Thinvesil

- Проводите девушку до каюты, лорд? - с улыбкой поинтересовалась она.   - Почту за честь, - слегка поклонился Руперт и подал даме локоть. Это было совершенно не по этикету, ведь он был без сюртука, а рукава рубашки были закатаны до самых локтей, но вон Витце с удивлением отметил про себя, что в этот конкретный момент жест был продиктован не требованиями общества, а исходил из внутреннего побуждения. Странное, совершенно новое чувство. Странная ночь. - Только боюсь, мне неизвестно, которая из них - ваша. 

А еще меня пытались целовать. - в насмешливых серых глазах снова мелькнула сталь, - Но мало кто выжил после электрошока. Слабая нервная система. - Летика качнула головой, отворачиваясь, - А еще ты первый парень, с которым я так долго общаюсь. - уже тише добавила она, словно мысли вслух. - И даже нахожу в этом удовольствие.   Руперт тепло улыбнулся девушке. Столько разных имен, а ведь она так молода. И не сломалась. Это вызывало, как минимум, уважение.   - Знаешь, - со вздохом признался он. - Я из тех парней, которых можно позвать почитать на ночь книжку и не опасаться за свою честь. Со мной тебе ничего не грозит, Летика, ты в безопасности. А если кто-нибудь другой посягнет, то мой клинок или револьвер заставят его ответить. - Юноша пятерней убрал со лба челку и решительно посмотрел в глаза магессе. - Так что можешь смело ко мне обращаться, если что-то понадобится. Я тебя сам не обижу и другим в обиду не дам.

И знаешь, - Летика весело улыбнулась Руперту, - Я тоже рада быть здесь и сейчас. - серые глаза блеснули холодными звездами, - Ты первый богатый мальчик, которого мне не хочется отправить на дно.   Руперт не выдержал и счастливо рассмеялся. Отчего-то вдруг стало так легко и свободно. Словно лопнула туго натянутая струна. Он не стал спрашивать Летику, что ей сделали другие богатые мальчики, за что их хотелось отправить на дно. Подобные разговоры ведутся в другой обстановке, под бутылку выдержанного вина. И при другом уровне доверия. Ничего, у них еще будет время узнать друг друга получше и рассказать то, что хочется. Юноша слегка склонил голову набок и улыбнулся магессе:   - А ты просто прелесть! - Искренне заявил Руперт. - Тебе уже кто-нибудь говорил, что ты прелесть? Или я и здесь буду первым?

- Уехать в Европу? - Летика мрачно усмехнулась, - На что? После смерти матери у меня не осталось ничего. Вообще ничего. Мне сказали, что дом заложен и без выплаты долга отойдет кредитору... А потом - потом у меня появилась иная цель, отличная от саморазрушения и мести равнодушному миру. И нет - я не жалею. - голубизна исчезла, вместо нее в серых глазах проявилась сталь, - У меня есть одежда, еда и океан. Мне не нужно прятаться и скрывать свою сущность. Все остальное не так уж и важно.   Руперт внимательно выслушал девушку, наблюдая за метаморфозой. Что ж, теперь не казалось ничем удивительным, что она выжила и не утратила своего "я" на дне общества. Такие люди его восхищали, он и сам был из таких.   - Знаешь, - протянул юноша, развернувшись к Летике корпусом и глядя прямо в стальные глаза. - Ты чертовски права. Не так уж важно, что ты оказалась в одной точке, а не в какой-то другой. Главное - отчетливо осознавать, в какой именно ты находишься, и что делать дальше. Хотел бы я, чтобы в моей жизни была такая же ясность. - Он мотнул головой, словно вместе с челкой отбрасывая бесполезные мысли. - Но о том, что уже было, о том, что я сделал или сказал - я ни о чем не жалею. Скажу больше: мне нравится то время и место, в котором я оказался.    Вон Витце развернулся лицом к морю и устремил взор в уходящие волны, о чем-то задумавшись.

- Раньше? - Летика удивленно обернулась, встречаясь с Рупертом взглядом, - Нет, не думаю. - грустная улыбка тронула губы. - Вряд ли ты часто приходил в доки или гулял по Уайтчеппелу. Я вообще старалась как можно меньше бывать на людях.   Руперт оперся локтями о борт корабля, став к морю спиной, и с усмешкой посмотрел на носки ботинок.   - До недавнего времени я в таких местах не бывал, это правда. И хотя я не думаю, что многое потерял, но я рад, что вляпался в это все. - Не меняя позы, он повернул голову к Летике. - А ты.. не жалеешь? Ты достойна лучшего, чем плыть усмирять дикарей, вынашивая в себе зарождающиеся механизмы. Ты могла бы уехать в Европу и жить там, не пачкая туфель в зловонных канавах Лондона. Почему ты осталась?

- Мистер Пуллвик довольно... - "милый"- мысленно произнесла она, - интересный человек, да? - Летика снова отвернулась, рассматривая океан. Пытаясь разобраться в хаосе собственных мыслей.   - О, он потрясающий! Только.. кажется, он не совсем верно понял мои намерения. - "Или это я не распознал свои?" Юноша вспыхнул; память о поцелуе была еще так свежа. И это сбивало с толку. Нет, он слышал, что есть мужчины, которым нравятся другие мужчины. Джонни Льюис даже как-то показывал одну гравюру. Но Руперт даже в мыслях не мог о таком подумать, и уж точно не причислял к ним себя. - Я хотел его немного развеять, а то он такой грустный, что нас посылают в эту жаркую мясорубку, но что-то пошло не так.. - Да, определенно, что-то пошло не так, но он здесь не для того, чтобы сплетничать о пристрастиях другого человека. - Не знаю, кажется, он во всем винит именно себя и пытается взвалить на себя ответственность за чужие поступки. Надеюсь, я смог убедить его в том, что лучший способ бороться против жестокости мира - просто делать его лучше со своей стороны. Всегда будут негодяи и ублюдки, которые захотят разрушить построенный тобой из ракушек замок, но это не значит, что нужно не строить вовсе из страха, что это произойдет.   Руперт пятерней смахнул волосы со лба и посмотрел на Летику. Было в ней что-то странное. Что-то такое, что не совсем соответствовало устоявшимся представлениях о леди и о женщинах в целом. Летика выглядела и вела себя так, будто была в мире хозяйкой, а не анафемой со дна жизни. Юноша смотрел на четко очерченный профиль и мысленно сравнивал ее со своими знакомыми.   - Прости, я, наверное, задам глупый вопрос. Мы не встречались раньше? До того, как случилось это представление на суде.

Немного внимательности - и Руперт мог увидеть то, о чем говорила Летика. Темная, покрытая зыбью водная гладь мерцала, а за кораблем тянулись две едва заметные на первый взгляд яркие полосы - и это не было отраженным светом звезд.   - Ух, ты! - Воодушевился Руперт, понемногу приходя в себя после бури мыслей и чувств. - Это планктон так светится? И ты каждую ночь здесь стоишь и любуешься? - Он повернул голову и так, и сяк; попробовал посмотреть на море без очков. - Почему ты раньше об этом не рассказала? Завораживающее зрелище.   Юноша тихо выдохнул. Столько всего прекрасного таил океан! Ну почему, почему людям нужен приговор и смертельная неизлечимая болезнь, чтобы отправиться туда, где можно познать красоту мира? 

Отписалась )

Протей мягко привлёк к себе юношу и заботливо погладил его по волосам. - Ты очень дорог мне, Руперт. Я горжусь тобой и всегда готов придти тебе на помощь. Как друг, которому и ты можешь довериться. Мистер Пуллвик опустил руки, аккуратно снимая ладони Руперта со своей талии. - Но сердцу не прикажешь. Мне очень жаль. Всё, что я могу - не оставаться для тебя недостижимой целью. Здесь и сейчас я был только твоим, mon cher. Лишь эту малость я волен предложить, но она идёт от самого сердца. Протей замолчал, но продолжал тепло смотреть на визави. Не ему нарушать чистоту этого момента.   Какое же невыразимое облегчение вызвали у юноши эти слова! Словно тяжесть всего земного мира упала с его исстрадавшихся плеч. Он мягко взял руку Пуллвика, нежно, едва ощутимо, коснулся ее губами и отпустил.   - Спасибо, - выдохнул Руперт. - Спасибо тебе, Протей, что не желаешь большего. Ради тебя, своего друга и светоча, клянусь, я готов на многое, но кое-что мне не под силу. Мне бы не хотелось тебя обрекать.... - Он не договорил, а только лишь мотнул головой, отбрасывая с лица волосы. На лице юного немца сияла счастливейшая улыбка. - Так оно будет лучше всего. Я сохраню память об этом счастье и о первом в жизни поцелуе, а остальное только бы все испортило. Можешь рассчитывать на меня впредь, дорогой друг.    Любоваться видами больше никого не тянуло, и Руперт, сосредоточившись, транспортировал Пуллвика обратно на палубу тем же путем, что поднимал в воронье гнездо. Когда он спустился по вделанным в мачту скобам, рыжего мага уже нигде не было, и юноша решил прогуляться и проветрить мысли от полученных впечатлений. Заметив на корме Летику, он уже хотел было повернуть назад, но решил, что подобное - трусливый и мелочный трюк, ведь девушка не виновата в том, что он решил прогуляться.    - Знаешь, сюда лучше приходить днем. - Прокомментировал Руперт, перегибаясь через перила, чтобы рассмотреть под водой след от кормового винта. - Ничего ведь не видно. 

Но лишь до того момента, как губы магистра чутко коснулись губ Руперта. Положив обе руки юноше на плечи, мужчина сцепил их за шеей. Внезапный поцелуй нельзя было назвать страстным. Нет, он был таким же, как и сам Протей: увлечённым, сладким, искренним. Руперт показал Протею красоту окружающего мира, а Протей показал ему тот способ, который лучше слов передаёт любой восторг.   Руперт этого не ожидал. Если он вообще чего-то ожидал, то точно не этого. Это ведь мужчина! Нет, Руперт, нельзя! Ты не можешь. Так вот оно как это делается. Так сладко, что доходит до самого сердца. Так больно от осознания, что подобное ему больше никогда не испытать. Юный маг словно ощутил себя Малкавианом - так много разноречивых мыслей и чувств одолевали его в одночасье. Но разве можно противиться такому потоку? Юноша отбросил все прочь, как тогда, когда погружался в звезды, и позволил поцелую унести себя прочь. Он даже не заметил, как руки сами обвили Протея за талию.    - Не надо. Пожалуйста, - едва слышно прошептал он, не находя в себе сил отстраниться. Он должен найти. Хотя бы ради Протея. Он. Должен. Руперт поймал взгляд Пуллвика, и в глазах юноши застыла невыносимая мука. Ну почему все должно быть так? - Прости.

Протей отстранился и смущённо потеребил рыжий уложенный локон. - Я, может быть, и плакса, но совершенно точно не параноик. А ещё люблю сюрпризы, особенно ваши, дорогой Руперт. Но не многовато ли подарков для одного меня? - маг притворно хохотнул, чтобы скрыть неловкость. Ему очень льстило внимание, но и какой-то намёк на скромность следовало соблюдать.   Руперт явно обрадовался и, судя по его хитрому лицу, действительно замыслил сюрприз.    - Отлично! В таком случае, погодите здесь пару минут, пожалуйста, я сейчас вернусь. - Он быстрым бодрым шагом умчался куда-то прочь по палубе, но как и обещал, довольно скоро возвратился и взял Пуллвика за руку. - А теперь закройте глаза, Протей, и ни в коем случае не открывайте их, пока я не скажу, - строго предупредил юноша и, когда его указание было выполнено, осторожно куда-то повел рыжего мага.    Идти, впрочем, пришлось недолго. Затем была еще одна короткая остановка, после чего магистр вдруг ощутил на щеках ласку соленого ветра, а шум от работающих гребных колес стих где-то внизу.   - Все, теперь открывайте, - послышался сзади над ухом тихий благоговейный голос юноши. Они стояли на мачте на небольшой огражденной площадке, которую моряки называли вороньим гнездом. Внизу просматривалось все судно целиком, а перед глазами простиралось бездонное звездное небо. За каких-то пять минут Руперт не только успел договориться со смотрящим, чтобы тот ушел "по делам", но и организовать доставку Пуллвика наверх через межпространственный тоннель. - Надеюсь, вы не боитесь высоты, друг мой? Здесь все крепко, не бойтесь. И я если вдруг что, подстрахую. Посмотрите только на это чудо, - с придыханием продолжал немец, стоящий позади Пуллвика, чтобы не загораживать ему обзор. - Если в него хорошо посмотреть и отрешиться от всех забот, от всех посторонних мыслей, то можно почувствовать единение с мирозданием. Словно больше не существует никакого тебя, словно весь окружающий космос - это и есть ты, но в то же время, ты - лишь искра, песчинка в огромном океане безбрежности. У тебя нет начала, и нет конца, и ты чувствуешь биение сердца мира, биение сердца каждой такой же песчинки, как свое собственное.    Руперт говорил тихо, но так проникновенно, что даже самый невнимательный человек догадался бы, что он делится тем, что самому довелось пережить. Это было так не похоже на того хладнокровного и невозмутимого юношу, которым обычно представал перед друзьями вон Витце. Словно устрица вдруг раскрыла крепкие створки раковины, робко обнажая мягкое и податливое нутро.

Ну ивент можно после беседы с Летикой, например А с Эндрю я и потом могу.

Маг опустил голову, терзаемый чувством вины. Смеяться над возвышенными устремлениями Руперта ему, конечно, не хотелось. Руперт с сочувственной улыбкой подошел к мужчине, мягко взял его за руку и взглянул в глаза: - Вы слишком отвратительного мнения о людях, мой дорогой Протей. Да, у плохих, алчных и безжалостных может появиться в руках новая мощь, но она же будет и у хороших. Нужно ввести соответствующие законы, нормы этики, воспитывать людей, в конце-концов! Разве не может, например, какой-нибудь ушлый лорд без всяких машин выжимать из своих подданных последний пот и относиться к ним как к расходному материалу? Но если он так будет поступать, общество само его накажет. Крестьяне убегут к достойному господину, те люди его круга, кто понимает порочность и жестокосердие такого подхода, будут соответствующе к нему относиться - его земли обеднеют и обезлюдеют, его род деградирует и зачахнет. Зло изживет само себя, а добрые будут жить и процветать благодаря взаимной поддержке и процветающему народу. - Руперт с восхищением смотрел на своего наставника, не понимая, почему тот винит себя во всех бедах мира вместо того, чтобы делать его лучшим местом. - Вы ведь преподаватель, друг мой. Учитель, воспитатель. Так воспитывайте же своих учеников! Учите их ответственности и добросердечию, помогайте разглядеть красоту этого чудесного мира и, что не менее важно, красоту человеческой души. Прививайте им правильные идеалы. Если считаете, что в текущем своем состоянии человечество не готово принять технологию - подготовьте его! И это вовсе не означает, что нужно справляться только своими собственными силами, в мире много хороших людей. Руперт вздохнул и мягко сжал руки Пуллвика. Юношу удручало подавленное состояние магистра, но он не знал, что можно было с этим сделать. Нужно было что-то успокаивающее и умиротворяющее. Что-то такое, чтобы не думать о тревогах, а окунуться в красоту и покой. Вон Витце поднял глаза к небесам. - Мне бы хотелось кое-что вам показать. Вы мне доверяете, Пуллвик? Согласитесь ли вы на время довериться мне? - Мягкий взгляд Руперта лучился надеждой.

Мне ничьего разрешения не нужно, не парься.

Забей, Торк. Я потом в игре раскрою этот вопрос на живом примере)

Руперт исповедуется, но попозже. Ты на него не оглядывайся, если что - и в каюте найду.

- Небольшая партия в шахматы пробудила во мне большие страхи и надежды. Но не уверен, что кто-то из присутствующих понял меня, - признался джентльмен, когда они с Рупертом отошли подальше от любопытных ушей. К счастью, мечтателей среди вояк собралось немного, и свой досуг они предпочитали проводить в шумных компаниях за столиками, а не за прогулкой под звёздами. - Когда-то, будучи моложе, я хотел заменить живых солдат на механических марионеток. Мы боимся войны и проклинаем её за унесённые жизни, не так ли? Это можно было бы избежать.   Руперт шел рядом, пожирая глазами звездное небо, однако после слов Пуллвика все внимание было уже устремлено на необычного мага.   - Это чудесная идея, мой друг! - Восхитился подобным предложением юноша. - Я бы даже сказал - гениальная, ведь если приложить некоторое количество усилий, то можно будет не беспокоиться о парадоксе. - Он мягко подхватил мага под руку и подвел к борту, чтобы показать на гребные колеса. - Вот посмотрите: сейчас для человечества это почти равносильно чуду, но пройдет время - и паровые двигатели станут обычным делом даже в быту, и возьмут на себя весь тяжелый труд, от которого умирает столько людей. То же самое можно проделать с вашими механоидами! Развивать науку, улучшать уровень образования, подвести нужную доказательную базу - и никто не будет уже удивляться, как эти неживые солдаты могут ходить и сражаться, и принимать решения, пользуясь алгоритмами. Не будет глупых ненужных смертей, ведь то, что не живо, умереть не может. А у людей появится возможность направить свои усилия в более приятное русло. Например, любоваться морем и звездами. - Руперт опасно перегнулся через борт корабля, чтобы поближе рассмотреть пенящиеся в свете луны барашки. - Вам никогда не хотелось выпрыгнуть прочь и помчаться вместе с судном по волнам, Протей? У меня порой возникает такое желание, - задумчиво признался вон Витце. - Чтобы до свиста в ушах, чтобы едва касаясь воды, нестись, танцуя и смеясь, словно ветер. - Руперт мечтательно вздохнул и выпрямился. Слегка смутившись, он решил объяснить свой порыв. - Я бы подумал, что это все из-за нее, но это не так. Это все океан. Он такой.. воплощение самой свободы. Удивительно, какой эффект море оказывает на неокрепшие юные души, не так ли?    Юноша усмехнулся, словно приглашая Протея посмеяться над ним, чтобы скрыть неловкость.

Окей )

Окей. Давай так. Вы можете сделать, как мы с Джен, по идее 

Ну как хочешь. 

Скорее, романтика и мечтателя. И не пробудили, а заставили ненадолго вытащить )  Лили предложи.

*жалеет, что Руперт не умеет раздваиваться* 

Поздно. Руперта совсем в другую сторону унесло. После такой-то музыки. 

Кто-то легонько дёрнул его за рукав. Обернувшись, ноша увидел подле себя Протея. Магистр стоял, прикрыв глаза, и растворялся слухом в шумной мелодии вечерней забегаловки. - Гуляете, Руперт? Или любовались вечерним небом? - негромко спросил маг.   Руперт вздрогнул от неожиданности. До этого момента он устремил все свое внимание на слугу Нейтана, явно заинтересованный его личностью. Еще бы: самому вон Витце и в голову бы не пришло интересоваться у слуг, желают ли те отправляться с ним на войну (кто вообще спрашивает такие вещи у вассалов?), и поэтому юноше было вдвойне любопытно посмотреть на человека, который прибился вместо них к господину Филипсу.   Но Лионель ушел, а Пуллвик вдруг очутился совсем рядом. А ведь они за эти дни практически не пересекались, осознал Руперт, когда его сердце учащенно забилось. Было что-то непостижимое в этом трогательном чудаке, что-то, что делало весь мир вокруг светлее и благостнее. Пуллвик был словно озаряющий огонек свечи, который хотелось уберечь и сохранить от злого и жестокого мира. Который нужно было сохранить, чтобы этот мир окончательно не погряз в насилии и брутальности.    - Я бы с удовольствием прогулялся, дорогой Протей, - романтично улыбнулся юноша, все еще пребывая под впечатлением от музыки. - Но оторваться от такого перформанса было решительно невозможно! А вы, мой друг? Не желаете ли пройтись под шатром из звезд, столь щедро дарованным нам свыше?

Ну стемнело, наверное. Или близко к тому. А что Летика делает по ночам? )