Gonchar

Сирена мягко улыбалась, продолжая поглаживать юного медиума по волосам. Конечно, сама Кристина физически едва ли была старше парня, если не младше, однако что такое человеческий возраст для создания из Предвечной Грезы? Места, где оседала вся мудрость и знания человечества, все их истории и страхи, которым было либо воспылать чёрной звездой, застилающей небеса, либо же навсегда раствориться в Туманах забвения. — Это сон и явь одновременно. — затянула Диафтора, словно начиная сладостную элегию, чей мелодичный язык происходил из давно забытой и занесённой илом древности. — Здесь время обращается в ничто, здесь сокровища реального мира находят забвения и тут они ничего не значат кроме тех отпечатков, что оставляют в умах людей. Это царство сна и разума. Однако оно так же способно убить и ранить как самая плотная материя. Тут воплощаются страхи и мечты, идеи и надежды. Это корни огромного дерева, откуда растёт человечество. Без корней дерево никогда не смогло бы существовать, без листвы корни сгниют и усохнут. Наши миры связаны прочной пуповиной с самого своего рождения, а как вверху — так и внизу. Казалось, во фразах Сирены нет чёткой цели и логики, они были окончены сами по себе, точно максимы, мерно капающие в сознание и прорастающие там диковинными кораллами. Но всё это имело свой ритм, мелодию, темп. Слова в Грезе были не столь важны, как сами образы, всплывающие в голове один за другим. Ритм, движение, цикл — приливы и отливы. Всё было подчинено им. Ты не должен анализировать, ты не должен разрезать мир острым скальпелем холодной логики. Она — лишь инструмент совершенствования эго. Настоящие откровения лежали за гранью разума. Там, где начиналось чувственное, где душа и ум сплетались воедино и пульсировали в такт Грезе. В такт дыханию Тёмной Матери. — Здесь проявляет себя Она — наша мать. Но она никогда не была вместе с остальным творением, не создавала планеты и не создавал животных и людей. Она была вечным противовесом, порядком и дыханием смерти над всем Творением. Она давала ему рамки, давала смысл, давала стремление жить одним лишь своим тёмным присутствием. И она дала рождением нам, своим детям. То, чего люди бояться по-ночам, то что проклинают в своих молитвах, то, от чего вешают обереги на пороги своих домов. Хищники, вампиры, оборотни, феи, призраки, маги и ведьмы — всё то, что люди называют «сверхъестественным». Хотя мы такая же естественная часть этого мира, как вода или песок. И ты — один из нас. Диафтора улыбнулась и немного ослабила объятья, расслабленно откидываясь назад и упираясь за собой руками. Её бледное тело изогнулось под мерцающей тканью, показывая одну из граней её идеальных форм. Она чуть сощурила чёрные глаза и склонила голову набок, давая рыжим волосам плавно скользнуть по плечу, чуть колышась в воде. В этом жесте было больше самой Кристины, чем её слитой воедино со своей Тварью личности. — Скажи — как тебя зовут? Я должна была спросить сразу… — на её лице снова появилась жемчужная улыбка. — Алан… — немного зачарованно ответил парень, всё ещё покачиваясь на обуявших его невидимых волнах. Однако разрыв близости стал быстро возвращать его в относительную действительность и он встряхнул головой и чуть потёр висок, концентрируя взгляд. Сирена каждым своим движением и каждым своим словом источала предвечную силу, которая была воплощением того неодолимого влечения, которым Тварь обладала. Должно быть, он невольно ощущал эти расходящиеся по Грезе дурманящие волны. — Алан. — протянула Диафтора, словно обкатывая на языке это причудливое имя. — Мне нравится. — она погладила парня по руке, вызывая у того слегка смущённую усмешку. — О каком Тёмном Отце ты говорил? Расскажи мне… Бездонные глаза поймали взгляд парня, а чувственные губы чуть приоткрылись в чистом интересе. Эти глаза манили и пугали одновременно, однако в них была такая обращённая на него нежность и чистое понимание, что он не смог отказать. — Есть одна старая традиция. Не знаю, меня в неё посвятили совсем недавно… — парень подёрнул плечами, словно речь шла о какой-то досадной мелочи. — На болотах собираются семьи. Старые семьи да то далеко не все. Только те из них, кто умеют слышать. По особым дням календаря, всё как у старых религиозных фанатиков. — Алан лениво фыркнул и криво усмехнулся, показывая своё отношение к старым пердунам. — Большинство в Ханаане верит, что этот Тёмный Отец в болотах — сам Сатана, ну, а посвящённые думают будто это какой-то древний бог, который зовёт всех, кто может слышать и видеть. Вознесение, власть, стать подобным ему — что ещё нужно для полного счастья? — Звучит как отлично времяпрепровождение. — улыбнулась Сирена и издала короткий смешок. — И по каким дням они собираются? Воскресенья, Хэллоуин, день всех влюблённых? — Хм…да вот как раз сегодня. — парень сощурил глаза и потёр нос. — Приглашены только свои и только избранные, но если захочешь туда пойти — прихвати маску, иначё придётся туго. — С масками проблем нет… — задумчиво проговорила Диафтора, а после склонила голову на другую сторону, проникновенно смотря на парня, заставляя того почувствовать странную неловкость. — Ты же мне покажешь место сбора, правда? Простой вопрос требовал простого ответа. И первым желание Алана было сказать твёрдое и решительное «нет». Однако он поймал этот взгляд, эту улыбку, слышал этот грудный голос, который был настолько прекрасен и неестественен, что заставлял всё сворачиваться внутри. Его губы уже было сложившиеся в «нет» произнесли: — Да, я отведу тебя. — выдохнув тёплый поток воды, ответил он. — Где встретимся? Сердце почему-то забилось чаще, в горле (не смотря на воду вокруг) пересохло, а в конечностях появилась странная дрожь. Он словно был неуверенным в себе школьником, который решился позвать на свидание старшеклассницу. — Хммм…трейлерный парк подойдёт? Кажется, это последняя остановка перед лесом и болотами. Ответила Сирена, не особо долго думая. Она уже как-то предпринимала вылазку в болота, но та не окончилась ничем кроме как странных шепотков и давящих на черепную коробку скрытых посланий и образов, переполнявших её мозг. — Да, я думаю да. Неловко улыбнувшись, ответил Алан. *** Солнце неутомимо близилось к закату. Уже едва цепляясь алым диском за горизонт — оно всё стремительней покидало мир живых, оставляя его мёрзнуть в темноте ночи и стараться не покидать жёлтых пятен уличных фонарей, которые скупым дрожащим светом отгоняли прочь сумрак и дарили ложное ощущение безопасности. Однако уже давно никто не ощущал в этом городе безопасности. Даже запираясь на засов ночью, даже ложась в кругу своей семьи в обнимку с ружьём, предусмотрительно спрятав ножи и пистолеты под жёсткие грязные подушки. Однако Крис шла по этим улицам со спокойным достоинством настоящей королевы. И пусть её домен был всего лишь небольшой конторой оккультных услуг, а сама она была в глазах окружающих не больше чем забавной и интересной диковинкой, игрушкой, которую можно сломать, когда та надоест. Что же, жаль, что их ждало жестокое разочарование. Пьяная свинья с револьвером, вытащенным из засаленных штанов очень быстро превращался в забавно хрюкающего поросёнка, обмочившего свои же портянки как только его тело внезапно переставало слушаться, а пальцы и уши в потёках крови очень резво начинали отваливаться от его тела под воздействием его же собственного ножа. Крис неторопливо шла по улице, всё ещё встречая многочисленных прохожих. Благопристойный Ханаан не спешил засыпать с первыми сумерками, даже в такой дыре была собственная ночная жизнь, и даже не всегда она состояла из отморозков и агрессивных подростков. Девушка ощущала донельзя глубокое удовлетворение и ощущение блаженной наполненности. В её карманах позвякивала добыча, в основном в виде обручальных колец, медальонов и памятных значков. С её способностями утолить свой голод было не таким уж серьёзным испытанием, а жажда изысков в ней не успела пустить такие глубокие корни чтобы привередничать при ужине. Запустив поглубже в карманы своего жилета руки, она стала приближаться ко входу в свою контору. Да, теперь это был её чертог и законы смертных мало что значили, когда до передела собственности дорывался Хищник.

Ранее   Процессия из гвардейцев уходила прочь с поля боя, оставляя после себя искорёженные трупы и догорающие останки. В нос бил запах жжёного мяса и распотрошённых выстрелами внутреннностей, на зубах скрипела пыль и пепел, оставляя во рту никуда не растворяющийся прогорклый химический вкус, сушивший глотку и заставляющий вожделеть хотя бы один спасительный глоток чистой воды. Но солдатская выдержка заставляла только сжимать зубы и терпеть, идти дальше во что бы то ни стало, ведь дальше могло стать ещё хужа, а потому каждый глоток воды и кусок пайка был на вес золота.  Арнетта следовала за всеми, смотря прямо перед собой покрасневшими отёкшими глазами. На плече она, покачиваясь, несла массивный алый свёрток. Для тела Дунгана она собрала шинели убитых вестроянцев и перетянула их ремнями, соорудив импровизированный саванн для своего павшего в бою наставника. Не смотря на внушительный вес стрелка, невысокая девушка продолжала идти вперёд и поспевать за остальными, словно превратившись в неумолимого сервитора, который был готов развалиться на части, но выполнить поставленную задачу.    Едва гвардейцы пришли и расположились в убежище инквизитора, Арнетта отошла от остальных и стала тихо переговариваться с механикусом. Служитель Омниссии сложил перед собой металлические руки и лишь иногда кивал, иногда отвечая что-то низким гудением встроенного вокса.  Вскоре он взмахнул рукой и подошёл к лежащему на пыльном бетонном полу свёртку и подхватил его без какого-либо видимого усилия, утаскивая его за металлическую дверь своей мастерской. Рядом с ней села на корточки Арнетта, обняв себя за плечи и смотря непроницаемым взглядом в пустоту. Она ощущала, как её истерзанный разум распадается на части, сгорая в необъятном пламени, опусташающем прямо сейчас душу. Казалось, мир трещит по швам и распадается на части, роняя на землю ошмётки древних строений. И как же ей хотелось, чтобы одним ударом мир покончил и с ней. Просто перестать существовать - разве это так сложно?  Но она не могла. Не могла покинуть свой пост, не могла повернуться и сдаться, пусть даже не перед врагом, а перед самой собой. Арнетта что есть силы сжала челюсти, заиграв на измазанном гарью лице желваками, так что зубы едва не захрустели от внезапной ярости, охватившей всю естество девушки.   Но тут вдруг с оглушительным скрипом отворилась ржавая дверь и сквозь проём вышел Раст, сжимая в металлических пальцах промасленную ветошь и ей смывая со своих хромированных конечностей потёки тёмной крови. - Дело сделано, можешь его забирать. - прогудел механикус и поманил за собой вставшую и отряхнувшуюся Арнетту. - Свою часть уговора я выполню. И, мерно клацая металлическими ногами, подошёл к верстаку, после чего подхватил дендритами листы пластали и принялся за сварку. Бледное же тело Дунгана лежало на хирургеческом столе. Рядом были разложены окровавленные бронированные пластины, а на полу расставлены герметичный канистры. Устало выдохнув и проведя рукой по лицу, Арнетта принялась ждать.    *** Шаги эхом раздавалась под сводами заброшенного мануфактория. Производственные линии стояли неподвижно и плотный слой пыли оседал на развороченные остатки машин. Дух Омниссии поикнул это место, оставив лишь безжизненные оболочки, которые представляли собой не более чем груды старого металла. Дождь срывался со свинцовых туч, затянувших весь небосвод, и стучался в оставшиеся целыми стёкла огромного здания. Кое-где он стекал сквозь прорехи в крыше и оставлял широкие влажные пятна на потрескавшемся бетоне.  Арнетта тащила за собой гроб с выгравированной аквиллой, обмотав вокруг него цепи и закинув их себе на плечи. Она была куда сильнее и выносливей, чем можно было подумать впервые взглянув на девушку.  Шаг за шагом она приближалась к ряду плазменных печей и, переведя дух, замерла у одной с гравировкой "03". Огромная металлическая створка с трудом, но поддалась, став медленно ползти вверх от одного сильного толчка Арнетты. Отыскав в пыли активационную руну, девшука вдавила её в глубь панели. Тут же тёмные внутренности цилиндрической печи озарились сине-алым ревущем пламенем. Механикус выполнил свою часть сделки. - Должна отдать тебе должное, Дунган, ты даже после смерти чертовски тяжёлый, особенно в этом гробу! - нервно усмехнувшись, пропыхтела Арнетта и пододвинула гроб к самому краю жерла печи, откуда расходился во все стороны ощутимый даже сквозь броню жар. Прислонившись спиной к шатающимся металлическим перилам, Арнетта тяжело упала на металлический настил - сложив руки на расставленных ногах. - Ты был храбрым мужчиной, Дунган. - девушка хмыкнула и опустила ладонь на поверхность нагревшегося от жара пласталевого гроба. - И научил меня столь многому. Ты считал себя одним из множества гвардейцев, но для меня ты был учителем, ты был примером. - она медленно опустила взгляд вниз, с трудом борясь с подступающим к горлу комом. - Почему ты умер? Я хотела ещё так многому научиться и узнать... Арнетта глубоко вздохнула, медленно открывая и закрывая рот, не в силах выдавить ни слова от спазма, сковавшего горло и от влаги, ставшей вновь проступать в уголках глаз. - Я...я всегда верила, что Император смотрит за нами всеми и после смерти все мы окажемся в чертогах его золотого дворца. - дрожащим голосом продолжила она, до побелевших костяшек сжимая края гроба. - Но теперь я даже не знаю смотрит ли он за нами на этом павшем мире, где не осталось места для добрых дел и людей.  С каждым словом дрожь в её голосе становилась всё более жёсткой, а из глубин карих опустевших глаз стал подниматься нарастающий гнев. - И что же мне теперь делать?.. Я ненавижу тебя за то, что ты оставил меня одну! - кулак девушки с силой впечатался в металлический пол, оставляя после себя звон и немалую вмятину и из её груди вырвались сдавленные рыдания. На её лице появилась печать отчаяния и невыносимой боли, а по щекам потекли скупые слёзы. - Я ненавижу, потому что потеряла тебя. Нет ничего, что могло бы утешить меня сейчас. Я изменилась так же, как и ты. Запавшие глаза стали прикованы к гробу и девушка медленно стала подниматься. Одно резкое усилие и гроб покатился по небольшому отвесу вниз, падая в само раскалённое жерло плазменной печи. Хватило всего нескольких секунд, чтобы превратить плоть и пласталь в потоки серо-бурой жижи, которая вскоре испарилась и обратилась в ничто. Однако ещё долгое время Арнетта смотрела, покачиваясь, обращённым куда-то очень далеко взглядом прямо в разверзнувшийся перед ней огненный ад.  Она ощущала, как ненависть тугим узлом завязывается в её груди и её огонь всё сильнее и сильнее охватывал её разум, сжигая в пучине боли и разгорающейся ярости страх и сомнения. Кристаллизуя их в единственно верное решение. - К демонам всё. - более низким и грубым голосом бросила Арнетта, непривычно зло оскалившись и резко обернувшись спиной к пылающей печи.   Щедро плеснув из канистры воду в погнутый пласталевый тазик, девушка села на пыльный пол и положила перед собой небольшую флягу, в которой была замешана адская смесь из топлива и красителей. Склонившись над водой, она какое-то время рассматривала своё отражение там...а после стала расплетать тугие косы, собранные на макушке до тех пор, пока свободные и чуть вьющиеся каштановые волосы не оказались полностью свободны по самые плечи.  Окунувшись с головой в воду, Арнетта вынырнула обратно и достала спрятанный за сапогом длинный моно-нож. Клок за клоком она стала с лёгкостью отрезать волосы, оставляя их влажные ошмётки на холодном полу. Смачивая каждый раз кожу водой, она принялась за последние остатки короткого ёжика на висках и затылке, оставляя обычные волосы только в виде полосы на скальпе.  Когда с этим было покончено - она протянулась к фляге и плеснула её содержимое в воду, тщательно взбалтывая. Получившаяся смесь была немного тягучей и маслянистой. Краска щипала пальцы и разъедала глаза, но девушку это не остановило и она принялась интенсивно втирать её в волосы, буквально вытравливая каштановый цвет и меняя его на огненно-рыжий.    Смыв остатки краски с волос и кожи, Арнетта стала методично заплетать волосы в колос начиная от самого лба и заканчивая верхней частью затылка, откуда вниз спустились две короткие косы.  - Прости меня. - проговорила девушка, ополаскивая в воде оплавленную аквиллу на цепочке и застёгивая её на своей шее. - Потому что я собираюсь пренебречь твоими уроками и всеми правилами.  В её сердце отныне поселилась неудержимая ярость и ненависть. Её искажённый, но не сломленный разум видел теперь лишь два возможных развития событий - убивать или быть убитой.

Чары оплетают, а медленно, но неумолимо затягивают в тёмные и холодные глубины океана. Как много моряков повторяли раз за разом завязавшийся ещё на заре времён танец соблазна, желания и смерти. Смерть и распад поджидал всех и каждого, кто очаровывался неземным и чуждым, кто верил в иллюзии и кто позволял этим иллюзиям затмить реальность. Сирены учили этому едва первые племена стали расселяться у рек, озёр, морей и океанов. Их урок был тонким и почти что неуловимым, он не воплощал в себе оживший ужас других собратьев, которые простые умы сразу могли отнести к чему-то вселяющему страх. Они не преследовали путников ночью в лесу, не сковывали души кровожадным воем, не оставляли после себя растерзанные трупы и разлагающие плоть болезни. Нет, они были куда тоньше и незаметней. Они оставляли после себя лишь предрассветную тишину и спокойствие бесконечной глади воды, которую постепенно заволакивали туманы печали и боли утраты, мука ожидания и неизвестности. Искушённые и растворившиеся в глубинах не поднимались со дна чтобы развеять тревогу и принести приятные воспоминания о канувшей в Лету любви — они оставались в тёмных пучинах навсегда.   Но это было лишь частью мифа, частью легенды, которая отпечатывалась в голове людей, которые хотели верить в существование монстров и чудовищ. Которые хотели видеть демонов где угодно, но не в самих себе. Правда же заключалась в том, что Сирены жили среди людей, они всегда были рядом. Были такими же разными как дети человечески, с такими же различными страстями и желаниями. В их сердцах билась не одна лишь жестокость и извращённость. Они могли так же ненавидеть и любить, мечтать и разочаровываться. Тот, кто смотрел на Хищника и видел лишь монстра был лишь узником своих предрассудков и неспособности смотреть глубже фасада.   Да, этот человек шёл ко дну, касаясь рук Сирены и раскрывая перед ней своё сердце. Но воды не заставляли его задыхаться, давление не разможжило его кости, а холод бездны не выдавил из него последние крупицы жизни, оставив растворяться кровь в тёмной воде. Лишь мягкий бархат струился по его коже, обволакивая нежной пеленой, а глубины раскрывались перед ним своим радушием и богатством. Лилит была матерью всех сверхъестественных существ и воплощала в себе безраздельную любовь и заботу о своих Детях. Кристина ощущала это в каждом биении собственного сердца, в каждой части своего подводного логова. Её любовь питала и оберегала даже тогда, когда они покинули её лоно на заре времён. Быть может, ей самой предстоит стать воплощением самой Тёмной Матери? Не к этом ли Кристина стремилась все эти годы, слушая отзвуки Её голоса в своих снах? — Иди ко мне, моё дитя. — нежно пропела Сирена и это было одним из самых прекрасных звуков, который когда-либо сможет услышать человеческое ухо. — Ты нашёл свою гавань, позволь же мне направить тебя прочь из той трясины, которой была твоя жизнь. Мягкие прикосновения бледных ладоней и тёплые объятия, прижавшие человека к груди в жесте заботы и защиты. Кристина буквально ощущала кожей эту бурю эмоций, что ожила от её симбиоза с Сиреной. Яркие, надрывные, всеохватывающие… — Ты был сам отмечен Тёмной Матерью, осколком её наследия. Он тянется к нам как ребёнок тянется к матери, он желает свободы, роста, единения… — тонкие пальцы Сирены зарылись в шевелюру парня, мягко поглаживая его как любимого первенца. — Я могу дать тебе цель, я могу дать тебе вкус настоящей жизни по ту сторону зазеркалья. Но тебе придётся стать сильным и храбрым. Я верю в тебя. Тёмная Мать смотрит за всеми нами. Шёпот струился тихим и интимным ручейком из слов, делая эти объятья, эти прикосновения всем, что может иметь значение. Словно под сердцем у любящей матери, словно возвращая в то самое первородное состояние, когда тёплые воды защищали от мира по ту сторону.

Слова человека заставили Сирену звонко рассмеяться, так что эхо её голоса зазвенело под сводами затенённой комнаты потусторонними струнами. Неон и свечи переплетались в причудливой игре света, выделяя самые необычные и таинственные углы этого места, наделяя сидящую за столом девушку ореолом странной сверхъестественной загадочности. Однако этого было недостаточно для безымянного парня, откинувшегося в мягком кресле. Его разум изнывал жаждой умирающего в пустыне, вся мишура, вся игра теней и света для него была пустой шелухой, не содержащей в себе и грамма настоящей иной действительности. Наверное, многим молодым была знакома эта жажда. Быть кем-то необычным, видеть и быть причастным к настоящей магии, разбивающей оковы повседневности и окунающей тебя с головой в мир мечтаний и грёз, который стал настоящим, который стал ярче, чем серая реальность. Серая реальность, которая напоминала о себе даже здесь — вездесущей сыростью, холодом, который вопреки всей логике окутывал конечности, приглушённым шелестом дождя, разбивающегося по ту сторону зашторенного окна. — Если тебя постигла проблема веры — то почему не обратиться к священнику? — Крис усмехнулась и весело сощурила синие глаза. — Вот только он предлагает только лишь верить и ничего не показывает взамен. Всё та же шарада, что и у нас, только облачённая в благочестивость. — девушка фыркнула и откинулась в своём собственном кресле назад, закидывая ногу на ногу. — Одному из миллиона выпадает счастливый билет прикоснуться к тому, что называется другим миром. Вот только счастливчики ли они? — она понизила голос и склонила голову набок. — Каждый раз ты приходишь сюда и пытаешься искусить судьбу. А вдруг? С каждым словом тени словно сгущались в комнате. Они оживали, подрагивали в пламени свечей и неона, пробивающегося сквозь окно. Пульсация сосудов, стон старого дерева, который извлекало из него давление необъятного океана, неодолимый ток вод мирового океана начинал скользит в каждом слове, каждом мимолётном движении Сирены. Крупицы истинной сущности прорывали маску насмешливой загадочности, уступающей место чему-то до щемящей боли в груди прекрасному…и опасному. — Но что если это всё не просто так? — изменившимся мелодичным голосом пропела Кристина. — Что если я действительно могу стать твоим билетом? Вот только для этого ты должен прийти ко мне и повиноваться. Уже не слова, а мелодия. Переливы песен на давно забытых языках, звуки струн старинной арфы, которые своим резонансом превращались в обыденные формулировки и понятия. Невидимые в реальности, но отражающиеся водопадами и неумолимыми волнами потоки чистой и могущественной Грезы прорывались в этот мир и устремлялись прямо в разум сидящего перед Сиреной парня, заставляя его выравняться на месте и устремить уже более осмысленный взгляд вперёд. Всё ближе к тёмной пучине, откуда доносился безжалостный и прекрасный зов. Этим волнам невозможно было сопротивляться, невозможно было сказать «нет». Всё равно что пытаться перебороть идущее на тебя цунами, выставив перед собой зонтик. Греза содрогнулась от невыносимой мощи, обрушившейся на одного единственного человека и обрушилась на окружающее пространство, сменяя реальность и сон. В подводных чертогах, скрытых в самых глубоких недрах Туманов, раздалась торжествующая песня Сирены, которая стала крючок за крючком вбивать в дрогнувшую действительность свои аккуратные чёрные когти. И Хищник улыбнулась вместе с ней, давая водовороту подхватить себя вместе с гостем и перенести в свои новые чертоги, ставшие частью её Логова. И одновременно с этим водная рябь пробежалась по силуэту Кристины. Сирена сливалась с ней, даруя состояние полное единения, такой абсолютной близости, которой невозможно достигнуть в материальном мире. Мгновения блаженства, мгновения чистого экстаза. И вот — они всё ещё в конторе, всё ещё в той самой комнате…но чем дольше падал взгляд на окружающее пространство — тем более иным оно становилось. Потолок стал выше, доски стали перемежаться с серым влажным камнем, на котором стали проступать причудливые наросты из морских моллюсков и актиний. Африканские идолы сменились загадочными фигурками морских существ — сирены, левиафаны и ещё более чудовищные вариации, порой целиком состоящие из зубов и щупалец. Вода и полумрак заполнили это место с такой лёгкостью, словно магическая контора всегда находилась в толще вод безбрежного океана. Однако вода не тушила свечи, огонь на них превратился в мерцающие мерным бледным светом кристалы. Вода не спешила утопить смертного человека, оказавшегося в глубине грёз, лишь обтекая его и заменяя воздух, мягким бархатным касанием приветствуя званого гостя. Но самое больше преображение произошло с самой хозяйкой этого места. Сирена была многоликой и не всегда представляла собой воплощённый глубоководный кошмар. Её мастерством были метаморфозы и чары, а потому её облик мог быть как пугающим, так и величественно-притягательным. И сейчас она предпочла явить именно вторую свою ипостась. Она стала значительно выше, её кожа стала бледной, почти молочной, тонкая переливчатая радужная ткань была практически прозрачной и едва скрывала тело Сирены, словно воплотившее в себе идеал формы красоты. Её огненные волосы стали ещё более насыщенными и длинными, спускаясь до самых ягодиц. Только глаза остались океанами абсолютной черноты, придающие образу ауру чего-то чуждого и потустороннего. Но разве не так должны выглядеть настоящие повелительницы глубин? Не тронутые мирским несовершенством и воплощающие в себе нечто более могущественное и загадочное, чем когда-либо сможет стать человек. Кристина медленно опустила руки на подлокотники кораллового трона, в который превратилось её кресло и изогнула насыщенные коралловые губы в улыбке. Не насмешливой, не легкомысленной. В этой улыбке была величественность и знание самых сокровенных желаний. Сирена видела их перед собой словно на раскрытой ладони и этой улыбкой словно подталкивала отдаться им, забыть обо всём… — Подойди ко мне…что ты видишь? — пропела она и поманила человека к себе.

Скрипнула дверь, на мгновение, пуская внутрь тусклый свет. Её постоянный клиент плюхнулся в мягкое кресло. Стал курить. Молча. Спустя добрый десяток минут, он зевнул, зажав косяк между пальцами. — Погадай мне, родная, — послышался чуть хрипловатый шёпот. Он мастерски избегал её взгляда, с показной ленцой оглядывая мистические декорации. Интересно, так было всегда? Кристина уж было подумала, что больше он не скажет ни слова, но… — В этот раз я хочу что-нибудь особенное. Мне же можно? Как постоянному клиенту, — послышался едва слышный смешок. Парень скользнул взглядом по её лицу, пока не вонзился прямо в очи.   Они были как мелкие осколки разбитого стекла, как раковые клетки, струящиеся по артериям организма, разносясь в самые разные части тела. Всё, чтобы осесть и пустить свои корни в податливую плоть, которая не знает и не умеет сопротивляться. Чтобы после расцвести отравленным цветком с мерно колышущимися на ветру эфирными лепестками. Так, наверное, выглядели со стороны Дети Лилит и те, кто нёс в себе хотя бы ничтожную кроху её наследия.   Крис крутила между пальцев обтёсанный лунный камень, который в отсветах свечей переливался желтовато-молочными всполохами на своей гладкой глянцевой поверхности. Взгляд её насыщенных синих глаз скользил по лицу загадочного клиента. Однако он исправно приносил деньги, а потом интерес Сирены не делал её беднее. Она всё подумывала какое бы испытание придумать человеку, однако на ум лезла одна ерунда.   Она не знала, где начинать копать, а потом лишь продолжала крутить камень в руке и расслабленно сидеть за своим креслом, закинув ногу на ногу и созерцая дымные кольца, медленно поднимающиеся в тёмный воздух конторы и растворяющиеся в неосвещённой темноте, словно ведущей куда-то в Бездну. День тянулся за днём, а Крис всё никак не могла приблизиться к главному источнику местных проблем. Она ощущала, что как ловкая балерина балансирует над самым краем, наскоками пытаясь подобраться ближе, но каждый раз получая в ответ лишь полудрагоценную горсть разрозненных кошмаров, указывающих на близящийся конец. И о, каково же было удивление девушки, когда она увидела с какой безропотностью люди принимают это понимание. Как будто раньше они только и жили в ожидании Апокалипсиса, который разверзнется над их головами и в один миг избавит от тягостного существования на самом дне жизни.   Дни тянулись так же медленно, как капала вода с подтекающего потолка. Так же медленно, как вились и изворачивались кольца дыма, срывающиеся с кончика папиросы парня. Но, наконец, тяжёлое молчание было поднято самим виновником торжества.   Интересное предложение сулило…какое-то развитие? Кристина точно не знала, но понимала, что даже такими мелкими знаками пренебрегать не стоит. Наконец прикоснуться к этому человеке-загадке было неплохой возможностью. Конечно, девушка могла быть куда более прямолинейной, однако так уж явно проявлять свои потустороннюю природу она не торопилась. Мало ли на что способен парень? Если он какой-тоособо-чувствительный, то есть риск немало так подпортить отношения. Голый и холодный расчёт, никаких лишних сантиментов. Иногда Крис самой казалось, что она становится тем безжизненным дроном с чёрными бусинками глаз.   — И чего же такого особенного ты хочешь? Новое гадание или…настоящая магия? Губы Сирены изогнулись в томной заговорщической улыбке, и она стрельнула глазами в полутьме так, как умеют делать только женщины.

— А вы? — протянул Серб, когда в трейлер зашел малыш Джонни, который первым делом схватился за бутылку. — Эй, полегче, дружище, не заблюй там все, — напутственно проговорил амбал, вновь ухмыляясь. — А то наша Крис снова встанет в позу и заставит тебя слизывать содержимое желудка обратно.   — Да уж, я бы предпочла другую позу. — фыркнула и рассмеялась Крис. — А то такие запахи и виды заводят разве что папу-Джейми. Она сощурилась и потрепала седеющую шевелюру цвета воронова крыла спящего «главы семейства. Однако даже такой стимул не побудил мужчину вынырнуть из плотных объятий сна. Иногда вообще казалось, что ничто из мирских соблазнов не способно поколебать угрюмое спокойствие хирурга. Крис в начале их знакомства не раз поддразнивала старика, однако не получала ничего, кроме как тяжёлого взгляда в ответ. А задействовать все силы своей истинной сущности она считала слишком неспортивным, тем более они были какой-никакой, но семьёй. Наконец, она выщелкнула из пачки сигарету и ухватила её зубами. Бензиновая зажигалка вспыхнула подрагивающим огоньком и вскоре кабина заполнилась ещё более густым едким дымом. Почти как в джазз-клубе Нового Орлеана. Ах, ностальгия! Не смотря на разрушающую обычного человека депрессивность этого места — на Крис оно влияло совершенно иначе. Какие тайны их ждали? Какие возможности? Какие ходы на гигантской шахматной доске? Возможно, именно эти чувства испытывали первые колонисты, отправившиеся испытать удачу в Новом Свете, прочь от задыхающейся в своём догматизме старухи-Европы. — Мы встретили копа в баре. Побитый, его съедала вина за что-то содеянное. Я не преувеличиваю, казалось, что он может вообще с собой покончить после того, что сделал. Ну, Джон больше знает, я думаю. — Сирена подёрнула хрупкими плечами и кивнула детективу. — Ну и я немного…пережала. — Крис усмехнулась. — Мужик перешёл к активным действиям и потащил меня в сторону свалки, я убедила его, что там мне понадобится помощь с машиной. Бормотал, что нужно валить отсюда и вместе мы вдвоём заживём как надо. А на середине дороги мы его притормозили… Кристина чуть развела руками, состроив виноватое личико. Правда, она даже не постаралась скрыть сытое удовольствие в глубине собственных синих глаз. — И я решила подарить ему последний билет до дна океана. Это было даже поэтично…и сытно. Хотя вот Джон не согласиться. Тлеющая сигарета с алым кончиком ткнулась в сторону пьющего пиво собрата. Но не было похоже, чтобы Сирена испытывала хотя бы каплю раскаяния или стыда за собственные не идеально-логичные действия. Та лишь сделала ещё одну глубокую затяжку и сложила губы, выпуская небольшие колечки дыма в воздух.

Остатки сопротивления хаоситов были подавленны шквальным огнём гвардейцев. Штирландцы были несокрушимы и последовательны, не оставляя шансов для противников на реванш. Вскоре всё было кончено и был объявлен вынужденный привал. Полк механизированной пехоты всегда страдал от недостатка опытных полевых медиков, так как командование просто не считало необходимым снабжать экипажи машин такой роскошью. Штирландские хирургеоны были расквартированы среди пехотных полков, где их навыки были более востребованны. Однако полковник нашла весьма простой и действенный выход из этой ситуации. В каждой боевой машине был продвинутый автодок, духи которого исцеляли практически самостоятельно, гвардейцу нужно было лишь достаточно чутким и сообразительным, чтобы следовать их приказам. На себя эту ношу взял Максвелл. Хоть Дунган и не был уверен в том, что духи машины доброжелательно отнесутся к псайкеру, но в вопросах тонких материй он разбирался куда больше простых гвардейцев.    Руны светились мерным светом, пока псайкер последовательно касался их и на нескольких экранах зажглись арканные символы. Из массивного железного ящика стали выдвигаться многочисленные манипуляторы со скальпелями, сшивателями, инъекторами и спреями, которые принялись за распростёртую на грязном полу Роз. С хрустом они вправляли её кости и зашивали раны, покрывая странной пузырящейся субстанцией. Кровотечения останавливались раскалённой иглой, испускающей голубоватые дуги электрических разрядов. Всё это заняло несколько драгоценных минут, которые на поле боя были разницей между жизнью и смертью. Их водитель всё ещё был в критическом состоянии, как уведомил гвардейцев Максвелл, однако смерть всё же разжала над ней свои кривые когти.  - Отлично. - причмокнув губами и потерев рукой щетину удовлетворённо кивнул сержант. - Солдат! - он гаркнул на напарницу Розетты и девушка выровнялась по струнке. - Отнеси её в Химеру. Остальной отряд выдвигается дальше. Не посрамим своей чести отступление даже перед превосходящим врагом!  Флавиус сжал кулак и угрожающе потряс им, немного покачнувшись. Остальные гвардейцы восприняли короткую и немного сумбурную речь одобрительным ворчанием и проверкой оружия. В отличии от прочих полков штирландские гвардейцы всегда отличались неодолимой гордостью и полным отсутствием страха перед невзгодами. Они были готовы отдать жизнь за Императора, если того требует их честь, и это не было пустыми словами или внушаемыми литаниями Эклизиархии. Это было несокрушимой истиной, звенящей железом в сердце каждого солдата.    Выбравшись из пропахшей ржавчиной и гнилью комнаты, отряд стал продвигаться вперёд по кишкообразному тоннелю с низкими потолками, который больше напоминал изгибы кишечника разлагающегося морского чудища. То тут, то там по пути встречались оставленные трупы хаоситов и лояльных гвардейцев. Их тела были вздуты от газов и представляли собой обезображенной месиво из гноя и зеленеющего мяса. В их опустевших глазницах роились жирные мухи, а из нарывов на теле сочилось нечто совершенно омерзительное, напоминающее смесь сгнившей крови и извивающихся в ней белесых опарышей. Казалось, гниение не щадило даже сам металл, из которого был возведён улей. Стены и пол стремительно ржавели и искривлялись под действием невидимой силы, а потоки непонятной жидкости собирались в зеленоватые кластерные наросты, из отверстий в которых раздавалось бесконечной басовитое жужжание. Дунган скривился, ощущая как по коже ползают невидимые муравьи. Единственным его желанием было взвести хэллган и выжечь тут всё к проклятым богам, которые изрыгнули в это место свою порчу. Единственным, что удерживало его от такого поступка было нежелание растрачивать боезапас. Кто знает, что их ждёт впереди?  Многое в поведении хаоситов казалось странным старому гвардейцу. Он прошёл не через одну кампанию, причём чаще всего приходилось иметь дело против диких тиранидов. Но несмотря на животность ксеносов они были до невероятного едины в своих действиях. Словно ты сражаешься не с роем, а с единым организмом, который реагировал на атаки слаженным и единым фронтом. Даже имперская гвардия со всеми видами связи не могла выдать настолько слаженных действий. Однако хаоситы были другими. Всё же люди, но они были до идиотизма разобщены. Комната за комнатой, улей за ульем - они продвигались вперёд, но встречались лишь с разрозненным сопротивлением отдельных отрядов.  Однако чего ожидать от безумцев, отдавших душу тёмным богам? Никак не следование тактике империалис.   Наконец, череда поворотов и загибов коридора вывела их в очередной зал с огромными чадящими чашами и группой чумных гвардейцев, стоящих на страже. Внизу ошивалась ещё одна уродливая тварь, напоминающая огрина из гнилого мяса и перекрученных костей и мышц.  - Боевая "Г"-формация! За Императора! - завопил сержант что хватало лёгких и сделал выстрел из болт-пистолета в сторону переполошившихся дозорных, на которых из темноты тоннеля выскочил отряд закованных в пластинчатую броню гвардейцев. Основой Г-формации было распределение наступающих гвардейцев в форме одной из букв штирландского алфавита. На острие атаки шли гвардейцы с тяжёлым вооружением, обеспечивающие жёсткое и смертельное подавление всех, кто находился в замкнутом помещении. Позади - бойцы с лазганами, дающие прикрытие из шквала огня и моментальный ошеломляющий эффект. Параллельно им и чуть позади шли более узкие специалисты, для которых наибольшее расстояние до противника было тактически самым выгодным. Эти места в отряде занимали Дунган и Максвелл. За годы службы вместе Эммерейк уже привык к постоянному дуновению варпа, которое далеко не всегда оказывалось безобидным. До сих пор Император защищал их всех и его лично.   Ревел и грохотал болтер Охрима, а без Балды рядом поток злости дикопольца был целиком и полностью направлен на противника. Равно как и реактивные снаряды, превращающие белесую плоть ринувшегося на отряд мутанта в кровавое месиво. Ревели сгустки пламени, срывавшиеся с рук Максвелла и один за одним хаоситы поддавались панике - обуянные сжирающим их раздутую плоть колдовским огнём. Дунган перекинул свой триплекс и лонг-лаз на Арнетту, а сам поливал огнём хэллгана тварь. Та избрала жертвой именно его и вскоре стала возвышаться над Эммерейком зловонной горой. Воздев клешни, она издала оглушительный рёв и обрушила их вниз.  - Твою ж мать! - рявкнул стрелок и одним невероятным прыжком ушёл спиной назад.  Удар прошёл всего в каких-то сантиметрах от него и, казалось, только милость Императора защитила Дунгана от превращения в спрессованную мясную консерву. Очередь из болтера шляхто заставила тварь пошатнуться и отступить. Череда из болтерных снарядов, псайкерского огня и обжигающих выстрелов хэллгана заставила тварь пятиться ещё больше и оглушительно вопить сотрясающим внутренности басом.  И никакие дары тёмных богов не могли защитить еретика от праведной ярости слуг Императора. Конец был один - вспаханная болтами и обжаренная огнём булькающая плоть, оставшаяся гнилостным потёком на ступенях. Последний еретик спрятался за одним из массивных чанов и посыпал головы гвардейцев беспорядочным огнём. Дунган, взведя хэллган, послал один единственный выстрел в металлическую преграду. С шипением она стала смещаться и плавиться, поливая стоящего позади неё хаосита настоящим водопадом из зелёной слизи. Она облепила человека плотным вязким слоем и, судя по оглушительным воплям, стала очень стремительно сжирать его плоть. Вскоре всё было кончено.

Короткий сон на границе между дремотой и явью сохранял связь Кристины с реальностью и разыгравшимися в её воображении картинами. Она ощущала холод и сырость луизианской глубинки, пробирающейся сквозь тонкую обшивку трейлера так же чётко, как и неугасающую жару Нового Орлеана. Едва в той реальности она ступила на порог прокуренного бара, как в мире настоящем до неё донёсся резкий запах табака и грохот металлических дверей. Вздрогнув, девушка широко распахнула глаза и уставилась в темноту. Остаток выводка вернулся со своей охоты и, судя по запаху крови и пота, она не прошла просто так. Иначе бы не стал Джон так срываться и бежать словно оглашенный сквозь дождь и грязь. Вздохнув, Крис медленно встала с потрёпанного дивана и лениво позёвывая опёрлась плечом о стенку трейлера, наблюдая за вытаскивающим из себя дробь Сербом.   — Эй, Крис, — буркнул Серб, глядя в салонное зеркало заднего вида — нахрена оно было нужно в трейлере, он не имел понятия. — Вижу, ты уже проснулась. Подай мне что-нибудь выпить из холодильника, пока я тут развлекаюсь, — хрипло попросил он, покрутив плоскогубцы в руках и снова затягиваясь . — У тебя всегда были интересные варианты развлечений. — фыркнула Сирена, медленно отрываясь от своего места и делая пару шагов навстречу холодильнику. Её пальцы скользнули по засаленной ручке и с некоторым усилием когда-то бывший девственно белым холодильник распахнулся, являя для взгляда весьма бедное содержимое. Основную часть полок занимали ящики с пивом. Ещё было несколько чёрствых как подошва недоеденных пицц, которые они купили ещё недели две назад. Сощурившись на режущий глаза яркий свет, Кристина подхватила две бутылки с пивом…однако, подумав, взяла все три. С тихим позвякиванием, она подошла к Сербу и протянула ему бутылки, походя пнув ногу Джейми, который валялся в своём кресле и уже видел девятый сон. — Ну…как всё прошло? — дёрнув уголком рта, расслабленно спросила Кристина, приваливаясь обратно к стенке. — Хоть получили то, чего хотели? Взмахнув рукой и отгоняя от себя удушливый сигаретный дым, Крис сама извлекла из кармана алую новёхонькую пачку, которую купила на заправке и задумчиво покрутила её в руке. Саморазрушение было занятной игрой и человечество, кажется, никогда не уставало играть в него. А Хищники во многом потакали ему.

Разум Кристины был смущён даже после того, как лимузин медленно затормозил около клуба. Она всё ещё не видела конечного смысла в этих действиях, если только…он не решил сыграть со своей жертвой. Со свойственной только старому хищнику ленцой, стрикс играл с Кэтрин и всеми, кто был причастен к её делу. Это уже было похоже не на изощрённого и покрытого лоском старейшину-вампира, а на Хищника, подобного самой Сирене. Они как никто другой любили играть со своей жертвой, опутывать её паутиной обмана и страха, то нагоняя и придушивая, то давая отбежать на расстояние и ощутить ложный запах свободы. Превращая банальное утоление голода в самое настоящее развлечение. Кто знает, что именно двигало совиными духами? Сложно было выделить что-то конкретное кроме всепоглощающей ненависти к вампирам, а просто так и побеседовать с ними было сложно. Стриксы не были из общительного десятка — это оставалось задачкой для магов и для некоторых хищников. Любопытство горело в рыжей голове Крис, однако ей не хотелось испытывать судьбу больше положенного. Да и общая обстановка явно не располагала к длительной беседе на отвлечённые материи. Слова «стереть с лица домен» сложно трактовать в каком-то положительном ключе. Какое-то время Крис просто смотрела на входную дверь джазз-клуба и свет от ламп и мерцания неоновых вывесок очерчивал её профиль, придавая красоте Сирены задумчивый и меланхоличный оттенок. Пятна света ушедшего дня, пропущенные через человеческие руки и дающие этот свет тогда, когда любая частица солнца должна сгинуть и раствориться во мраке ночи. Иногда окружающий мир казался Сирене донельзя странным и сюрреалистичным. Более сюрреалистичным, чем Предвечная Греза, где она была рождена. — Если уж сравнивать жизнь с шахматной доской. — медленно проговорила Крис, поворачиваясь обратно к старику. — То моему роду выдалась донельзя занятная позиция, когда приходится перемещаться не по одной, и даже не по двум. Иногда приходится по семи за раз. И с этим понимаешь, насколько это всё относительно и иллюзорно. Так цугцванг на одной доске станет началом новой игры на другой. — Сирена чуть улыбнулась и пожала плечами. — Надеюсь, что у вашей охоты есть хотя бы смысл. Лилит каждого из нас создала с определённым смыслом, хотя и не все его пытаются найти. И с этими словами она медленно открыла дверь машины, выходя из окутывающей тишины сумрачного салона на бьющую запахами, цветом и шумом улицу, где никогда не утихали бесконечные цветастые потоки человеческой толпы. Глубоко вздохнув, Кристина твёрдым шагом направилась к двери джазз-клуба. Она должна была рассказать всё Кэтрин, а вот как быть с этой информацией — решать самой вампирше. Отчего-то на душе было печально. Хищники не были все как один психопаты по человеческим меркам, они всё так же оставались на половину людьми, пусть эти крупицы человечности продолжали существовать лишь в той степени, в какой было комфортно самому отпрыску Лилит. А осознавать неизбежность смерти своей пусть не лучшей, но всё же подруги было неприятно. В мире разбитых стёкол и кривых зеркал очень сложно найти того, кого можно назвать «другом».

Парламент? Сначала Кристина подумала о какой-то тайной организации правительства США, которая занималась бы всякими сверхъестественными делами в стране и в состав которой входят Дети различных родов, тем самым мешая людям с властью знать слишком много о своём существовании и не дать огромной махине человечества смести с лица Земли рассеянные группы Детей. Но это было только предположение, построенное вокруг одного обронённого слова. Старик полагал, что Крис знает, о какой организации он говорит? Девушка чуть сощурилась и закинула ногу на ногу, чуть покачивая носком в такт одной ей слышной мелодии. — Так это что-то вроде шутки, а? — Сирена иронично вздёрнула уголок рта и повела плечом. — Не поверит никто, так поверит Кэтрин. Она и без того напугана донельзя, так что даже маска ледяной королевы даёт трещины. Лишнее подтверждение её тревог может заставить её…сняться с места и никогда больше не показываться на глаза? Старик явно хотел чего-то добиться от неё, иначе бы не стал просто так затягивать к себе. Верить в то, что это такой своеобразный тысячелетний юмор Сирена не собиралась, она не была столь наивна. Конечно, таким существам не отказать в изощрённости вкусов и предпочтений, однако…чёрта с два такая пышущая силой Тварь заявится лично просто так расправиться с целью или, уж тем более, тратить своё драгоценное время на дурные шутки. Нет, старые вампиры действовали куда тоньше, через гигантские сети контактов и слуг, никогда не показывая своё лицо миру. А следовательно — дело требовало личного подхода. Не просто устранить назойливую мошку, нет.

Кристина на резкое движение лишь криво усмехнулась, наблюдая вращающиеся в своём недолгом полёте вниз шахматные фигуры. Высокомерие — вот, чего она боялась больше всего. Это было болезнью всех Детей. Начиная от диких вервольфов и заканчивая вечно скрывающимися подменышами. Когда ты выделяешься из толпы особой силой, дающей тебе преимущество над простыми смертными, ты начинаешь неизбежно задирать нос. Они вечно забывают одну старую еврейскую сказку про Давида и Голиафа. И Крис, прогрызя себе путь с самого человеческого дна старалась ни на минуту не забывать, что простой и лишённый всего человек может с таким же успехом перегрызть тебе горло, если будешь слишком высоко о себе мнить. Старик же был настолько высокомерен, что буквально каждый атом вибрирующего от его сил окружения словно подстраивался под его зеркально-чёрный стиль. Аристократия прошлых веков…может, даже позапрошлых. Слова того, кто привык повелевать веками, а в ответ слышать лишь «так точно, босс». Ну, или «сир», Крис не настолько хорошо разбиралась в древних титулах. — И правда, к чёрту эти шахматы. — закивала девушка, подбадривая древнего вампира. — Слишком ограниченная игра, на мой вкус. Слишком мало переменных, слишком много предсказуемости. Сколько там комбинаций и возможных связок? Сотня, тысяча? — она весело фыркнула. — Вот только жизнь куда сложнее, а над головой Короля доски может нависнуть огромная шестерёнка. Или метеорит. Сирена безразлично пожала плечами, с интересом рассматривая древнего хищника. О, он явно считал себя королём. И в данный момент её шанс на спасение был только в непредсказуемости. Если он не знает о ней, о её роде — то всегда можно убежать в предвечную Грезу. Да и Крис при всех своих познаниях не слышала ни об одном существе, способном управлять измерением кошмаров. Кроме парочки её родственников, о которых она предпочла бы никогда не знать и не слышать — настолько омерзительно ужасными были те твари. — Но уж извините любопытство скромной шахматной фигуры, милорд. — в притворной скромности Кристина склонила голову, качнув прямыми рыжими волосами. — Чем вам помешала Кэтрин? И стоит ли это всех проблем и запутанных игр? В конце-концов мы можем всё обсудить как разумные существа.

Мир был подобен океану. Зияющие пропасти, скрытые толщей воды и ведущие в места настолько древние и пугающие, что не хватало никакого человеческого разума, чтобы представить всю древность и весь ужас скрытых там тайн. Водовороты и скрытые течения, способные закрутить неосторожного жителя вод и выбросить умирать в холодной и безжизненной бездне. Хватало и обитателей. Кто-то был подобен полипу и проводил существования в одном месте, лишь слабо шевеля щупальцами от движения вод и в поисках пролетающей мимо пищи. Кто-то был мирной рыбкой, щипающей водоросли лишь для того, чтобы быть рано или поздно перемолотым челюстями голодного хищника.   Да, тот, кто мнил себя хищником этого мира ставил на кон многое и много мог выиграть. Но только никогда не стоит забывать, что есть более крупные хищники, охотящиеся на тех, кто ощутил пьянящий вкус чужой крови на своих губах. Неизменная цепочка питания, силы, власти. О нет, Кристина никогда не забывала, что она — далеко не самая крупная акула этих вод. Она сможет вырасти, стать сильнее, но только в том случае, если сможет выжить и будет достаточно умна. Однако этот ход в большой игре она не предусмотрела вовсе. Возможно, ей придётся умереть прямо здесь и сейчас, как только эта партия будет доиграна. Она отметила для себя этот факт с подлинным хладнокровием. Однако она вовсе не собиралась безропотно плыть в раскрытую пасть хищника, пусть даже его зубы вот-вот готовы вырвать из её шеи смачный кусок плоти. В конце-концов у неё тоже были свои козыри в рукаве. Такие же внезапные, как вылетающий из пустоты чёрный лимузин с древним вампиром в качестве приза внутри. Как огромная чёрная пиньята наполненная дерьмом.   Что это? Предвидение? Одно из проявлений вампирского колдовства? Впрочем, за ней просто могли следить с самого начала. Вампиры были скрытными ублюдками. Однако она не могла сказать точно не видя явных проявлений, однако естественный интерес не выветрился из её рыжей головы даже в такой момент. Девушка с интересом осмотрела внутренности лимузина и заняла предложенное место, немного поёрзав. В конце-концов её взгляд упал на расчерченную шахматную доску…которая говорила ей ровным счётом ничего. — Я не умею играть в шахматы. — хмыкнула Крис, поглаживая кончиком пальцы овальное навершие ладьи. — Но допустим… Она щёлкнула пальцами и подвинула одну из пешек на две клетки вперёд.

Самоуверенность мулата вызывала у Кристины откровенную улыбку, а на части с его «гениальным» планом затащить вампиршу в постель она и вовсе тихо рассмеялась, с умилением смотря на наивного человека. Однако он ей нравился. Нравился потому, что напоминал Крис её саму. Такая же доза амбициозности, наглости и жизни на грани, где твоим мечом и щитом является твоя собственная изобретательность и хорошо подвешенный язык. Просто кому-то повезло больше. Кто-то не был отмечен Тёмной Матерью от момента своего рождения в теле человека, кто-то не был человеком в полном смысле этого слова. Чем-то…большим? Но нет, гордыня никогда не доводила до добра. Уж это Кристина знала как никто другой. — Ну вот видишь, — она потрепала парня по макушке, — это не было так уж сложно. С этими словами она ослабила давление на пах мулата и убрала пистолет обратно за пояс, скрывая его краем джинсовой жилетки. С лёгкостью и ловкостью профессионального карманника она извлекла из карманов своей жертвы россыпь центов, ключ от двери и помятую бумажку с набросанным небрежной рукой телефонным номером. Хмыкнув, она вернула скромные пожитки обратно своему владельцу, засунув номерок в карман своих обтягивающих кожаных штанов. Выровнявшись, Крис небрежно отряхнулась и посмотрела сверху вниз на мулата. — Смотри, mon ami. — ласково начала рыжеволосая, с немного пугающей нежностью в мелодичном голосе. — Ты попал в передрягу куда более серьёзную, чем облава копов на любителей заработать много и быстро. Копы бы тебя всего-лишь упекли за решётку. Если бы тебя встретил Бойл — это огромная двухметровая детина с чувством юмора каменной глыбы — он бы ломал тебе кости одна за одной, начиная с пальцев. — всё так же мило и непосредственно говорила Крис, словно рассуждала о погоде. — Просто за тот факт, что ты заставил нервничать нашу общую подругу. Тебе очень повезло, что помочь попросили меня. Я вообще добрая, знаешь ли. Девушка состроила самую милую и безобидную мордашку, которую только могла выдать. А у Крис это получалось отлично. Хотя сейчас она и безбожно врала. Она никогда не была доброй. — Поэтому, для твоего же блага, я посоветую тебе навсегда забыть о том, что ты вообще когда-либо сталкивался со мной или тем старикашкой. Ты всё равно слишком мелкая сошка, чтобы тебя хватились. Но если я тебя встречу ещё раз… — голос Сирены сорвался с мягкого и размеренного тона, превратившись в резкий порыв ветра, пропахшего солью. — Заставить тебя задушить себя мне не тяжелее, чем заставить стоять на коленях. А теперь иди прочь.   Через некоторое время Кристина уже стояла в переулке рядом с гремящим приглушённой музыкой клубом «Asylum». Где-то в стороне зажималась парочка готов, за мусорным баком отливал прямо на землю шатающийся парень в мятой чёрной рубашке — отличная закуска для обитателей тёмных углов и канализаций. Сама девушка скрылась под изрисованным граффити пластиковым навесом телефонной будки и в снятой трубке раздавались мерные гудки вызова. В руке она сжимала тот самый номер, который выудила у мулата.

На бледном лице Кристины, которое не брало даже жаркое луизианское солнце, появилась кривая и довольная улыбка. Маленькая пешка до самого конца так и не поняла, что она была жертвой хищника, а не наоборот. Она медленно запускала когти под его кожу, протягивала тонкие нити к его костям и суставам, пробивая их насквозь и впиваясь заострёнными крючьями и подвешивая их за дощечки марионеточника. Фокус был в том, что не было никаких нитей, не было особой магии. Только глубинный и неодолимый человеческий страх, всколыхнувшийся в глубинах подсознания и сковавший разум словно вековые ледники, заставляя его ожидать своей участи. О, она отлично понимала желание сидящей в ней Сирены, за все эти годы она отлично научилась ощущать каждый её порыв, каждую её нечеловеческую эмоцию, практически сливаясь со своей Тварью в единое существо где края их воспоминаний и желаний переплетались в причудливой абстрактной картине без конца и без края. Крис ощущала эти жестокие и извращённые желания…и они ей даже нравились. — На колени перед своей прекрасной госпожой. — грудно рассмеялась Кристин, однако её синие глаза превратились в жестокие льдинки, в которых веселье кристаллизовалось и превращалось во что-то пугающее и опасное. Мулат хотел изо всех сил старался держать лицо, хотел было уже рассмеяться чтобы прекратить это забавный, но утомляющий фарс…но по его коленям словно прошёл электрический ток и те предательски подогнулись. С глухим стуком он рухнул вниз, встречаясь с пыльной и грязной брусчаткой переулка. Как бы он ни старался, как бы он не сопротивлялся — уже было поздно поворачивать назад, поздно менять курс, ведь волны неотвратимо и с хтонической жестокостью природы несли его прямо на окровавленные скалы. Кристина медленно покачивая бёдрами подошла к мулату и зарыла тонкие пальцы в его курчавые смоляные волосы, трепля словно послушного питомца. — Умница. — довольно проурчала Сирена, присаживаясь на корточки рядом с парнем. — Сцепи за спиной руки как можно крепче. Когда мулат судорожно выполнил приказ, Крис повела рукой по его щеке и шее, начиная медленно спускаться к краю белой футболки и медленно задрала её вверх, обнажая живот…а после дуло револьвера уткнулось прямо в промежность беглеца, заставляя его покрыться испариной от слишком грубого и внезапного движения. — Ты подал мне отличную идею. Если не хочешь присоединиться к церковному хору мальчиков — будь предельно честным и откровенным, mon ami. — весело рассмеялась девушка, застывая в нескольких сантиметрах от лица мулата и обдувая его горячим дыханием. — Зачем ты следил за баром, за моей подругой? Кто послал тебя, маленькая пешка?

Мир вокруг забурлил лихорадочной пестротой карнавала. Кровь, ругань, насилие - всё это сжималось тугим раскалённым тросом, заставляя реже дышать и ловить каждое мгновение жизни, вспыхивающее перед глазами ослепительными вспышками. Мулат бросился вниз по лестница и Кристина бросилась за ним следом, ни разу не сожалея и не оглядываясь на тот хаос, который оставлял за собой словно раскалённые шаги пышущего магмой голема. Металлические кованные ступеньки мелькали под ногами и сливались в расплывчатое чёрное пятно, сердце грохотало в груди точно заведённый паровоз. Мулат ринулся вперёд, прорываясь через толпу и расталкивая в стороны возмущённо вопящих людей. Их руки было тянулись ухватить его за одежду, но чёрт был слишком быстр для разжиревших и расслабленных мозгов, которые чаще всего были затуманены алкоголем или чем-то ещё более экзотичным. Кристина старалась следовать по пятам, ныряя под руками людей и стараясь протиснуться в вечно движущейся толпе. Взгляд её метался из стороны в сторону, стараясь выхватить в пестроте людей французского квартала белую футболку и кожу цвета дешёвого какао. Однако с каждым мгновением он оказывался всё дальше и Крис становилось всё труднее выхватить его след. Так продолжалось до тех пор, пока он вовсе не скрылся в толпе и девушка прижалась к стене. Тяжёлое горячее дыхание срывалось с пересохших губ, а на лбу выступили капли горячего пота. Утирая заливающую веки влагу, Кристина глубоко вдохнула и выдохнула, возвращая себя в норму и собирая мысли из лихорадочно роящихся рыбёшек в один цельный стержень. - Вот же маленький засранец... - прошипела она сквозь стиснутые зубы, ощущая во рту подступившую слизь и противный кисловатый привкус. За годы в относительно спокойном Новом Орлеане она подсдала в форме, которую получила за время жизни на улице среди подростковых банд Канзаса. Стала более неторопливой и разнеженной, а такие взрывы активности после вызывали неприятную одышку. Расслабилась, остепенилась...Крис фыркнула самой себе и тряхнула рыжими волосами, расплескавшимися по её спине. Если она и стала слабее физически, но вот умом она научилась куда большему. Как показала практика - быть умным и хитрым куда полезнее, чем сильным и быстрым. Пускай её решения и оставались всё ещё импульсивными и далеко не всегда - рациональными. Успокоившись, Сирена стала методично и внимательно осматривать окрестности, ныряя в переулки, заглядывая чуть ли не под каждый "камень" (конечно же камней тут не найдёшь, только если поймаешь "бэд" от волшебных вуду-зелий). Переулки Французского Квартала дышали собственной жизнью, которая начиналась так же резко, как линия воды на побережье. Вот ты стоишь на переполненной центральной улице, где полно туристов и зазывал, а вот - уже в куда более мрачном и тёмном переулке, где била ключом своя, иная жизнь. Более тёмная, более скрытная. Где у людей в уголках глаз собирались тёмные морщины и плясал странный лихорадочный огонёк живущих на грани. Крис как никто другой знала, что теневая сторона есть даже у самых пёстрых и пряничных городов. Но ни в одном из этих мест не было видно мулата. Он провалился словно сквозь землю, не оставив после себя следов. Крис уже было хотела сдаться и бросить эту пустую затею, как какое-то неведомое шестое чувство как по мановению судьбы дёрнуло проверить её ещё один переулок. Более тёмный и безжизненный, чем все остальные. Его стены образовывали старые и непримечательные здания, на которые никто не бросил взгляд, а городская администрация явно поскупилась на их ремонт. Старые стены с осыпающейся штукатуркой, запутанные и покрытые какой-то бурой грязь переплетения проводов вокруг электрощита, перевёрнутые грязные мусорки и ошмётки отходов. Любой другой бы развернулся и пошёл прочь от этого мёртвого и немного жутковатого места. Однако Крис лишь углубилась, давая гомону основных артерий квартала утихнуть за спиной. Аккуратно и тихо ступая вперёд, она продвинулась ещё дальше - до тех пор, пока не застыла столбом, видя как к покрытой плесени стене прислонился запыхавшийся мулат. Он тяжело дышал и придерживал грудь рукой, однако вся его поза была расслабленной. Наверняка был уверен, что оторвался от назойливой девчонки. Но мы не всегда получаем то, чего хотим. - Стой где стоишь, mon ami. - за спиной парня раздался характерный щелчок взведённого курка револьвера. - И не делай глупостей. Ты больше не контролируешь ситуацию. Замри и повернись ко мне.

Горячий азарт стал растекаться в животе и груди Крис, пока она начинала дышать глубже, а её взгляд становился острее и пронзительней. Она была социальным хищником, запутанные улочки и грязные подворотни не были источником её силы и местом для насыщения, она не была ветрокрылой Угаллу или пугающим гигантом Анаким, который мог наводить ужас ночью на всех, кто осмеливался входить в его территории. Нет, она была лучше всех встроена в общество людей, их запутанные отношения, мысли, мечты, эмоции. И как никто другой она умела управлять этими побуждениями, раздувать искры и превращать их в бушующий пожар, в котором сгорало всё. Но когда становишься одной из лучших в чём-то, когда у тебя есть всё то, о чём другие могут только мечтать....неизменно наступает скука. Болезнь пресытившихся и богатых, избалованных жизнью. Когда нет крутящей живот нужды, когда становится всё меньше куда стремиться на тебя словно накидывают тяжёлую вуаль из уныния и безразличия. Какой восторг и трепет от того, что перед тобой в сотый раз падают на колени, стоит лишь повести бровью или одарить благосклонной улыбкой? Какой адреналин от того, что патрульный отряд копов, секунду назад угрожающие собиравшийся тебя досмотреть, уже сидит с тобой в баре и заказывает выпивку в десятый раз за этот месяц? А потому каждая возможность испытать что-то новое, каждая нетипичная реакция, события или даже самая настоящая угроза была словно глоток свежего воздуха для задыхающегося в шумной и душной толпе. Улыбка Крис стала более хищной и в ней сквозило ощутимое удовлетворение. Эта вылазка уже начинала оправдывать себя. Крепкий орешек, значит? Из груди девушки вырвался лёгкий переливчатый смешок, напоминающий глубокий и чувственный перелив из шума волн и глубокой силы океана. - Боюсь, твоё уединение закончено, дорогой. - не меняясь в лице тихо произнесла девушка. И с каждым словом её образ словно обретал внутреннее свечение, усиливающееся с каждым словом. Если раньше она была солнцем, то сейчас она всё больше и больше воплощала в себе ту адскую ядерную реакцию, протекающая внутри раскалённых титанов небосвода. Режущие невидимые лучи исходили из неё и впивались в разумы окружающих, раскаляя их добела. Какая разница насколько силён ты один и насколько несокрушима твоя воля, если против тебя ополчится весь мир? Идеальное лицо исказилось в страдающей гримасе и Крис прикрыла лицо ладонью, начиная сотрясаться плечами, а её голос стал прерываться от удушливых сдавленных рыданий. - Скажи, кто она? - срывающимся голосом спросила та, чьей слезы не стоили реки крови. - Ты опять не пришёл вечером домой и сейчас здесь, один, игнорируешь меня...скажи, как ты мог...как ты мог так поступить со мной?... Голос девушки запнулся и оборвался. Она оторвала ладонь от лица и посмотрела на мулата с застывшими в глубоких синих глазах слезами.

Кристина какое-то время наблюдала за мулатом снизу, прямо из толщи галдящей толпы. Девушка прислонилась к стене, чтобы не быть случайно задетой одним из многочисленных туристов и шумных местных, и лениво обмахивалась ладонью, заставляя воздух вокруг себя приходить хоть во что-то напоминающее движение. Глоток прохлады на парящих улицах летнего Нового Орлеана был чем-то поистине благостным и был весьма дорогой роскошью. Крис всё хотела как-то отложить достаточно денег, чтобы купить один из этих новомодных японских кондиционеров... Но ей нужно было сосредоточиться. Тряхнув головой и приведя чуть влажные от пота рыжие волосы в беспорядочное движение, Сирена выдохнула и уверенным шагом направилась к дверям ресторанчика, мерно и ритмично позвякивая своими украшениями, сопровождающие её всюду металлическим лязгом. И шаг за шагом она плавно погружалась в себя, давая чему-то древнему и загадочному впиваться в её смертную плоть острыми зубами и когтями, пуская из кожи тонкие струйки невидимой крови, пока её естество, разорванное между двумя мирами, на какой-то миг обретало подлинное единение здесь и сейчас. Сила холодным потоком впитывалась в её кожу, её волосы, каждую клеточку тела, преображая её невидимой кистью неизвестного художника. Перемена была практически неощутимой, непознаваемой для посторонних глаз. Лишь дуновение призрачного ветра окутало Кристину на мгновение чтобы секунду спустя она переступила через порог совершенно другой. Всё ещё человек, но уже одновременно нечто большее. Каково это - заходить в комнату словно в разгар зимы, а ты - жаркое солнце? Крис знала. И это было всем.    Случайные взгляды превращались в пристальные лучи внимания, тягучего, парализованного, сладкого в своём вожделении. Были и жгучие иглы ненависти, зависти клубящейся в уголках чужих глаз. "Почему она, а не я? Чего стою я рядом с ней?". И это вызывало на лице Кристины не меньшую улыбку. Она никогда не страдала излишком сочувствия к окружающим.  Медленно, словно величественная испанская каравелла, она прошла мимо раскрывшего рот и замершего администратора ресторана, который уже было хотел что-то сказать ей. Только ворох рыжих волос, всполохи синих глаз и тихий перелив звонкого смеха остался в его разуме, повторяясь из раза в раз. Она медленно и уверенно шла по ступенькам вверх, и взгляды посетителей следовали за каждым её шагом. Однако её цель одиноко сидела у окна и упорно не обращала внимания на окружающих...до тех пор пока к ищейке не присоединилась Кристина, падая на свободный стул напротив и упираясь локтями в стол.  - Ну привет, mon ami. Я не мешаю?  Девушка упёрлась подбородком на сложенные руки и хитро улыбнулась, соредотачиваясь на мулате. По всему залу пошли лёгкие шепотки. По большей части - недоумевающие. Наверное, было вопросом времени, когда кто-то из смелых поинтересуется, что забыла такая прекрасная девушка рядом с этим невзрачным нигером-полукровкой. Или она могла устроить показную драму, что вызвало бы ещё больше проблем. В любом из случаев под пристальным внимание окружающих был слышен оглушительный треск идущего по швам прикрытия маленького соглядатая.

Блэт, Лаки xD

Кристина мелко кивала в такт словам вампирши, не перебивая её и внимательно слушая причудливые узоры слов, которые она выплетала в причудливую вязь из причин и следствий. Да, Крис совсем не была искушена в политике и подобных материях, ей просто не довелось хлебнуть высшего человеческого (и не только) света. Интриги, заговоры, схемы и ходы в большой и малой играх. Для неё же власть была непосредственней и проще. Она была в руках, обвивающих пульсирующее от жара тело, сладких словах, текущих в разум и туманящих их своим ритмом и мелодией. Чем-то горячим, живым, бьющимся под пальцами пульсом раскалённой крови. Жаль лишь что её саму редко когда брала подобная страсть. Увлекая и сводя с ума других — сама по себе она оставалась холодной и безразличной в большинстве случаев. Как тёмные глубины океана, давшие ей рождение из чрева Лилит. Воистину загадочна душа Детей. — Я правда мало что понимаю во всех этих шпионских играх. — хмыкнула девушка, опять мелко пожав плечами. — Так что остаётся моё самое универсальное оружие — импровизация! Бледное чуть веснушчатое лицо Крис перечертила кривоватая белозубая ухмылка и в глубине синих глаз мелькнули озорные искры. Хищники были теми детьми, которые вечно влезали в неприятности и увлекали за собой других, видя в опасности источник кружащего голову драйва. Быть на острие волны, быть впереди, балансировать между жизнью и смертью, упиваясь восхищение и страхом окружающих — разве это не их природа? Ну, или Сирены, в крайнем случае. Ей-то это точно нравилось. — И будь на телефоне, на всякий случай. Немного шутливо почесав чуть острыми ногтями предплечье Кэтрин, Кристина опустошила свой стакан с оглушительным хрипящим звуком, явно не очень заботясь о создании вокруг себя образа достойной и неприкасаемой леди. Подмигнув на прощание, Сирена подцепила лежащую на барной стойке собственную шляпу и натянула её обратно на голову, щёлкнув пальцами по полям спереди. Её ждала переполненная и парящая зноем улица, а также тщательные попытки найти среди всей пестроты французского квартала подозрительных людей… Да тут все подозрительные!

Кристина мелко кивнула, сохраняя на лице лёгкую невозмутимую полуулыбку. В деле притворства она не уступала созданиям ночи, но не из-за не-мёртвой природы, которая позволяла вампирам сохранять поистине мертвенную невозмутимость, а исключительно из-за собственных талантов. Даже сейчас она ощущала на себе мимолётные заинтересованные взгляды сидящих в баре мужчин и даже нескольких девушек. Однако внутри Крис активно обрабатывала полученную информацию, напрягшись внутри как сжатая пружина. Кто-то следил вампиршей? Они обе знали, насколько широко раскидываются сети сверхъестественного, плотно окутывая каждый переулок каждого города в мире. Дети Лилит были многочисленны в своём разнообразии и так же многочисленны были их враги. Смертные охотники, правительственные организации и существа ещё более могущественные и загадочные, чьи родословные терялись в веках и чьи силы повергали в ужас даже самых искушённых хищников. — Думаешь, это кто-то из Детей? — в пол тона спросила Фальтз, фиксируя взгляд насыщенных синих глаз на бледном лице Кэтрин, словно пытаясь уловить в невозмутимых глазах статуи оттенки той тревоги, что сквозили в её словах и едва слышных переливах грудного голоса. — Ты не ощущала чего-то…особенного, пока они следили за тобой? Если так — я смогу их вычислить, но сама знаешь… — Сирена криво усмехнулась, тихо хмыкнув. — Защитник из меня такой себе. И где Бойл, когда его непрошибаемость так нужна… Она мелко вздохнула и потянулась к зелёному коктейлю, выставленному перед ней темнокожим Арчи. Поймав губами изогнутую трубочку, девушка сделала короткий глоток, разгоняя мысли и настраиваясь на нужный лад. Иногда ей приходилось прилагать усилия чтобы сбросить маску насмешливой несерьёзности, помогавшей Крис в повседневной жизни. — Но мы что-нибудь придумаем, это я тебе обещаю. — уверенно кивнула Сирена. — Если они всё ещё снаружи и не отметили меня, то для меня есть шанс попытаться вычислить их снаружи. Рискованно конечно, но… Рыжеволосая безразлично дёрнула плечом и сделал ещё один глоток, сохраняя донельзя невозмутимый вид. Хищнику была свойственна осторожность, но никогда — страх.

Табачный дым круживший в воздухе серыми кольцами и рассеивался едва видимым маревом, оседавшим невидимой плёнкой на всех, кто переступал через порог пышащего зноем клуба. Он оседал на волосах, на коже, пробирался в лёгкие и оставался там кружащим голову удушьем, терпким ароматом, настоявшимся в жаре и алкогольных парах. Это место было будто вырвано из окружающего мира, даря спокойствие и размеренность под переливы фортепиано в отрыве от бьющей по глазам и ушам суеты. Ей нравилось это место. Нравилось не той части души, которая жила в предвечной Грезе среди меняющихся ландшафтов тёмного человеческого подсознательного, а той человеческой части. Той простой искре, которая держала её в этом мире страстей, амбиций, чувств.  Ей не хотелось делать "Black Brics" частью своего астрального мира, ей хотелось просто быть здесь, вдыхать этот удушливый запах, слушать музыку и досужие разговоры. Роскошь быть простым человеком, которую люди почти никогда не умели ценить. "Но сильно мне хочется быть снова обычной? - мысленно хмыкнула Крис. - И была ли я когда-то такой?". Пожав самой себе плечами на этот риторический вопрос, она стала медленно и неспешно продвигаться сквозь задымлённый зал. Её тонкие аккуратные пальцы (успевшие лишиться грубости жизни на улице) скользили по дереву спинок стульев, собирая на себя такую желанную прохладу и едва ощутимую фактуру. От чего же у неё так щемило в груди, а разум подрагивал в предвкушении чего-то грандиозного? С ней не было такого уже весьма давно. По типичным для её возраста меркам.    На ходу от девушки раздавалось едва слышное позвякивание медальонов и браслетов, обвивающих её шею и запястья. Словно жадная сорока она тянула на себя всякое старьё, зачастую лишённое какой-либо ощутимой материальной ценности. По-настоящему драгоценным было только одно из многочисленных колец на большом пальце левой руки. Тонкая полоска золота с миниатюрными рубинами, напоминающими мелкие капли крови. Оно не было дорого для одной из жертв Сирены, наоборот. Оно было дорого для самой Кристины и напоминали ей о...ней. Медленно опустившись за свободный столик у сцены, Крис стала смотреть на Кэтрин. Она была словно тонкая фарфоровая статуэтка, изысканная, изящная. Не такая, как её дикие сёстры, упивающиеся охотой в болотистых лесах и на переполненных улицах Нового Орлеана. Словно отголосок прошлого века, когда достоинство девушки ценилось выше всего и когда искусство не было просто методом развлечения толпы, когда оно было жизнью. Кровью. Сирена просто наблюдала, наблюдала со спокойствием и терпеливостью океана, отбивая пальцами по гладкому деревянному столу в такт музыке. Рождённая из песен и поэм она как никто другой умела ценить совершенство мелодии и красоту.

Это как колу с коньяком? У вас там вампиры-гурманы собрались

Воу, цианид теперь через капельницы пускают?