Mount Kand

Прекрасная подборка. Захотелось придумать подобное для Морры и Скайрима тоже. Хорошо расписано, прям очень свежие идеи для отыгрыша поромансить кого-нибудь) В Unique Landscapes есть еще довольно необычная и тоже очень атмосферная локация — темная роща, недалеко от святилища Хирсина. Собственно, там мой текущий персонаж как раз познакомился со своей возлюбленной, поклонницей бога охоты. Очень немного света проникает сквозь кроны деревьев, и по лесу путешествуют мистические огоньки, которые уносятся вдаль, стоит к ним только приблизиться. Unique Landscapes и Better Cities, конечно, невероятные моды, изучать которые — одно удовольствие. Причем там не только локации, а множество новых нпс и даже неожиданные квестовые цепочки. Так буквально вчера отправлялся на край карты по заданию архимага и уже через несколько часов оказался в Морровинде и попал в ловушку даэдра глубоко в велотийских развалинах.

Говорит, как раз не раскрылась)

Тут у Андрюкса вышел ролик на час про Старфилд, а теперь еще это.   Кстати, кто нибудь натыкался на канал Андежликитош? Девчуля с ноги вошла в ютуб Свитков, выпустила 4-5 видосов и оч быстро набирает популярность. Мне зашел и контент, который она делает, и преколы в меру, да и вообще она душка.

Вообще звучит как египтянин. Ну или я в пустыню Алик’р переиграл)

Изменение — навык повышен. Вам необходимо отдохнуть и осмыслить то, чему вы научились.

Об Обливионе. Вначале была Пустота. И было Всё. Лорхан хотел, чтобы в конце Всё вернулось в Пустоту. Пустота же перестала быть Пустотой и научилась принимать неисчисляемое множество других форм. Привязанные к Мундусу, мы не можем охватить все Её многообразие. Но мы можем научиться туда ходить. И тогда мы перестаем быть теми, кем являемся. Частица за частицей, мы начинаем меняться. Потому что такова природа Обливиона. Однако же, перемены отождествляют с прогрессом, а не с распадом. *** С одной стороны, даэдра имеют присущие нам качества. Вернее, наоборот — это мы имеем набор схожих с даэдра качеств (какая ирония, что мы придумали слово даэдра, чтобы обозначить их как «не-предков»). Даэдра тоже свойственна жажда наживы, удовольствия, познания, могущества и, конечно же, спортивный азарт. Осознание этого дарует нам возможность понимать их. С другой стороны, Нирн, населяющие его существа — это эволюция начальной энергии, которая питает эт’ада со времен создания Реальности. Обливион, дом даэдра, представляет собой нечто многоступенчатое, разноплановое, со множеством подоплек и тайн. Осознание этого дарует нам возможность от них предостеречься. Даэдра похожи на нас больше, чем Восемь божеств и пантеон предков. *** Я встречал множество даэдра, но дремора наиболее остальных вызывают у меня страх. Первый раз увидев это создание, я уловил в нем что-то одновременно близкое и совершенно чуждое. Меня ужаснуло то, как они похожи на нас. Представьте потустороннее, искаженное отражение себя, которое неумолимо продолжает наступать. Наши эмоции — лишь эхо по сравнению с жестокостью дремора. Дремора имеют разум. У них есть то, что мы зовем цивилизацией. Дремора чтут определенный закон и существуют определенными кастами. Дремора — разумные создания, испытывающие по отношению к нам только первобытную ненависть. Дремора не чужда воинская доблесть. Если Вы их впечатлите, то можете попробовать с ними договориться. Но чаще они этого просто не хотят. Язык дремора пугающий и отвратительный для нашего уха. Другие существа Обливиона потрясают чудовищными образами, в которых они нам являются. Гибриды и дьяволы всех видов и мастей, сошедшие с гравюр самых безумных художников, — в Обливионе Вы непременно найдете нечто, что отзовется в Вашем сознании первобытным страхом. Во мне же вызывает наибольший ужас то, что является нашим подобием. *** Принцы даэдра — следующая ступень развития этой идеи. Они гораздо старше нас, гораздо мудрее. Исходя из демонстрируемых качеств и для собственного удобства мы стали приписывать им те или иные сферы влияния, но на самом деле это деление весьма условно. Молаг Бал и Боэтия одними и теми же путями плетут друг против друга интриги, Хирсин встречает Дагона на Великой охоте, а Периайт и Намира хоть и преследуют противоположные цели, также сеют среди смертных семена разложения. Не один раз принцы даэдра принимали человеческий облик. Неотъемлемая часть принца даэдра — его вотчина, план, который создавался по собственному образу и подобию. Мертвые земли — план Мерунеса Дагона, где все создано для умерщвления. Цветки выдыхают ядовитый газ, из-под земли струятся огненные реки, а по земле бродят легионы воинственных дремора. Здесь Вы найдете множество хитрых конструкций, которые нам еще предстоит соорудить. Если Вы проживете здесь достаточно долго, то рано или поздно попробуете на вкус кровь и дух павших в Мертвых землях. И вот тогда Вы уподобитесь тому, что изначально здесь живет. *** Гильдия магов посильно сдерживала натиск даэдра во время Кризиса Обливиона. Не раз я был свидетелем ужасного удела своих союзников. Некоторые из тех, кто возвращался домой в Нирн, не выдерживали и теряли рассудок, кто-то — временно, а кто-то — бесповоротно. И сам я в это время начал употреблять скуму. Иленд Вониус — так звали человека, имперца, благодаря которому я могу сейчас писать эти строки. Я даже не нашел его тело, чтобы похоронить. Он буквально не дожил несколько мгновений до того, чтобы закрыть портал и сбежать вместе с нами. Вторжение даэдра принесло бесчисленные разрушения и привело к падениям целых династий на смене эпох. Это наиболее свежая рана нашего Нирна, от которой он до сих пор не оправился, пока на его теле продолжают появляться червоточины. Кризис Обливиона перечеркнул достижения Империи Септимов, откатив наше общество на несколько веков назад. Вы возразите мне, что это ничто, что на самом деле мы преуспеваем и продолжаем идти вперед. А я возражу Вам. Мы на пороге стагнации и продолжаем совершать ошибки, одну за другой, пока не приведем в исполнение план Лорхана. Идиоты. Они не видят ничего дальше собственного носа, задранного в Этериус. *** По всему Тамриэлю Вы найдете святилища древних богов. Тысячелетиями мы возводим статуи, давая даэдра возможность, о которой они так грезят — возможность с нами взаимодействовать. Мы наделяем статуи причудливыми чертами, перенимая любимый облик божества. Особенно неестественно выглядят эти идолы, запечатленные в своей статичности. То, что все время находится в движении, в нашем мире превращается в якорь, заброшенный откуда-то далеко извне. Я видел много алтарей даэдра. Будь то древняя чаща леса, вершина горы, глубокая пещера — все они жутки, как и увековеченные в них божества, с ехидной гримасой восседающие над нами.

Тем, в чьих жилах течет кровь вервольфа, сон не несет отдыха.

Невероятно рад за камбэк Фрейзера, прям душу греет.

Начал проходить замечательную пустыню Алик’р. И по отыгрышу удачно сложилось, что пропал в самый неподходящий момент. Редгардского лора накидали — мое почтение. Правда, не знаю, как описать этот эпизод в фанфике так, чтобы повествование не прыгало, разве что ретроспективно. Действительно есть ощущение, что оказался за пределами Сиродила.   В первые дни чуть насмерть не отравился скумой, скидывал с койки младших по званию магов, чтобы мне было место для сна. Переживал, что здесь будет туго с водой, но все оказалось хорошо — местные продают очень много вкусных напитков и воду можно пить из оазисов и колодцев. Фауна Хаммерфелла действительно опасная, в частности — ядовитые скорпионы, которые бегают быстрее любого атлета. Смекнул, что на них хорошо действуют заклинания урона холодом, которые замораживают кровь в жилах, тем самым не давая скорпионам приблизиться и ужалить.

А кто-нибудь пробовал играть с вот этим вот плагином? Насколько сильно огребают неписи в городах на средней сложности? Нравится идея сражаться вместе с союзниками из разных фракций и случайные встречи в порталах, но не хочу превращать города в мясорубку.

Неплохо, нравится, когда пишут в стиле внутриигровой книги. На мой взгляд слишком много условностей. Это делает Вивека одновременно и мессией и закулисным мегамозгом, который буквально единолично двигает все события. Мне кажется, идея петли не сходится с сутью прорыва дракона, потому что так во временной хронологии появляется какая-то логика. А так молодца, что придумал и написал.

11-ое, месяц Вечерней звезды Совсем уже скоро наступает День молитвы северному ветру, один из обычаев, привнесенный в тамриэльскую культуру нордами, а затем укоренившийся благодаря имперцам. А потом подоспеет Праздник новой жизни. Пока мы еще не отплыли настолько далеко от Алинора, чтобы климат как-либо напоминал нам о конце года. Начало нового года я, скорее всего, так и встречу на борту «Кейамарота». Отдыхая днем на палубе и наслаждаясь женьшеневым чаем, убывающей теплотой солнца вместе с видом убывающего Алинора на горизонте. Постепенно мир снаружи снова начинает интересовать меня. Нельзя сказать, что экипаж «Кейамарота» — особенно приятные люди, но главное, что они четко слушаются указаний. Большую часть моей свиты составляют знакомые лица, однако иногда мне кажется, что за мной наблюдают. Меня озадачило присутствие писаря на борту — я практически никогда не пользуюсь их услугами. Писарь — юнец с такими же как у меня темными волосами, особо не мешает, но часто что-то записывает, как ни попадется мне на глаза. Вы ведь очень хотите знать, куда я направляюсь, не так ли? Я же более не хочу забивать голову неприятными мелочами, тем более в канун праздника. Мой сон налаживается под действием зелья, хотя чувство утренней бодрости так и не торопится меня навестить. Несколько дней, проведенные без записей, развили во мне беспокойство и неусидчивость, и я думаю, абстиненция здесь ни при чем. Я не хочу рассказывать о темных временах вторжения Мерунеса. Об этих днях уже многое сказано и написано, но я избегаю записей вовсе не по этой причине. Такое явление, как Обливион, находится вне моего понимания. Можно считать, что понимаешь его, на самом деле лишь больше в нем погрязнув. Никогда нельзя недооценивать опасность, скрывающуюся за влечением Обливиона. *** Я помню, как мы провожали последний год Третьей эры. Несмотря на растущую угрозу, верховный канцлер повелел — празднику быть. После дела по «Черному лесу» мы с Боронет вновь сошлись, и встречались каждые выходные в Портовом районе. Вот и тогда я пришел в наш домик вечером в сандас, чтобы на следующий день встретить вместе с ней праздник Старой жизни. По имперскому обычаю он следует бок о бок с Сатуралиями (по нашему — Праздником новой жизни). В тот день на улицах Имперского города стоял морозец, а мы неспешно прогуливались по Храмовому району. Я надел красный камзол на изумрудную тунику и панталоны, довершив наряд вышитыми золотом багряными туфлями, а моя возлюбленная облачила себя в синее бархатное платье, скроенное золотыми нитями. Вместе мы смотрелись прекрасно, как прибывшая с Островов благородная эльфийская чета. Я ценил эти мгновения покоя, когда мы могли гулять и наслаждаться обществом друг друга. К полудню в храме Единого началась праздничная служба. Мы подоспели к самому началу и стали свидетелями, как приходили и уходили людские массы, каждый из которых просил благословения на будущий год. Боронет воздержалась от участия в молитве, будучи поклонницей Бога Охотника. Я же упросил Акатоша не судить меня строго, если колесо вдруг повернется вспять. Ибо верил, что помогаю, что совершаю важные, благие дела, вношу свой вклад в общее наследие, несмотря на проступки тут и там. Я помню, в тот день в сердцах множества людей, меров и зверолюдов, независимо от их собственных разногласий, мечт, планов на будущее, было одно общее побуждение — мольба Акатошу уберечь нас, защитить и поскорее закончить тот ужас, что принес Мерунес Дагон. После службы мы посетили дом Умбакано, с которым поддерживали общение и иногда виделись. Его дом находился на Талос Плаза и представлял большой, но скупо обставленный особняк с кучей прислуг и охраны. Единственное, что в его особняке могло привлечь внимание, так это его комната, стеллажи которой были заботливо обставлены айлейдскими статуями, драгоценностями и прочими реликвиями. В тот день мы беседовали о поисках Высокого собора. Умбакано был заметно старше меня, но мы оба разделяли тягу к альдмерскому прошлому. Я всегда пытался дополнить историческое полотно; он же хоть и руководствовался более материальными интересами, все же был самой известной в Империи личностью, что активно потворствовала изучению айлейдов. Попрощавшись с Умбакано, мы отправились на арену смотреть праздничные игры. В тот вечер бились отобранные для праздника гладиаторы. Это был прекрасный, по-театральному поставленный бой, словно бы это сошлись насмерть не полуобнаженные имперец с бретонкой, а сами Тринимак и Боэтия. Они двигались в такой прекрасной грации, что мне даже захотелось выступить самому там внизу. Боронет была восхищена — прирожденная охотница, она всегда увлекалась спортивным азартом. Мне было приятно понять, как в тот момент она наконец обрела в Имперском городе что-то, что было бы близко ей по духу. После игр мы отправились на прогулку по Эльфийским садам — по иронии, я наиболее редко посещал этот край. Уже ближе к концу дня мы с Боронет забрались повыше на мостик, взглянуть на ночное небо, словно в ожидании какого-то знака. И в самом деле — ночью, когда настало первое число Утренней звезды, поднялась гроза.

Спасибо за легитимное оправдание, вот в ноябре с чистой совестью и начну убирать.