BornToSeek

— Я уверена, что ты действительно сильно любишь её, — кивнула Лили. — Но ты прямо точно уверен, что не смог бы никогда полюбить кого-то другого? У Рен вон отец очень любил жену. Он же женился по вашим аристократским правилам? Вот попалась бы тебе какая-нибудь Ренэйт... ну не прямо она, конечно, а девушка с её характером, только при этом она могла бы оставить свои земли, неужели ты на такую взвалил бы всю вину? И никогда бы не смог испытать тёплых чувств к такой? Зная тебя, я бы побоялась скорее того, что ты опять попытался бы всё на себя всё взвалить и скатился в уныние спустя годы. Я года три назад и в мыслях бы не представила, что смогла бы подружиться с аристократом и священником, например. Но ведь именно так и получилось, несмотря на прошлую уверенность! Лили на секунду задумалась, и улыбка на её лице стала слабей. — Это... я правда не пытаюсь убедить тебя уйти от неё, если оно так звучит! Я правда хочу, чтобы ты был счастлив! Просто... мне кажется, что если бы у вас всё пошло не так, то это не был бы конец вообще всего.

— Я бы никогда не посоветовала бросать того, кого по-настоящему любишь, — поглаживая Руперта по голове, сказала Лили. — Но разве должна хоть какая-то любовь ощущаться как клетка? Разве это союз, а не та самая цепь? Я не могу представить, чтобы моя любовь к кому-то заставила бы меня чувствовать себя так. Или что я смогла бы продолжать любить кого-то, кто такую клетку делал бы. Однако... — девушка сжала губы. Могут ли её советы вообще быть здравыми, учитывая все обстоятельства? Или она только хуже сделает? — я, наверно, совсем не умею испытывать ту правильную любовь... и не могу до конца понять это. На секунду девушка прикрыла глаза. — А насчёт меня... правда ли ты должен так волноваться? Помнишь, ты упомянул в ту ночь, что судьба может надолго развести нас? На годы даже. Это ведь правда. И мне в любом случае пришлось бы выживать без тебя. Ты ведь не должен быть вечным хранителем, уберегающим меня от всех угроз. Просто если всё будет совсем нехорошо, то я обязательно скажу тебе. Тогда ведь мы увидимся, несмотря ни на что, правда? — с улыбкой магесса запустила пальцы в волосы немца. — Но жаль будет, если мы не сможем устраивать встречи, и что я не смогу сама тебе нормально помогать из-за запретов. Запреты... Лили сделала глубокий вдох, подавляя возникшее внутри на миг ощущение. — И Рен мы должны спасти тоже. Ты же у инквизитора был. Там ещё ничего не появилось, что могло бы помочь нам с этой заразой?

— Это звучит... отлично? — стоя приобняв немца, улыбнулась она. — Но такое разве возможно? Мастер не рассказал мне секрет нашей с ним связи, я тут даже помочь не могу. И... И чего ты опять всё перевёл на меня, а-а?! — она снова нахмурилась, но уже сохраняя улыбку. — Я тебе тоже помогать хочу, пусть хоть и морально! Ты же сидишь и молчишь, весь такой серьёзный граф, а мне что делать прикажешь? Как я могу попытаться утешить кого-то, если все кругом "должны" быть сильными и никто не открывается? Сама хоть иногда да позволяю плохому вылиться, так легче же становится. Вот сейчас у меня никто не умер, страданий нет, от проблем не забиваюсь в угол, так почему бы и со мной чем-то и не поделиться? Когда у всех всё сложно, тогда понятно, почему может не хотеться взваливать что-то сверху, а когда у кого-то всё хорошо и он готов принять на себя часть тяжести, то зачем намеренно отказываться?

— Так не ной при других! — девушка поднялась с места и встала перед немцем, глядя на него сверху-вниз. — Мы все что-то скрываем от общества, но что, при друзьях ты собираешься быть таким же примером для подражания что ли? Руперт, я не жду от тебя ничего как от будущего графа, правителя там какого-то, военного или ещё кого. Ты, может, и немецкий аристократ, но для меня ты в первую очередь друг. Поэтому я могу поделиться с тобой чем-то важным, могу много тебе доверить, могу порыдать у тебя... пока Летика не видит, наверно, могу много чего, чего я не буду делать при других. И вообще нет никакой разницы, был бы ты мужчиной, женщиной или чудовищем с пятьюдесятью щупальцами. Мне важна твоя... как-то... слово забыла... личность, вот! И я вообще думала, что тебе моя личность тоже важней остального. Я не для того хочу быть рядом, чтобы только брать от своих друзей. Я хочу что-то давать. И не только в боях! И не только как милая декорация! — культистка невольно сжала в руке медальон. — Ты как намерен со всем валящимся на тебя справляться? Терпеть и мучиться, оправдывая всё тем, что ты "должен"? Ну ты дурак тогда! — вот тут уже точно прозвучал укор. — Возьмёшь да раздавишь себя просто. Бесконечная ответственность и попытка всё взвалить на себя тебя может и не убьёт, но сделает серым и унылым. Оставь все те ожидания толпам, с друзьями будь собой. 

Лили отпустила немца и медленно сложила руки на груди. — Вот значит как? — сузив взгляд, спросила она и сделала паузу. — А я думала, что я в первую очередь твой друг, а не женщина. Когда ты предложил мне свою поддержку, я приняла её не потому что мужчина, знаешь? И на Эндрю я могу положиться тоже не из-за этого. И уж точно я не полагаюсь на вас из-за того, что я женщина. Я хочу помогать вам также, как вы помогаете мне. Прикрывать вас в сражениях — это одно, помогать с жизненными трудностями — другое. И я хочу вам помогать. А ты, значит, не дашь мне? Только из-за того, что я не мужчина?

— Мне кажется, что все мои друзья очень любят принять кучу тяжестей на душу, при этом слишком мало открываются об этом и много терпят, — скорее с жалостью, чем с укором сказала Лили, присаживаясь с магом рядом. — Ты несколько дней почти ни о чём не говорил, пока мы возвращались от индейцев. Рен тоже явно страдает от вирмовой гадости и даже не думает жаловаться. Эндрю руку потерял из-за того, что сорвался на вампирше. А сорвался он потому, что копил недовольство нашими делами с тёмной стороной. Вы почему не говорите ничего о том, что у вас происходит, а? — девушка положила руку на плечо Руперту. — Вы меня, значит, слушаете, советы всякие даёте, ты слёзы мои видел, а я что? Сижу да смотрю, как вам плохо, а вы всё стойкость свою показываете, делиться тяжелым не хотите. Ты вот чего не делишься со мной всем этим, а?

Лили, уже переодевшаяся в ночнушку, открыла дверь. Сонной она ещё не выглядела; спать лечь, судя по всему, не успела. Завидев на пороге немца, она сразу улыбнулась. — Зайти хочешь? — спрашивая, чуть отошла она в сторону. Медальон был на шее даже сейчас. Впрочем, тот факт, что девушка не снимала его даже ночью, Руперт мог заметить и в прошлые дни.

— Ну... может быть, — пожала плечами Лили, принявшая версию с ущербом для семьи. — Но я бы надеялась, что он умер бы не от старости. В этой мысли магесса явно руководствовалась предпочтением страха и боли вместо вины. Лучше дать испытать до лютого ужаса яркие и быстрые страдания, чем серые и долговечные. Вторые толком и не прочувствуешь даже, будучи сторонним наблюдателем. Встретишь такого кающегося урода, и одно только презрение и будешь к нему испытывать. Чего бы его как свинью не зарезать тогда? Вслух ничего этого сказано, конечно, не было. — Бедная Рен, — только и добавила Лили. Наблюдать, как кто-то видит в такой гадкой змее святого и благого человека, было как-то печально.

— О-о-о, — протянула культистка. Так значит, Руперт залез в голову Ролану. Правда... если бы это было действительно промывание мозгов и отсылание в изгнание, то получилось бы отличное наказание. Лили бы точно посмеялась. А превращение в искреннего праведника... ну и скука. Это всё звучит настолько по-доброму, что даже неприятно. Какое-то очищение, только для людей.  — "Святой человек", пф, — девушка фыркнула. — По-моему, лучше бы ты его разоблачил. А то ведь никто так и не понял, с какой скотиной всё время рядом находился. Рен вон искренне верит, что он весь такой замечательный из себя.

— Жуть какая, — поёжилась Лили. С ней, конечно, по душам на религиозные темы в детстве не говорили, но всё равно прочувствовать это она вполне могла. Как минимум в том месте, где надо было изображать из себя послушную слушательницу всякой противной ерунды. — Но у меня тогда ещё вопрос: как так вышло, что тот Ролан, о котором ты нам рассказывал, после твоего возвращения внезапно стал "святым человеком", раздал все вещи и ушёл помогать бедным и несчастным? Мне казалось, что отцепляться от вас он не захотел бы даже под угрозой смерти. Что он, из-за такого волшебного события с ума сошёл?

— Да, и правда чудесная, — согласилась Лили. — Я, если честно, подумала, что она слишком испугается меня после тех слов и больше не захочет со мной рядом находиться, но нет, смогла... ну, может, не понять, но хотя бы не обозлиться. Мне везёт на хороших немцев пока что, — улыбнулась она. — Мы тут с ней поговорили о всяком, и у меня вопрос один возник: ты и правда был любимицей Ролана? И часы в беседах с ним проводил? Это ведь через силу было, да?

Надо ли? Лили сама была бы вполне не против устроить тотальную чистку местных земель. Только если для этого, разумеется, не надо было зачищать и друзей заодно. — За то время, что у нас до утра осталось, хоть кто-то из нас успеет нормально отдохнуть? — усмехнулась культистка. — Руперт, поможешь мне с водой? Если не устал слишком только. Я могла бы вёдрами вынести всё... а в моей сильной форме вряд ли стоит появляться перед всеми.

По большинству можно, Лили вряд ли слишком настаивать стала бы. Это так, хотелки и мечты о геноциде.

— Цвет... Да у меня нет таких, чтобы плохими казались. Но мне свой чёрный всегда нравился очень, — снова пощупав голову, ответила магесса. — А ты или Руперт могли бы научить меня плести волосы? Мне распущенные может и привычней, но для разнообразия я бы хотела уметь что-то такое делать.

Лили бы поучаствовала в Очищении  :sweat:

Лили сидела смирно, стараясь не мешать аристократке, и наблюдала за тем, как её волосы принимают совершенно непривычную форму. Признаться, выглядело интересно, раньше такого никогда не было. Новый опыт? Скорее новые впечатления. Когда Ренэйт закончила, культистка наконец взяла зеркало, внимательно осмотрела всё с боков и аккуратно потрогала причёску. — Рен, — обернувшись к девушке, улыбнулась Лили. Не удержавшись, она быстро обняла аристократку, — ты чудо. Мне нравится! А это за ночь точно не испортится?

— Ну... ладно, — не видя ничего плохого в примерке новой причёски, кивнула Лили. Обтерев как следует голову, она приоделась и уселась на ближайший стул, пока что слабо представляя, как Ренэйт будет работать с её волосами. — А у тебя зеркало есть? Я же увидеть всё захочу, — заранее сказала девушка.

— Косу? На моих волосах? Они не слишком короткие? — зажав в пальцах мокрую прядь, неуверенно спросила культистка. — А она за ночь не испортится, пока я спать буду? А если я в Зверя превращусь... — задумалась она, но тут же вспомнила, что Ренэйт ещё не знает о красном монстре, и прикрыла рот рукой. — Ой, это я так. А распутывать легко будет?

— Ничего, привыкнете, — беззаботно ответила магесса. Вот уж без этого церковника семья Руперта точно не пропадёт. Хотя может тот Франц вырастет в достойного преемника Ролана и будет дальше заливать всякие гадости в уши немцам. — Ладно, я выбираться уже буду. Откинув мокрые волосы назад, Лили вылезла из бадьи и потянулась за полотенцем. Надо будет насчёт этого озарения Его Преосвященства тоже спросить у Руперта. Неужели Ролан действительно умом тронулся после возвращения умершего? Как-то слабовато для такого человека.

По-моему тут всё подвязано на Шарлин. Она и к дереву небось относится (или по крайней мере с той скверной), и к Вирму, и при этом каким-то боком к Камарилье с нарушением Маскарада. Мне такого вирмового вампира как-то очень трудно представить, т.к. я в лоре не шарю. И не понятно, как это соотносится с бывшей ученицей Чарли и почему хил самой Чарли с индейцами разносит заразу. Мб из-за их связи с местной землёй, которая загажена всяким?    Чарли говорила, что у апачей связь есть с природой местной, так и вычислили место нападения Вирма. Не думаю, что они заодно с танцорами, скорее их просто подставила зараза.   Натравлять оборотней затем, чтобы скоррапченный хил апачей позаражал армию и потом можно было предложить антидот в обмен на помощь в проведении Очищения. Если бы англичане не заразились, то мотивации соглашаться со всеобщим геноцидом было бы меньше.

- Его Преосвященство - святой человек. Он отрекся от сана и отправился в паломничество, чтобы помогать людям по всему миру. Вне зависимости от их вероисповедания.   — Кажется, он не смог перенести чуда от возвращения и изменения Руперта, — усмехнулась Лили, с огромным скепсисом отнесясь к святости Его Преосвященства. Из слов о нём он тем ещё злостным фанатиком казался. — А давно он ушёл-то? Руперт мне про это не рассказывал. Говорил только, что Ролан помог ему с официальностями какими-то разобраться, когда в чудо уверовал.

— Странно, что он был любимицей Ролана и часами проводил с ним время в беседах. Ничего хорошего он о Ролане не говорил... насколько я помню, — пытаясь воспроизвести воспоминания за последние три года, задумчиво произнесла культистка. — Но может и не странно, он наверно мог притворяться. Тем более, что у вас, как я посмотрю, Ролан тем ещё уважаемым человеком был. Вряд ли ребёнка, показывающего свою неприязнь к такому, кто-нибудь смог бы понять. Кажется, нелегко ему было.

Улыбнувшись с брызгов, Лили явно удивилась последним словам Ренэйт. Любимица Ролана, серьёзно? А по высказываниям самого Руперта об этом было совсем не догадаться. Наверно просто заинтересованный вид делал? Или... или проще у него взять да спросить. — Правда? Странно. А о Боге я и с Эндрю тоже могу поговорить, вот уж кто действительно в религиозных темах разбирается. У меня ни разу не получилось ещё его переспорить... — вздохнула культистка. — Но да, с Рупертом стоило бы, у нас как-то ни разу об этом разговор не заходил. Ты как, сама передохнула уже?

— И какой смысл в этом прощении? Мир-то уже научился убийству, жестокую войну это никак не остановило бы. Не знаю, как там ангелы друг с другом до этого сражались, но после поступка Каина они стали убивать. Мне так Мастер рассказывал. Будет ли Бог что-то прощать или нет — люди от этого не изменятся. Что бы кто не делал, человечество всё равно останется настолько разным и непостоянным, что всеобщее добро и радость никогда так и не наступят. Даже если вдруг из мира заодно пропадут все создания, о которых обычные люди даже не знают.

— Воспитателем он бы не стал, потому что сёстрами и матерями были только женщины. А если бы там была женщина с его характером, то она либо не смогла бы всем нормально помочь, либо не задержалась бы надолго. Сестёр много, и присутствие одной нормальной... в лучшем случае сделало бы всё чуть лучше. Так что, думаю, было бы почти также. "Или может даже хуже?" — проскочила мысль. Когда вместо того, чтобы видеть только плохое, начинаешь понимать, что бывает и хорошее, то не станет ли понимание своей ситуации причиной ещё большей боли? — А порочный круг и так повсюду, — хмыкнула девушка. — И я не верю, что человечество его хоть когда-нибудь прервёт само. Никакая Библия, никакие слова Иисуса не прекратят это. Ведь это именно человек совершил первое в мире убийство, научив ему в том числе и ангелов. Зло никогда не покинет этот мир. Есть лишь один способ разорвать всю цепь и прекратить мучения... но он мало кому нравится.