Вторая группа вернулась раньше их, и в полном составе, что не могло не радовать. Поприветствовав присутствующих улыбкой и легким кивком, Циан на долю секунды задержал взгляд на Роне и Сандрале. Между этими двумя что-то происходило, и от осознания этого отчего-то неприятно саднило внутри. Ни единым намеком не выдав этого, эльф прошел вглубь дома, чуть усмехнувшись при мысли, что, если ситуация не изменится в корне, поиски целой рубашки здесь могут стать традицией. Хотя нет, вряд ли. Вряд ли тут так много целых и чистых рубашек.
Найдя искомое, Циан прошел через кухню во внутренний двор, к источнику, у которого умывался на рассвете. Рубашка и прихваченная на кухне небольшая бадейка легла на траву, следом чуть в стороне на живой зеленый ковер опустилась перевязь с мечами, минутой позже рядом упали сегменты брони, испорченная рубашка, брюки и кинжалы в ножнах.
Каменная чаша была неглубокой, вода в центре едва доставала ему до пояса. Прохлада воды освежала, унося прочь усталость и ненужные мысли. Зачерпнув воды бадейкой, Циан опрокинул ее себе на голову, смывая с волос и тела грязь и засохшую кровь. Привязанность - это слабость. Привязанность к человеку - слабость вдвойне. Человеческая жизнь очень коротка, даже не оборванная насильно. Возможно, маги живут дольше...
Очередной поток прохладной воды окатил стройное, гибкое тело, водопадом срываясь обратно в каменную чашу. Убийца не должен иметь слабостей. Таким, как он, это слишком дорого обходится.