FOX Мафия 037: Запись

[Энди-с-Лицом]

 

Отголосок ноль. Причастие

Спойлер

 

When the light begins to change,

I sometimes feel a little strange,

A little anxious when it's dark...*

Iron Maiden, "Fear of the Dark"

 

Здесь, в этом городе, всё время кажется, что темнота — это что-то живое, не агрессивное, нет. Так было бы проще, будь здешние тени отторгающими, отвратительными, отталкивающими, да просто противными. Так — был бы детский страх темноты, самый сильный страх в вашей жизни, который хватает цепкими пальцами и всё никак не желает отпускать, липкий, неприятный, холодящий душу, глупый и безотчётный детский страх… от него просто укрыться, в нём всегда есть место теплу и спокойствию, а потому уже сейчас, сознательно такой страх не вызывает протеста, ведь пара быстрых шагов — и страх рассеялся, будучи прогнанным вспышкой света в комнате, тёплым касанием, умиротворением. Тени же Ярнама иные. Они рады вам.

 

Они ждут повсюду, раскрывая свои не тёплые и не ледяные объятия, они с лёгкостью дают разглядеть своё вежливое, тактичное любопытство. Вы ступаете по камням мостовых, старых, но сохраняющих гордость и величие, вы пытаетесь проникнуть взором в тёмные уголки улиц, разглядеть за тонкой вуалью теней закоулки и тупики… и у вас получается отдёрнуть непритязательно хлипкую ширму теней, увидеть маленький кусочек великого паззла из камня и чугуна, вы с радостью ступаете по брусчатке, теряетесь в многообразии шпилей, царапающих ночное небо своими витиеватыми флюгерами, любуетесь архитектурными излишествами, восхищаетесь архитектурным экстазом контрфорсов, карнизов, пилястров, витражей, арок, колонн, капителей; вы уже затеряны среди этих добрых теней. Вы забылись. О вас забыли. Этот древний, седой, как неизменно висящая над частоколом крыш диск луны, город, вобрал вас в себя, сделал своей маленькой частью и продолжил своё таинственное созерцание, свой вечный поиск, своё общение с неровным, изрытым лунными морями диском.

 

Но вы всё же вырываетесь из забытья, с трудом вспоминая, что прибыли не ради любования смыкающихся над улицами зданий, а в поисках ответов. И исцеления. Вы уже не стараетесь точно вспомнить, что для вас важнее, но главное — не поддаться очарованию теней, не впасть в отрешённый трепет. Вы уже почти у цели.

 

Главный Собор встаёт пред вами торжеством Ярнама, его вершиной, апогеем, макушкой Олимпа. Его островерхие башни вы увидели давно, ещё будучи за чертой города, к нему вы стремились последние дни или — кто знает — годы. Он блещет богатством и величием, он мрачен и прекрасен, совершенство архитектурного стиля, с самого фундамента до бритвенных шпилей покрытый серебром лунного света, сверкающий спокойным убийственным блеском стального жертвенного клинка, по кромке которого стекает священная кровь Ярнама. Вы заворожены узором ветвей, отбрасываемым на величественные стены деревьями парка, но ноги несут вас в неприметное здание, расположившееся у стен собора — тень и прислужник внеземной красоты сердца города. Там вас должны ждать, ибо Церковь ждёт каждого.

 

Свет луны тонкими нитями расходится из узорчатого окошка под потолком комнатки, дробясь на письменных принадлежностях небольшого человечка, заседающего за непомерно для него большим и тяжёлым столом тёмного дерева. Окошко расположено над его головой, так что его образ словно выгравирован на тёмной стене или он — часть тени, вставленная в оправу цветочных узоров, струящихся по камню. Вы замечаете потрепанный цилиндр и высокий воротник, так что становится понятно — перед вами лишь чиновник, не один из тех, кто трепетно создаёт и хранит тайны этих мест. Но он рад вам, его руки отрываются от подлокотников кресла, протягиваясь к вам словно в предвкушении объятий, хотя и опадают на половине пути, следуя приличиям. Левая бледная ладонь ложится рядом с толстой книгой в старом, но сохранившим богатство переплёте. Луч лунного света отражается от посеребрённых букв: «Краткая история города Ярнама», — читаете вы, желая открыть эту первую тайну.

 

— О, бледная кровь, — шепчет чиновник достаточно громко, чтобы его голос бил вас по ушам. В комнате не было тихо, на стене гулко тикали часы, раздавался скрип кресла, шорох движений, но вы не замечали этих звуков. — Вы пришли куда нужно. Здесь, в Ярнаме, проводят кровослужения. Вам нужно лишь раскрыть его тайны. Но сперва… — он усмехается, по крайней мере, вы слышите сухой смех. — Сперва мы заключим контракт.

 

Он достаёт свечу в массивном подсвечнике и зажигает её длинной, выпустившей клуб вонючего дыма спичкой. На стол ложится старый пергамент, по которому скользят ровные, выведенные уверенной рукой письмена. Под текстом выведена размашистая подпись, возможно, самого чиновника, а под ней — оставлено место под новую. Он пододвигает к вам и дорогое перо, торчащее из серебряной чернильницы, пышное, чёрное. Пока вы ставите свой росчерк на пергаменте, перо отчаянно скрипит, будто нехотя ложатся красные линии на неровную поверхность.

 

— Отлично, охотник, — произносит он, любуясь вашей подписью. Из внутреннего кармана его сюртука появляется брусочек сургуча и массивная печать, бронзовая, позеленевшая от времени. Он принимается разогревать сургуч над свечой. — Добро пожаловать. Осталось совсем немного до того, как вы сможете приступить к обязанностям, — с шипением капает вязкое красное желе на пергамент, и печать с силой вдавливается в получившуюся кляксу. — Вам, разумеется, стоит пройти переливание.

 

Вы послушно скользите глазами за его приглашающим жестом, чтобы увидеть, как открывается дверь. За ней — небольшое помещение, освещённое светом невидимых вам свечей. В центре красуется больничная каталка, сверкающая новизной и чистотой. На высоком штативе закреплена стеклянная банка с красной жидкостью. От сосуда отходят длинные трубки. Вы понимаете, что вот оно, то, ради чего вы проделали путь. И чуткие тонкие пальцы чиновника уже увлекают вас в ту, вторую комнату.

 

O. S. T. Omen

https://youtu.be/cKk6XqcmB4Q

 

* И когда гаснут фонари,

Всё замирает вдруг внутри,

Тревожно в этой темноте...

Краткая история города Ярнама

Спойлер

Записана клириком Церкви Исцеления, младшим ассистентом Хора Геродотом

 

Вполне очевидные раскопки на территории Ярнама показывают, что фундаментом для нынешнего города послужили строения ныне забытой гуманоидной цивилизации, которую в научных и околонаучных кругах принято именовать птумеру. Разумеется, о самонаименовании данной расы нам ничего не известно, однако же, стоит упомянуть, что само название — Ярнам — происходит, предположительно, от имени птумерианской королевы, принесённой в жертву во время одной из религиозных церемоний птумеру. Ещё одним моментом, требующим упоминания, служит тот факт, что, по всей видимости, птумеру предпочитали обитание под землёй, доказательством чему служит развитая сеть катакомб под современным городом, исследованная лишь отчасти вследствие опасностей, поджидающих любого, кто рискнёт углубиться в эти мрачные подземелья.

 

Итак, секретом остаётся для нас раса птумеру, как и факт их исчезновения или, точнее сказать, деградации до примитивных существ, которых и по сей день можно встретить в упомянутых подземельях. Так или иначе, со временем на месте древних лабиринтов, над ними, разросся Ярнам — крупный город, возведённый в неоготическом стиле.

 

Несомненным центром города, его объединяющим звеном в первые дни существования служил и поныне существующий колледж Бюргневерт, возглавляемый мастером Виллемом. Колледж служил и отчасти служит сосредоточием знания и исследования загадок нашего мира, притягивая самых отчаянных искателей истины. Почему отчасти, спросите вы. Охотно поясню: в последние годы Бюргенверт, активно выступая против политики Церкви, растерял былое могущество и былую остроту ума, оказавшись не в состоянии принять современные реалии и признать несомненные достижения клириков и учёных Церкви в тех областях, которые некогда считались достоянием исключительно воспитанников Виллема.

 

Важнейшей, пожалуй, поворотной точкой в истории Ярнама, определившей нынешний облик города, является экспедиция Бюргенверта в катакомбы птумеру. Доподлинно поведать о находках экспедиции не позволяет мне приверженность клятвам и простой здравый смысл: многое из открывшихся тайн способно поколебать неподготовленный мозг читателя. Одно можно сказать точно: именно экспедиция, возглавляемая студентом мастером Лоуренсом, обнаружила в пещерах Древнюю Кровь, основу процветания и возвышения Ярнама.

 

Увы, в тот же момент начался закат Бюргенверта: мастер Виллем отказался признать те потрясающие перспективы, которые открылись перед мастером Лоуренсом и его союзниками, Германом и Миколашем. Древняя Кровь способна исцелять болезни и даровать благословение всем, кто пройдёт ритуал кровослужения, даруя мудрость и процветания, вознося человека до невиданных высот. К счастью, у мастера Лоуренса хватило воли уйти от тирании Виллема и основать Церковь Исцеления, первым викарием которой Лоуренс и был избран.

 

Весть о чудодейственной крови, поднимающей на ноги больных и убогих, разнеслась по всему Ярнаму, а вскоре — и по всему миру. Слава кровослужения, обряда, являющегося ключевым для Церкви, гремела повсюду, притягивая сотни паломников в лоно Церкви, превращая самых влиятельных клириков в ведущую политическую в том числе силу города. Сформировались органы Церкви. Во главе разросшейся организации встал Хор, мудрейшие и наиболее решительные адепты Исцеления, обладающие глубокими познаниями в сфере использования Древней Крови, имеющие право выбирать, кто будет допущен до таинства кровослужения. Отдельно была выделена Школа Менсиса, организация, во главе которой встал бывший студент колледжа, Миколаш, и в ведение которой были вверены исследования особенностей Крови и постижение истины, от которой отказались студиозусы Бюргенверта. Нынешней резиденцией Школы служит деревня Яааргул, доступ в которую ограничен не повещённым.

 

Стоит заметить, что вклад Церкви в развитие города был огромен. Кровослужение привлекало огромное количество людей, а Церковь прилагала все усилия к тому, чтобы Ярнам не разочаровал своих гостей. Были выстроены Соборный округ и его жемчужина — Главный собор, крупнейшее и красивейшее творение архитекторов Ярнама, воплощающее собой идеалы Церкви Исцеления и жителей города. На данный момент, под мудрым руководством викария Амелии, Церковь готова встретится с новыми угрозами, встающими перед лицом нашего прекрасного города.

 

О них, об угрозах мы тоже скажем несколько слов. Среди жителей города получила распространение кошмарная инфекция, «пепельная кровь» или звериная чума, как её называют горожане. Заражённые этой болезнью приобретают звериные черты, у них удлиняются конечности, разрастается волосяной покров, заостряются когти и зубы. Но самое страшное — звериными становятся их души, и безумие овладевает ими. Заражённый перестаёт помнить своё человеческое прошлое и впадает в кровавое безумие, уничтожая всё на своём пути. Увы, это печальная и воистину ужасающая участь, ставшая следствием недостатка веры и презрения к молитвам; лишь отвернувшихся от Церкви ждёт такая незавидная судьба.

 

С благословения викария я так же нахожу уместным опубликовать следующее: для борьбы с распространением заразы Церковь создаёт Орден Церковных Охотников, которые призваны сразиться с порождениями ночной тьмы и безумия, огнём и мечом препятствуя распространению болезни. Решением Церкви, в Орден будут приниматься лишь чужеземцы, готовые принести должные, но не слишком обременительные клятвы и способные взять в руки оружие Церкви, дабы исцелить Ярнам и нести дальше свет знания, даруемого Древней Кровью.

 

Приписка на полях, о которой не знал чиновник Церкви, сделанная в спешке: «бойтесь древней крови».

Генезис

Спойлер

• Мастер предлагает всем игрокам погрузиться в приключение по мотивам сеттинга игры Bloodborne, сочетающей в себе элементы городских легенд, мифов Лавкрафта и прочей продвинутой мистики с хоррор-мотивами.
• Пара слов о сеттинге. Знакомство с ним не ставится в необходимость, более того, история ориентирована на тех игроков, которые не знакомы с оригиналом. Поскольку лор игры весьма сложен в понимании и неоднозначен, Мастер позволил себе некоторые вольности в толковании, в том числе, идущие вразрез с немногими конкретными фактами о мире игры. Да простят мне игроки подобную вольность, но это сделано исключительно ради цельности повествования. Сюжет игры не повторяет события Bloodborne и предшествует им.
• Необходимая информация по сеттингу дана в «Краткой истории города Ярнама» выше. Стоит заметить, что данный текст играет не только справочную, но и некоторую сюжетную роль, поэтому прочитать его крайне желательно. А вот верить ли ему…
• Повествование будет подано в несколько необычной форме. Игрокам предстоит самостоятельно определять развитие сюжета, который будет подан не в виде связной истории, а как некая мозаика, требующая собрать себя воедино. Такой способ рассказа соответствует духу оригинала и выбранному сеттингу.
• Ваш персонаж прибыл в Ярнам недавно и изъявил готовность вступить в Орден Церковных Охотников — своего рода касту охотников на монстров, заполнивших улицы города. Скорее всего, вас привела в город весть о целительном кровослужении, а может, вы прибыли исключительно для вступления в Орден (но учтите, что точных сведений о происходящем в городе у приезжих нет, разве что слухи). У вас может быть любое холодное и примитивное огнестрельное оружие (уровня первой половины XIX века). Те, у кого оружия нет, получат его по ходу пьесы.
• При этом пол, возраст, вес, национальность (речь идёт о вымышленной вселенной, но привычные нам национальности в целом допустимы), политические взгляды вашего персонажа могут быть любыми.
• ВНИМАНИЕ! Логическая часть игры будет строиться по системе Volt's Special: в игре не будет простых мирных, все игроки получат активные роли. Не хотите быть просто мирным? Эта игра создана специально для вас.

 

По всем возникающим вопросам обращаться в тему обсуждения FOX Мафии или к Мастеру игры.

[Фолси]

Чёрная смерть. Это прозвище следовало за ней по пятам, укрытое в шлейфе шепотков, ругательств и закрытых с хлопком ставен. Оно вжилось в кожу и суть, как немытая годами грязь. Ну что же - лучше быть покрытой грязью чужих суеверий, чем стать грязью в их глазах. Всё, что нужно для проживания на улицах, она добывала - или отбирала - сама. Исключением стал отцовский пистолет. Старый, но крепкий и надёжный джентльмен, этот пистолет умел держать надоедливых поклонников на приличной дистанции. Иногда огрызался порохом и дымом в лица непонятливым. Всякое бывало. 

 

Об этом пистолете худая, похожая на обтянутый кожей скелет женщина заботилась намного лучше, чем о себе самой. Не доешь - покрутит живот. Не накормишь верный пистолет порохом из рожка - того и гляди, насадят на вилы. Не то, чтобы Эркенбальда любила жизнь, которая в её понимании напоминала грязевую лужу с запашком немытых свиных тел, но тесно знакомить свои внутренности с куском холодного металла не спешила. Противно. Брезгливость - вот, пожалуй, тот единственный осколок гордости, что у неё остался. 

 

Но рано или поздно надоедает просто выживать. Жизни нужен смысл, даже такой никчёмной и окрашенной в готичные тона. Признаться, Эркенбальда долго и хрипло смеялась, когда узнала об Ордене. Что за шутка бесов: праведники объявили кровавую охоту на горожан, прикрываясь благим умыслом. Колебалась женщина недолго: в животе громко заурчало, а раз проголодалась она, то её единственному другу и соратнику уже давно пора отведать крови. Бледной, пепельной, древней - неважно. Ведь со смертью кого-то в мире становится меньше ровно на одного человека, способного тебя убить. Приятная, греющая мысль. 

 

Здравствуй, Ярнам. Укрой несчастную в тенях и затуши болезненный огонь в её груди своей благословенной кровью. 

 

OST

[Gonchar]

 

 

Спойлер

Протяжный гулкий стон вибрирующего медного колокола разносился над понурым и истлевшим ликом старого кладбища, которое впитало в себя целые поколения и эпохи, постепенно оседающие затхлым пеплом слой за серым слоем, укрывающие и пропитывающие землю тяжёлым и влажным покрывалом. 

Удар тянулся за ударом, словно в патоке, растекаясь по промозглому воздуху, впитавшему в себя, казалось, всю влагу, оседающую мелкими холодными каплями на дорогой одежде. Медленно и неспешно, прокрадываясь в само нутро, натягивая струны нервов до звенящего предела, где те начинали резать пальцы, кожу, мышцы - заставляя проступал на истерзанных суставах тяжёлые и влажные капли тёмной крови, медленно стекающей последними остатками разума вниз по фалангам и скапливаясь на кончиках пальцев, набухая там дрожащими элипсами, готовыми вот-вот сорваться вниз подрагивающими полусферами и с тихим плеском погрузиться во влажную почву. 

- Вот, возьми... - сквозь звенящий гул до опустошённого сознания прорвался чей-то надтреснутый хрипловатый голос и окровавленную руку оцарапал грубыми краями белоснежный платок. 

Заледенелые пальцы, словно ломкие лапы паука, сжали этот кусочек ткани, давая карминовой жидкости постепенно напитать сухие хлопчатобумажные поры, марая девственность мятого полотна стремительно засыхающими пятнами, меняющими свой насыщенный тёмно-алый цвет на вульгарно-бурый, липнущий к коже и оставляющий ровно такие же отпечатки. Взгляд мёртвых серых глаз вынырнул из осколков разбитой реальности и нырнул в то, что отдавало сырой и выворачивающей наизнанку ледяной действительностью. Медленно иссекающая плоть слой за слоем реальность, вгрызающаяся острыми лезвиями под веки и заставляющая смотреть даже тогда, когда хочется отвернуться и навсегда забыть...

Неумолимым заводным солдатиком с отливающими гнилью драповыми боками работал могильщик, вгрызаясь стянутой ржавчиной лопатой во влажную землю, неустанно продолжая рыть в окружении камней, червей и гноя маленькую соту в окружении людей, укрывающихся от моросящего дождя за чёрными натянутыми зонтами, как будто паук свил паутину на железных изломанных скелетах над их головами и залил это всё вязким расплавленным каучуком, смердящим даже после того, как их создатель скончался от чумы. 

Только недвижимой фарфоровой куклой стоял молодой человек с холодным, недвижимым бледным лицом, дополняющим образ неодушевлённого предмета. По плечу, затянутому в дорогой узорчатый войлок, похлопала массивная ладонь стоящего рядом массивного бородатого мужчины, в уголках глаз которого притаилось тёмное горе. 

- Никто не мог этого предвидеть, никто. - уже тише проговорил он, сжимая плечо парня, словно пытаясь отогреть кусок льда.

Толпа одетых как под копирку в чёрное людей стала расступаться с тихим шелестом и чавканьем размякшей грязи под ногами, давая дорогу процессии, несущей на своих плечах закрытый гроб, режущий глаз глянцем даже в вечном сумраке под свинцовыми мертворождёнными небесами.

Глаза фарфоровой куклы дёрнулись, словно нерадивый ребёнок затряс её вверх ногами, заставляя твёрдые веки беспорядочно трепетать.

- Но был шанс спасти... - пересохшие губы разорвались с едва слышным треском и железным привкусом, омывшим дёсна.

И даже это едва слышное шевеление воздуха вонзилось тысячами бритвенно-острых лезвий куда-то на уровне груди, окружив трепещущее сердце расцветающими кровавыми цветками режущей ледяной боли. Горло свёл судорожный спазм, вырвавшийся влажным тяжёлым кашлем. Рука со смятым платком прикрыла рот, но побуревшая ткань не смогла скрыть скатившейся по болезненно-бледной коже из уголка рта красной капли.

- Спаси лучше себя сам. Пока можешь. 

Но он не слышал, закрыв веки и слыша лишь шелест невидимых капель и всё тянущийся предсмертный стон съедаемого зеленью медного колокола, а в тёмной Бездне по ту сторону влажных кусочков плоти видя алый лик Луны...

 

[Supreme Overlord Malekith]

нпс с возможность участия в лог части, нет ну а вдруг получиться

 

Владислав фон Драксинг

 

 

В этой жизни века злачности и грязи настоящий благородный мужчина доверяет только посеребренному клинку с верными огнестрелама и арбалету, особенно арбалету ибо приколачивает он отменно.

Изменено 14 февраля, 2017 пользователем Overlord Drazhar

[Кайра]

             Эстефания   Кейд

 

Уроженка    Иберии   медленно  ехала  по   дороге  в руке  у нее  было копье. что досталось  ей от мужа и старый  черный   слуга, который вез  ее саквояж на запасной  лошади.  Поместье обезлюдело, когда  пришла  чума, но она не станет ее жертвой   В  корсаже  были зашиты  дорогие  ювелирные  изделия, а в Ярнаме было лекарство и как бы не было  она получит  его

[Плюшевая Борода]

 

     - Пойди-ка сюда, милая. Иди, не бойся. Какое славное у тебя платьице...

 

     Он не дал бы ей и семи, но на дюжину миль вокруг не нашлось больше ни единой живой души, а эта невинная простота будто сама желала угодить к нему в руки. Сосредоточенно покусывая нижнюю губу, он взялся за нож и неторопливо отделил от маленького черепа круг кожи - от виска ко лбу, снова к виску и после к затылку, чтоб не мешались волосы - а немного спустя сжал тонкие лодыжки и туго связал их веревкой, свободный конец которой перекинул через кривую культю сутулой осины, сиротливо приютившейся посреди возделанного запустением поля. Остальное было делом не слишком мудреным, хотя и требующим некоторой сноровки: избегая крупных артерий и вен, надрезать ткани так, чтобы приманка истекла кровью не слишком быстро и обильно, но тот, кто так любил подчинять себе слабую и податливую плоть, еще теплую и живую, этим ремеслом владел весьма сносно и управился с ним в считаные минуты. Твари должны были почуять ее раньше, чем она испустила бы дух; тонкие струйки крови, сбегающие по сотрясающемуся от спазмов боли и страха телу не могли оставить их равнодушными, как не оставляли равнодушным и его, а они... они ведь были так похожи. 

 

     Познай врага своего, как самого себя, а лучше стань им - так  говорили те, кто никогда не дерзнул бы даже покоситься во тьму, жалкие, никчемные болтуны и построители воздушных теорий из пустоты собственных фантазий. Он был другим: с самого рождения, когда мать, увидев его большие мертвые глаза, чуть не выронила новорожденного из рук, а спустя три дня под покровом ночи скрылась из города, оставив свое дитя подыхать в гнилостном лоне сточной канавы, он заигрывал с бездной, глядя в нее, как иные смотрят в глаза любимой или жене, и теперь она бежала вязкой патокой у него по венам, застя взгляд черным и упоительно шепча о смерти. И он шептал. Шептал маленькой девочке о том, как, срезав кожу с ее головы, подвесит ее за ноги и как будет с нетерпением ждать, когда алчная до крови мразь, расшвыривая мерзкими уродливыми мордами желчную и зловонную слюну, разорвет ее тщедушное тельце в клочья. Шептал и с упоением наслаждался липкой испариной страха, ее глазами навыкате, свербящими его мольбой, и предзнаменованием агонии в них. Ему пришлось как следует сдавить ее цыплячью шейку, но оно того стоило, хотя он едва не извергся семенем прямо в портки. Оно того стоило.

 

     Жалобно поскуливая, девка отправилась на сук - не слишком живая и не слишком мертвая, в самый раз для затеянного им предприятия. Терзающая губы сладострастная улыбка растянулась в оскал. Одно животное затаилось в ожидании других. Воронье слетелось первым, крикливое и неугомонное.

 

     Путник въехал в город через восточные ворота. Тощая кляча, едва переставляя костлявые ноги, перетянутые продолговатыми шрамами язв и увенчанные разбухшими, покрытыми заскорузлой коростой засохшей грязи и крови копытами, тяжело внесла в Ярнам груз двух сотен фунтов болезненной тяги к насилию всех форм и расцветок, включая карминно-алую, наиболее излюбленную из всех. Нещадно хлеща кобылу по шее вожжами, он медленно плыл сквозь утробный мрак подворотен, сопровождаемый звуками грызни аллейных крыс, раздирающих друг другу глотки, туда, где его дожидался желанный грааль - единственное благо, к которому он хотел причаститься. Не к эфемерным клочкам мистерий, что так безраздельно занимали умы падших пророков и лживых святош, но к крови.

 

     ...сперва мы заключим контракт....

 

     Подбросив и споймав нож за рукоять, мужчина облизнул пересохшие губы и, склонившись над пергаментом, каллиграфически изящной вязью вывел свое имя. 

 

     Вольфкешлегельстайнхаузенбергердорфоральтерн Варенгевиссенафтферсвессеншафеваррен.

 

     Сосредоточенно покусывая нижнюю губу.

[Kurasagi]

Мы рождены в крови, мы живем в крови, мы умрем в крови. Такое наше предназначение, такова наша цель...Таков наш долг, но прежде хорошо подумай, перед тем как поставить подпись. Ибо не добро я и не зло, не сострадание и не ненависть, не любовь и не ревность. Я всего лишь, доктор. Скальпель, режущий нарывы то тут, то там и утопающий в гное тьмы. И коль поставил подпись, то помни, я не облегчаю страдания, я не исцеляю от недуга, я всего лишь вырезаю заразу. Ведь охотник должен охотиться...Ну и коль твоя дрожащая рука поставила подпись. Перестань молиться, твои предсмертные стоны никто не услышит, ты никому не нужен, потому дорогой наниматель. Остаться в живых в твоих интересах.

Кровь стекала с перчаток тоненькими струйками, на хрипящее горло наступил тяжелый лакированный сапог, а единственных видный из-за шляпы глаз смотрел на догорающую падаль, падаль тянула свои руки к доктору, но тот лишь безразлично смотрел раздавливая горло каблуком. Единственное лекарство, который поставляет этот служитель, это своего рода панацея, давно уже изобретена природой и имя ей смерть.
Подняв голову и посмотрел перед собой он увидел толпу таких же страждущих, больных, страдающих...Молящих своим рычанием, вопрошающих своей своей злобой. Руки медленно прокрутили шест, соединяя два лезвия воедино, огромная Алебарда предстала пред страждущими, неся спасение, спасение в крови. Чернея от свинцового вина она дарила избавление. Вместе с ней чернел и спаситель...или чистильщик. Последний страждущий упал развалившись на два аккуратных куска, а он просто пошел дальше, туда в лечебницу в храм этой хвори в ее эрмитаж, на выставку отчаянья. Громко отворив двери, он стал посреди большого зала смотря, на очередное творение отчаянья.

 

- Прошу простить меня, за мою бестактность и что заставил вас так долго ждать.
Спокойно сказал тот, пока бесчисленная гротескная масса рук и глаз неслась к нему по стенах.
- Да наступит избавление.
И его озарила геенна огня. 

[Beaver]

Бетти

 

 

«Беатрис Лестрейндж» — размашисто и не особенно аккуратно, но уверенно, неторопливо и без тени смущения вывела Бетти своё полное имя на старом пергаменте, прямо над чужой подписью. Получилось не то чтобы безумно красиво, но эй, каллиграфия никогда и не была её коньком! Что же, спросите вы, тогда её конёк? А… вот это интересный вопрос, между прочим!

Взгляните на эту юную девушку, держащую в пальцах перо. Что вы видите? Чистая — без единого пятнышка и без крохотной пылинки! — одежда дотошно — ни одной мятой складочки! — выглажена. Ухоженная кожа рук и лица что при мимолётном взоре, что при намеренном прикосновении кажется гладкой как шёлк. Тёмные волосы, спадающие ниже плеч, тщательно вымыты и причёсаны… Всё выдаёт в ней натуру педантичную и придирчивую к мелочам, не правда ли? А вот сколько, скажем, ей лет, как думаете? На вид не дашь больше шестнадцати-восемнадцати, верно? А можете ли вы, глядя на неё, с уверенностью заявить, что она старше двадцати пяти? Вряд ли. А между тем, так и есть. Более того, ровно через неделю ей стукнет тридцать. Занимательно, а?

Ах да… нужно же просвятить вас насчёт её специализации. Она снайпер. Пистолеты, ружья, арбалеты и даже луки — любое стрелковое оружие в её руках способно метко поразить цель в зоне её видимости. Без промахов. Дистанция почти не имеет значения. Так вот… если она захочет вас убить, она сделает это. Причём с огромной вероятностью с первой же попытки. Даже издалека.

Мой вам совет: не злите эту крошку. Пока она благодушно настроена, вы в безопасности. Но проблема в том, что если она и выйдет из себя, вы, скорее всего, об этом не узнаете, покуда не станет слишком поздно. Почему? Потому что мало что сумеет заставить её снять маску отрешённого спокойствия.

[Chesh¡re]

(Mor'Seed) Trest Páně Kara

 

 

Когда Бог хочет наказать, он отнимает разум,

но если и после этого, агнец божий не осознает греховный путь свой,

устланный пороками и желанием, то приходит Кара Господня,

дабы предстал грешник пред Судом Божиим.

 

Вечер только-только вступал в свои законные права, но как-то робко и не уверенно. Сумерки, душным покрывалом сомкнулись над городом, и чтобы отдохнуть от трудовых будней, многие направились к ближайшей таверне, чтобы предаться похоти, разврату и пьянству, вкупе с чревоугодием. Отара агнцев божьих, уже давно превратилась в стадо баранов и свиней, погрязших в своих сиюминутных желаниях и похоти. Тщеславие и жажда стяжательства, уже давно завладели умами и душами живущих, в этом мерзком царствии бесов и демонов. И это далеко не самые страшные пороки, которым предавались люди, ведущие праздный образ жизни. Церковь и святость, уже давно перестали быть в чести. Подмена моральных и духовных идеалов, практически полностью поглотила живущих на земле. Лишь немногие фанатики и блюстители Слов Божьих отделяли этот мир, от того, чтобы он обратился в Ад.

 

Интро

Coming soon!

[Elli_Pirs]

Рэймонд Сноу.

 

 

Получив перо, Рэй внимательно перечитал документ, который ему предложили подписать. Но это было явно лишним, ведь если человек решился устроиться на "такого рода" работу, то сомнений у него оставаться не должно и перечитывать там нечего. Пробежав глазами по последним строкам, мужчина поставил свою подпись. Его почерк явно нельзя было назвать каллиграфическим, он был понятен, но не легко читаем, словно перо, написавшее эти строки, держала рука врача. Большая и размашистая "S", далее "n", которая плавно соединялась с практически идеально круглой "o" и на конце "w" с небольшим хвостиком.

При себе у Рэя была трость-клинок с рукоятью в форме головы волка. Надо заметить, что это был больше "клинок", чем "трость", ведь сама трость являлась ножнами для длинного серебряного клинка. На поясе висел револьвер.

Стоит заметить, что этим клинком Рэй владеет виртуозно. Серьёзно, лучше не бесить его, ведь взбесить его очень...        

[ortie]

 

 

Просыпаться, когда за стенами вьётся снежная крупа, а звук ветра схож с шумом воздуха, рассекаемого крылом дракона, Лив привык. Еще в далекие детские годы,  в холодные месяца, он слышал тот же свист ветра, но не знал тогда, что драконьи крылья способны издавать те же звуки. Не спуская ног на каменный пол, он натянул мягкие меховые сапоги. Натянув робу поверх домотканой рубахи, он спустился в Лазуритовый зал – накануне Рональда что-то говорила о проклятой книге – засранка едва не пооткусывала пальцы не в меру любопытному студенту, благо хранительница Библиотеки снова оказался рядом.

 

После того, как солнце осветило зал через западные окна, Ливтрасир вернулся в свою башню. На столе, среди зелий и источенных перьев, лежало письмо. Он бездумно пригладил завернувшиеся уголки и вздохнул.

Если Балма пишет ему, значит дело плохо. Старуха не выходит из своего дома доброе десятилетие, обессилев физически, она посылает воронов своим ученикам. Но если она решила простить и поручить дело самому первому и самому нерадивому ученику – дело плохо.

Торба собрана с прошлого вечера, а значит после захода солнца он отправится в Путь.

[Laion]

Рудольф Маркмайл

 

 

 

Когда у тебя все есть, кроме, пожалуй что, птичьего молока.. Хотя если поискать, то, возможно, и оно найдется... Так вот, когда у тебя все есть, любые проблемы, которые нельзя решить за деньги, кажутся катастрофой. Руди - единственный сын обеспеченных родителей, завсегдатай светских сборищ и балов. И не удивительно - блестящее образование, утонченные манеры, смазливая внешность и умение красиво себя преподнести снискали ему славу любимца женщин и общества.  

Пока однажды.. На него не свалилась неведомая болезнь. Бабки шептались: "Сглазили".  Родители,  не находя себе места, обращались за помощью к светилам медицинской науки, но те разводили руками: "Странный случай!" Руди же тем временем сох, бледнел, худел и все более становился похож на старика.  Пока.. Не услышал о чудодейственном ритуале, исцеляющем самых безнадежных больных - целительном кровослужении. Правда, упоминался и некий контракт, который подписывали все исцелившиеся, но что значит какой-то контракт, если здоровье дороже! В конце концов, всегда можно откупиться! 

Так Руди Маркмайл оказался в Ярнаме. Кровослужение было проведено, контракт подписан, но оставалась маааленькая загвоздочка - Рудольф никогда, никогда в жизни не прикасался к оружию, кроме как на уроках фехтования. Да и то, все, что он вынес из этих уроков, заключалось в нескольких эффектных позах и выпадах. Ну надо же показать во всей красе дамам свое умение обращаться со шпагой!  

Откупиться, как рассчитывал Руди, не получилось. Оставалось принять неизбежное и стать охотником на монстров... 

[Kthulhu]

Карст

 

  Извините, он опять опоздает. Он всегда опаздывает. Это заложено у него в крови и, должно быть, давным-давно стало своеобразным жизненным кредо. Так уж вышло, что, всегда славясь своим удивительным пренебрежением к богатствам, свысока Карст привык смотреть и на главное из них – на время. Карманные часы, что золотые побрякушки, бесполезны и не нужны. А деление дня на постоянные отрезки для него и вовсе всегда было не то чтобы непонятным, но таким чуждым: коль нужно бывало отсчитать момент, Карсту отлично хватало движения звёзд и солнца да срока жизни лучины.

  Так он и жил, всегда опоздавший, но тем не расстроенный. Он преследовал, а не строил засады. Он удалял гной, а не предупреждал воспаление. Вся его еда прожарена до хрустящей корочки, а вот питьё давно остыло. А отомстить для него было гораздо проще, чем кого-то спасти. Карст – само воплощение почти философской хронофагии, и его долгая, в общем-то, жизнь, незаметно так подошла к концу и лишь у самого, кажется, порога, сказала, что собирается уходить.

  Известный в определённых и весьма узких кругах наёмник, который всё всегда выполнит, надо лишь подождать, отправляется на своё последнее, может статься, поручение. Как всегда, важна вовсе не оплата. Как всегда, истинных целей не выудишь и клещами. И жилистая, сильная, но уже покрывающаяся старческими пятнами рука ставит подпись на предложенном ей листе. Малый арбалет под плащом и два криса на поясе – с сегодняшнего дня они играют роль орудия Церкви. А до каких пор – посмотрим.

Изображение