Испанцы Добраться сюда живым после всего того, что Отомо оставил позади умирать от передоза в трущобной гнили, само по себе было чем-то сродни божественного вмешательства. Когда мертвые, изукрашенные неоновыми граффити кирпичные кладки и покрытые пулевыми отверстиями, проржавевшие металлические стены наконец перестали давить на глаза японца сквозь стекла такси, он понял, что в его странной, замысловатой жизни появился некий просвет. Этим просветом был знак регулирующего дорожное движение на скайвея светофора. Находясь в трущобах, Ямамото чуть было не забыл, для чего вообще ставят эти светящиеся то красным, то зеленым лампы над магистралью – там, на окраине мегалополисов, эти вещи либо никогда не появлялись, либо считались рудиментарным пережитком времени. Наверное, поэтому маршрут в трущобах был столь непопулярен среди городских таксистов: сложно следовать правилам, когда правил нет. Теперь Отомо, пытаясь держать себя, шел через брошенное помещение строительного магазина, больше напоминающее сырой и темный склеп для инструментов, похороненных вместе с их владельцем. Что-то вроде курганов или пирамид, подумал японец, оглядывая то разваливающиеся, то лишь чуть тронутые ржавчиной предметы для несложных технических работ. Ямамото фыркнул, представив, какое впечатление этот могильник производит на налоговую или полицейских – если они, конечно, вообще заходят сюда, чтобы проверить документы. Небольшой строительный магазин с яркой желтой вывеской посреди жилого района, где уже пару лет могут продать только лапшу на уши о том, что для него ожидаются поставки и новые финансовые вливания корпораций, тем не менее исправно платил аренду помещения, не задерживая срок выплат. Для людей, которые могут сложить несколько деталей в один паззл, это выглядело несколько странно – как если бы посреди Нижнего Города действительно стояла огромная пирамида из инфопланшета по истории. И, как и многие пирамиды, построенные посреди песков, эта тоже была не тем, чем кажется. Отомо хромал вперед так уверенно, что студент-продавец, обвешанный световыми элементами, спустил ноги со стола и, судя по желвакам, не на шутку напрягся, разглядывая клиента. За то время, что японец ковылял к нему, они успели оценить друг друга и сделать свои выводы. Парень за столом подумал, что к нему приближается старый узкоглазый идиот в нелепой для его возраста одежде, из-под которой недвусмысленно торчит рукоять магнитного пистолета, с походкой обдолбанного пингвина. Якудза подумал, что напротив него сидит очередной пижон, строящий из себя важную шишку среди своих сверстников, а на деле являющийся пустой шестеркой, бегающей за сой-кофе и гамбургерами. Паренек явно не выглядел на того, кто способен с утра съесть десяток бургеров, запивая все это парой литров газировки – а вот коробки, торчащие из мусорного мешка слева от стола, говорили об обратном. Наверное, поэтому якудза не сбавлял ход, оскалившись и с угрожающим видом приближаясь к пижону – чтобы тот, бледнея от страха, полез под стол и тронул сенсорную панель вызова охраны. *** — Вот, — закончил Ямамото, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на животе. Это был старый жест старых мафиози Европолиса, которым обозначался ультиматум высказанного выше предложения. Обычно человек, который сидел напротив предложившего, либо принимал его условия, либо отказывался, понимая, что никаких торгов здесь не светит. Приняв предложение, он первый протягивал свою сухую руку, вымоченную в чужой крови, дабы пожать её своему партнеру, закрепив сделку. Так заключался договор между равноправными в криминальной среде людьми, обладавшими нешуточным влиянием на весь город. В украшенном кресле напротив Отомо Ямамото сидел рослый пожилой мужчина с высоким широким лбом и проседью на зачесанных волосах. По его лицу, по его серым акульим глазам можно было сказать, что его жизнь отнюдь не была связана с гуманитарной помощью нищим: его мощные руки, покрытые старыми зарубцевавшимися шрамами и широкими перстнями, только подтверждали это предположение. Он носил дорогой костюм, пил дорогой виски и курил дорогие сигары, сидя в пирамиде собственного величия за единственным в зале покерным столом, среди гарцующих туда-сюда девушек в одном нижнем белье и официантов, которые подходили только к одному столу – к его столу. Через стол от него сидел сам Отомо, в растянутом белом поло и висящих спортивных штанах. Старый якудза, который выглядел так, словно случайно дожил до очередного юбилея, сидел с оскаленным в окровавленной ухмылке лицом, скрестив на животе сбитые от недавних ударов руки. Несколько человек из охраны, которые и приволокли японца сюда, выглядели еще хуже: гематомы, разбитые губы, рубцы – выглядело так, словно они вчетвером попали в аварию, кое-как избежав вывихов и сотрясения мозга. Босса, который сейчас докуривал сигару, не смущал их новый боевой раскрас, который им оставил один-единственный старый узкоглазый пёс: его смущало то, что на охране его кабинета, вход в который скрыт в стене старого строительного магазина, стоят шесть человек. — Тебя все ищут, — проговорил Босс, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Знаю, — просто ответил японец. — И ты пришел сюда, — произнес Босс со вздохом, принимая стакан у официанта. — Я знаю о твоей репутации, но не думал, что ты настолько идиот, чтобы разгуливать по городу и продолжать проворачивать что-то подобное. Отомо вновь расплылся в улыбке. Босс залпом опустошил стакан, поморщился и принял дольку лимона из рук прислуги, закусывая. — Меня всё устраивает, — наконец сказал Босс, протягивая руку японцу и чувствуя, как скользкая от крови ладонь сжимает её. — Кроме того, что ты избиваешь моих людей вместо того, чтобы просто сказать, к кому направляешься, человеку на входе. — Не люблю бюрократию, — ответил якудза, отпуская руку собеседника. Босс немедленно кивнул головой, и официант принес две тарелки со скрученными влажными полотенцами. — Документы заберешь на входе. Эти трое – наша забота. Надеюсь, проблем они не доставят, — произнес Босс, стирая с рук кровь собственных охранников. Ямамото не стал пользоваться полотенцем. Встав из-за стола, он, шаркая лакированными туфлями, пошел к выходу, чтобы, забрав все, что было нужно, выйти на скайвэй, поймать такси и уехать в убежище. Время играло против них.
