BornToSeek

— Исполнить свой долг перед Мастером. Помогать друзьям и быть с ними, когда можно, — ответила Лили и задумалась. В принципе, все другие желания так или иначе были частями этих двух. — Всё, наверно? Но ты не права, Рен, то время невозможно забыть. Это не неделя, не месяц, даже не год страданий. Я жила там пятнадцать лет. Ты не представляешь, сколько страха и боли я перенесла. И никогда не представишь по-настоящему. Не потому, что у тебя чувств мало или ещё из-за чего-то такого, а просто потому, что... это слишком далеко от людей вроде тебя. Даже если увидишь такое со стороны, ты не сможешь понять.

Да ну, нет, так это ни к чему не придёт. Понятное дело, что если есть человек, которому она важна, то тогда и портить не стоит. А что делать, когда кругом сплошные куклы, а людей по пальцам пересчитать можно? Что делать с ничейными игрушками? Вот на весь мир будет десять человек, а всё остальное забито игрушками. За кого тут переживать вообще? Эх. — Никто мне кукол не давал. Я не беднячка. У меня вообще не было семьи, выросла в приюте... Святой Магдалины, — как всегда, название просто так не далось. — Пока "матери" не видели, я иногда игралась с метлой или тряпками, пока убиралась. А нормальных игрушек у меня никогда не было. Но знаешь, иногда у меня из-за "плохого поведения" не было и более важных вещей. Ты упоминала несколько дней назад, что когда люди творят ужасы с себе подобными, обществу нельзя терпеть это и надо вступаться за слабых. Так вот на самом деле плевать все хотели. Никакой гвардии, никакой армии, никаким правителям до этого дела нет. Даже наоборот — все считают, что там лечат пороки и делают грешных женщин нормальными. Библию читают, проповеди слушать заставляют, всё время заставляют трудиться, ужасно наказывают за неповиновение, прививают покорность и всякие прочие мерзости. Если бы я сама не сбежала из приюта, то меня никто и никогда бы оттуда не спас. Более того, после побега меня наверняка искали, а если бы нашли и поймали, то вернули бы обратно. И могу поклясться, если бы я Пробудилась как маг в приюте, то я безо всяких приказов от Мастера поубивала бы всех, кого всей душой успела возненавидеть за годы жизни, — Лили нервно усмехнулась. Чувствуя, как бьётся сердце, она сделала глубокий вдох. Спокойнее. — А потом бы уже ушла.

- А почему ты интересуешься? Кого-то из твоих кукол сломали? Тедди однажды едва не потрепала Кугель, когда была маленькой, но Руппи удалось его вовремя спасти.   — Да нет... у меня и кукол-то не было никогда, на самом деле. Без них обходилась, — ответила Лили. Но тут игрушки довольно личные. За такими и культистка бы присматривала и пыталась починить, если вдруг сломаются. А вот с теми, что случайно попадаются по пути, она просто игралась. — Просто интересно, — продолжила девушка. — У твоих кукол были имена и вообще они были именно твоими. Или вашими... Не суть. А вот если бы ты, куда-то отправляясь или гуляя, находила бы ничейные куклы, которые просто... есть. Бери и играй, потом на место положишь. И если вдруг такая испортится, то ничего не случится, просто потом другая на её месте будет. О таких куклах ты бы беспокоилась, как тебе кажется? 

Значит ничего плохого не думала. Ожидаемо, хоть Лили и надеялась, что пусть какие-то семена сомнения в Его Преосвященстве да имелись бы.  — Ясно. Ладно, хватит о церковниках. Я хотела узнать тут, — омываясь, сменила тему культистка, — я вот не знаю, сколько кукол и игрушек было у тебя в детстве, но раз семья знатная, то наверно достаточно? Ты заботилась о них или просто игралась как хотела? А если у них что-то рвалось и ломалось, то пыталась починить их? А если бы их было сколько угодно много и на замену одной кукле ты всегда могла бы найти другую новую, ты бы вообще беспокоилась о сломанных и испорченных игрушках? — сразу вывалила она ворох вопросов на аристократку.

— Ха, ну думаю Эндрю пережил побольше многих. Он же воевал в Крыму! — почти что с гордостью сказала Лили. — Он иногда рассказывал, каково там было. Я бы тоже хотела на настоящую большую войну... Увидеть и прочувствовать её на своей шкуре. Девушка помотала головой и открыла глаза. — Извини за это предвкушение... — виновато сказала она Ренэйт. — А ты сама кроме Ролана ни с кем из церковников знакомств не имела никогда? У вас он единственный и неповторимый? — раздалась усмешка. — У тебя никогда не было чувства, что он может обманывать в чём-то или делать своими словами не лучше, а хуже?

Как относится. Точно не как сама Лили. Трудновато как-то развёрнуто ответить на это, самой зная лишь один вид отношений к чужим людям. — Помогает, да, в больницах время проводит, магию иногда во благо применяет, но так, чтобы внимания не привлекать. А относится... ну как к людям, которым нужна помощь, наверно? Высокомерием он не страдает, если ты об этом. Но я не так много вижу его за работой сама, у меня своя есть, и дела тоже. А ангелы... да вряд ли. Я у Эндрю насчёт его не особо расспрашиваю, это их договор, и чего я буду в их личные дела лезть. А когда во что-то начинает вмешиваться мой Мастер... для других это ничем хорошим обычно не кончается. Я говорила, что он занятой, поэтому обычно он чем-то своим занимается, а я сама по себе. Но если мне нужен его совет или что-то ещё, то я всегда могу его позвать.

— Строгость, смирение... — держа глаза закрытыми, Лили покривилась. — Не знаю, как вас учил Ролан, но мне кажется, что эти слова я за своё детство слышала больше, чем кто-либо в вашей семье. Меня давно от них тошнит, если честно. Думаю, я смогла сойтись с Эндрю как раз потому, что он не был похож на всех других проповедников. Ну и потому что он сам по себе человек хороший. Если у меня появляются какие-то вопросы о жизни, смысле или ещё чем-то, то я могу найти у него ответы. И он не выставляет их как единственную истину, а просто даёт как пищу для размышлений и разговоров. Он никогда не заставлял меня что-то делать или принимать, да и вообще насильно ни к чему не подталкивал. По сравнению с теми церковниками, которых я знала раньше, это было очень непривычно. Девушка вздохнула. — А ещё три года назад в Лондоне ради очищения одной порченной Падшей он принял в себя её внутренние терзания. Муку, мы это так зовём. Я не знаю точно, что Эндрю тогда испытал и как это отразилось на нём внутри, но он не стал злым, бессердечным или каким-то ещё. Я тогда, правда, мало его ещё знала, поэтому могла упустить какие-то изменения, но каким бы он ни был, сейчас он всё ещё хороший.

— Ладно, только с водой придётся повозиться... — культистка улыбнулась, представляя, сколько ведёр придётся таскать к печи и потом в бадью. Если бы не ужас от того аластора, разогнавший всю скуку прошедшего похода, то это можно было бы даже записать в неплохую разминку. Оставив разговоры на потом, Лили с облегчением вздохнула и потянулась. Что же, последствия тёмных изливаний оказались совсем не такими, как можно было ожидать, что не могло не радовать. Конечно, ситуация в целом сейчас была всё равно плохая, учитывая потерянную теперь руку Эндрю, но унывать магесса не собиралась. Можно передохнуть. Выкарабкаются все... Времени за тасканием и нагреванием воды Лили провела в одиночку не так уж и мало. Запрягать больнючих солдат ей не хотелось, только тратить время на организацию и уговоры не пойми кого (тем более ночью). Лучше было самой справиться. Аластор больше не оставляла явных следов своего присутствия, что не удивительно, и на её счёт культистка больше не беспокоилась. Когда горячая вода с последнего ведра ушла в бадью, предчувствующая впереди немного приятного времени Лили наконец-то избавилась от одежды и залезла внутрь, дожидаясь Ренэйт. — Да-а, это лучше любых душей, — прикрывая глаза, она глубоко вдохнула и выдохнула. — Ты, Рен, упомянула о странности в разных словах Эндрю и вашего этого Ролана. А что именно странно? Странно, что слова Энди не похожи на слова привычных священников? Сама Лили до встречи с будущим другом думала, что нормальных священнослужителей не существует в принципе. Да и, в принципе, пока что он был единственным исключением.

Смогла ли бы Ренэйт сказать то же самое, если бы увидела Лили, без зазрения совести убивающую невинных людей, растягивающую мучения своих жертв, получающую удовольствие от их ужаса и при этом не испытывающую абсолютно никаких угрызений совести? Культистка не стала задавать этот вопрос вслух, улыбнувшись словам аристократки. Когда до такого дойдёт, тогда пусть и выяснится. — Спасибо, Рен... Я не могла бы просить даже об этом. Ну а ты... тебе я и так сказала, что могу дать, случись что. Если от меня вдруг что-то потребуется — можешь звать.

— С пониманием? — Лили пожала плечами. — Он впервые узнал, что я слуга демона, ещё в Африке. Мне пришлось обратиться к особым силам, чтобы справиться с вампиршей, напавшей на нас в топях. После боя он, уже поняв всё, не отвернулся от меня и помог. Наверно с этого и началась наша дружба. А примерно год назад я целиком призналась ему в том, кем являюсь. Он это тоже принял, — на лице девушки возникла слабая улыбка. — Эндрю о моей нехорошей стороне начал догадываться ещё раньше него, думаю. Его слова ты слышала...

— Я достаточно прожила среди людей и знаю, что среди них считается хорошим, а что плохим. Многие мои поступки люди назовут плохими. А я в этом ничего такого не вижу и ни о чём не сожалею. Но люди-то всё равно меня не поймут никогда, поэтому приходится скрывать себя настоящую. Если все вокруг узнают, кто я, то мне не жить, а ещё я не смогу общаться с другими, не смогу друзей заводить, не смогу много чего. Поэтому правду о Лили знают лишь самые близкие... и те, кто смог достаточно глубоко залезть ко мне в голову магией, — хмыкнула девушка. — А ты лучше бы ослышалась, Рен, потому что правда далеко не всегда лучше лжи. Лучше бы ты и дальше видела меня просто нормальной бойкой девушкой, а не прислужницей злых сил. И для тебя лучше, и для меня.

Домик   - О чем это вы говорили, Лили? - Тихо-тихо спросила она. - Мне показалось, это было что-то о поедании младенцев, о каком-то ковене и уничтожении мира. Или я ослышалась?   Лили покачала головой и, вернувшись к столу, вновь уселась сверху. Проклятие, неудобно всё это. Как объяснить получше? И можно ли вообще сделать тут что-то получше, когда и без того кучу чёрных карт вывалила на стол? Вряд ли, скорее только получится не сделать хуже.  — Помнишь, я у тебя в первый день спросила, что надо делать рождённым с запятнанной душой? Тем, у кого мир перевёрнут. Это не просто так было. Просто, — сосредоточенно глядевшая вниз Лили посмотрела на Ренэйт, — я именно такая. Я рождена с душой, отданной во власть демону мной же много жизней назад. Я служительница воинственного Падшего-разрушителя. Младенцев я не ела, но те годы, что я провела в служении, мной было совершено зла куда больше, чем нужно для подписания смертного приговора. Просто... если ты видишь своим крестом помогать другим, нести добро и всякое такое, то мой крест в том, чтобы исполнять волю Мастера. Я пришла в мир с этим. Культистка тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Лучше бы ты действительно ослышалась...

— Я собиралась не дать ей дотронуться до Ренэйт и так. И она не любой мимопроходящий, это был аластор, я просто сказать не успела, — вздохнула культистка. — Просто я и сделать ничего не смогла, как ты выстрелил. Плевать на связь с кровосоской, и без неё наверняка обойдёмся, но ввязываться в драки лучше, когда знаешь о цели побольше. Об этом, внезапно, рассказывал именно Мастер. Пусть цели и идеология у Жаждущих были теми ещё, просто кидаться на смерть не любили даже они. Внезапно кое о чём вспомнив, Лили обернулась к напуганной сестре Руперта. — Прости, Рен... — с искренним сожалением сказала она. — Ты не должна была слышать всего этого.

Меня сегодня ночью не будет, в поезде ехать буду.

— Даже если я и жертва, то я испорчена, — ответила девушка, серьёзно глядя на священника. — Некоторые вещи из тех, что мы делали, я бы сама не стала делать никогда. И я совсем не о злых вещах. Если я их делаю, то внутри понимаю, что ни сама этого не хотела бы, ни тем более этого не одобрил бы Мастер. Но ради вас, моих друзей, я готова идти против того, что считаю правильным. Готова на сделки со светлыми созданиями, готова помогать кому попало, готова мешать разрушителям. Мы уже, между прочим, двум Престолам помогли! А если вдруг меня прямо тянет что-то наворотить, то я хотя бы остальными вами стараюсь не рисковать понапрасну. Шумно фыркнув, Лили сложила руки на груди и демонстративно повернула голову в сторону.

Взгляд Лили сузился, когда Эндрю начал говорить. Проклятие, да что на него нашло, неужели эта вампирша действительно оказалась для тебя последней каплей?! Почему тогда Лили могла бороться со всем тем добром, которое невольно творилось ещё с первого прибытия в Лондон?! Пальцы Лили вцепились в стол. Если сейчас и она выйдет из себя, то Ренэйт узнает по крайней мере о части её тьмы, в этом не было даже и капли сомнения. Скрипя зубами, культистка слушала преподобного, но на последних словах вся напряглась. Спрыгнув со стола, она, слегка трясясь, быстро подошла к священнику и бесцеремонно вытащила его револьвер. — На! — с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не выплеснуть всю злость, она всучила оружие ему в руку и направила её себе на голову, стальной хваткой сжимая и не давая отвести. — Убей меня. Или для друзей-чудовищ исключения делать будешь? Сколько я уже лишила жизни? А скольких лишу за свою жизнь? — голос её дрожал. — Мой ковен погиб из-за меня. Я медленно склоняла своих братьев и сестёр к ритуальным убийствам и плотским изуверствам, а когда мою истинную натуру раскрыл наш наставник, до тех пор терпевший мои выходки ради остальных, то я отказалась добровольно уйти и устроила с порченными друзьями бойню, в которой единственная выжила. И всё то время, что мы с тобой жили вместе, я раз в несколько недель устраивала охоты. Мастер требует их. Иногда жертвами становились какие-нибудь ублюдские насильники и бандиты... а иногда нет. И так будет всегда. Пока я жива, любые люди будут находиться под угрозой. Так избавь мир от этого чудовища! — рявкнула она, задрожав ещё сильней, но с места не двигаясь.

— В каком направлении она ушла?   — Куда-то вглубь лагеря, — пожала плечами Лили. — Вряд ли её можно будет также найти во второй раз, теперь она не будет давать нам знать о своём присутствии.

— Я скажу, — держа взгляд опущенным, отозвалась культистка. — Вампирша невидимой носилась по лагерю, не давая нам отстать, но и догнать себя тоже. Когда, видимо, ей это надоело, она исчезла, и скоро мы услышали крик со стороны шатров. Пришли туда вчетвером, увидели выпитого солдата и размытую фигуру. Когда она толкнула солдата, он развалился в прах. Сама нам ничего говорить не хотела, поэтому мы начали первыми: Рен пожелала ей приятного аппетита, я спросила, чего ей надо, Летика захотела узнать, к чему был спектакль. Вампирше пожелание Рен понравилось, она двинулась к ней, параллельно сказала нам, что когда тайное станет явным, мы не сможем усидеть на первых рядах. Это к спектаклю-то. Оказавшись рядом с Ренэйт, она показала себя: высокая, крепкая, одета по-мужски, шляпу ещё носила. Морда как у старого трупа, только сухая вся, слова шипят все при разговоре. Она протянула твоей сестре руку в знак приветствия, я собралась помешать этому, но тут же Эндрю достал револьвер. Я поняла, что он стрелять будет, тут же влезла перед Рен, Энди выстрелил, но вампирше всё равно было. Она призвала свою магию, всех нас вогнала в ступор, превратила руку Эндрю в огрызок с гнилью, что-то прошептала и ушла, а заклинание вместе с ней рассеялось. Потом ничего важного не было: мы пошли оттуда, Эндрю докромсал руку, почитал молитву солдату, прах развеял и мы сюда потопали. На секунду Лили остановилась, сжав губы. — Она из клана Самеди, некромантка. А ещё у неё на руке татуировка в виде зверя, символ аласторов у этой... Карамели. Это крутые вампирские убийцы, которые охотятся на других вампиров за то, что те светят свою кровососность на людях. Не знаю, что она могла тут забыть вообще. И не спрашивайте, откуда я всё это знаю, но оно именно так, я не ошибаюсь... я уверена, — без сомнений в голосе добавила она.

- Я попрошу ангела указать мне путь. - Строго произнес Эндрю. - Может он и вторую руку заберет, пути Господни неисповедимы.   Лили молча посмотрела сначала на священника, а потом на Ренэйт. Следом возникла мысль о Руперте и Летике. Какие же все кругом стойкие и сильные, демоны побери. Все готовы переносить нынешние невзгоды, тяготы, раны и страдания, а то и принять новые, случись вдруг что. Это, может, и хорошо, да только попробуй разберись, насколько всем таким стоикам тяжело на самом деле. Какой на самом деле груз лежит у каждого на душе и сколько ещё сможет лечь, прежде чем опора начнёт давать трещины? Это, наверно, относилось в том числе к самой Лили, но она хотя бы всё же выпускала часть тяжести наружу чаще всех остальных. И она отлично представляла, что может произойти не то что после трещин, а после настоящего разрушения всех тех опор. И значит ли, что чем больше Лили будет пытаться стремиться к злым методам решения проблем в этих путешествиях, тем хуже будет чувствовать себя Эндрю? А является ли само её существование рядом "закрыванием глаз на зло"? Маг должен был догадываться, что даже во время их совместной жизни в Англии она в тени иногда творила отнюдь не добрые вещи. Сколько людей уже пропало в Лондоне, Манчестере и Бристоле из-за охот? Лили даже не начинала вести счёт, поэтому сама не смогла бы ответить. Если священник пытается не слишком обращать на это внимание, то наверняка важным моментом является то, что у него нет во всём этом полной уверенности. А если она решит спросить его об этом, то невольно во всём признается. Что делать? Лили в задумчивости опустила взгляд.

- Как думаете, Чарли наврала, что не знает ничего о Чарли и Шарлин из видения, или говорила искренне? Очень странная история, не находите? Она сказала, что это какое-то заклинание, но кто его наколдовал? Дерево?   — Не знаю... — ответила сразу на все вопросы Лили. Читать ложь в чьих-то словах она плохо умела, распутывать какие-то неясные узлы историй тоже. — Но что бы она в виду не имела, это благодаря её помощи ты заражена. Ну и солдаты в форте ещё, но тут другие вербены тоже постарались. Но что это за дерево такое, и почему Чарлей было две, и что за заклинание — не имею ни малейшего понятия, к сожалению. А лекарство надо найти обязательно, и поскорей. Надеюсь, Руперт что-нибудь выяснил там. И почему только всё нельзя решить простым насилием? Убить кого надо (желательно не аластора, не магистра и не демона-архилорда) и сразу избавиться от проблемы... — Энди, — чуть отвлекаясь, обратилась к священнику Лили и кивнула на остатки руки. — Когда ты вот то что-то достойное совершишь, ты же вернёшь себе руку? Тебе такой кусок совсем не идёт...

— Ужасно там было только то, что кроме как продирания через топи и леса там ничего не было. А я тогда ещё и... — Лили замолчала и фыркнула. — В общем, когда на меня напал крокодил, я его и прибила собственноручно со злости. От насекомых меня магия уберегала, а вот остальным от них доставалось. И так две недели почти было! А потом ещё в обратную сторону несколько дней. Я была рада выбраться оттуда поскорей. А потом ещё в джунглях Руперт... Культистка прикрыла на секунду глаза и вздохнула. — Тут мне нравится больше, это точно.

— Скорее много ем... Да, наподдать я могу благодаря им. И не умереть, если мне наподдадут, тоже. И слишком долго сидеть на месте не могу, — кивнула своим словам Лили. — А к походам в горы и поездкам на лошади я уж точно не привычная, просто сил хватает не уставать. Я и гор-то раньше не видела нигде раньше. Зато здесь они выглядят классно. И в Африке мы все успели немало потаскаться пешком по джунглям и болотам. А у вас в Германии есть горы? Я как-то даже ни разу не спрашивала Руперта об этом.

— Поэтому в Манчестере я скромно помогал больным и раненым, а Лили конечно помогала, благодаря ей у меня никогда работа не заканчивалась. - Пошутил Эндрю.   На этом моменте Лили невольно подавилась чаем.   Об "ангелах" она опасалась говорить даже в более-менее безобидных формулировках, и инициатива священника в ответах её более чем устраивала. Хотя совсем прикидываться бревном наверно не стоило бы. — А у меня д... ангел, — осеклась и моментально исправилась Лили, чтобы не привлекать внимания, — занятой. Мы редко говорим. В последний раз было когда я сообщила ему, что отправляюсь на войну в Америку. Он даже решил помочь мне, новые силы дал. Но Мастер наверно не понравился бы Ренэйт даже если не упоминать о всех его злых чертах...

— Ж-женаты? — Лили немного опешила от такого предположения. — Да нет... нет, не женаты. Мы с Энди очень хорошие друзья, три года уже. Ну и да, мы вместе ездим. Есть ещё у меня друзья в Манчестере, но их в войны и какие-то особые проблемы, особенно в которых замешан Арканум, я стараюсь не втягивать. И я вряд ли я когда-то выйду замуж вообще, — девушка пожала плечами, выпивая немного чая. — Слишком люблю всех своих друзей, чтобы связывать себя с кем-то одним.

— Вообще, всего времени в Лондоне я провела меньше всего. Ну, из тех городов, где жила вообще. Я двадцать лет провела в Бристоле, потом попала в Лондон, познакомилась там с Эндрю, Рупертом, Летикой и несколькими другими магами, попала в Африку, вернулась в Лондон, после месяца где-то вместе с Эндрю уехала в Манчестер, там мы прожили два года, потом опять Лондон по делам, ещё побыли немного, потом снова в Манчестер... ну и иногда к Руперту в гости ездим, раз в месяц-два. В Лондоне сейчас вообще житья нет из-за оборотней, а там и без них не очень весело из-за Арканума. Его инквизиторы те ещё любители поразбираться с магами-отступниками.