Душелов

Копьё

«Знания... Тёмные же они, либо светлые - есть ли разница? Знания - это лишь бесцветное, лишённое собственной воли оружие, и то, как будет использовано это оружие, зависит только от его обладателя. И разве это плохо - вооружиться для сражения с врагом, узнать его секреты и обратить против него самого? Верность Империи заключается в уничтожении Её пронивников. Так не станет ли изменой Богу-Императору именно отказ от столь могущественных сил, способных разорвать еретиков на части, заставить их визжать в агонии, пока сладкая плоть их порченных тел очищается в пламени варпа, прожариваясь до самых костей, и превращается в тлеющие угли, если немного увлечься процессом? Кажется, Инквизиция называет такие взгляды радикальными. Интересно, какой стороны придерживается сам Стиллман? И можно ли считать радикалом самого Бога-Императора, того, кто знает о Имматериуме более всех из ныне живущих?   А что касается Тзинча... Поджечь Фенксворлодвскую Библиотеку, когда наш отряд окажется внутри. Что может быть проще? Какая для него с этого будет польза? И что случиться, если нарушить договор? Передал ли Повелитель Перемен действительно то, чего желает? Или же, быть может, тем самым он хотел достичь обратного эффекта, зная то, что я не стану вооплощать его волю и буду действовать осторожнее среди горючих книг? В любом случае, сейчас можно быть уверенным только в том, что Великий Заговорщик уже давно сплёл паутину своих интриг и добьётся своего, независимо от моего выбора. К чему тогда отказываться от даруемой силы? ...И я тоже умею строить планы» Таким образом, убедив (или же обманув?) самого себя, Максвелл обратился к своеобразно усмехающемуся ворону:   - Я согласен на твои условия, я исполню твои требования за обещанное тобой знание, но на большее не рассчитывай, демон.   Ворон расхохатался хриплым, пробирающим до глубины человеческой души, смехом и бесследно исчез в яркой вспышке пурпурного пламени, на миг ослепившей псайкера. Максвелл почувствовал, что что-то изменилось. Его тело вдруг свело судорогами, псайкер упал на землю, голову пронзила острая боль и затем он увидел. Увидел то, что долгое время пыталось настичь его в юности - кошмары, обрывки которых медленно сводили его с ума. Бескрайний огненный ад варпа, сжигающий души, испепеляющий волю, разжигающий желания, тушащий мысли, изменяющий тела... Когда Максвелл пришёл в себя, судороги прекратились, однако, оставив после себя необъяснимую дрожь, его мыщцы время от времени непроизвольно сокращались. Псайкер неловко поднялся на ноги. Теперь он знал. Теперь он знал слишком много.

Spectre, с днём рождения! Пусть исполнятся мечты, и будь счастлив :P

Пейзаж завораживал, очаровывал всполыхами пламени и молний, от клокочущей, бьющей ключом энергии, колоссальной мощи стихий было сложно оторвать взгляд. Настолько сложно, что Пересмешник не заметил появившуюся из глубин плана четвёрку дремор, которые отнюдь не были настроены вести светские беседы. С громким рёвом один даэдра бросился на лича, выписывая восьмёрку своим пульсирующим кровавым клинком настолько быстро, что меч расплывался в воздухе, оставляя за собой багровый мерцающий шлейф. Колдун не успел предпринять ничего - ни сотворить заклинание призыва, ни выхватить с пояса кинжал, как дремора настиг его, рогатая голова оказалась в дюйме от узорчатой маски. Пересмешник ощутил мощный толчок закованного в шипастые доспехи плеча и опрокинулся наземь. В следующий миг зазубренное лезвие проткнуло его грудную клетку, намертво пригвоздив лича к земле. Теперь ему оставалось лишь любоваться видом бездонного неба, попутно вспоминая некромагические формулы, которые помогут заделать дыру в неживой плоти, если всё закончится хорошо.   Не пробуйте, мертвецы, личей.   Была ли Констанция достаточно везуча, как и все представители ее бездушного рыжего рода, или искусное умение аркан в купе с рациональным - пусть и не всегда верным - мышлением; или же книжка, с которой она шаталась, была могучим артефактом, но с противником она справилась. Пусть это было нелегко. Пусть она никогда - никогда ли? - не училась сражаться. Ее молот, магия и сила не-живого сделали свое дело. А Пересмешник почувствовал, как кто-то выдернул меч из его грудной клетки. Для живого это, наверное, было бы уже смертельно. Но... Когда ты мертвец - все становится легче. Стоило личу поднять взгляд на того, кто помог ему, он увидел Констанцию, протянувшую ему руку. В ее голубых, холодных, как скайримская зима, и обычно спокойных, как имперская бюрократическая система, сейчас плясали опасные огоньки чего-то неправильно. Это был голод, быть может?   Мигель приставил клинок к горлу последнего уцелевшего дреморы - того самого, что пригвоздил Пересмешника. Даэдра, тем не менее, даже не думал пятиться или хоть как-то показывать собственный страх - если такое чувство вообще было присуще его роду. - Вы победили, смертные, а стало быть, не такие уж и жалкие. - произнёс он. - Зачем вы здесь? Неужто из всех планов этот - единственный, где вы чувствуете себя по-настоящему живыми?   Порою бывает полезно немного полежать и позволить своим свободно мыслям блуждать по закаулкам разума. А некоторые ситуации просто не оставляют тебе другого выхода. В любом случае, сейчас лич ощутил некое облегчение на душе, будто бы с сердца исчезла тяжёлая ноша... или будто из груди вытащили даэдрический меч. Пересмешник оторвался от созерцания небосвода и увидел стоящую рядом Констанцию, протягивающую ему руку. Её глаза необычно блестели... или это огонь Мёртвых земель отражался в них? Приняв помощь девушки, лич склонил голову в знак признательности. Поднявшись на ноги, колдун занялся прорехой в своём теле, впрочем, сперва отойдя от пленного дреморы на некоторое расстояние. Руки лича засияли бледным мертвенно-синим светом, венок из цветов на его голове, служивший прежде Знаком Мира стал увядать и вскоре рассыпался в прах, а плоть под мантией стала медленно сростаться, закрывая брешь в груди.   - Я не чувствую себя живой уже давно, - заговорила Констанция, - мне нужно кое-что от твоего повелителя. Забавно, но рыжеволосая имперка не думала выбрасывать свой венок. Он, как бы странно это не звучало, шел ей. Это дополняло ее образ обреченности и задумчивости, напоминая больше не подмастерья-мага, но мраморную статую имперских скульпторов. - Как к нему попасть? Взгляд ее пугающих глаз поднялся к Мегелю. Кажется, она сошла с ума.   Кажется, Мигель был с ней согласен. - Я отведу вас к нему... - произнёс дремора. - И надеюсь на сохранность своих конечностей в обмен на эту небольшую услугу. Сказано - сделано. По прошествии каких-то пары часов четвёрка магов предстала перед повелителем здешних земель в его цитадели... Но то был вовсе не Мерунес Дагон, а какой-то ксивилаи, который, тем не менее, выглядел не менее вызывающе, сидя на своём троне. - Кого ты привёл ко мне, раб? - спросил он у дреморы, оценивая гостей. - Только не говори мне, что ты потерял ЕЩЁ ОДИН отряд в неравном бою со смертными... О, Дагон... И почему последнее время их здесь так много? Они решили отомстить нам и вторгнуться на наши земли? Как будто бы их Чемпион недостаточно нас потрепал... Так чего вам, людишки? - даэдра наконец почтил магов своим вниманием. - У вас какое-то дело к наместнику Кразз-Атту?   Ее худощавое тельце едва склонилось в полупоклоне. Почему-то именно подобное и можно было ожидать от Констанции, преисполненное какой-то дикой, совершенно ненужной формальности. Но такова была имперка. Или таковы были все имперцы? Кто их знал. - Я пришла... Умереть? Обрести вечные муки? Навеки застрять здесь? -... за артефактом или достаточно необычным и могучем камнем душ. Для создания чар, которых еще не думали творить зачарователи. Что же. Это объясняло немногое.   - За сигильским камнем, что ли? - ксивилаи приподнял бровь и извлёк невесть откуда абсолютно чёрную сферу, которая, в то же время, переливалась всеми оттенками всех возможных цветов. - Я бы назвал эту причину абсолютно идиотской, если бы один идиот не повадился лазить сюда за ними. Или, то была какая-то дура? Вы, смертные, на одно лицо. - Кразз-Атт спрятал камень. - Я готов дать его тебе в обмен на Копьё Горькой Милости - но просто доставить его мне будет недостаточно. Не так давно в землях Хирсина проводилась игра... И в качестве своего чемпиона я выставил старика-альтмера, так же осмелившегося прийти ко мне на поклон. Но вместо того, чтобы в соответствии с правилами заколоть добычу дарованным ему копьём, этот наглец перебил моих гончих и сбежал вместе со своей жертвой. Это непростительно. Найди эльфа, отними копьё, а затем им же его и убей, и тогда ты получишь от меня сей ценный дар... - даэдра вновь показал камень. - Или же оставь копьё себе и никогда больше не возвращайся. Сколь бы глупой ни была затея Констанции, сигильский камень вполне мог стать их ключом к спасению - но убивать ради этого старика... Старика-альтмера? Мигель сложил два плюс два. Неужто им только что поручили убить Юстиса?

Интересно, успел бы псайкер выхватить с пояса психосиловой нож и вонзить в тушку наглой твари, самодовольно каркающей под его ухом, подпалить её роскошное оперение и разорвать тщедушное тельце потоком энергии, струящийся через клинок? К счастью, или к сожалению, проверять это Максвеллу в данный момент пока не хотелось. Куда более интересным было выслушать, чего от него хотел добиться демон Тзинча. Информация окажется полезной... в любом случае. - Я весь внимание. И изволь быть более конкретным касательно условий... и награды.

...Птица, вернее то, что в данный момент имело форму птицы, пристально смотрело на псайкера немигающим взглядом своих многочисленных глаз. Блестящие перья на теле существа переливались всевозможными оттенками фиолетового цвета, от лилового до пурпурного, стоило только лишь моргнуть или пошевелиться. Максвелл ясно чувствовал исходящую от пришельца огромную мощь. Много ли обитателей варпа способны материализовываться в реальном мире подобным образом? Кажется, псайкер знал ответ, но не мог сейчас отыскать его в ворохе своих спутанных мыслей. Демон продолжал спокойно сидеть на ограде, но каждый миг в нём что-то неизменно менялось. - Итак, мы здесь одни. Полагаю, ты явился не просто полюбоваться моей персоной?

Удиви меня, кубик :P И впрямь, удивил!

  Вагон поезда был наполнен восхитительным, дразнящим обоняние псайкера соблазнительным ароматом свежей, слегка подгоревшей во время боя, жареной человеческой плоти, всё ещё негромко шипящей от быстро испаряющейся в ней крови. Этот аппетитный запах щекотал раздувшиеся ноздри Максвелла, наполнял рот слюной, сводил с ума. Ему хотелось броситься к трупу ближайшего еретика, сорвать с него экипировку и погрузить зубы в сочное сладкое мясо, начать рвать его ногтями и клыками, чтобы добраться до тёплых внутренностей… но колдун, призвав всю свою силу воли, сдержался. Это было бы неуместно. Не здесь, в окружении товарищей по оружию, не сейчас, выполняя задание инквизитора. Позже. Немного позже.   Убедив Моргарна Вранокрылого их пропустить, гвардейцы с нетерпением направились мимо его местами румяных, покрытых хрустящей корочкой запёкшейся крови, останков в следующий вагон, на долгожданную аудиенцию к Великому Колдуну. Он сидел за дальним из двух длинных столов, уставленных различными яствами, совершенно один. Лицо было скрыто капюшоном, но из-за спины виднелись несколько дендритов, покрытых сшитыми вместе лоскутами кожи, явно человеческой, что определенно указывало на принадлежность сидящего к Тёмным Механикусам. Казалось, еретик ожидал гостей, так как ничуть не удивился их появлению на пороге своих покоев. Оторвавшись от своей трапезы, колдун хаоса обратился к вошедшим с речью. Его слова были логичны и заманчивы, особенно для Максвелла, который был несколько разочарован тем, что какие-то жалкие символы на броне слуг Тзинча были способны лишить его половины сил, и, быть может, в иной ситуации псайкер бы выслушал, что желал сказать еретик, но стоящая в нескольких шагах впереди Арнетта, крепко сжимавшая в руках свой двухметровый эвисцератор, бросила на хаосита убийственный взгляд и громко посоветовала ему захлопнуть смердящую пасть, а псайкер, ощущавший исходящие от неё волны слепящей ненависти, ещё слишком хорошо помнил, что это оружие сделало с привратником в соседнем вагоне, что отбивало всякое желание вступать в разговор со слугой Тзинча.   Тёмный механикус поднялся из-за стола и взял в руки украшенный светящимися рунами металлический посох, пространство вокруг него исказилось и из бреши показались трое гнусно хихикающих розовых зубастых сгустка с торчащими отовсюду конечностями, будто сотканные из потоков варпа. Максвелл, вместо обещанных лживым отродьем хаоса демонеток, опознал в тварях младших демонов Тзинча, Розовых Ужасов. Несколько разочарованный, он попытался обрушить на еретика магическое пламя, но псайкеру помешал пси-капюшон на голове техножреца. Остальных гвардейцы бросились к ближайшему столу и открыли огонь по противникам. Лямбда стала указывать Джонни, своему сервитору, куда тому направлять свою пушку, Охрим, как и всегда, начал палить из тяжёлого болтера, а Арнетта, с визжащим эвисцератором наперевес, бросилась к механикусу, а демоны отплёвывались сгустками огня – вагон, ставший местом битвы, утонул в череде вспышек и звуков. Еретик, перед которым появилась Арнетта, неистового размахивающая мечом, вдруг расплылся в воздухе, его движения стали размыты, а фигура – неуловима. Машинные духи эвисцератора возмущенно взвыли и оружие затихло. Хаосит громко рассмеялся и перестал обращать на девушку внимание, направив сгустки тьмы на презираемую им заблудшую коллегу. В искусственных глазах Лямбды на миг отразился мрак хаоса, но она лишь покачнулась.   Тем временем сержант разорвал выстрелом одного из демонов на куски, которые, в свою очередь, трансформировались в двух хныкающих существ поменьше, теперь голубого цвета, которые, впрочем, почти сразу же сгорели в колдовском пламени Максвелла, за что воздух вокруг гвардейцев ненадолго наполнился стонами призраков, который все просто пропустили мимо ушей. Техножрец окатил Лямбду потоком пламени, и её левая рука, громко хрустнув, обвисла плетью вдоль модифицированного тела. В этот момент сердце Максвелла пропустило удар. Он чётко ощутил, как нечто очень могущественное чуть было не прорвалось в этот мир сквозь тело хаосита. Псайкер изо всех сил принялся выжигать живучую ересь, и на этот раз воздух вокруг наполнился статическим электричеством, выводя приборы из строя. Сержант, получив смачный плевок огня, расправился с очередным демоном, а Лямбда здоровой рукой выхватила с пояса лазпистолет. Арнетта, эвисцератор которой вновь взревел, настигла еретика, и тому вновь пришлось избегать её атак.   На этот раз у Максвелла на миг потемнело в глазах, он почувствовал, как огромный поток энергии варпа проник в тело механикуса, увидел демонический блеск в его глазах. Предупредив товарищей, псайкер расправился с последним ужасом Тзинча, тогда как Арнетта нанесла еретику сокрушительный удар и отлетела в сторону, на животе у неё в броне зияла расплавленным металлом неглубокая дыра. Шляхто, очередью из болтера покончил с техножрецом, дергающегося в конвульсиях и молящем Тзинча о спасении… тем самым освободив Кровопускателя от этого жалкого тела. Явившийся демон Кхорна, привлеченный аурой ярости, без сомнения, был грозным противником, но он был один. После ещё одного короткого, но не менее жаркого сражения, с ним было покончено.   Максвелл подошёл к кучке оплавленного металла и тряпья, ранее бывшем Великим Колдуном Владыки Перемен, и вгляделся в символы на его посохе. Руны Тзинча. Они были столь красивы, столь могущественны… Этот посох, психосиловой посох, сулил невероятную мощь своему обладателю, нужно было лишь протянуть руку и дотронуться до него, взять его, спрятать… Псайкер с трудом отвёл глаза от оружия. Присутствие инквизитора в нескольких вагонах от гвардейцев действовало весьма отрезвляюще. Максвелл заметил лежащий рядом с трупом нож, как и посох, являющийся проводником психосил псайкера, на рукояти виднелись следы спешно нанесённой краски. Очистив оружие, колдун заменил им свой потрёпанный моно-нож.   Вокс-бусины зашипели, и гвардейцы услышали голос инквизитора, приказавшего Лямбде и всем остальным как можно скорее отправиться в первый вагон поезда. Расспросив сержанта о результатах задания, Стиллман, предварительно конфисковав у Джонни мультимельту для освящения, отвёл Лямбду к стоящим у панели управления поездом механикусам и стал рассказывать что-то про необходимость подчинения поезда и изгнания из него посторонних обитателей. Псайкер не до конца понял, что имелось в виду, но Лямбда, вместе с прочими шестерёнками, подключилась к панели и, хоть и с явными усилиями, успешно выполнила то, что от неё требовалось. Это было хорошо. Взрывать поезд мельта-бомбой, которую механикус до сих пор тащила за собой, и потом идти до лагеря пешком Максвеллу определённо не хотелось.

Угу, ну, мы как раз там... но да, рановато. Думаю, раз они призванные, то переконтролить-то одного можно? P.S. Хилов мало, колдунов много. Если Лаки сделает кусь, колдуны смогут лечить :D Шутка.

Блин, если они эктаплазмой распадаются, думаю, поднять снова не получится. А подинить себе одного из них могу? Или оценить противника и призвать такого же? 

Ну-с

Ты правда...эээ...нежить, как поговаривали слухи, или твоя природа куда сложнее?   - Слухи... Не бывает дыма без огня, и всякий слух лишь искажает факт, вопрос в том, насколько сильно, верно? Моя природа... Хотелось бы мне знать о своей сути самому, в конце-концов, именно поэтому путь привёл меня в Коллегию, - теперь из-за маски раздавался низкий мягкий женский голос. - Нежить... Что же, можно сказать и так. Однако, ответ на этот вопрос зависит от того, что считать жизнью. Разве жизнь - это всего лишь физиологические потребности тела? Полагаю, что нечто большее. Лично я предпочитаю думать, что моя физическая оболочка лишь стала более неприхотливой, - лич вновь усмехнулся.

- Тебе легко говорить, Пересмешник. Также, не сказал бы, что лично я помнил всю книгу досконально и играл роль прям уж из этой самой книги. Это был просто извращенный я. - Аргх сделал паузу, затем продолжил с ноткой обвинения. - Но ты совсем не кажешься сотканным из чувств. Ты просто наблюдал за всем происходящим и ты редко вмешивался. Ты просто играл чужую роль.   - О, говорить мне определенно не легко, - лич коротко усмехнулся и продолжил. - Существуют лишь причины и следствия... Мы решили прочесть книгу о коварстве на алтаре Хермеуса Моры в Апокрифе, результат мне кажется вполне логичным. Как уже было мною сказано, произошло то, что должно было произойти, то, чему эта книга должна была нас научить... Ты удивлён тем, что мною, как и полагалось, лишь была сыграна выданная книгой роль для наискорейшего достижения известного результата? Удивлён, что с моей стороны не было попыток вмешаться в естественный ход событий? Я думаю, что нет причин препятствовать тому, чему способствуешь, не так ли? Кроме того, такие попытки вели к абсолютно непредсказуемым последствиям, в отличии от вполне определённого книгой итога. Кто знает, но мне бы не хотелось, к примеру, остаться там навсегда или переигрывать это вновь и вновь. Сотканным из чувств, - шипящий голос перешёл в тихий смех, и Пересмешник неспешно направился к мерцающему порталу.

- Спокойнее, друзья, - сказал Моландер, когда услышал спор между Офелией и Канудом. Кто бы сомневался, - я тут пытаюсь подумать, а есть ли среди кучи минусов Каирна Душ, парочка таких незначительных, что на фоне остальных превращает его в хоть и жалкий, но все же плюс?   - Странно слышать это от тебя, - голос Моландера из уст лича звучал удивлённо. - Немало колдунов готовы пожертвовать всем, лишь бы попасть в Каирн без риска потерять собственную душу. У этого места есть один плюс, который перевешивает все минусы. Только представь, какие мощные неживые сущности обитают в нём, и какую силу можно обрести, раскрыв самую малую часть таин Каирна Душ? Нам предоставился редкий шанс...   - Констанция, ты дала мне интересные ответы. - ящер непринужденно похвалил имперку, и затем задал внезапный вопрос. - Ты убила Ангелику по своей воле или по воле книги? Или и то, и другое имело воздействие на тебя?   - По поводу произошедшего в лесу... - сейчас из-за его маски раздавался шипящий голос Аркха. - Мы все прекрасно знали, на что шли, когда стали читать ту книгу на алтаре, знали, её содержание и конец. Даже смирились, что из всей группы должен выжить лишь один. Случилось то, что должно было случиться, пусть и в меньшей степени. Изначально играть эти роли было нашей волей, и не стоит путать иллюзию с реальностью, какой бы странной она не была.

— Идите, — произнёс Хермеус Мора. — Или у вас остались ко мне вопросы? У меня есть ответы на любые из них.   Каирн Душ, ты говоришь? Это не место для живых. Ходят слухи, что Каирн, в лучшем случае, отбирает часть души смертного в качестве уплаты, тем самым ослабляя его. Это ожидает некоторых из нас? Да, и хоть попасть в Каирн Душ обычно потенциально проблематично, куда сложнее вернуться оттуда... Что ждёт по ту сторону?

«Волшебники — вот у кого сила! Спорим, у них есть секретное заклинание, которое превращает деревяшку в золото! Да… Мне бы так — чтоб деревяшку в золото…»   Пересмешник, сидящий с остальными разбойниками у наспех сооружённого костерка, издали приметил одинокую путницу, тащившую за собой огромный сундук, громкое пыхтение которой сложно было игнорировать. Волшебница, вот так удача. Несомненно, внутри лежало что-то очень ценное. Быть может, после этого даже заплачу штраф, стану честным гражданином, уйду на покой — не всё же время по лесам шастать. А пока...   — Тяжело наверное? Давай сделаем так, я тебе «облегчу» жизнь, а ты целая и невредимая свалишь отсюда.   Бандит бесшумно вырос позади жертвы, прислонив холодное острие кинжала к спине волшебницы, подтверждая серьёзность сказанного своим коллегой по ремеслу.

  Наконец гвардейцы ворвались в здание мануфактория. В помещении царил полумрак, разгоняемый мерцающими красными лампами аварийного освещения. Холл здания был достаточно просторным, в центре стоял массивный металлический стол с креслом, за обшарпанной спинкой которого виднелась широкая лестница, ведущая на второй этаж. По комнате, пошатываясь, бесцельно бродили странные силуэты, издавая утробный звук, напоминающий мычание. Однако, разглядывать их было некогда – солдаты вскинули оружие и открыли огонь по столь удобным мишеням. В этот момент в одном из двух проходов, что находились по бокам от лестницы, показался бегущий Охрим, преследуемый ещё несколькими существами. Противники, вооруженные лишь ржавыми, покрытыми слизью клинками, не блистали интеллектом, в самоубийственных атаках бросаясь вперед и подставляя свои разлагающиеся, сочащиеся зеленоватым гноем тела прямо под пули гвардейцев. И повторно встречали свою смерть, тем самым давая другим своим собратьям возможность добраться до слуг Императора. Кишащие повсюду гниющие тела зомби, беспорядочно размахивающие ножами, ошмётками разлетались от выстрелов тяжёлого болтера и хеллгана, нападали друг на друга в минутном помрачении того, что заменяло им разум, сгорали в пламени и разваливались на куски от мощных ударов гвардейцев. Когда более ни один труп не подавал признаков жизни, усеив своими конечностями и внутренностями покрытый ржавчиной пол мануфактория, солдаты перевели дух. Сержант Шляхто выглядел немного потрёпанным, Максвелл и Дункан вышли из стычки невредимыми, а вот Розетте досталось сполна – она сражалась в первых рядах, и теперь псайкер, как мог, останавливал ей кровотечение, подготавливая водителя к транспортировке обратно в Химеру, где остались Вилья с Амели. Затем отряд двинулся вперед по лестнице, в глубь мануфактория – на поиски инквизитора.   Помещение на втором этаже напоминало собой конференц-зал, в котором в лучшие дни заседало немалое количество народу, судя по количеству кресел, расставленных друг напротив друга, но сейчас пустовало. В комнату вело несколько дверей, большая часть которых находилась в явно неисправном состоянии – электроника то и дело вспыхивала снопом электрических искр, не внушая надежды на успешную разблокировку прохода. Однако, панели двух боковых комнат горели спокойным зелёным светом, что говорило о работоспособности системы. Гвардейцы направились к доступным боковым комнатам, готовые к малоприятным неожиданностям. Заняв боевую позицию у раздвижных створок двери, солдаты громко окликнули инквизитора, но ответом им была тишина. Войдя внутрь, они убедились, что здесь нет ни души. Среди пары кроватей, стульев и столов внимание солдат привлекли лишь два ящика, довольно безобидных на вид. Охрим, имевший наибольший опыт в открывании контейнеров, осторожно подошёл к первому. Внутри находился разнообразный хлам, но сержанту улыбнулась удача – на самом дне лежал инферно-пистолет, украшенный затейливой гравировкой. Во втором ящике обнаружилось ни много ни мало пятнадцать лазганов, ничем не примечательных. Гвардейцы стали размышлять, за сколько можно втюхать эти стволы в лагере, если дотащить их до Химеры после завершения миссии, когда здание мануфактория содрогнулось, будто от ужасающего удара, заставив всех присутствующих пошатнуться. Несколько стульев перевернулось, с потолка упала пара съеденных коррозией листа металла. «Наверное, это был ветер» – подумали солдаты Императора, прежде чем отправиться в следующий зал.     Тем временем. В Химере.   Амели, вместе с Вильей, сидела в Химере и яростно приводила в порядок свой лазган, вероятно рассчитывая ослепить противников его блеском. Её бесил скучный приказ охранять транспортное средство, пока остальные развлекаются с еретиками, но поделать девушка ничего не могла. Немногим позже гвардейцы вернулись с окровавленной Розеттой, что привело Амели в ещё большее возбуждение. Кажется, раньше она обладала куда большим терпением, охотясь в родных лесах Штирланда, но теперь это было неважно. Каждая пережитая битва в рядах Имперской гвардии лишь усиливала её жажду крови, делая ожидание нестерпимым испытанием. Снаружи Химеры послышались шаги и раздался стук.   – Кто там, чёрт возьми, – высовывая лазган в бойницу крикнула Амели. – Свои! Вестроянцы! Хотим попросить у вас инструменты, – донеслось извне. – Инструменты? Зачем они вам? – Розетта заинтересованно приподнялась со своего сидения. – Нужно починить пару трофейных пушек, ну так как? – последовал ответ. – А вы нам что можете предложить в обмен? – нахмурившись, ответила водитель. – А что вам нужно? У нас есть мельта, хотите? – отозвался вестроянец. – Две мельты, – усмехнулась Розетта. – Одна мельта и две обоймы к ней. Откройте люк, – сказал вестроянец. – По рукам! – Розетта подобрала набор инструментов и открыла люк Химеры. Девушка увидела снаружи вестроянца с перекошенным лицом и выпученными глазами, сжимавшего в руке плазменную гранату без чеки. Вокруг техники стоял ещё десяток, и мельты у них действительно были. Передумав, Розетта резко закрыла люк. – ВЫХОДИТЕ БЕЗОРУЖНЫМИ, И МЫ ОСТАВИМ ВАС В ЖИВЫХ!   Химера, чьи рычаги дергали с неимоверной скоростью, взревела и рванула с места, стремясь размазать предателей. В ответ раздались выстрелы, нанося машине колоссальный урон. Насколько Амели могла понять из ругательств водителя, накрылась ходовая часть. «Неужто они так сильно хотят получить наши инструменты? – почему-то подумалось девушке». Красная пелена застилала разум, кровь пульсировала в висках. Нужно было выбираться наружу. Розетта прокричала Вилье, что той нужно добраться до мануфактория, предупредить о предательстве вестроянцев остальных. Амели последовала за ней наружу, пытаясь не попасть под раздачу. От очередного снаряда мельтагана Химеру перевернуло вверх тормашками, но Розетта внутри всё ещё продолжала атаковать еретиков, до которых могла дотянуться. Тогда Амели поняла. Какая разница, кого убивать? Важен лишь процесс. Какая разница, чья проливается кровь, главное лишь то, что она льётся. Убивать – вот истинная причина её поступления в Имперскую гвардию, но зачем ограничивать себя, устанавливать рамки допустимого? Всё это время она была слепа. Ненависть ко всему переполняла её, придавая сил.   – К чёрту Императора, – захохотала Амели Бреденворд, направив лазган в лицо своей недавней ложной подруге, получив в ответ полный удивления и презрения взгляд Вильи Хаммерхолд.   Следующий выстрел, попавший в боеукладку, оказался последним для Химеры и Розетты Честерфилд. Мощный взрыв волной ударил по полю боя, сотрясая мануфакторий, мгновенно испепеляя неуспевших отбежать на достаточное расстояние девушек и раскидывая вестроянцев в разные стороны.     «Точно, просто показалось, наверное».   Гвардейцы вошли в следующую комнату. Стоя на лестничном пролёте, они могли наблюдать за ещё одной группой чумных зомби, которые, не замечая никого вокруг, остервенело долбились головами о крепко запертую дверь внизу, у противоположной от входа стены. Со столь удобной позиции их можно было перестрелять с закрытыми глазами. Когда трупы осознали, что, помимо двери, у них появился новый противник, было уже поздно. Покончив с тварями, солдаты подошли к так интересовавшей их двери. Она была лишь слегка покрыта вмятинами, её панель же мерцала непонятными символами.   – Эй, есть там кто? – громогласно спросил Охрим, стуча кулаком по стальной створке. – Знакомый голос… Шляхто, это ты? – глухо донёсся до них голос инквизитора. – Да, мы пришли за вами, открывайте дверь, – прокричал сержант. – Вот с этим и проблема. Мы тут заперты. Нужно спуститься в подвал и запустить генераторы, чтобы восстановить электро…ээээ, чтобы успокоить духов машины, – начал объяснять спасаемый. – У вас там много места? Можете отойти от двери? – спросил Шляхто, задумчиво поглядывая на свой инферно-пистолет. – Мы отошли, но что вы собираетесь делать? – с любопытством поинтересовался инквизитор. Раздался громкий выстрел. В двери образовалась оплавленная дыра достаточного размера, чтобы смог пролезть среднестатистический человек. Охрим заглянул в отверстие и сказал: – Так пойдёт? Выбраться можете? – Я смогу, но вот мои спутницы в броне – вряд ли, – отозвался мужчина. Последовал второй выстрел, после которого из новообразованного прохода показался инквизитор в сопровождении двух Сестёр битвы. За их спинами можно было разглядеть покорёженные трупы нескольких механикусов. – Благодарю. Полагаю, теперь мы можем возвращаться. Да, должен вам сказать, по пути сюда вам не попадался отряд вестроянцев? Они оказались предателями.   У Имперских гвардейцев разом появилось какое-то неясное, но очень нехорошее предчувствие…

Я пытался >_>. Надеюсь, сойдёт. А то со страданиями и смертью всё сложно.

Апокриф... Несомненно, это место было наиболее желанным из всех возможных планов для Пересмешника. Необъятная библиотека, содержащая всемозможные сведения по любой интересующей теме в шуршащих страницах своих книг, скрывающая истину среди бесконечных томов. Жизни... нескольких жизней... самой вечности было не достаточно, чтобы познать все здешние тайны. Что есть жизнь для немертвого существа, лишенного привычных потребностей и желаний, как не бесконечное накопление знаний? И владения Хермеуса Моры сполна снабжали желаемым, в отличии от праздного существования в плане Клавикуса Вайла... Однако, существовал один, но весьма существенный недостаток – приобретенные в Апокрифе знания некуда применить. Лишь это препятствовало тому, чтобы лич решил остаться здесь навечно. Богатство, в данном случае – ума, не имеет смысла и цены, если его некуда потратить. Впрочем, когда-нибудь это может измениться... но сейчас нужно двигаться дальше.   Пьесса, значит. Любопытно. Личу всегда нравились театральные постановки, в особенности же чтение по ролям. Он чувствовал к нему прирожденный талант. К сожалению, в даэдрическом спектакле всё складывалось несколько иначе. Пространство вновь изменилось, став декорациями произведения, читаемого Мигелем на слегка пульсируещем алтаре, обвитым щупальцами. Действующие лица тоже сменили свой облик. Пересмешник сквозь прорезь маски окинул взглядом свой новый костюм. Кажется, он вполне подходил для образа авантюриста, рыскающего по лесам в поисках сокровищ. Во всяком случае, чёрная кожа не станет цепляться за каждую ветку, как это было бы с его мешковатой бархатной мантией. Тем временем Мигель и Аргх взяли стоящий в центре поляны сундук, и отряд двинулся вперёд. Нападение было стремительным. Пересмешник едва успел достать с пояса свой кинжал, как один волколак прыгнул на него и, повалив на траву, вцепился клыками в глотку. Несмотря на старания твари, умереть у лича никак не получалось. Опомнившись, он несколько раз вонзил клинок в тело волка, которое с коротким визгом рухнуло на Пересмешника безвольной тушей, намертво пригвоздив того к земле. Вокруг воцарилась волосатая тьма. Не было возможности понять, что происходит вокруг, не было возможности сделать хоть что-то. Лич беспомощно лежал, словно труп, ожидая продолжения (или окончания?) своей роли в этом акте.