Когда группа приближалась к месту особо активного шума, Васька как то весь напрягся, шерсть стала дыбом, а рот ощерился обнажая клыки.
В принципе, когда подошли ближе, стало понятно что так взволновало кота. Он почувствовал родичей, и ... контролера. Не сильно задумываясь кот бросился едва мелькнувшей тенью в самую гущу, а Леший переживая за своего ненаглядного котика, старался не отставать.
Проблема была в том, что из-за перекрестного огня вести схватку в ближнем бою было крайне опасно. Приходилось уворачиваться не только от монстров, но еще и от пуль, как условно дружественных, так и от огня противника, в лице военных.
Взбучка намечалась изрядная. Первая же атака оказалась крайне неэффективной, видимо почуяв что-то монстр, уже лишь отдаленно напоминавший человека резко повернулся, перед самым ударом Алексея, в итоге выпад был смазан, лишь прочертив на и без того обезображенной коже лишний шрам, весьма неприятного вида. А вот обратный удар оказался даже как-то слишком неожиданным и сильным. В итоге у Лешего аж в глазах все заплясало. Но вроде отделался всего-лишь легким сотрясением, и на мгновение потеряв ориентацию.
Быстро взяв себя в руки, проводник, провел новый удар на этот раз достаточно удачный, у противника были перебиты сухожилия на левой ноге, что сразу же его подкосило. Правда ничуть не остановило. В этот момент, стараясь не выпускать из вида Ваську, Леший чуть полностью не лишился воли. И дело было не в контролере, который, тупым набатом «дикой психической энергии», пытался раздавить сознание простых смертных. Нет, этот своенравный кот рванул в самый последний момент под пулю, которая должна было вот-вот настигнуть Машу...
В итоге перебитая лапа, которая будет теперь довольно долго заживать. С диким воплем, от которого даже у самого Лешего застыла кровь в жилах, он резко рванул к Василию, и почти нависая над ним, стал отбиваться от наседающей мерзости вокруг. Дальнейшее Алексей помнил слабо, потому что перешел в какое-то пограничное состояние, когда есть только враг, которого надо уничтожить, но нет ни усталости, ни боли, ни отчаяния, ни ... единой мысли в голове. Когда все закончилось, проводник еще долго не мог сообразить, что же твориться вокруг.