точнее, вранье, если смотреть в суть, а не в форму. А, ну еще был случай с поддельным письмом, но там запутанная история вышла. Я не хотел, чтобы меня отправили в одно очень ужасное место, и подделал письмо, по которому выходило, что меня там не ждут. Никто не пострадал, честное слово!

Миньки красит?

Пусть скажет спасибо, что не в душевой.

Каюта Эндрю   - Во первых, убийство. Тяжкий грех ибо нарушена заповедь - "Не убий". Кого же ты убил, и с какой целью? Трезубец ты украл ибо торопился и ради спасения жизней людских - это кражей не является, а заимствованием в ситуации крайней необходимости, отпускаю тебе этот проступок и снимаю его с совести твоей. Подлог, опять же дело хитрое - с какой целью подлагал?   Юноша повиновался и сел. Он уже жалел, что поддался соблазну в минуту слабости, и пошел искать утешения у другого. Но теперь уж что поделать, нужно идти до конца.    - Убил я того, кто напал на меня темной ночью в подворотне. Точнее, их было несколько, но остальных я просто поранил и обратил в бегство. А этого вынужден был убить. Я не могу сказать, по какой причине, святой отец. - Руперт умоляюще посмотрел на Эндрю, чувствуя, что отчаянно краснеет. - Если я скажу, что он подобрался ко мне слишком близко, этого будет достаточно?

Ну, в смысле, учитель и наставник. К такому можно и нужно бегать, если вдруг что.

Так то не мужик, то Протей.

Каюта Эндрю   - Еретик, дитя, это человек искажающий учение церкви. - Для католиков и ортодоксов все мы еретики, но это имеет мало отношения к Богу. Это все людские усобицы и дележ власти. Ты же - грешник, как и подавляющее большинство людей. Но от любого греха можно избавиться покаявшись. Вижу я что тайна тяготит твое сердце. Поэтому начнем с малого - не касаясь главных своих тайн, от которых зависит чья-то жизнь, просто расскажи мне, что тебя беспокоит.   - Да не грешил я ничего, - отмахнулся Руперт. - Ну, разве что так, по мелочи. Подлог, убийство.. Вот, одна кража еще: утащил из музея трезубец для ритуала с нереидой. Это даже грехами не назовешь, так что вы не правы, святой отец. Я не грешник, я именно еретик. - Вон Витце поднял взгляд на священника, и этот взгляд был необычайно серьезен. Четко и медленно выговаривая, он произнес: - Я искажаю учение церкви самим своим существованием. И это отравляет всю мою жизнь. А теперь еще и жизни тех, кто стал мне дорог. Жизни моих только что приобретенных друзей и подруг, которых я не хочу потерять. Я не знаю, что мне делать, святой отец. - Руперт громко выдохнул и уронил голову на руки. - Я думал, все просто: держи дистанцию, и никто не пострадает. Но теперь все стало так сложно. - Юноша потер лоб и протестующе мотнул головой. - Нет, я несу какую-то лютую дичь. Наверное, мне лучше уйти. Прошу прощения, что зря потратил ваше время.   Руперт вскочил, но убегать не спешил, сам не понимая, на что надеется. Разве можно что-то понять в этом бреду? Он представил себе, как бы отреагировал на подобное епископ Ролан, и содрогнулся.

Каюта Эндрю   - Садись Руперт. - улыбнулся Эндрю его колючести. - Что тяготит сердце твоё и кто смутил твой покой? Создатель даровал нам удивительный и прекрасный мир, за что я не устаю возносить ему хвалу.   Руперт заккинул руки за голову и вольготно расположился на своем месте. Кто смутил его покой. Пуллвик? Летика? Лили со своими большими глазищами? А что они, собственно, такого сделали?    - Не поверите, но похоже, смутил я себя сам. - Он покосился на священника, проверяя, не счел ли тот его сумасшедшим. - Прошу прощения, но.. все так сложно. И хочется облегчить перед кем-то душу, но если я все расскажу, это может стоить кому-то из нас жизни. Я не привык исповедоваться, знаете ли, - признался разоткровенничавшийся Руперт. - Это вопрос выживания. Нашему духовнику я обычно плел то, что он ожидал услышать, потому что прекрасно осознавал, что он за человек, и что ничего хорошего после откровений меня не ждет. У вас, церковников, есть что-то на этот счет? Или я уже законченный еретик и мое место на священном очищающем костре?

- Не сплю, Руперт, заходи. - Откликнулся преподобный. Эндрю сидел на кровати и на коленях его была раскрытая Библия.   Руперт вошел и закрыл за собой дверь. Бросив взгляд на раскрытую Библию, он плюхнулся на диванчик и устало оперся о колени.   - Про блудниц читаете? - Юноша кивнул на книгу, и тут же смутился. - А я на звезды смотрел. И на волны. Ночью океан даже красивее, чем днем.    Пряча слегка затравленный взгляд, Руперт оглядел каюту, словно интересуясь обстановкой. Его явно что-то глодало, однако молодой барон так и не находил, с чего начать. Возможно, он и сам не знал, что хотел сказать Эндрю, но даже не понимая, зачем пришел, не спешил уходить в одиночество собственной каюты.

А! Понятно, почему у него рефлекс врубился. А я-то так сконфузилась ))) Вернуть?

ну как бы договорились на ты. )

- Вот и моя каюта. - улыбнулась она, - Спасибо за компанию, Руперт. Доброй ночи. - на миг подавшись вперед, Летика едва уловимо коснулась его щеки губами, и, развернувшись, скрылась в каюте. Хотя ей очень хотелось обернуться и посмотреть на реакцию Руперта.   - Доброй ночи, Летика, - едва слышно прошептал Руперт, неверяще поднеся руку к месту, которого коснулись губы. С задумчиво-мечтательным лицом, словно не понимая, в каком мире он находится, юноша поискал взглядом свою каюту и направился дальше по коридору.   Маленькая и тесная (зато выделенная в личное пользование, никаких соседей) каюта встретила его молчаливой темнотой. На постели лежала разглаженная пижама, заботливо приготовленная верным Джимом, но Руперт не спешил отправляться ко сну. Немного постояв в дверях, он вышел прочь и отправился к "апартаментам" преподобного. Как оказалось, тот уже успел вернуться к себе, и после короткого стука открыл вон Витце дверь.   - Вы еще не спите, святой отец? - вымученно выдавил из себя немец.

Чуть поправила пост. Руперта опять на старые привычки пробило )

- Проводите девушку до каюты, лорд? - с улыбкой поинтересовалась она.   - Почту за честь, - слегка поклонился Руперт и подал даме локоть. Это было совершенно не по этикету, ведь он был без сюртука, а рукава рубашки были закатаны до самых локтей, но вон Витце с удивлением отметил про себя, что в этот конкретный момент жест был продиктован не требованиями общества, а исходил из внутреннего побуждения. Странное, совершенно новое чувство. Странная ночь. - Только боюсь, мне неизвестно, которая из них - ваша. 

А еще меня пытались целовать. - в насмешливых серых глазах снова мелькнула сталь, - Но мало кто выжил после электрошока. Слабая нервная система. - Летика качнула головой, отворачиваясь, - А еще ты первый парень, с которым я так долго общаюсь. - уже тише добавила она, словно мысли вслух. - И даже нахожу в этом удовольствие.   Руперт тепло улыбнулся девушке. Столько разных имен, а ведь она так молода. И не сломалась. Это вызывало, как минимум, уважение.   - Знаешь, - со вздохом признался он. - Я из тех парней, которых можно позвать почитать на ночь книжку и не опасаться за свою честь. Со мной тебе ничего не грозит, Летика, ты в безопасности. А если кто-нибудь другой посягнет, то мой клинок или револьвер заставят его ответить. - Юноша пятерней убрал со лба челку и решительно посмотрел в глаза магессе. - Так что можешь смело ко мне обращаться, если что-то понадобится. Я тебя сам не обижу и другим в обиду не дам.

И знаешь, - Летика весело улыбнулась Руперту, - Я тоже рада быть здесь и сейчас. - серые глаза блеснули холодными звездами, - Ты первый богатый мальчик, которого мне не хочется отправить на дно.   Руперт не выдержал и счастливо рассмеялся. Отчего-то вдруг стало так легко и свободно. Словно лопнула туго натянутая струна. Он не стал спрашивать Летику, что ей сделали другие богатые мальчики, за что их хотелось отправить на дно. Подобные разговоры ведутся в другой обстановке, под бутылку выдержанного вина. И при другом уровне доверия. Ничего, у них еще будет время узнать друг друга получше и рассказать то, что хочется. Юноша слегка склонил голову набок и улыбнулся магессе:   - А ты просто прелесть! - Искренне заявил Руперт. - Тебе уже кто-нибудь говорил, что ты прелесть? Или я и здесь буду первым?

- Уехать в Европу? - Летика мрачно усмехнулась, - На что? После смерти матери у меня не осталось ничего. Вообще ничего. Мне сказали, что дом заложен и без выплаты долга отойдет кредитору... А потом - потом у меня появилась иная цель, отличная от саморазрушения и мести равнодушному миру. И нет - я не жалею. - голубизна исчезла, вместо нее в серых глазах проявилась сталь, - У меня есть одежда, еда и океан. Мне не нужно прятаться и скрывать свою сущность. Все остальное не так уж и важно.   Руперт внимательно выслушал девушку, наблюдая за метаморфозой. Что ж, теперь не казалось ничем удивительным, что она выжила и не утратила своего "я" на дне общества. Такие люди его восхищали, он и сам был из таких.   - Знаешь, - протянул юноша, развернувшись к Летике корпусом и глядя прямо в стальные глаза. - Ты чертовски права. Не так уж важно, что ты оказалась в одной точке, а не в какой-то другой. Главное - отчетливо осознавать, в какой именно ты находишься, и что делать дальше. Хотел бы я, чтобы в моей жизни была такая же ясность. - Он мотнул головой, словно вместе с челкой отбрасывая бесполезные мысли. - Но о том, что уже было, о том, что я сделал или сказал - я ни о чем не жалею. Скажу больше: мне нравится то время и место, в котором я оказался.    Вон Витце развернулся лицом к морю и устремил взор в уходящие волны, о чем-то задумавшись.

- Раньше? - Летика удивленно обернулась, встречаясь с Рупертом взглядом, - Нет, не думаю. - грустная улыбка тронула губы. - Вряд ли ты часто приходил в доки или гулял по Уайтчеппелу. Я вообще старалась как можно меньше бывать на людях.   Руперт оперся локтями о борт корабля, став к морю спиной, и с усмешкой посмотрел на носки ботинок.   - До недавнего времени я в таких местах не бывал, это правда. И хотя я не думаю, что многое потерял, но я рад, что вляпался в это все. - Не меняя позы, он повернул голову к Летике. - А ты.. не жалеешь? Ты достойна лучшего, чем плыть усмирять дикарей, вынашивая в себе зарождающиеся механизмы. Ты могла бы уехать в Европу и жить там, не пачкая туфель в зловонных канавах Лондона. Почему ты осталась?

- Мистер Пуллвик довольно... - "милый"- мысленно произнесла она, - интересный человек, да? - Летика снова отвернулась, рассматривая океан. Пытаясь разобраться в хаосе собственных мыслей.   - О, он потрясающий! Только.. кажется, он не совсем верно понял мои намерения. - "Или это я не распознал свои?" Юноша вспыхнул; память о поцелуе была еще так свежа. И это сбивало с толку. Нет, он слышал, что есть мужчины, которым нравятся другие мужчины. Джонни Льюис даже как-то показывал одну гравюру. Но Руперт даже в мыслях не мог о таком подумать, и уж точно не причислял к ним себя. - Я хотел его немного развеять, а то он такой грустный, что нас посылают в эту жаркую мясорубку, но что-то пошло не так.. - Да, определенно, что-то пошло не так, но он здесь не для того, чтобы сплетничать о пристрастиях другого человека. - Не знаю, кажется, он во всем винит именно себя и пытается взвалить на себя ответственность за чужие поступки. Надеюсь, я смог убедить его в том, что лучший способ бороться против жестокости мира - просто делать его лучше со своей стороны. Всегда будут негодяи и ублюдки, которые захотят разрушить построенный тобой из ракушек замок, но это не значит, что нужно не строить вовсе из страха, что это произойдет.   Руперт пятерней смахнул волосы со лба и посмотрел на Летику. Было в ней что-то странное. Что-то такое, что не совсем соответствовало устоявшимся представлениях о леди и о женщинах в целом. Летика выглядела и вела себя так, будто была в мире хозяйкой, а не анафемой со дна жизни. Юноша смотрел на четко очерченный профиль и мысленно сравнивал ее со своими знакомыми.   - Прости, я, наверное, задам глупый вопрос. Мы не встречались раньше? До того, как случилось это представление на суде.

Немного внимательности - и Руперт мог увидеть то, о чем говорила Летика. Темная, покрытая зыбью водная гладь мерцала, а за кораблем тянулись две едва заметные на первый взгляд яркие полосы - и это не было отраженным светом звезд.   - Ух, ты! - Воодушевился Руперт, понемногу приходя в себя после бури мыслей и чувств. - Это планктон так светится? И ты каждую ночь здесь стоишь и любуешься? - Он повернул голову и так, и сяк; попробовал посмотреть на море без очков. - Почему ты раньше об этом не рассказала? Завораживающее зрелище.   Юноша тихо выдохнул. Столько всего прекрасного таил океан! Ну почему, почему людям нужен приговор и смертельная неизлечимая болезнь, чтобы отправиться туда, где можно познать красоту мира? 

Отписалась )

Протей мягко привлёк к себе юношу и заботливо погладил его по волосам. - Ты очень дорог мне, Руперт. Я горжусь тобой и всегда готов придти тебе на помощь. Как друг, которому и ты можешь довериться. Мистер Пуллвик опустил руки, аккуратно снимая ладони Руперта со своей талии. - Но сердцу не прикажешь. Мне очень жаль. Всё, что я могу - не оставаться для тебя недостижимой целью. Здесь и сейчас я был только твоим, mon cher. Лишь эту малость я волен предложить, но она идёт от самого сердца. Протей замолчал, но продолжал тепло смотреть на визави. Не ему нарушать чистоту этого момента.   Какое же невыразимое облегчение вызвали у юноши эти слова! Словно тяжесть всего земного мира упала с его исстрадавшихся плеч. Он мягко взял руку Пуллвика, нежно, едва ощутимо, коснулся ее губами и отпустил.   - Спасибо, - выдохнул Руперт. - Спасибо тебе, Протей, что не желаешь большего. Ради тебя, своего друга и светоча, клянусь, я готов на многое, но кое-что мне не под силу. Мне бы не хотелось тебя обрекать.... - Он не договорил, а только лишь мотнул головой, отбрасывая с лица волосы. На лице юного немца сияла счастливейшая улыбка. - Так оно будет лучше всего. Я сохраню память об этом счастье и о первом в жизни поцелуе, а остальное только бы все испортило. Можешь рассчитывать на меня впредь, дорогой друг.    Любоваться видами больше никого не тянуло, и Руперт, сосредоточившись, транспортировал Пуллвика обратно на палубу тем же путем, что поднимал в воронье гнездо. Когда он спустился по вделанным в мачту скобам, рыжего мага уже нигде не было, и юноша решил прогуляться и проветрить мысли от полученных впечатлений. Заметив на корме Летику, он уже хотел было повернуть назад, но решил, что подобное - трусливый и мелочный трюк, ведь девушка не виновата в том, что он решил прогуляться.    - Знаешь, сюда лучше приходить днем. - Прокомментировал Руперт, перегибаясь через перила, чтобы рассмотреть под водой след от кормового винта. - Ничего ведь не видно. 

Но лишь до того момента, как губы магистра чутко коснулись губ Руперта. Положив обе руки юноше на плечи, мужчина сцепил их за шеей. Внезапный поцелуй нельзя было назвать страстным. Нет, он был таким же, как и сам Протей: увлечённым, сладким, искренним. Руперт показал Протею красоту окружающего мира, а Протей показал ему тот способ, который лучше слов передаёт любой восторг.   Руперт этого не ожидал. Если он вообще чего-то ожидал, то точно не этого. Это ведь мужчина! Нет, Руперт, нельзя! Ты не можешь. Так вот оно как это делается. Так сладко, что доходит до самого сердца. Так больно от осознания, что подобное ему больше никогда не испытать. Юный маг словно ощутил себя Малкавианом - так много разноречивых мыслей и чувств одолевали его в одночасье. Но разве можно противиться такому потоку? Юноша отбросил все прочь, как тогда, когда погружался в звезды, и позволил поцелую унести себя прочь. Он даже не заметил, как руки сами обвили Протея за талию.    - Не надо. Пожалуйста, - едва слышно прошептал он, не находя в себе сил отстраниться. Он должен найти. Хотя бы ради Протея. Он. Должен. Руперт поймал взгляд Пуллвика, и в глазах юноши застыла невыносимая мука. Ну почему все должно быть так? - Прости.

Протей отстранился и смущённо потеребил рыжий уложенный локон. - Я, может быть, и плакса, но совершенно точно не параноик. А ещё люблю сюрпризы, особенно ваши, дорогой Руперт. Но не многовато ли подарков для одного меня? - маг притворно хохотнул, чтобы скрыть неловкость. Ему очень льстило внимание, но и какой-то намёк на скромность следовало соблюдать.   Руперт явно обрадовался и, судя по его хитрому лицу, действительно замыслил сюрприз.    - Отлично! В таком случае, погодите здесь пару минут, пожалуйста, я сейчас вернусь. - Он быстрым бодрым шагом умчался куда-то прочь по палубе, но как и обещал, довольно скоро возвратился и взял Пуллвика за руку. - А теперь закройте глаза, Протей, и ни в коем случае не открывайте их, пока я не скажу, - строго предупредил юноша и, когда его указание было выполнено, осторожно куда-то повел рыжего мага.    Идти, впрочем, пришлось недолго. Затем была еще одна короткая остановка, после чего магистр вдруг ощутил на щеках ласку соленого ветра, а шум от работающих гребных колес стих где-то внизу.   - Все, теперь открывайте, - послышался сзади над ухом тихий благоговейный голос юноши. Они стояли на мачте на небольшой огражденной площадке, которую моряки называли вороньим гнездом. Внизу просматривалось все судно целиком, а перед глазами простиралось бездонное звездное небо. За каких-то пять минут Руперт не только успел договориться со смотрящим, чтобы тот ушел "по делам", но и организовать доставку Пуллвика наверх через межпространственный тоннель. - Надеюсь, вы не боитесь высоты, друг мой? Здесь все крепко, не бойтесь. И я если вдруг что, подстрахую. Посмотрите только на это чудо, - с придыханием продолжал немец, стоящий позади Пуллвика, чтобы не загораживать ему обзор. - Если в него хорошо посмотреть и отрешиться от всех забот, от всех посторонних мыслей, то можно почувствовать единение с мирозданием. Словно больше не существует никакого тебя, словно весь окружающий космос - это и есть ты, но в то же время, ты - лишь искра, песчинка в огромном океане безбрежности. У тебя нет начала, и нет конца, и ты чувствуешь биение сердца мира, биение сердца каждой такой же песчинки, как свое собственное.    Руперт говорил тихо, но так проникновенно, что даже самый невнимательный человек догадался бы, что он делится тем, что самому довелось пережить. Это было так не похоже на того хладнокровного и невозмутимого юношу, которым обычно представал перед друзьями вон Витце. Словно устрица вдруг раскрыла крепкие створки раковины, робко обнажая мягкое и податливое нутро.

Ну ивент можно после беседы с Летикой, например А с Эндрю я и потом могу.