Lord_Kukov

  -ГААААААНС! - Одну минуту, Президенте Савва! (приходит с новым аэродромом)

Ход Республики Либерия Христианополис. Республика Либерия Чертовы демонстранты! – возмущенно заявил Дювалье, подойдя к окну. – вообще-то у нас война надворе. Я думаю, что АНБ должно проверить этих оскорбителей власти. - У АНБ есть более важные вещи, - устало заметил Табмэн, который развалился в зеленом кресле, раскуривая очередную сигару. Его глаза были закрыты. – генерал Дэвис меня опять осаждает требованиями заказать в Британии партию новых пистолетов-пулеметов “Стергинг”. Хотя, казалось бы – зачем они нам нужны за такие-то деньги. - В любом случае, мы их получим за полцены, - заметил Дювалье. Табмэн открыл глаза и, затушив спичку, сделал затяжку. - Кстати говоря, а что стало причиной этих выступлений? – спросил президент. – потому что они стали чуть ли не центральным событием в британских газетах последней недели. - Коррупционный скандал. Табмэн фыркнул. - Будто это является открытием для невероятно честной публики Содружества. Кстати говоря… сколько Маджестингсы отвалили Гуверу за его молчание перед Конгрессом? - Нам бы столько, - раскрыл уста находившийся в комнате третий – четный как смоль мужчина с пышными усами. – но это вовсе неважно. Скоро должен приехать Скорбный Жнец. Пыслышался кашель. - Как Вы назвали старину  Дугласа, Питт? – спросил Уильям. – конечно, его прибытие есть довольно тревожное событие, но настолько странные никнеймы придумывать – это надо уметь. Японцы его назвали скромно – генералиссимус-чужак, Сегун-Гайдзин на их язке. Все умолкли, прислушиваясь к шуму на улице, который время от времени перерывал буквально заливавшийся голос сенатора Кинга, который объявлял что у него есть какая-то мечта. Нью-Харпер. Республика Либерия Оркестр ВВС заиграл Hail Columbia. Почетный караул стал по стойке “смирно”, приветствуя делегацию американцев, которая предпочла лично поздравить Уильяма Табмэна с невероятными успехами, которые делала его Республика. Вот вышли несколько сотрудников Секретной Службы, занявшие места по обе стороны от слегка проржавевшего трапа, за ними спустились несколько офицеров Армии США и КМП а за ними… Да, это был именно он! Пускай он и сменил форму цвета хаки и фуражку на твидовый костюм и круглую шляпу, но в глазах вице-президента Союза и главы Межгосударственной Комиссии Дугласа Макартура читалась все та же уверенность пятизвездного генерала, которая когда-то сломала хребет японскому дракону и обломала крылья сталинских соколов, пытавшихся превратить США в очередную советскую республику. Дуглас позволил себе нарушить этикет и подошел к президенту и обнял его. - Черт возьми, Уилл, - заметил генерал.- ты чертовски хорошо проделал работу! Чертовски хорошо. - Да уж, - сказал Табмэн. – пришлось попотеть, изображая из себя верных марионеток ruskies, но оно того стоило! Двое друзей в политике вместе подошли к президентскому Линкольну, обстоятельно обмениваясь новостями. Уже внутри машины Дуглас спросил: - Слышал, вы уже взяли змеиное кубло красных? Табмэн пожал плечом. - Почти что, - заметил он. – в Буэнос-Айресе все еще продолжаются бои, но сегодня-завтра я буду ждать победную реляцию подполковника Бокассы. - Он подозрительный. В конце-концов, был офицером Иностранного Легиона. Президент махнул рукой. - Да брось, Дуг. Он довольно-таки верный нам. Конечно, не без тараканов в своей франкофонной голове, о нем ходят слухи что не прочь закусить своим врагом, но так он – безобидный малый, который увлекается историей наполеоновских войн. Да и солдаты его любят. - В том-то и дело, - оборвал обеление офицера вице-президент США. – я опасаюсь что популярный офицер сможет в конечном итоге сбросить вашу пока – я подчеркиваю что пока! – полезную власть Партии Истинных Вигов. Табмэн криво усмехнулся. - Ну, это-то у него выйти просто не сможет, ибо он недолюбливает тотон-макутов, из которых его армия состоит почти что наполовину. Макартур махнул рукой – дескать, будь по твоему и сразу перешел к главному делу: -Ты и твои негры чертовски хорошо сработали, выбив из игры Алирию, - сказал генерал. – я позавчера встречался с Гиммлером – видел бы ты эту очкастую швабскую рожу! Мы договорились о некотором консенсусе с Андским Пактом – наши сукины сыны оставляют в покое ихних в обмен на некоторую демократизацию алирийского режима… как равно и режимов наших марионеток. Табмэн непонимающе посмотрел Дугласу в глаза. - О чем это ты? - Время однопартийных режимов, лояльных дяде Сэму прошло, Уилл, - сказал Макартур, вытаскивая из внутреннего кармана кисет и трубку. – мы подошли к тому времени, когда благодаря ЮАР мы не должны цепляться к почти фашистским режимам чисто ради сдерживания красных. Я слышал о том, что твои партийцы позволили этому святоше Кингу создать вторую партию в стране и… - Чертов Эдвин Баркли! – ругнулся Табмэн. – он решил бросить мне вызов на новых выборах 1956-го года… - 1955-го, - поправил Табмэна Макартур. – мы считаем что общие выборы и Легистратуры и президента должны произойти в этом году и закончится не обычным итогом, я уверен. Уильям что-то явно обдумывал, следя за тем как руки Дугласа набивают трубку. Наконец, она была набита, но Макартур вместо этого повел мундштуком как бы запрещая что-то. - И даже не думай поменять сторону в конфликте. После того, какую свинью ты подложил красным, никто кроме нас не будет с тобой вести дел. Добро пожаловать в бравый новый мир, президент Табмэн! Макартур перевел взгляд на многолюдные улицы Нью-Харпера, над которыми возвышался минарет, с которого мулла созывал умму. - Я думаю, что у тебя есть какие-то просьбы взамен, Уилл. Табмэн прикоснулся к значку с флагом Либерии на лацкане пиджака. - Понимаю, - заметил движение отставной генерал. – мы пока что не в состоянии выбросить сколько бы то ни было ресурсов на столь маловажный театр, поэтому там все еще остается французская администрация. - Мистер Макартур, - перевел взгляд на генерала Табмэн. – я младше вас на пару десятилетий, но почему-то уверен что этих завтраков с меня хватит. Я десять лет искал пути домой и я его найду! Макартур предпочел промолчать. Буэнос-Айрес. Социалистическая Ла-Плата/Зона неконституционного правления Республики Либерия - Fire! – махнул рукой командир. Секунду спустя, три миномета изрыгнули свои смертоносные мины. Сидевшие в траншее перед минометным взводом солдаты загудели, обговаривая: перелет или недолет. Старший из них цокнул языком. - Разговорчики, - сказал он, прикладывая к глазам бинокль. Мины только что попали в Гасиенду Теобальдо, словно счесав со здания одну из стен на втором этаже и сделав пару проходов в стене перед особняком. Над зданием все еще развевался флаг Ла-Платы - государства с которым воевало единственное государство темнокожих. - Ладно, - повесил обратно микрофон офицер и вытащил револьвер. – мы должны взять здание их правительства – это последний объект, который продолжают держать белые ублюдки. Капитан зарядил револьвер и бросил сидевшему рядом сержанту в алирийской каске: - Давай своему отделению команду. - Есть сэр! – ответил сержант, схватив висевший латунный свисток и что есть силы дунул в него. Разлился свист – команда для атаки. В тот же миг, сорок африканцев четырех наций и одной расы поднялись из траншеи и бросились через площадь к каменному забору с облупленной штукатуркой, за которым пришлось спрятаться – из парадной двери стрекотал не умолкая пулемет комми. - Жюно – действуй! - Есть! – коротко ответил капрал Жюно, сняв маленькую гранату с пояса и ворвался в пролом, оставленный минометом. Капитан на секунду остановил взгляд на руках капрала, которые метнули заряд на двойную лестницу, где из-за мешков с песком доносилась ругань на непонятном языке, вовсе не похожем на человеческий. Однако, спустя две секунды послышался звук взрыва и капитан остановил жестом солдат, уже готовых сорваться в атаку. Противнику нужно давать время на осознание своего поражения. - Солдаты, - сказал он на своем ломаном французском. – к вам обращается капитан Вашингтон, командир второй роты первого полка Гражданской Гвардии. Я предлагаю вам всем сложить оружие – иначе, вы все окажетесь погребены в своем Доме Советов. Даю вам пять минут. Он повернулся спиной, ожидая удара в спину – достойного ответа на начало войны против их Ла-Платы. Однако… Из первого этажа вышел солдат в изодранной рубашке цвета хаки и пилотке с оторванным шнуром. Он сжимал в одной руке пистолет, а другой придерживал рану в боку. Вслед за ним вышел второй комми – вовсе юнец который тащил за собой тяжелую русскую винтовку. Вскоре, через минуту в уже облетавшем саду собралась неплохая милитаризированная толпа, возглавляемая первым вышедшим. - Мы принимаем ваше предложение, - сказал он, не совладав с обстановкой и упал в обморок то ли от чувства предательства интересов трудового народа, то ли от кровопотери. Капитан принялся обходить строй солдат Ла-Платы, которые продолжали сжимать свое разнобойное оружие, пока его взгляд вдруг не задержал нацеленный на него штык совранца в фельдграу и красном галстуке. - Это тебе за наше советское Отечество, - процедил малец и сделал выпад вперед, однако Уильям не растерялся и момент спустя пионер лежал с пулей в глазу. - Бросиль оружие и отойти на два шага прочь! – крикнул Жюно. Комми послушались, понуро опустив взгляд. Теперь-то они точно оказались не на позиции силы. Капитан кивнул распорядительному гаитянцу и ушел в сторону, к зданию Дома Советов. Поднявшись вверх по лестнице и пройдя мимо окровавленных тел пулеметчиков, на клочках формы которых было нашито “M. R. B.” И вошел в холл. В нем, несмотря на пыль и баррикаду, в которой был оставлен довольно короткий вход, все еще ощущалось величие советской республики. В холле рядом с проходом на второй этаж были вывешены в ряд десять флагов ла-платских провинций. Уильям поднялся на второй этаж и вошел в первую попавшуюся дверь. Он оказался в просторном и аскетичном зале для заседаний, в котором все словно оставалось таким же каким его покинули партийные чиновники. Он прошелся по ковру и сел на один из стульев. Когда-то, в этом зале белые хозяева красной страны решали судьбу Либерии словно она была потенциальным приобретением молоха революции. Однако, теперь в кабинете гасиенды сидит простой капитан либерийской Гражданской Гвардии, который вот так вот будет пользоваться их благами. Капитан поежился и перевел взгляд на окно из которого веяло холодом. Даа, красные вожди ушли из этого здания, но сквозняки здесь воистину нельзя победить!     Ну, крч, вы знаете...

Я ждал что на моей стране будет фокус "Нечестивый альянс", но и это слишком офигенно, чтобы критиковать.   Кстати говоря.... Бунденсрепаблик Алириен была бы вполне себе хорошей идеей, я полагаю...

Поскольку, у нас что-то довольно скучно, я решил вновь прикинуть что же у нас может быть с визуализацией... Ай, не бейте меня!

  (смотрит на название страны) Да, конечно. Охотно верю.     Я думаю, что тут никто не увязывает свои политические взгляды и страны с отыгрышем - ну, хотя может быть самую малость связывал тот кто писал литерки за ЮАР. 

Я про то что в северной Аргентине объявлять независимую федерацию Перу несколько... странно?

Это предява Андскому Пакту. Вы уверены, что желаете так переименовать свою страну?

По поводу хода: я там предлагал Ла-Бертатуму несколько договоров, они должны быть в отосланном ходу.

Ход Республики Либерия

https://youtu.be/5f95idVQEXI   Пускай фильм и не о той войне, но...

Сделай мундир фельдграу как у Таркина - он заслужил (с такими-то постами!)

https://youtu.be/wi5PUtDMPn8   Тем временем, планка в Гражданской Гвардии после массовых наборов несколько снизилась.

  Из Нью-Доусона.     Верно ли полагать, что теперь у Социалистической Ла-Платы нет в наличии дальней авиации?

*перечитал мастер-пост и свои ходы, после чего увидел что потерял престижа на два договора больше чем я впринципе подписал.     Э-э-э... ну ладно. И я там еще вроде как указывал число.

  Иинго, считаю я.

  Кажется, я знаю кто возглавлял Паранормальный батальон Независимой Алирии...

Ход Республики Либерия Retrospective: July Христианополис. Республика Либерия Колонны Пограничной Стражи, Гражданской Гвардии и других подразделений выстроились в ровные квадраты ожидая прибытия офицеров. На балконе Легистратуры, тем временем, уже разместились несколько дорогих гостей из иных государств. Табмэн о чем-то увлеченно говорил с министром иностранных дел НРИ, вице-президент с интересом слушал рассказ мистера министра иностранный дел Ла-Платы о его гоночном прошлом (оба оказались заядлыми автомобилистами), а государственный секретарь и президент ЮАР Савва спорили о преимуществах и недостатках монополизма. Симпсону, входившему в комиссию по расследованию принудительного труда в Либерии, было известно достаточно о темных сторонах предпринимателей. Наконец, на Брод-стрит вкатился Виллис принимающего парад. Напротив выехал такой же джип командующего. После обмена дежурными приветствиями и доклада, начался парад. Парад… сказано это слишком много. На площади мимо почтенной публики прошло в общей сложности шесть коробок, показывающих некоторое мастерство – коробка кадетов в своих неизменных мундирах, коробки трех батальонов Пограничной стражи, которые выставили по одному сводному взводу и по одному сводному взводу от Пограничной Стражи и Национальной Полиции да оркестр пожарных, игравший по заветах Марка Твена, то есть ужасно. Однако, будет не правдой, если мы скажем что с “трибуны” кто-то действительно с интересом рассматривал маршировавшие колонны – в конце-концов, это было прежде всего сделано для напоминания гражданам о том что Республика имеет армию, которая даже где-то “воюет, неся свет свободы куда-то на запад”. Граждане на трибуне были заняты более важными вопросами.   Наше время Христианополис. Республика Либерия Свет небольшого зала потух. Откуда-то сзади появился луч света, отбивавшийся от большого белого экрана. На нем проявилась картинка: бронзовый мужчина в белых одеждах сжимает в одной руке щит с национальным гербом, а в другой винтовку, штыком которой протыкает белого змея. Под картинкой виднелась надпись: Департамент информации Республики Либерия. Заиграл мотив “Одинокой Звезды навсегда”. Логотип Департамента информации сменился картиной поля, на котором трудятся, не разгибая спины, удивительно чистые и ухоженные крестьяне. - Это графство Саванна, - объявил закадровый голос. – наше самое дальнее графство. По крайней мере… еще два месяца назад было таким. Через поле проходит строй темнокожих солдат в форме цвета хаки и касках. Головной несет флаг Республики. - С востока на запад распространяется вера в свободу и прогресс, - продолжал говорить диктор. – свобода, которую несут наши храбрые солдаты. На экране замелькали солдаты, снятые крупным планом. - Кто они? Строй солдат сменил один из них. Широко улыбаясь, он сказал на камеру: - Я – Жан-Бедель и я либериец! Его сменил другой, третий, четвертый и все они заявляли что-то вроде: - Меня зовут Момолу Томо и я либериец! - Я Джон Эдвин Фицрой и моя родина – Либерия! - Да, мы все теперь либерийцы, - продолжал невозмутимо говорить диктор. – и мы должны держаться вместе, не разрываясь на борьбу друг с другом. В конечном итоге, наш враг… Послышался звук хлыста и чей-то вскрик. На экране появился немецкий генерал в серой форме и монокле, который с откровенно идиотским выражением лица наставил на аудиторию дуло пистолета. Несколько особенно чувствительных личностей вскочили, испуганные. Картина сменилась съемкой кинохроник, демонстрировавших окровавленный пол и двоих лежащих на полу мужчин, тюремные робы которых были изорваны очередью. - … гораздо хуже. Они не прощают, да и им не за что прощать нас. Наоборот, они имеют долг пред нами. Послышался еще один звук взмаха хлыста. Крупным планом появилась в объективе белая рука в сером рукаве с черной повязкой, заносящая хлыст для еще одного удара и тут ее перехватывает черная рука в хаки. - Довольно с нас тирании! – воскликнул диктор. – мы долго искали дом и наконец нашли его! Экран теперь показывает очертания Республики в Америке с новыми приростами. Западные земли указывались как “зона неконституционного правления”. Постепенно начал проявляться силуэт солдата в широкополой шляпе с винтовкой. - И мы имеем нашу героическую Пограничную Стражу, готовую отбить любую агрессию белых диктатур, - продолжал вещать диктор на фоне солдат, тренирующихся в стрельбе и штыковом бою. – Республика по праву гордится своими самоотверженными патриотами! И мы должны ныне показать почему. Появились очертания не совсем известного города. У колоссального здания, украшением которого был орел, сидящий верхом на фасции, стоит небольшая кучка офицеров в серой форме. От них отделилась небольшая группа офицеров с дубовыми листьями в петлицах и принялась подходить к камере, остановившись в двадцати шагах. К ней подошли трое офицеров либерийской армии, протягивая руки для пожатия. Алирийцы явно колебались, но все же вынуждены пойти на сделку со своей совестью. - Это – группа алирийского Генштаба во главе с генерал-лейтенантом фон Холком, который капитулировал перед полком Гражданской Гвардии прямо в здании их рейхсканцелярии. Четвертый Рейх, которому суждено пасть под бой барабанов войны тех, кого они называли недочеловеками. Генералы алирийской армии бок о бок стоят на ступеньках канцелярии, приветствуя проходящие строем разношерстые отряды Гвардии. - Сейчас они принимают последний парад, после чего навсегда перестанут носить форму алирийской армии. Это – то, что мы получили в последний месяц: мы получили национальную гордость. На экране появились люди, размахивающие флагами Республики перед зданием Легистратуры. - Мы теперь действительно гордимся своей новой ролью, - говорит вновь диктор. – мы не мальчики для битья, а целая нация! Однако, мы бы были ничем, не имей союзников. На экране появились новые колонны солдат, проходящие мимо здания Легистратуры, на балконе которой стоит президент Табмэн, генералы, чиновники. - На нашу очередную годовщину со дня провозглашения Республики прибыли новые и новые друзья, без которых современная Республика была бы невозможной. Крупным планом показано одну из секций балкона, на которой на парад с определенным скептицизмом смотрят зарубежные гости. - Безусловно, мощь нашей Стражи их поразила до глубины души, - безапелляционно сказал диктор. – однако, мы не только умеем махать мечом. Кадр сменился на небольшое ухоженное здание, в двойные двери которого вошли двое людей в белых халатах. - Мы также восстанавливаем инфраструктуру поверженых. О нет, мы вовсе не варвары. В кабинет врача заходит белая мать с дочерью. Доктор мулат, их тепло приветствует и начинает осмотр, после чего весело переговаривается с матерью. - Мы лечим их детей, мы их учим. Показано класс с просторыми окнами, в который входит темнокожий учитель с указкой. Он садит белый класс и начинает урок, что-то рассказывая детям у глобуса. На детей с картины над доской оценивающе смотрят на детей четверо – Джозеф Робертс, Дан-Жак Дессалин, Уильям Блайден и Уильям Табмэн. - В конце-концов, дети не виноваты в грехах своих отцов. Показано картину – один из школьников держит флаг Либерии, а все остальные стоя повторяют слова присяги, держа правую руку вытянутой и направленной к Знамени на очень плохом английском: -Я присягаю на верность флагу Либерии и Республике, которую он символизирует, неразделимую, со свободой и справедливостью для всех. - Именно, - ответил диктор. – неделимую нацию, со свободой и справедливостью для всех! Заиграл мотив гимна. Экран сменился надписью КОНЕЦ. - Наконец-то, - заметил Кристоф, ожидая начала фильма. Письмо домой Официальные документы   Распоряжения будут скоро в ЛС

  Что мы говорим мастер-бланку?  

  Республика Ла-Плата вряд ли потянет средства на постройку целого "развлекательного парка Саддама". Да и стальной скелет для президента дорого заказывать.

   

  Именно так должно заканчиваться Ватерлоо.

  Вы получите ассиметричный ответ от комми.  

  Батиста и (вставить имя правителя Ла-Бертатума) не поддержат твой соскок.