OZYNOMANDIAS

— Лейтенант! Доложите обстановку! — чётко скомандовала псайкер, увидев распластавшегося на земле криговца. Николь Тиг не была выше его по званию. Более того, в рядах Имперской Гвардии, как и на крейсере "Леди Дождя" она вообще никем не была – в задачи мисс Николь входила работа с так называемыми "горячими элементами", набравшимися ересью и готовыми вот-вот загореться предательским пламенем во имя ложных богов. Иными словами, эта выточенная изо льда женщина, для которой оттепель не наступает даже поблизости от пылающего костра, пожирающего очерствевшие, зачумленные души еретиков, была инквизитором – не смыкающей очи гончей на цепи Императора. «Не свет я принес, но пламя; не мир я принес, но меч» – и госпожа Николь как раз была одним из острейших зубьев цепного меча Ордос Майорис. Николь Тиг не была выше его по званию: именно поэтому лейтенант Фридрих Верден, офицер судна "Леди Дождя", не подскочил на две ноги, игнорируя боль ради того, чтобы отсалютовать ей, как, возможно, поступил тупой фанатичный солдафон из другого полка, трясущийся в страхе перед холодной проводницей его воли. Отвязав лопатку и вернув её в чехол, он поднял взор на инквизиторшу и отрапортовал: — Обнаружено полуразрушенное ответвление системы коллекторов под городом, в тридцати метрах к юго-востоку, — отчеканил офицер. — Поверхность почвы в той области является опасной для пребывания. Видимых сил противника не обнаружено. И еще, — продолжил он после небольшой паузы, будто что-то упустил и вспомнил, — получена травма правого колена при падении. Предположительно вывих. Больше Лейтенанту добавить было нечего. А вот ноющей ноге – было: попытавшись поудобнее расположить конечность, офицер издал короткий сдавленный стон.

Как говорится... Врача, врача, позовите врача! ^^

Соглашение с сенешалем Фергусом, хоть и являлось взвешенным стратегическим решением Лейтенанта, все равно оставляло во рту жгучее раздражающее послевкусие: как от слепого падения в клубок скользких, извивающихся змей, заветная мечта которых – оторвать от тебя кусок пожирнее. Посвящение в детали своего задания этого изворотливого голодного арахнида, который тонкими острыми лапами сплел на корабле настоящую сеть недремлющих глаз и ушей, для Вердена было столь же необходимо, сколь и беспечно: тем не менее, опасность приближалась, незримым облаком проходя сквозь толстый металл стен и мертвым шаром оседая в легких каждого матроса, пассажира и офицера на борту корабля. Время не шло, оно убывало с каждой минутой: лед, на котором они стояли, должен был вот-вот треснуть – и тот, кто не успеет избавиться от тяжелого шара в груди, непременно уйдет в холодные воды на самое дно. Лейтенант 4100-1553-3223-Феста помнил каждое сражение, в котором участвовал. В его памяти был запечатлен каждый кадр этой агонизирующей бойни, продуктом которой он и являлся: его утробой были грязные окопы на изрытом снарядами Криге, его пуповиной – гофрированный гибкий шланг противогаза. Сирота, отчимом которого был Бог-Император, а матерью, что породила его на свет – вечное искупление грехов отцов-предателей. Еще не взращенный свинцовым молоком ненависти из груди кровоточащей Родины, еще не привитый от ереси обгоревшими рубцами лазганов-инжекторов, он сразу был мертворожденным, как и другие ходячие трупы в длинных серых шинелях. Стоя за одной баррикадой плечом к плечу и расстреливая врага ровными очередями, каждый в этом полку знал: противник не всегда тот, кто идет вперед под вашим огнём, надеясь смять ряды и ценой вашей жизни добиться победы своих хозяев. Враг повсюду. Поэтому тренируясь во владении штык-ножом, каждый криговец смотрел на набитый мешком песок, рассматривая нарисованное на нем изображение солдата в противогазе, шинели и с лазганом в руках исключительно в одной интерпретации – в виде мишени.   Когда криговцу по вокс-передаче пришел приказ командования о проведении высадки на неисследованную планету, он занимался разборкой отчетной документации, сопоставляя факты с плановым документом о переоснащении. Как высокопоставленный офицер крейсера, Лейтенант мог выбрать для себя более приоритетную задачу и продолжить работу, но как солдат Корпуса Смерти он поднялся из-за тяжелого деревянного стола в своей каюте, надел двубортную шинель, застегнул ремешки, взял в руки отложенный лазган и, чеканя шаг, отправился к ангарам, чтобы занять место в направляющейся на поверхность планеты транспортной единице. Приказы по организации безопасности корабля он отдавал в небольшой микрофон, разносящий его голос во все вокс-наушники прямых подчиненных – как заместителя начальника службы, так и нескольких унтер-офицеров "Леди Дождя".  ...Высадка посреди огромных руин ветхой заброшенной колонии, наполовину поглощенной буйствующей природой, прошла успешно. Лейтенант сошел с транспортника, закинув за плечо лазган и придерживая его за ремень-лямку, и внимательно огляделся. Он знал, что первое впечатление внешней безопасности обычно ложное, поэтому сохранял привычную осмотрительность: тем не менее, взять в руки оружие он мог только при прямой угрозе жизни, которой на данный момент не наблюдалось. Сделав с пару десятков шагов в сторону, Фридрих Верден замер перед раскрытым круглым люком, в скрываемом мраке которого виднелась старая железная лестница из сваренных кусков арматуры.   И именно в этот момент поверхность под его ногами, треснув, с грохотом повалилась вниз, увлекая за собой офицера. Место, в котором Лейтенант оказался через мгновение, было одним из ответвлений системы канализационных туннелей под городом. Вперемешку с землей и осколками треснувшего асфальта, он упал в зеленоватую вязкую жижу, больно приложившись об дно туннеля. Затем что-то ударило его по голове, и взор заволокла тьма.   Сложно сразу понять, что ты в сознании, если видишь вокруг себя лишь темноту. Тем не менее, Фридрих Верден понял – и осторожно очистил маску противогаза, засыпанную слоем черной земли, возвращая свет глазам сквозь стеклянные линзы. Разглядывая через дыру, проделанную своим падением, теряющиеся в небесах изломанные, но по-прежнему стоящие небоскребы мира-улья, он понял, что падение не прошло просто так: правая линза противогаза, умудрившись поймать упавший кусок асфальта, превратилась в растрескавшийся калейдоскоп, совершенно непригодный для дальнейшего использования. Было два варианта – снять противогаз, повесив его на пояс, или заменить линзу запасной.   Разумеется, у Лейтенанта была запасная.   Усевшись поудобнее, офицер положил перед собой пласталевый шлем, пальцами нащупал застежки и нажал посильнее, освобождая стянувшие голову ремешки. Противогаз упал на колени, стекло из лопнувшей линзы мгновенно рассыпалось. В темноте не было видно, но Фридрих скривился, вычистил руками внутреннюю часть маски от осколков, встряхнул противогаз и вновь вернул его на колени, доставая из подсумка небольшое круглое стекло с оправой. Заменить линзу каждый криговец мог с закрытыми глазами, поэтому недостаток света не стал для Лейтенанта проблемой: умело орудуя пальцами, он вытащил старую оправу, немного покряхтел, стараясь попасть новой линзой в отверстие, и наконец натянул залатанную вещь обратно туда, где она и должна быть. Надев шлем, криговец, уверенный в том, что на этом его злоключения закончились, попытался подняться.   И, разумеется, не смог.   Когда Верден попытался согнуть правую ногу, она взорвалась ноющей болью в области колена, отчего тот снова повалился в грязную жижу. Думать о том, вывих это или перелом, Лейтенант не мог – он думал о том, что, если сейчас не сможет идти, ему придется ползти по этой скользкой жиже до лестницы, а потом ползти по земле к транспортнику, если, конечно, старая проржавевшая лестница выдержит подобный акробатический прием. Главное сейчас – это встать. Сняв с пояса саперную лопатку, криговец приложил её к ноге, отстегнул ремешок с шинели и накрепко примотал, не давая колену сгибаться. Подниматься с прямой ногой тоже было непросто, но, благодаря упору на лазган, саблю Наездника Смерти и здоровую ногу, с этой задачей он долго не возился. Конечно, нога болела так, словно в одном колене был пяток вывихов, а от удара куском асфальта по голове свет перед глазами плыл – но, стиснув зубы и превозмогая боль, лейтенант 4100-1553-3223-Феста поплелся к лестнице, буквально волоча конечность за собой.   Выбраться на поверхность по старой лестнице оказалось проще, чем он ожидал. Отойдя на приличное расстояние от ямы, Лейтенант повалился на землю. Нужно было позвать врача, привлечь внимание или отлежаться, чтобы прийти в себя и добраться до транспортника. Лежа на сырой земле и покрытый отвратительной прилипшей жижей, он рассуждал, какое решение будет наиболее рациональным.

  Криговца он заметил возле Грозового Ястреба. Лейтенант был одним из немногих персонажей на корабле, в чьей преданности Императору комиссар не сомневался. Корпус смерти всегда славился нулевым уровнем дезертирства. — Лейтенант, — обратился Властитель Слухов к начальнику боевой службы, — что-то случилось?   Летный ангар судна был избран начальником боевой службы не случайно: в стоящем вокруг шуме, который демонстрировал активную работу матросов по переоснащению летательных аппаратов, особо усиливающемся из-за акустики помещения, было удобно делиться конфиденциальной информацией без лишних ушей. Появление там Лейтенанта можно было объяснить плановым обходом, целью которого стоял осмотр состояния транспорта высадки солдат; появление Властителя Слухов Фергуса – личности крайне неоднозначной – объяснить было сложнее как минимум из-за особенностей его работы. Впрочем, не только вынюхивание и выгрызание паразитов в экипаже "Леди Дождя" делали ему репутацию не самого желанного собеседника, не только широкая шпионская сеть, которую он держал в своих цепких лапах, заставляла матросов следить за своей речью и просыпаться в холодном поту, литанией восславляя Императора – туманное прошлое одного из самых ушлых комиссаров Гвардии, занявшего свою нынешнюю должность благодаря умению плести интриги и строить козни, умело пользуясь добытой информацией, вызывало еще больше не озвученных вопросов и шепота пересудов. Высокопоставленные офицеры обычно находили его общество излишним и предпочитали делиться спорными мыслями о том или ином испытании, ниспосланном на них Императором, вне чутких ушей сенешаля Фергуса – что, разумеется, обычно было совершенно бессмысленно: уши у Властителя Слухов были везде.   Архимилитант относился к бывшему комиссару также, как и к себе, и к любому другому члену экипажа – как к очередному инструменту воли Императора, имеющему свой функционал. Он не питал ни восторга от его способностей, ни возмущения от их непосредственного применения, не обсуждал его, как личность: если сенешаль может служить Империуму, то он должен это делать. Если нет, то его тело на борту "Леди Дождя" явно является лишним.   Когда Фергус подошел к криговцу и поприветствовал его, тот отсалютовал, как этого требовал устав. — Офицер, — обратился он ровным голосом. — У меня есть просьба, которая напрямую относится к вашей работе. Просьба личного характера, в выполнении которой я целиком и полностью полагаюсь на вас. Если бы Лейтенант обратился со своим вопросом к кому-то другому, то это определенно дало бы пищу для размышлений сначала шпионам Властителя Слухов, а затем ему самому. Но теперь утечка была невозможна – просто некуда будет ей уходить. — Вы должны организовать слежку за гостем нашего корабля. Цель – госпожа Розамунд Фох, — в любом ином случае он протянул бы инфопланшет, чтобы дать комиссару ознакомиться с объектом интереса. Но в общении с Властителем Слухов подобные действия были как минимум нелепы. — Мне нужна рука на её пульсе. Протяните мне её, — Лейтенант выпрямился, — ради Императора и деяний во славу Его. Озвучив это, архимилитант вновь отсалютовал и чеканным шагом отправился наверх из ангара, оставляя Властителя Слухов в одиночестве посреди холодных машин. Сомнений, что Фергус примет его предложение, у него не было – в конце концов, эта необычная просьба была озвучена криговцем не просто так, и комиссар это прекрасно понимал. Сомнений у Фридриха Вердена не было – зато был ряд должностных обязанностей, выполнение которых не требовало отлагательств. Занятый размышлениями о них, лейтенант быстрым шагом отправился на мостик корабля.

"Что-то на уровне ереси, может быть, даже выше" (с)

Узрите же явление это и скажите мне, о заблудшие души: как Ферст Контакт, лишенный компьютера, смог выйти в сеть, дабы стать членом нашей великой миссии? Что же это, как не благословение самого Бога-Императора?! В общем, привет, Ферст :3 Мы тут огнём Инквизиции балуемся ^^ И да, котята – всем спасибо за поздравления! 

- Quid tibi vis? - повернулась она к нему, едва склонив голову на бок, поправляя собственное платье.   Казалось, что сквозь толстые стеклянные линзы, встроенные в защитную оболочку фильтрационной системы респиратора, прибывший в каюту госпожи Фох лейтенант 4100-1553-3223-Феста дотошно сканирует помещение на предмет самой невероятной опасности. Зрачки спрятанных под маской глаз переходили от тени к тени, от угла к углу, внимательно присматриваясь и изучая каждый доступный для обзора дюйм каюты, занимаемой леди Розамунд с самого начала её путешествия на крейсере "Леди Дождя". Застывшая у рукояти пистолета ладонь, наполненная твердостью и исключающая возможность промаха или осечки, была готова к аннигиляции любой нависшей угрозы – если только внимательный взгляд Вердена хотя бы заподозрит её существование.    До прибытия офицера Имперской Гвардии на судно лорда-капитана фон Блюмменхофа уровень безопасности корабля являлся удовлетворительным – ни больше, ни меньше того, что требуется для успешного выполнения основных миссий вольного торговца в новых, чуждых либо открытых человечеству мирах далекого космоса. После того, как лейтенант Фридрих Верден принял должность начальника боевой службы и сделал первый шаг на борт "Леди Дождя", этот уровень возрос до нестандартно крайних высот. Множество аспектов несения службы на судне было улучшено, дополнено или вовсе переработано вплоть до мельчайших деталей, изменяя курс изысканий в области сопротивления силам возможного противника на курс жесткой, подконтрольной высокопоставленным офицерам милитаристской системы управления. Рутгер фон Блюмменхоф создал полностью функционирующий мир, скрывая от косых взглядов тяжесть пустотных экспедиций под ошеломительным блеском внешней красоты и изысканности убранства на корабле; архимилитант Верден, железной рукой управляя доступными ему рычагами, заполнил выявленные пробелы и заменил нерабочие схемы грубым, четким и слаженным механизмом, где каждая зубчатая шестеренка крутилась в ту сторону, в которую должна крутиться.    Конечно, было бы преувеличением сказать, что все действительно работало так, как это планировал Лейтенант. Разумеется, были достигнуты колоссальные успехи по работе с командой и пересмотру боевого оснащения корабля, что требовало долгой, нудной и кропотливой работы – но это не искоренило единичные случаи контрабандизма, хищения имущества и даже саботирования, которые, как правило, успешно пресекал жестокий и бескомпромиссный архимилитант Лар. "Катачанский дьявол" был чрезвычайно эффективен там, где нужно было работать сильной, неординарной личности, от встречи с которой у врага или теряющих лояльность членов экипажа оставалось неизгладимое впечатление, которое затем лишь усиливалось в слухах и пересудах, производя еще больший эффект и приводя к ошеломительным результатам. Офицер Верден тоже имел внушительный боевой опыт, но не хотел или даже не умел делиться им – хотя бы потому, что в боевой военной машине Корпуса он, даже продвигаясь по службе и получая новые звания, был лишь винтиком с серийным номером, созданным для свершения долга. Но у аквилы две головы, и у такой массовой серости солдат, отпечатком лежащей на судьбе Лейтенанта и делающей его не более, чем цифрой, была другая сторона: в затянувшемся навечно регициде, где нужно было кропотливо заменять каждую фигуру дабы отсрочить поражение, а победа была невозможна в принципе, прутья стальных нервов и сокрытая под маской-противогазом всегда холодная голова, исключающая необдуманность даже ради геройства, прекрасно выдерживали монотонность и беспросветность выполняемой работы.    Это и делало криговцев особенными. Криговцы не умели гореть на поле боя, совершая подвиг за подвигом: выполняя боевую задачу, криговцы просто не ломались там, где ломались сотни и тысячи прочих солдат.   Лейтенант 4100-1553-3223-Феста закончил осмотр каюты. Правая рука, отпустив застежку кобуры, ушла за спину и сжала запястье левой.    — Доброго дня, — офицер выпрямился по стойке "смирно" и кивнул Розамунд. После этого, развернувшись на сто восемьдесят градусов к ней спиной, чеканным шагом отправился в другую сторону.   Через несколько минут, когда Фридрих Верден покинул каюту госпожи Фох, из динамиков вокс-оборудования корабля донесся механический голос, зачитывающий объявление: — Властитель Слухов, начальник боевой службы просит вас явиться на летную палубу, где он будет ожидать вас до пятого получаса пред-полуденной вахты. Повторяю: Властитель Слухов, начальник боевой службы просит вас явиться на летную палубу, где он будет ожидать вас до пятого получаса пред-полуденной вахты. Спасибо, — вокс-оборудование, зашипев, умолкло.

- Сделай скидку на то, что это обычные пустотники, Верден. Они не криговцы, и вообще не гвардейцы. Впрочем, если кто-то вдруг напорется на штык-нож или чей-то гладий - фраг с ними, мне идиоты на корабле не нужны, - спокойно сказал Рутгер.   Лейтенант не считал службу в Корпусе Смерти чем-то особенным, тем, что отличает криговцев от других полков или прочих подданных Императора, трудящихся во славу Его. В голове офицера – еще много лет назад, на этапе подготовки к званию рядового Имперской Гвардии, – прочно укоренилась мысль о том, что во служении на благо Империума нет ничего поразительного или выдающегося: каждый гражданин своей державы, от мала до велика, нес бремя возложенного на него долга, посильно внося вклад в общее дело. Каждый делал всё, что от него зависело, приближая тот день, когда тотальная война будет окончена – именно таким сложился образ державы, ради которой сражался криговец. Для него были смутно понятны соблазны Хаоса, захлестывающие целые системы и порабощающие миллионы душ: куда проще было считать, что всякий, кто не приближает день великой победы, является паразитирующим на благородном едином народе предателем, поправшим заветы единого бога. Соответственно, всякий предатель, несогласный провести время в тренировочном зале вместо раскуривания лхо и потягивания горячего рекафа, становился бесполезным для Империума – а потому не было смысла держать его в живых.   Такого же мнения Фридрих Верден был и о матросах, которые, по утверждению лорда-капитана, были "не-криговцами". Конечно, руки лейтенанта 4100-1553-3223-Феста на крейсере "Леди Дождя" были чуть связаны нормами и правилами для Имперского Флота, законы которого требовали обсуждать предложение по экзекуции нерадивых членов экипажа с командующим кораблем, но это не сильно останавливало криговца: в конце концов, первое, что он сделал, прибыв на судно – полностью изучил устав, чтобы понять, в какую сторону здесь крутятся мертвые железные шестеренки.   Когда капитан удостоил лейтенанта коротким кивком и удалился, уводя за собой космодесантника, Фридрих остался стоять перед опустевшим столом, разглядывая оставленную лордом-капитаном посуду. Если бы он до сих пор был рядовым с двенадцатизначным серийным номером, он бы продолжил стоять здесь, ожидая, пока пришедший в салун на обед Рутгер не отдаст четкий приказ "свободен!" – либо пока не придет время, чтобы отправиться дальше для несения службы. К счастью, Лейтенант, находясь в должности начальника боевой службы, был занят практически постоянно, поэтому не мог позволить себе прохлаждаться посреди "Звёздного Салуна": механическими движениями собрав посуду лорда-капитана на поднос, он отнес её на стойку и, чеканя шаг, вышел из столовой, сворачивая в нужную ему сторону.    Инвентаризация арсенала. Проверка состояния корабельных пушек – отчет начальника орудий о состоянии предоставленной в его распоряжение техники. Общие доклады о состоянии боевых юнитов корабля с анализом их здоровья. И, наконец, организация тренировки – всё это требовало непосредственного внимания архимилитанта Вердена.  Но кое-что, еще более важное, требовало внимания криговца прямо сейчас: проверка каюты госпожи Розамунд Фох и подтверждение её полного здравия. Именно туда, в каюту госпожи Розамунд, настроившись на уверенный марш, направился Лейтенант.

Спасибо, котята :3 Мне очень приятно.   Вархаммерские флешбеки словил? Кодекс зашуршал перед глазами?   Ребят, давайте соберем мне подписчиков? Мне их уже даже Ньель желает, я чувствую острую необходимость.

Лейтенант 4100-1553-3223-Феста занимал угловой стол в задней части "Звездного Салуна", в серой шинели и черном шлеме из пласталя теряясь для обывателей на фоне великолепия обшитых деревом стен и элементов интерьера, бросающихся в глаза. Только что он закончил с трапезой, состоящей из пайка трупного крахмала и танны, налитой в скромную кружку из жести, и теперь собирал выданную посуду на металлический поднос, чтобы отнести обратно на стойку. Столовые приборы он сложил справа, чтобы работники трапезной могли сразу бросить их в мойку; пустая тарелка занимала площадь слева, на ней стояла перевернутая вверх дном кружка с выбитым номером – должно быть, для предотвращения краж.   До того, как капитан фон Блюмменхоф предложил ему питаться в салуне, Лейтенант уверенно посещал столовую матросов крейсера, разделяя стол с обычными членами экипажа. Это была старая привычка – проводить трапезу в окружении людей, которыми ты командуешь, – которую офицер Корпуса Смерти приобрел за время службы в пехотном полку. Впрочем, тогда это была не отличительная черта: командование, выросшее из бывших рядовых гвардейцев, обычно не посещало так называемые офицерские столовые, предпочитая делить скамью с простыми солдатами. Криговские командиры вообще старались никак не выделяться среди прочих гвардейцев – у них это было чертой личности. Наверное, описывая их, проще было сказать, что чертой личности солдат Корпуса Смерти Криг было отсутствие личности.   Когда Рутгер, уже после озвученного предложения, вновь увидел Лейтенанта питающимся среди матросов, он подошел к вопросу радикальнее, но куда проще: он просто приказал начальнику боевой службы принимать пищу исключительно в "Звездном Салуне". И последний стал появляться там ровно три раза в день, занимать один и тот же стол, употреблять одну и ту же еду и, из раза в раз повторяясь, раскладывать посуду на подносе, возвращая её на стойку, после чего, удаляясь чеканным шагом, возвращался к выполнению своих должностных обязанностей.   И вот сейчас, прекратив собирать посуду, Лейтенант поднялся, оттянул серую шинель, чуть поправил противогаз на своем лице и взял в руки холодный металлический поднос. Чеканя шаг, он прошел мимо всех, кто успел собраться в салуне, поставил поднос на стойку и подошел к столику Рутгера фон Блюмменхофа, выпрямившись по стойке "смирно" и будто не замечая стоящего рядом запредельного астропата. — Лорд-капитан, — Верден отсалютовал командиру, после чего принял более вольную стойку. — Начальник боевой службы лейтенант четыре-один... Лейтенант Фридрих Верден, сэр, — лейтенант запнулся, вспомнив о просьбе капитана использовать выданное имя, а не серийный номер при обращении. Против обращения, впрочем, Рутгер никогда не высказывался против – должно быть, потому, что оно придавало дух армейского официоза, которого порой не хватало при общении с подчиненными. — Сэр, докладываю, что средняя и утренняя вахта на корабле прошли без происшествий. После обеда, во время пред-полуденной вахты, займусь организацией тренировочного процесса по ведению рукопашного боя для бойцов "Леди Дождя" с целью усвоения навыков работы со штык-ножом и холодным оружием, — мертвым голосом отчеканил офицер, не шевелясь и не меняя позы. — Есть ли какие-то приказы или предложения по организации тренировок?   Лейтенант остановил речь. Линзы противогаза смотрели прямо на сидящего за своей трапезой лорда-капитана, ожидая ответа.

*звуки полыхания*

Лаки, золотце – я сделал.

Я сейчас очень сложно воспринимаю юмор по этой ситуации, Звезд. Но надеюсь, что ты мне предложил ледяную седушку в добрых намерениях :3 Просто я понимаю, когда люди делают небольшие ошибки по незнанию сеттинга. Я делаю их, я не специалист по вахе в третьем поколении. Поэтому я читаю бэк, дабы не косячить. Но когда для людей, мало знакомых с вархаммером, подают вот такие заявления с заносчивым лицом знатока, у меня припекает. Если я вдруг ошибаюсь, и криговцы действительно идут под выстрел с бодрым пенделем комиссара, то прошу, чтобы мне дали пруф. Потому что я читал вики по вахе, читал рассказ по Корпусу Криг отдельно (вики и рассказ - чисто чтобы освежить память именно по корпусу, так я много чего лопатил раньше), и там такого не было.

Ага, а криговцы под танки только с комиссаром на плечах лезут, в страхе и ужасе, а не после приказа непосредственного командования. А еще с командирами спорят до хрипоты, дезертируют и на массово переходят на сторону Хаоса, после чего спокойно доживают свой век, предаваясь слаанешитским оргиям. В общем, шел бы ты отсюда, Дражар, со своим "знанием" лора, либо читай, что вообще пишешь. Мне твоя идиотия, которую ты с серьезным лицом выдаешь, наскучила, и мастер абсолютно правильно сделал, что тебя не взял. Если бы еще можно было тему для тебя закрыть, так я бы первый под этим подписался. Да, у меня бомбит от этого человека с альтернативно одаренным знанием сеттинга.

Хм. Объявим День Охоты на эльдар?

Какая разница, если можно стрелять в них с мельты? 

*звуки совместного поиска руки байца*

Волнуешься за меня? ^^ Я за тебя тоже. Я, команда мафии, команда якудза, маньяк и шериф – мы все за тебя переживаем, все тебя любим и ждем.   Парень, у тибя ранина рука?! В каком змысле ранина рука?! Ты уверен?

Один раз не считается :Р   А я хотел ФРПГ по одной ваховской системе отвести :с И шо, ты там тоже дропнешь?

Да ладно тебе, тогда это была только случайность! >,,< Заваливайся, поиграем :3

Оооо, как говорится, "и я там был, мед-пиво пил, Элесара валил" :3 Эл, ты, кстати, не пойдешь?   У Ферста, походу, уже началось превозмогание О.о 

А мне кажется, что для такой мафии это отличный мотиватор. Превозмогание и победа или слабость веры в Императора и смерть. Глядишь, и логичка выйдет упорнее, если все втянутся. "Давно пора по хардкору" (с)

Я бы на твоем месте молчал, дорогуша. Я знаю о тебе один ПРОСТО ОФИГЕННО БОЛЬШОЙ СКЕЛЕТ В ШКАФУ, мурк :3 Так что танну будешь себе сам таскать.