Gonchar

- Проверь в своём словаре определение "истеричный", ты явно что-то путаешь. - хмыкнула Кристина, подбираясь к кухонному столу и под мерный стук печатной машинки стала перебирать бутылки и пакеты на нижней полке до тех пор, пока не выудила запотевшую бутылку яблочного сидра.  Ленивая истома растекалась по всему телу, намекая о бессонной ночи, они практически сутки не смыкали глаз. Кисловатый яблочный напиток немного освежил и взбодрил мысли шипением пузырьков газа и лёгким пьянящим чувством, растекающимся по всему телу. Cтянув со своей головы шляпу, она водрузила её на пустую коробку с пиццей, та была относительно чистой, если сравнивать с остальным кухонным столом. Джейми никогда особо не заботился о порядке на кухне когда готовил.  - А ещё жутко параноишь. Как будто в этом районе засело десять ячеек героина или кто-то из охотников попроще. - девушка громко фыркнула, отпив ещё немного сидра. - Мир, конечно, опасная штука, но не думаю, что в этом захолустье собрались все смертные, которые хотят содрать нашу шкуру. Хорошо если хотя бы пара из наших наберётся в этом захолустье. А уж от одной смерти массового пробуждения точно не будет. Расслабься и вынь тот кол, который проглотил. Едко закончила Сирена, ставя перед излишне спокойным детективом ещё одну бутылку, а сама с усталым стоном упала на скрипящий диван с торчащей сквозь прорехи поролоновой набивкой.  - Мать, за что мне это всё?... - патетично произнесла Сирена, прикрывая глаза. - Нужно найти нормальный отель, мне уже надоело спать в ванной. Последние слова она уже пробормотала себе под нос, закинув за мокрую голову руку и начиная покачиваться на пока ещё миниатюрных волнах дрёмы.

Сирена медленно поднялась с земли и отряхнула свои кожаные штаны. Однако большую часть делал всё не прекращающийся дождь. Кристина лишь краем уха слушала детектива, отрешившись почти полностью от окружения и наблюдая происходящее в логове из глаз её второй сущности, которую она не называла Тварью...скорее уж вторым Я. Тайны океана сокрыты даже от самых зорких хищников, даже от самых мудрых из великанов, спускающихся со своих гор к побережьям в попытках охватить взглядом всю водную гладь. Однако течения, глубинные империи и придонные чудовища оставались и остаются вот уже на протяжении долгих тысячелетий непроницаемой загадкой. Она видела это отчаянное желание, эту борьбу, эту муку, нарастающий пик страха и блаженства - когда вся жизнь ушла из тела и всё, что нужно разуму - просто позволить случиться смерти. И в этот момент - спокойствие, тишина, опустошение. Лишь остатки эмоций отдавались рябью в предвечной Грезе, а тело медленно оседало на самое дно, чтобы под аккуратными руками русалок занять своё место в одном из просторных залов дворца, присоединяясь ко всё множащейся коллекции. Душа парила свободной, открытой для перерождения. Растворения в реке Лимба, где память и чувства будут постепенно отслаиваться один за другим, лишая болезненного опыта, лишая самоопределения. В будущей жизни останется лишь далёкое эхо, открытое лишь для тех, кто сможет уловить его. А так - вновь чистая душа, девственный заготовок, готовый спуститься вниз и прожить эту жизнь заново. Снова хлебнуть горя и боли...быть может, всё же счастья и радости? Но последнее было слишком призрачной надеждой в этом мире. В том мире, где обитали Дети Лилит. Кристина медленно распахнула глаза и мерно выдохнула, ощущая внутри груди растекающуюся ленцу, такую желанную полноценность. Червячок голода никуда не делся, но он стал настолько маленьким и далёким, что практически не задевал сознания Сирены. Встряхнув влажными руками с тихим звоном металлических браслетов, девушка оглянулась по сторонам и направилась окольным путём в направлении припаркованного трейлера. Наверняка Джон будет рвать и метать, у того всегда был в голове идеальный и максимально рациональный план действий. Так, чтобы их никто уж точно не приметил, ниже воды. тише травы. Скука да и только. Крис-то знала, что у него были просто более извращённые желания внутренней Твари, а потому можно строить из себя хорошего мальчика. Завести семью, построить дом. быть героем дня, делать всё рационально и с тройным запасом безопасности. Ей было даже интересно насколько сильно всколыхнётся это болотце. Если ей удасться перехватить легенду того, кто наводит ужас на округу... - Ну да, мечтай. - фыркнула она себе под нос и тряхнула головой. Однако соблазнительные мечты никуда не делись. С мерзким хлюпаньем грязи под ногами, звук которой уже засел в печёнках, она медленно приблизилась к проступившему сквозь туман трейлеру. Хотелось поскорее избавиться от всего этого и нырнуть в кристально-чистый душ. Но Крис понимала, что просто так ей этого не сделать. Заранее выдохнув и закатив глаза, она дёрнула за ручку трейлера и стала подниматься по ступенькам вверх, остановившись в переходе между кабиной и кухней, давая сухому воздуху обтекать её тело, а воде - стечь на пол и начать медленно пропитывать синтетический ковёр.

Сирена медленно опустилась на колени перед рухнувшим полицейским, сжимающий в подрагивающих руках влажный от капель дождя металлический значок. Сосредоточение памяти, надежды, достоинства, эмоций - всё это было вокруг маленького предмета, символа, который был материальным воплощений преданных мечтаний и уничтоженных идеалов. Только лишь их остов тлел угольками в медленно распадающемся разуме человека, который пошёл не по той стороне жизни. По той стороне, в конце которой ждёт лишь разрушение и отвращение к себе. Не обращая внимание на липнущую к кожаным штанам грязь, она медленно накрыла тонкими пальцами ладонь мужчины и склонилась к нему очень близко, так что он мог ощутить даже сквозь холодный ливень исходящее от тела Кристины тепло, ощутить лёгкий морской запах, который окутывал её словно шлейф духов. Не запах, но память о том, чего никогда не было, отголосок грёз, запечатанный в физическом теле. - Erchontai kymata, Tragoudi petaei, Ela mazi mou, Agapite mou nafti. - нараспев прошептала она, однако сквозь дождь каждое слово доносилось невероятно чётко. Тихая мелодия и ритм эхом звучали в этих странных и непонятных словах. Шум прибоя раскинувшегося перед взглядом бирюзового моря, тихое пение, раздающееся над волнами, плеск воды, поднимающейся всё выше и выше... - Дай мне значок. - прошептала она и он не в силах был сопротивляться, лишь медленно покачиваясь в такт невидимым волнам, окутывающих его мягкой негой воды. Пальцы разжались вокруг самого дорогого, слепо вручая дар повелительнице грёз, которая предстала перед ним во всём своём великолепии. Казалось, по её желанию могли предаваться мечу народы, её неудовольствие становилось причиной мучительной смерти, а её улыбка был дороже всего золота и алмазов, что вмещали в себя сокровищницы земных царств. - Смерть - самая прекрасная часть жизни. - прошептала она, приобнимая мужчину и словно утешая в объятьях. - Смерть прекрасна потому, что мы все боимся смерти. А страх - самая прекрасная эмоция потому, что он создаёт чистый момент абсолютной осознанности. Он переносит тебя в "здесь и сейчас", он заставляет тебя жить, мыслить и дышать в одной точке бытия. И когда ты по-настоящему здесь и сейчас - это нирвана. Это - чистая любовь. Так что смерть - это чистая любовь... Тонкие пальцы скользнули по мокрым от дождя и слёз скулам мужчины и мягкие губы слились с его в сладком и чувственном поцелуе. Он кружил голову, он крал дыхание, он забирал землю из-под ног. Дождь, грязь, холод - всё это становилось чем-то очень далёким, словно сон. Парение в лёгкой и свободной пустоте, блаженство. Однако приятный и утешающий сон внезапно обратился кошмаром. Удушающие объятья воды набросились на него с новой невероятной силой, сокрушая его и наседая изнутри. Мужчина в ужасе распахнул глаза и увидел перед собой не прекрасную девушку, а глубоководное чудовище, гротескную пародию на красоту. Безжизненные чёрные глаза, бледные губы, тонкая прозрачная чешуя, укрывающая бледную кожу с пульсирующими чёрными сосудами под ней. Цепкие пальцы с короткими острыми коготками сжимали его лицо. Он раскрыл рот, чтобы закричать, но вместо этого из его лёгких вырвалось лишь глухое бульканье и пузыри последнего воздуха, покидающего лёгкие. Он шёл ко дну, медленно и неумолимо, он погружался в голодные и тёмные пучины Забвения, агонизируя каждой клеткой своего тела.

Ливень не прекращался, в потоках воды вычерчивая три фигуры на фоне вспыхивающих окон и далёких мерцающих уличных фонарей, практически все из которых были либо разбиты, либо доживали свои последние дни, заливая асфальт и грязь неровным жёлтым мерцающим светом.  В этом всём было нечто библейское, хрестоматийное. Раскаявшийся грешник и двое судей, раскрывших перед ним всю глубину его грязи и падения. Стыд, боль, страх. Для Кристины это не было полным принятием и полным раскаяньем, только морок Хищника, сковавший разум иллюзией. Если развеится он - развеются и видения собственных преступлений, какие бы не терзали этого человека сейчас. О, она знала таких мужчин, ей хватило в своё время. Взгляд синих глаз превратился в холодные и жестокие льдинки, обращённые на легавого, подносящего пистолет к собственному рту. Они обожали власть, в их маскулинности не должно было быть ни грани и если ради поддержания её нужно избить жену - пожалуйста! Такие не имели тормозов и руководствовались принципом: "бери всё от жизни". Рука всё ещё неприятно ныла от железной судорожной хватки легавого, а потому был крайне немалый соблазн дать ему довести дело со своим табельным пистолетом до логического конца, чтобы полюбоваться на его быстро остывающий труп и абстрактную картину из брызг мозга и крови, не спешащих впитаться в и без того размкошую землю.   Но она всё ещё не получила того, что хочет. Чуть сощурившись, Сирена расправила хрупкие плечи под дождём, становясь немногим шире и властный, резкий голос неожиданно прорезался крайне чётко сквозь шум и плеск воды вокруг. - Остановись. - довольно непривычно гулко произнесла Кристина, смотря широко раскрытыми синими глазами на копа. В глубине её радужек плескался всесокрушающий океан, который своими водами мог раздавить и уничтожить. - Кому ты сделаешь лучше покончив с собой? Никому! - девушка резко рубанула ребром ладони по воздуху. - Ты только сбежишь от ответственности, но никому легче от этого не станет. Не поздно ещё попытаться что-то изменить, своими поступками, своей жизнью. Вспомни - что тебе дорого? Что держит тебя за эту жизнь? Воспоминания, память, всё лучшее, что было с тобой. Вспомни!

Кристина едва не рассмеялась копу в лицо, только уголки рта предательски дрогнули в ироничной усмешке. Слова копа, насквозь лживые и фальшивые, словно приподняли подол истины. Ходило немало суеверий о том, что перед смертью человеку открывается (путь он этого и не осознаёт) его ближайшее будущее. Она знала, что в большинстве случаев это не больше чем досужие вымыслы, но иногда простые случайные фразы складывались  в своеобразную иронию, отрежиссированную самой Судьбой.  "Вот только в реальной жизни пули тебя не спасут от настоящего бритоголового амбала" - мысленно съязвила девушка, продолжая всё так же беззаботно и очаровательно улыбаться.  - О, это вообще длинная история. - захлопала бледными ресницами девушка, строя из себя саму невинность. - Если кратко - ехала по трассе ночью и заблудилась, выехала на какую-то просёлочную дорогу, однако очень быстро стемнело, а потом ещё и ливень припустил.  На светлое лицо набежала трагичная тень и Крис чуть нахмурилась, покачав головой. - Думаю, знаешь как страшно ехать по таким вот местам, а ещё и грязь стала размокать, машина стала буксовать пока вообще не завязла. К счастью... - она сделала паузу, замешквашись, - или не очень я завязла у местной свалки. Честно, заходить там и искать кого-то я побоялась, вот и решила дойти пешком до бара, вдруг тут кто-то смог бы помочь...и я не ошиблась, ведь правда?  В синих глазах зажглась горячая надежда, обращённая на легавого. Разве мог мужчина отказать девушке, смотрящей на него таким взглядом? Только если он не растерял последние крохи достоинства и своей мужской сущности.

Слова...слова в такие моменты теряли свой смысл и наполненность. Эти колебания воздуха становились монотонным бубнением, ударяющим в такт ревущему барабану сердца, ток крови которого приливал к голове и гасил ростки рациональности точно мощный прилив гасил неблагоразумно разведённый костёр у самого побережья. Вожделение слепо, и Кристина знала об этом не по наслышке.  Ей нравилось притягивать завистливые и восторженные взгляды, это давало подрагивающую на кончиках пальцев власть над разумом окружающих. Возможно, живущий в средних условиях американец и не поймёт её, ему хватит власти над своим домом и мнимого волеизъявления на насквозь фальшивых и лживых выборах. Но для выкарабкавшихся с самого дна это было чем-то ощутимым, чем-то живым, что билось у тебя в руках стальной плетью, врезающейся в плоть и разрывающей сухожилия, но дающую такую сладкую и пьянящую возможность управлять теми, кто считал и считает себя выше твоей ничтожной личности.    И вот, страж порядка точно зелёный юнец краснеет и отводит в смущении взгляд, почти что лишённый дара речи. Из той самой породы, что пинали её от одной приёмной семьи к другой, что устраивали облавы и уводили одного подростка за другим в искорёженные когти ювинальной юстиции и органов опеки. Она видела ещё в детстве этот искорёженный металл за фасадами лиц тех людей, видела пластик в их широких улыбках.  Но нет, этот человек был немного другим. Пропахший кровью и гарью, слившийся с болотом, породившем его. Увечный внутри, но живой. Настоящий.   Пропитая улыбка на влажном лице; звон разбитых фонарей; топот ног и смесь запаха дождя и грязи в носу; гниющее дерево под ладонью руки, кроющее за неприглядной личиной ещё более гнилую сердцевину; девственница, растерзанная зверолюдьми и привязанная к дереву в фетешистском обряде почитания хтоническому божеству, алчущего лишь крови и первобытного хаоса; тёмные заасфальтированные переулки, по влажной чёрной коже которых стекают реки крови распятых разбойников, ставших пищей; безумие и дикий смех, когда реальность распадается вокруг тебя и извергает из себя потоки лавы, а ты лишь продолжаешь смеяться, в диком неистовстве давая помешательству сожрать тебя без следа. Здесь всё было живым, настоящим, даже самая глубокая мерзость была порождением человеческой ущербности и деградации. И тех, кому они разрешили пить свою кровь, есть свою плоть и вытягивать потоки ужаса из застывших чёрных душ.   Ей это место уже чертовски нравилось.   - Три года назад, не помните? - она чуть склонила голову набок и изогнула медную бровь. - Вы помогли мне с моей сестрой, та вечно заваливалась домой пьяная и била меня.  Не смотря на трагичность слов, тон Сирены оставался неизменно-бархатистым, так словно она вспоминала одну невинную байку из прошлого. - Ведь помните? - с надеждой спросила она, как будто стараясь возбудить воспоминания о былом в затуманенной голове. Человеческий разум - забавная вещица. Он может выдумать целиком и полностью ложное прошлое, лишь бы получить то, чего он хочет. И будет свято верить в это, боясь разрушить лично созданную иллюзию, в которой так уютно и хорошо. - Я даже удивилась, когда увидела вас в этом месте. - Крис протянула руку к запотевшей бутылке пива и сделала небольшой глоток горького алкоголя. - Словно луч в непроглядной тьме, когда помощь стала нужней всего... Голос Сирены трагически оборвался, прерывая кружево из слов и полунамёков на низкой и загадочной ноте, тонко вибрирующей в воздухе мелодичными раскатами. Власть...она запустила свои когти ещё глубже.

Бар "Нераскаявшийся грешник" Кристина стояла снаружи бара, заложив руки в карманы своего джинсового жилета и закинув голову к чернильным небесам, откуда неустанно лил проливной дождь. Она закрыла глаза и подставила веснушчатое лицо напору струй, давая воде стекать по её коже, пропитывать каждую клеточку её тела. Не спрятанные под широкополой шляпой рыжие волосы липли к коже и становились насыщенного медного цвета, почти что ржавыми. В такие моменты ей казалось, что на небесах разверзся океан, прячущий свои самые тайные глубины в далёком космосе, а вниз проливались его неисчерпаемые потоки холодной и чуждой всему земному воды. Не смотря на то, что девушка вся промокла - она не испытывала никакого дискомфорта. Как никто другой - сейчас она ощущала себя в своей стихии. И частица её души сливалась с этим мерным спокойствием круговорота воды, который кто-то мог посчитать зябким и надоедливым ливнем. Блестящее от влаги точёное лицо в отсветах вывески превратилось в причудливую картину из отражённого алого света и синеватой темноты, скрывающей вторую половину лица. Тонкие кисти были расставлены ладонями вверх навстречу каплям и мелкие струи стекали между пальцев на пропитанную влагой землю. О такой роскоши, как асфальт или бетон в этой округе не знали и к самому бару вела лишь размокшая земляная дорога. Но вот, кажется, время подошло к концу и с лёгким вздохом сожаления Крис сделала шаг назад, обратно под защиту нависающей крыши, отрезая себя от такого медитативного слияния с родной стихией. Стряхнув с тонких длинных пальцев воду, она обернулась к двери бара и с лёгкостью толкнула её створку, оказываясь внутри - в относительной сухости и тепле. Цепкий взгляд насыщенно-синих глаз пробежался по окружающему пространству с изрядной долей скрытого хищного вожделения. Всё внутри было словно пропитано стариной, причудливыми переплетениями судеб и эмоциями, оседавшими пылю на столах и объектах барной гордости. Вот свисало прибитое к стене ружьё, которое могло помнить далёкие времена. Быть может ещё те, до которых был построен сам бар. Полукруглая сцена пустовали была укутана тенью, однако до слуха Хищника словно доносились отдалённые отзвуки играющей тут по менее глубоким вечерам музыки. Быть может, даже не одного поколения музыкантов. За барной стойкой с весьма экстравагантно выглядящей барменшей помимо алкоголя были расклеены многочисленные постеры, часть которых была словно выдернута прямиком из 50-ых. Реклама, пин-ап, календари - всё было мешаниной из разных эпох, выцветающей стигмой прошлого, плотно ложащегося на местные влажные леса и затянутые мхом дома, оставляя в мешанине из плоти и душ людей непроходящий след. Девушка не принадлежала этому месту...и одновременно была его продолжением. Сосредоточие порочных тайн и забытых свершений, жадная чёрная дыра, поглощающая в себя всё ценное, всю память и тепло, что приносило прошлое, оставляя после себя лишь содрогающееся от бьющего озноба человеческое существо, неспособное вернуть в свой опустошённый разум цельные воспоминания. Она несла сладкое избавление, которое лишь позже оборачивалось гнетущей пустотой внутри. Медленным, неспешным шагом под стук своих кожаных сапог стала приближаться к барной стойке и единственному (помимо Джона) посетителю, прямо на ходу открывая в собственной душе врата для Сирены, давая её сущности просочиться через открытую тропу между двумя мирами и влиться в своё физическое тело. Что-то незаметно менялось в облике Кристины, не сама внешность, но скорее общее впечатление. Оно сочилось из неё, окружало её невидимым для обычного глаза ореолом чего-то неземного, прекрасного, обманчиво-хрупкого... О, как многие обманывались её хрупкостью! Даже члены её приёмной сверхъестественной семьи. Джейми считал её кем-то вроде дочери, хотя иногда одаривал весьма странными взглядами, Серб вообще вряд ли считал кого-то настолько хрупкого, как Крис, способным постоять за себя в большом страшном мире, символом которого великан был от макушки до самых немытых пяток. Кажется, только давший плоть и кровь ветрокрылому грифону детектив относился хоть сколько серьёзно к девушке. Возможно, это было после той ситуации, когда Сирена с лёгкостью заставила одного из двух решивших грубо развлечься с ней байкеров вытащить пистолет и застрелить своего напарника. Бездарный ублюдок потом рухнул на колени и разрыдался над трупом, что-то бессвязно лопоча и вырывая из своей головы клоки волос. Бедняга сошёл с ума. С тихим позвякиванием свисающих на груди амулетов, она вышла из-за спины побитого копа и села на стул рядом, с полуулыбкой поворачиваясь к нему и снимая с головы шляпу, фетр которой не промок, а лишь заставлял воду скатываться с него круглыми каплями. - О, привет. - на лице Кристины появилась тёплая улыбка, а голос вибрировал какой-то щемящей в груди нотой, заставляющей сердце биться быстрее. - Не думала, что найду тебя здесь. Побитый, дрожащий от душевного холода, с глубкоим изъяном в груди, который высасывал из него уверенность и жизнь точно водоворот, заставляя плечи устало опускаться, горбя спину. Словно рычащий пёс, забившийся в будку и скалящий зубы на вторженца, не уверенный в своих силах и шансах выжить. - Бутылку тёмного, пожалуйста. - не успел коп ответить, как девушка, точно трескучая сорока, переключилась на барменшу, поймав её взгляд. За улыбкой и весёлыми морщинками вокруг глаз Крис тщательно прятала презрение, направленное на полицейского. Чёртов легавый.

- Ну а мне с этого всего какая выгода? - Крис пожала плечами, со скучающим видом изучая узор из пятен на потолке над их миниатюрной кухней, которая начиналась сразу за кабиной водителя. - Если тебе хочется сломать кому-нибудь лица, чтобы наесться - можно просто разнести бар...если ты его найдёшь в этой обители пуритан, конечно же. Девушка хмыкнула, припоминая поселения этих полубезумных сектантов в степях Канзаса. Конечно, луизианская христианская братия была другого толка, но суть оставалась так же. Даже если за фасадом творится разврат, безумие и утоление самых грязных желаний души (начиная от употребления маковой соломы до секса с детьми), то снаружи будет самое яростно и самое строгое следование традициям и догмам, даже если ради этого понадобится кого-нибудь убить.   - Мне всякая мелочь из карманов не пойдёт, знаешь ли. - Сирена усмехнулась и чуть сощурилась, переводя взгляд на Серба. - Да и остальные не то чтобы горят желанием... Она перевела вопросительный взгляд на Джейми и Джона. Сущность внутри неё чуть толкнулась, напоминая о собственных потребностях. Но это не было то рычание и требовательные крики, которыми, порой, оглашали чертоги Твари остальных членов импровизированной семьи. Сирена была тоньше, изысканней, но от этого не менее опасной. Она никогда не кричала, не рвала когтями тело изнутри. О, нет, её стихией была обманчиво спокойная вода и сладкая песня, звучащая постоянной фоновой мелодией в голове Крис. Возможно, сказывался и её возраст - пережившая слияние в довольно раннем возрасте, она росла и одновременно привыкала к своей вновь обретённой полноценности. И, порой, становилось невозможным сказать - где же заканчивается Кристина Фальтз и начинается Сирена Диафтора.    - Нет, мне нужно что-то изысканней... - девушка крепко задумалась, прогоняя в голове возможные варианты событий... - А, знаешь, давай попробуем!  Внезапно огорошила она всех присутствующих резкой переменой настроения с лениво-задумчивого на энергичное, да так что она едва не подскочила прямо на стуле.  - Если тут и есть бар, то наверняка какой-то необычный. С кучей более памятных вещей, чем обычный человеческий хлам, который они прячут по карманам.

  Бравый отряд гвардейцев, подобрав свои собственные внутренности и сопли, устремился дальше - в самое сердце логова врага,  которого нужно было уничтожить всеми силами, любой ценой. Штирландцам редко когда доводилось испытывать страх и сомнения - в силу своего воспитания служба в армии для них не была ярмом или вынужденной службой. Для них это было почётом, самим смыслом жизни и делом чести.  Не менее браво вышагивал за их спинами инквизитор, справедливо рассудил, что его персона слишком драгоценна для того, чтобы умереть первой от шквального града пуль, который мог последовать за вхождением в логово безумных культистов. Именно за это он заслужил молчаливое неодобрение Дунгана, иногда бросавшего косые взгляды на молодцеватого служителя Ордосов. На Штирланде офицары никогда не боялись битвы и вдохновляли своих солдат на неустанное движение к победе.    Но война никогда не оставляла места для досужих размышлений, а излишне задумчивый солдат - мёртвый солдат. Поэтому стрелок сконцентрировал своё внимание на окружении и собственной мельте, ствол которой ещё не до конца остыл от выстрелов по хаоситской твари. Тёмный коридор смыкался над ними толстой металлической кишкой, подсвеченной лишь аварийным светом, в лучах которого можно было рассмотреть отвратительные символы тёмных богов. Но то, что ждало их у входа в убежище еретиков было за гранью отвратительного.   Огромный зал был буквально запружен свежей и засохшей кровью, так что можно было легко подскользнуться в порции вывернутых кишков, тянущихся от ещё не успевшего остыть растерзанного трупа. Под тёмными сводами не стихали крики и вопли умирающих и всё ещё сражающихся между собой еретиков. Оглушительно ревели пиломечи, раз за разом сталкиваясь друг с другом и, казалось, погрузившиеся в алое безумие предатели в отсутствие противников не могли остановиться в почитании своего яростного бога, а потому продолжали резню уже себе подобных. За всей этой вакханалией наблюдал сидящий на троне из человеческих черепов гигантский космодесантник, архаичная броня которого была выкрашена в алый цвет и украшена многочисленными трофеями.    Однако едва гвардейцы ступили под своды этого омерзительного капища, как падший воин Императора поднялся со своего места и протянул закованную в керамит руку, указывая на идущего в первых рядах Охрима. - Ты!- прогремел его голос, стократно усиленный вокс-ретрансляторами, встроенными в броню. И с этим оглушительным возгласом все разрозненные схватки между хаоситами прекратились и их взгляды устремились на вторженцев. - Давай, фрагово отродье, подходи поближе! - прорычал Дунган, вскидывая мельту. Перекинувшись рваными фразами, гвардейцы сразу же ринулись в бой. Охрим, словно не был совсем недавно едва ли не разорван на куски отродьем, резво вскочил на багги Розы, а её напарница, вместе с Арнеттой, ринулись к укрытию, чтобы уже оттуда открыть шквальный огонь из своих лазганов.  Космодесантника не пришлось просить дважды. Подхватив цепной топор, он с невероятной скоростью для такой туши рванул вперёд, превращаясь на ходу в едва различимый размытый силуэт. Благословение Императора, текущее в его жилах (пусть и трижды опороченное), делало воителя настоящим сверхчеловеком, машиной для убийств.  Однако ни один гвардеец не дрогнул, равно как и не дрогнули Сёстры Битвы, отважно ринувшиеся с ревущими пиломечами наперерез хаоситу, по ходу превратившего подвернувшегося СПО-шника в кровавую кашу, прокричав обращение к Кхорну с просьбой принять его жертву.    Дунган сжал зубы с такой силой, что на небритых щеках заиграли желваки. Он не был подобен Охриму, который сопровождал едва ли не каждое своё действие в бою отборной и оглушительной руганью (которая сейчас доносилась уже с другой стороны зала, куда рванула Роз на завизжавшем багги). Стрелок был всегда предельно молчалив и максимально собран, сохраняя в гуще битвы убийственное спокойствие и спокойные руки, что давало ему возможность меткими выстрелами методично изничтожать противников, не разбазаривая патроны и заряды мельты. Пока часть его отряда перемалывала в труху еретиков, отчаянно пробиваясь к пустующей автопушке неподалёку от трона десантника, Эммерейк неотрывно приближался к завязанному в бой с Сёстрами десантнику, не забывая посылать в него одну полосу раскалённого газа за другой. И к его ужасающему сожалению хаосит успевал со сверхъестественной скоростью уклоняться от части выстрелов, не переставая сражаться с сороритками.    Визг мечей превратился в бесконечный монотонный металлический стон. Сёстры Битвы вились вокруг космодесантника, но их мечи не могли толком повредить его броню, лишь оставляя полосы на блестящем серебром керамите. Но вот одна из них оказалась недостаточно быстрой и цепной топор со свистом и хрустом врезался в её тело, разрывая на две рваные части. Сороритка не успела даже вскрикнуть - и вот, лежит изодранной куклой на полу, продолжая машинально сжимать пальцы на рукояти меча. Даже когда воитель внезапно замирал от странных сил Максвелла удары последней оставшихся в живых не причиняли ему толком никакого вреда. Словно само воплощение войны и кровопролития он был неуязвим для оружия смертных. Однако в этот момент Дунган смог подобраться достаточно близко, чтобы не оставить проклятому воителю возможности увернуться и одним метким выстрелом мельты попал космодесантнику прямо в голову. Раскалённая струя газа и плазмы врезались в шлем, превращая его в оплавленное гротескное напоминания о былой форме. В воздухе повисла вонь жаренного мяса, пластика и шипение растекающегося керамита, впивающегося в лицо хаосита. Он взревел, точно раненный зверь, и через лопнувшие стёкла искорёженного шлема Эммерейк увидел безумные глаза, взгляд которых был направлен прямо на гвардейца.   Отмахнувшись от преследующей его Сестры Битвы, он точно молния ринулся на Дунгана, делая мощный и стремительный выпад гудящим цепным топором. Казалось, будто имперская Химера саданула его на полном ходу прямо в грудь, доспех жалобно скрипнул, прогибаясь от удара, а дыхание стрелка на мгновение прервалось от тупой боли, охватившей всё тело...однако он не отступил ни на шаг назад. - За Императора! - закричал Дунган, делая шаг назад и вскидывая мельту, намереваясь продать свою жизнь подороже. Но не успел хаосит удивиться от того, что жалкого человечишку не распороло от груди до пяток, как где-то за его спиной раздалась рокочущая очередь заработавшей автопушки и его голова взорвалась, точно переспевший плод от разворотившего её изнутри свинцового снаряда.   Какое-то время его тело просто стояло на месте, а после покачнулось и с грохотом рухнуло на пол, заливая и без того сдобренный кровью пол содержимым своих артерий. Наверняка его бог был доволен.  Однако не успели они насладиться победой, как пол под ногами задрожал, а в воздухе прорезались отдалённые многоголосые вопли, которые шли словно отовсюду.  - Осторожней! - прокричал Максвелл из-за спин гвардейцев и указал на две противоположные стены зала, на которых стали прорезаться рваные трещины, мерцающие зловещим алым светом. Едва успели гвардейцы  перегруппироваться, как трещины превратились в пылающие огнём порталы, из которых выскочили гигантские туши, напоминающие смесь огрина и минотавра. Кожа тварей была алой, точно кровь, и источала волны ощутимого даже издалека жара. Их головы венчали ветвистые рога, расположенные в хаотичном нагромождении отростков, а в когтистых руках они сжимали бронзовые топоры с опасно-острыми гранями.  Разинув клыкастые пасти, они издали инфернальные демонический клич...и захлебнулись обрушившимся на них шквальным огнём. Демоны войны явно не ожидали такого пламенного приёма и совершенно неподобающие для инфернальных отродий слегли один за другим под натиском инквизиторской свиты и гвардейцев.    Когда всё было конечно - в зале остались лишь верные Императору люди и трупы их врагов, между которых гулял постепенно растворяющийся в небытие пепел.  Дунган просто смотрел в пустоту, ощущая накатившую после лихорадки боя дьявольскую усталость, Охрим шумно спускался с насеста своей автопушки, кто-то из гвардейцев бродил между тел, удостоверясь в окончательной смерти еретиков. Инквизитор убрал в кобуру свой плазменный пистолет и склонился над телом обзеглавленного космодесантника, что-то снимая с него и пряча в полах своего бронеплаща. Откашлявшись, они привлёк всеобщее внимание. На его гладком лице проступила довольная ухмылка и он отвесил гвардейцам полупоклон. - Благодарю за службу и спешу откланяться...ах да! Если вы кому-нибудь расскажете о том что я вам помог - ваша смерть будет медленной и мучительной. Удачного дня. Отвесив ещё один полупоклон, инквизитор повернулся в сторону выхода и широким шагом направился прочь. За ними последовала сороритка, держащая на руках останки своей павшей сестры, и мрачный псайкер, прятавший за капюшоном своё лицо.   Очередной виток войны подошёл к концу. Ещё один виток в спирали вечной войны.

- Собственно, я все забываю спросить: ты-то зачем едешь в Землю Обетованную? Со мной понятно, для меня нераскрытая тайна что доза - не обязательно полезно, но по-другому уже не получается. А ты там что забыла? - аккуратно убираю лист в одну из толстых папок своего архива и вопросительно смотрю на Крис.   Кристина упёрлась руками в седушку стула и наклонилась вперёд, чуть пожав хрупкими плечами под растянутой футболкой. Вопрос был действительно занимательный. - Мне нравилось путешествовать. - ответила девушка. - Мы никогда не задерживались на одном месте и когда хватались какой-то пропажи - мы уже были за много миль оттуда. Как цыганский фургончик. Она усмехнулась, вспоминая все те дела, которые проворачивала в месте очередной остановки чтобы удовлетворить собственный голод и повысить материальное благосостояние своё и её новой семьи. Сочетание необходимого и полезного. Разве не мило?  - Но рано или поздно захочется посидеть на троне из собранных ракушек и лениво попинывать рыбёшек, не находишь? - Крис заискивающе пошевелила бровями, оперевшись локтём на стол и подперев кулаком щёку. - Ну и всякая такая хрень. Мо-ожет дело и сложнее, чем кажется... - протянула девушка и в глубине её насыщенных синих глаз мелькнули загадочные искры, а тон голоса с игриво-расслабленного стал на порядок серьёзней. - Знаешь, даже такое захолустное местечко может найти свою долю спасения, не через свет и прочу лапшу, а через Тёмную Мать. Ты же чувствуешь это... Голос Крис стал немного вибрирующим и мелодичные ноты голоса Сирены стали прорываться через обычный тембр девушки. - ...тут всё буквально дышит страхом, мракобесие - его лучший источник. Там, где человечество гниёт и погибает - находим силу мы. А отчаявшиеся души лучше всего готовы слушать и внимать.   Однако дальнейшие обсуждения прервал басовитый голос Серба.   — Предложения? — усмешка потустороннего голоса, в которой читались и презрение, и возмущение, и угроза, заставила всех обратить на Серба внимание – игнорировать его, находясь в радиусе десятка метров, мог только полный идиот. — Чем дальше мы едем в город, тем большим становится шанс остаться без легкой добычи. Голод скоро будет слишком силен, — он выделил каждое слово и оглянулся на сидящих сзади Кристин и Джона, который все это время упорно раздражал Баалора надоедливым шумом. — Так что нужно сойти с трейлера где-нибудь поблизости.   - Ну, вообще идея неплохая. - мелко кивнула Кристина. Что само по себе было ужасающим, ведь Серб мог быть источником любых идей, кроме как "неплохих" или "хороших". Серб "а давайте их всех убьём?". Хотя обычно он о таких мелочах вообще не спрашивал.  - Но я бы изначально убрала из твоего плана, я знаю, он есть, части с "убить всех, кто попадётся на глазах самым жестоким образом". Нам ещё тут жить, а от взбесившегося "героина" я во второй раз убегать не хочу. "Героином" Крис называла Героев за их крайнюю степень разжижения мозгового вещества. Или что там у них плескалось в черепной коробке. 

Семейный трейлер   Дороги тянулись и сплетались запутанными коридорами, лабиринтами, забытыми тропами и тупиковыми выходами, ведущими лишь в промозглую влажную бездну луизианских болот, встречающих шумом ночных сверчков и непроходимым запахом тины, который въедался под саму кожу, вытравливая её и оставляя своё клеймо, которое следовало за каждым, кто избрал местом для жизни эти места. Но если спросить Сирену - бескрайние топи и влажные леса Луизианы были куда более предпочтительным местом, чем засушливые степи Канзаса, вечно несущие потоки пыли, закручивающиеся в разрушительные вихри ураганов.  А здесь...здесь она чувствовала себя почти что дома. Каждое дерево, каждая обочина несла в себе метку влаги - от поросших мхом стволов, до причудливых зелёных растений, растущих из влажной почвы и обвивающих всё, до чего могут только дотянуться. Она дышала полной грудью, впитывая в себя влагу, воздух, саму Грезу. О, она видела её, она была в каждой тени, в каждой глубокой топи. Где рождалась неизвестность - рождался страх, маленькие дрожащие сгустки загадочного и необычного, преломлённого через человеческое сознание.    Кристина сидела на хлипком стуле с противоположной стороны письменного стола с водружённой на неё печатной машинкой, чей стрёкот почти никогда не смолкал благодаря трудолюбивым пальцам детектива. По началу раздражающий звук превратился в неизменного спутника их путешествий, а после и своеобразной медитацией для девушки. Это...успокаивало. А мерность постукивания клавиш со звонким щелчком перекидываемой из раза в раз каретки стали неотвратимо ассоциироваться с...домом? По крайней мере с чем-то уютным и оторванным от лихорадки каждодневного выживания за пределами их трейлера.  Однако сейчас машинка молчала. Кажется, Джон уснул? Но повернуться и проверить не было сил. Веки словно налились свинцом, а сознание так и норовило соскользнуть в блаженную бездну мира снов, чтобы блуждать там в самых далёких и неизведанных далях, на той грани горизонта, за которой рождались бесконечные миры, порождённые вечно дремлющим человечеством.  Но она не могла оторвать взгляд от чарующей картины упадка и мрака за запотевающим окном. В её раскрытых глазах плескалась синяя бездна океана, сквозь которую смотрела не одна лишь Кристина, а словно сама Сирена прильнула к окнам своего водного чертога, всеми фибрами своей сущности впитывая в себя вибрирующую от непонятной тревоги психосферу. Это было как сладкий наркотик, глоток воды после голода пустыни, амброзия...   Лениво наблюдающая за своими мыслями и видом за окном (подробности которого, казалось, могла рассмотреть лишь она - привыкшая к вечным сумеркам своего Чертога), Лиз машинально подтянула под себя худые колени, приобнимая свои ноги и устало опустив рыжеволосую голову не импровизированную подставку. Внутри самого трейлера девушка не обременяла себя излишками одежды - старая потасканная розоватая футболка с символикой какой-то сборной по американскому футболу когда-то была ярко-алой, а рваных прорех было куда меньше и, в целом, видала лучшие дни. Однако она была достаточно просторной, чтобы почти полностью скрадывать хрупкую фигуру девушки и доходить до середины бедра. Такая была бы в пору Сербу, здоровяк был чертовски огромен.  Из мира грёз её выдернул мерный звук шагов за спиной, а после и окрик Джейми со своего неизменного водительского логова. Бубнение голосов, которым она не придала особого значения, просеялось через сознание и не оставило следа. Но окончательно ощущение реальности вернул возобновившийся стук печатной машинки.   Сладко потянувшись на месте и распрямив длинные ноги, Крис тонко крякнула от удовольствия и обернула голову к сидящему напротив серьёзно-сосредоточенному Джону. Широко зевнув, девушка сонно сощурилась и чуть склонила голову, дав рыжим волосам скользнуть по плечу. - Чьё дело подшиваем в этот раз, детектив? - с ухмылкой спросила она. - Уверена, оно не такое интересное, как те, что нас ждут в Земле Обетованной! Кристина патетически возвела очи горе, чтобы можно было ощутить всю важность и весомость такого пафосного названия.

Почему истины не узнать, когда Лукас напрямую говорил, что черпал вдохновение из Дюны? хД  Да и та же Ваха ФБ это явное переосмысление Толкиена, равно как и Ваха 40к мало того, что изначально была "ФБ в космосе", так ещё и немало позаимствовала из той же самой Дюны с вечным императором, навигаторами, деградацией технологий, тысячелетним эпиком и прочим, и прочим.  Равно как и тот же Толкиен взял и переосмыслил массив европейских мифов и легенд, создав из этого свою эпику. Эти связи легко прослеживаются и не покрыты никаким мраком таинственности, всё поддаётся элементарному анализу.   Наследственность мифо-эпических образов вообще занятная штука

"По-другому" получилось после нескольких лет допиливания и изменения лора 乁(ツ)ㄏ 

Близзарды изначально хотели пилить игру по Вахе ФБ, но GW отказали им. Вот они и решили запилить свою ваху с минимум изменений. Делов-то хД А про любовь Близзов к дальнейшему реткону даже упоминать не стоит, думаю.

Всё, что происходило после боя у Дунгана было словно пропущено через тонкую полупрозрачную пелену и неустанный звон в ушах, превращвший звуки в смазанные росчерки и несвязные взрывы человеческого бормотания. Стянув шлем, стрелок вытер взмокший лоб и откинул сальные волосы назад. Неудивительно, что он успел за всё это время заработать небольшую контузию. Сидя в птичьем гнезде башни рядом с ревущей и грохочущей без остановки автопушкой - то ещё удовольствие для ушей. Немного вальяжно Эммерейк грохнулся на один из металлических обломков, которыми были усеяны коридоры и залы водоочистных. Устало созерцая дело рук своих и своих однополчан, он извлёк из рюкзака металлическую флягу и с тихим скрипом открутил её горлышко, опрокидывая в себя дозу горячительной жидкости. Ощущая, как огонь растекается по глотке, Дунган издал сдавленный хриплый звук и занюхал свою кожанную перчатку, от которой разило порохом и прометием.  Доза амасека неплохо прочистила голову от надоедливого звона. Оторвавшись от обломка, он подошёл к своему оруженосцу. - Арнетта, разложи моё снаряжение. - обратился рыцарь к поднявшей голову девушке, тихо втиравшей священные масла в мельтаган, пока остальные солдаты их соединения спешно разбивали палатки и организовывали лагерь. Она медленно кивнула, пару раз моргнув на Эммерейка. - Вы куда-то собираетесь? - аккуратно спросила Арнетта.  - Нужно осмотреть периметр. - Дунган мелко пожал плечами. - Последнее, чего я хочу - это проснуться с топором хаосита у своей шеи. И не проронив больше ни слова он неспешно направился в глубь водоочистных, лавируя между обломками и бдительно осматривая каждый угол этого места. Гнетущая тишина неплохо настраивала на погружённость в себя, но Дунган никогда не страдал излишним философствованием. Тот, кто слишком долго размышлял в его мире долго не жил. По крайней мере такие законы были за пределами металлических стен каменных городов. Обратившись в слух и зрение он как первобытный охотник своей планеты озирался по сторонам на каждый подозрительный звук, крепко сжимая в руках лазган. Так он оказался в самом низу захваченной станции, ровно там, где они совершили жёсткую посадку. Сейчас это место было заделано и на месте пробоины красовались высокие ворота с двуликим черепом шестерёнок. - Ну и подарочек. - хмыкнул Дунган, задирая голову вверх и пристально осматривая находку.  Чуть сбоку он приметил куда более скромную дверь и блок из пультов, которые, должно быть, управляли духами машины, служащими стражами этих дверей. Подойдя ближе, мужчина смог лишь различить бессвязную мешанину из цифр и букв, а сами духи никак не спешили на призывы рун активации. - Ну и чёрт с тобой. - вздохнул Эммерейк, снова снимая с плеча свой лазган и оборачиваясь в сторону лагеря. - Пусть с этим разбиряются жрецы.

Да, на самом деле мы все - твинки Табаджи. Просто ему стало скучно и он решил потроллить НИ. На что ни пойдёшь ради утоления Голода!

Она была готова ударить в спину

  ( ͡° ͜ʖ ͡° )

Она будет футой? 

Это который "роги бесят"? хД

  <_>

Ммм, я тут разве что в LoL не могу нормально играть, только через танец с прокси. Ибо Крым xD Не то чтобы это было потерей... Вересковое сердце? Осталось поселиться в горах рядом с каргами и набигать на нордов