BornToSeek

Я тоже хочу.

На здоровье, не имей, но мы к тебе никакого отношения не имеем.

Как минимум четыре игрока здесь ещё надеются, что игра продолжится, если что.

Поддержу Селену. 

Фолс, нефандям в скипе можно покидать Лондон? В тот же Манчестер вернуться, например. Или запретят?

Как скоро они встретились, так скоро же и разошлись. После возвращения немца Лили, надеявшаяся провести с ним больше времени, была вся на нервах. Она прекрасно понимала, что у Руперта теперь много дел после воскрешения и надо дать ему какое-то время, но понимание не приносило большого облегчения. Эндрю сильно поддерживал неуёмную девушку, и всё же она не могла дождаться того момента, когда снова бы увидела мага. Так прошёл остаток первого дня, целый второй и большая часть третьего. У Лили была мысль сходить на охоту, но чутьё говорило ей, что в таком состоянии она слишком рискует навлечь на себя опасность. Книг она не читала, ходить было особо некуда и всё это время она просто тихо (и не очень) изнывала. Во всех звуках шагов за дверью она надеялась услышать приближение немца, а один из соседей, по какой-то мелочи заглянувшей к паре, оказался встречен сияющей от радости культисткой, в секунду оказавшейся крайне разочарованной. В общем, было непросто. И наконец вечером третьего дня вновь раздался стук в дверь. Лили в момент взлетела с кровати, на которой до этого втыкала в потолок с задумчивым видом, и кинулась открывать. Рука дёрнула за ручку, и наконец перед девушкой предстал именно Руперт. Живой, настоящий, прям как два дня назад... и прямо как во снах последние две ночи. — Ты пришёл! — воистину просияв, воскликнула девушка и... нет, она не кинулась, она напрыгнула на него, обхватывая руками и ногами и прижимаясь всем телом. — Я так ждала-а-а! — абсолютно счастливым голосом произнесла она. — О, Господи! — Немец, совершенно не ожидавший такого натиска, едва успел удержаться на ногах. От пальто пахло снегом и свежестью — печные трубы еще не успели испортить тот, что сейчас кружился над Лондоном. — Конечно же, я пришел, Лили. Я же говорил, что я загляну. Войдя внутрь с девушкой на руках, Руперт закрыл за собой дверь и огляделся, ставя ее на пол. Эндрю сидел в кресле, и увидев, что их гость на этот раз немец, отложил газету и поднялся. — Заходи скорее, Руперт и заноси Лили домой, — пригласил он друга в дом. — Тебе кофе, чай или бренди? — Быстрей-быстрей, — помогая Руперту избавиться от верхней одежды, с нетерпением произнесла Лили. — Садись, выбирай, что хочешь, и рассказывай, что делал! Я хочу слышать твой голос. Два дня я ждала! — она даже слегка подпрыгнула на месте, стягивая с плеч немца пальто и накидывая его на кривоватую вешалку. — Давай бренди, пожалуй, — Руперт подошел к Эндрю, крепко пожал ему руку и, выбрав стул, присел, притянув Лили к себе. — А ты иди-ка сюда, подруга из культа блуда, — он улыбнулся. — Что рассказывать? Это вы рассказывайте. Вы же у нас тут два года шороху наводили, пока я дерево изображал, — юноша содрогнулся, вспомнив отголоски кошмара — не какого-то конкретного сна, а общего бредового состояния с шорохами и тенями, который только и запомнился после его пребывания в мандрагоре. Он поспешил сменить тему. — Джим мне поведал в общих чертах, как вы все провернули, но упрямо избегает подробностей, отделываясь "я просто рад, что у нас все получилось, милорд", — скопировал басовитый голос бывшего слуги немец, вытаскивая из нагрудного кармана сожженную карту на стол. — И отдал мне вот это. Я, конечно, из него все вытяну, но хотелось бы кое-что узнать и у вас. Например, о твоей дружбе с демоном, Эндрю. Руперт требовательно, но впрочем, без враждебности, посмотрел на священника, прижав Лили к себе и поглаживая спинку. Перепады настроения девушки озадачивали и заставляли за нее волноваться, и маг решил успокоить успокоить экстатика самым верным способом, который он знал. — Это не демон, а падший ангел, Руперт, — поправил Эндрю разливая бренди по стаканам. Протянув напиток Лили и Руперту, священник уселся обратно в свое кресло и продолжил объяснять. — Мы познакомились в Крыму, мои товарищи умирали, а я не мог им никак помочь. В итоге сошлись на том, что он помогает мне лечить людей, а я радую его красивой жизнью. Так оно примерно и происходит, сам по себе он парень не склочный, хоть и дуется иногда как баба. Больше всего его интересует куда делся Создатель и зачем все это было затеяно. Волкер отпил бренди и поглядел на Руперта и счастливую Лили. — Что же до того как мы тебя вызволяли, началось все с письма Протея, мол приезжайте, будем Руперта спасать, а потом все пошло наперекосяк. Вроде как тело должен был создать вампир, и он же должен был тебя вернуть. Но мы тут с ребятами поглядели на других его клиентов — все как один несчастны и ходят с кислой рожей уклоняясь от оплаты. Кроме того он начал расспрашивать что мы о тебе помним, а зачем ему наши воспоминания, если он тебя вернет из мандрагоры? В итоге Джим занервничал, я высказал недоверие, Пуллвик обиделся, и все чуть было не разругались. Вампир просил остановить Общество Святого Павла, мы стали выяснять кто это и обнаружили что история с нереидой повторяется. Тот же злоумышленник, что испортил нашу Аби, испортил еще одного ангела, на этот раз рангом повыше. С ангелом мы поговорили, он был дружелюбен, но помогать спасти тебя отказался, мол у него и тут дел по горло. В городе распространялась эпидемия оборотничества — кто-то исказил их и сделал заразными. Мы пошли в инквизицию сообщить об этом, подверглись ментальному допросу и в итоге Мортимер "узнал" о нашем с Лили маленьком секрете. И предложил нам заточить архангела и Аби, в обмен на твое возвращение. Мы долго сомневались, но решили начать с архангела. В итоге тот размазал нас как детишек, но добивать не стал. А нам удалось заронить сомнение в сердце Лиз, ты ее видел, и она сама архангела очистила, теперь он довольно милый парень. В итоге Лиз решилась на эксперимент по твоему возвращению, вампир выделил нам тело без души, и вот ты здесь. Не сказал бы, что все это далось нам легко и просто, Руперт. — Да не то слово, — мягко прижимаясь к немцу, добавила девушка. — Я думала, что Престол просто убьёт нас, но всё равно хотела попробовать сразиться. А ещё я не смогла попасть на оргию, вовсю сдерживаясь; из-за иллюзии поцеловала страшного вампира, думая, что это ты; готова была даже помочь тому же Престолу, зная, что Мастер таких как он врагами своими считает и потребует с меня чего-нибудь, если вдруг узнает. Нам... нам повезло, что всё сложилось именно так. Я боялась, что мы не справимся. Девушка взглянула на лицо Руперта и, прикрыв глаза, следом уткнулась лицом ему в плечо. — Твой ангел исцелил мою руку, так что будет ему красивая жизнь, не беспокойся. Вот только вернусь домой и верну то, что по праву мое, а потом обратно сюда, — Руперт отпил бренди, не желая продолжать грустную тему. То, что его друзья собирались убить Абигаль и еще одного Престола, его не обрадовало, но с другой стороны он понимал, как тяжело им пришлось из-за него, и упрекать их в чем-либо было бы черной неблагодарностью. — Значит, у нас две карты. Заберешь ее себе, Эндрю или пусть будет у меня? — Давай ее сюда, пусть вместе будут. И вот, держи обратно, — Эндрю передал Руперту револьвер Бутча. — У тебя от него будет больше толку. — А у меня ещё твой кинжал до сих пор есть, — проговорила в плечо культистка. — Я надеялась им вампиров каких-нибудь достать, но получилось только отбросов да оборотня... Он всё это время напоминал мне о тебе, и я надеялась когда-нибудь вернуть его. Теперь ты жив и это наконец-то можно устроить. Хочешь? Руперт озадаченно посмотрел на друзей, а потом потянулся к оружию. Взвесив револьвер в руке, он проверил барабан, со щелчком водворил его на место и спрятал в карман. — Спасибо, Эндрю. Адриан упаковал меня по высшему разряду, но оружием не озаботился. Без привычного револьвера я чувствую себя совсем беззащитным. У тебя ведь сохранились еще те, которые мы брали перед отправлением в Африку? — сделав еще один глоток бренди, Руперт посмотрел на Лили. — Обещаю: больше никаких прыжков в бешеные деревья или вообще куда-либо еще, — он улыбнулся. — Теперь я знаю, что мне есть, что терять, и не хочу, чтобы это случилось. Так что никуда вы от моей рожи не денетесь, но насчет кинжала сама смотри. Одно могу сказать точно: поднимать мертвецов я им не буду, предпочитаю использовать такие вещи для более тонких манипуляций с магией Духа. — Да на здоровье, я не большая любительница нежити всё равно, — улыбнулась культистка в ответ. — А обещание я запомню лучше, чем кто-либо ещё, в этом будь уверен. Я... — она о чём-то задумалась, а улыбка пропала, — я вспоминала один наш разговор в Африке. Когда ты сказал, что мой аватар изувечен. Я тогда ещё ответила, что это преувеличение и что я не похожа на страдающую жертву. Она подняла голову и посмотрела сначала на Эндрю, а потом на Руперта. Кажется, присутствие преподобного не мешало ей сказать что-то довольно личное. — После твоей жертвы я поняла, что ошибалась. Когда погиб мой ковен, я с трудом уняла боль, но когда через считанные месяцы пришёл второй удар, я ощутила себя совершенно разбитой. Я не знаю, как такие события бьют по остальным, но мне было просто ужасно. И мне кажется, что это связано... со мной внутренней. Я стала мечтать о горящих джунглях, о перебитых носферату. Я очень много винила себя, что не могла пойти и уничтожить проклятую мандрагору. Я чувствовала себя слабой, беспомощной и бесполезной. Мысли об этом... они как нож режут. Оставляют болезненные дыры. Сейчас, когда ты вернулся, мне кажется, что всё это уходит... но я боюсь терять вас, моих друзей, — взгляд её снова перешёл между священником и немцем. — Я боюсь, что эти мысли снова будут резать. Это... очень больно. Куда хуже, чем даже боль от когтей оборотней или тех заклинаний Элизабет. Её не получается просто исцелить силой веры или ещё чем-нибудь. Руперт внимательно выслушал Лили, с легкой тревогой глядя на девушку. Когда магесса закончила говорить, он надолго задумался. Разместив ее поудобнее на коленях, он взял Лили за подбородок и повернул ее лицо к своему. — Я сделаю все, чтобы не потеряться, — серьезно пообещал он, глядя прямо в глаза. — А ты пообещай, что не будешь переживать это все сама. Ведь друзья для того и существуют, чтобы делиться наболевшим и друг друга поддерживать, верно? Руперт взглянул на Эндрю, ожидая подтверждения его слов. Судя по тому, что сейчас рассказала Лили, священник тоже до сего дня не был посвящен в такие подробности. Новости были тревожными. Все, что касалось души, было крайне важной и щекотливой темой. Может быть, это какое-то влияние того способа, которым демон Лили переселяет аватар в нужное тело? Неплохо бы разобраться. И придумать что-нибудь, чтобы уменьшить эту тягу к саморазрушению. — Я делилась с Эндрю. Он поддерживал меня. Он... очень помог мне, без него было бы намного хуже, — искренне ответила девушка. — И я обещаю, что не буду переживать всё сама. Я верю вам и поэтому сейчас рассказала это. Вы мои друзья, я надеюсь на вас, я люблю вас. — Ты тоже мой друг, Лили, и я тоже тебя люблю. — Вздохнул Эндрю. — Теперь, когда мы вернули Руперта хорошо бы нам удрать подальше от Англии. Здесь у нас спокойной жизни не будет. А я переживаю за тебя, особенно в последнее время. — Я тоже люблю вас, друзья. — Руперт с приязнью посмотрел на обоих. — Не в том смысле, в каком об этом пишут в романах, но вы стали мне очень дороги. И я не хочу, чтобы с вами произошло что-то плохое, однако насколько я понял из слов Летики, вам запретили покидать Англию. Так что не спешите что-либо предпринимать. И вообще: я планирую сюда вернуться, когда закончу с делами в Винзене. Неужели вы меня не дождетесь? — Нам и тебя спасать запрещали, — хмыкнул Волкер. — Больше тебе скажу, нам, нефанди, даже жить запрещают. А с инкогнито у нас проблемы. Так что запретом больше, запретом меньше, это на мои решения не влияет. Что ты собрался делать здесь когда вернешься? Руперт слегка качнул головой, не одобряя беспечность Эндрю. Похоже, священник не слишком хорошо ориентировался в политических хитросплетениях. Нефанди на поводке были не самым плохим инструментом, но как бы цинично это не звучало, именно возможность использовать их спасала им жизнь. Немец допил остатки бренди и подвинул к Эндрю опустевший стакан. — То же, что и до этого: учиться магии, служить Короне и искать возможность добыть вам с Летикой свободу легальными методами. Впрочем, я не совсем уверен на этот счет — похоже, в мое отсутствие здесь многое переменилось и в мой план, возможно, потребуется внести корректировки. — Знаешь, мы тут успели поработать на Мортимера, — объяснил Эндрю свой пессемизм. — И задание он нам выдал, заточить Престола. А мы его даже поцарапать не смогли, Престола этого. Поэтому сейчас я склонен считать, что работая на него сдохнешь быстрее, чем при попытке побега. Вот кстати, прочитай что тут творится и какие все чудесные, — Эндрю протянул Руперту блокнот с записками Элифаса. — И хорошо, что не смогли, — мрачно проворчал Руперт, не одобрявший такие инициативы. Рисковать всем ради того, чтобы сделать из Падшего живое оружие, было столь же глупо, на его взгляд, как и заключать сделки, отдавая свою душу в обмен на мощь. Он придвинул к себе исписанные листы и тщательно их изучил, пока Эндрю доливал бренди. — Поцарапать может и не смогли, но вообще я задела его. Немножко. А бежать... Как мы уйдём без друзей из Манчестера? Если Арканум следил за нами, то он может взяться за них. Я не хочу никого ставить под удар. И тебя хочу видеть, — взглянула Лили на Руперта. — Хоть иногда. Я ужасно соскучилась. Немец покрепче прижал девушку к себе, свободной рукой держа на весу последний лист с переводом. — Пытаюсь себе представить. У вас ведь больше двух лет прошло, — вздохнув, Руперт посмотрел на Лили и оставил на ее губах нежный поцелуй. — И нам определенно надо разобраться с твоим аватаром. Я не хочу, чтобы ненависть сожрала тебя заживо. Кстати, о птичках, — он бросил листок на стол и кивнул на записи. — Интересная... информация об этом Уильяме. Что вы сами обо всем думаете? К словам о разбирательстве с аватаром Лили отнеслась с изрядной доли внутренней неуверенности, но внешне никак этого не показала. — Не знаю. Мне показалось, что мы этим всем воспользоваться не сможем всё равно, слишком высокого уровня штуки, — ответила она. — Я думаю, что нам предстоит встреча с третьим ангелом и разборки с ним, — произнес Эндрю. — И учитывая наши боевые успехи, до сражения с ним лучше не доводить. Руперт посмотрел на обоих друзей, недоумевая: неужели они проглядели? Или не понимают? — Да нет же, я про лорда Уильяма Мортимера. Это ведь о нем написал Элифас? И про эту девочку Элизабет Линсдейл. Вы только подумайте: дожить до самого Вознесения — это Бог знает сколько жизней и лет. И взять расколоть свой аватар. Предпочесть вознесению Родину! Удивительный поступок, — Руперт неверяще покачал головой. Неужели нефанди не понимают, от чего отказался маг? Они ведь сами проделали нечто похожее, отказавшись от дальнейшего развития ради служения своим Падшим. Юноша вздохнул и переложил листы так, чтобы было видно завершение перевода. — Кстати, Элифас пишет, что Мортимера давно не называли по имени. Вам это не показалось странным? — Какую еще Родину, Руперт, ты в своем уме? — поперхнулся бренди священник. — Ты забыл, что именно этот милый человек напустил на Родину механическую чуму, загнал кучу подчиненных в мандрагору и оставил там, а в итоге скоро добалуется с Элифасом до бед и потрясений? Родину, держи карман шире. Это или неудачно пошедший эксперимент, когда аватар никто раскалывать не планировал, или какие-то интриги. Для них уже давно собственное Я важнее любой клятвы и страны. — Нет-нет, — Руперт усмехнулся и отпил небольшой глоток бренди. — Мандрагора нужна была, чтобы перетянуть баланс между влиянием магов и вампиров на свою сторону. А всякие беды, в том числе и хаос, устроенный оборотнями — это все Элифас мутит. И ты прав: где-то еще должен быть третий Падший, но сейчас речь не о них, — Эндрю, похоже, мало волновала загадка с именем мага, а вот Руперта — наоборот она здорово заинтриговала. — Джим не слишком хотел вдаваться в подробности, но о чем он говорил более чем охотно — так это о своих новых друзьях. А особенно, об Артуре и Элизабет. Про девчонку он вообще рассказал много интересного — очевидно, он на нее запал, — юноша улыбнулся. — Так вот, если Элизабет действительно носит в себе половину аватара Уильяма Мортимера, то это наводит на занятные размышления о его личности, — молодой аристократ перевел взгляд с Лили на Эндрю и обратно, а потом потянулся к своему стакану. — Кстати, вам не кажется, что если мы так и будем пить один бренди, мы с вами совсем окосеем? — Как что-то плохое, — прокомментировал Эндрю возможность окосеть, но поднялся и направился на кухню за закусками. Вскоре на столике появилась разнообразная еда и окосеть им предстояло исключительно на сытый желудок. — Если Лиз половина аватара, ее жизнь в большой опасности, Руперт. — Ты про рискованность операции? — уточнил он. — Некрономикон знает ответы на все вопросы, вряд ли бы он подсказал что-то ошибочное. — Я про то, что ее растят как поросенка на убой, и когда решат что пора — аватар воссоединят. — Да, это грустно, — согласился Руперт, задумчиво дожевав кусок буженины. Похоже, он уже успел окосеть, раз все никак не мог донести до друзей свою мысль. Или это все потому что они не слышали откровений Джима об этой Элизабет. Он ткнул пальцем в лист — туда, где было "Передавайте привет М." и для верности постучал. — Кому вы должны были передавать привет? — Морти же, — предположил Эндрю. — А если не ему, то мне в общем то все равно, о чем там думал полубезумный Элифас, когда строил свои хитрые планы — чем план сложнее, тем выше вероятность его поломки. — Мортимеру, ага! — Руперт даже слегка подскочил от нетерпения. Ну неужели они не понимают? — А зачем сокращать? Его имя — не такой уж большой секрет. — Руперт, просто расскажи нам свою версию, — попросил Эндрю. — У нас в последнее время голова была совсем другим забита. Немец разочарованно простонал, на его лице буквально читалось: "Ну вы и не сообразительные!" Пожалуй, он действительно был уже пьян, но все-таки вместо того, чтобы махнуть рукой, решил предпринять еще одну попытку: — Ну сами подумайте: Уильяма Мортимера давно не называли его настоящим именем. И при том, что имя самого Мортимера на слуху, Элифас велит вам передавать привет "М". А еще нам известно, что Морти разделил свой древнючий до Вознесения аватар и поместил половину в девочку, грезящую легендами об Артуре и Авалоном. Ну же? Подумайте! — закусив губу от нетерпения, Руперт переводил взгляд с Лили на Эндрю и обратно. — Неужели вам не интересно узнать настоящее имя нашего лорда Мортимера? — Ну Мерлин, и что из этого? — удивился Эндрю. — Понятно, что если один маг древний как бивень мамонта, а сам Мерлин не умирал а спрятался, то скорее всего это он и есть. Но нам то что это дает, кроме того понимания, что персон подобного ранга лучше не злить своей догадливостью? — Для англичанина ты слишком легкомысленно относишься к ходячему фольклору, — Руперт со вздохом сдался и махнул на Эндрю рукой. — Если бы у нас объявился какой-нибудь Один — я бы точно проникся, — отпив еще бренди, молодой немец мечтательно произнес: — А как считаете, если будет возможность, стоит ли расспросить его о единорогах? А вдруг они действительно существовали в те времена? Или сейчас где-то есть. Хотя это мне надо было раньше с этим подсуетиться, наверное, — Он пьяно хихикнул и, проявляя остатки благоразумия, потянулся за новым куском буженины. — Я считаю, что чем меньше ты с этим фольклором общаешься, тем лучше для здоровья, — буркнул Эндрю и тоже закусил бренди мясом, — Поэтому мой тебе совет: держи свои догадки при себе и ни в коем случае не засвети их перед Морти. — Я вообще не знаю, что это за Артур, Авалон и Мерлин, — наконец подала голос Лили, в спор не вмешивавшаяся и за всё время сделавшая всего пару глотков алкоголя. — Я имена слышала может несколько раз, но мне никто не рассказывал, кто это такие. В приюте мне вообще никто ничего интересного не читал, а потом просто что-то не заходило об этом разговоров. Чего тут угадывать-то... Руперт удивленно посмотрел на волшебницу, однако удивлялся скорее самому себе. Ну как он мог забыть, что у разных людей были разные обстоятельства в жизни? Наверняка где-то есть и такие, кто совсем не обучен читать. — Ясно. Ну Энди прав: кричать об этом на каждом углу не стоит. И вообще: достаточно о делах, — он решительно отодвинул записи и обеими руками обнял Лили. — Вы ведь останетесь в Лондоне, пока я не приеду? Я так понимаю, ты боишься возвращаться в Манчестер, чтобы не навести след на друзей? — Я думала, что он уже наведён. Арканум ведь должен был как-то следить за тем, чтобы мы не покидали Империю? Если бы не было слежки, то мы могли бы просто слинять куда-нибудь ещё давно. А когда ты уедешь? Не завтра, правда? Мы ведь не единственный раз за несколько месяцев сейчас увидимся? — Конечно, не единственный! — молодой мужчина выглядел донельзя удивленным. И как она вообще могла подумать иначе? — Я уезжаю сразу же, как только получу ответ из дома и возьму билет на корабль. Думаю, у нас есть примерно месяц, если ничего не случится — пока все уляжется, пока отец решит, что отвечать... Конечно же, для меня это будет очень загруженный месяц, мне еще многое нужно успеть, но я буду выкраивать время для своих друзей. Юноша улыбнулся. — Хорошо. Если вдруг помощь потребуется — зови, прибегу быстрей, чем ты успеешь сказать "возвращение из мёртвых", — бодро сказала девушка. — Вряд ли, правда, я помочь смогу в таких делах... но всё равно! Я готова даже просто рядом походить, если надо. А если не надо... то не буду, — хило усмехнувшись, она снова прижалась к магу. — Мне работу наверно придётся найти, раз мы тут задержимся. А то на особые развлечения того, что мы припасли, не хватит, а делать особо всё равно нечего. Руперт поцеловал Лили в висок и тихонько вздохнул. — Я еще могу собрать старые долги, но так-то сам без дохода буду сидеть, пока не придет ответ от родных. Что не успею потратить — оставлю вам. Надеюсь, долго ждать не придется. Главное, не встревайте ни в какие проблемы без меня, ладно? — Если с тобой ничего не случится, то сами не встрянем, — ответила Лили. Однако, за несколько месяцев ей надо будет выходить на охоту не раз и не два, а в нынешнем Лондоне это может быть тем ещё опасным занятием. — Как ты себя чувствуешь в восстановленом теле, кстати? Оно ведь новое, ощущения должны какие-то быть. Руперт бросил быстрый взгляд на священника, но тот, похоже, не придал никакого второго смысла словосочетанию "новое тело". — Ощущения странные, привыкаю. Но знаешь, я рад. Ты даже не представляешь, насколько. Словно родился заново. Спасибо вам еще раз, друзья, за все, что вы для меня сделали. Это мой шанс на новую жизнь, и я этого не забуду. Культистка лукаво улыбнулась и приподняла голову. — Не хочешь опробовать его? — полушепотом спросила она на ухо немца, краем взгляда следя за его реакцией. Реакция воспоследовала. И не только там, где ее обычно можно было увидеть. Не отрывая от лица Лили томного и плотоядного взгляда (как у кота, предвкушающего добычу), Руперт взял ее ладонь и приложил к своему паху. — А ты как думаешь? — Я думаю, что нам надо отдельную комнату снять. Прогуляемся немного, м-м? — точно также глядя на немца в ответ, предложила Лили. Руперт кивнул и аккуратно убрал её с коленей, чтобы легче было успокоить разбушевавшийся организм. — Ладно, мы с Лили пойдем прогуляемся, — обернулся он к Эндрю и поднял стакан. — Только выпью еще напоследок. Я, кстати, у Тома остановился, он меня просто так приютил, бесплатно. Обязательно заходи в гости, мне многое нужно с тобой обсудить до отъезда домой. Послав священнику многозначительный взгляд, Руперт попрощался и, дождавшись, пока Лили оденется, вышел на улицу. — Собственно, можем поехать ко мне, — предложил немец. — Сейчас только кэб поймаю. — Поехали, конечно, — прилипнув к его руке, сказала девушка. После столь долгой разлуки она явно хотела быть как можно ближе к Руперту. Кэб повезло поймать довольно быстро и вскоре пара уже была в пути. И пока культистку легонько терзало предвкушение, у неё была ещё одна мысль, которую хотелось обсудить. — У тебя в овиуме, — подумав, вскоре решила тихо сказать она, — мы нашли пыточную внизу высокой башни. И там был ты... только закованный в цепи, с намордником. И чтобы не рвался, цепи жуткую боль приносили. Но у этого тебя был такой взгляд... ты узнал меня там, и ты смотрел так, словно жаждал моих мучений и упивания ими, — девушка подняла взгляд на Руперта, и на её лице была заинтересованная улыбка. — Это ведь связано с тем, что было у нас тогда в Дуале, да? Руперт изумленно посмотрел на нее. — Я в наморднике? Знаешь, я ничего не помню, что там у меня в овиуме. Запоминаю сны, но это не совсем то же самое, — не отрывая взгляда, он прижал девушку поближе к себе. Жаль, что сейчас не лето — сквозь верхнюю одежду прикосновения почти не чувствуются. Юноша задумался. — Я не знаю, Лили. Может быть, связано. Мне тогда очень понравилось. Безумно понравилось, — взгляд янтарных глаз затуманился. Эти мысли, то, о чем говорила Лили — все это так возбуждало. Немец почувствовал желание овладеть ею прямо здесь и сейчас, ну зачем она об этом рассказала? Закусив губу, он глубоко вдохнул. — И я не знаю, зачем там были цепи. Что-то, что причиняет боль? Овиум мог таким образом визуализировать, но это не так, что ты берешь и сам строишь. Условно говоря, когда находишься внутри души, у тебя нет привычных органов восприятия, и все что видишь или слышишь — не более, чем попытки твоего сознания перевести нечто неосязаемое в привычный человеку формат. — Ну и слова... — усмехнулась Лили. — Это в Аркануме всех таким учат? Давай попроще как-нибудь, а то с моим "образованием" такое слишком сложно. Руперт не понимал, что тут сложного, но все-таки попытался выразить свою мысль попроще: — Ну вот представь, ты сказала "яблоко" нормальному и слепому от рождения человеку. Первый увидит картинку фрукта, его форму и цвет, как это воспринимается зрением. А второй так уже не сможет, он вспомнит ощущение круглой формы и упругую кожицу — то, что он чувствовал прикосновениями. А теперь представь, что есть нечто, что нельзя осязать кожей и смотреть глазами. Вот в овиуме такие вещи могут быть показаны, чтобы осязать и смотреть — для того, чтобы мы в принципе могли их воспринять. — Но всё-таки в тебе что-то есть. Как раз что показал овиум. И этому "чему-то" я даже пообещала подыграть, когда ты вернёшься. Ты ведь не разучился создавать свои магические комнаты из-за Мандрагоры? — Хм... Ну та палатка все еще у меня. Джим сохранил вместе с сумкой, — Руперт заинтересованно посмотрел на девушку. — А вообще избавляйтесь от этого поводка, который Арканум на вас нацепил, и приезжай ко мне в гости. Надо будет проверить, что там у нас в пыточной. — Легко сказать. Как только появится возможность, так и избавлюсь, но вряд ли ваш Арканум захочет нас так просто отпускать. Нефанди обычно убивают вообще, — фыркнула культистка. — А что, у вас правда пыточная есть? В овиуме там столько всего разного было... — В старой части замка осталась, да, — подтвердил Руперт. — Только ею уже много лет не пользуются. Но когда-то это было в порядке вещей. Судя по выражению лица молодого немца, тема ему не нравилась. Впрочем, он ничуть не возражал против вопросов Лили, недовольство было направлено на что-то другое. Кэбмен остановил экипаж, и пара выбралась у отеля. Заказав в номер ужин, они поднялись наверх. Лили, оказавшись внутри, с интересом осмотрелась. — Уютно у тебя тут, — позволяя немцу помочь себе с верхней одеждой, сказала она. — Это вам не Ист-Энд. Пройдя дальше внутрь, культистка пощупала одно из кресел. Мягче, чем у них с Эндрю. — Успел уже Летике показать жильё своё? Руперт повесил пальто на вешалку и пристроил рядом свое. — Да, она днем приходила. А почему ты спрашиваешь? — Подумала, что с ней ты первей пообщаться захочешь, — мягко улыбнулась девушка. — Не то, чтобы я завидовала, просто была такая мысль, не обращай внимания. А сейчас я думаю о другом: ты заказал ужин, а значит сидеть придётся на разных местах. Но с тобой я ещё не насиделась. Что делать? Руперт засмеялся. — Кто тебе сказал такую глупость? Во-первых, мы вполне можем сесть рядом. Вон, на диванчике целых трое поместились бы. — "С тобой" значит "на тебе", милый мой, — улыбка стала шире. — Для этого и одного места хватит, но так есть неудобно слишком. — А во-вторых, — юноша подхватил Лили стал медленно подталкивать в сторону ванной, — мы еще не скоро ужинать сядем. Это я так, чтобы потом не бегать и не отвлекаться. А пока марш руки после улицы мыть! — Эй, щекотно! — засмеялась девушка с очередных прикосновений. — Ладно-ладно, иду, не торопи! Однако на деле ужин пришёл всё же довольно быстро. Пара магов успела помыть руки и вернуться в гостиную, как еда уже была доставлена. — Ну вот, а ты говорил не скоро, — слегка опираясь об одно из кресел, сказала Руперту культистка. Взгляд её на секунду опустился в пол, а затем вернулся к магу с огоньком внутри. — У меня появилась отличная идея! Давай я сяду к тебе на колени, а ты меня будешь кормить? С чувством прямо. А потом наоборот. Ну только ты ко мне садиться не будешь, рядом посидишь. А, как тебе? Прямо сейчас Руперту хотелось заняться совсем другим, но разве можно быть настолько скотиной, чтобы заставлять девушку голодать? К тому же, чем дольше путь, тем сладостнее потом прийти к финишу. Юноша улыбнулся и, подхватив Лили на руки, уселся с ней на диван. Она не слишком много весила, и приятная тяжесть женского тела согревала, не причиняя ни малейшего дискомфорта. — Как насчет кусочка мяса под соусом? Или хочешь начать со сладкого? — а ведь Лили чертовски права: в этом было что-то интимное. — Давай оставим сладкое на потом, — тон девушки стал более мягким и расслабленным. — Люблю мясо. Ещё и под соусом, м-м. Ещё вроде ничего не началось, но ей задумка уже очень нравилась. Руперт чувствовал себя истощенным, но в то же время словно накапливаемое напряжение, наконец, вылилось, уступая место расслабленности. Все еще поддерживая себя на локтях, чтобы не придавить Лили своим весом, он уткнулся ей в ключицу, тяжело дыша. — Ты меня напугала, Лили, — янтарные глаза смотрели необычайно серьезно. — А если бы я справился или не догадался, что можно сделать? Я ни разу не сталкивался с чем-то подобным, и это было чистой воды наитие. Так быть не должно. Что с тобой такое? — Я... я не знаю. Я просто задумалась над тем, как твои чувства подходят мне, потом вспомнила, что была болезненно оторвана от тебя, и что ты вернулся. А потом всё как снежный ком... покатилось, — с помесью небольшой тревоги и печали сказала она. — Я сколько помню себя, у меня такого раньше не было. Было только похожее, но не такое сильное. Но это же чувства, я не знаю, как они все работают. Если бы ты не справился или не догадался, то наверно я просто... как-то дождалась бы, пока это всё не кончится. Не лопнула бы ведь, просто... просто вынуждена была бы пережить бурю. Руперт сокрушенно покачал головой и, вздохнув, поцеловал девушку в лоб. Поправил волосы. — Попробуй разбираться с чувствами по мере их появления. Не копи их в себе до критической точки. Это та область, где сумма может оказаться больше слаемых, — ободряюще улыбнувшись, юноша поднялся и налил вина. Сделав пару глотков, он наполнил второй и протянул его магессе. — И как ты с такой болью потери умудряешься убивать так спокойно или даже с наслаждением. Твоему противнику тоже может хотеться жить, у него могут быть скорбящие родственники или близкие. Неужели ты никогда не пыталась представить себя на их месте? Это не было попыткой читать нотации — только искренний интерес. Слегка склонив голову набок, он ожидал ответа, ничуть не смущаясь своей наготы. Лили сделала глоток, но ответила не сразу. Ей самой было трудно объяснить то, по каким принципам работала её душа, и возможно тут играло роль то, что она просто не умела слишком хорошо анализировать. На одних лишь ощущениях всего было не понять. — Я... я могу рассказать всё, что знаю. Потому что я доверяю тебе, Руперт, — большие глаза глядели на мага, но в тоне культистки читалась неуверенность. — Но... я боюсь. Боюсь, что если ты узнаешь всё, что я сама о себе знаю, то можешь начать испытывать ко мне ненависть, презрение и всё такое. Просто я... я плохой человек. Я сама это понимаю. И мне страшно, что правда может заставить тебя отвернуться от меня. "Ты ведь не отвернёшься?" — очень хотелось спросить ей следом, но что если немец откажет? Это будет ужасно. Слабо улыбнувшись, Руперт присел обратно рядом с Лили и взял ее за руку. — Ты ведь от меня не отвернулась, когда узнала, какой я. Почему я должен буду отворачиваться от тебя? Аргументация была почти та же, которую он услышал от Летики несколько часов назад, и юноша тепло улыбнулся. Он думал, что не заслужил такой потрясающей женщины, и вот теперь оказался на ее месте. От этой мысли Руперт почувствовал себя спокойнее и увереннее. Он слегка сжал руку Лили. — Не отвернусь. Обещаю, — он сумел помочь ей во время той страшной истерики, так может и тут что-то получится сделать? Иначе зачем существуют друзья? Культистка издала тяжёлый вздох. Это будет непросто. — Я могу представить себя на месте убиваемого, но не могу пережить его эмоции и боль. Мне всё равно на них, — она потупила взгляд. — Я вижу в человечестве безликую массу, с которой можно делать всё, что угодно. Её можно использовать для развлечения, для общения, для утоления жажды крови и всего-всего. Но некоторые из людей имеют лица. Это происходит не сразу, но когда кто-то вдруг начинает становиться мне дорог, я начинаю видеть в нём полноценного человека. Я могу разделить с ним радость и горечь, счастье и боль, я испытываю многое к нему, я знаю, что принесёт ему зло, и всеми силами стараюсь этого избегать и пытаться помогать. Те, кого такой человек считает для себя важными, тоже уже отличаются от безликой толпы. Не настолько сильно, как дорогие мне люди, но всё равно. Ты, Эндрю, мои друзья из Манчестера — вы для меня как маяки, — девушка, улыбнувшись, посмотрела на немца. — Я знаю, что не потеряюсь, пока вы есть. Я знаю, куда могу отправиться, если мне потребуется помощь. И я хочу быть таким же маяком для вас. Но те, кто не светят, и не находятся в вашем свете, для меня ничего не значат. Мой хозяин — демон, жаждущий уничтожения всего мира. А я его слуга, возможно одна из лучших слуг. Само это уже о чём-то говорит... Но я не могу это показывать. Я не знаю, как у меня всё работает, но я не скриплю зубами при виде любого безликого человека и не хочу просто так брать и всё крушить, ломать и уничтожать. Но я и глазом не моргну, если мне действительно надо будет это делать. Для большинства я выгляжу обычной безобидной девушкой. Немногие видят верхний слой того, что лежит под овечьей шкурой. Но почти никто не видит того, что... что я сама не могу до конца понять. Я чувствую, что у меня чёрное сердце. Чёрная душа. Но при этом я могу нормально жить среди людей и не показывать их. Почему так... я не знаю. Я не до конца понимаю саму себя, признаюсь. Черная душа. Каким же одиноким в светлом и радостном мире должен чувствовать себя такой человек! Не удивительно, что Лили нужны маяки. Руперт притянул магессу к себе и крепко обнял, словно баюкая. — Откуда ты знаешь про душу? Ты говорила, что не помнишь о прошлых жизнях. Это твой мастер тебе так сказал? — Да, не помню. Но какая ещё душа может быть у такого человека, как я? — закрыв глаза и позволяя магу держать себя, ответила девушка. — Мастер не говорил, но ведь у меня наверно каждую жизнь так. Раз за разом. Может я умираю, когда гаснут все маяки и я тону в ненависти и ярости. Может, когда выбираю слишком сильного врага. Может, когда совершаю какую-то важную ошибку. Я не знаю, Руперт... Моя служба определяет многое в моей жизни. И в этой службе нет места большим добрым целям. — Ну еще бы! — усмехнулся немец. — Это ведь Жаждущий. Какие там могут быть добрые цели? — он откинулся на спинку дивана и потянул девушку за собой. В мыслях возник вопрос, и Руперт весьма удивился тому, что не подумал об этом раньше. Впрочем, он раньше не знал, что с ее демоном все настолько плачевно. — Кстати, Лили, а твой Мастер часом не требует, чтобы ты убивала своих детей? — Он мне о таком не говорил, — чуть поёжилась Лили. — Он обычно не даёт приказы, которые бы разбивали меня. Самое тяжелое, что было — это когда он в первый раз меня убить человека заставил. Тогда было страшно и неприятно. А потом... ничего такого. Жертвы, враги, победы, всякое другое, но убивать дорогих людей не заставляет. Может думает, что я так лучше действую... не уверена. — Это хорошо, — немец заметно успокоился, но когда он снова заговорил, в его голосе слышалось отчетливое смущение. — Если у тебя кто-нибудь... от меня. И будет тебе не нужен или не будет возможности растить самой, отдай дитя мне, хорошо? Я не хочу, чтобы родная кровь страдала и мучилась в каком-нибудь захудалом приюте или на улицах. Хватит уже того, что моим друзьям не повезло с судьбой. Пусть лучше растет с родней, вместе с законными братьями и сестрами, чем вот так. Ладно? Лили от удивления сдвинула брови. Вот уж такого предложения она точно не ожидала услышать. — Ну-у хорошо, но я не думала о том, чтобы вообще заводить детей, — она снова подняла взгляд. — С моей магией это не особо большая проблема. А как Зверя ребёнку пришлось бы переносить, я даже не представляю. Но ладно, если что, буду иметь в виду. А по тебе не ударит-то такой ребёнок вообще? По репутации семьи или чему-то в этом духе. Теперь уже пришла очередь Руперта удивляться. — Во-первых, вовсе необязательно на весь свет извещать, что ребенок — бастард. Он вполне может расти как приемный, сирота или ребенок слуг, но при этом у него будет достойная жизнь, без лишений и выгоняний, — юноша усмехнулся. Бастарды были обычным делом, которое просто не афишировалось. А при наличии законных детей все равно последние были в приоритете. — А во-вторых, неужели я похож на человека, способного обречь на страдания и нищету дитя, совернно неповинное в грехах своих отца и матери? Я думал, ты обо мне лучшего мнения. — Иногда люди делают то, что не хотят или что считают неправильным, — Лили легонько пожала плечами. — Для некоторых те же аристократические замашки могут быть важней собственных принципов. И я рада, что в твоём случае это не так, раньше мы просто не говорили об этом. Я вообще не то чтобы много на всю эту муть знатную много разговоров с кем-либо имела. Извини, я хорошего о тебе мнения... — решив, что она расстроила Руперта, культистка ощутила себя нехорошо. — Я не хотела никак задеть... Чего уж там, ты один из лучших людей во всём мире в моих глазах. Если Лили хотела добавить что-то еще, то она не успела. Прервав, наконец, поцелуй, Руперт отстранился и взглянул на волшебницу. Янтарные глаза смотрели немного насмешливо и тепло. — Я подтруниваю, маленькая. Все в порядке. Но даже если бы ты что-то подумала или сказала плохо — я бы на тебя не обиделся, а наоборот прислушался бы. Ты хороший друг, — немец немного помолчал, зацепившись за какую-то мысль. — Знаешь, я очень люблю ее. Летику. Но в то же время боюсь. Боюсь ненароком сделать ей больно, или что-то, что ей не понравится. Прости, что говорю об этом сейчас, но мне больше не с кем об этом посоветоваться. Ты как женщина и близкий друг можешь понять. Я знаю, что нравлюсь ей, но я хочу большего. И при этом боюсь сделать лишний неверный шаг, опасаясь ее потерять. А вдруг ей со мной не понравится? Или что-то пойдет не так и она оттолкнет меня? — Если боишься делать шаг, то делай шажки. Ты во всяких неявных намёках больше меня понимаешь. Ну и... ты ведь жениться на ней хочешь, получается? Если ей с тобой не понравится из-за какого очень важного момента в характере или ещё чём-то, то тут нет разницы, в какой момент звать замуж? А если из-за чего-то исправимого, то как раз по шажкам всё узнаешь постепенно и может изменишься, если захочешь. Я не очень знаю, как находить подход к людям с её характером... но спешить тут, кажется, не получится? Руперт внимательно выслушал девушку, взвешивая ее слова. — Да, ты правильно поняла, Лили. Именно этого я и хочу, и спешить тут никак не получится, учитывая эти дурацкие табу о невыезде, — немец вздохнул, бессознательно взъерошив светлые волосы. — Я, наверное, глупый, но в таком жизненно важном вопросе у меня с намеками полный швах. Когда от ошибки зависит так много, ты боишься ошибиться, и перепроверяешь все помногу раз — и все равно остаются сомнения: а вдруг я понял что-то не так? В этом-то вся и проблема, — шумно выдохнув, маг потянулся за бокалом с вином. — Но знаешь, насчет небольших шажочков ты, наверное, права. Попробую произвести разведку. Может, я еще не совсем безнадежен и зря паникую. Юноша усмехнулся и, звякнув бокалом о бокал Лили, сделал пару глотков вина. — Зря, я уверена, — сказала девушка и тоже сделала глоток. — А я, получается... твой первый раз испортила. Истерикой своей... Культистка отвела взгляд. — Не говори глупостей, — Руперт поставил бокал на столик и, взяв ее лицо в руки, развернул к себе. — Ты напугала меня, но я рад, что был в этот момент рядом и смог помочь, — чмокнув девушку в носик, он отпустил ее и снова взял бокал. — К тому же своим первым разом я все же считаю тогда в Дуале. Ты заставила меня на многое взглянуть по-новому. Спасибо. — Но в нормальном теле у тебя ничего ещё не было. Я думала, что смогу помочь тебе с неопытностью и всем остальным, а в итоге это тебе пришлось мне помогать. Спасибо... — тихо сказала Лили, притеревшись к немцу. Усмехнувшись, Руперт обнял ее за плечи и прижал покрепче. — Мне все еще нужно обвыкнуться с новым телом, Лили. Но ты и тогда мне очень помогла. Я никогда не думал, что боль может причинять не только страдания. Не знаю, пригодится ли мне это знание с кем-то еще, но уже сам тот факт, что это возможно, очень многое для меня значит. — Он выпил остатки вина из бокала, но не спешил его снова наполнять, а продолжал задумчиво смотреть в него, словно там плавали его воспоминания. — Знаешь, я не всегда был таким... хорошим. Нет, я не считаю себя благодетельным, я тот еще фрукт, как выражаются простолюдины, но то, что вы видите сейчас — это уже, если можно так выразиться, облагороженная версия. — В твоём овиуме мы увидели несколько отрывков из воспоминаний, но... ничего такого, что бы кинуло на тебя тень, там не было. Ты что имеешь в виду такое? — на фоне того, что Руперт не отвернулся от неё, даже узнав о самой неприятной стороне, культистка даже и думать не собиралась о том, что что-то заставит её разочароваться уже в нём. — Воспоминания? Какие? — Руперт впервые услышал об этом и был немного удивлен. — Джим с Летикой ничего такого не рассказывали. Что за воспоминания? — Там библиотека с кучей книг была. А в книгах воспоминания, — девушка решила ничего не скрывать. — Мы всего несколько посмотрели. Только я, Эндрю и Джим, остальные не вошли. Я пару смогла увидеть: про твой... портрет и про сестёр, остальные по одному. Маг задумался. В общем-то само явление было довольно очевидным — они попали в то, что могло считаться в его душе хранилищем памяти. — Боюсь, если бы вы решили посмотреть их все, вы бы застряли там надолго, — хмыкнул он, доливая вина себе и Лили. — А то, о чем я говорил... Я думаю, вы просто не наткнулись. Это было очень давно, в глубоком-глубоком детстве. Видишь ли, с самого начала я был очень порочным и испорченным. Мне нравилось причинять страдания, наблюдать за ними, представлять... всякое. Если кто-то вызывал мое недовольство, я воображал себе различные ужасы, которые мог бы с ним сделать, и наслаждался ими. Помню, когда вспыхнул скандал в соседнем графстве, и стало известно о пристрастии главы рода, уважаемого патриарха и любящего отца, к людской охоте... Он брал парочку простолюдинов, обряжал их в оленей или козлов и выпускал голыми в лес. А потом пускался в погоню с собаками и охотился на них. И зверски расправлялся после того, как дичь была затравлена и поймана. Я тогда был еще мал, но из обрывков разговоров составил примерную картину происходящего. И после несколько месяцев фантазировал на эту тему. Пригубив вина, Руперт некоторое время молчал, смотря куда-то вдаль, словно о чем-то размышляя. — И не только фантазировал. Я понимал, что если начну делать что-то такое, то ничего хорошего из этого не выйдет, если я попадусь. Поэтому я истязал насекомых и мелких животных, которых никто не хватился бы. Отрывал им крылья, ножки, смотрел, как они барахтаются, пытаясь жить даже в таком увечном состоянии, как истекают кровью и другими жидкостями... Я наслаждался этим, но как-то умудрился не попасться. Ровный, безжизненный голос — словно он делал доклад о погоде на ближайший месяц. Отрешенный равнодушный взгляд поверх бокала с вином. Руперт оставил прошлое в прошлом, принял и отпустил, и сейчас не испытывал по этому поводу никаких сильных эмоций. Отхлебнув еще глоток, он обернулся к Лили. — Но как я сказал, это было очень давно. Позже я захотел научиться понимать других людей: как они мыслят, как видят разные вещи, почему поступают так или иначе. О магии и аркане Разума я тогда даже не слышал, и пытался постичь других на свой лад. Я словно влезал в чужую шкуру, чтобы смотреть его глазами, думать его мозгами, жить его характером, и тому подобное. Со временем это настолько вошло в привычку, что я стал делать это даже не замечая, абсолютно спонтанно. Эмпатия стала такой же естественной, как зрение или обоняние. И однажды я обнаружил, что больше не могу и не хочу мучить других. Я стал чувствовать их боль как свою собственную, — молодой аристократ взял руку Лили и улыбнулся. — Но с тобой я узнал, что можно иначе. Можно наслаждаться болью, не причиняя страданий. И получать обоюдное удовольствие. Это потрясающее открытие. — Так та закованная в цепи копия тебя... это оно? — начиная соотносить слова и увиденное в овиуме, спросила девушка. — Ха, ну значит я поцеловала в лоб твою садисткую часть. Ещё и сказала, что буду подыгрывать ей, когда ты вернёшься. Так что я только за, — она улыбнулась и посмотрела на укушенную немцем ладонь. Следа ранки там уже не было, только засохшая кровь. С магией культистки о таких мелочах можно было даже не беспокоиться. Садизм, блокируемый эмпатией? Пожалуй, это имеет смысл. Теперь, когда Лили так сказала, все выглядело вполне логичным. — А ты чего так завёлся с облизанных пальцев, кстати, а? — ухмыляясь, она перевела взгляд обратно на Руперта. — Я чуть позаигрывала, а ты разошёлся. Он не сразу понял, о чем она спрашивает, однако спустя пару мгновений сообразил. — Ах, это... Я не люблю подчиняться и зависеть. Так что когда ты совершила дерзость, вознамерившись покормить из своих рук, я решил, что нужно показать тебе, кто тут главный, — широко ухмыляясь, Руперт игриво щелкнул девушку по носу. — Так что знай свое место, Klein. Лили прищурилась и, улыбнувшись, легонько помотала головой. — Каков командир! Я же всё равно на коленях сидела, тут нет попытки управлять тобой, скорее наоборот даже. Хоть в постели иногда сверху быть разрешишь, барон? — с усмешкой спросила она. — Видишь ли, в кормлении с рук есть некоторый элемент приручения. И я пока не готов к тому, чтобы кто-то меня приручал. Но спрашивать разрешения — хорошая тактика, — тонкие аристократические пальцы взъерошили волосы маленькой магессы. — А ты хочешь сверху? — Почему бы и нет? — девушка отставила бокал с вином и мягко провела пальцами по груди немца. — Я хочу по-разному. В том числе и сверху. Ты ведь не думаешь, что искушенной культистке хватит чего-то одного? — До сих пор ты не появляла инициативу, — заметил он, лениво следя взглядом за пальчиками магессы. — А, ну да, — юноша улыбнулся. — И чего же тебе сейчас не хватает? Просвети меня. — Не проявляла, потому что ты её сразу перехватил... — прозвучало ответное замечание. — Что ты имеешь в виду? Мы пока еще даже не начали. Ну, кроме... вот этого единения, но это очень непривычная вещь была. Так что нехватки никакой пока нет. — Значит, ты ничего не хочешь, — уточнил он, пригубив из бокала, не отрывая взгляда от девушки. — Эй, я не это имела в виду! — она сжала губы. — Я имела в виду, что... что пока что я согласна как угодно, а не что мне ничего не нужно! — Тогда предлагаю не терять времени, — Руперт поднялся и, вручив девушке бутылку с вином, взял ее на руки. — И перебраться в спальню, там больше места. И тебе нужно успеть до ночи вернуться домой, я не хочу, чтобы Эндрю грустил в одиночестве. Бренди и вино сделали свое дело, и юноша был уже откровенно пьян, однако Лили была маленькая и легкая, так что держал ее он весьма уверенно, несмотря на легкий шум в голове. Сама Лили вообще пьянела плохо. Либо ей приходилось выпить действительно много чего-то одного, либо пытаться намешать какой-нибудь бронебойной бурды. Сейчас же её проняло лишь немного. — Эй, в смысле успеть до ночи? — обхватывая Руперта свободной рукой за шею, почти что возмущённо вопросила девушка. — Мы с Эндрю вместе и так почти каждый день, а тебя я два года не видела! Мне нельзя с тобой сегодня остаться? — Но ему будет грустно и одиноко, — не сдавался юноша. Толкнув дверь в спальню, он занес Лили внутрь и осторожно усадил на кровать. Помимо оной в комнате были прикроватные тумбочки, пара стульев, комод, большой шкаф с зеркалом и в углу у стены стоя высился гроб. — Я не для того вернулся, чтобы нести друзьям горе и одиночество. — Руперт, не неси ерунду! — культистка тоже не хотела уступать. — Он поймёт это лучше, чем любой другой! Я ему все уши прожужжала о тебе за последнее время, и он сам знает, как сильно я хотела наконец наверстать упущенное время. Тем более мы с ним ничем насильно не связаны, не муж и жена какие-то. Не дашь остаться — обижусь! — прижав к груди бутылку, она показательно надулась. — Я ведь могу и в гробу поспать, знаешь ли, — янтарные глаза угрожающе сузились, но во взгляде блуждала насмешливость, выдавая шутку. — Ладно. Оставайся, упрямица, — Руперт завалился спиной на кровать и раскинул в стороны руки. — Но в следующий раз приходите в гости вдвоем. — В гробу, пф. В тесноте, да не в обиде, — усмехнулась девушка и, открыв бутылку, сделала пару глотков прямо из горла и потом отставила её на тумбочку. Теперь уже точно разогревшись, она залезла на кровать и села на ноги Руперту. — Сейчас я покажу тебе "инициативу". А если что-то смутит, то представь, что я твоя наложница и просто выполняю свои обязанности. Мой господин, — на лице нарисовалась недвусмысленная улыбка. Важный во многих моментах вечер наконец перетекал в то, ради чего изначально пара и приехала сюда.

mr_pook, Это не "бывает", это косяк. Если бы он ещё был уверен, что не переборет Нер'Зула. Но ладно, я не помню, знал ли вообще Гаррош о том, что Корона цела и на троне Болвар сидит. Затем, что расы Азерота боятся Плети даже не на пике её силы, а просто в виде орды мертвецов на Нордсколе. Это как проигнорировать слабоохраняемую ядерную бомбу, которую можно пустить в дело. Если бы кто-то ещё знал, что шлем реально уничтожить. И даже в этом случае бояться уничтожения не стоило бы, т.к. смертные расы скорее попытаются опять Лича усадить. Возвращаемся к моим словам о том, что слабака ставить на такую позицию — гиблое дело. При появлении амбициозного и сильного злодея у него появится доступ к чрезмерно мощному оружию. Всё ещё овербафф. Потому что Близзы скипнули вынос трэша и перешли к делу. Им даже показывать разбитие орды не пришлось. Это либо рутина, которой они даже внимания не уделили, либо отсутствие нападения. Энивей, Сильвана не выглядела хоть сколько-то изнурённой к началу битвы на вершине ЦЛК. Точнее Король-Лич оказался близко к Сильване. Судя по всему, у андедов не было ни единого шанса против баньши, и хоть что-то сделать мог только ЛК, но, как мы увидели, даже он оказался абсолютно беспомощен. Я вправе выразить своё негативное мнение по их видению и посчитать его халтурным) Я считаю, что они могли сделать лучше.

mr_pook, Непонятно, почему к нему раньше не зашёл какой-нибудь Злодеус Злей, допустим, из Пылающего Легиона, и не забрал Корону себе. Или Гаррош. Или ещё кто-нибудь из сильных злодеев. Плеть — это оружие огромной силы, не зря вводился принцип "Всегда должен быть Король-Лич", и отдавать его немощу — это бессмысленная и пустая затея. А в битве с Сильваной Болвар выставлен именно немощем, неспособным хоть какой-то вред нанести. Нет, ей не удалось оказаться с Болваром почти один на один. Она превзошла его по всем фронтам. Уходила от всех атак, перебила орду нежити, сильно ослабила его броском куска Цитадели, цепями целиком сковала. У Болвара всё ровно да наоборот: он словил все выпущенные в него стрелы, он вместе с ордой нежити не смог победить одиночного противника, его швыряния шпилями и куском скалы не сделали Сильване абсолютно ничего, а буран принёс 0 эффекта. Здесь и близко не было хоть какого-то равенства сил и способностей. "Вполне интересный". Я считаю, что даже надевание короны было бы лучшим ходом, чем её уничтожение. Это дешёвый ход, но он не уничтожает отличный бэк и знаменательные вещи на ровном месте. Но здесь с моим мнением, конечно, люди вправе не согласиться, это спорная штука. Тем не менее, нет смысла делать основной элемент доспеха более хрупким, чем даже оружие. Именно в Короне находился Нер'зул, и именно она отвечала за Плеть, поэтому здесь не будет нормального оправдания возможности так легко её уничтожить. Ну, кроме хотелок сценаристов, офк. Тут даже не Корона хрупкая, а Сильвана, повторюсь, овербаффнутая. Не удивлюсь, если бы она и Фростморн об колено сломала в своём нынешнем положении. Странно то, что "мир мёртвых" не имеет, помимо пары моментов, оправдывающих его, ничего такого, что бы могло явно выделить его на фоне обычных миров. Обычные фентезийные расы, вполне обычное окружение (хорошо хоть, что в виде планеты не сделали), осталось выяснить, какие там будут отношения между ковенантами, чтобы понять, будет ли там ещё типичное противостояние бобра с кротом (хотя местный сверхзлодей там уже есть)

mr_pook, Не надо объяснять его слабость. Он слабее Артаса в своём пике, это очевидно, но делать из него грушу для битья — это банальное неуважение и попытка выставить его противницу максимально непобедимой. Не знаю, каким образом тут вообще Гарри Поттер приплетается. Фростморн удалось разбить только Испепелителем, Кольцо Всевластья надо было в Ородруин кинуть и т.д. Ледяная Корона — одна из самых важных вещей, связанных с историей Варкрафта, а её дали уничтожить не в какой-то сверхкритичной ситуации, а просто в одном синематике отдали на растерзание овербаффнутой баньше. Говно он потому, что он не отличается ничем от обычных миров. Аниму с Арбитром докинули и всё, вот вам мир мёртвых. С таким же успехом души могли улетать на соседнюю жилую планету.

Трудно описать моё разочарование от трейлера. Я не считаю себя фанатом ВоВ, но считаю фанатом вселенной Варкрафта. Все синематики от Близзов до сих пор приносили исключительно положительные эмоции, но вот это... Как, ка-а-ак за пять минут можно слить одну из самых важных позиций в мире и уничтожить едва ли не самый знаменательный артефакт? Да, давайте сделаем из Сильваны Мэри Сью (ничто не может оправдать такого овербаффа, это просто хотелки сценаристов), давайте дадим уничтожить ей Ледяную Корону, давайте выставим Короля-Лича (пусть это и Болвар, а не Артас) полным неудачником, давайте отреконим момент с ковкой короны Кил'Джеденом (сейчас её ведь натрезимы якобы выкрали у кузнеца из Теневых Земель, верно?). Мир мёртвых сделаем не мрачной альтернативой реальному (12+ рейтинг же, детям нельзя, да?), а обычным фентезийным. Когда Сильвана пришла в ЦЛК и поднялась наверх, я в принципе ожидал, что она победит. Толпа скелетов выглядела абсолютно не внушительно на фоне старых армий Плети, и вряд ли синематик сделали бы ради того, чтобы показать, как баньша проигрывает, а Болвар садится обратно на трон, но я ожидал настоящей битвы, возможно с каким-то подлым ходом от Сильваны, переломившим ситуацию и позволившим ей победить. Показали абсолютную халтуру. ЛК не сделал Сильване ничего. Ни одной царапины не оставил. Он не выглядел действительно способным победить ни в один момент. Показали одностороннюю хурму, где победитель был определён изначально, а его противник просто должен был позорно слиться. Мне очень обидно за Болвара, обидно за Корону, а Сильване я желаю поскорей умереть, заколебала.

— Однако я не ожидал, что кто-то будет по мне скучать. Ну, во всяком случае, больше чем по кому либо другому. Кто-то же должен был сделать необходимое.   — Ты недостаточно хорошо меня знаешь, — с какой-то печалью в голосе сказала Лили, — если думал, что я не буду скучать по тебе больше, чем по кому-то обычному. Но... я сама виновата, не рассказывала достаточно. Я расскажу теперь и ты будешь знать! Мне надо поговорить с тобой. Обо всём, что было и чего не было... и что есть и будет. Но наверно лучше не тут и не сейчас. Когда? Где? Мне очень нужно! Я с ума сойду, если не смогу наверстать всё упущенное! Я так ждала этот момент, а теперь у меня даже нет сил всё излить... потому что аватару наговорила много.

- Да что с тобой такое, ну? Видишь, все получилось? Все хорошо. - Осторожно взяв ее руку, Руперт заглянул магессе в глаза, недоумевая, что на нее нашло, и почему его возвращение вызвало такую бурю эмоций.   Кое-как пытаясь перевести сбитое дыхание после волны рёва, Лили взялась за ближайшую руку Руперта и шумно вдохнула. — Ты почему такой дурак? — жалобным тоном спросила она. — Почему я такая дура? Как я могла предсказать, что случится в тех дурацких садах? Я бы... я бы отговорила тебя! Два года я надеялась, что ты ещё вернёшься. Знаешь... знаешь как мне больно было, а? Твоя жертва хуже ножа в сердце была! Ты теперь даже не помнишь, что я сказала твоему аватару! Мне всё повторять придётся! Я... я думала, что мы не справимся. Ты вообще представляешь, как сильно я хотела вернуть тебя? И снова на глазах навернулись слёзы, но в этот раз не настолько бесконтрольные.

Лили проснулась и, зевнув, протёрла глаза. Так... овиум, да. Они смогли убедить Руперта вернуться. Смогли ведь?   - Что... я? Где я? - Руперт зажмурил глаза покрепче и снова раскрыл. Тело едва-едва слушалось. Сколько же он проспал? И что это за... Квелая с непривычки рука ощупала внутреннюю обивку гроба. Гроб?! Он умер? - Подождите, не надо меня хоронить! - Черт, язык заплетается. - Я живой, живой, это ошибка! Стойте!   Смогли... Лили почувствовала, как по коже прошли мурашки. Он вернулся? Он вернулся. Поднявшись с софы, она молча, словно в ступоре, посмотрела как немца вытаскивают из гроба. Живой. Через сколько они успели пройти, чтобы узреть этот момент? У культистки словно память отшибло, настолько сейчас всё её внимание было приковано к попытке осознать успех в конце опасного пути. Живой. ЖИВОЙ! Она успела столько сказать аватару, но сейчас наконец начало приходить ощущение безумного облегчения. И желание хоть как-то излить всё накопленное за два последних года. Даже не словами, а эмоциями. Кинувшись вперёд, культистка, конечно, не сбила немца с ног, но... просто подбежала и упала на колени, обнимая Руперта за ноги и припадая щекой к одной из них, при этом, ожидаемо, залившись рёвом. После овиума слов было слишком мало, а таящей на глазах боли чрезвычайно много. 

Фолс, сколько у нас есть времени на рп?

— Зачем насильно проявлять к вон Витце свою милость, когда он не желает этого и счастлив своим выбором? Как говорили древние, "Не нарушай покоя, даже если он гибелен".   Лили зашипела в сторону аристократа почти по-звериному. — Потому что он важен! — следом сразу рыкнула она.   - Антракт. Идём в буфет, мне уже полегчало. А что нужно делать? Действительно, что?   — Наверно... тебе надо выйти из своего тела? — чуть успокоившись, сказала культистка аватару немца. — Ты можешь покинуть овиум? Это ведь твоё хранилище? Чародейка наверняка следит за происходящим и сможет в нужный момент перетянуть тебя куда надо, к новому телу. Наверно...

- Скажи мне лучше другое: чего ради вам понадобилось разыскивать труп и мага, готового сделать из меня зомби? Я не понимаю.   — Какого ещё зомби? Какой труп? То тело, в котором ты ушёл в Мандрагору, там и останется гнить. А сейчас тебя через аватар смогут вытянуть в новое. Мы нашли такую колдунью, которая сможет провернуть это. Тело прям как у тебя. Всё то же самое, только даже новей. Снова сможешь зажить полной жизнью: будешь воевать, землями своими править, с женщинами спать, наследников ещё заделаешь... или что там вам аристократам надо. Понимаешь, о чём я? — с прищуром спросила она, взглядом словно говоря: "Не дури". — Хватит валять дурака, ты нужен мне! Ты снова будешь полноценным живым человеком!

— П-протея? — Лили на секунду аж перекосило. — Ты сбрендил?! Мне плевать на этого магистра! Мне нужен ТЫ, Руперт! Я пошла на всё это, чтобы вернуть ТЕБЯ! Я готова была убить Престола, двух Престолов ради тебя! Готова была терпеть то, что треклятый вампир влезал в мои мысли и манипулировал мной! Я готова была даже помочь врагу Мастера, чтобы в итоге вытащить тебя обратно! Готова была увидеть гнев своего хозяина и получить наказание, но всё равно помочь! Я готова была почти на что угодно, чтобы ты снова был жив! КАКОЙ К ДЕМОНАМ ПРОТЕЙ?! — в ярости она до боли топнула ногой. — Мне плевать на магов, на вампиров, на всякое зло и добро, я всё это делала только ради тебя!

- Ты вырос, Джим. Парень остановился и застыл, не зная, что и сказать. Все слова потерялись где-то по дороге на винтовой лестнице. Сколько всего он представлял, когда случится их встреча - и теперь не мог проронить ни слова.   А это уже была не просто тень. Это был именно аватар Руперта. Пока ещё, кажется, целый, чего не скажешь о замке и остальном окружении овиума. Руперт... Лили сама, заслышав его голос, на несколько секунд застыла. Момент возвращения был так близко, но так далеко. Девушка не знала, о чём остальные успели поговорить с ним, но пока не было похоже, чтобы он спешил уходить. Тем более что его продолжали в чём-то убеждать. Конечно же ты будешь пытаться остаться при своём, дурак. Лили резко перешла на быстрый шаг, подходя близко к немцу и также резко останавливаясь совсем близко. До жути хотелось рассмотреть его получше. Те самые черты лица. — Два года, — слегка дрожащим голосом произнесла она. Только сейчас культистка поняла, что даже несмотря на то, что разговор шёл не с самим Рупертом, а с его аватаром, ей всё равно очень тяжело держать себя в руках. — Два года. Я возненавидела те джунгли. Я возненавидела всех носферату и всех местных дикарей. Спустя месяцы я стала думать, что пережила твою смерть, смогла пойти дальше, но только я узнала, что тебя можно вернуть, как поняла, насколько ошибалась. Руперт, ты хоть представляешь, насколько жуткую боль ты принёс мне своей жертвой? Ты разбил мне сердце! — в уголках глаз девушки появились зарождающиеся слёзы. — О чём ты думал, когда пошёл на смерть?! О вампирах и их проклятых законах?! О политике и магах?! О чём, демон меня побери?! Ты не подумал обо мне?! Неужели... неужели те кровососы были для тебя важней меня?! Меня не было тогда, чтобы сказать тебе, что ты стал для меня одним из самых дорогих людей в этом проклятом мире, и можешь ли ты представить, сколько я обвиняла саму себя в том, что решила остаться сражаться, что не успела найти тебя, когда ты пришёл за солдатами, что не дала тебе раньше понять, что в этом мире есть те, кому ты дорог?! Почему, Руперт?! Почему ты ушёл?!

Пыточная   Темное тело обмякло, лишь в глаза продолжали неотрывно следить за ней - полные желания и сожаления о недоступном.   Лили ещё немного приблизилась и присела на колени, оказавшись на одном уровне со обмякшим пленником. С печальной улыбкой она чуть наклонилась вперёд. — Тебе это правда так понравилось? — шёпотом произнесла она. — Не бойся, я дам тебе, что ты так хочешь. Но не сейчас. Когда вернёшься. Вряд ли Руперт даст тебе разойтись на полную, но эти цепи точно станут слабей. Хотя бы в некоторые ночи. Улыбка стала ярче. Девушка аккуратно прислонилась руками к шее Тени и поцеловала его в лоб, а после этого наконец отстранилась, поднимаясь на ноги. — Думаю, мы можем теперь идти за остальными, — воодушевлённо сказала она Эндрю и Джиму.

Казематы напомнили Лили что-то, о чём упоминал сам Руперт: о той ненависти, что он испытывал к самому себе, и о том, что он вынужден был держать запертым в себе, а не именно нечто тёмное и опасное. Если она права, то не удивительно, что его копия в цепях была такой озлобленной.    - У любого человека есть злые чувства, - объяснил Эндрю. - Те, кого мы знаем как хороших людей, держат свою злобу скованной и связанной. Так что я бы не трогал эту Тень, Руперт сам с ней разобрался как считал нужным.   — А точно ли это злая тень? — медленно подходя к пленнику ближе, спросила Лили. — Эй, — оказавшись в шаге от него, мягко произнесла она, не обращая внимания на острый взгляд. — Ты понимаешь меня?

- А я хочу вниз, - заявила Лили. - Библиотека была рада нас видеть, наверняка другие части овиума тоже врагами не станут. Если зверёк ведёт нас к цели, то остальные ходы не просто так выстраиваются. Я хочу посмотреть. И, оставляя остальных, девушка пошла в противоположном направлении.

Вернув второй том на место, Лили в небольшом смятении огляделась по сторонам. Можно ли сказать, что ей повезло увидеть портрет Руперта, ещё не оторвавшегося от семьи? Сама девушка решила бы, что всё же... да, повезло. Теперь она знала о нём больше. И она была уверена, что такая память попала в надёжную голову. - Я увидела воспоминания о его сёстрах и о том, как его художник рисовал лет... пять-шесть назад, - решила тоже поделиться находками оказавшаяся в задумчивости девушка, не углубляясь в детали. Убедившись, что больше здесь ловить нечего, маленький отряд вернулся обратно в галерею к остальным своим товарищам. - Ну что, пойдем дальше? - поинтересовался задумчивый Джим. Он бросил взгляд на дальнюю дверь - белый горностай терпеливо дожидался гостей. - Да... да, - кивнула культистка. - Вы зря не пошли, кстати, - бросила она оставшимся снаружи.

Я хочу.

— Значит, можно просто любые открывать? — до сих пор оглядывая большую библиотеку с приоткрытым ртом, спросила Лили. Она не была хоть какой-то любительницей читать, но посмотреть, что есть у Руперта, ей всё равно интересно. Ради такого можно и достать книгу. Подойдя к одному из стеллажей, девушка поглядела на кучу разных томов, и, по чутью вытянув один, раскрыла на середине. Всё переглядеть не получится, но увидеть хоть что-то хочется.