OZYNOMANDIAS

Лобо так-то ваааще никуда не торопится :з

Блотва, Новая Каюта Лобо и Его Байка   - Вообще-то мне есть, что сказать, - совершенно спокойно начала джедай. - Но в первую очередь хотелось бы узнать, что ты делаешь в моей каюте? Ее лицо не выражало ничего, кроме крайней степени заинтересованности в ответе.   "Что, блджад, происходит?!" — чуть от неожиданности не выдал Лобо, когда непонятная разноцветная баба с мясистыми рогами на голове зашла в его каюту. Затем, признав в ней Его Женщину, охотник за головами задумался – а всё ли он делал правильно?.. — Ах, мать твою, точно! — хлопнул Реальный Мужик себя по лбу, словно что-то припоминая. — Я же забыл купить сторожевую собаку! Ладно, с этим потом, — ухмыльнулся он и поудобнее пристроился на кровати. — Ты эта, можешь не прибирать здесь, нам с малышом комфортно в этом срачельнике, — как бы в подтверждение своих слов наёмник бросил смятую банку пива на пол и оглушительно рыгнул. — Кстати, захвати себе раскладушку и матрац со склада – ребенок боится спать без папы, — расплылся в самой милой улыбке, на которую этот грязный хам был только способен, Лобо и погладил седло байка. А что? В старой каюте опасно хотя бы для малыша, как и в любой новой, непроверенной. Здесь же все было чисто – по крайней мере, он не видел, чтобы тогрут травили газом и без сознания уносили в изолятор, – а отношения с Его Женщиной давно следовало перевести в горизонтальное в плане оккупации кровати. Морозить бедняжку еще больше было бы невежливо, и наёмник, вспомнив о манерах, ткнул в Винн пальцем и той же рукой пару раз хлопнул по лежбищу, как бы приглашая её улечься рядом. А тем временем с личного голокрона Лобо прямо перед кроватью проецировались две красивых и очень развратных джедаессы.

Блотва — Ну, мой хороший, ну иди к папочке, — любовно проговорил Лобо, вытягивая руки к чаду и поблескивая клыками в улыбке. — Давай, умничка, у меня же есть печеньки от тёти Ржавой, они пропитаны болью, отчаянием и высокооктановой кровью наших врагов, — проворковал наёмник, вытаскивая из кармана лакомство. Взгляд папаши сиял, словно звездные софиты, и он, приманивая дитя печеньем к себе, случайно положил его в рот. Байк чуть шевельнулся. — У-ти, моё солнышко, — чуть не расплакался Реальный Мужик, обнимая "железного коня" и целуя его в фару. — Всё, сейчас я покажу тебе, где мы будем жить. Идём! Охотник за головами, взяв байк за руль, потянул его за собой в жилые отсеки, рассказывая по дороге, что и как устроено на его корабле. Наконец, миновав и изолятор, наёмник толкнул дверь комнаты, в которой был задушен по воле мисс Болл, забрал оттуда все свои вещи, плюнул на порог и пошел выбирать другую каюту в противоположном направлении. Выбор пал на каюту Винн Аанг, которой, по счастливой для неё случайности, там не оказалось. — Ну вот и дом, мать его, — Лобо заехал на гравицикле в каюту, умудрившись что-то сбить по дороге. Затем, поставив "сына" около кровати, он отбросил в сторону электрогитару "Клементину", одной большой кучей свалил на пол свои вещи, достал сигарету и закурил, стряхивая пепел на кровать. — Дом, милый дом. По "Первому Галактическому" крутили про какую-то сраную грибную диету, и Лобо, чуть не подавившись печеньками Аурелии и запивая их пивом, возмущенно подскочил на диване. — Что? Грибную диету? Да в %#%опу её, ясно?! Вот, берите эти ваши грибы и засовывайте себе в задницу, правда? — нашел поддержку в байке Реальный Мужик и бросил в голограмму смятую банку пива. — Ну что, больше Настоящему Мужику нечего сказать, а? Нечего?! Вот то-то же, — ухмыльнулся Лобо.

Стивен принял отказ стойко, как подобает американскому капитану, и затем, с каменным лицом и остекленевшими глазами, маршем покинул прибрежное кафе. Стараясь думать, что у девушки действительно отсутствовало желание именно идти на корабль, а не идти на корабль вместе с ним, Роджерс в итоге приказал себе отбросить эти мысли. Затем капитан сжал кулаки и мысленно сделал себе выговор, с досадой отметив – для него еще ничего не кончилось, а он уже рассуждает, как обычный гражданский. Разве он не хочет продолжать служить своей стране, разве ему так важно, как именно делать это? Неужели сине-красное трико со звездами для него стоит больше, чем патриотизм и отвага? Для Америки её капитан навсегда останется героем, чья история отражена в хрониках, фильмах и комиксах – так зачем портить этот незапятнанный образ той будущей репутацией, которая может появиться у него на других заданиях, намного более щекотливых, чем Вторая Мировая Война? Но кем теперь стоило оставаться ему самому? Тем самым Капитаном?.. Или Стивеном Роджерсом? Занятый этими рассуждениями, кэп не заметил, как уже подошел к "Антилии". Стараясь никого не задеть и не обратить на себя лишнее внимание, он прошел в свою каюту и закрыл за собой дверь.

- Я не стремлюсь стать другой, - несколько задумчиво проговорила Смит, сделав пару глотков из чашки, и снова замолчала.   Если бы у Роджерса сейчас в руках оказался щит, то он бы непременно за ним укрылся – так открыто пялилась на смущенного капитана рыжеволосая спутница. Стараясь не встретиться с ней взглядами, он, тем не менее, чувствовал на себе блеск двух её замечательных изумрудных глаз, который словно подливал пламени в его и без того горячий коктейль смешанных чувств: его душа разрывалась между долгом и чувством справедливости, между желанием принести мир и ради этого продолжить войну. "Si vis pacem, para bellum" – "хочешь мира, готовься к войне". — Ну что же, — капитан вытащил деньги и оплатил заказ, поднимаясь со своего места, — я думаю, мне пора. Кажется, надо еще кое-что сделать, пока мы на берегу, — он легко кивнул девушке и поправил форму. — Сейчас я вернусь на корабль, и, если вы хотите, то для меня будет честью проводить вас в том же направлении, — Стив пытался сказать это непринужденно, но судя по тому, что смотреть он старался не на Меган, а куда-то сквозь неё, давалось ему это с огромным трудом. Ему действительно нужно было торопиться. Сержант должен будет прибыть через пару часов – передать последнюю информацию о действиях на месте прибытия, проинструктировать его о ситуации, в которой он окажется. Естественно, что старую форму он уже вряд ли оденет – вряд ли кому-нибудь из Белого Дома захочется, чтобы среди повстанцев, свергающих марксистские режимы в банановых республиках, бегал некто в костюме, сшитом из американского флага.

- Вас что-то беспокоит? - англичанка кивнула на чашку, содержимое которой чуть не оказалось на столе. — Хм? Ах, вы об этом, — Роджерс поспешно поставил кофе на стол. — Похмельная дрожь организма, для которого организм сродни цианистому калию, — решил отшутиться он, улыбаясь. — А закалить его раньше как-то не представлялось возможности, да и не хватало желания. Отвечать прямо Стиву было запрещено, а лгать обо всём том, что произошло, при разговоре с Меган почему-то совсем не хотелось. Несмотря ни на что, несмотря на горе и лишения – даже после смерти он остается подданным президента Соединенных Штатов Америки, и прямой приказ руководства был для него той самой одиннадцатой заповедью на скрижалях. По крайней мере, пока он верит мечту, ради которой жил... ...и убивал. — В этом бремя судьбы человека, — отпил кофе Стивен и посмотрел в глаза Меган. — Вектор судьбы идет не по заданному направлению, а от той точки, которую мы хотим покинуть, ради лучшего выбора. Поверьте мне, — медленно проговорил он, сжав руку в кулак и отведя взгляд от девушки на открывающееся за стеклом море, — по другую сторону океана никто не становится другим. Понимая, что разговор повернулся совсем не в то русло, Стив попытался внешне приободриться и приободрить свою собеседницу, одарив её теплой лучезарной улыбкой. — Однако я уверен, что в Рио-де-Жанейро вам понравится, — сказал он мягко, — не знаю, правда, почему – я туда тоже плыву впервые, — и капитан тихо рассмеялся.

Ферст, каюта 421 за мной!!! :з Если что, ты знаешь, где меня найти, дорогуша... *типа томный взгляд*

- Мне очень приятно познакомиться с вами, капитан Стивен Роджерс, - девушка улыбнулась, но не насмешливо, а тепло и ободряюще. - Да, решила. Говорят, смена обстановки помогает... забыть, - на последнем слове голос едва заметно дрогнул, а взгляд затуманился, но она быстро взяла себя в руки. - По крайней мере, стоит попробовать, я думаю. А вы?   Всё это время Стив задумчиво слушал ответ Меган, разглядывая то интерьер кафе, то рыжеволосую девушку, то, когда ловил её ответный взгляд или улыбку – удивительно замечательные салфетки. Поэтому вопрос для него, погрузившегося в сладостную дремоту музыки её голоса, стал чем-то вроде неожиданного удара под дых, и он был нешуточно рад, что заказанный кофе еще не подали. — Ну, я ведь не родился здесь, — он посмотрел в её лицо, разглядывая мелькающий на её коже солнечный свет, — я родился далеко отсюда. Практически из другого мира, — хмыкнул капитан и кивнул подошедшей официантке. — Соединенные Штаты Америки. Так что я, можно сказать, возвращаюсь домой... Хм, а тут чудесный кофе, — улыбнулся он, пока в голове крутились совсем нелицеприятные мысли. Ясно, что она подумает. То же, что и все остальные люди, жившие здесь и видевшие смерть. Беспечный янки, приехавший на родео в Европу, выпить и пострелять по фрицам, а заодно и по всем, кто под руку попадется. Их не любили здесь за многое – за то, что присоединились в конце войны, за безрассудство и чувство собственного превосходства, за ощущение, что здесь, вдали от дома, можно творить всё, что вздумается. Таким был отряд Роджерса, и таким, откровенно сказать, был единственный друг капитана – Джеймс Бьюкенен Барнс. Стивена передернуло, и он чуть не разлил кофе.  Черт возьми, а куда теперь он бежит? Домой? Нет. Он бежит в мир, построенный на костях того мира, который он утопил в крови. И ни здесь, ни там места ему нет. Конечно, сержант говорит иначе. Что-то о советских танках в Восточной Европе, о коммунистах на Кубе, об угрозах демократии в Азии и о тирании в Южной Америке – Роджерс слышал все это уже не один раз. И сейчас он сидит за столом с девушкой, родные которой могли погибнуть от бомбардировок союзников, или от их пуль, или от их слепой похотливой жестокости, так и не решив, что делать дальше. Его имя умерло на тех печатных страницах, а тело было лишь пережитком прошлого. — Вы... Простите за глупый вопрос, здесь все прошли тяжести и лишения, — проговорил Стив, — но от чего бежите вы? Вы служили на фронте? Медсестра? Радистка? Разведчица? Это были самые приемлемые предположения, учитывая яркую и выразительную внешность его спутницы. О других капитану даже думать не хотелось.

- Ох, я ведь совсем забыла представиться, - виновато пробормотала она. - Меня зовут Меган. Пока они шли и обменивались неловкими улыбками и столь же смущенными взглядами, Стивен окончательно убедился, что это была плохая, нет, отвратительная идея. Зачем он согласился? Чтобы идти и пытаться не выглядеть идиотом, не ляпнуть глупость или не споткнуться, задержавшись на ней взглядом? О да, если бы он споткнулся, то предпочел бы скорее, чтобы под ним разверзлись врата в Преисподнюю, чем услышать её смех или увидеть насмешливый взгляд. Эта девушка определенно другого склада, нежели он сам, ничего не получится, она другая! Или... нет? Черт побери, зачем было действовать, если не известен даже примерный итог операции?! Накручивая себя всем этим во время прогулки, он перед самым входом в кафе как-то немного успокоился. В конце концов, это было просто кофе, верно? Самое обычное уютное валенсийское кафе с самым обычным утренним валенсийским ароматным кофе. С самой обычной рыжеволосой девушкой, пахнущей цветущей лавандой. Неужели стоит придавать этому такое огромное значение? — Мне, пожалуй, тоже кофе, — вежливо попросил он официантку и вновь улыбнулся своей спутнице. — Капитан Стивен Роджерс, мисс, — представился Стив и прикинул в голове, стоило ли потянуться за её ладошкой и поцеловать, как это часто делали кавалеры Старого Цвета. — Так что же вы, Меган, решили покинуть Европу?  Нет, ну а как он еще мог завести с ней разговор? "Извините, а вы убивали нацистов? А коммунистов? А лезли под танк с одним щитом наперевес? А вот я лез! И Адольфа Гитлера двести раз вырубал, конечно. И прыгал в геенну огненную, да... Кем я служил? Ну, капитаном американской армии. Нет, не употребляю. Вчера не считается." Да уж, задался бы диалог.

Тот момент, когда ты Вольт и подписываешься на "слежение за темой" в ролевых и мафиях xD

Как побрился, так всё, мужчина нарасхват прям xD Даже в реале выдернули :з

- Надеюсь, вы не откажитесь, если я, скажем, предложу угостить вас чашечкой кофе в баре или в кафе? - в зеленых глазах блеснуло озорство. - Разумеется, в качестве компенсации за мою неосторожность.   "В баре? Вот же черт," — пронеслось в голове капитана Роджерса, который припомнил ту промелькнувшую мимо, словно огонёк, особу, пока он разговаривал с майором Торнтоном. В глазах отразилась досада, плохо скрываемая виноватой улыбкой Стивена. Это же надо было ему выпить так, чтобы потом валяться под столом на всеобщем обозрении? Да уж, на подвернувшуюся ногу это было мало похоже – если только нога подвернулась не на бутылке. — Вы знаете, мисс, я... — разумеется, капитан собирался отказаться. Во-первых, не заметить упавшее тело таких характерных внешности и комплекции, как у него, в столь ограниченном помещении, Роджерсу представлялось невозможным. Во-вторых, стоило осмотреть корабль и наконец отправиться на встречу с ожидающим его суровым одноглазым сержантом из "Ревущих Коммандос". И, в-третьих, Стив, как и всегда, абсолютно робел перед девушкой, и боялся выглядеть глупо. Поэтому, собрав волю в кулак, капитан выпрямился и проговорил: — Я совсем не против кафе. ЧТО?! Роджерс, что ты, черт побери, творишь? Решив, что отступать уже некуда, он улыбнулся. По крайней мере, ему казалось, что приглашение на кофе – это нечто на грани кокетства и откровенного флирта, пускай о значении этих слов Стивен мог только смутно догадываться.

Раздача еды юродивым Закрытый Сектор —> Блотва Предложение гика оставить Реального Мужика для прохождения тестов Лобо, разумеется, не поддержал. Однако вот так сразу, без прощаний и благодарности за чудесную трапезу, наёмник уйти не мог, поэтому решил пригласить этого "Мистера Майкрософт Офис" на свой корабль в качестве соблюдения рамок приличия. — Ну ты эта, — охотник за головами уже в который раз снял штаны, оторвал от яиц намордник и взялся за член, — прилетай, поболтаем с тобой, — сжимая агрегат, Лобо действительно поболтал перед ним и, ухмыльнувшись, натянул штаны обратно. — Эту штуку я оставлю себе, — указал он на намордник и вновь ухмыльнулся, — для игр. Теперь пришло время покинуть сектор и отправляться назад, на Блотву. Запрыгнув на байк и проревев двигателем что-то, напоминающее "ТОТ-КТО-ПОЖИРАЕТ-ТВОИ-ВНУТРЕННОСТИ-И-НАСЛАЖДАЕТСЯ-ЭТИМ", охотник за головами помчался вперед, сбивая нерадивых пешеходов своей неуемной харизмой. Интересно, подумал Лобо, а хоть кто-нибудь из них проверил артефакт на предмет подлинности? Кажется, в этих наручных штуках был какой-то пикающий сенсор, который охотник от греха подальше отключил. Просто отдать артефакт, который собирался продать за миллион кредитов, в обмен на тарелку борща, жареный сапог и две печеньки... — Какое-то тут нае%#%лово, — громко сказал Реальный Мужик, загоняя байк в задний проход Блотвы и хрумкая печенькой Аурелии. Общий счет

Пришел балакает картавит Надушен привлекает муз Ни слова ссука не понятно Француз :smoke:

- Ох, простите, - пробормотала она, поднимая глаза на жертву своей утренней невнимательности. "Не он ли был вчера в баре?" - тут же промелькнуло в мыслях.   Роджерсу, который брел в такой же задумчивости, поначалу показалось, что это он врезался в девушку, и только он хотел принести свои извинения, как она подняла на него взгляд и опередила его. — Да, то есть нет, — выдохнул Стивен, с виноватым видом потирая ладонью шею, — то есть конечно, все хорошо, мисс. Пожалуй, правила приличия требовали, чтобы капитан, успокоив невнимательную бедняжку, пошел дальше по своим делам. Однако он, замерев, рассматривал её, словно пытаясь припомнить, где они могли встретиться. Рыжие волосы, изумрудные глаза, светлая кожа – словом, она была настолько милой, что Роджерс понял, что перестал вспоминать и начал откровенно пялится только через добрый десяток секунд. — Оу, я... — он смущенно отвел взгляд в сторону и чуть улыбнулся, словно в ответ на собственную глупость. — Простите, мне просто показалось, что я вас знаю, и я... Вы тоже пассажир "Антилии"? — решил хоть как-то оправдаться капитан, чтобы девушка не подумала, будто он не воспитан или не сдержан.

Его глаза уже давно широко распахнулись, но он совсем не торопился вставать. Напротив, утраченная услада здорового сна словно ударила по голове молотом вчерашнего вечера, пошатнув трезвый рассудок капитана. Все тело ломало, будто ночь он провел на прокрустовом ложе, для которого оказался коротковат, а картинка, стоящая перед взором, была то невыносимо мутной, то невыносимо яркой. О таком состоянии говорят просто – что-то вроде "в стельку трезв". Стивен поморщился. Он не раз слышал, как подобное говорили о его отце. Все происходящее за последний год навалилось на него тяжким бременем, и Роджерс совершенно не знал, куда теперь идти. Огонь в груди его угасал, он терял последние нити, связывающие его с этим миром. Капитан не видел себя гражданским, как и не видел себя американским военнослужащим или чьим-то еще. В этом новом, выросшем на костях павших и закаленном в горниле сражений мире он чувствовал себя не просто лишним... ...он чувствовал себя никем. Эссекс Стрит. Манхэттен, Нижний Ист-Сайд, 1926 год — Новости! С пылу, с жару – покупайте! Всего два цента! Стивен стоял на улице, размахивая только что выданной на продажу желтой прессой. Сегодня было довольно людно, и, к большой радости мальчика, дела шли как нельзя хорошо. Подзывая покупателей, он сам мимоходом читал то, что было на первой странице номера "Дейли бьюгл". В ней было что-то о национально-революционной армии некоего Гоминьдана, и просмотр статьи вскоре наскучил Стиву. Мимо прошел важный человек, в очках и костюме. Его лицо, абсолютно невозмутимое, обрамляли усы и бакенбарды, и он, поправив очки, бросил в руку мальчика две маленьких монеты, взяв один экземпляр. — Спасибо, сэр! — улыбнулся Стив и поглядел вслед этому мужчине. Наверное, у него много денег, подумалось ему, раз он может вот так чинно прогуливаться по Эссекс Стрит и покупать газеты. Из его кармана, кажется, свисала цепочка от часов, что убедило мальчика в состоятельности прошедшего мимо гражданина. Бам! Стивен согнулся пополам, бросив газету и схватившись за затылок. Почувствовав что-то теплое на месте удара, он посмотрел на пальцы. Это была кровь. — Мы слышали, твой старик наконец допился да сдох, — услышал Стив за спиной. — Познакомь меня со своей мамашей. Уж я-то её согрею. — Мне кажется, ему мало, Хатч, — произнес другой голос. Хатч и его банда. Ну конечно, думал мальчик, чувствуя, как кровь уже течет по вискам, это были самые отпетые оборванцы на улице. Хотя бы потому, что всегда нападали на слабых одиночек вроде самого Стива. — Лимит торгашей исчерпан, — проговорил один из них. — Уличный кодекс. — Так я добавлю! — крикнул Хатч и с разбегу засадил Стивену ногой в живот. У того перехватило дыхание, и он, словно тряпичная кукла, повалился на спину. Обидчик наклонился над Стивом, ухмыляясь. — Твоя мамаша просто бомба, сопляк, — проговорил он под одобрительный хохот остальных. — Просто я пока еще не придумал, как именно помочь ей, а вообще... — Хатч отвесил Стивену пощечину. — Познакомься со своим новым папой! Я буду бухать по ночам и кадрить чужих дам, так что ты даже не заметишь разницы между мной и твоим папашкой. Хулиган выпрямился и еще раз пнул лежащего мальчика. В глазах его читалось нечто звериное. — За газеты не волнуйся, паршивый крысеныш, — сказал он, подхватывая пачку прессы и передавая своим парням, — мы их сами продадим. Кровь не переставала идти, и Стив, поднявшись, со всех ног помчался домой. В его разбитой камнем голове тряслись совсем отчаянные мысли: неужели его отец действительно был столь ужасен? Как это так? А он сам, Стивен Роджерс – неужто он будет точно таким же?.. Вот дверь его квартиры. Мальчик осторожно толкнул её и тихонько вошел внутрь. — ...Так что я буду работать на швейной фабрике в две смены, — донеслось до ушей Стива. Мама была еще дома, — Пап, почитаешь ему перед сном? — Конечно, Сара, почитаю, — второго голос, голос дедушки, добродушно ответил дочери. Стивен легонько открыл дверь и первое, что он увидел, это искаженные ужасом глаза матери. — Стивен?! — воскликнула она, бросившись к сыну. Стив потупил взгляд и заплакал. — Боже мой, что случилось? — Они... — всхлипнул он, утираясь рукавом. — Они говорили гадости про... Про тебя и папу... Назвали его пьяницей. — Стивен поднял взгляд. — Сказали, что он был никем. Мама прикрыла рот рукой, и из её глаз также потекли слезы. Стив не мог поверить – неужели всё это было правдой? Всё, что сказали на улице? А если нет, то почему мама не пытается разубедить его?.. — Стивен, — услышал он за спиной и обернулся. Дедушка приложил к его голове тряпку, закрывая кровоточащую рану. — Не слушай их. Они ведь не знали твоего отца. Он был... хорошим человеком, Стив. Просто, — дедушка тяжело вздохнул, — просто он потерял надежду. А тот, кто её теряет... "Теряет всё". Роджерс поднялся с кровати. Затем, одевшись, он собрал свою сумку и немедленно покинул ночлежку. В его билете на "Антилию" значился номер каюты – 421, и Стивен решил наконец попасть туда. Добравшись до корабля, он нашел нужную палубу, оставил вещи в каюте и решил осмотреться на корабле. До встречи с сержантом было еще полно времени.

Стивен не понимал, замолчал ли его собеседник или он сам задал вопрос только в своей голове. Он чувствовал себя дурно – и от алкоголя, и от осознания того, что напился. Можно было привести тысячу оправданий и доводов, но ни один из них не изменит этого факта: капитан дал слабину. Нужно было встать и идти в ночлежку, хорошенько выспаться на набитом клопами матраце и встретить новый день, как ни в чем не бывало. Встать и уйти из этого места, перестать пить и наконец-то начать думать головой, а не разбиваться о дно стакана. Взять себя в руки. Себя, а не бутылку виски, Кэп.  Хорошо. Теперь поднимаемся. Стив встал так резко, что врезался в стол и опрокинул за собой стул. Опустевшая бутылка, принявшая часть удара от стола, перевернулась набок и зависла у самого края. Роджерс, стараясь держаться достойно звания капитана американских вооруженных сил, с огромным трудом сделал несколько ровных шагов и затем, выставив руки перед собой, вновь сделал шаг и повалился на один из столов, распластавшись под ним. Нужно было встать. Преодолеть себя, свою слабость и встать на ноги. Но тело не подчинялось, и сознание Стивена медленно начало ослабевать. В этом не было ничего такого, думал он, выпивка слишком крепкая для человека вроде меня. Переночую здесь, и утром отправлюсь в номер. А если выбросят на улицу – плевать, крутилось в голове капитана.  Белесый туман застилал все перед глазами, и перед пьяным вдрызг американским национальным героем побежали легкие картины его прошлого. Манхэттен, Нижний Ист-Сайд, 1926 год   — Сальваторе выгонит нас на улицу, если ты... — Если я что?! Не отмою для него россыпи золота?! Стив сидел под столом. Он любил делать так, если происходило что-то плохое: ему казалось, что никакое несчастье, никакая невзгода не достанет его здесь, не навредит и не заставит рыдать. Вот и сейчас, пока папа, от которого снова разило алкоголем, ругался с плачущей мамой, он, закрыв уши, сидел под столом и молился, чтобы все обошлось. — Джозеф, ты должен найти работу! — проговорила мама вновь. Она часто говорила это папе, и последнее время он, похоже, только это от неё и слышал. — Думаешь, я не пытаюсь найти?! — гремел папа в ответ, размахивая руками. — Прораб на Джефферсон-стрит ненавидит ирландцев! Сколько раз мне тебе это повторять? Маленький Стив не понимал, почему прораб так плохо относится к ирландцам, как говорит папа. В конце концов, они же, кажется, ничем не отличаются от остальных людей, и могут работать также прекрасно, и строить эти громадные небоскребы... Стиву всегда хотелось побывать на вершине небоскреба. Увидеть весь мир, как на ладони, ощутить себя птицей. Когда он вырастет, он, наверное, пойдет строить такие небоскребы. Как папа. — Во всем мире нет для тебя работы – и тебе до этого нет дела! — укоризненно сказала мама. — С каждым днём ты все больше похож на своего отца... Послышался звук пощечины, и мама повалилась на пол. Стивен видел её заплаканное, но уверенное лицо, даже когда папа снова закричал на неё. — Ты слышишь, что я говорю?! Хочешь разбить мне сердце? Хочешь, чтобы мой парень считал меня тюфяком?! Как ты посмела сравнить меня с этим человеком? О дедушке малыш Стиви ничего не знал, поэтому полагался на мнение своих родителей, которые считали, что он – не самый лучший пример для подражания. Папа продолжал кричать на маму, что-то о пенни с её швейной фабрики, о том, как здесь, в Америке, все свалилось на него... — Сара, ты видишь лишь то, что хочешь видеть, и... — И, возможно, тот прораб дал бы тебе шанс, — медленно поднялась мама, потирая щеку, — если бы ты не пришел на стройку, залив глаза... Бам! Мама резко отвернулась, схватившись за нос. Стив увидел, как между пальцев у нее вытекает кровь. — Всегда ты... Просто... — раздосадованно осекался на полуслове отец, сжав кулак. — Лучше иди в другую комнату. Чего ты от меня хочешь? Мама повернулась. В глазах её горел огонь.  Все говорят, что у него её глаза. Может быть, когда нибудь этот огонь будет гореть также ярко. — Все, что я хочу, Джозеф, это чтобы ты вышел завтра утром на работу, — она смотрела прямо в лицо папе, — трезвым. Отец поднял кулак и оскалился. Затем, словно увидев, как она гордо стоит перед ним, пока по её лицу течет алая кровь, он медленно опустил руку. В глазах его читалось изумление. — Я должен... должен... — и он выбежал из квартиры, нацепив пальто.  Всё кончилось. Стив вылез из-под стола и побежал к маме, обвив её шею руками. Из её носа все еще сочилась кровь, и малыш с ужасом поглядел на её рану. — Но почему? Почему ты просто не сдалась, мам? — он всхлипывал, спрашивая это, и не сводил с неё глаз. Мама улыбнулась и снова обняла его. — Потому что, сынок, и запомни... "Никогда не сдавайся." Капитан Роджерс открыл глаза. Воспоминание о матери придало ему сил, и он, стиснув зубы, медленно поднялся на ноги.  Алкоголь – слишком слабый противник, чтобы свалить с ног Капитана Америку.  Он толкнул дверь бара и вышел на улицу, вдыхая сумеречную прохладу. Затем, выпрямившись, он пошел прочь от этого проклятого места.   Х

Он все равно в коме, походу.

— Скажи, ты один из пассажиров Ривьеры? Логичный вывод, как мне кажется, учитывая, что он отплывает через несколько дней.   Все более затуманивающийся с каждым новым французским поцелуем с бутылкой виски разум Стивена все усиливал паранойю. После встречи с Кастелионе на улице, который определенно был чересчур темной лошадкой, чтобы оказаться в Валенсии столь же внезапно, сколь и сам Роджерс, капитан решил следить за своим языком и жестами. Несмотря на окончание войны, мир продолжал быть всё той же проклятой мясорубкой, рукоять которой крутят цепные псы вроде... Вроде него самого?.. Капитан вновь пожалел про себя, что не имеет привычки курить. Сейчас, пьяный, он чувствовал себя жалко, в то время как весь окружающий его мир требовал от него силы и решимости. И речь шла даже не о снобах, заседающих в Вашингтоне – речь шла о тысячах, миллионах людей, которые смотрели на его мемориальную доску с надеждой и верой в светлые идеалы. В те светлые идеалы, которые сейчас привели его на дно бутылки. — Да, — выдохнул Стивен наконец. — Плыву на "Антилии" в Рио-де-Жанейро. Не спрашивай, зачем, — он отставил бутылку в сторону и посмотрел на Спенсера. — А ты? Тоже пассажир? Или, — капитан усмехнулся, — парень, который любит разговаривать с пьяными американскими ветеранами?

— Не сомневайся в моих нервах, — мужчина закурил, выдыхая дым на собеседника. — Какие события своей жизни ты хочешь запить, капитан? — поинтересовался Спенсер. — Не думал, что увижу здесь американского солдата. — Мартин пристально посмотрел на собеседника, вспоминая, не говорил ли о нем Ривьера. В итоге, пришёл к выводу, что если и говорил, то Марти не обратил на это внимания.   Роджерс как-то невесело хмыкнул. — Я вот тоже не думал, — улыбнулся он и налил себе выпивку. Затем, прикрыв глаза, когда Марти выдохнул в него дым, со все тем же лицом продолжил: — Сделаешь так еще раз – и разговор пойдет в иной форме. Этот парень был либо невоспитанным, либо бессмертным. Однако сейчас Стивену было уже плевать, кого учить хорошим манерам. — Не хочу говорить о прошлом, — решил продолжить диалог Роджерс. — В конце концов, мы живем уже в настоящем, и все, что у нас есть – обнадеженный взгляд в будущее. А пить мы, пожалуй, можем теперь по любому поводу – война ведь закончилась, браво. Капитан сделал несколько шумных глотков из бутылки и, ставя её назад, звонко ударил дном о стол.  Всё, что он делал сегодня – создавал проблемы, ответственность за которые будет нести завтра.

- Я обдумаю ваше предложение, - усмехнулся главный над кустодиями, прежде чем приступить к дегустации. Выражение его лица  при этом оставалось непроницаемым, как у заправского игрока в сабакк. Попробовав и первое, и второе, и даже десерт, мужчина подвинул тарелки Лобо. - Пожалуй, нужен еще один тест. Лобо, разделите со мной трапезу, прошу вас. Охотник за головами, у которого бурчало в животе, уже хотел подойти и разделить трапезу самостоятельно, поэтому приглашение, разумеется, пришлось очень кстати. — Во имя сальца, и сыра, и святого лука, омлет! — Реальный Мужик вытащил руку из штанов и запустил пятерню прямо в тарелку с супом. Красное содержимое супницы, издав такое же "хлюп!", как до этого пиво в ботинках Лобо, словно взорвалось: капли окропили стол, стул и все остальное примерно в радиусе взрыва хорошей оборонительной гранаты. Вспомнив, что рукой всасывать еду он не умеет, наёмник вытащил кулак, в котором сжимал суп, и засунул его в рот. — ОМ-НОМ-НОМ, — восторженно раздалось из бездны на месте рта охотника за головами, и он, обмакнув свободный палец в красный соус к мясу, нарисовал напротив тарелки с супом нечто, отдаленно напоминающее "10/10". Раскрытый кулак поначалу изо рта вылезать не хотел, поэтому с дегустацией второго наёмник немного задержался. Правда, потом оказалось, что не зря – по вкусу оно напоминало однажды съеденный на спор сапог, который, ко всему прочему, был недоварен. Попытавшись адекватно оценить блюдо, Лобо наблевал в тарелку и на получившейся консистенции написал "3/10". Потом, правда, исправил на "3+", чтобы рыжая дамочка не так расстроилась. Последним блюдом оказались печеньки. Набрав побольше руками, он положил пару в рот, а остальные, одобрительно кивая, рассовал по карманам. Чернил для оценки под рукой не было, поэтому Лобо просто выставил большой палец вверх и улыбнулся. Проблема в том, что большим пальцем наёмник почему-то называл средний. Хотя – что значит "почему-то"? В конце концов, на пятерне он был самым длинным. — Норм пожрал, — подсчитал общий итог охотник за головами и вытер руки о штаны, хотя стоило, пожалуй, о волосы Дерека.

Черт побери, но Лобо проникся нешуточной симпатией к этому электрозадому мужику, почесывая наяечник и то, что он охранял. Настолько точно определить, что единственная баба в их компании ходит с ними только для того, чтобы приготовить нормально пожрать, не сумел бы даже магистр Йода, известный своими удивительными умозаключениями. Поняв, что от коричневокурткофила, чернобурки и Реального Мужика ему поиметь нечего, этот шеф тут же решил заняться хотя бы единственным из доступных в его положении мужским занятием – набить брюхо. — Срань господня, — одобрительно прокомментировал ситуацию наёмник. — А если не получится, мы пообещаем оставить черного тут, чтобы он всё пачкал, — заключил Лобо.

Мужчина равнодушно посмотрел на вернувшегося капитана и, сделав глоток виски, закурил очередную сигарету. — Что, услышав грубые слова, чувствуешь себя неловко? — насмешливое спросил он. — Аллергия на определённые слова имеется или только на все выражения в целом? В чем причина, капитан? — Марти сделал затяжку. — Хреновое детство? Шрамы остались? Покажешь?   — А если покажу, у тебя штаны-то сухими останутся? — огрызнулся в ответ Роджерс. Он еще не набрался, но впервые был близок настолько, чтобы во что-нибудь ввязаться – впервые за последние лет пять. — Я думаю, все отнесутся со скептицизмом, если такой крутой на словах ковбой внезапно зальет пол содержимым мочевого пузыря. Поэтому, — капитан вновь отхлебнул из бутылки и подвинул её собеседнику, — предлагаю залить кое-что другое кое-чем другим. В конце концов, пить в одиночку – скатываться в беспросветный алкоголизм. Это Стив знал определенно. Также, как и то, что порой тот, кто показался тебе грубым поначалу, может стать откровенно отличным другом – или, хотя бы, собутыльником.

- Добро пожаловать в мою скромную обитель. Напитки или еду не предлагаю. Скажу прямо, мне известно, что вам нужен некий артефакт, который оказался у меня весьма оригинальным путем. Но, видите ли, я уже получил выгодное предложение продать его за миллион кредитов. Так как я весьма великодушен, то предлагаю вам шанс тоже побороться за приз, выполнив для меня одно поручение. Что скажете? — Да как нех, — решительно сказал Лобо, запустив руку в штаны и поправляя их содержимое. — Кого нужно грохнуть? Иных ассоциаций со словом "поручение" у наёмника и быть не могло. Вынести пластиковые пакеты с телами – это просьба, отказ помыть байк или предоставить скидку – неслыханная наглость. Поэтому, поправляя устройство, которое, похоже, было предусмотрено для предотвращения неожиданных поллюций у больных спермотоксикозом, охотник за головами уже прикидывал, сколько возьмет с этого электро-парня в качестве премии.

Кустодий откровенно заржал, гулко похлопывая себя по животу. - Ладно, так тоже сойдет. Пошлите, босс вас ждет, - махнул он рукой, давая знак следовать за собой. Идти в этом было неудобно, и Лобо уже корил себя, что согласился так быстро. Штаны топорщились так, словно наёмник пытался выкрасть из магазина аккумулятор для байка и засунул его себе между ног. Более того, теперь каждый шаг сопровождался характерным ударом подвешенных в воздухе яиц о стенки намордника, и было ощущение, что у Реального Мужика что-то хлюпает в ботинках. Или это было растекшееся по ногам пиво? Сказать было сложно. Тем не менее, они двигались вперед, и пачкуля Дерек, судя по всему, был доволен. — Ну и похрен, — пробурчал под нос охотник за головами, стараясь не взбить желтки раньше времени и не отстать от группы.