OZYNOMANDIAS

Перышко <3 Я долго (нет) думал, какой подарок на день рождения тебе подарить. Знаешь же, что обычно голова работает у меня не в ту сторону. Но на этот раз я решил подарить тебе с ч а с т ь е. Думаешь, случайно в такой чудесный день здесь, во Флудилке, кузнице наших чувств и сердец, великолепный дракон ищет себе ту хрупкую душу, которую будет хранить и оберегать?   Дареному дракону в зубы не смотрят, зайка. Живите долго и счастливо. С днём рождения :*  

Звание и серийный номер: Лейтенант 4100-1553-3223-Феста Имя, выданное на время операции: Фридрих Верден Возраст: не учтен ввиду неважности Деятельность: командир 2-го взвода гренадеров роты «Дзэта» 17-го пехотного полка Корпуса смерти Криг Родина: мир смерти Криг, сегментум Темпестус Должность, занимаемая на время операции: временно уполномоченный в должности начальника боевой службы крейсера класса "Амбиция" «Леди Дождя», командир службы безопасности Снаряжение: тяжелая темно-серая двубортная шинель с медными пуговицами и наплечниками из пластали, высокие сапоги для верховой езды, пласталевый шлем Марк IX с отличительными украшениями по званию, нагрудная кираса с диагонально пересекающим её красным поясом, облегченный респиратор офицерского состава. Лазган марки Люций н. 98 с тремя дополнительными энергоячейками, фраг-граната н.38, тяжелый 45-сантиметровый штык-нож, лазпистолет, сабля Наездника Смерти и саперная лопатка. Гвардеец Корпуса смерти Криг в звании младшего офицерского чина. Как и всякий представитель Корпуса, является живым символом тотальной войны Империума против всего, что ему угрожает. Голос безжизненный, немного звонкий, что позволяет построить предположение об относительной юности солдата. Как и всякий представитель Корпуса, постоянно носит выданный на службе противогаз. Находится на «Леди Дождя», выполняя приказ командования по сопровождению обозначенного в задаче объекта. На время операции приставлен к команде корабля в должности начальника боевой службы и является непосредственным подчиненным лорда-капитана Рутгера фон Блюмменхофа. Из-за сложного, замкнутого характера гвардейцев Корпуса Смерти Криг и недавнего присоединения к команде корабля, Лейтенант кажется прочим офицерам холодным, отстраненным и даже странным во всем, что касается взаимодействия на корабле вне приказов лорда-капитана – или действительно является таковым. При выполнении поставленной задачи проявляет ответственность, серьезность и высокий профессионализм. При организации деятельности в качестве командира объединяет все вышеперечисленные качества, за столь короткое время получив репутацию сурового, скурпулезного и педантичного начальника боевой службы, дающего четкие приказы и требующего их немедленного выполнения. Тем не менее, основная цель, поставленная вышестоящим командованием и определившая его перевод на крейсер – обеспечение безопасности одного конкретного пассажира «Леди Дождя» на все время движения. OST

*шутка про выстрел из хэллгана в лицо*

Зато на них подействует выстрел из хэллгана в лицо.

Я думаю архимилитанта запилить. Но это неточно :3

*перезаряжает мельтаган*

Ты хотел сказать "МНЕ ПРАКТИЧЕСКИ ВЫПАЛА ЧЕСТЬ ПОГИБНУТЬ ВО СЛАВУ ЕГО, ВЫПОЛНЯЯ СВОЙ ДОЛГ, ЧТОБЫ ПРИБЛИЗИТЬ ОКОНЧАНИЕ ВОЙНЫ И НАШУ ПОБЕДУ", так ведь, рядовой? *протирает линзы противогаза платочком и достает болтер, глядя прямо на тебя*

Theme #1 Он пришел в себя, лежа на мокрых, растрескавшихся за время службы плитах старой трущобной канавы, разглядывая, как блестящие всполохи неоновых голограмм раскрашивают наливающееся тяжелым свинцом небо. Легко угадать, где ты, когда откуда-то сверху доносится стирающая языковые барьеры брань и звуки разбивающихся об асфальт бутылок, а ты лежишь пробитой головой, вдыхая омерзительный коктейль уличных помоев. Распластавшись на отмостке канализационного стока, буквально по уши в дерьме, Отомо предпочитал думать, что сдох – ну, или вот-вот сдохнет. Нужно было только перевернуться набок и дождаться, пока из ноющей раны в голове вытекут кровь и остатки сваренного наркотиками, алкоголем и кибер-передачами Horizon мозга, запах которых затем привлекут падальщиков –ворон, брошенных псов и детей трущоб, которые снимут с японца всё, что не прикручено. Рассуждая об этом, Ямамото нащупал пачку сигарет. Да, он продолжал курить даже сейчас, надеясь на то, что сейчас его тело начнет медленно неметь, а небо над головой, становясь всё мутнее, наконец скроется во мраке. Именно так – лежа на холодных плитах в дорогом, замызганном грязью костюме, и ожидая, когда его глаза сомкнутся насовсем, Отомо не мог думать ни о чем, кроме крепкого табака, сгорающего в каждой тяге. Это была одна из самых необычных картин Европолиса – лежащий где-то посреди трущоб по самые уши в дерьме старый японец, пафосно затягивающийся новой порцией дыма и стряхивающий пепел на мятый серый костюм. Хотелось пойти в бар и надраться. У судьбы скверное чувство юмора, думал якудза, сминая в руке фильтр: только вчера завязал, а уже снова в канаве. Мокрые плиты не оценили рвения Отомо продолжать свою жизнь, и японец, пытаясь подняться, скользким росчерком обуви ухнул на зад, больно приложившись копчиком о твердую поверхность. — Бл@#дь, — брякнул он от неожиданности и снова потянувшись за сигаретой. Затем, вспомнив, что только что курил, Ямамото снова ругнулся, кое-как встал на ноги и, прихрамывая, полез вверх, выходя на улицу, которую никогда не видел, в городе, который он никогда не знал. Theme #2 Шлепать туфлями по асфальту и оставлять за собой следы из дерьма – приятного мало. Сегодня на улице было сыро, поэтому мокрый испачканный костюм прилипал к коже, заставляя Отомо недовольно морщиться, периодически сплевывая накопившуюся желчь. Сложно сказать, насколько нелепым был его вид в районе, где покрытые неоновыми татировками дети бегают с магнитным оружием кустарного производства вместо рогаток, а их родители, вычесывая цветастые ирокезы, вставляют импланты вместо репродуктивных органов, закидываясь прозрачными таблетками "сомма" и добивая себя нейроином до полуобморочного состояния. Еще сложнее было сказать, кто из них больший придурок – все эти перемазанные торчки, трахающиеся в вековой пыли трущоб, или Отомо Ямамото, в очередной раз оказавшийся неизвестно где и неизвестно по какой причине. Вскоре японцу стало понятно, откуда здесь такое скопление разномастных деградантов и фриков, разгуливающих по улицам или просто лежащим посреди них в очередном приходе: буквально за следующим поворотом, откуда доносилась гремящая музыка, проходила уличная дискотека. Трущобная уличная дискотека, где прыгала вслед за ритмом диджея целая толпа местных, растаптывая ногами вывернутое передозировкой содержимое желудков и целый пласт медикаментов сомнительной фармакологии, была последним местом, куда хотел попасть Отомо – но, по несчастливой случайности, этот локальный филиал Ада с бьющимися в такт музыки душами тех, кто вскоре окажется в Аду настоящем, проходил на площадке перед мотелем "Sorisso Favela". Мотелем назвать этот бл@#душник было сложно, но и японец не выглядел, как постоянный клиент апартаментов под Куполом – поэтому, снова сплюнув и подавив желание закурить, японец нетвердой походкой пошел сквозь море исколотых вен и потных тел, отталкивая упоровшихся синтетикой торчков и держа себя в руках, надеясь не сблевать на лакированные туфли. Протолкав себе путь к покосившейся двери, у которой в наркотическом угаре страстно трахались обвешавшиеся железом технофилы, Ямамото прошел мимо вооруженной охраны – пары лысых чернокожих бугаев, забивавших прикладом рыжего татуированного урода, рискнувшего размахивать здесь своей заточкой, – и оказался внутри. Шагая по влажной скрипящей половице и чуть не поскользнувшись на осколках стекла, японец подошел к молодой девушке в сплошных отражающих очках, сидящей за стойкой ресепшена и потягивающей пиво из бутылки. Вторая рука сжимала кое-что поинтереснее – и, что странно, даже не член владельца этой богадельни. — Чё здесь надо? — спросила она и лопнула надутую жвачку, тут же зажевав её снова. Пистолет-пулемет в её руке приветливо посмотрел дулом в сторону японца. Вопрос был резонным, и Отомо, откровенно говоря, не имел на него честного ответа. Голова раскалывалась, как грецкий орех под двухтонным прессом, точно припомнить, как он здесь оказался, он не мог. Выйдет забавно, если японец уносил ноги от прижавших торчка громил из здания, которое было за углом. — Чё надо, — столь же приветливо прохрипел Ямамото в ответ. Видимо, сервис здесь был ориентирован на местную шпану, а не на заезжих узкоглазых бомжей вроде него. Девушка, продолжавшая жевать резину, была не из разговорчивых, это точно – поэтому слово снова взял пистолет-пулемет, звонко щелкнув предохранителем и задавая тон беседе. — Мотай отсюда, пока можешь ходить, — дуло оружия в её руке недвусмысленно указало на выход, обратно в ту мясорубку, через которую Отомо пробирался сюда. Ямамото хмыкнул и оскалился в ухмылке. Всегда сложно переоценить приветливость персонала в районе, где за неправильную татуировку или джинсы с подворотами тебя могут заху@#рить тем, что окажется под рукой. Если бы Отомо умел удивляться, то он удивился бы, что она просто не пустила ему пулю в лоб, как только увидела. — Номер. Мне нужен номер, — произнес он и столь же недвусмысленно положил кредитную карту на стойку. — Было бы неплохо, если там будет гигиеническая капсула... — Душ, — тут же вставила девушка, чуть опустив пистолет-пулемет. — ...И если мне покажут, где можно купить другую одежду, — закончил Отомо, глядя, как её цепкие пальцы, отпустив оружие, лакированными ногтями схватили кредитку. Бутылку пива она не отпустила – либо потому, что была уверена в собственной безопасности из-за мордоворотов на входе, либо потому, что была из тех людей, которые предпочтут прострелить себе ту руку, которой сжимают пушку, а не ту, которой сжимают стакан. — Шмотки я тебе сама найду, узкоглазый, — деловым тоном заявила она, после чего бросила на стойку ключ с номерком. — Че-нибудь еще надо? Ямамото на пару секунд застыл, прикидывая, чего ему еще надо. Девушка выжидательно смотрела на него, уже прикидывая, какие чаевые себе оставит. — Ага, — наконец произнес он. — Пачку "Стикс", бутылку виски, один стакан. И... — Отомо взял ключ и задумался. Миссия с документами требовала безотлагательного выполнения. Времени было в обрез. Надо как-то привести себя в чувство после алкоголя, который он собирается в себя залить. Так ведь? — Еще пачку ментатов, "пакс", дозу "ньюока" и рапидный ингалятор. Медленно поднимаясь по лестнице в свой номер, японец даже не пытался оправдать себе весь этот заказ профессионального наркомана. В конце концов, он уже в канаве, поэтому его завязка не стоит ровным счетом нихрена. Theme #3 Такси до Нижнего Города, из которого Отомо так скоро бежал еще месяц назад, остановилось. Расплатившись, японец тяжело вывалился на улицу, впервые вдыхая более-менее свежий воздух после трущобного смрада и выронив наполовину истлевшую сигарету. Забрав карточку и сунув её в карман спортивных штанов, которые ему вместе с сумасшедшей дозой веществ принесла девка из мотеля, японец поправил одежду и посмотрел на дверь здания, в которую направлялся. Белое поло едва прикрывало пистолет, торчащий из штанов так, словно японец явно был рад кого-то видеть. Отдельное спасибо стоило сказать за солнцезащитные очки, которые ему предоставили в качестве "подарка от заведения" – но Отомо не был придурком, чтобы не понять, какое солидное "спасибо" за эти очки с помощью выданной кредитной карты обеспечила себе та сука с ресепшена. Странно, что ему вообще на поездку в такси хватило. Где-то здесь были люди, которые должны ему помочь с документами. К сожалению, думал Ямамото, не бесплатно – и будет просто катастрофическим везением, если с него попросят просто за эти документы заплатить. Почему? Потому что достать деньги не так сложно даже под той дозой, которой чуть не убил себя в "Фавеле" Отомо. И потому, что сейчас выпирающим из штанов пистолетом он сможет прострелить только собственную руку – причем ту, которая будет держать пистолет.

Японец сидел неподвижно, словно окаменевшая статуя где-то на задворках заброшенного храма посреди обметаемых снегом горных вершин – если бы это была статуя, которую горстка отвязной молодежи из детей корпоративных воротил, решившаяся выбраться из-под Купола на экзотический отдых, столкнула со скалы прямиком в огромную кучу дерьма. Так иногда бывает – кто-то тратит жизнь на то, чтобы построить будущее, а кто-то тратит остатки дней, заливаясь до алкогольного отравления в ближайшем дешевом баре, чтобы потом пойти в туалет и пустить по вене разъедающий содержимое черепной коробки героин, избавляясь от прошлого. Забавно, что чаще всего второе с оглушительным щелчком наступает вслед за первым, а то, что вчера казалось прекрасной перспективой, завтра превращается в обременительный кусок бетона, утягивающий тебя на самое дно. И вот, похороненный в своем лучшем парадном костюме под толщей воды, ты смотришь на медленно уходящие вверх пузырьки воздуха, вспоминая, какой отличной мыслью тебе казалось встать в тазик, намешать туда песка с цементом, дождаться, пока раствор затвердеет, и с оглушительным «Ура!» прыгнуть с обрыва, чтобы почувствовать себя свободным.   У кого-то этот полет длится пару минут, у кого-то пару десятилетий, но суть одна – ты понимаешь, что произошло, только когда до тебя доносится шумный всплеск воды под ногами. И, остекленевшими от страха глазами разглядывая обрыв, с которого спрыгнул, ты тонешь. Начинаешь барахтаться, как обдолбанный идиот на уличной дискотеке в трущобах, цепляешься за каждую соломинку, кричишь о помощи, захлебываешься. Пытаешься выплыть, то ли высокомерно надеясь на свои силы, то ли молясь одному тебе известным богам-покровителям, то ли хер его знает, во что ты веришь, раз решил, что у тебя есть шанс выбраться из всего этого. Если тебе повезет, то ты умрешь, сражаясь – то есть, перестанешь подавать признаки жизни еще до того, как достигнешь дна, слепо и самозабвенно избивая волны своими пудовыми кулаками. Если тебе повезет меньше, то последние запасы кислорода из легких покинут тебя, когда ты столкнешься с грязным илом и окончательно осознаешь, что с тобой произошло. Еще меньше – в твоей груди останется достаточно кислорода, чтобы проникнуться ситуацией. Тогда тебя охватит абсолютное безумие. Вы хоть раз видели распластанного толщей воды человека, который совершает самоубийство, отчаянно пытаясь задушить себя собственными руками? Забавно, что нет – четыре случая из пяти именно так и выглядят.   Отомо Ямамото был как раз из тех, кто не просто достиг дна, но уже по колено увяз в скользком, грязном иле, который его покрывает. Как и все эти придурки, которым кажется, что перед ними открылась новая дверь, он уверенно залил ноги бетоном, уверенно спрыгнул вниз и услышал громкий всплеск воды под ногами. Но, в отличие от остальных психологических самоубийц, которые начали размахивать намокшими рукавами, Отомо спокойно ушел ко дну, врезавшись в него куском затвердевшего раствора, укрывшего под собой лакированные туфли. Почему? Потому что весь смысл быть якудза – это не пристрелить шлюху в борделе, когда она снюхивает белый порошок с твоего члена, или смотреть, как сгорает дорогой автомобиль, в котором заперта семья какого-то конкурента, нет. Это – лишь конфетти, разбрасываемое взрывом хлопушки, потому что так принято. Якудза – это не пиджак за сорок тысяч кредитов, личная яхта, инкрустированная бриллиантами и прочие блестяшки, на которые, как бабочки на огонь, слетаются недалекие бандиты и отребье, мечтающее о лучшей жизни. Суть существования в шкуре якудза – это как раз идти на дно реки, в которую ты сам себя сбросил, чтобы в какой-то момент просто перестать дышать. Из-за чужой пули, банальной случайности или ножа, который воткнул тебе коллега, прикрывавший тебя – это неважно. Итог всегда один.   Вот почему Отомо, пройдя путь от рядового солдата до босса своего клана, раскроив сотни лиц и получив сотни пуль, тот-самый-ублюдок Отомо Ямамото, фактически вдавливаемый толщей воды над собой в покрытое черным илом дно, был всё еще жив. Он не мог перестать дышать под водой – он перестал дышать еще до того, как зацементировал ноги.   Лицо статуи, сидевшей напротив бегущей, треснуло кривой, уродливой ухмылкой. Одеревеневшими пальцами Отомо потянулся за пачкой сигарет, с трудом нащупывая острые края картонной коробки, в которой лежали остатки его трезвого рассудка. Он никогда не бежал от грехов прошлого – скорее, предпочитал ждать, когда они наконец переломают ему все кости и куском фарша бросят на землю встречать бледное изломанное существо, которое утащит его в мир мертвых. В этом была вся проблема – преследующее его прошлое, похоже, никуда не торопилось. — Ты, — шумно выдохнул Ямамото и заговорил на японском: — Ты, тупая ты мразь, повтори, что ты сейчас сказала, а? Что ты сейчас сказала, ты, вонючий кусок дерьма, а? Ты, б@#дь, говоришь, что влезла ко мне в голову, чтобы порвать со всем, да, ты, чертова шлюха? — с каждым предложением голос Отомо, вначале напоминавший глухое рычание, становился все громче. Речь ускорялась, выплевывая оскорбления. Дрожащие от гнева руки безуспешно искали за пазухой пачку сигарет, которую, казалось бы, недавно нащупали. — Ты совсем о@#ела?! Решила, б@#дь, что можешь выйти сухой из всего этого дерьма, а? Да, мразь? Отвечай, б@#дь! Нет, заткнись на@#й! — якудза яростно схватил свободной левой рукой банку пива, в которую бросал сигаретные бычки, и швырнул её в Мико. Описав кривую дугу, банка пролетела чуть правее девушки и звонко ударилась о бетонный пол, разливая почерневшее из-за пепла содержимое. — Не смей открывать свой грязный поганый рот в моем присутствии! Как ты, б@#дь, вообще посмела явиться в тот е@#ный отель, а, сука? Ух, б@#дь, да если бы я тебя узнал, я бы запырял тебя н@#уй карандашом прямо на той е@#ной крыше, я бы тебя своими собственными руками задушил, б@#дь! Ты что, сука, решила, что возвращаешь папе должок? Совесть тебя, б@#дь, замучила, а? А?! И ты, б@#дь, решила, что теперь, раз уж я не у дел и в полной жопе, то пришло то самое время поделиться со мной своей о@#ительной историей о том, как ты вы@#ла меня в мозг, потому что тебе надоели «эти клановые разборки»? Так, б@#дь? Что, увидела во мне добродушного старичка на пенсии, который много лет назад за каким-то х@#м взял тебя, вонючую трущобную членососку, в собственную семью, и решила, что самое время мне тут б@#дь исповедоваться? Исповедоваться в том, как на@#ала меня вместе со всем кланом и так гордишься этим, что теперь можешь помогать мне, потому что ты о@#енно самостоятельная, а, б@#дь? Пальцы Отомо Ямамото, в которых чувствительным пульсом била горячая кровь, наконец нащупали за пазухой прямоугольную пачку. Он вытащил её резким движением, не сводя с Мико глаз и не переставая бранить её.   — Ушла ты, б@#дь? Ушла? Ты что, думаешь, можно просто так взять и уйти, е@#ная дура, б@#дь?! Прибилась она к стае волков, вы посмотрите на эту беднягу! Что я, б@#дь, затащил тебя силком в эту кровь, в кучу трупов с простреленными затылками, во все это дерьмо, а? Н@#уя, говоришь, я тебя вообще оставил? И за все это, за членство в семье, за пищу и кров, ты вот так мне блядь отплатила? Ты…   Отомо с силой сдавил пачку сигарет, которую так долго искал за пазухой – и в момент, когда щелкнул курок, вдруг вспомнил, что купленная этим утром пачка сигарет лежит в правом кармане серых брюк. А у него в онемевшей от ярости правой руке находился спрятанный за пазухой пистолет, который прямо сейчас оглушительно выстрелил. Пуля со звоном ушла куда-то под потолок, явно врезавшись во что-то тяжелое и металлическое. Ситуация была патовой, и делать что-то нужно было прямо сейчас. Японец оскалил зубы и быстро выпрямил руку с пистолетом, наведя его на сидящую напротив девушку. В глазах двоилось, взор застилал гнев. Уверенности в том, что он попадет в Мико даже с такого расстояния, у Отомо совершенно не было. Не было уверенности, что сейчас его не пристрелит одноглазая сука, сидевшая над клавиатурой. Не было уверенности, что он не сожмет курок механически или просто из принципа – чтобы увидеть, как мозги этой усмехающейся еще минуту назад суки, в лицо рассказавшей ему о том, как она смешала с грязью его и весь его клан, разлетятся по «Яме». — Не смей сделать ни единого движения, — хладнокровно процедил на английском Ямамото, держа японку на мушке. — К тебе это тоже относится, — крикнул он, обращаясь уже к индуске. Левой рукой Отомо нащупал в кармане брюк пачку сигарет, выудил одну и убрал за ухо. — Вот что сейчас будет. Мы спокойно будем сидеть на своих местах, пока твоя подруга не закончит свою работу. Слышишь, Шакти? Мы с Мико ждем только тебя. Когда ты сделаешь наконец то, что ты должна была сделать е@#ую бесконечность времени назад, ты встанешь из-за стола, с поднятыми руками подойдешь к дивану и сядешь рядом с Мико. Тогда я спокойно встану, заберу документы, которые ты для удобства наших переговоров положишь на край стола и покину вашу мастерскую, после чего мы больше никогда не увидимся. Честные условия без лишнего дерьма, — проговорил он, чуть надавливая пальцем на курок. — Если кто-то дернется – завалю. Если захотите меня нае@#ть и я это пойму – завалю. Если мне б@#дь просто покажется, что вы хотите меня нае@#ь, результат будет тем же. Если захочешь испытать мои нервы на прочность, Шакти, то подумай дважды. В одном случае я получаю то, за чем я пришел, и мы наконец-то расстаемся, в другом тебе придется избавляться как минимум от двух трупов.   Отомо не был уверен ни в чем, кроме одного: сегодня он заберет эти чертовы документы.

Первый среди равных, Октавиан Август ^^ И феодализм - это не форма правления, а общественный строй.  Короче, кандидатом исторических наук в этом тесте можно стать, если найдешь хотя бы 1 ошибку в каждом вопросе.

Ну что, будем трипл-постить, а? xD Прошло несколько дней с момента окончания мафии, я отошел и теперь хочу сказать пару слов.   Первое слово будет словом мастера.   Идея провести трешовую фокс-мафию у меня родилась довольно давно, о чем осведомлен Вольт. Уже тогда была ясна её концепция – так называемая "мафия для игроков", в которой можно с юмором отнестись к форуму и людям, его населяющим. Однако выбрать сеттинг, который соответствовал бы подаче материала было настолько непросто, что невозможно, я никого особо не знал, да и вести что-то в формате фокс-мафии, с которым я не был плотно знаком, желания не было. Так, эта сырая идея повисла в воздухе и ждала своего часа, когда я наконец созрею и доведу её до ума. И вот, буквально месяца четыре назад, я начал активно вспоминать шедевры олдового игростроя, пересматривать боевики старой школы – и в голове щелкнула идея. Одновременно с этим прошла игра Вольта, после которой он подошел и сказал "Я хочу, чтобы ты провел мафию", а я уже знал, что буду делать. Так, засев за перечитывание старых тем и постреливая нечисть в Doom, Quake и прочих шутанах, пошла работа.   Я бесконечно благодарен всем участникам этой мафии, которые действительно не только лайкали посты и отыгрывали, но, кажется, прониклись именно тем духом, который я хотел – духом брутального треша, растянувшегося на десять дней активной игры. Спасибо вам, мои золотые :3 Каждый из вас творил посты, которые я читал с искренним наслаждением и почти всегда с лютым гнаарским ором. Я волновался, что мафия покажется злой или издевательской (а до этого я ждал закрытия темы с последующим баном, аха), но, надеюсь, каждый понял, что я ни к кому не питаю злобы, никого не хотел оскорбить или унизить доведенными до абсурда описываемыми ситуациями – так, может быть, слегка уколоть, чтобы мы все вместе увидели, как много осталось за нашими плечами и как много еще останется. Зачем копить обиды и заболачивать раздел, если можно просто посмеяться над этим?    Конечно, немного контента пришлось урезать из-за серьезной занятости в последнюю пару дней. Например, поиск пачек "Мальборо", разбросанных по отделу "Мордор" (к слову сказать, вы и сейчас можете их найти, если повнимательнее присмотритесь :3). Но некоторые виды контента, рожденного уже спонтанно (вроде сбора ОБЧР), тоже доставили немало удовольствия при прочтении ваших постов ^^ "А это просто так не купишь!" (с)   В общем, спасибо, солдаты. Это было круто.   Теперь второе слово, как слово разработчика независимой компании в лице одного человека "Devolter Digital".   Как и планировала (ХА) наша компания, следующим проектом данного сеттинга будет DLC, собранное из урезанного контента на донаты игроков. Возможно, дабы срубить побольше бабла, мы прикрутим другой интерфейс, немного изменим механику и выпустим DLC как отдельную игру в лучших традициях наших коллег, но пока это неточно. Затем мы обязательно выпустим HD-переиздание "Call of Brutal", на полтора пикселя улучшив графику, дабы навариться на доверчивых фанатах серии, порой ностальгически переигрывающих в первую часть.  В общем, давайте вместе болеть душой за такую оригинальную, но такую родную компанию "Devolter Digital", собранную на полторы пачки сигарет, кучу лапши быстрого приготовления и ведро "Жатецкого Гуся"! ^^

Все остались живы, если что :3  Как говорится, в логичке побеждает сторона, а в самой мафии всегда побеждает дружба ^^

Когда вы вошли в сверхсекретное убежище Гитлера под Рейхстагом, тот, демонстрируя своим солдатам приемы немецкого кунг-фу, прыгал по красной дорожке прямо по направлению к круглой летающей тарелке, надеясь с её помощью покинуть страну и поселиться где-то под Антарктидой. Заметив, что ваш отряд прорвался через все силы, посланные вслед за вами, Фюрер перестал вычурно кривляться и и размахивать руками, предпочитая этому стремительный спринт с криками вроде "ШАЙЗЕ, ИХ БИН НЕБИНАРЕН!". Личная гвардия фюрера – точнее то, что от неё осталось, – бросилась на вас с кулаками. "Мы их отделаем!" – думали солдаты Третьего Рейха, хрустя костяшками в черных перчатках. "Имбецилы..." – думали вы, глядя, как они бросали оружие на пол, желая вступить в рукопашную схватку. Несколько оглушительных ррраув, пара няф и великолепно выполненный Катей пимк носей практически разорвал силы противника в клочья, разбрасывая того в разные стороны самыми сумасшедшими приемами... ...и вот вы стояли один на один перед черными усиками человека, ответственного за всю эту заварушку. — Стоятен! — прокричал Адольф, приглаживая челку и размахивая каким-то пультом. Повинуясь чувству опасности, который производил нацистский лидер с огромной красной кнопкой в руках, и скриптовой сцене мастерского произвола, вы тут же остановились, как вкопанные. — Их бин знайтен, что вы приходитен сюда, американский унтерменш! Вы маст хэв уходитен прочь, ведь в моих ладонен сосредоточен сила всего нацистского народен Дойчланда! Майн будет рулитен во всем мире, когда я нажму на эту кнопкен, поняйтен?! Это, — он потряс пультом, демонстрируя его как следует, — пультен от всех ядерных ракетен на планетен, майн глупый враген! Дойчен зольдатен в противогазах будут ходитен по Красный Площадь, перед Белый Дом, повсюду! Пока ваши люди будут гибнен от радиацен, дойчен народен, у-ух, он будет!.. Наверное, в тот миг, когда он только начал размахивать своим пультом, вы поняли, что дело пропало. Гитлер был слишком хитер, слишком изворотлив, чтобы можно было просто так его поймать – не зря одно время он гримировался под женщину, чтобы привлечь как можно больше добровольцев в свои карательные отряды. Он подомнет под себя всё, каждый город, каждый этаж базы Т.Е.С.Л.О.Л., если его не остановить. Но теперь это было невозможно. Вы прощались с близкими, мысленно передавая им привет – раз невозможно остановить Гитлера в прошлом, то разве возможно остановить Дарта Дел-Вейдера, уже уничтожившего небольшую деревеньку под названием Фанфикшенфурт, в настоящем?.. Никто не узнает этого героя. Потом, через много лет, окажется, что подземный бункер Фюрера сгорел, а сам лидер нацистов то ли попал в аварию, то ли подвергся сексуальному насилию – но правду будете знать только вы. В тот миг, когда Гитлер захотел нажать на красную кнопку, выпуская весь ядерный потенциал Германии на радиоуправляемых летающих тарелках уничтожать всё сущее, когда он чуть не обрёк весь мир на гибель – справа от него открылся портал, из которого выскользнул огромный грузовик, сбивая Адольфа и переезжая своими колесами пульт управления. Вы были настолько потрясены, что не сразу поняли, что открывшийся за вами временной континуум засасывает вас обратно в 1996-й год, не давая даже увидеть, кто сидит за рулем. Но что вы запомните на всю жизнь – это стойкий, несмываемый и даже дурманящий запах рыбы. Мир был спасен. Всех вас чествовали, как героев, спасителей человечества. Полковник Фьюри, наградив каждого из вас медалями за отвагу, стойкость и еще что-то там, гордо произнес: — Я горжусь вами, солдаты. Вы выполнили долг перед родной страной и теперь отправляетесь на заслуженный отдых. Но помните, — он посерьезнел и выпрямился, словно натянутая струна, — однажды – через неделю, месяц или в следующем сезоне – вы снова потребуетесь своей стране. И я надеюсь, что тогда вы будете готовы. THE END В главных ролях: Копрал Джеф Отбеливающий / leo-randger Лоррейн Б. / Osidius the Emphatic Ник Спенсер / Джедай Кайра Хитрый Чен / Riddler Собака Катя и её раб / Beaver Джон Ноэль Джексон / Gonchar Кимберли Льюис / krekerzZ Монах / Big Bad Volt Эмма Лайт / Laion Ло Вэнг / Darth Kraken Полковник Роджерс / Kurasagi Рядовой МакГрегор / Лакич сэр Мэн О'Шактир (XIII рыцарь) / MADic Джон-Поль Найсворлд / First Contact Отдельное спасибо сайту Tesall и всем его юзерам за источник вдохновения Все собранные на краундфандинговой компании средства пойдут в фонд "Спасите Малыша Лео" Конец.

Будет, Лайош :3 И мастерский, и ваши, если захотите ^^

Если все сойдется, приведу няшу из Корпуса Смерти Криг :3 Пыль, радиация, противогазы, забивание гвоздей в подошву шлемом космодесантников гранатой, ня!

Приводи пёселя, Лакче

Космодесы? Это такие консервные банки с ГМО внутри?

Ямамото поднял на неё усталый взор, выпуская изо рта едкий сигаретный дым, и посмотрел прямо в прищуренные глаза. Таким взглядом, каким на охотника с тяжелым ружьем смотрит лежащий в снегу окровавленный тигр, из-под порванной шерсти которого торчали раздробленные выстрелом ребра – тяжелым, полным боли взглядом умирающего животного. В такие моменты на морде хищника читалось слабеющее от раны самообладание, а в глазах – спокойное, почти безучастное принятие собственной изломленной судьбы, оборванной зеленой лазерной точкой и последовавшим за ней оглушительным грохотом выпущенной пули. Пока тигр лежал в луже собственной крови и хрипел, разглядывая наливающийся алым цветом снег, охотник оценивал, стоит ли тратить на свою жертву еще один патрон. Приняв наконец решение, он отпускает ружье, позволяя ему свободно повиснуть за плечом на жестком брезентовом ремне, и вытаскивает заткнутый за пояс огромный сверкающий нож для разделки шкур, купленный в дорогом охотничьем магазине под Куполом за баснословную сумму. Охотник нервничает: судя по отсутствию зазубрин на лезвии, не затертой походами одежде и чуть дрожащим от волнения рукам, это была его первая реальная добыча в диких условиях заснеженного сафари. Тигр смотрит на него с интересом, пока взор хищника заволакивает темнота. Может, он думает о том, что, будь он чуть помоложе, быстрее и сильнее, то разорвал бы этого щенка напополам, перекусив торс вместе с хребтом и поломав пару клыков о почку из нержавеющей стали. Или, может, старый хищник, у которого из-за обжигающего холода и потери крови начали отниматься лапы, думал о том, что к этому всё и шло – это было справедливое возмездие за дикость и жестокость, в которой он провел всю свою жизнь. Что в этом выстреле дилетанта, сделанном почти наугад, воплотился меч слепой Фемиды, продравший шерсть, перерубивший кожу и раздробивший ребра, вылезшие наружу. Что сам тигр, однажды попробовав человеческой крови, больше не смог есть мясо животных, и будто бы специально выпрыгнул под выстрел, хотя мог скрыться в тумане заснеженного леса, оставляя охотнику ведущие в ловушку следы. Что он сам, почувствовав, как начал дряхлеть, искал смерти последние несколько долгих лет, всякий раз испытывая Фортуну и всякий раз становясь жертвой собственной удачи. Но, на самом деле, этот старый белый тигр, лежащий в снегу в луже собственной крови и разглядывающий приближающегося с ножом наперевес охотника, не думает сейчас ни о чем. Все, что видит в его остекленевших глазах шагающий по хрустящему снегу человек – боль, смирение и принятие, которое он привык видеть в глазах сломленных судьбой людей, – не стоит ровным счетом нихрена. Все, что видит своими остекленевшими глазами умирающий тигр – это отброшенный ветром воротник куртки, открывший часть шеи с сонной артерией под ней. Поэтому, когда охотник подойдет к нему настолько близко, чтобы тигр достал до него лапой, хищник одним мощным ударом собьет его в снег, вцепится в глотку, вырвет кусок горячего мяса и умоется брызнувшей артериальной кровью. Старый тигр будет с упоением жевать эту плоть, чувствуя, как где-то между ребер застрял огромный холодный кусок стали с лазерной заточкой, вошедший в него по самую рукоять. Разглядывая радужку темных, глубоких глаз японки, Отомо не видел ничего. Если ржавые, скрипящие шестеренки в его голове еще сохраняли свою способность крутиться, то зубья главной из них определенно были сточены временем еще лет десять назад. Лица людей, которым не повезло столкнуться с Отомо Ямамото, имели, как правило, одно выражение лица – либо сломленное болью, либо упокоенное смертью. Раньше он еще мог их отличить, но это было лишь от неопытности: если твоя жизнь – это мясорубка, ты не смотришь на мясо, пытаясь запомнить его отличительные черты. Особенно, если твоя работа – это планомерно крутить рукоятку. — Нет, — наконец ответил он. — У меня плохая память на лица. В зубах зашипел фильтр, делая вдыхаемый дым совершенно невыносимым. Подавив желание закашляться, Отомо бросил окурок в банку из-под пива и втянул носом запахи мастерской. И, если до этого все в жизни якудза было просто плохо, то теперь еще и пахло, как полное дерьмо.   — Если твой циклоп не собирается торопиться, то можешь поделиться со мной, — проговорил японец, отрубая слова и словно выплевывая их в воздух. — Мне и моим коллегам все равно все еще чертовски нужны эти чертовы документы.

Немного времени. Отлично. Бросив в зеленоватое горлышко ближайшей пустой бутылки с еще недопитым пивом окурок, Отомо невозмутимо достал пачку и выудил из неё новую сигарету. У него давно появилась мысль, что та ночь в отеле Чайнатауна растянулась в замедленное самоубийство, поэтому новая порция никотина в густую старческую кровь через обожженные дымом легкие просто продолжала традицию. Ответ, который Мико дала насчет содержания похищенных целей, был предсказуем. Обременять себя знакомством с тем, по чью душу могут полезть даже в сточную канаву, и так было не лучшим развлечением для человека вроде неё, а уж держать где-то взаперти несколько людей – а может, и не совсем людей, – вовсе выглядело как акт добровольной сдачи полиции. Тогда Отомо сделает всё сам. Он возьмет документы, которые сейчас получит от Мико, снимет на них гараж где-нибудь посреди трущоб. Застелет всё полиэтиленовой пленкой, чтобы не оставлять лишних следов. Купит черные мусорные мешки и ножовку по металлу в ближайшей трущобной лавке. Поверх пленки он разложит газеты, так как бумага хорошо впитывает влагу и от неё легко избавиться. Газеты, салфетки, мягкая туалетная бумага – самый лучший материал для подобной цели. Купит пластиковые ведра – потому что пластик прекрасно горит в бочках, около которых обычно греются бездомные. Если бы было больше времени, Отомо озаботился бы покупкой крюков и всего парой ведер, чтобы не запачкаться. Но время работало против них, поэтому нужно будет купить еще две швабры с впитывающей поверхностью и хороший растворитель – чтобы оттереть полиэтилен и сжечь его в тех же бочках, что и ведра, без лишнего внимания. Потом нужна будет старая ванна с толстыми чугунными стенками и концентрированная азотная кислота – в более популярной благодаря познавательным передачам «Horizon» серной кислоте очень плохо разъедаются кости. Всё, что останется – металлические коронки, протезы и механодендриды, – нужно будет собрать с места слива и, засунув в мусорные мешки, избавиться, чтобы не оставить улик. Но это уборка. Уборка, при должной сноровке, никогда не была проблемой. Гораздо важнее доставка – неприметный фургон, седатив или хлороформ, на худой конец пойдет даже капроновая удавка, дабы не производить больше шума, чем нужно. Для доставки важно выбрать наименее подозрительное для цели и наиболее безопасное для доставщика место. Выжидание, хлороформ, гараж. В обычной ситуации Ямамото, не раздумывая, заплатил бы за это местным профессионалам: проблема в том, что риск оказаться в списке целей этих профессионалов был слишком велик.   От мыслей о работе у Отомо затрещало в висках. Он поморщился, затянулся и почувствовал, как боль растворяется в собственном беспросветном будущем. Якудза выпрямился на диване и повернулся к индуске, разглядывая темные выщербины на её лице и уродливо ухмыляясь. — Ха, — Ямамото оскалил желтые зубы и погладил седые волосы, — всегда такая душка? Часто жалеешь, что не выбрала в жопу раз, да? Саркастичная злоба в его голосе цедилась, словно яд. Наверное, из-за своего стиля общения Отомо никак не мог найти себя в дивном новом мире: он был из старой гвардии якудза – тех, кому все вечно обязаны.   — Немного времени для чего? — он повернулся к Мико, делая новую затяжку и стряхивая пепел на бетонный пол. — У меня нет времени. Я даже живу в кредит.

- А уж тем более заявиться и с ходу кинуть в лицо поручение. Хоть бы спасибо сказал за прошлый раз!   Отомо оскалил зубы – то ли в угрозе, то ли в ухмылке. Он сидел на затертом диване посреди какой-то помойки за девять тысяч километров от дома, старый и никчемный якудза, растерявший былую прыть и злобу вместе с последними дозами японского наркотика. Грязь, которая налипла на него всего за девяносто дней с момента встречи с Мико Ямамото, с каждым днём собирала за ним все больше мух, мечтающих разорвать его плоть на куски и скормить какой-то неведомой ненасытной твари вместе с одеждой. Бандиты, отморозки из якудза, копы – из-за всего этого дерьма за стариком, у которого от прогулки за сигаретами до ближайшего универмага крошатся коленные суставы, охотился весь сраный Европолис. Если бы он тогда остался в подсобке казино, привязанный к стулу, его избили бы до полусмерти, отрезали бы несколько пальцев ради развлечения и обозначили бы избавление контрольным в голову. Сейчас же, прихрамывая на кое-как сросшихся костях ноги, он мог только мечтать о подобном милосердии. Прокручивая все это в голове, поседевший якудза думал о том, насколько хорошо нужно пнуть Мико Ямамото ботинком в лицо, чтобы как следует выразить свою благодарность. — Спасибо, — процедил он сквозь зубы. Через ноздри вышел густой сигаретный дым, будто у дышащего огнем и пропахшего серой дракона. — У меня нет времени на болтовню, Мико. Я не настолько тупой, чтобы не знать, что за мной охотятся, а ты не настолько тупая, чтобы не понимать, что за мной могут следить, — проговорил Отомо, чуть не рыча. — Мне нужны эти документы. Эти документы и место, где я смогу на время спрятать несколько человек.   Крематорий. Свалка. Загаженная сливаемым в неё дерьмом речка. Отомо знал много мест в Европолисе, где можно спрятать тела так, чтобы их не нашли. Поэтому, если места, где можно будет спрятать тела еще живыми для него не найдется, это не станет для Ямамото существенной проблемой.

- Babo! Я чуть не ослепла от злости на последний глаз! - сплюнула она на далеко не самый чистый бетонный пол.   Да уж, черт побери, подумал Отомо, разглядывая одноглазую стерву с прической популярной среди неофеминисток поп-певицы. Количество отходящих от нее проводов и оттягивающих уши колец напоминало обшивку секс-бота в стиле панк-металл, а отсутствие глаза гарантировало популярность среди клиентов борделей – если, конечно, её глазница достаточно разработана для мастурбации любителям экзотики. Шаркая вперед по мастерской, Ямамото не обращал внимание на окруживший его интерьер, проявляющийся в куче разбросанного мусора, из которого, похоже, пытались собрать дешевые подделки нормальной техники, в паре десятков пустых бутылок из-под пива, расставленных от кухни до уборной – наверное, в качестве демонстрации обычного стиля времяпрепровождения здесь, – и в черных блестящих пятнах, собравшихся на бетонном полу из капель с подвешенных ржавых машин. В конце концов, он ехал не в резиденцию жирующей олигархии Европолиса, а на штаб-квартиру бегущих, поэтому знал, что ожидать. В реалиях современности бегущие были крысами, выползающими из канализации и стремящимися стащить кусок сыра со стола, поэтому и жили, как самые настоящие крысы, объясняя свой образ жизни неприхотливостью в удобствах и понятием «творческий беспорядок» – идеальное оправдание для людей, которым легче переехать в очередной пропахший мочой подвал и превратить его в настоящую свалку из дерьма и датадискет, чем поднять задницу с дивана для уборки. От явно ядовитых паров местного рода занятий, приправленных запахом из недопитых бутылок пива, у и без того дерьмово чувствующего себя японца недобро подступило к горлу содержимое желудка. Может быть, их с Мико и связывают кровные узы, но с порога заблевать пол в доме единственного родственника было бы не самой лучшей оплатой даже за такое гостеприимство. Ямамото сглотнул, поморщился и выудил из кармана пачку сигарет, дымом которых надеялся перебить тошнотворный запах. Спасаться от язвы желудка раком легких – да, у судьбы всегда было скверное чувство юмора, но и Отомо, сказать по правде, за билет не платил. Он был вроде парня, который забил до смерти бомжа в переулке и зашел в заведение через черный ход в поиске уборной, чтобы вымыть руки, вдруг оказавшегося за кулисами выступления. Того самого парня, которого запинает берцами до умопомрачения заметивший «зайца» огромный лысый охранник. Доставая сигареты, японец отвлекся и случайно столкнул ногой одну из бутылок, которая со звоном опрокинулась на пол и покатилась куда-то в сторону, оставляя за собой мокрый след из разлившегося пива. Бешеная сука по имени Шакти, должно быть, в этот момент готова была пустить Отомо на кожаные ремешки, но, судя по его лицу, ему было на это совершенно плевать. — У вас тут… мило, — проговорил Ямамото, сжигая кончик сигареты появившимся из рук пламенем. Дабы его слова не выглядели саркастической усмешкой, он попытался изобразить улыбку… …что, разумеется, получилось у него не очень.   — Мне нужны документы, — в лоб произнес японец, вытаскивая из кармана старенький смартфон и протягивая Мико, — с данными вот этих людей и нашими фотографиями на них. В ближайшее время.

Вот с языка снял! Я предположил, что "Т" - это "Те, другие" :3 либо это какая-то похабная ктулхианско-скандинавская руна, обозначающая нечто столь порочное, что невозможно описать

Так не думай, тебя никто не заставляет. Кому это не интересно, те в этом просто не участвуют. Если для тебя прямая грубость администратору, вызванная противоречивым заявлением одного из мастеров – не требующая лишнего внимания социальная дилемма, то ну, хорошо.

Ну Риддлер, ну тут же все на поверхности. Мы обсуждаем не Сильвер, не собрались тут в ряд и не пишем "АЙ-ЯЙ-ЯЙ, КАК НЕХОРОШО ВРАТЬ НА ФОРУМЕ" – просто большинство людей солидарно с Ферстом, который отписал ОДНИМ постом всю суть. Но посмотри, на какой замес согласны пойти люди, которые так или иначе восприняли эту информацию – например, допускать подобные заявления в лицо администратора. Получается, если Сильвер сказала правду, то люди, которые бросились её защищать, повели себя оскорбительно и грубо по отношению к вдминистратору, а если нет, то она подтолкнула их на подобную грубость желанием "срубить классы". Вот и думайте.