Lord_Kukov

  Ты не единственный коммунист на этой половине континента, к слову.

  (выдыхает и бросает копье в дежурного СС-манна для битья).

И в ходу указаны не все распоряжения, кажется.

  Нет. В лесу просто спрятан стелс-батальон.

  Срывает в истерике маршальский мундир, хватает копье и убегает в лес.

  А ви таки желаете сесть за наших фошыстов?

Просто... алирийский паранормальный батальон переоделся в гражданское, ничего особенного.

  Оно просто слишком агрессивно буравило взглядом полк тяжелых танков.

Ну, он уже заявил о капитуляции (примеряет маршальскую форму). Нет, маршал - это слишком по-советски.

  А они чего не пилят? Я бы сократил рацион французских булок наполовину.

  Вот да. Я смотрю на ходы НРИ, которые пилит, не покладая рук, три человека и не понимаю как можно взять и не поблагодарить лит. негров?       Нужно скинуться и купить ТНК цистерну с Кока-колой. А то, еще поп-корном подавятся.

  Вооот. А про кормежку он ничего не говорил!

  Урежь им паек на треть. У меня обычно художники начинают рисовать новое полотно "генерал Табмэн с битой выбивает зубы Гитлеру".

  Это телеграммы - можно (и нужно!) ответить на этом ходу а то я право обижусь.

Республика Либерия Христианополис. Республика Либерия Генерал Дэвис склонился над детальной картой графства Саванна на самом западе Республики. На листе бумаги были расположены три синие фишки, изображавшие три батальона, выдвинутые на боевые позиции у самой границы. - Я бы не доверял ополчению даже защиты самого последнего амбара, - скептически произнес усатый мулат в синем мундире, указывая на две фишки с буквами “G. S.”. -Поэтому Вы и здесь, полковник, - воскликнул пехотный майор, чье необъятное брюхо с трудом сдерживала офицерская кобура. – а Ваши самолеты должны будут расчистить проход для нас. - В Нью-Харпер прибыли ГСМ? – вдруг подал голос генерал, будто обращаясь скорее к карте чем к кому-нибудь из присутствующих. - Да, генерал, - кивнул майор. – я лично проследил за служащими группы МТЗ, чтобы нефть не была продана тому, кому не след ею обладать. Генерал махнул рукой и поднялся на руках. - Значит, так, джентльмены: было определено наверху, - Дэвис указал не на небо, а куда-то в сторону, где располагались Исполнительный Особняк и Храм Ордена Звезды Африки – определи теперь, кто этот самый “верх”! – что наши войска на границе будут разделены на две группировки: первая группа будет состоять из Гражданской Гвардии и двинется на Нова-Лейпциг. Второй группе, нашим саперам, уготована иная цель: занять Нова-Эмден, где занять оборону, дожидаясь поддержки наших… друзей. Генерал поморщился: безусловно, союз с анархистами выглядел абсолютно еретическим и Бен Дэвис бы предпочел чтобы союзником Республики стали кто угодно, но не фанатики из Пятого Интернационала, но уж лучше они, ей-Богу чем вовсе никого. - А теперь, сверим часы, - генерал перевел взгляд на швейцарские часы, подаренные ему президентом Табмэном с формулировкой “за усердную борьбу по восстановлению сил Республики”. – через сто часов у меня должен быть отчет о готовности номер один. Немногочисленные офицеры Штаба Пограничной Стражи загремели стульями, расходясь передавать распоряжения и готовить новые карты. На месте остался лишь один полковник. - Да, Дэвис? – обратился к нему Бенджамин Дэвис. - Генерал Дэвис, сэр, - начал полковник. – все мои четыре звена будут готовы к оказанию помощи нашим ударным частям. Но, у меня есть вопрос. - Какой же, полковник? Офицер ВВС положил на территорию “красных” (вернее, коричневых) руку и выдал как на духу: - У меня и моих ребят есть кое-какой план по улучшению взаимодействия наших самолетов и я бы хотел его представить Верховному Главнокомандующему. Генерал тяжело вздохнул, снял с носа очки и посмотрел на полковника: - Уже и так ходят нелицеприятные слухи, сын, - пояснил он. – если я впрягусь за твою доктрину использования ВВС, слухи и пересуды просто меня сожрут без остатка – я и так с огромным трудом удерживаю посты военного министра и начальника Штаба Стражи – при том, что в затылок мне дышит начальник оперативного отдела Штаба, капитан Янг. Ты знаешь обо всем этом и просишь меня повлиять на президента? Полковник оправил галстук. - Да, отец. Мне кажется, что военному министру будет найти подход к президенту, чем обычному офицеру. Генерал оправил мундир. - Тогда, я приглашаю Вас проехаться со мной, полковник. - Есть, генерал, - отсалютовал полковник. После поездки в Линкольне генерала Дэвиса, полковник Дэвис сидел в приемной президента Республики, который на данный момент принимал какого-то дипломата. Из-за толстых стен разговора не было слышно, но выходивший дипломат был лицом настолько же сер, насколько серым был его мундир, увешанный немецкими крестами и черными бантами. За алирийским дипломатом выскочил секретарь. Приятно улыбнувшись генералу, она сказала: -Мистер Президент согласен на встречу прямо сейчас, джентльмены. Прошу Вас в кабинет. Когда отец и сын протиснулись внутрь, Дэвис-младший оторопел. Он ожидал увидеть, по правде говоря, богато обставленный кабинет, но то что увидел полковник, было для него открытием. В воистину огромном кабинете, казалось, не было места, свободного от ценности, стоящей месячного содержания офицера. Действительно, на обшитых тропическим деревом панелях висели вперемешку картины современных художников и портреты из прошлого, девятнадцатого, века. Вдоль стен, ведших к письменному столу из редкой породы дерева, стояли кресла, журнальные столики и шкафы, в которых рядами стояла дорогая хрустальная посуда, обеденное серебро, золотые чаши, коллекционные охотничьи ружья и трофеи с охоты. Однако, на самом столе ничего дорогого и бесполезного не было – несколько стопок документов, простой белый телефонный аппарат с дисковым набором да подставка с ручками и чернильницей. Президент Республики оторвался от папки, в которой что-то читал и, улыбнувшись, поднялся навстречу гостям: -Уил Табмэн всегда рад своим братьям по оружию, - сказал он, протягивая полковнику руку. – тем более, настолько ярким звездал Республиканских сил! Я как раз заканчивал с государственными делами и хотел бы вам предложить поболтать о будущем армии. Президент указал на три кресла вокруг журнального столика в одном из углов кабинета, куда государственные мужи незамедлительно переместились. Табмэн вытащил из резкой коробки в центре стола сигару и жестом предложил присоединиться. Вскоре, дым от прекрасных кубинских сигар обволок сидевших, несколько снимая напряжение. - Итак, - промолвил Табмэн, протряхивая сигару над пепельницей. – я хотел бы, чтобы вы мне рассказали о своих наработках, полковник. Дэвис-младший уж было готовился подняться, но был остановлен Табмэном и с места кратко описал свой план развития ВВС. Президент время от времени хмурился и посматривал на окно. Наконец, когда полковник сказал что у него все, Табмэн отложил сигару. - Я вижу огромный райдер за Вашими словами, полковник, - ответил он. – но я вижу что этот райдер меньшее зло, чем возможные потери. Я поставлю вопрос об ассигновании средств на Вашу программу и пускай она будет успешной. Президент поднялся, давая понять, что совещание окончено.       Письмо домой   Барклитаун. Графство Саванна Уильям отбросил полог палатки и вылез наружу, на ходу оправляя форму. Рядом уже стоял, обтряхивая свою форму, капрал в форме, какую носила американская армия пять десятилетий назад – широкополая шляпа, китель с высоким воротником, бриджи и ботинки с крагами. - Лейтенант! Первый взвод по Вашему распоряжению прибыл! Докладывает инструктор по боевой подготовке, капрал Конде. - Вольно! – скомандовал лейтенант. Капрал продублировал команду. Уильям окинул взглядом разношерстный строй своих подчиненных. - Скажу вам честно, - начал приветственную речь лейтенант. – если бы мне два месяца назад сказали, что я буду возглавлять взвод Гражданской гвардии – структуры, которой тогда и вовсе не существовало – я бы рассмеялся в лицо человеку, придумавшему такую несуразицу. Однако, сейчас я здесь, перед вами. Вы все знаете, что завтра нам полагается двинуться на северо-запад, перейдя границу. Я искренне надеюсь, что ни один из вас не словит алирийскую пулю, но знайте одно: по ту сторону линии из колючей проволки начинается настоящая война. Поэтому…platoon, order arms! Right FACE! Взвод повернулся направо, ожидая следующей команды. Уильям осмотрел снаряжение гвардейцев – у многих оно было очень старым и потертым, а от мундиров цвета хаки времен двух мировых войн и синих курток на некоторых солдатах буквально рябило в глазах. Однако винтовки полудесятка моделей на плечах у гвардейцев выглядели в порядке и Уильям откровенно надеялся, что внутри этих Маузеров, Спрингфилдов, Гарандов, Ли-Энфилдов и Томпсонов не доверху набито грязью. - Quick march! Взвод двинулся на передовую, откуда начнет свое движение в “безвольную марионетку мирового империализма”, как ее уже успела окрестить красная пресса – Независимую Алирию. Информация будет в... а, и так понятно. Ну и само собой, в идеале должна быть хотя бы еще одна часть литерки   Новый Орлеан. США - Я занятой человек, мистер Симпсон. Давайте перейдем к делу. Сказавший это мужчина в длинном пальто потушил сигарету и открыл дверь в складское помещение. Немного поразмыслив, вслед за ним в затхлый дощатый сарай вошел и мистер Симпсон. Внутри прохладного и сырого склада было пусто – лишь в дальнем углу были сгружены какие-то ящики. Хозяин склада подошел прямо к ним и стал рядом. - Итак, что тут у нас…, - опустился Симпсон на корточки. – патроны 9 мм. Парабеллум, патроны 7,62… с документами все чисто? - Не заботьтесь о документах, - сказал мужчина в длинном пальто. – я знаю кто Вы и уверен что федералы сами оформят Вам документы… мистер Государственный Секретарь. Кларенс Лоренцо Симпсон пожал плечами и продолжил осматривать ящики, после чего снял с пожарного щита у входа лом и вскрыл один из ящиков. Внутри желало несколько десятков коробов, в которых были расфасованы патроны разных типов. На каждом коробе стояло клеймо Национальной Гвардии штата Луизиана. - Я вижу, что Ваша организация чепухи не несет, мистер… - Мистер Кавитти, - подсказал хозяин склада. – это действительно патроны – нет ни брака, ни порчи. Давайте проверим… Джордано! В комнату вошел верзила, придерживавший дисковый Томпсон. - Давай сюда, - с этими словами Кавитти выхватил оружие из рук головореза и разрядил магазин, после чего зарядил автомат таким же дисковым магазином из металлического короба. Посмотрев по сторонам, хозяин склада увидел на одной из стен литографию и пустил очередь, буквально разрезав картину крест-накрест. - Впечатляюще, - заметил госсекретарь. – Вы получите свою оплату сегодня же. Кавитти повернулся к Симпсону с дымящимся стволом и довольным лицом. - С Вами приятно иметь дело, сэр, - он протянул свою свободную руку. Кларенс пожал два пальца. - Жаль только что я не могу сказать того же.

https://youtu.be/XAQmlzsmOY4   Вы сами предложили тему.

Ход Республики Либерия   Литературка будет ближе к выходным.

А если чужое правительство даст правительству в изгнании 10 к., оно может исследовать технологии?

Республика Либерия Олд-варрион манор. Графство Конгос Джордж вытащил из жилетки часы и перевел взгляд на массивные часы в коридоре. “Отстают” решил он и открыл дверь серванта рядом. Вытащив заводной ключ, мужчина подошел к часам и принялся их заводить. Конечно, в иных домах этим занимались слуги, но сам Джордж считал что эта мелкая обязанность “хранителя времени” является тем, что представляет одну из главных обязанностей хозяина дома, своеобразным ритуалом “pater familias”, коей пренебрегать совершенно невозможно Джордж развернулся на каблуках и пошел на веранду. С нее открывался недурный вид на окрестные джунгли и поля, на которые генерал в отставке предпочитал ныне смотреть с высоты второго этажа своей фермы чем из высоты своих двух метров, шагая в ногу с солдатами. Эллис уже накрывала стол. Конец апреля для большой семьи Вашингтонов – день особый, ибо именно в этот день их предок вступил Мэриленда в Африке, положив начало династии юристов, методистских пасторов и военных деятелей Республики. И каждый год, со всех концов Республики и даже из США приезжали потомки самого Джорджа Вашингтона. И сейчас дед с теплой усмешкой наблюдал за тем, как на первом этаже играют в войну Мэтью Вашингтон из Канзаса и Джебедайа Вашингтон из Конгос, его внуки. К Джорджу кто-то подошел сзади: -Да-а-а, - услышал он скрипучий голос. – война – это то что в крови нашей с самых первых дней существования. Мужчина обернулся. Рядом стоял очень пожилой мулат в костюме с бабочкой. Его взгляд был направлен не на детей, а куда-то вверх, к небу. - Я был в той вашей Республике четыре десятиления тому назад, - произнес он. – как раз тогда, когда ваша Пограничная стража только-только формировалась. Да-а-а, тяжелое тогда было время у вас. Я видел все – нищету, внешнее управление, неравенство. Повисло молчание.Джордж наклонился к мулату. - Выйдем. Они вышли в соседнюю с верандой комнату, где разместились возле буфета. - Я помню тебя тогда, - сказал Джордж после того как убедился что никто не может услышать их разговор. – тебе тогда было лет тридцать – молодой офицер американской армии на дипслужбе. Старик фыркнул. - Уж верно очень напыщенный – все-таки, не каждый день лейтенантов ставят на такие должности. Но я тебе скажу, ничего приглядного я тогда не увидел, Джо. Я увидел бедность, я увидел армию годную лишь на то чтобы разгонять восставших аборигенов. Сейчас мне 75 лет, я стал генералом той армии и я вижу что я сам изменился. - Изменились ли мы, Бен? – спорсил Джордж. Бен пожал плечами. - Я думаю, что нас уже заждались на веранде. По праву старшинства звания, я предлагаю проследовать к столу. - По праву хозяина, я Вам отказываю в праве командовать, - ответил Джордж. – и сам предлагаю проследовать к столу. Двое генералов расхохотались и ушли к своим соединенным семьям. Христианополис. Республика Либерия Доброе утро, Республика! Сегодня второе мая, год у нас (если во вчерашнее воскресенье у вас была шумная вечеринка и вы не знаете даже как вас зовут) тысяча девятьсот пятьдесят пятый, температура подходит к тридцати градусам по шкале Цельсия, воздух сухой – идеально для начала рабочего дня! В эфире Утренний Блок с Жан-Клодом – лучшая музыка, хорошие новости и море позитива. Не переключайтесь и услышите больше… - А, кровавое пекло, - выругался Кристоф, ударив кулаком по панели над радио. Он уже два месяца работал на этом Додже в таксопарке, но так и не смог заставить радио ловить вне центрального квартала Христианополиса. Ну а поскольку пассажирам часто хочется послушать очередную глупую американскую песню, он недополучает чаевых, из-за чего свободное время таксист часто проводит с отверткой в салоне автомобиля заставляя работать эту разбитую детройтским таксистом коробку. Пассажир – молодой кадет в форме цвета хаки – лишь развел руками. - Ну, не работает так не работает, - сказал он. – главное – отвези меня к кампусу колледжа. - Есть, сэр, - взял под козырек Кристоф и лихо вырулил из узкого проезда на окраине города и сразу же въехал на Табмэн-стрит (якобы названную в честь Харриет Табмэн, но все знают в честь кого на самом деле), где несмотря на ранний час (спешащие часы показывали 6.37) уже просыпались жители столицы Республики в изгнании - на улицу уже выходили редкие женщины, а у бакалеи уже действительно стояла небольшая толпа, сжимавшая сумки и ожидавшая открытия магазина. Кристоф завернул за бакалеей налево, к городскому вокзалу – двухэтажному выбеленному зданию, у которого с недоверием смотрел на проезжающий мимо таксомобиль офицер в синей форме. Таксист предпочел взять под козырек и не оглядываясь на железнодорожную площадь выкатить на Эшмун-стрит. Железная дорога была одним из немногих напоминаний о существовавшем прежде правительстве Уругвая – прекрасная железнодорожная система, впрочем, обрывавшаяся строго на довоенной границе с Аргентиной и являвшаяся целиком и полностью бесполезной для Республики. Однако, оказалось что у железных дорог нашлись сторонники в правительстве – в частности, за них горой встало военное министерство – и сейчас время от времени в сельскую местность графства Мессурадо ездят два-три четырехвагонных эшелона в сутки. На Эшмунстрит Додж попал в пробку – видимо, на перекрестке с Авеню Рассэлл опять случилась авария – Кристоф видел нескольких полицейских на тротуаре рядом. Один из них подошел к автомобилю и поприветствовал водителя: -Вы, верно на Авеню Хайле Селасие? Таксист кивнул. - Развернитесь назад на вокзале, там сверните на Казарменную и оттуда Вы сможете прямо выехать на Хайле Селассие. Кристоф вздохнул; это был тот маршрут, который он предпочитал не использовать. Но, делать было нечего. - Сэр, мы отправимся в обход, - бросил он студенту, который сидел на широком заднем кресле и делал пометки в серой тетраде. - А? Хорошо-хорошо. Через Казарменную так через Казарменную. На площади перед вокзалом уже разместилось несколько грузовиков с серым тентом, возле который стояли группками солдаты в военной форме – Кристоф мог разглядеть университетские нашивки. - Кадетов отправляют в войска раньше времени? – поинтересовался таксист. - Да, - ответил кадет, не отрываясь от своего занятия. – второй курс отправляют в Конгос на аттестацию военных навыков, а в июне их ждет нашивание медного ибиса на лацкан. Кристоф хмыкнул. Многие из этих парней в корпусе в принципе ничем не занимались, но поскольку они имели деньги на то чтобы купить форму, учебу и комиссию, они станут лейтенантами, а сам Кристоф, три года отдавший Республике так и остался капралом. Пока он размышлял о превратностях жизни, Додж выехал на Казарменную улицу – место где прежде находились казармы батальона “А”, а теперь находятся немногочисленные отряды Пограничной стражи, сохраняющие в порядке эти казармы и проводящие дополнительную подготовку кадетов перед их отправкой на полигон. Именно здесь сам Кристоф провел свой самый яркий год в жизни – год избавленный обычной нищеты и борьбы за хлеб. Сама улица представляла из себя два стоящих друг напротив друга каменных забора, в которых время от времени проглядывались армированные ворота и выкрашенные в черно-белую полоску будки КПП. Временами над забором возвышается такая же будка на некоторой высоте, откуда на проезжающих смотрит темнокожий в каске, сжимающий карабин М1. Однако, забор закончился и Казарменная улица словно перетекла в трехэтажные каменные дома – представительную и широкую (по меркам Христианополиса) авеню Хайле-Селассие, которая лишь едва-едва сбивала с себя сон. Додж притормозив перед четырехэтажным домом в южном стиле, едва не сбил неизвестно откуда появившегося здесь разнощика в грязной белой рубахе – столь неподходящую особу для центра города. Кристоф обернулся и назвал цену. Студент вытащил из нагрудного кармана куртки двадцатку, буркнув “сдачи не надо”, чем немало удивил таксиста , который вновь включил радио и сквозь помехи Кристоф услышал обрывок радиовыступления: ...Рабочий день начался уже даже у самых сонных жителей Республики. Поэтому Жан-Клод прощается с тобой, Республика! Напоследок, я приготовил для вас нечто особенное, дорогие слушатели. Как вы знаете Господь любит нас всех. И именно поэтому наш народ сохранился и я верю, ребята: придет время и Господь Бог заставит море разойтись, позволив нам всем вернуться в те земли, где текут молоко и мед, на нашу Палестину, те земли которые были отобраны у нас варварской кликой империалистов! И самое важное что нам нужно для этого похода – наши славные проводники, господин Президент Табмэн и Партия Истинный Вигов. Боже, храни Либерию! Заиграла песня, восхваляющая Табмэна и Кристоф ударил на кнопку, отключающую радио. "Уж лучше бы помехи." мрачно подумал он. Скоро усьо будет в ЛС.

  И что человек с такими речами делает в логове марксистов, а?

Ээээ... у Вас спрос меньше чем предложений. Тут уже скорее будет тирания потребителя.

Республика Либерия Белла-Йелла призн. Местоположение неизвестно На полу крохотной камеры лежал мужчина. Его грязное тело покоилось на тонкой циновке, а по растрепанной одежде было сложно определить, кем он был до ареста. Тюремщик загремел ключами. Мужчина открыл глаза, повернул голову на толстую деревянную дверь. Она со скрипом открылась и на арестанта смотрело “ширококостное” лицо тюремщика-мулата. - Арестант 24601, - зычно сказал он. Мужчина поднялся и окинул взглядом тюремщика. - Ну? - Собирайся. Вещички можешь не забирать, - тюремщик издал небольшой смешок. Заключенный подошел к тюремщику и протянул руки. Мужчина знал, что это его последний день на этом свете. За свои пятьдесят пять лет он уже привык к тому, что Жнец мог его словить в каждую минуту. Однако, и под полицейскими пулями в Детройте, и под сапогами дознавателей Бюро Гувера у него теплилась надежда на что-то, которой удавалось его вывести. Но сейчас, чувствовал арестант, час его пришел. Он понуро вышел из своей камеры, которая последние несколько недель была и домом и капканом. И теперь, двигаясь сквозь узкий, плохо выбеленный коридор и наблюдая за тем как на спине тюремщика болтается плохо закрепленная стальная каска, мужчина чувствовал, что конец его близок. Поэтому, он не удивился когда его вывели к расстрельной стене – простой каменной ограде старого испанского форма, с которой специально никто не стирал подтеки. Не удивился он и команде – шестеро черных как смоль солдат в коротких бриджах, рубашке и небольших шляпах аскари – глупый символ неоколониализма, настолько не стремившегося создавать даже видимость либерийского достоинства. Солдаты дисциплинированно построились. Тюремщик подвел к стене арестанта и снял наручники, после чего вытащил из кармана черную тряпку и завязал ему глаза. - Make ready! – услышал команду тюремщика заключенный. До его ушел дошел звук заряжания винтовок; ветеран трех войн явственно услышал лязг затвора M1. - Present… - скомандовал тюремщик. С уст мужчины против его воли сорвался выкрик: - Неужто угнетенный будет стрелять в своего брата? Однако молчание было ему ответом. Полминуты спустя, откуда-то со стороны послышалась команда: -On shoulder! Мужчина снял повязку, не веря своему счастью. Напротив него стоял все тот же караул, застывший с винтовками “на плечо”. А за строем солдат тихо переговаривались трое: тюремщик и неизвестный арестанту офицер с недовольным выражением лица закивали и третий – молодой темнокожий мужчина в элегантном костюме-тройке с красным цветком в петлице. Наконец, этот человек подошел к арестанту и протянул руку: -Товарищ Хэйвуд, это огромная честь для меня посодействовать Вашей отправке в Республику Ла-Плата. Уже час спустя, лидер созданной уже в Южной Америке Коммунистической Партии Либерии Гарри Хэйвуд сидел на заднем сидении черного посольского автомобиля, ехавшего по проселочной дороге в Христианополис. - Сложно было получить на меня амнистию? – спросил теперь уже бывший арестант. - Не-а, - ответил молодой щеголь; он ловко управлял автомобилем, стараясь не потерять управление. – правительство Ла-Платы и здешняя клика заключили временный пакт о ненападении, с некоторого согласия Москвы. А я тут – один из многих мелких сошек посольства Ла-Платы и занимаюсь оказыванием интернациональной помощи всем черным большевикам, оказавшимся в беде. Посольский включил радио. Из него сквозь помехи стала пробиваться антикоммунистическая песня, которую передавало Национальное Радио. Все в ЛС.

  Хистерия... Hearts of Iron IV и Блэкледдер - ты словно мысли читаешь!

В общем. В одной очень старой форумной игре была традиция - персонализировать игроков. Если никто не против, я бы хотел вернуть небольшой осколок той старой традиции. Итак,