[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

https://www.youtube.com/watch?v=-9tkCquRCkg

 

 

 

 

 

 

 

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

4 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

Среда (23 февраля) - вечер

Четверг (24 февраля) - ночь

Пятница (25 февраля) - ночь (ПАУЗА)

Суббота (26 февраля) - утро

Воскресенье (27 февраля) - утро

Понедельник (28 февраля) - день

Вторник (1 марта) - день

Среда (23 марта) - вечер

 

 

Текущие задания:

 

«Сонное царство» (найти способ разбудить Диан) - Альваро + Вильгельм

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан

[Thinvesil]

5 Зимохода, 9:89 года Века Дракона, Ивуар, дом Морелей, ночь

Когда Алисия вернулась в комнату, Альваро сидел за столом, поклёвывая носом. Верхняя одежда уже снята, но обычная на месте. Что логично — даже при отоплении с нижнего этажа здесь было не так уж жарко.
— Всё, ночные дела закончены? — подавив зевок, спросил чародей.

— Вроде того. Ты чего не спишь?
Алисия не теряя времени стала стаскивать с себя доспех часть за частью. Она не так устала за день, как Альваро, но тоже была рада тому, что наконец можно расслабиться. Оставалось только обсудить с чародеем пару важных вопросов, но делами она бы это не назвала. Так, мелочевка.

— Тебя жду. Вдруг ты внезапно пропадёшь, надо будет идти искать, — пошутил Альваро. — А я сейчас если лягу, то усну моментально.

Алисия прервалась, чтобы смерить его внимательным взглядом. Поначалу она хотела отложить разговор с Альваро, но потом подумала, что дальше это станет совсем неактуальным, а высказаться хотелось. Стянув поддоспешник, девушка налила воды в таз и умыла лицо и руки.
— Я тут размышляла над теми твоими словами о запятнанной чести, помнишь? — начала разговор, вытершись чистой холстиной. Она села на край кровати и похлопала рядом, приглашая присесть. — Не знаю, что именно тебе приходилось там делать, но мне кажется, ты не учел один нюанс в рассуждениях. Ты можешь действовать либо как представитель рода Сарвенте, либо как агент Сопротивления, но не обоими сразу. Служение двум господам неизменно рано или поздно вызовет конфликт интересов, и тогда приходится выбирать, какая роль возобладает. Именно это определяет, на чью репутацию ложатся твои решения и твои действия. Честь — не какая-то абстрактная величина, это репутационный ресурс дома. И если ты не действуешь как его представитель, представляя его имя, то честь это не затрагивает. А если это что-то не публичное, скрытое, то тем более не причинит никакой ущерб. Я понимаю, что сложно бывает отделить одно от другого, поскольку в конечном итоге действует одна и та же личность, но это уже вопрос не чести, а совести и морали. А они не могут быть зафиксированы раз и навсегда в одном состоянии. Каждый новый раз, когда ты действуешь или принимаешь решение, ты заново утверждаешь свои границы допустимого и правильного. Можно и нужно учитывать негативный опыт, чтобы исправляться и становиться тем, кем хочется быть. Не цепляться за прошлое, но использовать его как урок и ориентир.

Альваро слушал внимательно, хоть и даже так пришлось разок задавить очередной зевок. Сонливость одной лишь сосредоточенностью не перебьёшь.
— Когда я только попал в Сопротивление, мой наставник, Тилль, очень советовал мне взять другое имя, а Альваро Сарвенте оставить дома. Но я не повёлся на такую провокацию и сказал, что останусь при своём имени. "Ну и дурак", — Альваро изобразил голос посуше и пониже, — "и себя загубишь, и семье насолишь", ответил он мне. И не возвращался к этой теме. А к тому моменту, как оно стало мне казаться разумным, я как-то... привык уже при своём сидеть, смысл спустя столько времени подрываться и вдруг менять. Поэтому периодически нехорошие дела устраивал не некий агент, а вполне себе представитель рода Сарвенте. Впрочем, это на самом деле не так важно, — понимая, что он наговорил немало, а к ключевому про себя даже не притронулся, Альваро стал закругляться. — Семья моя довольно прагматична и вряд ли осудила бы меня, особенно узнав, во что именно я поитогу влез. Меня беспокоит больше моё собственное. Совесть и мораль сюда считаются, верно, но разве же в честь не входит и личная репутация? — чародей поднял взгляд на Алисию. — Род родом, но людей мы ведь оцениваем не только по семье. А самих себя тем более. Как я могу сказать, что у меня есть честь, если я делал грязные и бесчестные вещи?

Алисии было трудно представить, что мог такого делать Альваро в Сопротивлении от имени Сарвенте. Однако, он не хуже нее разбирался в подобных вопросах, а стало быть, если говорит, что запятнал честь, то значит, так оно и есть. Она машинально взъерошила прическу.
— Спасти честь опороченной знатной девицы можно выдав ее замуж. Спустивший все семейное имущество в азартных играх может смыть позор, покончив с собой. Наверняка и для твоего случая что-то можно придумать, как вернуть себе честное имя, — она ободряюще положила руку ему на плечо. — Вот хотя бы то, что ты рисковал своей жизнью ради спасения невинных от взрыва лириумной бомбы, многого стоит. Это, несомненно, был благородный поступок. Продолжай в том же духе — и никто не посмеет упрекнуть сеньора Альваро Сарвенте в низости и бесчестности. А вот тяготиться чувством вины и ставить на себе крест не надо. Такие люди в итоге ходят сломанными и ломают других, они совсем не делают мир лучше. Ведь если решил, что терять уже нечего, так легко поддаться соблазну и перестать спрашивать себя. А спрашивать нужно всякий единый раз, заново вопрошать себя, есть ли иной путь, и не упускаешь ли ты какие-то возможности.

— В моём случае как будто всё наоборот. Не хочу быть тем, кому терять нечего, и после плохого возникает желание посильней набирать вес и в благих поступках. Чем выше заберёшься, тем обиднее падать на дно, меньше поводов давать себе слабину, — Альваро взглянул на это с иной стороны. — Так что постараюсь негодяем из наших передряг не выйти.

— Отличный настрой, так держать, — Алисия хлопнула его по плечу и поднялась. Встав напротив она оперлась коленом на край постели прямо между его ног, крепко взяла за плечи и наклонилась к нему. — А теперь скажи мне, Альваро: у вас, антиванцев, считается нормальным демонстрировать личное в публичных местах? — она не собиралась оставлять его дерзкую выходку без внимания.

Чародей ответил удивлённым взглядом.
— Публичных местах? — повторил он, прогоняя в голове последние события. — Ты имеешь в виду тот поцелуй у дома Лаберж? Боюсь, что тогда я даже не начинал, — Альваро засмеялся. От Алисии он такого почему-то не ожидал. — Но мог бы. И на родине моей, действительно, тоже могут. Что такого постыдного в подобном проявлении чувств? Пусть другие порадуются. Или позавидуют.
Впрочем, один важный момент тут всё-таки закрадывался.
— Однако, конечно, друзья у нас друг друга подобным образом не целуют. Боюсь, что без вызова в умах далекоидущих выводов подобное на публике провернуть было бы проблематично.

Подогнув поставленную на кровать ногу под себя, Алисия уселась ему на бедро и даже нахмурилась от сосредоточенных попыток уложить услышанное в голове. Представить, что в Минратосе в ее кругах кто-то мог бы позволить бы себе подобное на людях, было крайне сложно.
— Далекоидущих выводов? — она постаралась внести ясноть. — Это каких? У нас публичное проявление чуств считается дурным тоном даже между супругами. В Антиве все иначе?

— Пожалуй, да. У супругов это не совсем принято, потому что большинство браков у нас по расчёту, но вне брака с этим проще, молодость и романтика это вещи зачастую связанные. Что бы ты подумала, если бы увидела двух друзей целующимися? — Альваро решил зайти с несколько иной стороны.

— Наверное, что они не друзья, — ответила она самое очевидное, но почти сразу осознала двусмысленность сказанного. — То есть, и не враги, конечно, но, например, не могу представить себе ситуацию, которой мне с друзьями у себя дома пришлось бы так целоваться. Это невозможно.

— У нас тоже никому не приходится, это исключительно по собственной инициативе делается, — усмехнулся чародей. — Но ты права, как друзей их вряд ли кто-то воспримет. Вероятнее всего сочтут за любовников. Или за иную парочку, всё же не всякие целующиеся постель разделить успели.

Альтус поморщилась.
— "Любовница". Мне не очень нравится это слово, — призналась она, не зная как выразить свои ощущения от него. — Какое-то оно...
Так и не найдя подходящей характеристики, она снова поморщилась.

— Отдаёт вторичностью? Несерьёзностью? У нормальных людей всё в итоге в браку свелось или сведётся, а эти друг с другом, потому что свои суженые душе не милы или потому что просто развлекаться хочется? Никакой одухотворенности, сплошная человеческая простая натура, — сразу накидал целый ряд взаимосвязанных предположений Альваро, по своему виду не воспринимая их слишком всерьёз. Вариаций подобного он слышал куда больше, но и этого хватит, чтобы немного закопнуть.

Алисия щелкнула пальцами поймав благодаря Альваро то самое ускользающее ощущение.
— Пошлятиной оно отдает. Вульгарно и пошло. Фи, — она снова сморщила носик. — Такое больше в ходу среди досужих сплетников и у орлессианцев, может быть. Я слышала, у них любовники и любовницы это чуть ли не официальный статус.

— Что-то такое действительно в этом есть, — покачал головой Альваро. Термин "любовники" у него в принципе всегда ассоциировался с не самой лучшей частью взрослого мира. — И почему-то никто ещё не удосужился придумать что-то получше. Я сам как-то думал над альтернативами, но более-менее очевидные сердечные друзья и подруги звучат как-то излишне старомодно. Потом есть неплохой вариант "моя девушка", простой, с нужным подтекстом и достаточно нейтральный в звучании, но мужской эквивалент на язык так легко не просится. "Мой..." кто?

Алисия подняла взгляд к потолку, размышляя. Меньше всего она ожидала от уставшего Альваро обсуждений лингвистики. Впрочем, об усталости тоже не стоило забывать. Она-то нормально, а он заметно вымотался.
— Полагаю, "мой молодой человек" должно звучать вполне неплохо, — заметила она, принимаясь за пуговицы на вороте его рубашки. — Есть еще всякие локальные аналоги вроде как у нас аматус, "мой возлюбленный". Но мне кажется, это больше про чувства, чем про статус отношений.

— Похоже на то, — дав Алисии расстегнуть верхние пуговицы, согласился с последней мыслью чародей. Из стоячего положения она из удобства присела ему на бедро, подогнув ногу на кровати, и теперь Альваро приобнял её за талию. Надо ловить момент. — Но так что же это, ты друзей в нашей с тобой ситуации не увидела бы, значит мы уже не друзья, верно? Получается, пора тебе звать меня "своим молодым человеком", а мне тебя "своей девушкой"? Не любовники же мы, в самом деле, — с нарочитым пренебрежением к такому предположению он даже взмахнул рукой.

У нее враз перехватило дыхание. Сперва она подумала, что из-за такой вопиющей дерзости, но потом пришло осознание, что чувство было далеким от возмущения. До младшей дочери дома Максиан вдруг дошло, что никто и никогда еще не предлагал ей называться его девушкой. Да, у них были какие-то отношения с Ларсом. Какие-то. Она его любила, а он считал ее просто близкой подругой. Возможно, он даже захотел бы назвать своей девушкой Эльсу, но ведь Эльсы не существовало. А с Алисией разница в статусе была настолько велика, что делала подобное невозможным. С Кристофом было иначе, там совсем не нужны были никакие слова или обозначения — никакие человеческие понятия не могли бы передать истинную суть их связи. Со своим кругом она, конечно же, романов не заводила, поэтому подобных предложений от молодых людей не поступало. Сейчас это произошло впервые в жизни, и вызвало целый поток новых, неизвестных доселе ощущений. Она даже застыла, глядя в глаза антиванца, не зная, что с этим делать.
— Я... никогда не пробовала такое, — растерянно призналась Алисия. Это ведь не насовсем, да? — Наверное, можно...
Краснея от смущения, она опустила голову и постаралась сделать ровный медленный вдох. Спокойно, это ничего страшного не происходит. По правде, это даже приятно.

Альваро сдержал смешок, но не улыбку. Алисия выглядела так, словно случилось что-то совершенно невероятное и непоправимое, и в таком смущении чародей видел её до безумия милой. Сгребая девушку в охапку объятий, он дал девушке ткнуться головой себе в плечо и принялся поглаживать её, чтобы помочь успокоиться.
— Ну-ну, всё хорошо. Помни, — тихо говорил он, — если вдруг что-то тебя что-то не устроит, то в любой момент что угодно можно прекратить. Никто тебя ни к чему не обязывает. Но, если подумать, мы ведь и так уже были такими, верно? С какого-то момента стали.
Лучше не заговаривайся, а продолжай гладить, в этом способе помочь ошибиться с Алисией трудно. И никакие перчатки не нужны.

Она тихонько хихикнула, прячась в объятиях Альваро. Он словно бы утешал ее, и это было даже забавно. Впрочем, это вкупе со словами действительно помогло успокоиться. Она пряталась за дружбу с привилегиями именно потому, что так легко было притвориться, что ничего и не было. Но ведь Альваро прав: *что-то* между ними всё-таки было. Больше, чем дружба.
— Знаешь, а мне даже любопытно было бы узнать, каково это, — заметила Алисия, поднимая на него взгляд и ощутила, как непостижимая волна нежности накрывает ее с головой. Она обвила его шею руками, не преминув тут же запустить пальцы в его волнистые волосы. Размеренно, позволяя себе осознать каждое слово, произнесла: — Я. Согласна. Быть. Твоей. Девушкой.
В этот миг она ощущала себя обычной девушкой своего возраста, не думающей ни о сражениях, ни о великой миссии, а просто волнующейся об отношениях с парнями, свиданиях и прочих свойственных ее ровесницам вещах.

И как будто именно такое озвученное согласие заставило Альваро тоже ощутить что-то... сильнее обычного? Он был счастлив, держа её в объятиях, но точно стал ещё счастливее, услышав это. Казалось, всё совершенно естественно вставало на свои места, но всё-таки здесь лежал и новый шаг вперёд.
— Алисия Максиан — моя девушка, — едва ли не сияя, он словно пробовал эту фразу на вкус. — Ну и ну.
Как дурак себя ведёшь, сеньор Сарвенте. Притянув Алисию, Альваро наконец поцеловал её, скрепляя слова действием. Нежным, но чувственным действием. Почувствовав, когда этого стало достаточно, он оторвался и снова внимательно посмотрел на неё. Ну вот, новая черта пройдена.
— Вот видишь, в демонстрации личного в публичных местах есть и совершенно неожиданные плюсы, — вовсю ухмыляясь, пошутил чародей.

Она с улыбкой вздохнула. Вопрос, с которого она начинала, снова навис над ней. Ну, вот что с ним таким делать?
— А ты, стало быть, останавливаться не собираешься?

— А это зависит от того, согласна ли будешь ты поделиться своим молодым человеком с Эльсой, — мимоходом задел проистекающую тему Альваро. — Потому что на публике в ближайшее время все будут видеть именно её.

— К демонам Эльсу! — вырвалось у нее, удивив и саму. В контексте это прозвучало и вовсе не тем, что она имела ввиду, и девушка решила пояснить. — Я сегодня обнаружила, что мне стало очень трудно вести себя как Эльса в твоём присутствии. Ты знаешь мое настоящее лицо, с тобой я могу быть собой, с тобой я *хочу* быть собой особенно сильно, невзирая на то, одни мы или в компании. Я так давно ни с кем кроме Консула не могла себе это позволить, — она расстроенно сдвинула брови. — Трудно. Ты все усложняешь. Но я не в обиде. Я рада, что мы увидели друг друга.

О как, накопилось прямо. Альваро, впрочем, был только за, пусть хотя бы с ним о таких тяготах говорит.
— И я рад, что мы увидели друг друга, — не оставляя мысль односторонней, ответил он. — Но тем не менее ответ всё ещё нужен. Совсем ведь инкогнито ты не собираешься скидывать?

Алисия задумалась. На самом деле здесь таилось два вопроса, и Альваро, видимо, нужны были ответы на оба.
— Мне в любом случае следует оставаться инкогнито. Правда, я рассчитывала, что в отряде меня быстро раскроют, а с этим пока особо не торопятся. Это странно, — впрочем, и у нее было о чем спросить. — Альваро, а что ты... — она вздохнула, пытаясь корректно сформулировать мысль. — Что для тебя значит вот это публичное проявление чувств? Почему ты этого хочешь? Я хочу понять, зачем вы это делаете на людях.

Альваро задумчиво покрутил глазами.
— Мы? Полагаю, ты имеешь в виду антиванцев в целом, — логично рассудил чародей. — В таком случае причины могут быть разными. Отвадить конкурентов, либо наоборот спровоцировать на поединок или нечто иное, вызвать чью-то зависть или гнев, заявить свои права на "владение", проявить смелость через демонстрацию... такого рода вещи, принцип думаю понятен. Но это относится только к тем ситуациям, где хочется чего-то извлечь. Я тебя поцеловал перед домом не ради того, чтобы сделать это на людях с какой-то целью, а просто потому что захотел и не увидел в этом ничего зазорного. Мне, честно говоря, было всё равно на возможные взгляды, я даже не подумал что здесь есть чего стесняться, — эта мысль напрямую раньше не крутилась в голове, но с вопросом Алисии ответ пришёл сам собой. — Что бы случилось, выгляни кто-то из Лабержей в окно? По-моему, ничего.

Алисия ухмыльнулась. Как у него все просто выходит.
— Не дотерпел до дома, значит, да? — поддела она парня. — У нас просто так ничего не делают на публике. У всякого действия и слова, а порой и у мысли, есть последствия. Если кто-то увидит подобное в Минратосе, он узнает о твоей привязанности. Привязанность означает слабость, а слабостью непременно воспользуются, когда ты меньше всего этого ждёшь, — объяснила она тевинтерскую перспективу. — Впрочем, мы не там, а здесь, а здесь такого никто делать не станет. А если кто-то все же осмелится, я его сама сожру.

— Я ведь упоминал про провокации, верно? Не вы одни на севере умеете пользоваться чужими чувствами и привязанностями, — заметил чародей. — Впрочем, я понял. Неспроста же вас змеями все зовут. "Никого не люби, никому не доверяй, жди ножей в спину и яда в бокале", — как-то не очень весело усмехнулся он, вспоминая цитату из одной книги. — Но меня таким не напугаешь, у нас в Антиве своих страшных историй хватает.

— Для кого страшные истории, а для кого стиль жизни, — хмыкнула Алисия и принялась стаскивать с Альваро рубашку. — Спать-то собираешься? Поздно уже. Вон, носом клевал сидел, я видела!

— Да пора... — признал он, поднимая руки. Оставшись без рубахи, он принялся и за штаны. — С такими интересными разговорами попробуй усни.
Однако чем больше они затягивают, тем сложней будет вставать утром. Ночные приключения оставили неприлично мало времени на нормальный отдых, а ведь планы никуда не денутся. Уже оказавшись в постели, Альваро снова притянул Алисию в объятия и, пожелав спокойной ночи, стремительно провалился в сон.

Девушка же какое-то время лежала, греясь в его объятиях и пытаясь осмыслить произошедшие в ее личной жизни перемены. У нее есть свой собственный молодой человек, да еще антиванец! Надо же. Домашние, наверное, не поверили бы. Она стала вспоминать родные и любимые лица, знакомые места и друзей, и сама не заметила, как уснула.