FOX Мафия 023: Хребты безумия

[Плюшевая Борода]

Не помню, происходило ли это наяву, но когда самолет, рвано сипя горячим воздухом, взмыл ввысь, мне стало не по себе. Я всегда боялся высоты, но, сказать по правде, гораздо больше я боялся смерти - и хотя я давно уже был мертв, но был лишен, в то же самое время, решительности обреченного на погибель, чтобы признаться себе самому в столь нелицеприятном - а потому всё мое естество устремлялось прочь от этих треклятых мыслей. Я, как и всякий безумец, самозабвенно бежал от правды, правды, которую не мог принять, правды, которая ранила меня гораздо сильнее страха. Правда. То, перед чем благоговеют лжецы, ведь пока она так неприглядна, так омерзительно неприкрыта, им есть о чем лгать. Им есть зачем лгать. И я один из них, но обо всем по порядку... если вы позволите.

 

"Голова болит. Болит жутко. Куда мы летим? Ах да..."

 

Отодрав друг от друга непослушные веки, Эфра огляделся кругом и прежде, чем успел обнаружить себя в недрах летательного аппарата, гудящего весьма устрашающе, плотно укутанным в плед, в голове пронеслась мысль о том, что он, наверняка, был сейчас бледнее самой смерти. Откашлявшись, он уже собирался было нацепить на лицо маску благополучной беззабности, как вдруг новый спазм мигрени сковал его виски болезненным пленом и мужчина зажмурился, пытаясь сдержать рвушиеся наружу слезы...

 

- Чертова турбуленция... - ссохшиеся губы с трудом исторгли наружу и вникуда скупую пару слов, но ,Свят Господь наш Элохим, как же тяжело дались ему эти слова...

 

+ готов поиграть, о да!

[Энди-с-Лицом]

Хребты безумия

 

Не без труда все четыре самолета проскользнули сквозь потоки ветра за горные перевалы, влетев в новый мир. С другой, ранее невидимой стороны высочайшие в мире горы мягко снижались, образуя огромное плато, вознесенное на высоту около десяти тысяч футов над уровнем моря. Плато, если как следует вглядеться, постепенно начинало опять повышаться, и можно было только догадываться, что таится с другого его края — возможно, там плато вновь переходило в уже другой хребет. Плоскость прорезала белая линия, напоминавшая русло пересохшей реки — в те времена, когда ледяной панцирь еще не сковал материк, река несла свои воды откуда-то издалека, растворяясь в системе подземных пещер, которые за долгие столетия эрозии вода выточила в мягких известняковых породах.

 

Но всю эту строго геологическую информацию исследователи если и фиксировали, то задним умом, не отдавая себе в том отчет. Сколь бы странными не казались у своего подножия каменные гиганты, прорезавшие центр Антарктики, их таинственность меркла по сравнению с тем, что они скрывали за крутыми пиками. Здесь, прижимаясь к горному массиву, высился город. Безумно древний, он видел эпохи, о которых человечество не помнило. Этот город был настолько чужд всему, что знали когда-либо люди, что вместить в себя сознание его существования было невозможно. Повергнутые в шок внезапно открывшимся их взорам зрелищем, люди скользили взглядом по строениям, башням, крепостям, которые не могли, не должны были здесь находиться — но они были здесь, пережившие эпохи, устоявшие в большинстве своем даже под натиском ледяной стихии.

 

 

Постепенно из общей громады древнего мегаполиса до понимания начинали доходить детали. В глаза бросался размер города: в ширину он протянулся на двадцать миль от хребта, служившего естественной (в чем уже приходилось сомневаться) крепостной стеной, в длину же исполин был столь велик, что даже с самолета невозможно было разглядеть, где кончался город. Можно было предположить, что он тянулся вдоль всей неизмеренной протяженности хребтов.

 

Даже с высоты полета самолетов было видно, насколько чужда этому миру архитектура строений. Каменные лабиринты, частично скрытые льдом, будто издевались над евклидовой геометрией, играя с формами и линиями, образуя непередаваемые сочетания. Тут можно было найти все фигуры, знакомые математикам, а также ряд новых. Цилиндры, усеченные пирамиды и конусы, призмы с неправильными углами, невероятно иллюзорные и в то же время пугающе реальные. Особая роль отводилась форме пятиугольника и пятиконечной звезды, которые, видимо, были любимыми у строителей. Огромные здания достигали в размерах сотен метров, а об их высоте в период, когда город жил, можно было только гадать. Невольные ассоциации уводили мысли даже не к легендарным Атлантиде или Гиперборее, а куда дальше, к местам, не поддающимся обычному человеческому восприятию: к жуткому плато Ленг, за которым атился край вечного ужаса, таинственная обитель странных богов Кадат, описанные в «Некрономиконе» и смутно упоминаемые в обрывках Пнакотических рукописей, страшный подводный Р’льех и другие места, не поддающиеся описанию.

 

 

Город подавлял своим величием и манил своими тайнами. Дайер и другие пилоты начали высматривать место для приземления — уйти из этого места, не осмотрев его, не позволила бы гордость ученых и исследователей. Возможно, это было опрометчиво и противоречило здравому смыслу на фоне последних событий в лагере, но люди упорно стремились прорваться за грань неведомого.

 

Самолеты были посажены, и все высыпали наружу, не без страха или хотя бы внутреннего колебания приближаясь к древним камням. Геологи довольно точно могли определить возраст зданий, оценив строительные материалы. Все здания были сложены из огромных каменных плит — даже Пэбоди с его инженерным мышлением не мог предположить, как строителям удавалось поднимать такие махины. Особенно если учесть, когда складывалась кладка — Дайер определил возраст пород ближайшего к самолетам здания в никак не меньше, чем тридцать миллионов лет. Даже вообразить себе, что в те времена существовали на Земле те, кто способен возвести столь впечатляющие постройки, было трудно.

 

Спустя примерно полчаса поисков был найден вход в одно из зданий. За это время люди успели понять, что настоящая высота построек отличается от того, что они видели своими глазами, полностью оценить весь замысел архитекторов не давал слой льда, достигавший двух десятков метров. Когда-то здания соединялись множеством мостков и переходов, но их не пощадило время и стихия, оставив лишь следы на стенах. В зданиях были окна, в некоторых из которых даже имелись окаменелые ставни, изготовленные из неизвестных пород деревьев. Следы на ставнях указывали на странной формы петли, которые были разъедены ржавчиной очень давно.

 

Людям удалось проникнуть в одно из строений через дыру, ранее бывшую входом на один из подвесных постов, соединявших соседние здания. Некогда мостик находился на высоте примерно пятнадцати метров над землей, но слой льда сократил это расстояние до метра. Внутри их ждала просторная комната пятиугольной формы, абсолютно пустая, не считая барельефов на стенах, шедших полосой примерно метр шириной на расстоянии метра от пола. Постепенно разбредаясь по зданию, люди отмечали, что барельефы, видимо, были любимым видом искусства у строителей города. Они украшали каждую комнату, изредка прерываемые картушами с точечными орнаментами. Стилистика барельефов одновременно пугала своим непонятными законами и изобразительными средствами, в основе которых лежало сочетание поперечного сечения объекта и его перспектива, но искаженная для человеческого глаза, но и завораживала мастерством исполнения, которое люди тоже не могли оценить в полной мере из-за фундаментальных различий в восприятии. Наиболее точное сравнение рождало аналогии с самыми смелыми работами современных футуристов. Тем не менее, одно из барельефов, какими бы странными они не казались, можно было понять точно: уже не оставалось сомнений в том, кто построил этот город. Странные существа, названные безумным арабом Абдулой Альхазредом Старцами, некогда действительно жили на этой планете и строили свои огромные города. Одним из таких городов был тот, среди которого они оказались.

 

Исследование древнего, уснувшего в незапамятные времена гиганта было прервано странным звуком, похожим на звучание труб, подчиненное некой пугающей мелодии. Объяснить его происхождение никто не брался. Вслед за этим звуком раздался отчетливый крик. Его привычнось — кричал явно человек — пугала намного сильнее, чем предыдущие трубные звуки, тем более что звучал он намного явственней. Через минуту разбредшиеся по руинам люди вновь собрались в первой комнате. Посреди просторного помещения лежало тело профессора Пэбоди, обычно такое добродушное, но сейчас искаженное странной смесью удивления, узнавания и ужаса. Профессор не дышал. Под ним медленно растекалась лужа крови. В грудь был воткнут нож.

 

[Kurasagi]

Семьюэль вытащил трубку изо рта.
- Я уже вам говорил, что это до добра не доведет? Вот вам и явственные доказательства этого. Я правда не понимаю как можно быть таким безумным, что бы убивать ради...вот этой вот всей гадости. Да живите вы в ней хоть сдохните мать ее...Нормальные люди дальше пойдут. Нет я понимаю научные открытия, но все же хорошо, что хорошо в меру.

[Кайра]

Ивар   сотворил   короткую   молитву над телом друга и коллеги.  ушел восторг первооткрывателя, стоило  ли научное   открытие  такой  жертвы он   не  знал.

 

- Все  это  не  человеческое определенно нет,  покачал  головой ученый, даже  его скромные познания в археологии, говорили, что  это  не сотворено руками людей.

[Beaver]

Этот город до жути пугал даже жизнерадостную Брук. Она чувствовала здесь необъяснимые страх и ужас. Наверное, не стоит и говорить, что оракул тем более была в панике. Похоже, именно поэтому Кристал очень хотела обратно. В лагерь. И как можно быстрее. А еще лучше домой.
Девушка постаралась не отходить далеко от самолетов. Хотя вряд ли это особо помогало.
Предсказательница вновь взяла слово:
Тьма дорог туда низводит
Ни одной оттуда нет;
И отшедший не приходит
Никогда опять на свет.*
Затем она затихла и, обхватив себя руками, стала покачиваться на носочках.

 

*Отрывок из "Жалобы Цереры" Жуковского В.А.

[Плюшевая Борода]

Мигрень спешно ретировалась прочь из его черепной коробки примерно в то самое мгновение, когда ушей его достиг истошный вопль. Спешно преодолев расстояние до распростертого на полу тела, Эфра осмотрел усопшего - а в том, что лежащий перед ним был мертв, Эфраим Кёрц, потомственный врач в третьем поколении, мог ручаться чем угодно и перед кем угодно...

 

"Да очистится твоя душа в Гейиноме и да откроются перед ней врата рая..." - едва слышно прошептал себе под нос Эфра и оторвал пальцы от шеи безвременно павшего мистера Пэбоди. 

 

- Как...странно..в высшей степени странно и... - не успев докончить мысль, задумчиво протянул мужчина и взгляд его сделался отстраненным, а глаза из карих стали светло-ореховыми.

 

Сказать, что я был ошарашен произошедшим - значило бы не сказать ничего. А еще, как ни странно, я был зол - но никогда не поручился бы сказать, на кого...или на что?

[Серебряная]

- Думаю, уже всем понятно, что планы экспедиции слегка изменились. Главный вопрос - зачем я во всё это ввязалась? Сэмьюэль, вы правы, и вообще - нужно было завалить эту пещеру куда подальше, и уж точно не садиться здесь - мои красавцы дотянули бы и в другую сторону, незачем было садиться в этом месте. Что это вокруг? Я не учёная, я всего лишь механик! Но за последние дни мне пришлось заниматься самолётами, мне пришлjсь возиться с плотницкими инструментами, мне пришлось пилотировать самолёт! Что ещё вы приготовили нам, мсье профессор?! У всякого терпения есть предел, и моё подходит к нему очень близко. А если бы я не справилась с тем самолётом? Я....

 

*девушку просто трясло*

[Кайра]

Ивар   достал флягу   со спиртным  и протянул Мыши.  Девушка вызывала уважение.  не пустыми словесами в стиле Аманды, а  делом.

[FromDarkTime]

Эрнст Яковлевич осматривался, широко раскрыв рот.
- Что-то невероятное. Этого не может быть, - бормотал Лазаревич, проводя рукой по стене дома. Он никак не мог поверить в то, что видит. От суматошных мыслей его оторвал человеческий крик.
- Звери? - сам себя спросил Эрнст Яковлевич, и в ту же секунду очень пожалел, что не взял с собой хоть какое-нибудь ружье. Лазаревич поспешил на звук.

среди просторного помещения лежало тело профессора Пэбоди, обычно такое добродушное, но сейчас искаженное странной смесью удивления, узнавания и ужаса. Профессор не дышал. Под ним медленно растекалась лужа крови. В грудь был воткнут нож.

 

- Не думаю, что кто-то сидел и ждал нас в этом месте. Может, другая экспедиция, которая не хочет делиться находкой? - по обыкновению, Лазаревич рассуждал вслух, хоть и по-английски. Мужчина прекрасно понимал, что кроме них в округе на много километров никого не может быть.

[Kurasagi]

*девушку просто трясло*

- Успокойтесь. Выпейте вашей водки и успокойтесь. У нас одна девушка уже впала в транс, вы стало быть следующая? Ну вы в транс впадете, ну я ну обнимемся и вместе в трансе будем.
Как бы там ни было мы здесь. И мы должны думать, что делать дальше.
Все это время мужчина жестикулировал рукой в которой держал трубку.
 

[Nikras]

Пустые глаза Михайло смотрели на застывшее лицо покойного.

- Древние камни почувствовали теплую кровь... не к добру это, эй, учёные люди, может подождете с восхищением и подумаете как мы вернемся в лагерь. 

[Laion]

среди просторного помещения лежало тело профессора Пэбоди, обычно такое добродушное, но сейчас искаженное странной смесью удивления, узнавания и ужаса. Профессор не дышал. Под ним медленно растекалась лужа крови. В грудь был воткнут нож.

 

Ошарашенный Джейк огляделся, с подозрением глядя на собравшихся.  Взгляд его упал на Элизабет, и он,  тихонько подойдя к ней,  осторожно погладил ее по плечу: - Я это..  Буду защищать тебя.

[Серебряная]

Ивар   достал флягу   со спиртным  и протянул Мыши.  Девушка вызывала уважение.  не пустыми словесами в стиле Аманды, а  делом.

 

С благодарностью ухватив флягу, механик надолго припала к её горлышку, пока другие потрясённо молчали каждый о своём. Нет, ей это положительно не нравилось! С трудом оторвавшись, вернула флягу владельцу, и принялась теребить в руках один из ключей, на другом конце которого было что-то вроде молотка. Длинная ручка и общий вид говорили о том, что этот предмет при необходимости мог служить оружием, а несмотря на волнение, уверенных хват её хозяйки говорил о том, что он может быть незамедлительно пущен в ход.

 

- Благодарю вас, мсье - сейчас мне станет легче, у вас хороший выпивка! Надеюсь, вы окажете мне вечером честь, и отведаете немного водки.

Изменено 23 января, 2016 пользователем Серебряная

[Энди-с-Лицом]

— Надо... — начал Дайер и тут же замолчал, обведя всех взглядом. В нем читалась мрачная решимость. — Вывод напрашивается сам собой. Доверять... я могу только себе и Денфорту, — обреченно произнес он. Было видно, что главе экспедиции было трудно говорить, но он пересиливал себя. — Остальным — теперь уже нет. Понятия не имею, что могло толкнуть их... на такое, — он опустил взгляд к телу Пэбоди, с которым был знаком уже много лет. — Но призываю всех попытаться понять, что произошло. Нет здесь никаких других экспедиций, жадных до славы. Только мы на многие мили вокруг. Тысячи миль. Так что или мы постараемся сделать хоть что-нибудь... найти... того... или тех, кто это сделал, или позволим заколоть себя как свиней. Предлагаю первое. О причинах подумаем потом, — он развернулся, подзывая к себе Денфорта, который неотступно следовал за своим научным руководителем и потому выпадал из числа подозреваемых. — Я буду ждать в комнате рядом. Ждать вашего слова, господа и дамы.

 

День, 30 минут.

[Spectre]

среди просторного помещения лежало тело профессора Пэбоди, обычно такое добродушное, но сейчас искаженное странной смесью удивления, узнавания и ужаса. Профессор не дышал. Под ним медленно растекалась лужа крови. В грудь был воткнут нож.

 

- Вашу мать, - произнес Джон, не готовый к такой картине, - нож прям у него в грудине погряз...

Мужчины шокировал не сама сцена убийства, а именно факто того, что в этой зимней пустыне такое вообще может произойти. И это там где нет практически живой души.

[Stasog]

"За гранью обыденного. За гранью фантастического. Просто... за гранью", - Эм ошарашено озиралась в поисках какой-то поддержки для всех ее представлений о Мире, но ничего не находила. Не было ничего, связывавшего это место с человечеством. Ничего, кроме экспедиции.

 

- Мы должны убраться отсюда, господа и дамы, - взяв себя в руки, коротко резюмировала Амелия тихим, слегка дрожащим голосом.

 

После нахождения тела Пэбоди - милого профессора Пэбоди, одного из них! - сомнений оставаться не могло: это место опасно. Опасно во всех смыслах. Тревога нарастала внутри мисс Либерти, а ее беспричинный, как думалось раньше, страх отныне казался ей самым здравым чувством из всего их изобилия, ныне раздиравших ее изнутри. Какими бы открытиями, способными перевернуть современную науку с ног на голову, не сулила перспектива остаться в этом поразительном месте, жизнь, безусловно, дороже.

 

"Да и смерть ли самое страшное? - рассуждала про себя Эм. - Мы только что убедились в том, что мир вовсе не так прост, как нам кажется. Не стоит ли усомниться в привычной догматике жизни и смерти, которые возводят в абсолют? Казалось, что ничто не может жить так долго, да еще и здесь, на этом проклятом куске льда, но... Глаза не обманывают..."

[Кайра]

- Да,  помянем профессора,   сказал  он  жаль,  хороший  был  человек. крепкий старик,  знаете старая гвардия.   Ему почему- то надо было сейчас  выговориться, тишина давила на голову  хуже  железного  обруча.

[Янесса]

-Защищать меня? 
Девушка тепло улыбнулась и мягко коснулась рукой руки Джейка, затем сразу же ее одернула в смущении.
-Спасибо... 
Она была скована ужасом происходящего и ничего не понимала, один из экипажа мертв... как же так... как... искусанные губки чуть дрожали, а большие глаза еще больше расширились в ледяном ужасе.

[Laion]

- Да,  помянем профессора,   сказал  он  жаль,  хороший  был  человек. крепкий старик,  знаете старая гвардия.   Ему почему- то надо было сейчас  выговориться, тишина давила  хуже   обруча.

 

Джейк достал из-за пазухи бутылочку с настойкой и протянул Ивару: - Будете? 

[Kurasagi]

- Что ж нам нужно найти виновных психов...Как будто нам заниматься больше нету чем. - Мужчина сокрушенно вздохнул

[AL.MA]

- Мы должны убраться отсюда, господа и дамы, - взяв себя в руки, коротко резюмировала Амелия тихим, слегка дрожащим голосом.

 

- Полностью согласна, не хочу даже думать на кого-то из присутствующих! Да и какой логикой можно выбрать сейчас одного из нас? Самых старых, как уже повидавших виды, либо самых молодых, так как опыта мало и помощь в сложных делах незначительная?

[Плюшевая Борода]

- Древние камни почувствовали теплую кровь... не к добру это, эй, учёные люди, может подождете с восхищением и подумаете как мы вернемся в лагерь.

 

Эфра скупо кивнул, очевидно, выражая тем самым единодушие с озвученным и хотя он понял далеко не все из сказанного, происходящее нравилось ему все меньше... если кому-то вообще могло нравится мертвое тело у ног и пронизывающий до костей холод.

 

"Не холод...это не холод..."

 

Грохнуться рядом с погибшим в приступе падучей, усугубленной предабстиненцией - могло ли отсыкаться сейчас в целом мире более неподходящее для этого место??! Пальцы нащупали округлый металлический цилиндр в правом кармане и от прикосновения металла шприца, скрывавшего в себе величайшую для него и погибельную в то же время панацею, стало теплее - но всего лишь на короткий миг, а потом его снова начала колотить дрожь и вмиг высохло горло.

[Nikras]

- Что ж нам нужно найти виновных психов...Как будто нам заниматься больше нету чем. - Мужчина сокрушенно вздохнул

- А есть уверенность, что этот безумец действовал не один?

[Кайра]

-Чуть  пойзже  сказал он  Джейку, сейчас во всем этом безумии  мне нужна  трезвая голова,  вечером около костра.

[Laion]

-Защищать меня?
Девушка тепло улыбнулась и мягко коснулась рукой руки Джейка, затем сразу же ее одернула в смущении.
-Спасибо...

 

 Джейк попытался улыбнуться в ответ. Ну и что, что у него из всего, чем можно защищаться, только поварешка и бутылочка с настойкой? За эту  девушку  с ясными глазами разгного цвета он будет сражаться голыми руками.