Thinvesil

Комната Эндрю Истинно сказано - не хлопочите о дне завтрашнем, а живите сегодняшним. - Благодарно произнес Эндрю. Спасибо, это как раз то, что было нужно. - Поблагодарил он девушку. Все горести и переживания отступили прочь и надежда вновь ожила в его душе. Волкер умиротворенно улыбнулся и заснул. Ренэйт положила Библию на прикроватный столик, подоткнула покрывало и тихонько, на цыпочках, покинула комнату преподобного. Вернувшись к себе, она прочла молитву на сон грядущий и забралась в постель. Комната Лили — Это... я правда не пытаюсь убедить тебя уйти от неё, если оно так звучит! Я правда хочу, чтобы ты был счастлив! Просто... мне кажется, что если бы у вас всё пошло не так, то это не был бы конец вообще всего. - Я не покончу с собой, если ты об этом, Лили. - Руперт мягко улыбнулся и погладил девушку по волосам. - Я знаю, что должен жить. В первую очередь, для Винзена и его народа, но также и для друзей и родных, для тех, на чьи жизни я могу повлиять к лучшему или кто на меня рассчитывет. Что бы ни случилось, я это переживу. Но все-таки мне хочется немного счастья. Надеюсь, не возникнет такой ситуации, где мне придется поступить так, как хочет отец. Женитьба по любви - не такая уж и большая уступка, в конце концов. Учитывая, что не так давно Винзену вообще светило отойти к какому-нибудь другому роду в качестве приданного.

Комната Эндрю - На ваш выбор, Ренэйт. - Эндрю устроился в кровати поудобнее. - Еще можно раскрыть на случайной странице. Эта книга хороша тем, что думать можно над любой страницей. - Тогда я, пожалуй, зачитаю свое любимое, - улыбнулась Ренэйт и присела обратно в кресло. Бережно открыла книгу и пролистала до нужной страницы, отыскав строфы в евангелии от Матфея. - И шли за Ним многолюдные толпы из Галилеи, и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и края за Иорданом, - полился слегка нараспев тихий девичий голос. - И Он, увидев эти толпы, поднялся на гору; и когда Он сел, подошли к Нему Его ученики. И Он, отверзши уста свои, начал учить их так: Блаженны нищие по велению духа, ибо их есть Царствие Небесное. Блаженны скорбящие, ибо будут они утешены. Блаженны кроткие, ибо примут они в наследие землю... - Девушка явно не слишком нуждалась в книге, читая текст по памяти. К некоторых местах ее голос звучал более проникновенно, выдавая близкие ей наставления. Она читала, и кошмары и шепот, одолевающие сознание, отступали на задний план, уступая место сосредоточеннию на помыслах самого сердца. - И прошел ливень, и разлились реки, и подули ветры, и обрушились на дом тот, — и он рухнул, и разрушение его было велико. - Закончив чтение, Ренэйт притихла и посмотрела на священника, прижав книгу к груди, словно спрашивая оценку чтению. Почему-то она волновалась. Комната Лили — И Рен мы должны спасти тоже. Ты же у инквизитора был. Там ещё ничего не появилось, что могло бы помочь нам с этой заразой? - Есть вариант с очищением, если принять предложение этой Шарлин, но вот только я не доверяю ей. Никому не доверяю из них, если честно: ни вербенам, на индейцам, ни Чарли. Не потому что я такой бука, а просто я понимаю, что мы совершенно не знаем их, и не знаем, чего можно от них ожидать. Но больше всего мне не нравится это дерево, вещающее только в ночи и явно связанное с танцорами Черной Спирали. Которые подчиняются Шарлин, если верить ее словам. Уж не на него ли ведет охоту аластор? На кого-то же он охотится. Я еще утром на свежую голову все обдумаю, а то совсем котелок не варит. Юноша устало улыбнулся и, поднявшись, погладил медальон на шее Лили. - И я не бросаю друзей в беде. Конечно же, если я тебе нужен, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, Лили. Но мне нужна Летика. Я должен жениться и продолжить род, и она - единственная женщина, которую я вижу своей женой. Точнее... - молодой барон криво усмехнулся и протянул. - Гипотетически я мог бы поступить согласно воле отца и интересам нашего рода и жениться на какой-нибудь благородной дочери графа или курфюста, но это плохой вариант. Жить с нелюбимой женщиной, терпеть ее в своем доме, быть вынужденным быть с ней для потомства... Я боюсь сорваться, Лили. Боюсь, что буду подсознательно винить ее во всем, и никакая эмпатия не удержит, чтобы не отыграться на бедной бесправной женщине, ведь по закону жена обязана во всем подчиняться мужу, и у меня будут развязаны руки. - Мрачно усмехнувшись, он заглянул магессе в глаза. - Я не хочу превратиться в чудовище, такие перспективы меня пугают. С Летикой подобного не случится - мои чувства к ней совершенно особенные, я не захочу причинять ей вред. С Летикой все иначе.

Но есть одна вещь с которой я сам не справлюсь. - Преподобный улыбнулся и протянул девушке книгу. - Почитайте мне библию красивым женским голосом. Ренэйт мило улыбнулась; что ж, во всяком случае, на голос болезнь не повлияла, поэтому комплимент оказался приятным. - Всю? - девушка взяла в руки книгу и нежно погладила обложку. - Или есть предпочтительные места?

Комната Эндрю Ренэйт смущенно улыбнулась и грустно качнула головой, комкая в руках платок. - Не нужно говорить так, словно вы со мной прощаетесь, святой отец. Вы зародили во мне надежду, а стало быть, будем надеяться. Если выживу, я подумаю, чем вас отблагодарить, а пока... - Она поднялась и оглядела комнату. - Может быть, вам нужна помощь с чем-нибудь? С чем-то, с что затруднительно делать с вашим увечьем. Перестлать постель или прибраться, например? Словом, если я могу еще что-то сделать, прежде чем отправиться к себе, только скажите. Комната Лили Когда у всех всё сложно, тогда понятно, почему может не хотеться взваливать что-то сверху, а когда у кого-то всё хорошо и он готов принять на себя часть тяжести, то зачем намеренно отказываться? Снова уткнувшись в живот девушки, Руперт протяжно вздохнул. - Большинство вопросов, которые предстоит решить, так или иначе связаны с вами. Проблемы с оборотнями в Лондоне и здесь, неспособность что-либо разрешить или вообще толком разобраться, как лучше сделать. Еще мне нужно найти какой-нибудь способ избавить вас от постоянного надзора Арканума. Или хотя бы чтобы позволили вам приезжать ко мне. Нам ведь еще с Летикой нужно обвенчаться, а для этого в любом случае необходимо перебраться в Германию - народ не поймет, если будущий граф не приведет нареченую в родовой замок и не устроит пышные гуляния с угощением. А еще и Ренни... умирает. - По обреченному тону юноши было понятно, что последнее обстоятельство нанесло по его выдержке сильный удар. - И с тобой вот тоже - надо как-то найти способ, чтобы тебя так не била жизнь. Я боюсь, после свадьбы Летика потребует, чтобы наши встречи совсем прекратились, и волнуюсь о твоей безопасности. Шумно выдохнув, Руперт поднял глаза на волшебницу. Она ведь сама просила рассказывать, так что, наверное, можно поделиться наболевшим. - Тяжело это все, Лили. Когда я с ней, я словно забываю обо всем на свете, я чувствую, что люблю ее. Очень. Но я ведь общаюсь не только с ней, есть друзья, есть другие люди. И тогда мне приходится тщательно следить за каждым шагом, за каждым взглядом, словом и действием, чтобы ничем не расстроить ее, не заставить ревновать. Я словно в клетке. - Голос Руперта стал совсем тихим, будто он признавался самому себе. - Жаль, что пришлось оставить мой гроб в Лондоне. Мне так не хватает его, чтобы в нем спать, отгородившись от мира и от всего. Или, может, это просто воспоминания о том радостном дне, когда я вернулся к настоящей жизни. Я тогда так хотел жить. - Молодой барон мечтательно улыбнулся.

4 успеха

Комната Эндрю Преподобный улыбнулся и протянул руку Ренэйт. - Садитесь в кресло и никогда не бойтесь поделиться со мной своими проблемами. - Попросил он девушку. Ренэйт приняла предложенную руку и, поднявшись, послушно опустилась в складное походное кресло. Впрочем, надолго она засиживаться не собиралась. - Конечно же, не бесполезны, святой отец! - Она благодарно улыбнулась. - Вы исцеляете и тела, и души, и вообще хороший человек. Я рада, что у Руперта такой друг. - Поправив складки пеньюара, она снова подняла голову после некоторых размышлений. - Мне нужно немного времени, чтобы обдумать то, что вы сказали насчет греха и вины. Но даже сейчас я могу сказать, что мне стало легче. Надеюсь, у меня еще появится возможность отплатить вам добром за добро. Комната Лили Бесконечная ответственность и попытка всё взвалить на себя тебя может и не убьёт, но сделает серым и унылым. Оставь все те ожидания толпам, с друзьями будь собой. - Я даже не представляю, чем вы тут можете помочь, - вздохнул Руперт и, притянув Лили к себе, уткнулся макушкой ей в живот. - Разве что морально поддержать, но тебе и своих проблем хватает. Нам нужно что-то сделать с твоим самоуничтожением. И разобраться, как можно изменить это. Это неправильно, что потери бьют по самой твоей сущности и разрушают душу. Ну или в крайнем случае, сделать так, чтобы связь сохранялась, не взирая на расставание или на смерть. Например, как-то переносить воспоминания вместе с аватаром, как делает твой Мастер, только без всяких демонов. - Немец поднял голову и посмотрел на Лили снизу вверх. - Тогда мы бы могли узнавать друг друга в следующих жизнях, и в этой бы знали, что маяк не погас. И не рвались бы нити от потерь. Как тебе такая идея?

Комната Лили И уж точно я не полагаюсь на вас из-за того, что я женщина. Я хочу помогать вам также, как вы помогаете мне. Прикрывать вас в сражениях — это одно, помогать с жизненными трудностями — другое. И я хочу вам помогать. А ты, значит, не дашь мне? Только из-за того, что я не мужчина? - Нет, я не это имел ввиду... - Руперт, казалось, был ошарашен подобными заявлениями. - Дело не в тебе, а во мне. Я мужчина и должен соответствовать, понимаешь? - Он тяжело вздохнул и потер переносицу. - Мне и так нелегко, знаешь ли. Меня учили совсем другим вещам, никто не объяснял мне даже самые обычные для мужчин вещи. Да что там - мне даже чтобы научиться владеть огнестрельным оружием, пришлось идти на всякие ухищрения! А теперь от меня столько всего ожидается. Не только как от мужчины, но и как от будущего графа, от наследника рода и правителя своих земель. Не говоря уже о военном деле. - Разгладив лоб от переносицы к вискам, немец шумно выдохнул. - Я примерно знаю, что должен делать и каким должен быть, и стараюсь соответствовать, ведь люди рассчитывают на меня. Но если я при этом еще буду ходить и ныть, это уже не мужчина, Лили, а какая-то размазня. Комната Эндрю Смерть есть лишь переход к Царствию Небесному, но главное: пока дышу - надеюсь. Дум сперо - спиро. Сохраняй надежду и Господь дарует тебе исцеление. Пока дышу - надеюсь. Ренэйт тихо прошептала слова, повторяя их за священником. Пока дышу - надеюсь. Да, она будет надеяться. Эти слова и простое человеческое тепло немного успокоили девушку. Всхлипывания стали реже. Она не спешила отходить от англичанина, но когда успокоилась, осторожно отодвинулась и достала из кармана платочек. - Простите, Эндрю. - Тихонько всхлипнув на остатках эмоций, она стала утирать платочком лицо, нервно комкая его в руках. - Наверное, мне не стоило отрывать вас от отдыха и вываливать на вас все это, но... - Аристократка вздохнула. - Я не могу рассказать о своих переживаниях Руперту, ему и так тяжело, я же вижу. Не хочу его расстраивать. А держать все в себе... Я подумала, что с кем же еще можно поделиться, как не с духовным лицом. Поэтому осмелилась потревожить вас. Ей все еще было плохо и страшно, но возможность высказаться и поддержка преподобного пролились целительным бальзамом на ее сердце и придали сил.

Комната Эндрю - Никто не может быть виноват в том, что родился. - Эндрю подвинул стул и сел рядом с Ренэйт. - Причиной его горя стала его гордыня и несчастье, в котором никто не может быть виноват. - Волкер поглядел в глаза девушки. - Если бы не ты, твоя мать погибла бы рожая другого человека. Немка удивленно распахнула глаза. Наставления Ролана казались верными и логичными, но и то, что сказал преподобный, что в том, чтоьы родиться на свет, греха нет - и это звучало веско. - Мне нужно подумать об этом. Если я успею еще. - Ренни опустила глаза и снова увидела свои болезненные кисти, которые нельзя было укрыть под пеньюаром. Из глаз девушки брызнули слезы; ухватив обеими руками ладонь священника, она взглянула ему в глаза, и признание полилось само. - Мне так плохо, Эндрю! Эти кошмары, эти ужасные язвы пугают меня. Я молю Господа о том, чтобы послал мне стойкости и сил вынести это с достоинством, но... - Тонкие руки сжали кисть крепче. - Мне страшно, святой отец. Я не хочу умирать! Не выдержав, Ренэйт соскользнула со стула на пол и присела у ног священника, склонившись к его руке и поливая ее слезами. Тонкие плечи мелко сотрясались, он слабых попыток сдержать рыдания. Комната Лили — Вы меня, значит, слушаете, советы всякие даёте, ты слёзы мои видел, а я что? Сижу да смотрю, как вам плохо, а вы всё стойкость свою показываете, делиться тяжелым не хотите. Ты вот чего не делишься со мной всем этим, а? - Вот я еще на женщин свои проблемы не перекладывал, - фыркнул немец и пояснил. - Мужчина не должен прикрываться женщиной, если только он не болен или не ранен. Я должен сам справляться со своими обязанностями, а не ждать, когда кто-то решит их за меня, Лили.

— Зайти хочешь? — спрашивая, чуть отошла она в сторону. Медальон был на шее даже сейчас. Впрочем, тот факт, что девушка не снимала его даже ночью, Руперт мог заметить и в прошлые дни. - А Ренни не у тебя? - удивился Руперт, проходя в комнату. Короткие светлые волося были все еще влажными после душа, однако на юноше асвсе еще была привычная серая форма - переодеться ко сну он не успел. - Наверное, вышла куда-то. Надеюсь, не слишком далеко. Ей, наверное, тяжело так много ходить в ее состоянии. - Плюхнувшись на первое попавшееся место, юноша вытянул ноги. Осунувшееся лицо и покрасневшие белки глаз подсказывали волшебнице, что ему и самому не слишком легко приходится. - Господи, я, похоже, превращаюсь в наседку. Комната Эндрю - Ужасно то, что он не справился со своим горем и принялся искать виноватого, Ренэйт. Ноша пастыря тяжела, но у каждого священника, даже у князей Церкви есть свой духовник. Именно у него должен был искать утешения Ролан. Ренэйт задумалась над словами священника. Если Ролан и правда просто искал виноватого... Но ведь так и есть. - Возможно, вы правы, Эндрю, и горечь действительно отравила его сердце, но факт остается фактом: если бы не я, мама была бы жива. Я действительно виновата во всем этом, ведь являюсь причиной постигшего его несчастья.

- Я знаю, что этого мало, но может это немного облегчит боль. Присаживайтесь, я полностью к вашим услугам. Действия священника и его умиротворенная речь немного успокоили девушку, и пройдя в комнату, она послушно присела на стоящий свободный стул и сложила руки на коленях. - Я поговорила с Руппи, следуя вашему совету, святой отец. - Страх немного отступил, и Ренэйт нашла в себе силы поговорить о деле. - Он рассказал, что Его Преосвященство любил мою мать. Тайно любил. - Девушка тихо вздохнула и сочувствующе покачала головой. - Боюсь, ее смерть принесла ему много боли. Даже больше, чем моим родным и отцу - слова сочувствия не способны вернуть утрату, но Ролан был лишен даже этого. Ему пришлось остаться один на один со своим горем, без утешения и сострадания. Это ужасно, Эндрю! Я не знала, что ему было так тяжело. Ренэйт склонила голову, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы . Вернувшись из душа и не обнаружив кузины в комнате, Руперт решил постучаться к Лили, решив, что девушки снова собрались вместе. Он постучался в комнату волшебницы и взглянул на часы - если они вскоре не улягутся, завтрашний переход превратится для сестры в ад. Острое чувство вины снова нахлынуло на юношу, смешавшись б ощущением беспомощности и бессилия.

- Еще нет. - Слышно было как однорукий неловко загремел доставая тапочки и вскоре открыл дверь и вопросительно взглянул на девушку. - Что с вами, Ренэйт? Столь прямой вопрос, судя по всему, смутил девушку. Что с ней? Что можно ответить? Болею? Умираю? С сомнением оглянувшись по сторонам, Ренэйт робко промямлила: - Мне нужно поговорить с вами, святой отец. У вас найдется еще немного времени?

— Бедная Рен, — только и добавила Лили. Наблюдать, как кто-то видит в такой гадкой змее святого и благого человека, было как-то печально. Руперт только печально нахмурился - состояние сестры беспокоило его явно больше того, что Ренни считала Ролана хорошим. Однако продолжить разговор не получилось, поскольку вернулась кузина с чаем и бутербродами, и компания принялась за поздний ужин. Большей частью, правда, ужинал сам немец, не державший ни крошки со времени дневного привала. Наконец, приговорив и чай, и закуску, друзья разошлись по своим комнатам. Руперт отправился принять душ, а Ренэйт переоделась ко сну и укладывала постель. - Нет, это невыносимо! - в сердцах прошептала девушка, рассматривая свои тонкие, в красных прожилках, руки. Она набросила пеньюар с широкими рукавами и, проверив, чтобы из-под одежды не выглядывало ничего лишнего (благо, пеньюар закрывал даже щиколотки), отправилась к комнате Эндрю. Будь на его месте любой другой мужчина, Ренэйт бы не решилась нарушить приличия, но на священников такие правила не распространялись. В конце концов, никогда не угадаешь, когда возникнет необходимость облегчить душу, так не ждать же утра. - Эндрю, это я. Вы еще не спите? - девушка тихонько постучалась в дверь.

Окей. Тогда нам утром надо к Кристоферу с предложением идти?

— "Святой человек", пф, — девушка фыркнула. — По-моему, лучше бы ты его разоблачил. А то ведь никто так и не понял, с какой скотиной всё время рядом находился. Рен вон искренне верит, что он весь такой замечательный из себя.   Руперт покачал головой.   - Разоблачение больнее всего ударило бы по тем, кто ему доверялся все эти годы. Разоблаченному, но не раскаявшемуся Ролану оно не нанесло бы того урона, который получили бы мои близкие, моя семья. Тут были бы и разочарование, и чувство, будто из предали, и чувство потери. Поверь, лучше уж пусть будет несчастным сам Ролан, осознавая, какой был скотиной, и желая во что бы то ни стало, все искупить. Я постараюсь в будущем не допускать появления таких людей в своем окружении, чтобы больше никакая змея не пригрелась на груди моих близких, но то, что уже упущено... Ролан больше не представляет угрозы и не сможет навредить моей семье. И я не хочу вредить ей сам, разоблачая его. - Улыбнувшись, юноша обернулся к Эндрю. - И то, что я сделал - это скорее исключение, друг. Только насущная необходимость. Я бы не хотел повторять это без острой нужды, особенно, на всяких правителях - магия разума дает большие возможности, однако есть риск начать злоупотреблять ею и возомнить себя вершителем судеб, решающим, как должны жить люди и что они должны думать. Я не хочу попасть в эту ловушку.

— Жуть какая, — поёжилась Лили. С ней, конечно, по душам на религиозные темы в детстве не говорили, но всё равно прочувствовать это она вполне могла. Как минимум в том месте, где надо было изображать из себя послушную слушательницу всякой противной ерунды. — Но у меня тогда ещё вопрос: как так вышло, что тот Ролан, о котором ты нам рассказывал, после твоего возвращения внезапно стал "святым человеком", раздал все вещи и ушёл помогать бедным и несчастным? Мне казалось, что отцепляться от вас он не захотел бы даже под угрозой смерти. Что он, из-за такого волшебного события с ума сошёл?   - Да, пожалуй, - хмыкнул Руперт, откидываясь спиной на стенку и складывая перед собой пальцы домиком. - Сам он бы не ушел. Мне пришлось немного с ним поработать. Сначала я хотел... - Юноша задумался, как лучше объяснить ситуацию. - Понимаешь, Лили, наш род всегда был очень религиозным. Больше священников мы почитаем разве что воителей, поэтому Ролан пользовался огромным влиянием. Пользовался себе на благо. Он не только наживался на нашей семье, но и не гнушался проводить свою политику, используя авторитет и свой статус духовника. Необходимость узнать и понять, что я такое, что со мной не так, заставила меня смотреть на вещи немного под другим углом, чем у остальных, так что я довольно скоро понял, какую змею мы пригрели, однако ничего не мог сделать с этим. - Немец на некоторое время умолк, словно вспоминая что-то. - Сначала я думал разоблачить его. Заставить опозориться в глазах остальных, скомпрометировать себя так, чтобы его не то что погнали прочь, а пришлось бы убираться самому. Но пообщавшись с Эндрю, я переменил мнение. - Он перевел взгляд на священника. - Помнишь, как я то и дело расспрашивал тебя о взглядах на жизнь, на религию, считывал ощущения? Я использовал это все, чтобы изменить сознание и мировоззрение Ролана так, чтобы он стал... Хорошим священником. - Юноша улыбнулся. - Это не гипноз, ничего подобного. Я просто изменил само его понимание и взгляды на вещи. Я даже оставил память, так что он прекрасно осознает теперь, каким был говнюком. И искренне желает искупить эти грехи. Кроме того, я внедрил кое-какие знания из области выживания, владения оружием и походные навыки - Ролан отказался от всего, чем владел, и отправился в паломничество, чтобы творить добро, по своей собственной воле, но я не хочу, чтобы он погиб вскорости. Надеюсь, он умрет от старости. 

— Мы тут с ней поговорили о всяком, и у меня вопрос один возник: ты и правда был любимицей Ролана? И часы в беседах с ним проводил? Это ведь через силу было, да?   Руперт хотел было согласиться с Эндрю, что святую лучше из Ренни не делать, но был совершенно обескуражен вопросом Лили.   - Знаешь, я решил, что лучший способ избежать подозрений в своей ненормальности - выглядеть в чужих глазах идеальным, чтобы даже мысли не возникло, - пояснил юноша, даже не сдерживая гримасы отвращения. - Так что пришлось слушать и кивать, слушать и кивать, и изображать из себя паиньку и примерную девочку. Закономерно, что Его Преподобие с радостью пользовался возможностью присесть на уши благодарной слушательнице. За все нужно платить, Лили. Даже за безопасность. И я не Ренэйт с ее чувством вины за убийство матери и желанием принести себя в жертву, чтобы его искупить, так что приходилось терпеть, да.

- Тогда заварите мне еще чашечку вашего чудесного чая, он прекрасно успокаивает. - Попросил Эндрю. - Вы главное, себя берегите. А меня пусть Бог хранит.   - Да, конечно. - Ренэйт осмотрела почти упакованные вещи. - Через пару минуточек схожу и сделаю еще чаю. Вот только закончу собираться.   Когда Руппи с Лили утащили прочь бадью с остатками воды, девушка уже управилась и с удовлетворением поставила сумку с вещами к своей койке.    - Все, можешь уносить остальное, - сказала она вернувшемуся брату и вместе с ним отправилась к палатке во дворе, выбрав самый легкий из своих саквояжей.    Руперт, глядя на то, как болеющая кузина старается не опускать руки, только тихонько вздохнул.   - Как ты себя чувствуешь, малышка? - поинтересовался он, отбирая очередной саквояж. - Есть хочешь?   - Мы уже успели перекусить, - улыбнулась девушка. - Я сейчас еще пойду чаю сделаю, тебе что-нибудь к нему принести? Могу сделать бутербродов с мясом, хочешь?   - Это было бы очень кстати. - Ну вот, снова ей придется что-то делать вместо того, чтобы спокойно отдыхать. Хотя какое тут спокойствие с такими симптомами? - Но если тебе тяжело, то не нужно, я сам.    - Все нормально, Руппи. - Немка была непреклонна. - Мне совсем не трудно. И не такая уж я и маленькая, между прочим, ненамного ниже тебя. Это ты всегда была дылдой.    Руперт рассмеялся и погладил сестренку по голове.   - Ага, и еще сушеная вобла, я помню.    - Ну Руппи, мы же любя! - Они с Бенедиктой, бывало, дразнили кузину за ее не слишком пышные формы, но не похоже было, чтобы Руперту это хоть сколько обижало. - К тому же тебя вроде как это устраивало. Жаль, что ты не сказал нам.    - А вы бы поняли? - Внимательно посмотрев на сестру, он уловил сомнение. - Все в порядке, Ренэйт. Не подумай, что я не доверял вам, просто некоторые вещи лучше не говорить, чтобы не создавать сложности в понимании. Слишком уж специфическая тема, сама понимаешь.   Девушка понимающе вздохнула. Вообще-то, ей до сих пор было не так уж легко осознать и привыкнуть, что теперь у нее не кузина, а целый кузен. Хотя молчание той, которой сама доверяла все-все, немного кололо.   - А еще ты что-то не говорил мне о матери и Его Преподобии, - заметила Ренни. - Эндрю сказал, что видел какое-то твое воспоминание... Не знаю, как это, но он сказал, что был внутри твоей души или как-то так. - Руперт кивнул, показывая, что понял, о чем речь. - Мы говорили о Ролане, и Эндрю посоветовал мне узнать о тебя, как тот относился к маме. Ты что-то такое знаешь, да?   Вздохнув, юноша мягко взял кузину за руки и усадил ее на штабель ящиков неподалеку от палатки.   - Ролан был влюблен в твою мать, Ренэйт. Он скрывал это, разумеется, но мне доводилось наблюдать его тогда, когда наш капеллан думал, что кроме него и Карлы никого нет, и это было так явственно видно.    - А мама? Она... - Девушка не договорила. Новость ошеломила ее, но не настолько, насколько возможные сопутствующие обстоятельства. Если у них был роман, значит... Ренни подняла на Руперта испуганные голубые глаза.   - Его любовь не была взаимной, если это то, что тебя взволновало, - поспешил успокоить кузину юноша. - Разумеется, тетя Карла была безукоризненно вежлива, но при этом соблюдала дистанцию и не подавала никаких признаков симпатии к нему как к мужчине. Если Ролан и питал какие-то надежды, то только по своей собственной инициативе.    Значит, ее опасения были напрасны. Ренэйт облегченно вздохнула. Не то, чтобы она всерьез считала маму способной на измену, но отец часто говорил, что она - вылитая мать, и это могло породить некоторые сомнения. Но если чувства были только со стороны священника, то все в порядке.    - Спасибо, что рассказал мне, Руппи. - Девушка встала. - Думаю, теперь я лучше понимаю нашего Ролана. Пойду делать чай и бутерброды, Лили, наверное, тоже захочет, учитывая ее аппетиты.   Улыбнувшись брату, Ренэйт отправилась в гарнизонную столовую, а Руперт, проводив ее взглядом, забросил в убежище оставшиеся чемоданы и присоединился к друзьям.   - Вижу, вы с Ренни нашли общий язык, - заметил он, присаживаясь на койку и с наслаждением вытягивая уставшие ноги. - Как она вам?

- Вполне удобно, благодарю вас за заботу, Ренэйт. - Вежливо ответил Эндрю, задавив вертевшееся на языке "Подайте мне голову этого драного аластора!" В конце концов, девушка никак не могла эту голову добыть и хотела помочь, а кое кому следовало смирять гордыню. - Лучше расскажите как вы себя чувствуете, ваше недомогание удается терпеть?   Ренэйт оглянулась - кузен и Лили вышли с очередной порцией ведер, однако в любой момент могли вернуться, а девушка не хотела, чтобы брат знал.   - Терпимо, святой отец, - вздохнула она. - Вот, стараюсь себя чем-нибудь занимать, чтобы как-то отвлекаться от этих кошмаров. Так что если вам чем-нибудь нужно помочь, что одной рукой сделать затруднительно, обращайтесь, пожалуйста. Я бы сказала даже, что мне в радость, если бы не печальные обстоятельства возникновения необходимости. Без священника в таком опасном деле никуда, так что вас нужно беречь.   Улыбнувшись, Ренни отложила в сторону очередной отрез ткани и сложила платье в чемодан. 

Надо ли? Лили сама была бы вполне не против устроить тотальную чистку местных земель. Только если для этого, разумеется, не надо было зачищать и друзей заодно. — За то время, что у нас до утра осталось, хоть кто-то из нас успеет нормально отдохнуть? — усмехнулась культистка. — Руперт, поможешь мне с водой? Если не устал слишком только. Я могла бы вёдрами вынести всё... а в моей сильной форме вряд ли стоит появляться перед всеми.   - Конечно, помогу. - Руперт заметил новую прическу девушки и понимающе улыбнулся - похоже, с Лили Ренни поладила. Хотя сестра вообще имела свойство ладить с людьми. Наверное, все дело было в ее мирном и незлобивом характере. - И мне кажется, ведрами будет лучше. По крайней мере, хотя бы часть вынести, прежде чем тащить всю бадью. Пойдем, в четыре руки управимся быстро.   Юноша отправился за ведрами и стал помогать волшебнице выносить воду, а Ренэйт возилась с чемоданами, отбирая платья, белье и костюмы, а также личные вещи, которые пригодятся ей в ближайшие несколько дней. Некоторые из них она упаковала в сумку, а с кое-каких стала отрезать юбки и фурнитуру.   - Вам удобно сидится, Эндрю? - обратилась к священнику немка. - Может, подать подушечку? Или воды?

— Цвет... Да у меня нет таких, чтобы плохими казались. Но мне свой чёрный всегда нравился очень, — снова пощупав голову, ответила магесса. — А ты или Руперт могли бы научить меня плести волосы? Мне распущенные может и привычней, но для разнообразия я бы хотела уметь что-то такое делать.   - Конечно. - Ренни улыбнулась и отошла от зеркала с явно заметным облегчением. - Если я не успею, то Руперт, думаю, будет не против научить тебя. Так, надо выплеснуть куда-ниубдь эту воду, - заметила девушка, глядя на бадью с остывшей водой. - Есть идеи?   Выйдя из комнаты, немка заметила выставленные у двери чемоданы, и пока заносила их к себе, подтянулись Эндрю и Руперт.    - О, вы решили помыться здесь? А я думал, почему заперлись. - Юноша улыбнулся. Выглядел он усталым и немного осунувшимся, но пока что с ног не валился, и то хлеб. - Ренэйт, завтра выступаем, так что отбери, пожалуйста, все самое необходимое для перехода, не думаю, что у нас будет время бегать туда-сюда в убежище. 

Окей, ждем масту, пусть скажет за бой, что там у нас вырисовывается, и что будем делать. 

Че будем делать тогда? По большинству решим или кинем инку? Борн?

— Рен, — обернувшись к девушке, улыбнулась Лили. Не удержавшись, она быстро обняла аристократку, — ты чудо. Мне нравится! А это за ночь точно не испортится?   - Чем плотнее плетение, тем более оно устойчиво к растрепанности, - улыбнулась немка, присаживаясь к зеркалу, чтобы тоже причесаться. Ее движения были поспешными, и девушка явно избегала смотреться в отражение больше, чем это требовалось для дела, словно боясь или стыдясь своего болезненного вида. - Но если растреплется, я еще раз могу переплести утром - с этим нет никаких проблем. Хотя у Руппи получается лучше, чем у меня, - задумчиво заметила Ренэйт. - Она частенько нас заплетала, когда мы не хотели звать камеристок. А тебе какой цвет волос больше нравится?

Тут такое дело, что союзники в виде вербен были бы хорошим подспорьем. А альтернативный вариант, на который Крис ориентируется, предполагает уничтожение индейцев. Если бы можно было как-то убедить их просто свалить... 

Так что решаем, народ? Предлагаем Кристоферу выступить против Шарлин и заручиться поддержкой Чарли с вербенами в обмен на то, что оставим в покое индейцев? Или какие еще идеи?