Князь Вольтецкий

Да, потому что свою анонимность они должны были сохранять именно от тебя и от других людей, кто может провести проверку по IP. Это наводит меня на мысли: виноваты они перед тобой или перед ролевым сообществом? Сейчас и год назад. И у кого, в таком случае, должны просить прощения? Потому что если перед ролевым сообществом, то при чём тут проверка по IP, которую рядовой пользователь провести не может? Если перед тобой, то, может быть, уже хватит лицемерить?

Но, согласно твоим сегодняшним словам, я уже нарушил правила, являясь гиеной. Ведь если для того, чтобы не получить бан, достаточно просто не нарушать правила, то мы можем согласиться, что банить всех скопом было решением, принятым сгоряча? И то, что ты отказываешься добавить ещё парочку человек в эту же группу, только доказывает мою правоту? Или прошлогоднее решение ФК для тебя с самого начала ничего не значило и ты просто банишь тех, кто тебе не нравится. Я сейчас как платоновский Сократ просто хочу подробно разобраться в этом вопросе, чтобы ни у кого не осталось сомнений в заслуженности или незаслуженности вышеупомянутых банов?

Я всегда был человеком неконфликтным и считал, что порой лучше промолчать, чем вмешиваться в срач и подливать масло в огонь. И обидно даже не за прерванную активную игру, которую было интересно читать,, потому что она продолжится в другом месте, а за то, что кому-то приспичило показать себя Альфачом и доказать всем (на случай, если они забыли), что у него есть яйца. Собственно, КВ, обращение к тебе. Могу ли я, как гиена на службе, существовать на этом сайте или у тебя действительно есть яйца не только наплевать на наставления ФК, но и забанить прям всех-всех гиен?

Я тоже, Звёзд. Исаакий передаёт ему привет.

Cool_Wolf, если гиена — стайное животное, то бань уже тогда до конца. Ещё по одному выстрелу в меня и Мэда. Чтобы не возвращались из мёртвых. P.S. Лорду Байрону Абхазскому очень жаль, что игру не удалось завершить и приходится уйти из игры Фолсика.

Звёзд, всё нормально. Я рад, что под конец между нами всё решилось)

Ты не представляешь, как я жду нашего разговора.

Почему нельзя было раньше это сделать?

Да, спасибо за оперативный ответ. Лично для меня остался один нерешённый вопрос. В какой вредоносной деятельности после того, как его разбанили, был уличён Номад?

О каком будущем может идти речь, когда администрация просит исправить тексты, закрывает тему, потом банит провинившихся за то, что они "не соизволили" отредактировать посты? А потом и следы удаляет, ага.

Драж, как видишь, Номад, вся деятельность которого заключалась в постах в игре Лео — это слишком щепетильная тема для разговора.

А в какой подрывной деятельности был замечен Номад, если он, кроме игры Лео, больше нигде не отписывался?

Либо ты с нами, либо ты в бане.

Cry 'Havoc!'   — Эта сука вам всё рассказала, да? — Джекилл внимательно смотрит на него сквозь прорези в маске. Он пытается прощупать почву, догадаться, что им известно, и делает это с такой самоуверенностью, словно ему подвластен весь мир. Но сквозь эту баррикаду надменности и силы просачивается волнение, которое он тщетно пытается скрыть.    — Или, — в глаза фиксера пляшут хитрые огоньки. — Я могу устроить вам встречу на нейтральной территории, — она пытается закинуть ногу на ногу, но стукает щиколотку о саркофаг и лишь недовольно хмурится. — Десять тысяч евробаксов, и моя безопасность и он весь ваш.   Каждый хотя бы раз задумывался о том, чтобы начать новую жизнь. Проснуться однажды в другом месте другим человеком и вдохнуть полную грудь воздуха, не опасаясь, что прямо в этот момент на тебя смотрит дуло пистолета, чтобы воздать тебе за грехи твои. Это естественная черта, присущая только человеку, — постоянно оглядываться назад, на своё прошлое, жалко цепляясь за какие-нибудь моменты, словно они ещё что-то значат, словно прошлое важнее, чем будущее. Прошлое можно удалить, но его нельзя поменять. Будущее человека лежит в тех деяниях, которые он совершает сейчас. Андервуд смотрел в глаза Белой Львице и видел сквозь плотную завесу нарциссизма и самоуверенности, смотрел прямо в сердце страха, который отравил её душу. Её можно было понять и корпорат был готов приложить все усилия для этого. Он просто не был готов за это платить. И проблема была не в жадности, а в недостатке финансовых средств, о существовании которого он не хотел сообщать остальной группе. Это его могло подорвать его авторитет и что тогда помешает Майами впасть в киберпсихоз и вырвать ему яйца через гланды, а потом выбросить из вертолёта, как она сделала это с Мэзэру? Филиппа? Те миллион двести пятьдесят он получит только после исчезновения Вознесения с улиц, а это не случится раньше, чем голова Джекилла коснётся земли.   — У меня есть предложение получше, — улыбается ей Френсис и достаёт телефон, чтобы сделать нужный звонок. Нужно знать, за какие ниточки тянуть, если хочешь достичь результата. Жизнь — это хитросплетение швов и скреп, где каждый человек стремится замкнуться в тёмном клубке стремлений, страхов и комплексов. И если посветить на них, то вся гниль сразу выйдет наружу.    В конце концов, людям нужны не деньги, а то, что они могут за них купить. А подобными вещами Френсис мог разбрасываться в любое время. Нужно лишь только попытаться заглянуть в самые глубины человеческой души и угадать, чего он хочет.   — Львица не просто открыла нам твои секреты, Джекилл. Она сдала тебя с потрохами и я пока ещё достаточно добрый, чтобы вести с тобой беседу, — Френсис блефует, но сейчас он может быть уверен, что его собеседник поверит всему, что корпорат ему скажет. Ситуация была напряженной и каждый свидетель разговора понимал, что они все сидят на пороховой бочке. Стоило только кому-то произнести одно неверное слово, как всё это скопище взорвалось бы к чертям собачьим, и Андервуд сильнее всего опасался за единственного элемента плана, чьё поведение он не мог контролировать — тупаясука Майами Мэй. Эта цельнометаллическая бабень могла оставить после себя разруху, сравнимую с последствиями ураганов, названных в честь женщин, которых никто не знал, но которые очень сильно раздражали каждого учёного, который давал этому стихийному бедствию имя.    — Ты же понимаешь, что мне выгоднее тогда просто вас прикончить? — Джекилл ухмыляется и корпорат представляет как под маской его омерзительный рот искривляется, обнажая белые зубы. Френсис надеется, что ему удастся получить экземпляр его челюсти, когда всё закончится и весь кровавый бардак будет прибран, чтобы кинуть её в герметичную баночку с формалином и поставить у себя на столе как трофей, который он честно заслужил. Если всё пойдёт по плану, то этот стол будет находиться на одном из самых высоких этажей главного отделения BioTech в Найт-Сити. Если же нет, то ничего уже не будет иметь значения, потому что, в таком случае, его собственная челюсть может стать личным трофеем Джекилла как напоминание того, что случается с теми, кто осмеливается его остановить.    Френсис мысленно усмехается, представив себе эту картину. Напротив него сейчас сидел человек, которого он никогда не знал, но невидимая рука тотального вселенского контроля свела их друг против друга, как непримиримых врагов, одному из которых суждено убить другого. Андервуд понимал, что Джекилл — всего лишь препятствие на пути к его цели, которое нужно снести, не оставив тому ни малейшего шанса на сопротивление, и не собирался персонифицировать своего противника, делать его слишком важным. Всего лишь навсего, этот мудак в данный момент требовал применения всех его сил и ресурсов, чтобы появилась возможность с ним расправиться. И этой возможностью Френсис Андервуд был готов воспользоваться в полной мере. Нужно лишь было вовремя зажечь спичку, пропитанную глицерином.   — И ты думаешь, что моей смертью ты сможешь спасти свою жизнь и своё гиблое дело? — Корпорат слегка наклоняется вперёд, внимательно следя за глазами собеседника. —Брось, даже под маской тебе не спрятаться. Я чувствую страх, я слышу, как твой голос дрожит, словно у десятилетней девочки, которую пьяный отчим нагнул над подоконником. — Первое правило переговоров: никогда не прогибайся перед оппонентом. — Ты не представляешь никакой опасности. Трусы не могут ничего достичь и ты — яркий тому пример. Перед тем, как придти сюда, мы с Майами записали видео с чистосердечным признанием львицы и я разослал информацию всем, кто в ней только мог быть заинтересован. — Второе правило переговоров: всегда приводи только убедительные аргументы. — Уничтожь все образцы Вознесения и исчезай. И чтобы больше я тебя не видел в этом городе. — Френсис откинулся назад и усмехнулся. — Он под надёжной опекой.   Не должно быть ни капли сомнения, иначе он почувствует твою неуверенность. Ложка дёгтя портит даже самую большую бочку мёда, а человека, построившего тысячи мостов и отсосавшего член всего один раз, запоминают именно как членососа, а не как великого строителя мостов.    Андервуд уверен в себе и в своих словах, спокойно наблюдая за реакцией Джекилла. Первые несколько секунд тот находится под впечатлением от сказанного корпоратом и обдумывает дальнейший план действий. Он слегка опускает голову вниз и Френсис понимает, что его аргументы были достаточно убедительны. В следующий момент Джекилл вскакивает и направляет пистолет в Андервуда.    Третье правило переговоров: если на тебя нацелили пистолет, ты что-то сделал не так.    * * *   Красная кирпичная пыль грязными пятнами осталась на влажных подушечках пальцев и Френсис потёр подушечки большого и указательного пальца друг о друга. До встречи в баре оставалось всего несколько часов, но до тех пор предстояло решить ещё много вопросов. Новый костюм за тысячу евробаксов чертовски хорошо на нём сидел. За подобный прикид любой корпорат, которому есть хотя бы малейшее дело до своего внешнего вида, готов безжалостно убить. Во время совершения последнего рывка Френсис хотел выглядеть неотразимо.    — Когда приступать? — лицо говорящего было скрыто шлемом, но Френсису и не нужно было видеть его лицо. Они стояли в переулке и соло держал в руках конверт с деньгами, вырученными за продажу саркофага, которые ему только что дал Андервуд. Сам корпорат курил сигарету, выдыхая дым в сторону так, чтобы он не попал на костюм. Продажа саркофага была идеей суки Майами, которая никогда не упустит возможности продать что-то, добытое с помощью Френсиса. Андервуду хотелось бы вывалить всю эту кучу Вознесения в кабинете своей мамаши в качестве послания, но ему не хватало денег на то, чтобы нанять соло, и он согласился.    — Как только умрёт человек, с которым я буду разговаривать, — ответил он, туша бычок сигареты о кирпичную стену. Если он переживёт сегодняшний вечер, эти пятнадцать тысяч окажутся самым выгодным вложением в его жизни. — И ещё, — слащавый корпорат с ослепительной улыбкой и неприлично дорогим костюмом просовывает руку во внутренний корпорат, откуда достаёт три фотографии. Эта девушка, — Андервуд протягивает наёмнику одну из фотографий и продолжает, — очень опасна, если она до вас доберётся, я вам не завидую. Поэтому убедитесь, что она ляжет первой. — Френсис передаёт остальные фотографии.    "И эту суку убить не забудьте."   * * *     Когда он открывает глаза, то видит перед собой лишь ослепительно снежную бурю, сквозь которую через некоторое время начинают проявляться очертания вращающегося неба над Боевой зоной, заселённого багровыми облаками, впитывающих в себя свет уходящего солнца. Приглушённые выстрелы, звучащие над его головой, отдавали замедленной барабанной дробью, вызывая лишь инстинктивное желание закрыть ладонями уши, зажмурить глаза и больше никогда не просыпаться.    Это конец?   Френсис прикрывает веки, не понимая, почему Джекилл решил оставить его в живых и не задумываясь о том, почему он находится на улице. Может быть, он уже умер и это тот самый миг, о котором часто говорят — миг, когда вся твоя жизнь проносится перед твоими глазами. Видеть всю свою жизнь с самого начала и не иметь возможности ничего изменить — это было бы для него худшим кошмаром. Лежать и смотреть, как более молодой ты принимает глупые решения: что может быть хуже? Френсис чувствует, как его разрывает на две части: с одной стороны, он старается всеми силами сохранить сознание, не поддастся искушению впасть в небытие, но, с другой, соблазн так велик, что требовалась невероятная сила воли, чтобы ему устоять.   Андервуд подносит к глазам ладонь и понимает, что его пальцы в крови, а откуда-то снизу терзает пульсирующая боль. Липкая красная жидкость, смешанная с частичками цементной пыли, противной медленной струйкой стекает на его ладонь и дальше, на рукав его вопиюще дорогой белоснежной рубашки а#$%^&о дорогого костюма. Когда команда медиков приедет забирать его труп, он хотя бы будет выглядеть лучше всех. Корпорат напрягает воспоминания, пытаясь восстановить ту цепочку событий, которая произошла в баре после того, как Джекилл нацелил на него пистолет и к ним подошёл хозяин бара.    Очень скоро начались выстрелы и тела начали падать.    Френсис, всё ещё не понимая, каким образом он оказался на улице, медленно переворачивается на левый бок, подпирает под себя руки и встаёт, опираясь о стену кирпичного здания. Притуплённость ощущений исчезла и он теперь понимал всю прелесть того положения, в котором он очутился, когда попытался встать на правую ногу.    Он просто а@#$л.    Корпорат стискивает зубы, прислонившись лбом к стене, чтобы заглушить возникшую от соприкосновения подошвы его правой туфли с землёй боль, и переносит вес на левую ногу. По ноге текла кровь, но, учитывая закат, не могло пройти много времени. Андервуд делает несколько глубоких вдохов, отвлекая свои мысли от простреленной ноги и похеренного костюма, фокусируя их на том, что было действительно важно.   Где, б@#$ь, Джекилл?   Френсис поднимает голову и видит перед собой дырку в стене размером с кулак, сквозь которую проглядываются элементы внутреннего убранства бара, в который они зашли ранее, чтобы навсегда покончить с Вознесением. Корпорат вглядывается внутрь, пытаясь понять, что происходит и видит, как Филиппа стоит над телом Джекилла. В этот момент его озаряет видение того, что сейчас произойдёт, и он выбегает из-за угла и кричит "СТОЙ". Кричит, надеясь, что его услышат до того, как нажмут на спусковой крючок штурмовых винтовок и Филиппа останется лежать на полу, не зная, кто её убил. Три штурмовые винтовки, торчащие из окон стоящего напротив бара здания, исчезли из виду, когда Андервуд постучал предплечьями друг о друга, давая понять, что задание окончено.    Корпорат оглядывается назад и видит, что рядом с тем местом, где он лежал, валяется труп женщины-амазонки, которая была среди охраны Джекилла, а рядом с ней валяется сломанная винтовка Филиппы. Игнорируя боль, Френсис ковыляет ко входу, у которого на спине лежит труп ещё одного охранника Джекилла, обильно накормленный свинцом. Судя по всему, он выбежал за Филиппой, спасающей своего работодателя и достаточно быстро пожалел об этом. Андервуд обошёл тело и прошёл через распахнутые двери бара.    Филиппа уже находилась за барной стойкой, откуда доставала себе бутылку с самым дорогим виски, который только был на витрине. Френсис посмотрел на лежащего Джекилла, которого соло одолела голыми руками, несмотря на тот факт, что глава дуалистов оказался полностью кибернетизированным мудаком. Корпорат перевёл взгляд на Майами, голова которой теперь больше напоминала чашу для поклонения Великому Макаронному Монстру, и на Бордо, который скоро и сам станет жертвой нечестивых медиков, любящих отрывать конечности на продажу.    Андервуд достаёт сигарету и закуривает её, после чего движется к барной стойке, за которой Филиппа уже наливала себе в бокал отменного односолодового. Соло бросила короткий взгляд на своего нанимателя, затем достала второй бокал из-под стойки и наполнила его бокал тоже. Френсис сделал затяжку, взял стакан и пересёкся взглядами с женщиной.    Она всё понимала. Догадаться об этом было несложно, особенно сейчас, когда Френсис отозвал наёмников. Она не могла не услышать его криков, приказывающих отставить огонь. Корпорат осушил бокал и со звоном поставил его на стойку. Ему было интересно, хочет ли она придушить его прямо сейчас, когда всё закончено, несмотря на всё безмолвное понимание, возникшее между ними. Наверное, хотела очень сильно. Но они зашли слишком далеко, чтобы отступать.    Филиппа рисковала своей жизнью, спасая его, чтобы получить обещанную награду. Френсис рисковал гораздо бОльшим, чтобы достичь желаемого и получить возможность наступить своей матери ногой на голову. Сейчас все его стремления были в одном шаге от завершения и как часто это бывает — не успел он положить хер на стол перед советом директоров BioTech и обжить кабинет своей мамаши, пока в новостях крутят новость о том, что Аннет Андервуд разбилась в автокатастрофе, ему пришла в голову новая, светлая идея.    Корпорат делает очередную затяжку, потом берёт бутылку виски и наполняет оба стакана.   — У меня есть предложение.    В конце концов, мир не ограничивался одним Найт-Сити.   The End?

Если всё пойдёт по плану, то после этой игры закрою сезон)

— Я могу всё объяснить, — спокойно произносит Френсис, медленно поднимая руки вверх на уровне груди, пока полтора десятка взведённых до предела наркоторговцев держат их на прицеле своих взведённых пушек. Его зубы медленно стискиваются от злости, а скрытое под маской лицо искривляется в неописуемой гримасе, потому что их план только что пошёл по п@%№е. Конечно же, он может всё объяснить. Когда тебя вот-вот готовы расстрелять, у тебя нет другого выбора, если хочешь жить. Всё шло хорошо, пока у этого нетраннера не поехала крыша. Да ещё эта тупая сука что-то прошептала ему на ухо, после чего он сорвался. Френсис оглядывает всех окруживших его группу наркоторговцев и старается прикинуть, насколько велики шансы выжить, если отдать приказ стрелять прямо сейчас. Для соло и Майами, скорее всего, это будет равносильно попаданию под лёгкий дождик, но Френсис вряд ли спасётся от перекрёстного огня. Минус был в том, что сейчас ему нельзя было мыслить, как Френсис. Он — Томми Ли Роб, начинающий торговец Вознесением, любитель мальчиков, особенно он любит надевать им на головы милые рожки и называть их "Лосяш". Всех их зовут одинаково и можно было поклясться чем угодно, что настоящий Томми Ли Роб, тело которого уже разлагалось где-то в Найт-Сити, поставил бы себе целью перетрахать всех сержантов, которые могли бы продвинуть его по карьерной лестнице. Френсис разжимает пальцы и теперь уже бесполезный двухкнопочный пульт от небольшого взрывного заряда падает на бетонный пол. Он искренне надеялся, что ему не придётся прибегать к этой мере, но обстоятельства сложились несколько иначе.   — Этот псих - мой нетраннер, — начал корпорат свою оправдательную речь, стараясь излишне не жестикулировать, чтобы не нервировать сверх меры вооружённых наркоторговцев. — Я его нанял буквально пару дней назад и я понятия не имел, что у него может настолько снести крышу, понимаете? — Френсис кивает в сторону пострадавшего сержанта, который сейчас поднимался на свою единственную ногу. — Мать родную продам, но куплю ему новую ногу. — По сути, он ни разу не соврал, а всего лишь представил факты немного под другим углом и применил их в другой ситуации. Мать родную он действительно был готов продать.   — Стой здесь и не дёргайся, — угрожающим тоном произнёс наркоторговец, чья пушка была нацелена Френсису в голову, — босс выйдет и решит, что с тобой делать. Хотя я бы пристрелил вас всех сразу на месте за то, что вы сделали с Кевином.   — Да ладно вам, парни, он же новенький, — подал голос Кевин, который уже успел придти в себя и выглядел так, словно потеря ноги для него приравнивалась к отсутствию туалетной бумаги в сортире — всего лишь небольшое неудобство. Кевин смачно плюет на труп Мэзэру и Френсис был уверен на все сто процентов, что если бы он мог пнуть Кота, то обязательно бы это сделал. — Ты с ума сошёл брать нетраннеров по-дешёвке, а, Томми? — сержант Джекилла поворачивается к Андервуду и усмехается. — Любой чмошник с Боевой зоны знает, что лучше выложить на пару сотен больше и быть уверенным в качестве исполняемой работы, чем так. — Кевин ещё раз плюёт на труп, а Френсису оставалось только поражаться тому, как ловко он это делает через небольшое отверстие в маске, которое было сделано, судя по всему, для курения сигарет. Корпорат поворачивает голову к своей группе, отдельно бросает взгляд, который мог значить "Мы потом поговорим", на Мэй и направляется в сторону сержанта. Остальные наркоторговцы, успокоившиеся после слов Кевина, разошлись по своим местам и стали дожидаться выхода босса. Лишь один ушлёпок продолжал кидать подозрительные взгляды на Френсиса, но тот старался не обращать на него внимания: без повода их никто не будет атаковать, а Андервуд не планировал давать им и малейшей причины проявить агрессию раньше времени.    — Хорошая была нога, — замечает Френсис, кивая на кибернетическое изделие, замаскированное под настоящую человеческую кожу, оказавшись рядом с Кевином и вставая так, чтобы не наступить в лужу крови, истекающую от нетраннера.   — Это моя четвёртая, — заливается смехом Кевин и достаёт сигарету, просовывая её в отверстие в маске. Он подносит зажигалку к канцерогенному солдатику и усмехается, — я бы тебе предложил, но у тебя маска не годится для этого дела, — его голос звучит очень смешно, когда он говорит с сигаретой в зубах и Андервуд усмехается.    — Это очень полезное приспособление, — отвечает корпорат и проводит слегка дрожащими пальцами по тому месту, где у маски должен быть рот, — обязательно нужно будет просверлить себе такое же, иначе совсем поседеешь с такими нервными срывами.    Кевин понимающе кивает, стряхивает пепел на изуродованный труп Кота и обращается к одному из наркоторговцев.    — Когда здесь всё закончится, скиньте ему номер того мастера, — сержант поворачивается обратно к Френсису и продолжает разговор, — я хотел с тобой поговорить ещё на заводе, но не успел: сам знаешь, как там всё прошло. Когда ты пропал мы заволновались, думали, может, с тобой тоже что-то случилось.    — Не, со мной всё хорошо, — годы работы в BioTech приучили его без зазрений совести врать в лицо кому угодно и сейчас он с радостью воспользовался этим навыком. Благо, они не видели лиц друг друга и мимика собеседника ограничивалась движениями глаз, — я немножко загулял, а потом начал собирать команду, — Френсис кивает в сторону соло и Бордо и слышит тревожный звоночек: Майами с ними не было, — ну, знаешь, чтобы нормально так подготовиться, — Андервуд понимает, что выдал сейчас не самую умную фразу, но он был занят тем, что осматривался по сторонам, ища глазами журналистку. — Мне бы не помешала помощь влиться в эти круги. Всё это новое для меня и, если честно, я нехило так волнуюсь.    Кевинн понимающе кивает головой, бросает окурок на тело Мэзэру и говорит.    — Конечно, Томми, можешь на меня рассчитывать. — В этот момент открывается дверь одной из комнат и из неё выходит худощавая фигура Джекилла. Лицо скрыто белой маской, а на затылке красуется чёрная. — Босс идёт, — объявил шёпотом Кевин и повернулся туловищем к сцене, на которую в этот момент поднимался главарь Дуалистов.    "Отличная работа."   Голос Джекилла эхом отдаётся в голове у Френсиса, пока он ищет глазами Майами и не может её найти. Он почти не вникает в те слова, которые он говорит про наркоту, только слышит, что за ней скоро приедут. Андервуд делает шаг назад и чуть не спотыкается о труп нетраннера. Он встаёт возле саркофага и...   "Как только мистер Бес Айсис закончит готовить своё оборудование, нас покажут на ТВ"   Брови корпората хмурятся под чёрной маской. До начала внедрения под видом наркоторговцев, Мэзэру залез в датафорт Дуалистов и добыл там несколько даннных. По большей части бесполезных, но в них было что-то о выступлении. Корпорат тогда не придал этому значения и решил оставить это как пищу для размышлений, но сейчас всё было ясно: информация, добытая нетраннером была абсолютно бесполезна.    БАХ   Громкий металлический звук разносится по просторному складскому помещению, приковывая на источнике внимание всех собравшихся.    — Не надо его тревожить, он сейчас выйдет, — отвечает Джекилл одному из наркоторговцев, стучавшемуся ногой в помещение, в котором Бес Айсис готовил оборудование. Но Френсис понимает, что там не просто наркоторговец, который решил поторопить журналиста.    А Филиппа.   Не успел корпорат осознать в полной мере, насколько быстро его план катится ко всем кибернетическим сорокасантиметровым фаллоимитаторам, как дверь в помещение открылась и оттуда вышла Майами Мэй с камерой в руках.    Рука Андервуда потянулась к телефону, чтобы дать сигнал бандитам начинать отвлекающий манёвр. Следующий шаг - вызвать вертолёт и спрятаться, потому уже через несколько секунд здесь начнётся ад.    Сукатупаясука. 

Фрэнсис уже переступил через порог небоскреба, от основания до кончика принадлежавшего Biotechnica, когда это случилось. Такое всегда случается в подобные моменты. Ты, уставший, возвращаешься домой, ведь на работе был тяжелый день, а босс весь день насилует тебе мозги - Виндэм весь вечер устраивал Андервуду разнос, что его расследование "нихрена не продвигается" а образцы наркоты для создания антидота от этой заразы "не поможет остановить поток хрени на улицах, в котором уже винят нас". Ублюдок вообще никогда не отличался приятным характером и единственное, наверное, что защищало его от множества пуль в нежном тельце коропората это "Свинцовые Посланники" - личный отряд профессиональных Соло. Но прежде чем Фрэнсис Андервуд успел сесть в свою машину и поехать в свою дорогую квартиру, телефон тренькнул сообщением. Интриги всегда начинались с сообщений, будь то СМС, записка, или пуля. "Встреча, сейчас, в моем кабинете. Никаких трюков, простой разговор, обещаю. С Любовью, Ма <3" Прошло две недели с тех пор, как они взорвали химический завод с базой мусликов, и всё это время не было никакого прогресса, хотя работы велось очень много. Но это была рутинная разведка и прочий поиск информации, напоминавший копания в стоге сена, чтобы найти иголку. Только стогов сена было слишком много, а иголка — всего одна. Как в той картинке с девушкой, которая пришла знакомиться в комнату к только что заехавшим в общежитие десятью афроамериканцам. Подобная работа требует огромной выдержки и такого уровня терпения, которые Виндэму и не снились. Он, по-любому, от всех женщин требует, чтобы они тут же выдавливали из себя ребёнка, едва его обвисшее эго заканчивало свой праздник. Странно, что он вообще добился каких-то высот. Но тут дело было не в Френсис никогда не винил несправедливый мир, который наделял тех, кто этого не заслуживает, большими благами, нежели тех, кто этого был достоин. Человек приходит в этот мир с одной только целью — умереть. И пока он ждёт своего срока, самым разумным планом действий является тот, который направлен на улучшение этого мира. Эпоха всегда определяется одним или несколькими деятелями. Но даже они служат всего лишь топливом для неостановимой машины человечества, которая существует на протяжении тысячелетий. И величайшим достижением, о котором только может мечтать личность, является след, который переживает огромное множество сменяющихся поколений. Френсис смотрит на сообщение от своей матери, которая привела его в этот мир, полный борьбы, страданий и неминуемой смерти. Андервуд останавливает машину и смотрит немигающим взглядом на экран телефона. Всегда нужно смотреть сквозь строки. Разбирайте любой объект, удостоившийся вашего внимания, на множество мелких частей и тщательно анализируйте каждую, тогда вас не обманет никто. «Никаких трюков» означало «Ты ходишь по тонкому льду», а «простой разговор» предполагал очередную мозгодробилку, которую Аннет Андервуд любила ему устраивать стоило ему научиться понимать взрослую речь. Френсис закурил и развернул машину, отправляясь обратно к зданию BioTech. Встреча с родительницей никогда не сулила ничего хорошего. Кулаки Андервуда крепко сжимаются, когда он выбрасывает окурок и заходит в здание. Он готов преодолевать любое препятствие, которое возникнет на его пути. Даже если против него будет стоять его собственная мать со всей мощью BioTech. Лифт издает звонкое "диньк!" и ты выходишь на один из верхних этажей небоскреба . Здесь жили полубоги этого мира, те кто решали судьбы сотен людей. Когда-нибудь тут будет и кабинет Фрэнсиса. Если все дело с расследованием выгорит - то это случится очень скоро. Возможно даже он займет кабинет своей горячо любимой матери, когда её труп найдут в подворотне. Нужно только терпеть. Терпеть и работать над этим. Фрэнсиса сканируют на предмет записывающих устройств и мрачный громила-охранник пускает его внутрь. Кабинет матери был обставлен проще некуда - стол из дорого дерева, кресло, обтянутое черной кожей, сейф в углу и панорамное окно с видом на город. Это было значимое отличие от обставленного всякими признаками статуса и богатства кабинета Виндэма на стол.ько же, насколько и разнились эти двое. Тот факт что Аннета ещё не захватила власть в отделении Биотехники в Найт Сити с учетом всей её хитрости, подлости и готовности идти на любые жертвы ради успеха было скорее случайностью. Или просто текущий глава был хитрее чем пытался казаться. Она указывает на стул напротив себя и вежливо улыбается: — Присаживайся. Вежливые улыбки ничего не значат. Особенно из уст этой химеры, которая будет улыбаться с той же неизменной вежливостью, когда будет смотреть, как тебе вспарывают кишки её кровожадные телохранители с телосложением и интеллектом гориллы. На её лице не дрогнет ни мускула, когда тебе в глотку будут запихивать твои собственные яйца. Отсутствие каких-либо эмоциональных привязанностей к родственным узам могло бы стать главной наследственной чертой Андервудов, если бы у Френсиса были дети. Но у него не было ни малейшего желания увековечивать себя в истории путём распространения своих генов. Эволюция максимально коммунистична и не признаёт личный вклад каждого, а видимый результат появляется только спустя десятки тысяч лет. Это точно не было подходящим вариантом для Френсиса. Корпорат отодвигает стул и присаживается. Его не впечатляет роскошь этого кабинета, потому что он уже слишком много раз был здесь. Но он не мог отрицать изящности чувства вкуса, с которым комната была обставлена. Это у них тоже было семейное. — Привет, мам, — выдавливает он из себя, копируя её улыбку. Она продолжает улыбаться, но в глазах любимой мамочки сталь. Ты знаешь, что если для того чтобы удержать свое место или продвинуться дальше нужно будет забить тебя ржавой трубой прямо на этом дорогом столе - она сделает это с великим удовольствием. Она знает что ты готов на то же самое. — Будешь что-нибудь пить? Кофе, вино, виски? — заботливым тоном осведомляется Аннет и, не дожидаясь ответа, добавляет. — Как твой... проект? — Кофе, спасибо, — Френсис предпочитал не распивать с матерью алкоголь по таким пустяковым поводам (хотя тот факт, что он сейчас здесь находился пустяковым не был). Они здесь не для того, чтобы виски пить, а обсуждать его проект, иначе быть и не могло. Но не доставить своей матери неудобств он не мог. Пусть ей и придётся всего лишь нажать на кнопку и заказать кофе, но это лишние усилия, которые ей не хочется прилагать, особенно ради сына. — Расследование продвигается, но в данный момент находится на стадии пассивного прогресса, — этого ей тоже знать не нужно было. Она явно не пригласила его сюда, чтобы узнать, как дела. Может быть, она тоже хочет наехать на него, как Виндэм, а потом отпустить, но такое с ней происходит только во время ПМС, а, учитывая отсутствие трупов в прихожей, с настроением сегодня у неё было всё хорошо. Аннет кивает, нажимает на кнопку, просит кофе и откидывается на спинку кресла. В комнате повисает молчание, пока мать Фрэнсиса вытаскивает из ящика пачку сигарет и закуривает. Терпкий запах настоящего, дорогого табака быстро ударил Андервуду-младшему в нос. Ассистентка вошла с двумя чашками кофе, оставила их на столе и вышла. Ещё с минуту она просто смотрит на своего сына с любопытством в глазах. — Ну и что этот идиот пообещал тебе если ты закончишь это гиблое дело? Повышение? Гигантскую премию? Френсис демонстративно ладонью отмахивает от себя запах сигарет. Он не хотел курить вместе со своей матерью, даже если это будут самые дорогие сигареты в мире. Андервуд смотрит на свою мать такими же глазами, как у неё — холодными, медного цвета. Корпорат берёт чашку с кофе и аккуратно дует на коричневую гладь, отгоняя прочь исходящий из дорогой посуды пар. Он отпивает небольшое количество обжигающей жидкости и едва сдерживается, чтобы не сморщиться — эта сука-секретарша, которую мечтает нагнуть над столом половина руководства, положила ему в кофе сахар. Френсис поднимает взгляд на говорящую мать и ему хочется опорожнить содержимое этой чашки на её лицемерное лицо и белоснежную блузку. Конечно же, она знала, что он не пьёт кофе с сахаром, но, тем не менее, специально проинструктировала ассистентку в обратном, чтобы разозлить сына. Андервуд ставит чашку на стол, когда она заканчивает задавать свой вопрос. Он был прав — дело не только в проекте. Она хочет от него чего-то и она скорее проглотит свой язык, чем сознается в этом. — Обещают те, кто сам знает, чего хочет. Пока я к не у не пришёл, Виндэм понятия не имел, чего он хочет. Это расследование – целиком моя инициатива, — ответил Френсис, закидывая одну ногу на другую, и обхватывая руками подлокотники кресла. — Он не может дать мне то, что мне нужно. "Я сам это возьму." — Как папа? — лёгкая улыбка появляется на его лице, когда он задаёт этот вопрос. — Наслаждается пенсией, —ответная улыбка блещет двумя рядами белоснежных зубов на лице Аннет. Она складывает пальцы в замок и кладет руки на стол. — Думает съездить на рыбалку на этих выходных, но никак не выберет какую яхту для этого выбрать, — Аннет откидывается на спинку кресла и снова изучающе смотрит на Фрэнсиса, словно пытаясь увидеть что-то определенное на лице. Но корпоративная среда лучше всего учит прятать свои настоящие мысли и чувства глубоко внутри, иначе ими может воспользоваться кто угодно. И тогда с успехом можно попрощаться. Неожиданно, Аннет меняется в лице и хмурится, подается вперед. — А теперь давай серьезно, сынок, — она произносит «сынок» с особым нажимом. — Что ты хочешь? Я могу дать тебе то, чего Виндэм не способен. — Я хочу, чтобы наркотик ушёл с улицы, — Френсис отвечает практически сразу, не выдерживая паузу, чтобы сымитировать процесс размышлений. Его мама только что сделала то, чего она никогда не делала: предложила помощь своему сыну. Но это было так лишь на первый взгляд. На самом же деле, её словами руководило желание помешать его проекту. По крайней мере, так ему казалось. По своей наивности, он первым делом рассказал о своей затее именно ей. Тогда их отношения ещё издалека напоминали отношения между сыном и матерью, но Аннет не только не поддержала затею Френсиса, но и сказала, что непозволительно, чтобы её сын занимался подобными провальными проектами. А сейчас она предлагает ему всё, чего он только захочет. И огромной ошибкой будет согласиться на её предложение. Мы всегда зависим от тех людей, благодаря которым добились успеха, и Андервуд просто не может себе позволить находиться на шатком кресле, которое может в любой момент быть выбито из-под него. Даже если это кресло председателя совета правления BioTech. Оно ничего не стоит, если его преподнесут ему на блюдечке в качестве подкупа. Он должен забрать его самостоятельно и только тогда его положение будет надёжным. — Но в этом-то и проблема, да, мама? — Он выделяет «мама» так же, с особым нажимом. Она смеется, но этот смех настолько же фальшивый, насколько она фальшива в целом. В этой женщине давно не осталось и капли искренней любви к сыну, либо же она скрывала её за таким количеством слоев лжи и притворства что сама была неспособна откопать это чувство в себе. Отсмеявшись, она снова нажимает на кнопку вызова секретарши и заказывает ещё один кофе, после чего снова поднимает взгляд на Фрэнсиса с ядовитой усмешкой на губах. — Всегда гордилась твоим умом, Фрэнки. Да, проблема как раз в том, что ты хочешь чтобы наркотик ушел с улицы, а я в этом, скажем так... не заинтересована. Но я думаю, мы можем, как и полагается родственникам, объединиться вместе и придти к какому-нибудь компромиссу. Ты делаешь то что хочу я, я помогаю тебе продвинуться вверх по карьерной лестнице, мы станем хорошими партнерами... смекаешь? "Мы даже не смогли стать хорошими родственниками." — Думает Френсис, посматривая на чашку кофе, из которой он сделал всего один глоток. Андервуд отстучал короткую очередь длинными пальцами по подлокотнику и потянулся к чашке. — Помнишь, я как-то попросил щенка? — Корпорат смотрит на мать и говорит таким голосом, словно у них тут простая светская беседа, хотя, на самом деле, всей своей сущностью ощущает дамоклов меч, нависший так близко от его неприкрытой шеи. — Мне было семь или восемь лет, я уже не помню, но я никогда не забывал твои слова. Ты сказала, что не потерпишь никаких, цитирую, "сраных домашних животных". Я очень сильно расстроился и попросил хотя бы котёнка, но сказанное тобою невозможно было оспорить. Никаких полумер, никаких уступков. И так во всём, иначе ты не могла. — Френсис чувствует, как внутри у него всё закипает и он отчётливо видит перед глазами самого себя, маленького, с поникшей головой и едва сдерживающего слёзы. — О каком компромиссе может сейчас идти речь? Если наркотик останется на улице, для меня это не компромисс, а для тебя — полноценная победа. — Андервуд спокойно ставит чашку на место и вздыхает, после чего отводит взгляд в сторону и некоторое время смотрит на панорамный вид ночного города, затем обратно поворачивается к матери. — Тебе-то какая выгода с этого? — она никогда не ответит честно. Но попытаться стоило. Эта улыбка невероятно раздражала, будто перед ним сидит робот, имитирующий вежливость человеческое повеление, а не родная мать. Впрочем, Миссис Андервуд уже и не была таковой для Фрэнсиса. Она ничего не отвечает, вместо этого открывая небольшое отделение в собственном столе и выкладывает папку и постукивает по ней пальцем. — Сам своим наемникам передашь, что у нас есть на них полное досье, включая людей, которым их существование невыгодно? Я могу отправить по почте, тут и адреса есть, — она подмигивает корпорату. — Доброй ночи, мистер Андервуд, и спасибо за то что нашли время для встречи. Френсис искривляет рот в короткой улыбке и встаёт. — Я им передам, что BioTech очень сильно печётся за их благополучие. Доброй ночи, мам. — Андервуд разворачивается и выходит из офиса. На выходе он сталкивается с ассистенткой и ему хочется проломить ей голову, а потом изнасиловать её ещё тёплый труп. Когда он доходит до лифта и нажимает на кнопку вызова, он уже мыслит ясной головой. До некоторых пор, Аннет Андервуд не вмешивалась в его проект, не считая его серьёзным. Но раз она сочла необходимым вызвать его на личную встречу, значит она видит в нем опасность и теперь готова идти до конца. Андервуд заходит в лифт и отправляется вниз. Игра началась. *** Френсис открывает дверь в свою квартиру и замирает на входе. Андервуд некоторое время стоит в оцепенении и первые несколько секунд не верит своим глазам. Затем из его уст вырывается крепкое ругательство и он, захлопнув дверь, заходит внутрь. Вся его квартира напоминала место, по которому только что прошёл ураган. Все вещи были перевёрнуты, дорогая мебель лежала на полу, на кухне была разбита часть посуды. Это слабо напоминало грабёж. Френсис подходит к перевёрнутому стулу, ставит его на ножки и усаживается. Неужели мать специально его задержала, чтобы дать нарушителям время? Это было маловероятно, так как она могла это сделать в любое время днём. Тогда кто здесь был? Френсис достаёт сигарету и закуривает, стряхивая пепел прямо на пол. Пока он созерцает свою квартиру, которая своим интерьером теперь была больше похоже на студенческое общежитие, взгляд его падает на входную дверь. — Сука, — вырывается у него и он достаёт телефон, чтобы сделать звонок.

Человеческая жизнь прекрасна. Если разложить её на составляющие и представить в виде отрезка, на который нанесены множество точек, символизирующих каждый прожитый момент, а потом наложим его на срок существования Земли, то мы увидим истину. Это даже не миниатюра "белый и негр заходят в душ", это что-то гораздо более пугающее. Если у тебя при взгляде на ночное небо не пробегали мурашки по спине при мысли о своей ничтожности, то ты просто тупой кусок дерьма и поможет тебе только лоботомия. Люди даже не точка по сравнению с размерами видимой Вселенной. Ни о каких отрезках и речи быть не может. Прошлого уже не существует - оно кануло в небытие вместе со всеми тиранами, святыми, мудрецами и всем остальным сбродом, от которых не осталось даже воспоминаний. Земля уровняла всех, приняв в себя пищу, которую она же и породила для того, чтобы потом её убить. Единственное, что может сделать человек с этим чувством беспомощности - это трудиться на благо общества.    Без трусости. Без жалости. Без сомнений.    Прими тот факт, что с глобальной точки зрения, ты уже был мёртв, когда родился. И тогда ничто не сможет тебя остановить от того, чтобы сделать этот мир лучше. Но философы прошлого были неправы. Нельзя сделать мир лучше одними добрыми делами. Если для блага всех остальных людей, потребуется, как слепых ущербных котят, утопить всех бездомных и жалких наркоманов, которые выполняют лишь роль палок в колёсах, то нужно это сделать. Все будут тебя осуждать, потому что твои методы бесчеловечны, но что тебе до мнения других людей, скудный разум которых упакован в корм для червей? Они никогда не признают твоей правоты, но ты всё равно будешь продолжать, потому что знаешь, что лучше для них. Это цена, которую платит каждый деятель, вставший на этот нелёгкий путь.   Без трусости. Без жалости. Без сомнений.    Дорога к власти всегда ведёт через труднопроходимую горную тропу, захламлённую трупами твоих предшественников, а вслед за тобой идут такие же, как и ты, и этой длинной очереди нет конца. Конец пути - шаткий пьедестал, готовый в любой момент лавиной свергнуться с вершины, потому что кто-то просто оказался хитрее тебя и теперь ты присоединился ко всем остальным. Ты не боишься смерти, потому что знаешь, что рано или поздно она заберёт тебя с собой. Ты слишком сильно любишь себя, чтобы совершить самоубийство, и ты не хочешь умирать в бесславии. Ты считаешь своим долгом обеспечить человечество мирным небом над головой и благоприятными условиями для того, чтобы спокойно встретить свою смерть. Даже если для того, чтобы заложить фундамент, тебе придётся сжечь дотла всё, что уже было построено до тебя.    Без трусости. Без жалости. Без сомнений.    Этот наркоторговец служит общей цели, хотя сам этого не понимает. И уже вряд ли когда-нибудь поймёт. Ты холодными глазами смотришь на то, как он выключился, бездыханным телом обмякнув на ржавом стуле. Он сказал очень мало информации. Судя по тому, что их информируют раз в месяц, означало, что ждать продвижения в расследовании им может прийтись ещё долго. Если телефон был абсолютно чист, значит, им уже успели выдать новый, когда стелс-группа проникла на базу. Лейтенанты, как их назвал этот одногвоздевый Иисус, могут и не выслать на этот номер информации о следующей сходке, прознав о взрыве завода с муслимами. В любом случае, Андервуд на это не рассчитывал. Больше нельзя сидеть и ждать, пока они все снова залягут на дно и их будет уже не найти. Нужно действовать и действовать стремительно.    Без трусости. Без жалости. Без сомнений.    - Здесь нам делать больше нечего, - произнёс Френсис, кивнув соло, и направился к выходу. Теперь нужно было решить, что именно делать дальше. 

У меня, к сожалению, не получится. Я сейчас на интенсивных курсах/командировке и программа здесь с 6:00 до 23:00. Боюсь, что не смогу выделить достаточно времени для логички.

Френсис Андервуд был всегда готов к различного рода неожиданностям. Если с утра ему нужно выступить с докладом на конференции, а за пять минут до начала на ноутбуке внезапно сгорает целый жёсткий диск со всеми файлами, он всегда держит при себе носитель информации, куда дублирует все важные файлы. Если он вкладывает деньги в покупку акций компании, а на следующее же утро кто-то громит один из её офисов, тем самым вызывая сильное медвежье движение на рынке, он готов доказать, что разгром был устроен конкурентами и сохранить репутацию компании, чтобы хотя бы не понести потерь. В этом и было главное отличие его правил работы в корпорации от правил игры на бирже: он всегда старался минимизировать потери на финансовом рынке, потому что это был один из самых верных способов сохранить и приумножить свои деньги. Но когда дело касалось работы, корпорат не пренебрегал даже самой тяжёлой артиллерией, которая только была ему доступно. Если и добиваться цели, то любыми методами и через любое количество трупов. Андервуд находился в забегаловке в нескольких кварталах от базы и ужинал рёбрышками настолько отменными, что любой афроамериканец продал бы за них свою мать. Хозяин этого заведения, Фредди, тоже был из тех, кого не сразу отличишь в темноте, но, несмотря на это, Френсис считал, что это заведение сможет посоревноваться с любым рестораном Вест-Хиллс. Он даже пару раз приглашал Фредди на званый ужин BioTech, чтобы он готовил для подвыпивших корпоратов на заднем дворике особняка одного из старших руководителей. Андервуд уже опустошил свою тарелку и теперь вытирал салфетками жирные пальцы, когда по телевизору включили сюжет о самоубийстве одного из адвокатов, работавших на BioTech. Это был вечерний повтор, но Френсис, тем не менее, смотрел очень внимательно. Согласно словам диктора, Мэтта нашли на пассажирском сиденье своего автомобиля, задохнувшимся. Полиция тщательно изучила автомобиль и пришла к выводу, что находившийся в состоянии сильного алкогольного опьянения адвокат уснул в своей заведённой машине в гараже, после чего проснулся и попытался выбраться через водительскую дверь, которая оказалась заблокирована. После этого, он попытался спастись через пассажирскую дверь, но отключился, когда перелезал. Смерть наступила несколько позднее. Андервуд заканчивает свой ужин и, оставив деньги, остаётся ждать сигнала от группы проникновения. Долго ждать не пришлось. Пресловутый сигнал вскоре прогремел над всем городом. *** Френсис стоит в заброшенной квартире, раздобытой Филиппой, и размышлял о том, насколько сильно может исказиться информация, пока она дойдёт от говорившего до реципиента. Андервуд оглядел всех участников налёта, которые отправились "незаметно раздобыть информацию", даже составив какой-то сложный план, включавший в себя отвлекающие манёвры и разделение на две группы, а в итоге взорвали к херам собачьим весь бывший химический завод с радикальными исламистами. Пусть они и не были теми, кто нажал на кнопку, но точно стали причиной бомбического конца "Ложе Пророка". Притащили с собой два чемодана дури, а информацию так и не раздобыли. Френсис посмотрел на начинающего просыпаться наркоторговца и ему сразу стало интересно, кто быстрее заставит говорить их пленника — опытный соло или поехавший медиа, которая прежде, чем начать, засунет микрофон допрашиваемому в задницу для лучшей акустики и только потом спросит, не сильно ли её каблуки давят на яйца. Френсис как-то имел дело с группой окончательно отмороженных соло. Лучшим способом от них откупиться была пуля, выпущенная самому себе в висок ради быстрой смерти, потому что эти ребята, стоило их спустить с цепи, не щадили никого. Они привязывали тебя к стулу и ставили перед тобой зеркало. Потом они идеально заточенным ножом рисовали овал на твоём лице и одним быстрым движением срывали кожу, заставляя тебя смотреть на свою резко покрасневшую голову. После этого, они отрезали тебе яйца и запихивали в глотку и оставляли умирать. Что такое пуля в лоб, в сравнении с этим? Корпорат усмехнулся и достал сигарету. В том, что из наркоторговца можно вытянуть информацию, он не сомневался. Он боялся, что Майами выкинт его из окна раньше, чем тот начнёт говорить.

Он продолжает бормотать что-то про "исправление ошибок" ещё минут пять, периодически взрываясь и начиная кричать что-то столь же несуразное, сколь и неразборчивое. Ты очень хочешь остановить машину, вытащить из неё Мэтта и прострелить ему башку, бросить труп на обочине, лишь бы больше не слышать этих идиотских речей. Он снова называет тебя "Фрэнки, дружище" и ты обхватываешь руль со всей силы, с трудом удерживая позыв прописать ему в челюсть. Мэтт и трезвым был не самым приятным в общении человеком, по пьяни же он становился абсолютно невыносимым, словно маленький ребенок, но тупее. Ты прибавляешь газу, когда видишь здание апартаментов, и не тормозишь до тех пор, пока не останавливаешься перед шлагбаумом, отделяющим дворик от улицы Находишь нужную кнопку на ключах, заезжаешь внутрь и бросаешь короткий взгляд на здание, в котором люди снимали апартаменты. Здание выглядело намного более скромно чем тот комплекс, в котором жилье снимал ты, но оно было неудивительно - все же Мэтт был достаточно далеко от такого понятия как "успех". Впрочем, ты все равно приехал сюда не для того чтобы отвести его домой. Френсис вырос на корпоративной ферме и в детстве у него был знакомый, примерно его возраста. Парня звали Уолтером и он жил на соседней улице. Андервуд не находился с ним в дружеских отношениях, но время от времени он приходил к ним в дом, сбегая от родителей. Его родители занимали на тот момент более высокую должность, чем родители Френка. У него была хорошая семья, которая никогда ни в чём не нуждалась, но мальчишка всё равно стабильно прибегал к ним раз в месяц. Потом его забирала мать и этот цикл постоянно повторялся. Однажды, он прибежал и залез на дерево. Не отзываясь на призывы родителей Френсиса спуститься, он просидел там весь день, а вечером, когда пришла его мать, Уолтер отказался слезать, не сказав ни слова. Тогда его мама просто пожала плечами и ушла, посчитав, что не будет же он сидеть до ночи. Но вот, Френсис просыпается утром и первым делом подходит к окну. К его удивлению, этот разбалованный нытик всё ещё сидел на дереве. Андервуд спустился на кухню и занялся завтраком, потому что родители уехали на работу, как обычно не приготовив единственному сыну еды. Будущий корпорат вынес на улицу тарелку с яичницой, украшенную несколькими стебельками базилика и посыпанную пряными итальянскими травами. Но знаете что? Этот говнюк отказался есть! - Уолтер, - говорит Френсис, - спускайся. - Но тот просто качает головой. Подобное упорство вывело корпората из себя и он пошёл в гараж, где отец хранил свои инструменты. Достав оттуда топор, Андервуд пошёл обратно к дереву, на котором сидел Уолтер и начал бить топором по столу дерева. Мальчишка закричал и от страха намочил штаны, но Френсис, не обращая внимания на падающие капли золотого дождя дружбы, готовый убить ради тех возможностей, которые были у этого парня, продолжал работать топором. Ничто не могло сравниться с воплями Уолтера, разносившимися по всей округе, и корпорат до сих пор с улыбкой на лице вспоминает тот случай. В чём мораль истории? Если какой-то нытик встал у тебя на пути, нужно доставать топор. Френсис находился в квартале от дома Мэтта и посмотрел на своего собеседника, которого укачало в пути и теперь он мирно спал прижавшись лбом к лобовому стеклу. Андервуд накинул наткну голову капюшон и поехал дальше. Подъехав к апартаментам, он нажал на кнопку, открывающую дверь гаража. Затем он заезжает внутрь и оказывается в слабоосвещенном помещении. Френсис бросает последний взгляд на адвоката, который настолько пьян, что не проснётся и в случае ядерной войны. Корпорат берёт его за руку и нажимает его пальцем на кнопку забора воздуха в машину. После чего он открывает водительскую дверь, блокирует её и выходит из машины, оставляя её заведённой. Когда корпорат оказывается на улице, он думает о том, как скоро найдут труп адвоката, которому пришлось умереть, чтобы усвоить ценный урок. Любой, кто захочет предать Френсиса Андервуда, заплатит за это жизнью.

- С-спасибо тебе, Фрэнки, ты настоящий друг, - тебя едва не передергивает от такой фамильярности во второй раз, но ты держишь лицо. - Сегодня последний день, завтра уже ни капли в рот не возьму, в-вот увидишь! - лепечет адвокат, пока ты ведешь его в сторону выхода, а про себя усмехаешься: Мэтт обещает что с завтрашнего дня прекратит пить почти каждый день, но сегодня это обещание будет наконец исполнено   Фрэнсис встаёт и быстрым движением надевает пальто, купленное у бездомного за тридцать евробаксов - пустяковая сумма, по сравнению с теми последствиями и потерями, которые он мог понести, если бы Мэтт исполнил своё намерение. С некоторой точки зрения, эту покупку можно было назвать очень выгодной инвестицией. Затем он натягивает на руки перчатки и проходит к адвокату, помогая ему подняться. Доверчивое пьяное тело покорно подчиняется и полностью переходит во власть корпората. Он снова контролировал каждое его движение и от этого ощущения по коже пробегали мурашки. Андервуд провожает к выходу пьяного адвоката, который решил в один миг очиститься и не просто стать героем, а стать корпоративным праведником, отринувшим все грехи, царившие в среде хищников, пожиравших других хищников.   Его юридическая практика не научила его, что раскаявшиеся люди в этом пропитанном насквозь амбициями мире долго не живут. А единственный след в истории, который они оставят, это всего лишь прецедентный случай, о существовании которого будут знать совсем немногие и, что было ироничнее всего, это будут не те люди, которых этот случай мог чему-нибудь научить. Мэтт потратил весь потенциал хорошего адвоката впустую, стараясь воплотить в жизнь свои скромные амбиции, суть которых неизменно лежала в одной материальной вещи - бабле. Он поощрял свои сомнительные успехи, которые всего лишь являлись исполнением воли более целеустремлённого человека, позволяя себе каждый вечер выпивать бутылку-другую и, в конце концов, кончил тем, что был вынужден искать самого себя на дне этой бутылки, но вместо этого нашёл острую необходимость, которую испытывает каждый уважающий себя пьющий человек - необходимость быть услышанным. Даже само, на первый взгляд, благородное побуждение сознаться в своих преступлениях мотивировалось не желанием стать лучше с нравственной точки зрения, а жаждой побыть в центре внимания. Затаивший обиду, он не мог вынести вида самодовольных корпоратов и других юристов, которые заслуженно гордились своими успехами на этой нелёгкой стезе. Именно поэтому он был готов потопить корабль, благодаря которому у него были деньги и все шансы заполучить настоящее сокровище, о котором мечтает большинство выпускников юридических факультетов. Даже если самому адвокату придётся пойти на дно вместе с остальными. Он получит свои несколько недель славы, но потом о нём все забудут. Андервуд намеревался избавить его от этого унижения и помочь ему очиститься другим способом, который он считал наиболее подходящим в данных обстоятельствах.   Они выходят из бара и двигаются на противоположную сторону улицы, где припаркован автомобиль Мэтта. Фрэнсис поднял воротник пальто и аккуратно посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии незнакомых лиц. Он ни разу здесь не появлялся, поэтому его не должны были здесь узнать - пожалуй, единственный случай, когда он искренне порадовался тому, что не известен в широких кругах. Корпорат подводит адвоката к машине - чёрный седан, как у Фрэнсиса, только более старой модели. Андервуд прислоняет Мэтта к фонарному столбу, чтобы тот не рухнул на землю, оказавшись без опоры и просит дать ему ключи. Тот шарит по карманам, нахмурив лицо так, словно он выполняет вычислительную задачу исключительной сложности и от её решения ничего не изменится, потому что не проходит и десяти секунд, как адвокат разводит руками, при этом забавно скривив губы. Фрэнсис рассмеялся бы, если бы он был в настроении шутить, но сейчас он скорее был готов выбить зубы этому пьяному тупице. Андервуд хлопает ладонью по карманам пиджака и в первом же боковом кармане слышит металлический звон. Корпорат закатывает глаза и суёт руку в карман, в которой, помимо связки ключей, обнаруживается упаковка презервативов. Интересно, он успел их купить, как только узнал, что от него ушла жена, или же к его списку грехов стоит добавить ещё один?   Андервуд кладёт пачку обратно и снимает машину с сигнализации. Он открывает дверь с пассажирской стороны, после чего помогает адвокату забраться внутр, пока тот бормочет несуразный бред о "правильных" поступках. После этого, корпорат обходит машину и садится на водительское сиденье, после чего заводит седан и уезжает. До дома адвоката было ехать пятнадцать минут. Но для Фрэнсиса это время покажется вечностью.

- Да какой я храбрец, - прежде чем Мэтт опускает взгляд в стакан, ты видишь влагу в его покрасневших глазах. - Наоборот, то ещё ссыкло... мне же давно уже вся эта жизнь покоя не дает, по ночам уже спать не могу, как думаю обо всем том, что мы сделали, - он залпом опустошает полный стакан рома и хрипло выдахает. - Столько жизней, столько крови... - он замолкает и просто качает головой, наливая себе ещё один стакан.   Фрэнсис смотрит на это жалкое зрелище и едва сдерживается, чтобы не скривить лицо в отвращении. С другой стороны, он прекрасно знал, на что ставил, когда обратился с предложением к адвокату, известного своим желанием выпить после работы. А Андервуду только и нужен был рычаг, с помощью которого он мог держать Мэтта на коротком поводке. И до последних пор получалось, пока Фрэнсису не позвонили и не сказали, что от адвоката ушла жена, забрав с собой детей. Звонок поступил только сегодня вечером, не успели остыть пушки в баре "Дохлый бустер". Корпорат в тот момент быстро осознал, что и без того испуганный авантюрист-неудачник пойдёт напьётся, после чего сделает что-то максимально глупое. Но признание перед журналистами было такой же глупой идеей, как внезапное озарение Стиви принять Ислам на сцене и посчитать, что после этого его сразу возьмут в секту. Так и Мэтт считал, что своим рассказом он смоет все грехи. Но не было того Бога, который бы мог эти грехи простить. Всегда был только дьявол. И если заглянуть на самое дно, там будет лишь его отражение, смеющееся над тобой.    Мэтт опрокинул очередной стакан и уже был готов подозвать официантку, чтобы заказать ещё, но Фрэнсис остановил его, придержав его руку.    - Тебе хватает храбрости, чтобы выступить перед всей этой толпой, готовой загрызть нас при малейшей оплошности, и сказать им правду. Правду, которая в корне поменяет всю твою жизнь и повлияет на наше общество. Чтобы решиться совершить такой поступок, нужна огромная смелость.    "И большое количество алкоголя в крови."   - Мэтт, давай мы уйдём отсюда, - Фрэнсис положил руку ему на плечо, а второй отодвинул стакан подальше. - Я отвезу тебя домой, ты выспишься, протрезвеешь, а утром встретишься с журналистами. Но ты будешь не один. - Андервуд посмотрел в его пьяные глаза и улыбнулся. - Я считаю, что ты хочешь поступить правильно, и теперь я вижу, что это единственный верный путь. Я выступлю завтра вместе с тобой и поддержу тебя, но нам нужно быть готовыми ко всему, да? А это, - корпорат взял пустую бутылку и показал кивком головы на неё, - это нам только помешает восстановить справедливость. Поехали домой, Мэтт.    "И только попробуй отказаться."

Я просто писал и у меня сохранилась только часть :3

То чувство, когда все лайкают твою недописанную био  :sweat: