Каперы Ее Величества

[Chesh¡re]

Портовый район, окраина

Пока Джек стрелял и вынимали саблю, он умудрился пропустить удар Фрэнка. А затем и стрелу индианки...

Обозленгый и преисполненный боли, беглый пират с рёвом кинулся на Фрэнка и ударил из всех сил, что оставались.
 

      

(85 - 30) 55 vs 05 (50 - 30 - 15)

[Perfect Stranger]

Портовый район

 

- Кайо, не вмешивайся! - крикнул Фрэнк, который в пылу битвы почти не замечал боли, хотя кровь продолжала вытекать из пробитого плеча. Нужно было разобраться с Джеком как можно скорее, пока он не ослабел окончательно. Кайо только что обратила внимание Джека на себя. Кроме того, сражаться вдвоем против одного казалось ересью, противной, как морская медуза. Акула снова ударил, на этот раз наотмашь, целясь в горло противника.

 

[Chesh¡re]

Портовый район, Окраина

Последний удар покончил с мучениями Джека и с его предательством. А фрэн к отделался лишь не очень глубокой раной на плече, да царапиной в боку.
 

      

(55 - 00) 55 vs -25 (05 - 30)

Джек (DEAD)

[Perfect Stranger]

Портовый район

 

Последний удар покончил с мучениями Джека и с его предательством. А фрэн к отделался лишь не очень глубокой раной на плече, да царапиной в боку.

 

- Уф... - выдохнув, Фрэнк медленно опустился на брусчатку возле дома Джека, чуть завалившись набок. Вся левая сторона горела огнем; ранения пусть были и не смертельно опасными, но крайне болезненными. - Ты иди... иди вперед, найди наш корабль и капитана. Скажи, что с еще одним предателем покончено. А мне надо... передохнуть.

Акула нашарил в мешке, который вынес из дома Джек, недопитую бутылку рома, и посмотрел на нее каким-то странным, тупым взглядом, а затем приложился к грязному, залапанному горлышку.

- Ну хоть  какая-то от тебя польза, мешок ты дерьма,- пробурчал под нос Хартинг, слабо пнув валяющееся рядом обезглавленное тело Джека. - Но где моя бочка рома, а, сукин ты сын?..

[Серебряная]

Корабль

По своей привычке стоя на шканцах, преподобная смотрела вдаль и размышляла. Ей совсем не нравилась идея оставлять часть команды на суше, в то же Время будто убегая и бросая их на произвол Судьбы, но она хорошо понимала: на кону стоит безопасность всего корабля. Именно поэтому внутри у женщины зрело всё большее уважение к их капитану, ведь принять такое решение было очень нелегко. Боялась ли сама Преподобная, что в случайном сражении её существование могут оборвать? Любой человек боится этого, и женщина не стыдилась себе в этом признаться. Но, ведь на судне были и более молодые члены экипажа - взять хотя бы их юнгу, который вызывал в Жанне что-то похожее на влечение, и она не могла разобраться в природе этого чувства. Да и сам юноша чем-то неуловимо отличался от всех прочих членов команды...

 

- Отче всех человеков! Молю Тебя за моих товарищей. Услышь молитву мою, ибо Ты Отце наш, Ты Отец всех живущих на земле; прими всех нас под свой покров и помилуй нас. Господи Боже! Благослови нас, научи нас следовать добродетели и даруй нам истинное счастие. По премудрости и милосердию Твоему, распологай нашею жизнию так, чтобы помогая и любя в настоящей жизни друг друга как братья, мы удостоились получить из отеческих рук Твоих вечную награду. Аминь!

 

Сотворив молитву во спасение товарищей на берегу, женщина облокотилась на борт корабля.

 

- Да пребудет с вами Его благословение...

 

*шум волн за бортом*

[Ettra]

Кровь залила почти всю левую руку и часть тела Френки. На красном фоне его кожа казалась особенно бледной, почти голубой. Но он стоял на ногах, пусть и не твердо, как настоящий воин.

Кайо отвернулась. Она не боялась вида крови, но сейчас в горле стоял комок, а по спине бежала холодная дрожь. Все пошло не так. Она думала застрелить предателя как только он выйдет из дома. Все пошло не так. Они ведь могли умереть! Френки мог умереть.

- Lülütau еyeri! - крикнула Кайо, ткнув пальцем в грудь Френки. - Сядь.

Она срезала единственный рукав и нижнюю часть своей рубашки. Достала из сумки листья, которые срезала несколько часов назад и все это протянула мужчине.

- Жуй. Плюнь на ткань. Положи на рану. Лекарство. 

 

 

 

 

[Perfect Stranger]

- Жуй. Плюнь на ткань. Положи на рану. Лекарство.

 

Фрэнк повиновался, хотя и думал, что лекарства доктора Амальрика помогли бы лучше, но разве был у него выбор сейчас? Трава на вкус была горькой и какой-то соленой, и он, сморщившись, выплюнул кашицу на ткань, замотав ею простреленное плечо. Взгляд, слегка помутненный от потери крови, поднялся на Кайо. Длинные черные волосы переливались в свете фонаря, как обсидиан.

- Ты... красивая, - выдохнул он, протянув здоровую руку и коснувшись волос девушки. Почему он вдруг это сказал? Акула и сам не знал причины. Возможно, его мозг в данный момент не был в состоянии фильтровать сказанное. - Нам надо вернуться, - наконец он поднялся и оперся о плечо индианки. - Корабль ждет.

[Ettra]

Кайо кивнула и медленно повела Френки по улице, придерживая под здоровое плечо. Какой же он тяжелый! И даже полусогнувшись, он возвышался над ней на голову. Глупый раненый человек! Если у него есть свой шемен, пусть даст сил дойти до лодки. Иначе она бросит его прямо на землю и потащит за ноги.

[Perfect Stranger]

- Ох, нет...

Добравшись до пирса, Фрэнк остановился, тяжело дыша, и с отчаянием посмотрел в море. Корабля не было. Их бросили, видимо, решив, что они не вернутся и их убили во время охоты. Опершись спиной о столб рядом с пирсом, Акула прикрыл глаза, вслушиваясь в волны, бьющие о причал, и чувствуя до боли знакомый запах соли и моря, доносимый ветром, развевающим его волосы. Те прилипали ко лбу от пота и крови после битвы, и мужчина раздраженно убрал их с лица.

- Похоже, мы остаемся, - тихо произнес он, и посмотрел на Кайо. - Пираты... другого я и не ожидал.

Он приложился к бутылке, которую забрал из сумки мертвого Джека. Мертвым ром ни к чему. Иногда он думал, что и сам давно уже умер, а теперь его тело - лишь марионетка, пустая, как фарфоровая кукла. Присутствие Кайо, впрочем, доказывало обратное. Он должен был держаться хотя бы ради нее. Выживет ли индианка в одиночку в городе? В этом он сомневался. А видеть веревку на ее шее не хотелось.

[Фолси]

Dungeons and Pirates
 

Мэйсон

 

м+м, 18+

— Я ведь не урод, правда?

«Не урод?» — как-то рассеянно подумал Мэйсон, глядя на кошелек в руке. А когда до него дошло, он чуть не выронил золото. Нет, он не был бы пиратом, если бы ронял монеты как дамочка в обмороке, так что этого все же не произошло. Но ухмыльнуться довольно не вышло тоже. Откровенность Гирли и его странные слова не то, чтобы смущали. Даже волновали. Просто Мэйсон к такому не привык. Но парень такой красивый, а у Мэйсона давно не было никого. И тяжесть в руке весьма приятна.

— Побыть… Да, конечно. — Он протянул руку и провел по кудрям красавчика. — И… нет, ты не урод. Совсем нет.
Мужчина облизнул слегка пересохшие губы. В паху сладко заныло при мысли о том, как эти губы…
Гидеон с улыбкой перехватил руку возле своих волос и потёрся о неё щекой. Так доверчиво, так благодарно. А затем в жадном порыве подался вперёд, пользуясь замешательством Мэйсона. Прежде, чем моряк успел отстраниться или что-то сообразить, губы портного коснулись его собственных губ в поцелуе — искреннем, неспешном. Близость молодого тела сбивала Мэйсона с мыслей о том, что будет дальше. В голове застыл комок звенящей ваты, а горло пересохло. Кровь стучала в висках и приливала туда, где оказалось бедро Гидеона.
— Уйдём отсюда, — прошептал лохматый совратитель, прерывая поцелуй. Его горячее дыхание скользило по шее моряка, согревая и внушая странную уверенность. Двери склада приоткрылись и захлопнулись за парочкой.

Оказавшись в укромном месте, Гирли осмелел. Несколько мгновений портной вслушивался, но склад ответил ему тишиной. Только сбивчивое дыхание Мэйсона дразнило слух и распаляло страсть. Гидеон с улыбкой потянул рубаху через голову, демонстрируя моряку поджарое гибкое тело. Несмотря на то, что тело это было иссечено глубокими шрамами, оно по-прежнему оставалось крепким и юным. С голодным блеском в глазах Гирли вцепился пальцами в рубаху Мэйсона и тоже скинул её прочь. Тёплые ладони с чуткими пальцами легли на широкую загорелую грудь, осторожно её огладили и переместились на мощную словно камень спину. Жизнь простого моряка приучила Мэйсона к тяжёлому труду, что очень приятно отразилось на его фигуре. Фигуре, которую Гидеон неспешно покрывал поцелуями.
Пальцы портного опустились вниз, распутали завязки на штанах любовника. Прижавшись к нагому моряку всем телом, Гирли с чувством сжал ягодицы пирата, уже представляя, как тот входит в него под мерное покачивание бёдер. Дразнясь, Гидеон прикусил губу Мэйсона во время очередного поцелуя и с явным намерением опустился на колени.
Кажется, юный безумец прокусил его губу… но боже, он мог бы проткнуть ее кинжалом, и Мэйсон не был бы против, лишь бы тот продолжал. Тело мужчины подрагивало от прикосновений, крепкие жгуты вен отчетливее проступили под кожей, когда сердце мощно разогналось приливом адреналина, казалось, его удары были явно слышны.

Какой он красивый, когда вот так, не скрывая, откровенно демонстрирует свое желание. Мэйсону казалось, что горячее тело оставило на нем выжженное клеймо, пока Гирли обнимал его. Мужчина не то чтобы растерялся — он был заворожен, и хотя формально оставался хозяином положения, но черт дери, если не этот юный эгоист сейчас вертит им… Пусть. Мэйсон облизнулся, чувствуя привкус крови и не отрываясь глядя на губы Гирли, который принял весьма недвусмысленное положение.
— Ну давай — в голове Мэйсона звучала неподдельная страсть и нетерпение. — Не дразни меня так долго…

<…>

Чувствуя во рту растущее напряжение горячей плоти, Гирли оттолкнулся от взмокших бёдер Мэйсона и с коротким смешком упал спиной на разбросанные всюду кучи из сетей и какой-то ветоши. Опаляя любовника томным взглядом снизу вверх, Гирли прикусил губу и медленно развёл в стороны ноги, всё ещё прикрытые шароварами. Ненадолго.
Возбуждение захлёстывало портного с головой: вся эта грязь, и животная похоть, и теснота гасили человека и пробуждали зверя. Когда Мэйсон навалился сверху, порывисто двигая бёдрами, Гирли схватил моряка за шею и резко притянул к себе для долгого, распутного и сдобренного обоюдными стонами поцелуя. Мэйсон в ответ сжал ноги Гидеона под коленями и задрал их вверх, одновременно разводя в стороны.

<…>

Во время утех Гирли приметил в центре склада крупную клетку, загруженную изнутри товарами. На дверце висел внушительный замок, да и прутья были крепкими. Но Гидеон был творцом, а не вором. И представлял себе иную композицию, вовсе не обчищенный склад.
— Ты так прекрасен, — Гирли встал за спиной Мэйсона и коснулся губами его плеч, затем затылка. — Ложись. Я хочу тебя порадовать.
Портной положил ладони на широкие плечи любовника и немного надавил, подталкивая вперёд. Нетрудно было догадаться, о чём его просят, поэтому опьянённый предвкушением моряк послушно подошёл к массивной клетке, которая была ему по пояс, и лёг на неё животом. Немного потоптавшись, Мэйсон широко расставил ноги.
Приблизившись вплотную к моряку, Гирли начал пропускать верёвку сквозь ячейки клетки и спутывать ею любовника. Поначалу это казалось обычным баловством и лишь раззадоривало Мэйсона, но руки портного двигались стремительно и затягивали узлы очень крепко, набрасывая петлю за петлёй. Вскоре моряк понял, что попросту не может пошевелиться: его руки были стянуты за спиной в локтях и в плечах, торс за поясницу и шею примотан к верхней грани клетки, а разведённые ноги привязаны за щиколотки и колени ко грани боковой.
— Ну, а теперь кричи так, как никогда не кричал… если сможешь, — убийца, глаза которого блестели от безумия, с треском разорвал рубаху Мэйсона и, соорудив из лоскута плотный кляп, заткнул им глотку предателя.
Тихо зашипел кнут, разматывая кольца. А затем Гидеон взмахнул рукой, и плеть обрушилась на спину Мэйсона. На руки, на ягодицы, на бёдра — оскалив зубы словно кровожадный зверь, Гирли покрывал своё творение всё новыми рубцами. И, наслаждаясь сдавленными криками боли, портной неистово ласкал себя рукой.

Сначала это походило на новую игру. Беззастенчивый распутный Гирли… Это было воистину притягательно, как магнит, как сирена. Несложно было покориться его ритму и его игре. Так что подозрения все эти манипуляции особого не вызывали, пока Мэйсон не понял, что не может двинуться. И не сможет. Слова Гирли про крик заставили подозрения усилиться. А через миг пришло и подтверждение. Первый удар ожег его не только физически — но и сознанием, что надвигается нечто неотвратимое. Затем удары слились в его сознании в один пульсирующий ком боли, который заставлял выть даже сквозь плотный кляп. В необратимость.
Наслаждение жарким потоком струилось по телу, щедро сдобренное чужой болью. Гидеон хлестал и хлестал пленника, пока из частой сети надрезов на бронзовой коже моряка не выступила кровь. Палач пил бессилие своего раба, любовался совершенством крепкого, но связанного тела. И когда руки устали от пытки, хлыст был отброшен в сторону, а сам Гидеон нетерпеливо прильнул к ждущему его горячей плоти Мэйсону. Сначала убийца лёг сверху на жертву, чтобы собственной кожей ощутить липкую алую влагу, прочувствовать каждый сжавшийся мускул. Связанный моряк стонал от боли в глубоких ссадинах, которые покрывали его ноги и спину, но эти сладкие звуки только распаляли патлатого дьявола. Измазанный в чужой крови, глухо рычащий Гидеон действительно напоминал посланца Преисподней, который истязал вероломного соратника.

Все тело стало похоже на ожог, Мэйсону даже вдруг сквозь пытку четко вспомнился взрыв, когда с одного из кораблей на палубу попал горшок с «греческим огнем». Крики людей, обгорающих в липкой массе… Внезапно пытка прекратилась, и сквозь раскаленную боль Мэйсон почувствовал, как нечто иное терзает его тело, как шомпол, прочищающий ствол оружия.
Когда на сплошную рану навалилось легкое потное тело, к боли от рассечений прибавилась кислотная, разъедающая, раздирающая. Несмотря на все происходящее, внутри, тем не менее, разгорался иной пожар. То, что делал Гирли, было неправильно и мерзко, но стоны Мэйсона окрасились бархатной ноткой, едва уловимой в кошмаре боли.
Лишь в такие моменты у Гидеона возникало чувство, что он полностью владеет кем-то. Может любить или наказывать, ластиться или убивать. Юноша был настоящим творцом, Богом в своём рукотворном Аду. И это чувство абсолютной власти пьянило пуще рома, возбуждало жарче самых прелестных красоток и красавцев.

— Ты мой, — хрипло шептал Гирли, сближаясь с Мэйсоном в очередном чувственном толчке. Окрашенные в кровь ладони безумца скользили по широким плечам и взмокшим бёдрам пленника. А затем пальцы начинали дёргать волосы и давить на распухшие порезы. В один миг мужчины занимались страстной любовью, а в другой миг превращались в палача и жертву. И цикл этот повторялся вновь и вновь, ошеломляя Мэйсона и угрожая заразить его тем же кровавым безумием, что клокотало внутри Гидеона.
А затем на выдохе пришла разрядка, и Гирли снова лёг на спину предателя, обняв его руками. Ну точно птица, оберегающая птенца. Или художник, который никак не может отпустить своё творение.
— Я должен знать, — с этими словами Гидеон буквально отлип от прикрученного к решётке матроса и, покрытый мазками кровавых разводов, начал тщательно обыскивать вещи Мэйсона. Назад был возвращён кошель с дублонами, который стал приманкой. А на клочке бумаги, который передали Мэйсону неизвестные, вились два слова: Мальтийский Сокол.

Гирли улыбнулся. Заманив Мэйсона в ловушку, убийца даже не был до конца уверен в его вине. Мимолётное предчувствие, которое сошлось с возможностью выпустить внутреннего зверя наружу. Окажись моряк чист и невинен, как младенец, Гирли всё равно развлёкся бы с ним. В конце концов, они не на корабле, и пиратская солидарность здесь уже не имеет силы.
— Что же мне с тобой делать? — портной достал иглу из кармана собственных шаровар и медленно пошёл обратно к Мэйсону.
Мэйсон потерял чувство времени, боль чередовалась с наслаждением, смешивалась с ним в один яростный, зачаровывающий коктейль. Когда Гирли наконец отлип от него, Мэйсон не мог бы сказать, сколько времени прошло, потому что когда твое тело — одна сплошная рана, минуты текут совсем по-другому. Этот урод безумен, но на самом донышке души Мэйсон в чем-то был с ним согласен и понимал это.
На повисший в воздухе вопрос Мэйсон не ответил. Моряк уронил голову на клетку, и слипшиеся от пота волосы упали на лицо.

— Как будто у тебя есть выбор, — прошипел Гирли. Убийца обошёл Мэйсона и застыл прямо перед его лицом в своём нагом великолепии. Одним резким движением патлатый дьявол вырвал кляп, вторым схватил Мэйсона за волосы и приподнял голову, приставив иглу к шее. Узкое лезвие тут же впилось в плоть и стало медленно давить, вызывая ещё большую панику в бегающем взгляде предателя.
— Я мог бы проткнуть тебе ярёмную вену и оставить истекать кровью. Но мне хочется большего. Пока я с тобой не закончил, ты будешь жить. А наши тайны… — Гирли повертел в руке записку с названием вражеского корабля. — Наши тайны останутся нашими. Как тебе такой уговор? Только подумай хорошенько. Ведь если ты меня обманешь… То лучше тебе умереть сейчас, быстро и безболезненно.
Странные у Гирли были понятия о «безболезненном». Но тогда как в его понимании будет выглядеть мучительная смерть?
Гидеон смотрел прямо в глаза Мэйсона, ожидая ответа. А лезвие иглы впивалось всё глубже, отсчитывая последние мгновения, данные предателю на размышления. На покаяние.
Глаза Мэйсона расширились, когда он увидел записку, но поняв, что игра окончена, он тут же мелко закивал. Даже неизвестно, на что обычно надеются люди в такие моменты? Впрочем, кто бы не согласился.
— Н-н-нет — Мэйсон тяжело дышал, замерев, боясь даже губы облизать. — Нет, не обману…

Вряд ли он думал о том, что видит перед собой, взгляд его был отсутствующим, он всем своим существом был сосредоточен на том, что происходит с его шеей. Инстинкты брали верх, умирать вовсе не хотелось, как бы ни унизительна была альтернатива. С холодком, змеящимся по коже, Мэйсон понимал, что может еще пожалеть, но сейчас просто не мог позволить смерти взять верх.
Гирли привстал на колено и потёрся носом о скулу моряка. Снова тот же мальчишка с ангельской внешностью, который просто искал близости с мужчиной.
— Только дай мне повод, — томно прошептал убийца и быстро чиркнул по шее иглой, оставляя небольшой багряный след. Мэйсон вскрикнул, сжался… но больше пыток не последовало. Недолго Гирли колдовал над путами, пока верёвки наконец не ослабили хватку. Однако резь в натёртых местах и ломота в затёкших мышцах свели на нет всю радость от освобождения.
— Одевайся, мы и так достаточно долго проторчали на суше. Меня уже тошнит, — признался Гидеон, натягивая шаровары. Сейчас он был так беззаботен, словно провоцировал Мэйсона на атаку. Но моряк отлично понимал, что в таком вымотанном состоянии ему не сладить со своим мучителем.
Или всё-таки любовником? Ласки Гидеона не казались лживыми.
Кровь прилила к онемевшим конечностям, сводя на нет всякую попытку рыпаться, да и нужна ли она была? А если он промахнется, то ЧТО? Эти мысли мелкнули и пропали. Право сильного в этом мире было… довольно веским. А еще были воспоминания о другом… о темном и сладком чувстве.
Мэйсон поспешно, насколько позволяла превращающаяся в корку шкура, натянул штаны и завязал веревку. А потом молча кивнул Гирли на выход, опасаясь почему-то прямо смотреть тому в глаза. Понимание, что он остался жив лишь чудом, окрашивало все в мрачные тона. А Гирли оставался таким же безмятежным и прекрасным.

 
Пока они шли к шлюпке, Мэйсон раздумывал. Сейчас был крохотный шанс дать деру. И не возвращаться к этому психу. Но тогда пропадет слишком многое.
И занося ногу над бортом шлюпки, Мэйсон понимал, что заносит ногу над пропастью зла, риска… и возможно, чего-то еще, что шептало и манило.
- У тебя нет рома? Нашему брату надо протереть раны, - состроив озабоченное лицо, Гирли обратился к посланному за карателями пирату. Надо же, а капитан их не бросила. И правильно сделала, ведь у Гидеона были для неё интересные известия. Юноша улыбнулся и помял в пальцах отнятую у Мэйсона записку. Чужая кровь засохла и теперь стягивала кожу коркой. По прибытии на корабль нужно будет обязательно умыться.

[Chesh¡re]

Побережье Ямайки, где-то на северо-востоке от Порт-Ройяля.
(Main Quest, Гидеон, Фрэнк, Кайо, Джон)

Вечер уже вошел в полную силу, сумерки постепенно укрывали побережье Ямайки, где в шлюпе вытянутом на берег, сидел одинокий матрос, ожидавший прибытия «карателей» посланных за предателями в город. Первым подтянулся Джон, ужасная татуировка на лице которого одновременно вызывала уважение и страх. Усевшись поудобнее, прибывший тут же принялся за ром, который был припрятан где-то в складках одежды. Левый бок пирата, был окрашен багряным, похоже не все прошло гладко, но если он здесь, значит, задача которую давала капитан выполнена.

— У тебя нет рома? Нашему брату надо протереть раны, — состроив озабоченное лицо, Гирли обратился к посланному за карателями пирату. Надо же, а капитан их не бросила. И правильно сделала, ведь у Гидеона были для неё интересные известия. Юноша улыбнулся и помял в пальцах отнятую у Мэйсона записку. Чужая кровь засохла и теперь стягивала кожу коркой. По прибытии на корабль нужно будет обязательно умыться.

Вторым подошел Гирли, хотя попробуй назови его так в открытую, можно после этого не проснуться, далеко не каждому было позволено произносить это прозвище. Этого человека матрос боялся больше чем кого-либо на корабле, за исключением капитана, разве что, но в отличии от командующей, этот человек не оставит ни малейшего шанса выжить. Затем наверное капитан его и держит. Однако увидев Мэйсона который шел рядом с Гидеоном, матрос оскалился в неприятной улыбке, а видя следы крови, что были на спине, понял, что тому досталось. Если убийца не покончил с этим диверсантом, значит на то были какие-то определенные причины. А слова второго члена карательного отряда, лишь подтвердили подозрения матроса. Молча он протянул Гидеону бутылку рома, что лежала в небольшой корзинке на корме шлюпа.

Третьими пришли оставшиеся двое. Матрос откровенно не понимал, зачем капитан приютила индианку, но решения старших не оспаривают, тем более если это командующий. Похоже этим двоим тоже досталось. На плече Фрэнка явно была рана, наскоро перевязанная. Нужно было бы срочно вернуться на корабль, но капитан довольно четко сказала ждать их возвращения и сигнала к отплытию. Оставалось надеяться что абордажник продержится. Ни слово не сказав, матрос вытащил еще одну бутылку из корзинки, где была некоторая провизия, если корабль задержится, и протянул ее Акуле.

Сообщив все новости, что были на корабле и передав распоряжения капитана, посланный за людьми матрос достал трубку и закурил. Единственно чему точно, в самую первую очередь, учится экипаж любого пиратского корабля, это терпению и выдержки. Ситуации разные бывают, и как оно повернется неизвестно...

(Main Quest «Во искупление грехов», успешно окончен)

* * *

Когда почти полностью стемнело, и глаза уже привыкли к бархатному сумраку, а птицы в ветвях деревьев почти все умолкли, где-то на горизонте появился корабль. Однако по очертаниям, это была точно не Гордость...
Темная громада, проплыла почти в середину бухты, ровно на то же место, где недавно был фрегат пиратов, затаившихся на берегу.

Спойлер

На борту неизвестного корабля...

— Ты же говорил, что твой осведомитель уверен в том, что здесь стоит Эмма? — Капитан Джейкоб, негодовал, и начинал выходить из себя. Его собеседником был ... Дэвид, сбежавший с Гордости Кок, который оказался вовсе не так лояльно настроен к экипажу и самой Эмме Рид, как старался показывать, пока работал на борту.
— Ну возможно, они как-то пронюхали о том, что им уготовано, — включилась в разговор, первый помощник капитана Грейс, — ты же ведь ничего не сказал, когда вас застукали с губернатором? — Женщина весьма выразительно посмотрела на бывшего кока Гордости. — Не так ли?
— Вы что издеваетесь? — Тяжело и довольно резко начал Дэвид. — Все итак пошло не по плану, и я отдал капеллану письмо, потому что был уверен, что мы сможем вернуть и его, и те документы, что ей должен был передать шпион. По этому не стал особо зарываться. Если бы я знал что Рид снимется с якоря, я бы не отдал бумаги...
— Ну это уже не важно, — как-то разочарованно и зло произнес Капитан, — что теперь будем делать?...

(У команды на берегу есть два варианта, либо попробовать проникнуть на вражеский корабль, либо подождать возвращения Эммы...)

[Laion]

Поднявшаяся суета на борту означала только одно - корабль снимается с якоря и отплывает. Размышляя о том, что, конечно, капитан знает, что делает и не бросит оставшихся на берегу, Боб вместе со всеми куда-то бежал, тянул канаты, поднимал паруса и делал все для того, чтобы "Гордость" как можно быстрее покинула бухту. И когда корабль, наконец, снова стал на якорь, юнга смог вздохнуть спокойнее - на какое-то время на палубе воцарилось снова спокойствие. 

Намереваясь заглянуть на камбуз и подсмотреть, что там готовится вкусного, Боб неторопливо брел по палубе. После сумасшедших гонок этого дня, когда с самого утра он, как ошпаренный, носился то за одним, то за другим, просто остановиться и посмотреть на море, как это делает сейчас корабельный капеллан, мимо которой юнга сейчас как раз проходил, казалось роскошью. 

Приветливо махнув Жанне рукой, Боб улыбнулся: - Вы б накинули что-нибудь потеплее, преподобная. Ночи-то в море очень уж свежи. 

[Серебряная]

- Вы б накинули что-нибудь потеплее, преподобная. Ночи-то в море очень уж свежи.

- Я могла бы сказать, что меня защищает моя Вера... Но, это было бы слишком прозаично, не так ли? Благодарю вас за заботу, Боб. Я молилась, чтобы ваша вылазка за продуктами оказалась безопасной.

 

Женщина приветливо кивнула и посмотрела вдаль. По правде сказать, она едва не вздрогнула, когда раздался голос юнги, уж слишком это было похоже на собственные мысли. Внезапно в животе у неё заурчало, отчего Жанна смутилась ещё больше. Есть и правда хотелось, даже несмотря на беспокойство по поводу оставшихся на берегу товарищей, только она боялась показаться чересчур эгоистичной - надо же, друзья на берегу в опасности, а она хочет есть, видите ли! Запах мокрой древесины приятно щекотал ноздри, солёные брызги то и дело ложились на её плащ, так что со стороны казалось, будто она вся усыпана снежинками. "А есть и правда хочется... Господь милосердный, ведь я не ела со вчерашнего Утра! Благодарю тебя, смелый наш юноша, за невольное напоминание...". В смущении посмотрев на палубу и лелея Надежду, что юнга не услышал урчание, он чуть фыркнула.

 

- Как там наш кок? Очень хочется что-нибудь съесть, да и накинуть жилет не мешало бы, вы совершенно правы насчёт холода.

[Laion]

Как там наш кок? Очень хочется что-нибудь съесть, да и накинуть жилет не мешало бы, вы совершенно правы насчёт холода.

 

- Это...  У меня была мысль, заглянуть на камбуз, может, новому коку помощь нужна. Да и познакомиться поближе было бы неплохо. - юнга развел руками и весело улыбнулся. - А вдруг еще что-нибудь вкусное перепало бы?  Кто знает, будет или нет еще бой с теми... Этими. А драться все же веселее с сытым брюхом. Хотите, идемте вместе?

[Серебряная]

Хотите, идемте вместе?

Женщина слегка улыбнулась.

 

- Все мужчины одинаковы, вне зависимости от возраста. Боб, неужели вам так хочется подраться? Не волнуйтесь, я не стану читать нотацию и грозить Божьей карой, к Всевышнему человек должен прийти сам. Потому у меня довольно часто возникали конфликты с духовенством, ибо я не одобряю крестовых походов, коими насильно загонялись в христиансто целые народы. Взять хотя бы первый крестовый поход Раймунда 4, графа Тулузского. Это было в 1096-1099 годах, тогда погибло множество людей. Расширились территории, но какова была истинная цель? Обогащение нечистых на руку.

 

Тут они подошли к двери, и Преподобная мягким движением руки её открыла.

 

- Господин Лайт, не найдётся ли у вас чего-нибудь съестного во имя Господне? Простите за столь наглое вторжение...

 

И она подмигнула юнге.

[Laion]

Осторожно (ну мало ли! вдруг новый кок сердит?) заглянув следом за Жанной в камбуз, юнга, прокашлявшись добавил: - А если че-то надо помочь, то я могу! Я умею, да. 

[Мистер Лис]

На борту корабля началась какая-та суматоха в причины которой мужчина не стал вдаваться. Едва прибыл квартирмейстер с запасами провизии, как Уилл решил заняться делом. Сделав опись всех продуктовых запасов он вполне справедливо рассудил, что можно было бы накормить команду и чем-то хорошим, пока еще есть относительно свежие продукты, так что он приступил к приготовлению мяса с овощами а из сухофруктов он собирался сделать компот. Пока есть запасы свежей пресной воды это было не лишним. Говядина со свининой, сладкий перец, томат, лук, перец и соль. Все это должно было превратится в достаточно неплохое блюдо.

Нарезав мясо крупными кусками и обжарив до готовности и когда мясо чуть покрылось корочкой, он добавил соли. Почистив лук с морковью и добавив сладкий перец, он ловко нарезал их крупными кубиками равного размера а затем добавив в мясо морковь и перец и спустя несколько минут он добавил лук.  В последнюю очередь в ход пошли помидоры, но даже когда блюдо было готово только на половину камбуз уже заполнился приятным ароматом.

Спойлер

 

Увидев первых любителей покушать, Уилл приветственно кивнул а затем рукой указал на импровизированный умывальник, а затем посмотрел на Юнгу так любезно предложил свою помощь. Отходов на камбузе после приготовления еды старались не оставлять. Запасы пищи не резиновые, а есть можно практически все, так что единственное с чем сейчас мог помочь юнга, так это вынести очистки от лука. 

-Милости прошу. Только с начала руки помойте. -отозвался Кок вошедшим в его царство. 

Изменено 31 октября, 2017 пользователем Лисёнок Антошка

[Фолси]

Берег

 

Молча он протянул Гидеону бутылку рома, что лежала в небольшой корзинке на корме шлюпа.

 

Однако пить Гидеон не стал. Вместо этого пират перевернул бутылку на тряпицу, щедро поливая её ромом. Затем задрал рваную рубаху Мэйсона таким фривольным образом, словно тот был ему лучшим другом, и начал протирать вспухшие ссадины. Делал он это нарочито медленно, скрупулёзно, не обращая никакого внимания на шипение моряка. С одной стороны, Гирли нравилось вновь и вновь скользить рукой по широкой сильной спине, ласково её поглаживать. С другой стороны, безумец просто не мог оторвать от себя Мэйсона, не причинив тому ещё больше боли. Даже в попытках исцелить раны.

Пока Гидеон сосредоточенно промывал раны товарища, к порту пристал другой корабль. Явно не их. Завершив акт садистского лечения, юноша допил остатки рома и посмотрел на остальных карателей.

— Ну что, оставим веселье для всех, или развлечёмся сами? — глаза пирата заблестели.

[Perfect Stranger]

Сообщив все новости, что были на корабле и передав распоряжения капитана, посланный за людьми матрос достал трубку и закурил. Единственно чему точно, в самую первую очередь, учится экипаж любого пиратского корабля, это терпению и выдержки. Ситуации разные бывают, и как оно повернется неизвестно.

 

- Я готов, - прохрипел Фрэнк, который уже почти не чувствовал левую руку. Травы Кайо подействовали, но насколько хорошо? Он не знал. Знал только, что кровь идти перестала, а боль ушла, оставшись затаенной тенью где-то на задворках его сознания. - Нужно выяснить, что это за корабль. Кайо, ты наша разведчица. Сможешь проникнуть туда и посмотреть, что происходит? А я тебя прикрою.

Он взглянул на Гирли и Джона, прикидывая, не наделают ли они таким отрядом шума, и понял, что это неизбежно. Сражаться он мог, правая рука не пострадала, но вот стрелять и махать саблей одновременно не выйдет. Да и выстрел из пистоля привлечет ненужное внимание.

[Njøl]

Ноздри Джона дразнил запах моря. Сырой, необузданный, он звал, пленяя размеренным шёпотом. Волны набрасывались на берег, глотали песок, оставляя после себя белые завитки, и бессильно отступали. Мысли в отяжелевшей от рома голове ползли размеренно и грузно.

— Нужно плыть. — сказал Джон отстранённо.

Волны искали смерти. Каждая неизбежно расплачивалась собой за порыв, за желание прикоснуться, за солёный и мимолётный вкус песка на губах, за напоминание о том, что жизнь — это всегда фатально.

Джон улыбнулся и встал.

Джон не собирался ничего разведывать.

В конце концов, Джон не умел ничего разведывать.

Зато Джон умел грести.

[Ettra]

- Кайо, ты наша разведчица. Сможешь проникнуть туда и посмотреть, что происходит? 

 

Что они могут увидеть на корабле? Матросов чужеземцев, как и на любом другом. Бессмысленно. Но ее спутникам отчего-то не сиделось на месте. С ней или без нее, они бы все равно поплыли к кораблю.

- Ладно, - сказала Кайо, укладывая сумку на песок рядом с луком. Травы испортились бы в воде.

[Laion]

-Милости прошу. Только с начала руки помойте. -отозвался Кок вошедшим в его царство.

 

Пахло вкусно. И вовсе не потому, что юнга был голоден - нет, на берегу, в таверне Эдди он неплохо поел, но потому что действительно, кок был, похоже, мастером своего дела. 

- Я щас! - с готовностью закивал юнга и, заметив взгляд кока, который тот бросил на кучку шелухи, первым делом забрал миску с очистками, чтобы выбросить их. Потом, однако, ему в голову пришла мысль о том, что если очистки поплывут по воде, то их преследователи сразу же догадаются, что они тут где-то недалеко. Поэтому Боб вернулся с миской обратно и просто вытряхнул всю шелуху в топку очага.  Все сгорит, и никто ни о чем не догадается. Довольный своей находчивостью, юнга вымыл руки и устроился на скамье рядом с капелланом, с любопытством осматриваясь. - Меня Боб зовут. - сообщил он на всякий случай коку и,  вдруг Уильям не догадается, добавил - Я юнга. 

[Серебряная]

- Благодарю, господин Лайт - даже по запаху ваши кушанья получше прежнего... Хотя, если учесть его вид - то и неудивительно... Хммм! Благослови, Господи Боже, нас и эти дары, которые по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы все люди имели хлеб насущный. Просим Тебя через Христа, Господа нашего. Аминь. Мммм... Надо будет взять кусочек и для Миши, она уже всех крыс здесь переловила! А то ведь начнёт забираться в запасы еды, так что наш кок будет гоняться за животным по всему кораблю.

 

На некоторое Время женщина замолчала, поглощая еду в тарелке.

 

- Я всё сижу и думаю, почему так тихо? Наш первый помощник до сих пор не ел.

 

*смеётся*

[Кайра]

Каюта  доктора-  Камбуз

 

Они готовились к бою, а доктор готовил  каюту к приему  раненных. Подготовка помогала упорядочить мысли и не беспокоиться о тех. кто остался на берегу. Этьен молился, чтобы они вернулись к ним. Молитва  успокаивала, но ждать было тяжело, но все же ему надо было подкрепить силы и он отравился на камбуз   Он зашел  на камбуз и  еще раз поприветствовал сестру Жанну. Легкий наклон  головы свидетельствовал, что доктор  уважает ее особенно после того, как они вместе вернули бумаги  капитану.

[Серебряная]

Ответив не менее лёгким наклоном головы, капеллан продолжила есть, попутно размышляя о событиях годичной давности. Причал, веет холодный бриз, на плечи ложатся снежинки... Интересно, знала ли капитан тогда, что её будущий капеллан уже несколько дней провела фактически на улице? Ибо гордость не позволяла запросить место в тёплой зале бесплатно, а все свои деньги она раздала нищим. Вполне вероятно, что знала - но только истинно христианская любовь к людям, что Преподобная разглядела в этой грубоватой женщине, могла сподвигнуть на такую авантюру - взять капелланом на борт так же представительницу женских рядов. "Странно всё это, Господи... Почему же я ещё здесь? Остаётся всё меньше до конца срока, и я рискую попасть в неприятности - но почему-то здесь легко и безмятежно, несмотря на вполне очевидную принадлежность команды корабля. Некоторые из этих людей и правда какие-то... Тёплые, они как будто светятся, но это вижу только я. Юнга, капитан, я даже разглядела отблеск на первом помощнике!". Она вздохнула, делая глоток воды.