Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Ettra]

Гномья твердыня

 

Мэйрис застонала от обжигающей боли и еще крепче обхватила живот. Она не сразу поняла, что все закончилось, что все еще жива, пребывая в оцепенелом состоянии. Только хриплый голос Хекса подсказал, что огня больше нет. Она попыталась сесть, но сил на то, что бы поднять свое тело не хватило, а боль опять нахлынула с новой силой. Со спины, разодранной когтями, теперь, казалось, слезала кожа. Она успела отвернуться от пламени в последний момент.
- Да, - почти беззвучно ответила Мэйрис, сделав еще одну попытку подняться. С мучительным рыком ей удалось сесть на колени, уперев руки в пол.

[Junay]

Гномья твердыня

 

"Боги, мы едва не поджарились, как гренки!" - Рико закашлялся и осмотрелся. Кажется, они живы - это уже плюс. Дракониха, хоть и поджарила их, но обедать не стала.

- Алфавит... того? В таком случае, нам лучше здесь не задерживаться. Мы сейчас не в том состоянии, что бы сражаться с драконом... Явно не в том. 

Хекс, ты уже узнал все, что хотел, сестру увидел, не пора ли отчаливать?

"А Фелкин, со своими бинтами, наверное, сгорела..." - мимолетом подумал он.

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Junay

[Фели]

Гномья твердыня

 

Когда черный дым рассеялся, а поднятая волной огня пыль немного улеглась, Лиин со стоном, преисполненным жгучей как драконье пламя ненависти к миру, села на земле. Кое-где на каменных плитах еще плясали язычки пламени, словно распустившиеся алые цветы. Убедившись, что Фалькорра цела (дракончик выглядел потрепанным и... оглушенным?) эльфийка вытерла текущие из глаз слезы тыльной стороной ладони - чем лишь сильнее размазала сажу по лицу. Высшая драконица пропала. Дыра, из которой лился похожий на дневной свет, заметно расширилась в размерах - как если бы дракон огнем и когтями прорывал себе дорогу наружу. Возможно, именно так ее сюда и затащили? Могла ли эта дыра в действительности вести на поверхность?

Какая нелепость... Мутным взором оглядевшись по сторонам, девушка удивленно застыла. Карликовый дракон, вскарабкавшийся на и без этого раненое плечо лучницы, опустил шею и низко зашипел.

- ... я ведь действительно думал, что в твоей голове появился рассудок.

Вкрадчивый, полный усталого презрения голос мага прозвучал в этом помещении как громовой раскат. Потрошитель гневно заозирался, проклиная подводящие его глаза... Наконец, он разглядел.

Насекомоподобная химера стояла поодаль, медленно шевеля лапками. Выглядело и без того отвратительное создание просто ужасно - хитиновый элемент панциря ошметками сползал с обгоревшего тела, рыхлая плоть была покрыта волдырями, большей части "маленьких" ножек просто недоставало. Длинные лапы, которые выходили из грудной клетки этой химеры, вцепились в плечи... химеры в желтом.

Как и следовало ожидать - тонкие тряпки, которыми было покрыто тело твари, очень плохо плохо пережили контакт с драконьим пламенем - но большей частью пострадала верхняя часть одеяния, область от груди до лица.

Кожа была человеческой... за исключением того, что почти как плоть Мелиссы, она была пронизана извивающимися черными отростками. И даже отростки выглядели ужасно - часть из них словно расплавились, пачкая уцелевшую часть одеяния похожей на чернила жидкостью. Хекс видел обугленные кожаные ремни, с помощью которых руки химеры были прижаты к ее телу. Капюшон сгорел почти полностью, но часть бинтов уцелела. Там, где плотная ткань все-таки была сожжена, можно было разглядеть русые волосы. Лицо же... Бинты, скрывающие рот и нос, уцелели - хоть обрывки ткани и болтались сбоку, постепенно соскальзывая. 

- Я бы оставил комплекс, - вкрадчиво говорила искалеченная химера-Альфарет, глядя пустыми глазницами в глаза грязного голубого оттенка, - Оставил вас в покое. Ты могла бы воспользоваться этой свободой - найти себе новое тело, и выбраться на поверхность. Химеры живут дольше простого человека - тебе бы точно хватило. Вместо этого...

Голос мага глухо расхохотался. Химера в желтом, не вымолвив и звука, медленно прикрыла глаза.

- ... никто из нас не получит того, что хочет, - прохрипел Альфарет, приблизив ужасное лицо насекомоподобной химеры к лицу чудовища.

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- ... никто из нас не получит того, что хочет, - прохрипел Альфарет, приблизив ужасное лицо насекомоподобной химеры к лицу чудовища.

 

Бастард медленно поднялся, опираясь на меч, воткнутый между плитами пола и подрагивающий от навалившегося на него всем весом воина. Подволакивая обуглившуюся ногу, которая пострадала еще от огненного шара Энигмо, Хекс потряс головой, как оглушенное животное, но на покрытом черной сажей лице вспыхнули алым пламенем глаза. Прищурившиеся, полные ненависти и какой-то усталости, словно они и сами проклинали себя за эту ненависть.

- Да когда ж ты уже сдохнешь... - выдохнул бастард, наконец как следует встав на ноги и выдернув меч из пола. - Скотина.

Шаг. Еще шаг вперед, туда, где стояли две уродливых твари, но для Хекса "тварью" была лишь одна из них. Та, которая никак не хотела умирать... и этим была чем-то похожа на него самого. Он шел вперед, сжимая в ослабевшей и дрожащей руке длинный меч, и сам не зная, что именно хотел сделать. Он знал, что не успеет спасти Фелкин, если маг захочет убить ее - он слишком ослаб, был ранен и оглушен, но готов был ползти, если понадобиться. То, что в этой схватке он, скорее всего, проиграл бы, его сейчас волновало не больше, чем прошлогодний снег.

Он должен был попытаться. Иначе все было бессмысленно.

[Junay]

Гномья твердыня

 

- Да когда ж ты уже сдохнешь... - выдохнул бастард, наконец как следует встав на ноги и выдернув меч из пола. - Скотина.

 

-Без нашей помощи, похоже, никогда. - просипел Рико, вытаскивая клинки. - Придется ему помочь, другого выхода нет. 

Он последовал за Хексом, чувствуя, что Алфавита придется вколачивать в Тень силой, раз уж этот упрямец сам никак не отдаст концы. Но была еще Фелкин. Которую бы не плохо защитить от проклятого мага, тем более, что под бинтами скрывалось вполне человеческое тело, а не какая-то отвратная тварь.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

- Отпусти Фелкин, - прохрипела Мэйрис, с трудом держа голову поднятой и не сводя взгляда с мага и Фелкин. Все таки под бинтами она оказалась куда человечнее, чем казалась по началу. Глаза, светлые волосы, почти как у Насти... едва живая и молчаливая, девушка за которую Хекс без сомнения отдаст жизнь, в этом Мэйрис не сомневалась. Странно... С одной стороны больно понимать, что есть второй человек, возможно более важный для потрошителя. А с другой Мэйрис хотела только одного - что бы Фелкин выжила, что бы Хексу не пришлось испытать боль утраты во второй раз. Она знала как это разъедает изнутри.
- Отпусти ее. Она больше не нужна, отпусти. - Мэйрис, сжав губы от боли, села прямо и протянула руку к Фелкин. - И сможешь уйти.

Убеждение

[Фели]

Гномья твердыня

 

- О? Неужели?

Отвратительное создание медленно повернулось к поджавшей губы Мэйрис. Из пустых глазниц, словно слезы, тек коричневый гной.

- И куда же я пойду, умная девочка? - вкрадчиво поинтересовалась химера, склонив голову набок, - Это тело принадлежит химере с уникальной способностью... консервировать память. Характер, сущность - как человека, так и другой химеры. Однако... это создание, как и Фелкин - было, есть, и остается химерой. Оно никогда не сможет выбраться на поверхность - не с клеймом.

Тварь привстала на ножках, увлекая за собой химеру в желтом. Арбалетчица поначалу не поняла, что именно хотел от нее безумный маг - однако, опустив глаза, увидела тонкую пластину из желтого металла на животе твари. Словно его вживили в плоть создания.

Кажется, Альфарет ждал ответа.

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- И куда же я пойду, умная девочка?

 

"Так значит, это правда... Фелкин пленница здесь. Как и все остальные. Как и теперь он сам", - подумал Хекс и усмехнулся. Но только у Фелкин была возможность действительно выйти. Пусть и в другом теле. Его план по переселению в дракона не удался, и теперь он пытается найти иной выход. Например, переселение в другую химеру... ту, которую сейчас крепко держал в своей хватке. Этого Хексарион допустить не мог.

- Отпусти ее - и мы тебя не убьем, - сказал он вдруг не своим голосом. - Ты ведь боишься смерти, правда? Ты боишься ее так сильно, что прыгаешь из тела в тело, лишь бы сохранить то немногое, что от тебя осталось. Нас больше, маг, и мы можем убить тебя, если захотим. Отпусти Фелкин - и будешь жить. Это все, что мы можем предложить тебе... но я думаю, этого достаточно.

В полумраке блеснула улыбка из острых зубов, обагренных кровью.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

- И куда же я пойду, умная девочка?

 

- Я... не знаю, - выдохнула Мэйрис, отведя взгляд от уродливой химеры. - Мне все равно. Уходи, оставайся, только отпусти Фелкин, пожалуйста. Зачем она тебе?
Долго держаться прямо Мэйрис не смогла, слишком больно и тяжело, голова начинает кружиться от перенапряжения и усталости. Она моргнула несколько раз и медленно и шатко опустилась, привалившись плечом и головой к стене. Все скоро закончится, совсем скоро. Фелкин станет свободна. Мысль о ней стала почти такой же навязчивой, как у Хекса. Но, в конце концов, именно за этим "Волки" и пришли в комплекс.

[Junay]

Гномья твердыня

 

- Отпусти ее - и мы тебя не убьем, - сказал он вдруг не своим голосом.

 

"Недобитый враг - смерть за спиной. Ты же помнишь, как вас отблагодарили те мордовороты в Темном павильоне, которых вы пощадили?"

Рико помнил. Но с другой стороны, если Алфавит здесь застрянет, то он никому не будет страшен. Ну, до тех пор,пока не найдет способ покинуть комплекс. Однако, в ближайшем времени такое ему не светит.

- Да, послушай его. - закивал Рико. - Вольфер знает о чем говорит. Отпусти Фелкин - и останешься жить.

[Leo-ranger]

Гномья твердыня

 

Лиин стояла в стороне и молча. Она устала от мага, от химер и от всего этого, уже трижды успела возненавидеть себя за доброту и Вольфера за то, что он сюда сунулся. химер и Алфавита... хотелось уснуть. Просто уснуть часов на десять. Но проснуться не в этой пещере, а дома... где бы этот дом ни был.

- Да-да, воспользуйся этим шансом, отдай Фелкин и живи себе.

[Фели]

Гномья твердыня

 

Создание некоторое время лишь молча шевелило многочисленными, пусть и изрядно поредевшими лапками. Кажется, клятвенные обещания всех четверых заставили его... задуматься.

- Пожалуй... - медленно протянул голос мага. Мэйрис, чувствующая на своей щеке приятную прохладу не затронутой пламенем стены, видела как длинные "лапы" существа ослабили хватку - словно готовые отпустить неподвижно стоявшую химеру в желтом.

Когда щупальца последней, подобно нападающим гадюкам, устремились в лицо зазевавшегося мага - опешили почти все. Черные отростки обхватили череп, грудную клетку - большую часть тела твари. Конвульсивно задергавшись, создание попыталось вырваться, яростно царапая наиболее крупные "щупальца"; долго устоять под яростным напором оно не сумело, и рухнуло на спину, не прекращая попыток вырваться. Со стороны это... выглядело странно. Выросший в Антиве Федерико как-то мимоходом услышал от одного моряка историю о "кракене" - гигантской каракатице (или осьминоге), размера столь огромного, что оно было способно топить целые галеоны, утаскивая их на дно.

Отчего-то у убийцы, желудок которого начал потихоньку отплясывать чечетку, появилась именно такая ассоциация.

Фелкин остановилась. Лиин, уставшая от всего на свете и уже готовая смириться с чем угодно, молча смотрела как "кракен" выпустил свою жертву, медленно отползая в сторонку. Грудь Фелкин прерывисто подымалась, как после долгого бега - а насекомоподобная тварь, закашлявшись, перевернулась на живот и съежилась в позе эмбриона.

Хекс дернулся вперед, готовый одним точным ударом отсечь твари башку - собственно, даже когда она заговорила, он не был особо против своего изначального замысла.

- Он... ушел? - сдавленно прохрипел мужской голос. Не принадлежавший магу, даже на него не похожий - голос, который звучал сейчас, принадлежал скорее молодому парню. Лет восемнадцать, не больше, - Фири, все закончилось? Я не вижу...

Фелкин медленно скользнула на пол, даже не глядя на заговорившую химеру. Лишь молча разглядывала стоявшего поодаль потрошителя.

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- Фири, все закончилось? Я не вижу...

 

Потрошитель не стал отвечать. Вместо этого он убрал меч (очевидно, что оружие ему больше не понадобится, а если остальные захотят добить тварь - пусть сделают это сами), сделал пару шагов вперед и приблизился к Фелкин. Протянув руку, Хекс вздохнул и помедлил несколько секунд, словно размышляя о том, стоит ли делать то, что он собирался. Сестра сама разобралась со своим обидчиком. Она всегда была храброй. Жаль только, что так долго тянула. Зацепив край бинтов, которые все еще частично обматывали ее лицо, когтем, бастард потянул за обрывок ткани. Но он не смотрел на то, что открылось его взору. Он смотрел только ей в глаза.

Глаза грязно-голубого цвета, которые он помнил так же, словно видел их только вчера. Помнил, как вернулся в таверну после убийства Фиркрааг, помнил, как ушел тогда в поместье матери... Помнил, как все это время не мог простить себе того, что ушел. Нужно было остаться. И не отпускать ее.

- Фелкин... не можешь говорить, да? - прошептал он каким-то потерянным голосом. - Она предупреждала, что не сможешь. - Он огляделся, втайне надеясь, что баночка с червем не сгорела в огне дракона и не разбилась, что еще есть шанс хоть как-нибудь, но услышать голос сестры. Его взгляд, мутный от боли и измождения, скользнул по фигуре Мэйрис. В этом взгляде промелькнуло сожаление и... что-то вроде раскаяния. Последние несколько часов он практически не обращал на девушку внимания и только сейчас заметил, как она плохо выглядела - вся в саже, одежда изорвана и местами прогорела насквозь, волосы спутаны и тоже частично обгорели... И все же она дошла до конца. В ней было больше смелости, чем во многих людях.

[Junay]

Гномья твердыня

 

Верилось с трудом, но кажется, Алфавиту все таки пришел конец. А Хекс, как и задумывал, спас свою "сестру".  Что ж, стоило признать, что она ему дороже, чем Мэйрис, как ни верти. Похоже, отношения Хекса и Фелкин были более глубокие, чем обычная страсть мужчины и женщины. А с такими чувствами Мэйрис просто не могла соперничать. да и никто бы не смог.

"Теперь нужно думать о том, как вернуться. Если Вольфер вообще захочет возращаться. Быть может, он предпочтет остаться с сестрой навсегда..." - задумчиво проговорил Тот, который.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

В ответ на взгляд Хекса, Мэйрис вымученно улыбнулась и кивнула. Она хотела было тоже подползти к Фелкин, но... Нет, это только Хекса, она просто не имела права вмешиваться, видела, что лишняя. Так ясно об этом сказали глаза Хекса, его действия. Мэйрис не просила обратить на нее внимания, не просила помощи, никогда не хотела быть выше других, но отстраненность потрошителя все равно ранила. В голову пришла мысль, что если Хексу придется делать выбор, то это будет Фелкин.

Мэйрис отвернулась, и сглотнула комок, туго и больно угнездившийся в горле. Обхватила себя руками и уставилась на клочок света, что проникал через щель в потолке. Только бы не смотреть на Хекса и Фелкин.

[Фели]

Гномья твердыня

 

Когда мужчина потянул за край полоски плотных бинтов, стягивая их вниз, к шее и стальному ошейнику - бледную кожу химеры одновременно распороли еще несколько черных отростков. Кажется, пока бинты были на ее лице, эти "щупальца" скрывались внутри. Теперь же...

Фелкин поморщилась - похоже, эти отростки причиняли боль. Подняв глаза на бастарда, она приоткрыла рот - разумеется. Вместо языка - прижженная, давно зажившая рана. Ни у одной другой химеры в этом комплексе подобного увечья не было... почему Альфарет выделил именно эту химеру, было неясно.

По губе создания стекла струйка черной жидкости. Плотно сомкнув губы, оно вытерло рот и подбородок о собственное плечо.

- Фири, где ты? Что происходит? - жалобно взмолилась насекомоподобная химера. Поджав губы, Фелкин тряхнула головой, так и не промолвив ни единого звука, и уткнулась лбом в плечо Вольфера.

Он еще помнил этот жест.

[Leo-ranger]

Гнмоья твердыня

 

Лиин вздохнула, оглядев воссоединение Хекса и Фелкин, а потом повернулась к Мэйрис. Она прекрасно понимала, насколько сейчас девушке больно и плохо, увидеть такое отношение любимого человека и кого-то еще - это было... неприятно. Очень мягко говоря. Эльфийка молча подошла и положила руку подруге на плечо.

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- Я нашел тебя, нашел тебя, нашел... - тихо повторял потрошитель, когда существо прижалось к нему, столь же отвратительное, сколь и прекрасное. Это была просто девушка. Пусть пронзенная черными отростками и щупальцами, пусть искалеченная с неизвестной целью Альфаретом, но она была живой. И разумной, как все остальные. Возможно, когда-то и она была человеком, таким же, как Мэйрис, но случилось нечто страшное, и ей пришлось стать такой. Где-то внутри нее все еще жила та, кто лежал на столе в лаборатории, в ту секунду, когда она перестала быть похожей на людей. Никто не мог даже приблизительно представить себе те страдания, которые довелось ей перенести. Боль Мэйрис, что девушка испытывала в эту минуту, не могла сравниться с болью Фелкин. Всю ее жизнь... и лишь один перерыв, когда она получила тело Насти. Теперь этого тела у нее не было. А значит, чтобы выбраться отсюда и снова жить нормальной жизнью, жить так, как она хотела до встречи с Хексом, ей нужно было новое пристанище.

"Прости, Фелкин, - подумал потрошитель, слегка отодвинувшись и приподняв девушку за подбородок, с тоской глядя в знакомые голубые глаза. - Это все из-за меня. Ты не должна была... лучше бы мы никогда не встретились. Лучше бы ты жила в ее теле и дальше. Может быть, не нужно было бы всего этого сейчас, и ты не страдала бы, и была бы свободна. Из-за меня ты лишилась всего, что имела. Но я тебе это верну. За мной должок..."

- Прощай, Мэйрис, - обернувшись, он взглянул на стоявшую в отдалении и отвернувшуюся девушку. Правильно. Она не должна видеть того, что будет. Пусть лучше смотрит в стену. - И... не говори Ридену. Скажи ему, что его отец умер. Скажи ему... что он погиб в битве, как и подобает дракону.

Острые зубы впились в искалеченный рот Фелкин. Черная, густая жидкость, которая заменяла ей кровь, потекла по языку и горлу потрошителя, обжигая его, но он не отстранился - закрыв глаза, он прижал к себе сестру. Пусть возьмет его тело. Пусть возьмет все, что он может отдать ей - его собственную жизнь. Кровь твари заполнила его рот, горькая и одновременно знакомая. Этот вкус он наконец вспомнил - в тот самый день в Неварре, когда он еще не знал о том, кто такая Фелкин Шалд, еще до того, как бастард вообще увидел ее лицо, он уже знал о том, что отдаст ради нее жизнь. И теперь отдавал ее легко, словно так и было предначертано с самого начала.

Рука Судьбы сомкнулась и отпустила, забирая сомнения, страх и горечь, и оставляя лишь горький привкус на губах.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

- Прощай, Мэйрис, - обернувшись, он взглянул на стоявшую в отдалении и отвернувшуюся девушку. Правильно. Она не должна видеть того, что будет. Пусть лучше смотрит в стену. - И... не говори Ридену. Скажи ему, что его отец умер. Скажи ему... что он погиб в битве, как и подобает дракону.

- Я... Хекс... - раздался голос Мэйрис, тихий, хриплый и полный боли. Она обернулась к потрошителю и все таки не смогла сдержать слез.
Она не хотела больше смотреть, на Хекса, который готов отдать все ради сестры. Но не смогла отвернуться. Видела поцелуй, видела черную стручку крови, стекающую по подбородку потрошителя. Такой же, как кровь Насти, которая отравляла ее, медленно убивая. Теперь... Хекс сделал свой выбор и Мэйрис ни как не могла его отговаривать. И не смогла заполнить ту пустоту, что осталась в сердце Хекса после потери сестры. Она была всего лишь... заменой? Да, наверное так и есть. Плохой заменой, так и не ставшей равной сестре. Слова Хекса, что он обронил в таверне, ожогом всплыли в памяти.
Мэйрис стряхнула руку Лиин с плеча и встала, не видя перед собой ничего, кроме темной мутной пелены от слез, застилавших глаза. 
- Я надеюсь, что... будь счастлив, - сказала Мэйрис, стараясь держать голос ровным. Она, шатаясь от боли и слабости, подошла к Хексу, в прострации смотрящему на сестру и кончиками пальцев провела по его волосам. На мгновение задумалась, замешкалась и сорвала что-то с шеи. Зеленый камушек в красивой оправе сверкнул на свету и упал на пол под ноги потрошителя. Мэйрис не хотела больше видеть  украшение, слишком яркое воспоминание, слишком болезненное. 
Придерживаясь за стену, что бы не рухнуть, Мэйрис вышла из зала, сама не зная, куда идти дальше. Лишь бы не тут, лишь бы не видеть Хекса. Она плелась в прострации, пока не рухнула на пол от физической боли ожогов и того, что чувствовала, потеряв Хекса. 
Крик боли и отчаяния, приглушенный толстыми стенами, донесся до всех, кто был в зале.

[Junay]

Гномья твердыня

 

Рико почувствовал, словно внутри у него что-то оборвалось, когда увидел все происшедшее. И все же - где-то в глубине души он понимал, что это и есть единственное логичное завершение их приключения, да и самой жизни Вольфера. Потрошитель  бы не был счастлив с Мэйрис, он не любил ее - так, как эту Фелкин. Мэйрис, к сожалению, была для него просто "человеческой самкой", пусть носящей его ребенка, но не более. А вот сама Мэйрис... Она любила его всей душой. 

"Надо выбираться отсюда." - рассеянно подумал мужчина, вытерев потное лицо. "Здесь нам больше делать нечего".

[Фели]

Гномья твердыня

 

Все стало таким мутным. Блеклым. Потрошитель чувствовал, как химера пыталась вырваться - но, даже медленно теряя сознание, он ее не выпустил. 

Он смирился. 

Когда в его голове раздался преисполненный гнева и горя вопль - он уже свалился на пол. Глотку свело судорогой, и в живот Хекса словно... скользнула огненная змея, отчаянно извивающаяся и обжигающая его изнутри. Так это должно быть?

Наверное, нет. Он валялся на холодном каменном полу, не особо понимая что происходит. По крайней мере, никаких изменений мужчина не чувствовал. Так и должно быть? Настя рассказывала, что она все видела со стороны... значит, теперь его тело будет двигаться само по себе, контролируемое Фелкин?

"Добро пожаловать обратно." 

Голос сестры в его голове, столь невыносимо знакомый, буквально сочился ядом и горечью. Это поневоле поразило Вольфера - и кольнуло. Неужели она... не хотела этого?

"Зачем?"

Один-единственный вопрос - с таким простым ответом.

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

"Зачем?"

 

"Ты и сама знаешь, зачем".

Откашлявшись и вытерев все еще стекающую по его подбородку черную кровь Фелкин, потрошитель ожидал, что он больше не будет управлять своим телом... но похоже, что для переселения нужно было не только выпить кровь. В общем-то, этого он тоже ожидал. Поднявшись, он пошевелил оставшейся рукой - тело все еще слушалось его. Но слышать голос сестры, пусть даже переполненный болью и гневом, было лучшим, что он ощущал за последние полгода. Мэйрис дала ему кратковременную передышку, и за это он был благодарен девушке. Он любил ее - по-своему, конечно, но все же любил. И ему было больно отпускать ее. Но так было нужно... он не мог поступить иначе. Мэй справится. Она всегда была сильной.

Оглядевшись, потрошитель понял, что остальные все еще здесь - только арбалетчицы не было видно. Бродить тут одной опасно, особенно в ее положении. Нахмурившись, Хекс мотнул головой.

- Уходите, - просто сказал он, поглядев на Рико, а затем на Лиин. - Оставьте меня. Помогите... помогите ей. Она должна выжить. А я... - он хрипло засмеялся, булькающим смехом, и сплюнул кровью на пол. - Меня больше нет. Для вас.

Он хотел бы иного прощания с теми, кого за время путешествия мог назвать друзьями, но как вышло, так вышло. Поворачивать назад уже поздно, да и нет смысла. Сев на землю рядом с Фелкин, он задумчиво посмотрел на свой меч. Меч, сделанный Мэйрис для него, и теперь совершенно ненужный - оружие вряд ли ему пригодится здесь, где больше нет врагов. И битв. Нет ничего, кроме короткого времени, оставшегося ему с сестрой. Но смерти бастард не страшился, никогда не боялся ее объятий. Смерть холодна и непричастна, и она разом освобождает от борьбы и от боли. В какой-то мере Хекс был даже рад тому, что умрет не в одиночестве. Фелкин ошиблась.

[Junay]

Гномья твердыня

 

- Уходите, - просто сказал он, поглядев на Рико, а затем на Лиин. - Оставьте меня. Помогите... помогите ей. Она должна выжить. А я... - он хрипло засмеялся, булькающим смехом, и сплюнул кровью на пол. - Меня больше нет. Для вас.

 

- Что ж... Если ты выбрал свою судьбу, пусть будет так. О Мэйрис мы побеспокоимся, и проследим, что бы все с ней было хорошо. - хрипло сказал Рико. - Однако, остается вопрос нашего возвращения - дверь отпереть без осколка невозможно, а осколка у нас нет. Если, конечно, нет другого выхода, о котором охотники на чудовищ не знали. Иначе, нам здесь придется остаться всем. И навсегда. 

[Фели]

Гномья твердыня

 

"Они могут уйти через пост стражницы. Как и ты."

Бастард повернулся, посмотрев в лицо химеры. Она не смотрела в его глаза, сосредоточив взгляд на руке... вернее, ее отсутствии.

Но Фелкин не спрашивала. Возможно, когда-нибудь - но не сейчас.

"Но просто так они не пройдут через комплекс. Их не пропустят." - голос сестры был необычайно тих, - "Троих, раненых и небоеспособных - сожрут и не подавятся. Девушка и вовсе..."

Химера моргнула, и, не закончив мысль, быстро поднялась на ноги, поддерживая равновесие с помощью отростков. Щупальца, поврежденные пламенем спасшегося дракона, нервно извивались - кажется, создание очень не хотело даже прикоснуться этими отростками к телу Хекса. Слегка поколебавшись, тварь наклонилась - словно предлагая Вольферу опереться о ее плечо.

"У мага были лекарства... а тебе нужно отдохнуть."

Она по прежнему пыталась его опекать... забавно.

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

"Забавно. Никогда бы не подумал, что ты будешь... смущаться меня? Да, пожалуй", - сказал потрошитель мысленно и улыбнулся, положив руку на плечо Фелкин и повернувшись к остальным.

- Вы можете уйти и без осколка. Через пост стражницы наверху, той, о которой говорила Лиин, - он посмотрел на эльфийку, хранившую оглушенное молчание. - Но вы ранены и истощены, вам всем нужно отдохнуть. В покоях мага есть лекарства и все необходимое. Да и мне неплохо было бы подлечиться, - хмыкнул он, опустив взгляд на обожженную почти до неузнаваемости ногу. Как он вообще мог опираться на нее, оставалось загадкой - но до этого момента сил ему придавала ярость и гнев, ненависть и желание освободить сестру от назойливого мага. Теперь же, когда Зверь более не помогал, бастард начал сильно хромать. Возвращаться назад означало пройти через Глубинные тропы, тот участок, который находился здесь. Он вспомнил об неожиданно уютных покоях мага, где наемники нашли дракончика... и подумал, что пожалуй, это единственное место, которое здесь было пригодно для жизни.

Хекс знал о том, что никогда больше не увидит неба. Впрочем, ничто не мешало ему время от времени выходить наружу через пост паучихи и любоваться звездами. Почему-то он знал, что химеры не тронут его. Не теперь.