OZYNOMANDIAS

Лечебница Помимо Мордача, из других комнат тоже повысыпал народ, окровавленный и помятый, но всё-таки живой. Все они смотрели на голограмму, закрывавшую выход – и каждый понимал, что пока они не решат простую задачку "как выйти отсюда и остаться в живых", никто к этой голограмме подходить не собирался. — Фух, — выдохнул Вильгельм. — Нахрен. Вы думайте, а я посижу, вот, — произнес он и уселся на стул. В то же мгновение под ним зашипела пластина, продавливаемая весом наёмника. Мать твою. Ну все, доигрался. Сел задом своим окаянным на мину. Ну умница, ну молодец. Щас встанешь, и ноги в разные стороны полетят, на шпагат нелинейный разбросает. Устал он стоять, ножки затекли! Тупица. Ох, ну и тупой. — Эм, — беспокойно произнес Мордач. — Я тут что-то вдавил... Какого хрена происходит?! — прокричал он и повернулся ко входу. Голограмма продолжала сохранять своё положение на двери. — Эй, вы, кто-нибудь? Может, что-то изменилось? Может, надпись какая, или... — Вильгельм огляделся. Кровавые слова на стенах – точнее, слово – продолжали присутствовать. Что еще за хренов Волрайдер?! — Эй, напарники! — позвал он, не отрывая пятую точку от стула. — Тут написано, что надо пройти через стену! Точно вам говорю, вы что, не верите?! Ох, — Мордач судорожно перебирал варианты действий. Подорвать стул? Бросить стул в голограмму? Привинтить к нему колеса от инвалидного кресла и выехать в светлое будущее? Очевидно, решить эту головоломку следовало как-то иначе. Вдохнув поглубже, он что есть мочи крикнул: — ВОЛРАЙДЕР!!! Сначала была тишина. Затем приятный женский голос учтиво ответил: — Доктора Волрайдера сейчас нет. Пожалуйста, приходите в другое время. Голограмма пропала. Дверь открылась. Мордач аккуратно поднялся со стула и вскинул руки к небесам. — Пошло оно всё, — буркнул он и поплелся к выходу. — Вы как хотите, а я в кинотеатр, — и хмуро потопал прочь.

Лечебница-завод по производству кирпичей Комната #03 В Томбстоуне, старом добром городишке на окраине Пустошей, всегда была проблема с медицинским обслуживанием. Нет, врачи-то туда приезжали, устраивались, работали... Да вот что-то не приживались. Наверное, потому, что этих смельчаков в самом Томбстоуне вежливо величали "долбодокторами", или потому, что даже на фоне отмороженных жителей городка эти приехавшие врачи сами оказывались с припи... довольно странными людьми. Взять, например, доктора Лектора: умнейший человек, в годах, прекрасный психолог и безупречный хирург – все, что нужно, чтобы реабилитировать горожанина, который попытался покончить жизнь самоубийством, прыгнув на вилы. Поработал немного, и сам захворал – людей, говорит, местных из дерьма лепят, что даже есть невозможно. Ну, все подумали, что запах ему не по нраву, брызгались бензином, когда на прием шли, а он взял – и уехал: оставил записку, что отправляется в Андейл, в Столичную Пустошь. Ну, и хрен с ним. Другой врач так вообще себе стриг ногти, а остриг пальцы и очень из-за этого переживал: хотел еще нам расправу устроить за то, что детишки его, видишь ли, в момент пострижения ногтей напугали. Ну, местные его кирпичами хотели закидать, да он уехал. Повезло. Поэтому в Томбстоуне была очень развита народная медицина. Те, кто выживал после неё, могли выступать на боях без правил с голыми руками против Когтя смерти, потому что лечили их бабки: ядом касадоров от першения в горле; жалами рад-скорпионов – поэтому в геморрое, как правило, не сознавался никто; облученной водой, если замучала печень; песком – от кариеса (и от зубов заодно); и спасительными тумаками от головной боли, которые щедро раздавали женам томбстоунские мужики. Тумаки заодно, помимо лечения головной боли, повышали репродуктивную функцию, поэтому поговорка "бьет – значит любит" превратилась в "бьет – значит лечит". Так что скажите мне, какого томбстоунского мужика могла напугать вот такая одноглазая металлическая жуть? А я вам отвечу: да любого. — Ох ты ж хренова хреновина, хрена тебе, а не за хрен меня, хрен! — затараторил Мордач, судорожно дергая ручку двери позади себя. Та не поддавалась, поэтому Вильгельм вскинул дабстеп-пушку с целью выстрелить в замок. Одноглазый робот с карточкой "рентгенолог" приближался стремительнее, чем наёмник рассчитывал, поэтому первым выстрелом пришлось угостить его. А затем вторым. А затем... — А-А-А-А!!! — ревел Мордач, втаптывая уже не светящийся глаз сапогами и добивая металлические щупальца прикладом. — ХРЕН-ТЫ-МЕНЯ-ПРОСВЕТИШЬ!!! — вообще-то, Вильгельм давно подозревал, что у него какие-то проблемы с костями, и следовало бы обследоваться у специалиста, но к местному врачу у него доверия не было – особенно после того, как наёмник выпустил в него еще несколько патронов и, напоследок, расколол круглую голову топором. Разлелавшись с неудовлетворившим его специалистом, Мордач осмотрел кабинет. В углу, подсоединенные к каким-то устройствам, лежали предметы его поисков – две ядерных батареи, которые он незамедлительно присвоил себе. Рядом с рентгенологом лежал конверт с четыремя долларовыми бумажками. — Взятка, — хмыкнул он, подобрал и с гордым видом вышел в холл, где его, одиноко стоя перед окровавленными стенами и распятой голограммой, ждал стул.

Пациенты лечебницы – а Мордач был уверен, что это были именно они, ибо так смешно волочь ноги и при этом одним видом пробуждать у окружающих функцию мочеиспускания могли только эти страхолюдины – не обратили внимание на пролетевший мимо кусок кирпича, брошенный металлической подружкой Джека. Набрав полную грудь воздуха, Вильгельм скрестил дабстеп-пушку и топор на манер христианского креста, решив, что каждый за себя, и вприсядку помчался среди бредущей по коридору толпы, шепча единственную известную молитву. — Небесный Робот Полисмен, Господня ты срань, дай своему убиваке, который посадил печень во имя любимое твоё, твоё именно, пройти сквозь этот кошмар из зеленых психов, м-мать, и не задеть никого ни плечом, ни локтем, ни выпирающей харизмой, и спокойно оказаться прямо... Тут Вильгельм краем глаза заметил приоткрытую дверь, на которой, кажется, виднелась цифра три, и резко выпрямился. — НУ НАХЕР! — повысил он шепот и прыгнул в проём, закрывая за собой дверь, скрестив руки на груди и глядя в потолок, на своего бога. — Не, ну ты видел?!

- Не стал бы я их выпускать. Набросятся - придется убить безоружных. - проворчал Джек, взвешивая на руке лапу когтя. - Ой, не люблю я такое. — Привереда, — проворчал Мордач, к которому вернулось профессиональное самообладание. — Набросятся – не набросятся, у нас пушки, нам-то похре... И тут он осекся. Эти зеленые мерцающие человечки, которые очень даже неплохо смотрелись в клетках, вдруг пошли прямо на них. Вильгельм похолодел, руки начала бить мелкая дрожь, а содержимое мочевого пузыря внезапно потребовало выход на волю. К счастью, выброс продуктов жизнедеятельности предотвратить удалось, а Мордач, замедлив шаг, приставил дабстеп-пушку к плечу и направил на обитателей лечебницы. — Что теперь, умник? — оскалился он. — Убивать психов в клетках ему, значит, не нравится. А сейчас тебе это кажется не такой уж плохой идеей? — Мордач целился прямо в морду одной из подходящих все ближе и ближе фигур, норовя вот-вот спустить заветный курок. Однако зачинать драку – значит остаться в ней виноватым, и Вильгельм терпеливо ждал, пока у кого-нибудь из желторотиков сдадут нервы.

Лечебница: Пациенты Мордач докурил и с видом человека, которому вместо пойла налили урину брамина, посмотрел на нагромождение кирпичей, больше похожее на дремлющий кошмар из глубин мрака, чем на место, где когда-то людям давали второй шанс на самореализацию в социуме. — И мы, гуль меня побери, должны зайти в ЭТО?! — Вильгельм издал нервный смешок. — Мне кажется, люди сходили с ума во время посещения этого места, а не до, — заключил Мордач и взял в руки дабстеп-пушку. Нулевому это место бы определенно понравилось, подумал наёмник. По крайней мере, его отклонения социопата определенно нашли бы здесь свою вечеринку. Собравшись с духом и сжав оружие так, словно хотел на спор погнуть его, завязать узлом и сделать собачку, Мордач вошел вслед за всеми в проклятую темноту. Примечательно, что фонарик не удосужился взять никто – все уверенно шли в ледяную черную бездну, в самое сердце порождения страхов дивного нового мира. У Вильгельма было не так много страхов – например, страх найти вечно протекающую бутылку пива или встретить Мэри Йошински, которая хотела отрезать его шарики и поиграть ими в пинг-понг, – и в этой слепящей темноте он не хотел столкнуться ни с одним из них. Как раз в этот момент, когда он целиком вошел в здание и начал оглядываться по сторонам, двери резко захлопнулись. Было несколько вещей, в которых Вильгельм никогда не сознается. И в том, что он заорал, как резаный, после того, как двери закрылись, он не сознается никогда.

Услышав мягкое, словно учительское возражение с определенным подтекстом, Вильгельм поначалу решил по-свойски преодолеть конфликт интересов – пару раз заехать сухой сучке в подбородок, затем, повалив на жесткий пол, запинать до обморочного состояния сапогами. Подобным профессиональным решением проблем он не пренебрегал и пользовался практически постоянно, когда был на деле: занимает мало времени, зато даёт прекрасный результат. И вот, уже сжав кулак для разговора по душам с этим подобием высохшей на солнце браминьей лепешки, Мордач вдруг понял, что ему предлагают работенку – а значит, шанс снова проверить себя в деле. Отыскать место, о котором говорила гулифицированная еврейка, было очень просто: Вильгельм уверенно пошел в зеленый туман, скуривая сигарету за сигаретой, спотыкался, плевался, пару раз непроизвольно сблевал из-за дозы облучения, но знал, что идет в верном направлении. Поэтому, когда где-то позади послышались крики "Лечебница! Лечебница здесь!", он поначалу не поверил – мало ли какую засаду могла придумать эта сухомордая ученая крыса, – но по мере того, как голоса становились все увереннее и многочисленнее, а Мордач неожиданно набрел на отпечаток лапы супермутанта в грязи, наёмник склонялся хотя бы в пользу проверки места, которое обнаружили напарники. Борясь с общим недомоганием и расплескивая содержимое желудка, наёмник вышел из тумана прямо к лечебнице.

THAT WAS CLOSE!!!!!11!1!11!!1 Потому что Номад в переводе с калининградского значит "Ванга" ^^

- Эй, чувак, сюда! Здесь ангелы из армии спасения лоботрясов от ломки вставят тебе пару никотиновых палок. - Джек заржал. - Благодари только не меня, а эту прекрасную леди. — Палки пусть сами себе вставляют, хоть никотиновые, хоть эбонитовые, — рыкнул Вильгельм, приближаясь к парню из числа мазатракеров, с которым он знаком не был. Однако Заноза была куда быстрее: не успел Мордач опомниться, как в его ладони оказалась половина пачки "Коффин Нэйлс", из которой он тотчас выудил сигарету. Тем не менее, он дошел до парня, доставая зажигалку, на которой была заметна кривая кустарная гравировка "Не сегодня", подкурил и протянул спасителю ладонь. — Вильгельм, — представился он, похоже, пропустив слова про леди мимо ушей. — В этом гадюшнике только хороший табак может перебить запах гниющей плоти, не так ли? Занозу стоило поблагодарить. Мордач, выпуская дым, повернулся к ней и многозначительно мигнул, объединив это с кивком. Рядом что-то спрашивала цельнометаллическая женщина, эдакий Т-800 для феминисток, и наёмник, затянувшись снова, проговорил: — Затем. Люблю доносить свои желания до окружающих.

Я не опоздал? О,о Если за сегодня квест закончим, то я могу подтянуть Мордача или Зеро в нужном направлении ^^

Кинотеатр "Облезлая Морда" Когда Стиляга, подъехав в логову предполагаемого противника, начал замысловато размахивать своей механической клешней, группа стремительно рассредоточилась, занимая позиции вокруг входа. Нулевому дважды повторять не надо было: вооружившись винтовкой, тень растворилась среди обломков, перезарядилась и залегла среди груды кирпичей, с которой открывался хороший обзор для ведения снайперского боя. Возвышенность была не самым идеальным прикрытием, учитывая то, что окна здания, которое они держали на прицеле, находились на порядок выше, но Зер0 делал упор на внезапность и преимущества избранной тактики – отсюда он успеет сделать хотя бы пару точных выстрелов по противнику, а затем скатится вниз, уходя от выстрелов снайперов противника и выбирая новую позицию среди полуразрушенных стен городских зданий. В руинах зияли обвалившиеся оконные проёмы, дыры в проломленной кладке и едва заметные щели, через которые, ведя быструю и точную стрельбу со стремительной сменой местоположения, можно было не только поразить множество целей, но и свести противника с ума, заставив из-за массированного огня думать о большом количестве прикрывающих группу стрелков. Люди, чувствующие превосходство сил, с которыми они борются, теряли хладнокровие и начинали палить почем зря, ошибаться и промахиваться, боясь получить пулю промеж глаз от внимательных и неуловимых снайперов, роль которых прекрасно исполнял методичный и тренированный Нулевой. Психологическое давление вкупе с великолепными навыками прицельной стрельбы и манёвренностью – приём, которым Зер0, многофункциональная и изощренная машина для убийства, не пренебрегал никогда. Вильгельм, который всё время шел позади группы, гордо считая себя замыкающим и предполагая броситься в укрытие при первых признаках стрельбы, чтобы затем, дождавшись, пока неприятель будет разбираться с уцелевшими, либо неожиданно вступить в бой, либо по-тихому собрать манатки с трупов не столь внимательных товарищей и дать дёру к трейлерам, считал поистине смехотворными все эти тактические штучки и собачью преданность командиру в виде говорящего куска металлолома, увлекающегося раздачей люлей всем подчиненным и собственной поразительной тщеславностью. С ухмылкой проводив взглядом взлетевшего на кирпичную кучу Зер0 и сплюнув горечь от сигареты, он просто сел за ближайшим к нему укрытием – старым мусорным баком – и стал ждать первых выстрелов. Мордач был наёмником, а настоящие наёмники, эти матёрые стариканы с рубцами от шрапнели на всю задницу, никогда не пользовались в полевых условиях такими глупостями, как "тактическое преимущество". Тактическое преимущество не требовалось, когда ты, нажравшись, идешь расстреливать полуголых аборигенов из обожествленного ими автоматического оружия; тактическое преимущество теряло смысл, если вас куда больше, чем преследуемых жертв, и держать оружие из них может от силы половина; тактическое преимущество было ни к чему, если при первых признаках того, что запахло жареным, ты собираешься уносить ноги и бросить сопровождаемую группу вместе с напарниками на растерзание врагу. Любители на этом нелёгком поприще, которые уверены в важности тактики, зачастую оказываются узниками собственной западни, если противник тоже обладает головой на плечах и умеет играть в шахматы – а вот переиграть профессионального наёмника для них было уже невозможно, потому что этот сукин сын даже правил не знает и готов скорее вогнать в глаз сопернику пешку на всю глубину, чем проиграть партию. Именно такие ребята и доживают до тех седин, которыми так гордится Вильгельм, сидя потом в баре и перемывая косточки помешанным на тактике идиотам вроде Нулевого. — Ада Синклер, ведущий биолог и химиотехнолог. Ну или как-то так она представилась, когда я брал заказ. В общем, они собираются взломать Убежище, а мы должны обеспечить охрану мероприятия. Такова вторая часть заказа. А теперь — налетайте, детвора! — и автоматон, урвав себе несколько купюр, швырнул пластиковый мешок своим подручным. Как предполагал Мордач, перестрелки с участием местных киноманов не произошло. Перед группой распахнули ворота, и они все гурьбой высыпались во внутренний двор, представ перед сухой, как центр пустыни Гоби, шипяще-дребезжащей гулихой. Не слушая, что она там впаривает Тони и остальным мазатракерам, Вильгельм достал еще одну сигарету – последнюю – и неспешно закурил. С момента посещения Примроуз наёмник стал дымить, как заправский паровоз – во-первых, потому что последние несколько дней выдались жаркими, а во-вторых, хоть он в этом и не признавался даже себе, на фоне пышущего здоровьем молодняка Мордач заметно терял хватку. Начиная от перестрелки с гекконами и заканчивая чуть не подорвавшей штаны гранатой, на Вильгельма время от времени накатывал кризис среднего возраста, который ни опыт, ни байки, ни алкоголь в полной мере заглушить не могли. То и дело всплывали воспоминания о старых делах, о чертовски опасных передрягах, о куче девок и тысячах спущенных крышек, и воспоминания эти были о днях столь, кажется, далёких, что нынешняя жизнь превращалась в черную полосу чертовского невезения. Когда-то давно ему, азартному желторотому голодранцу, был в милость девиз "Умирай молодым!", но сейчас, стоя на песке Остина, он с горечью сигарет понимал, что для смерти молодым он был уже слишком старым. Зер0 же вслушивался в каждое слово Тони и этой женщины-гуля, Ады Синклер. Он, наконец, понял, кем был еще один посредник между Стилягой и таинственным заказчиком, и это новое откровение рисовалось под черным дисплеем в не самые радостные картинки ближайшего будущего. Нулевой, выходец из научного комплекса "Big MT" знал, кто такие "ученые старой формации" – это были скрупулезные и педантичные фанатики кощунственных идей, единственным желанием которых было воплощение этих идей в жизнь. Замкнутые интроверты с помешательством на профессиональной почве, против которых Мать-Природа изобрела только смерть, достигали необыкновенных высот в своих изысканиях, если умерщвление по естественным причинам становилось невозможным. Такими были деятели науки с "Большой Горы", такими были те загадочные представители Института, с которыми Зер0 успел столкнуться в ходе своих странствий, и эти ученые гули, которых он лицезрел теперь, вызывали у него то же чувство неопределенной опасности, характерное для жителей этого нового проклятого мира, чьи мотивы сокрыты в трясине разума. Забирая награду, Нулевой судорожно перебирал возможные варианты. Что могло храниться в убежище, которое они должны исследовать? Что могло понадобиться существам, бессмертным по своей сути поглотителям радиации, более всех остальных приспособленным к современному миру? Единственной проблемой для гулей всегда служили агрессивные люди, ненавидящие этот неожиданный, мутагенный виток эволюции, извращающий правила игры по выживанию. Там, где не пройдет и десятка шагов человек, гуль будет чувствовать себя лучше, чем на пляже Флориды – именно это и вызывало у смертных жгучее презрение перед уродливыми разлагающимися двуногими. Но Остин – это разрушенная, радиоактивная окраина Пустошей, где нечего искать и незачем останавливаться. Гули могли существовать здесь, не опасаясь гонений и геноцида. Так зачем им, нетронутым, так желать попасть внутрь убежища?.. Неожиданно Зер0 подумал об имени химиотехнолога. Ада Синклер. Нулевой не был нацистом, но историю он знал неплохо, чтобы понять, что имя "Ада" подчеркивает еврейские корни. Евреи были жадным и вечно гонимым народом, и то, что одна из них даже после перекроенного мира стала гулем, содержало в себе жестокую шутку судьбы. Такие люди были помешаны на злом роке и борьбе с ним – так каков шанс, что у этой Ады Синклер, ведущего биолога и химиотехнолога этого логова гулей, нет на уме желания сравнять счеты с гладкокожими? Мысли эти были мрачны, но преисполнены логики и характерного для Нулевого ожидания самого плохого сложения обстоятельств. Если бы Зер0 поделился своими предположениями с Мордачем, который, сжимая в руках десять долларовых купюр номиналом в сотню крышек каждая, праздно шатался по кинотеатру, разглядывая старые афиши и разыскивая пачку сигарет, то наёмник бы удивил убийцу своими аналогиями. Например, Вильгельм сразу вспомнил бы старые страницы графического романа, который он как-то отыскал в разрушенной школе и использовал по нужде. В нем рассказывалось об одаренном парне-еврее, пережившем холокост и концлагеря нацистов в сороковые годы двадцатого столетия. И вот этот еврей, как оказалось, обладал особыми силами – вроде как мог баловаться с магнитиками на уровне фокусника, – за которые был подвержен гонениям со стороны нового цивилизованного общества. Его мечтой было сравнять мутантов, в числе которых он сам и состоял, и обычных людей, показать всем, что он – это следующий шаг эволюции. Словом, это вполне подошло бы к стройной пессимистичной теории Нулевого о грядущем конце света версии 2.0, однако Вильгельма болтовня с этим мистическим полудурком мало интересовала. — Мать вашу, тут хоть у кого-нибудь есть сигареты?! — крикнул он, подняв руки. Иных способов привлечения внимания, не считая выстрела в потолок, в его рукаве не было.

Главное – дойти до конца даже с кривыми гангрелом или малкавианином, потому что при его создании ты вложил в него ДУШУ!!! xD Я вообще не мог понять, что мне в игре, кроме диалогов, дается легко: бои тяжелые и выглядят, как тактическая игра "найди спасительный баг"; поиск предметов был ужасным от слова "совсем"; взлом замков был более-менее, компьютеров – только при обнаружении бумажки с паролем или путем подбора слова по количеству букв (раз пять прокатывало). В миссии по спуску в канализацию для поиска носферату я вообще охренел – у меня хп мало, крови нет, патроны кончились, А ВРАГИ-ТО ВСЕ ПРУТ И ПРУТ, МАТЬ ИХ!!! XD

Суть одна :Р Ты ж вроде отходил, да? Но мы с Вольтом знатно угарнули тогда :3 Чет не играет никто :с

Пожалуй, из-за того, что преимущественно веду образ жизни главных героев игры и жажда крови пока не гложет, могу описать своё впечатление, которое оставила мне эта игра. В какой-то момент своей жизни я понял, что, на фоне других занятий в жизни, отсутствия нормального интернета и собственно компьютера, а также раскрученных и раскручиваемых франшиз, в которые играли мои сверстники, в те далекие годы выхода множества годноты я упустил её практически всю. Подчистую. Нет, о чем-то я знал, во что-то даже играл – тот же Морровинд, Даггерфолл, Арканум, – но остальная годнота эта уже успела покрыться славой и пылью олдскула, поэтому я решил действовать кардинально. Я выписывал лучшие игры года с нулевых по 2012-й, набрав довольно солидный список классики и очень даже годного модернизма для прохождения. И вот, планомерно проходя игру за игрой, я дошел до Vampires: The Masquerade – Bloodlines. Начнём с того, что всё, что я знал об игре – это то, что её произвела Тройка, ранее выпустившая любимый сердцу Арканум, и то, что это была игра про вампиров. На этом мои полномочия всё. Но, раз уж выписал, надо установить (с wi-fi знакомого, ибо свой инет не потянет) и опробовать. Так вот, первая преграда, с которой я столкнулся – это главное меню только что установленной версии: Честно говоря, я несколько удивился. Позже подобные впечатления "удивления на грани" у меня вызвала заставка Fallout 2, репак которой собирала не обделенная юмором и патриотизмом "Левая Корпорация", но тогда, увидев эти иероглифы на мониторе, я чуть не впал в торпор. Заочно. К счастью, оказалось, что шрифт такой только в меню. В диалогах он был нормальным. А вот в названиях и описаниях оружия – нет. Но это же мелочи, верно?.. Совершенными не-мелочами оказался шрифт в генерации персонажа и раскидывании скилл-пойнтов. Ориентироваться на выбор клана пришлось исключительно визуально: так, в сторону полетели чистоплюи Вентру, от которых разило заговорами и политикой, анархисты Бруха, дредастые Гангрел, гедонисты Тореадоры, слишком уж мистические Тремеры – вся эта вампирская шелупонь. Остались два варианта – носферату, за которых меня интересовал отыгрыш (ну, не слишком ли заметно, что чувак похож на летучую мышь-переростка? Как он будет взаимодействовать с неписями?..) и прикалывал внешний вид, и вампир, выглядящий, как обдолбанный по самые чупала электрик, проснувшийся с похмелья. Тогда я еще не знал, что это – самый отмороженный, дикий и забитый спойлерами клан вампиров Малкавиан. Тот самый клан, который советуют для второго прохождения. Мозговыносящий клан, да. Именно его я и выбрал, кое-как набросав очки опыта не пойми во что и радуясь, что игра начнется. Мда. Игра была шикарной. Нет, серьезно – я был готов играть сутками, откладывая кирпичи в отеле с призраками, махаться с охотниками на вампиров, зашибая второстепенные квесты и, в общем-то, наслаждаясь главной сюжетной линией. Во всей этой уникально удивительной ситуации была только одна небольшая проблема. Как я уже говорил, раскачку я поставил так криво, как только мог. Поэтому мой первый бос – кровавый голем в выставочной галерее современного искусства – оказался для моего малкавианина просто неподъемным. Как и всех последующих боссов на протяжении всей игры, я завалил его благодаря тому, что голем застрял в одной из картин и, при подходе к нему под определенным углом, он мог только нанести удар, не прыгая с заветного места. Получилось, что проходил игру в плане боссов я исключительно малкавианским стилем: от двух братьев, которые находились в подземелье с гробами, мне пришлось наворачивать неистовые круги, пока один из них, бросатель бомб, не подорвет второго, а затем – вообще шик – и себя самого; от предпоследнего босса, в которого превращается глава вампирского Чайнатауна, мне пришлось вприсядку запрыгнуть на голову одной из статуй, стоящих у входа, наполовину вылезая за пределы текстур и оставаясь для противника недосягаемым; а Большой Дядя, телохранитель Ла Круа, вообще был шикарным – если встаешь за его спиной, но перед дверью, которую он охраняет, то ты оказываешься в мертвой зоне, из которой можно прекрасно надавать ему люлей. Как выразился мой друг, "То чувство, когда Малкавианин играет за Малкавианина". Зато игра ярко показала, что её можно пройти: а) с кривой раскачкой; б) без нормального оружия; в) без использования дисциплин. То есть, в счет идут уже личные качества игрока, вроде хитро#опости и упорства в достижении цели, благодаря которым ты способен довести историю своего вампира до конца. И это круто.

— Что значит, не идентифицирован? Ни зелёных рож, ни облезлых рож, ни щупалец изо рта, ни жал из задницы даже не заметили? Пока Стиляга Тони, сжимающий сигару в одной из своих механизированных конечностей и упорно продолжающий верить, что способен вести образ жизни самого что ни на есть собирательного образа "Настоящего Мужчины"ТМ, перечислял Зер0 те или иные особенности местной фауны, на дисплее сплошного шлема отображались различные символы, собранные из красных горящих пикселей. Сначала это был «NO», затем «N/A», потом дисплей сменил изображение на «404» и, в завершение перечисления роботом особых примет, высветилось «GRECHIHA POSEVNAYA». Как рассчитывал Нулевой, здесь всё будет вполне понятно без его комментариев. — Принял, — глухо отозвался он, услышав команду о сборе для похода к кинотеатру. Одежда, пригодившаяся ему в буре, была уже ни к чему, поэтому он сбросил плащ, сложил его и просунул в торчащий из-под земли обрезок трубы. Тем не менее, вид у него был вызывающий – точнее, вызывающий либо неудобные вопросы, либо упреждающую стрельбу. Подвергать опасности членов группы и, уж тем более, себя у него не было никакого желания, поэтому, пока все остальные наёмники собирались вокруг Тони, Нулевой систематично перебирал вещи для своего нового костюма. Это был уже не нищий, умоляющий о подаянии, не караванщик и даже не монах – Зер0, натягивая кожаную куртку с наскоро пришитыми заплатками, камуфляжные штаны и какие-то потрепанные временем берцы, принимал на себя облик агрессивного жителя Пустошей, наёмника, анархиста, антихриста, только оставившего дела в банде рейдеров, которую предварительно замочил. Он не хотел, чтобы ему задавали слишком много вопросов, а таким парням, как правило, даже не предъявляют счет в баре. А, может, еще и подарят билетик. В кино. Не дожидаясь остальных, вообще никого не дожидаясь, Зер0 переоделся и, повесив оружие, уверенно зашагал в сторону обнаруженного им лагеря. Мордач, докуривая, смотрел ему вслед – он-то точно не собирался идти в авангарде и получать пулю в самое большое наслоение мягких тканей в организме. Он был выше этого, выше пустозвонства и заработка славы стрельбой из пистолета вприпрыжку через минное поле с раненой ногой. Говорят, что наёмники остепеняются спонтанно, без всякой, казалось бы, веской на то причины, как в случае со случайным семяизвержением. Вот, ходил вчера, громил поселения, купался в крови, пересчитывал крышки – а сегодня пашет землю плугом и доит брамина. На самом деле, сторонний наблюдатель просто не способен уловить неопытным глазом, когда профессионал этого цеха делает первый шаг в сторону пенсии. Первый шаг – это не отказ от пива в компании коллег по работе; первый шаг – это требование у молодняка метнуться за пивом в кратчайшие сроки. Кто-то называет это "иерархия", но Мордач точно знал, что в этом сложном восьмибуквенном заклинании сокрыто банальное и очень знакомое для всех слово "лень". Вильгельм бросил сигарету в полупустую бутылку, которую оставил недопитой возле трейлера. Когда он сделал первый шаг, нагоняя остальных, окурок, пролетев горлышко, соприкоснулся с пойлом. Бутылка вспыхнула, как Джефф тогда, когда на него обрушилась Кара Небесная, оставаясь гореть где-то позади от прихрамывающего наёмника. Пока на заднем плане, стремительно разгораясь, могла появиться причина остаться в Остине без транспорта, дома, личных вещей и доброго десятка бутылок пива под койкой, Мордач задумался об их лидере – Стиляге Тони. Стиляга Тони, думал Вильгельм, представлял собой довольно забавный и определенно интересующий психологов случай. Вот, казалось бы, обычная жестяная банка из-под консерв на одноколесном велосипеде, которая считает органическую форму жизни чем-то вроде занимательной ошибки эволюции. Вильгельм знал: многие роботы относятся к людям, своим создателям, как к скоту, словно в отместку за то, как человек вооружился ядерной боеголовкой и усмехнулся над божественной силой. Однако что такого было в Тони, что могло натолкнуть на размышления? А вот здесь следовало присмотреться к пристрастиям робота. Он любит сигары – робот, который любит сигары. Вкупе с его боксерской перчаткой, вкупе с его уходом за своей внешностью и прочим, неужели никто не предполагал такую безумную теорию, что Стиляга Тони завидует людям и втайне мечтает быть одним из них? Робот Тони, циник и бездушная груда металла, был латентным человеком – заключил Вильгельм и достал новую сигарету. Какие мысли только не приходят после пойла, которым можно отапливать помещение в пару десятков квадратных метров, даже не поджигая.

A вот на этом моменте закомплексовал и я :с Я что, настолько дрыщавый, что мне и похудеть некуда?! xD Всё, время постов пока я вытираю растекшуюся тушь

Как мастер же :3 И тогда с вами был Вольт, это не считается :3 И было прикольно, не гони тут >,,< Ой, даже работая в паре, писательский талант не разовьешь, как и не испоганишь, кмк. Тут никакого раскрытия нет, как по мне, что в паре, что моно – просто набиваешь руку и раскачиваешь мозг. Всё. Я похудел!!!!!!!!!!!!!1111!!1!1!1!1!11!!1!1!11!!1!1!1!1!1!1!11!1!!1!1!1!1!1ОДЫННН И да, в возрасте Лео (если я правильно помню возраст Лео) я весил больше положенного. Так что норм :3

Ну, типа совместный отыгрыш, нет? :О Чет вот прям опошлением запахло

Я просто уважаю права человека (любого человека, кстати, я вообще не помню, чтобы САМ кому-то кроме Вольта предлагал совмещенку) на свой отыгрыш, *повышает голос, чтобы все слышали* А НЕ СТРОЮ ИЗ СЕБЯ НЕВИННОСТЬ И ПОЛЬЗУЮСЬ ЭТИМ, ДА-ДА!!! Ща я перекушу, перекурю, чай поставлю и катну постец. Просто я думал, что сначала Бивер (ибо в порядке очереди), а если Бивер не будет, то я просто кину простыню. Вот.

Вот если сейчас к твоему уху поднести микрофон, то он запишет, как тараканы в твоей голове скользят на твоих отмазках :3 Я всегда и всем говорю – я ЗА ЛЮБОЙ ОТЫГРЫШ С ЛЮБЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. Я ЛЮБЛЮ ОТЫГРЫВАТЬ в компании. Но я обычно никого не приглашаю, потому что реально не люблю навязываться. А еще я скромен и благовоспитан. Поэтому я постоянно стараюсь соответственно редактировать посты, раз уж попадаю в совместный отыгрыш, чтобы не задеть другого игрока какими-либо действиями моего персонажа. Так что не надо мне здесь заливать, Бобр, будь добр

Мне без разницы, я могу и одним постом, а могу ЗАФОНТАНИРОВАТЬ в стиле "Кит извергает". Но, если все против, то я прост кину простынку :3

Я не могу, я скромен и благовоспитан, если я выбираю кого-то для отыгрыша, то это на всю жизнь :3 Это я щас про Селену, если что xD Ну сама бы и написала, когда ждала. Че вот не написала? В кинотеатр?

Не люблю навязываться ^^

Заодно ранку прижжошь xD

Оближи и приложи подорожник!!! Ну вот и у меня также, только наоборот xD Я думал, ты в игре не появишься, поэтому решил сделать выбор в пользу мусликов :3

Вскоре к стоянке трейлеров стали подтягиваться мазатракеры. Удивительно, но все и даже в меру целые. Видимо, лентяи не решились зайти вглубь города, неприязненно подумал вождь. — Ну, что интересного нашли? Где моё чёртово Убежище? — металлический манипулятор небрежно помахал сигарой в воздухе, отравляя его ещё больше. Когда Мордач, сидя на железных ступеньках трейлера и прихлебывая пиво, увидел, как Зер0 стремительно шагает один, он было подумал, что сукин сын прикончил девку. Заманил её россказнями о слежке, повел известной ему одному тропой и столкнул в какую-нибудь старую ловушку, вроде ямы с кольями. Суровая романтика Пустошей: была баба – и нет бабы. Ищи-свищи, пока она там в крови и бездыханная лежит, прикрытая мусором, а лучше закопанная – в любом случае, у мазатракеров охотничьих собак не было. Однако не успел Вильгельм поплотнее взяться за рукоять дабстеп-пушки и выстрелить ублюдку в шлеме в ногу, как за его спиной показалась копна рыжих волос, бредущая след в след за Нулевым. Мордач в сердцах вздохнул и вернулся к бутылке. — Лагерь противника, пара километров к северо-востоку, — отрапортовал Зер0 для Стиляги, — противник не идентифицирован. Возможно, обладает необходимой информацией. Нулевой не знал, с какими целями за ними следили эти местные следопыты. Однако он знал, что лучше ждать отпор, чем распростертые объятия, а потому жителей кинотеатра считал потенциальным противником.