Potay Опубликовано 23 декабря, 2016 Опубликовано 23 декабря, 2016 (изменено) Ход №18 Абу-Джавахарский Султанат. Случайное число - 99 Дворец Светлейшего Султана в стольном граде Али Зафар снова кишел дипломатами и гостями со всех сторон света! Надвигалось нечто поистине грандиозное, недаром ведь говорят, что светлые мысли приходят в умные головы одновременно. Посланники Клана Лесного Кота, люди Лесного Барона, даже дипломаты которых отличаются завидной немногословностью, делегация от республики Миерзан, выглядящие еще пышнее и наряднее, чем обычно, хотя, казалось бы, такое представить невозможно, работники посольства Электы, уже чувствующие себя при дворе Сармада как рыба в воде, то есть способные выдержать пять перемен блюд, с десяток хвалебных речей и не забыть при этом суть собственных вопросов. А кроме них еще этот новый посланник, Фернан, который прибыл своим ходом, практически без свиты и без охраны и... Сармада он заинтересовал сразу же, но не мог же он , Светлейший султан, вот так запросто взять и поговорить с приехавшим гостем? Это было бы совершенно неправильно! Сначала гостя надлежало накормить, напоить и всячески обласкать. Эти процедуры занимали подчас несколько дней, а могли тянуться и неделю! В течении всего этого срока через организмы несчастных гостей проходило такое количество сытной, пряной и пугающе разнообразной еды, что многие из них, вернувшись к себе на родину, переставали ощущать вкус любой еды, не приправленной как следует целым набором специй из Джавахарских земель. Во многом, торговля специями на том и стояла. А на улицах города творилось что-то невообразимое! Все эти послы и гости султана прибыли, разумеется, со своими свитами и стражей, огромное количество праздношатающихся чужестранцев наводнили и без того шумный и переполненный город, ведь приём стольких важных персон одновременно требовал постоянных поставок самых различных товаров! Разнообразные яства и сложные приправы для пиров, вычурные наряды, покрытые золотым тиснением, кольца, браслеты и медальоны из различных металлов и драгоценных камней из Рогоста (которые король Энсо продавал султанату с хорошей скидкой) для подарков гостям. Впрочем, было нечто, что до сих пор вершилось неофициально, за закрытыми дверями, но зато на самом высоком уровне. До сих пор это дело делалось неспешно, вдумчиво и очень тщательно. Каждый взвешивал свои шансы и потери, каждый хотел получить побольше, а отдать поменьше. И если весть о появлении республики Электы лишь ускорила этот процесс, то новость о полном слиянии Тизенерии с Электой пустила его в такой галоп, что почти двухлетний неспешный труд оказался завершён в течении каких-то полутора недель! Сармад размышлял, имеет ли смысл, держать такое в тайне? Все равно ведь те, кому хватит ума использовать это против него, уже наверняка догадались, а остальные так или не смогут использовать полученное знание, или попросту не успеют. Сармад задумывал это как своеобразный пышный сюрприз для всех собравшихся, султан любил такие жесты, чтоб все рты пораскрывали, глаза повылупляли и еще долго-долго обсуждали. Более менее осведомлённым о готовящемся событии был или точнее, возможно был, тот самый посланник, Фернан, так приглянувшийся Сармаду. Султан призвал его поздней ночью в небольшую совещательную залу, где кроме них были еще представители Клана Лесного Кота и Республики Миерзан. Сармад даже велел разложить карту, по которой, если разглядывать ее с особым тщанием, можно было догадаться о том, какой сюрприз готовится. Вот это Светлейший султан считал "достаточной осведомлённостью". Намёки, экивоки и недосказанности, вот и все источники информации. Ну, если не считать оглушительно-помпезных официальных объявлений. *** - Любезные гости мои, союзники и соратники, соседи и друзья, спасибо вам, что не погнушались нашим скромным угощением и кровом! - Велеречиво, но довольно громко изливался любезностями Сармад. Он стоял на возвышении около трона в Главном Приёмном Покое. Сейчас весь он был занят людьми, дипломатами, их свитой, стражей и слугами, разносившими "скромные угощения". В зале воцарилась относительная тишина, всем, даже самому нерадивому из слуг, бессовестно запихивавшему себе в рот с золотого блюда, инкрустированного каменьями огромных королевских креветок, покуда внимание окружающих обратилось на султана, стало ясно, грядёт что-то крупное. Сармад никогда не обучался театральному искусству, однако, необычайно тонко и умело выдержал паузу. Определённо, многие директора театров отдали бы, не сомневаясь, правую руку за такого лицедея. Убедившись, что все смотрят на него, Светлейший султан продолжил. - И я... - перешёптывания зародились у дальней стены и с шумом, словно начался ласковый летний дождик, поползли вперед. - Счастлив сообщить всем вам... - К шуму присоединился шорох роскошных одежды, в которых люди напоминали изысканные заграничные кушанья. Народ дружно вытянул шеи. - Что с этого дня, Абу-Джавхарский Султанат... - Еще одна короткая пауза, словно светлейшему просто потребовалось вдохнуть. - Совместно с Кланом Лесного Кота и Республикой Миерзан официально заявляет... - Разрастающийся шум и шорох стихли, казалось, слышно было грохот сердец, собравшихся здесь людей. - О создании нового государства! Приглушённо оглушительный "А-а-а-ах..." мягко взлетел к потолку, а потом многочисленные шепотки, словно верткие песчаные змейки заструились по залу, наполняя его шипением, словно тут и впрямь собрались на беседу змеи, не люди. - Триединая Федерация Независимых Государств, в которую вошли Абу-Джавахарский Султанат, Республика Миерзан и Клан Лесного Кота, сегодня официально принимает поздравления. - Намёк был тонок и изыскан, как десятитонный блок известняка. Тем не менее, шёпот плавно перерос в оглушительные овации. Когда шум немного стих, Сармад счёл нужным пояснить. - Данное соглашение не было спонтанным решением, разумеется. Оно готовилось уже несколько лет, ведь три наших народа связаны теснейшими узами добрососедства! И мы счастливы, что вы, наши гости и друзья, можете разделить с нам эту радость, здесь и сейчас! А кроме того, сразу же оформить надлежащим образом все официальные бумаги и соглашения! Приказы: 1. Абу Джвахарский Султанат заявляет о вступлении в Триединую Федерацию Независимых Государств вместе с Республикой Миерзан и Кланом Лесного Кота. 2. На 10 000 изготовить зелья - 1,4,7,9,10,11,15,17,18,20,21,27,29,33,34,40,41,45,47,52,57,58,59,61,63,66,71,73,74,78,80,82,84,87,89,91,93,96,97,99 3. На 10 000 нанять шпионов. Изменено 23 декабря, 2016 пользователем Potay 3 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 26 декабря, 2016 Автор Опубликовано 26 декабря, 2016 19-й ход, Июль (Месяц Костров: боевые заклинания магии Огня на 25 ед. сильнее); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона На восток от Хребта Мира было восемь разных народов... до недавнего времени. И вот, затишье, существовавшее последние пятьдесят лет, лопнуло, словно гнойник - несколько крупных и не очень войн положили начало новым странам, более крупный, более алчным, закалённым в недавних боях... Столкновение сильнейших, решающий поединок - закончится ли он обескровливанием всего материка, установлением гегемонии или дружеским рукопожатием двух лидеров? Свободная республика Электа - Достроены донжон (Хадзима) и требучеты (Вадия). - Войска были перемещены. Внимательный человек, взглянув на карту с размещёнными на ней фигурками, обозначающими корпуса, командиров и осадные машины, заметил бы, что все они стягиваются к западной границе республики магов. - Алхимики приготовили некоторое количество зелий. Казна: 22500 монет. Драконы: 36 Триединая федерация - Свершилось очередное слияние государств - вероятно, не последнюю роль сыграл "пагубный" пример магических народов, объединившихся, наконец, под единым стягом впервые со времён Драконов. Триединая федерация, не смотря на потенциально куда более сильную экономику, тем не менее едва ли обладает той же гармоничностью своих компонентов - диких и горделивых лесовиков-тотемников, велеречивых пустынников, фанатичных сынов Наджва и набожных жителей южного берега... - Завершилось обучение пяти шпионов. - Был похищен раствор "Жизнебой" - то немного количество этого мерзостного, по словам самих алхимиков, вещества, каким располагал Султанат. Но, учитывая его свойства, может это и к лучшему, что "Жизнебой" теперь далеко от Али Зафара? - Алхимики приготовили некоторое (но очень приличное) количество зелий. Казна: 63500 монет. Драконы: 6 2
Криадан Опубликовано 27 декабря, 2016 Автор Опубликовано 27 декабря, 2016 (изменено) Торвэйн (по старой памяти), ратуша - Я внимательно ознакомился с вашими заметками. Это избыточный источник полезной информации. Фернан поклонился. На благодарности он и не рассчитывал – Адриан был весьма скуп на похвалы. Архимаг между тем вновь вернулся к изучению записей. Время от времени он кивал и что-то бормотал себе под нос, словно сверяя то, что узнавал из дневника посла, с ранее поступавшими сведениями, какими-либо предположениями или собственными мыслями на этот счёт. В какой-то момент худой костлявый палец, двигавшийся по строчкам письма, замер, словно наткнувшись на препятствие. Адриан, блеснув очками, снова поднял взгляд. - Вот этот эпизод… в Висале. Похоже, вы решили расписать этот эпизод довольно подробно, едва не целиком приведя вашу беседу с владельцем гостиной и его домочадцами. Чем вызван ваш интерес? Судя по тону вопроса, сам Адриан отнёсся к необходимости упоминания этого эпизода скептически. - Было одно важно обстоятельство, милорд… Эм, взгляните, там, на обороте ежедневника. - А, да-да, вижу. Вы пытались делать какие-то зарисовки. Последние несколько страниц были предусмотрительно определены Фернаном для своих художеств. Кто-знает, возможно, из мага мог бы получиться недурной портретист или иллюстратор в книгопечатне. Несколько физиономий, ни о чём не говорящих канцлеру, но не Фернану, воспроизведённая по памяти карта улиц Висаля, перерисованная вывеска, набросок султанского трона – всё было изображено без лишних подробностей и на первый взгляд небрежно, но очень живо, а лица были наделены индивидуальностью. Один из рисунков изображал перстень, крупную печатку с изображением крылатого ящера, выбирающегося из скорлупы, с тремя языками пламени, вырывающимися из пасти. Довольно примитивная, и вместе с тем не лишённая изящества миниатюра. Адриан постучал по странице с изображением перстня пальцем и вопросительно воззрился на переминающегося с ноги на ногу посла. Бедному Фернану никто не предложил даже присесть. - Эта вещь, в особенности её владелец… Я поостерегся делать выводы, которые пришли мне в голову на этот счёт, поскольку не имел представления о том, как пройдёт мой визит к Сармаду. Если бы мои записи попали в чужие руки… - Хорошо. – Архимаг поднял ладонь, прерывая поток оправданий. – Что же за соображения пришли к вам в голову, что вы поостереглись изложить их в официальном отчёте, решив сообщить мне лично? Давайте, скажите же мне. – Тон Адриана был далёк от дружелюбия. - Видите ли. Мне приходилось общаться с этими людьми и перекинуться парой слов с местными, которые могли бы пояснить что-нибудь существенное. Разумеется, я старался не привлечь при этом особенного внимания, а также максимально долго сохранить своё инкогнито. И вот что мне удалось выяснить… *** Путешествие на юг (III): Кольца или звонка у входа в гостиную не было – да и сама дверь была распахнута. Хорошо освещённые зал, стойку и небольшую площадку прямо у входа, где располагалось несколько вешалок, отделял теперь от пыльной и шумной улицы лишь полог, как у шатра – видимо, чтобы воздух не застаивался. Попав в помещение, Фернан, ожидавший увидеть нечто вроде типичной ночлежки, с неухоженной прислугой, грязным полом и вонью с кухни, замер в приятном удивлении. Помещение оказалось довольно обширным, и не смотря на отсутствие переборок, зал казался как бы состоящим из нескольких отдельных частей. Длинная стойка пока пустовала – посетители либо ещё не проснулись, либо уже успели позавтракать – и у раскрытой амбарной книги стоял молодой человек в тёмно-зелёной куртке, старательно что-то туда записывая. Основной зал имел целых два камина на случай холодных зим, а между ними располагалось странное возвышение. Лишь спустя пару мгновений Фернан с удивлением понял, что это небольшая сцена. Высокие потолки вмещали сразу два этажа – верхний был представлен небольшой галереей и несколькими нишами, где, как успел заметить маг, стояли диваны и невысокие столики. Наверное, там собиралась более почтенная публика. В стороне, с демонстративным безразличием сложив волосатые лапищи на груди и оперевшись на стену, стоял охранник-вышибала. И, кажется, посетитель, замерший у входа и озиравшийся по сторонам, не был для него чем-то из ряда вон выходящем. Юноша за стойкой, кажется, заметил нового гостя. Вероятно, определив по одежде, что перед ним иноземец, он закрыл свою книгу и, обогнув стойку, поспешил к гостю. - Рад видеть вас под нашим кровом, уважаемый. Могу ли я помочь вам чем-нибудь? Парень демонстрировал самую искреннюю доброжелательность. Фернан, отметил, что он не сильно смахивает на местного. Цвет кожи пустынников был тёмен от природный, в то время как загар метрдотеля напоминал скорее тот, что бывает у более бледных северян, даже живи они под палящим южным солнцем несколько поколений. Любопытная деталь. - Да, пожалуй, можете. Я, э-э… - Маг задумался, подбирая подходящее слово. Всё-таки его джавахарски был далеко не безупречен. – Путник из северных земель. Мои дела ведут меня в Али Зафар, столицу, но по счастью, мой путь лежит через славный Висаль. Караванщик посоветовал мне обратиться сюда. - О, понимаю! – Метрдотель закивал и приглашающим жестом указал на стойку. – Пройдёмте. После получения предоплаты и внесения нескольких ни к чему не обязывающих данных в домовую книгу – потребовались имя, дворянский титул, если последний имелся, а так же наличие особых полномочий или ценного груза – юноша вызвался лично проводить нового постояльца до его номера. Фернан хотел было представиться вымышленным именем. Какая разница, тут всё равно некому проверить, да и требовать удостоверяющие личность постояльца бумаги здесь никому не придёт в голову – подобный документ бывает лишь у одного посетителя из сотни. Но восторг юноши-метрдотеля - видно, гости из далёкого, почти сказочного в глазах местных жителей Кастмаара, бывали здесь крайне редко. Если вообще бывали. Наверняка и проводить он его вызвался, чтобы узнать что-нибудь интересное. Маг усмехнулся про себя – похоже, здесь даже его скромная персона была способна вызвать такой ажиотаж. Метрдотель отпер дверь ключом с оловянным брелоком, на котором был намалёван номер. - Вот ваша комната. Если угодно будет перекусить, будем рады видеть вас внизу. Если же господин, э-э, желает есть в номере… - Юноша явно не знал, что сказать иностранцу, чтобы ненароком не обидеть, а этого, как успел заметить, или вернее даже прочувствовать маг, ему почему то ну очень не хотелось. – Пусть побеспокоит меня. Я буду рад помочь. Моё место обычно всегда у стойки. Если же меня там не будет, спросите у охранника у двери, где я могу быть. - Благодарю. Фернан чопорно поклонился и поспешил скрыться за дверью. Комнатка была довольно неплохо обставлена – посол даже успел подумать, уж не сделал ли метрдотель скидку, лишь бы угодить иноземцу. Хмыкнув, маг машинально похлопал себя кушаку, потайные карманы которого были набиты марками. Его снабдили первой партией отчеканенных монет – выделили даже несколько серебряных марок. Всем было интересно, как отреагируют «эти дикари» на юге на используемый в обороте лунный металл… Довольно большая кровать, гора подушек в углу, цветные, со вкусом подобранные занавески, три ковра – а стену напротив кровати даже украшала картина. На большом полотне изображалась какая-то битва. Мужчина в центре, похоже из последних сил отбивался от направленных на него ударов. Но атаковали его не кто-нибудь, а маги. Всё полотно было создано так, чтобы вызвать сочувствие и восторг при виде этой могучей фигуры, подло атакуемой со всех сторон чародеями, словно шайкой разбойников. Обсидиановые осколки, огненные болиды, водяные хлысты и скрученные спиралью воздушные пики были нацелены ему в корпус, вздымавшие меч руки, голову… В глазах рыцаря стояло обречённое упорство человека, предчувствующего свою скорую смерть от рук тех, кто был ему стольким обязан. Интересный, кстати, цвет этих самых глаз – янтарный с крапинками. Как у того юноши у стойки. Хм, интересная фантазия была у кого-то из его родичей – заиметь такую глупую и пафосную картинку, придав фамильные черты протагонисту. Маги действовали сообща лишь единожды в истории – до настоящего времени, конечно. Когда свергали Наргиса. Что им до глупых предков юноши-метрдотеля с их горделивыми замашками? *** Фернан сам не заметил, как уснул. Разбудил его чей то осторожный, почти деликатный, стук в дверь. Очнувшись и стряхнув с лица оцепенение, маг обнаружил, что так и пролежал, не раздеваясь, на не разобранной кровати, и вид теперь имеет весьма помятый. За окном едва-едва начинал алеть закат. Скверно, подумал Фернан, сон до заката – к головной боли. Раздражённо помассировав виски тонкими пальцами, освежившись холодной водой из медного рукомойника и утершись висящим рядом полотенцем, маг скрипуче осведомился: - Кто там? - Господин, это Арэнд, метрдотель. Прошу извинить мою назойливость… У нас сейчас будет выступление артистов в большом зале. Не желаете ли спуститься, почтить нас своим присутствием? Вот ведь прицепился, подумал маг. И чего ему так интересно моё общество? Что, магов не видел ни разу? Фернан замер, а потом хлопнул себя по лбу. А откуда ему вообще было знать, что новый постоялец – маг? Может, поэтому и столько любопытства! Всё таки настоящая Сила Стихий – это вам не фокусы местных факиров, заклинателей змей, канатоходцев и глотателей шпаг. Опять же, возможно, его предки оттуда… Маг попытался припомнить лицо юноши. Черты лица не типичные для местных. На тотемников тоже не слишком похож – нет в нём пресловутого «тотемного духа», пружинистости крадущегося зверя… Но и для кастмаарцев черты лица не типичные. Слишком красивые, правильные, словно изваяния полубогов в тезинерийских парках. Вздохнув – не так громко, чтобы можно было разобрать за дверью – маг потёр щёку и буркнул: - Буду рад составить вам компанию. Минут через… скажем, десять спущусь. - Отлично! Я займу для вас место! – Отозвавшись на слова мага с плохо скрываемой радостью, метрдотель едва не вприпрыжку бросился к лестнице. Место и впрямь оказалось занято специально для гостя. Причём весьма удобное – стол располагался так, чтоб посетителям не быть на виду у всего зала, и при этом прекрасно видеть то, что происходит на сцене. А на сцене было на что посмотреть. Когда маг спустился и, аккуратно лавируя по заполненному залу между столами и гостями, там как раз заканчивал своё выступление эффектным трюком жонглёр, выбравший в качестве снарядов заточенные изогнутые кавалерийские ножи джавахарцев. Поймав последний нож пальцами за самый кончик острия, артист аккуратно положил их на расстеленный у его ног коврик и поклонился публике. Зал разразился аплодисментами и подбадривающими выкриками. К этому моменту к столику, который занял маг, подошла молодая девушка из обслуги, с подносом. - Хозяин велел угостить вас, саиб. – Девушка начала ставить и класть на стол небольшие миски с глиняными крышками, столовые приборы, стакан и небольшой кувшинчик. – Здесь морс. Однако на случай, если вам угодно чего покрепче… Фернан благодарно кивнул. - Нет, спасибо. Этого будет вполне довольно. Девушка очень мило улыбнулась – Фернан поймал себя на том, что слишком уж пристально рассматривает ямочки на её щеках – и упорхнула. А через минуту к столику подсел метрдотель. Маг подозрительно на него посмотрел. Гостеприимство гостеприимством, но что послужило причиной такого внимания. Юноша, словно прочтя его мысли, понимающе кивнул. - Нет, господин, я не лазутчик. Но… - Арэнд чуть подался вперёд, сразу придав разговору характер исповеди. – Есть некоторые причины, почему мне интересно всё, что происходит севернее кромки Великого леса. Фернан изобразил вопросительный взгляд. - Наше семейство уже полтора столетия проживает в Висале. Семейные предания говорят, что мои предки жили севернее. Сам мой род был некогда знатен. Однако случилось нечто, из-за чего мы вынуждены были скрыться. - Почему вы решили рассказать это мне? Все опасения улетучились. Фернан почувствовал – юнец не врёт, и почему то был склонен полностью довериться своему чутью. Арэнд откинулся на стуле и пожал плечами, мигом помрачнев. - Любой бедуин знает своих предков до десятого колена. В этом нет ничего удивительного. Но в нашем роду есть какая-то тайна. Ещё в детстве отец заставлял меня учить имена моих предков, и их набиралось куда больше десяти. Но когда я спрашивал его, кем они были, чем знамениты, от кого скрылись, живы ли наши недруги и что послужило причиной этой вражды, он лишь сердится. Я лишь смог узнать, что к этому причастны маги. Я всю жизнь мечтал увидеть мир. Но когда я хотел оставить семью и устроиться в торговый флот, уплыв на корабле, отец узнал – при помощи своих связей он добился, чтобы капитан выдал меня ему. Словно он боится, что я узнаю нечто ужасное. Или что наши враги, если они живы, обнаружат нас. Парень явно затронул неприятную страницу своей биографии – глаза его заблестели. Чтобы сгладить возникшую неловкость и перевести беседу в более радужное русло, маг сказал: - Я начал свой путь в Кастмааре. Там моя родина, мой дом. Недавно там произошли крупные изменения, и я направился на юг, чтобы засвидетельствовать добрую волю новой власти местным правителям. - Так вы посол? – Глаза юноши расширились. Мысленно чертыхнувшись – не рановато ли пришлось раскрывать своё инкогнито – маг кивнул. - Да. Так что я могу оказать тебе одну услугу, если ты тоже мне кое-что пообещаешь. По глазам метрдотеля маг понял, что в его лице он встретит самого надёжного и неподкупного хранителя своих тайн. - Славно. Кто я, откуда, зачем еду – не говори никому. Это не такая уж тайна – послы должны ехать открыто. Но я бы не хотел, чтобы молва добралась до Али Зафара раньше меня. А я буду рад рассказать тебе о своей родине всё, что тебя заинтересует. Фернан просидел внизу ещё пару часов. Арэнд его оставил почти сразу же, видно, не решившись задавать свои вопросы в людном месте. Когда выступление закончилось, завсегдатаи стали расходиться по домам, а постояльцы – по своим комнатам, поднялся и маг. Следующий день порадовал посланца сюрпризом уже с самого утра – Арэнд, застав мага в зале за завтраком, взял с него обещание составить компанию за сегодняшним семейным ужином. Мол, очень хочется вместе с отцом и другими родными послушать, что расскажет путник с севера. Фернан это обещание дал, и сам не заметил, как солнце вновь склонилось к закату, и настало время сдержать данное слово. *** - Моё имя – Готтин Арбенгроу. Я, как старший из всех ныне живущих представителей рода Арбенгроу, веду дела всего нашего семейства. С тех пор как мой предок, «Жилистый» Кун Арбенгроу, перебрался в Висаль, мы обосновались здесь. В нашем владении находится эта гостиная. У нас не принято хвастать, но мне приходилось слышать от уважаемых людей, что это лучшая гостиная не только в Висале, но и на всём юге. Фернан кивнул и подлил себе анталийского хереса в бокал. Отец Арэнда не обладал внешними данными, проявившимися у его сына. Среднего роста, склонный к полноте, с залысиной и с обвисшими иссиня-чёрными усами, он больше напоминал какого-то бакалейщика. Хотя фамильный цвет глаз явно подчёркивал родство. «Род» было сказано довольно громко. За слотом собрались только папаша Готтин, его жена, сестра хозяина, а так же сам Арэнд и его маленький братишка, болтающий ногами на высоком стульчике. Прислуживала за столом та самая молодая девушка, что подходила к посланцу в зале. Оказывается, это была сводная сестра метрдотеля, дочь жены хозяина от первого брака. Обстановка была довольно патриархальная, однако чувства уюта, посетившего Фернан в компании караванщиков, он теперь не испытал. И настойчивая мысль, что сам подчёркнуто любезный хозяин Готтин и его сестра, бросающая исподтишка пронзительные взгляды на гостя, не очень-то рады его присутствию. Воцарилась пауза. По неписанным законам гостеприимства и застольной вежливости гостю требовалось выступить с ответной речью: представиться, хотя бы. Подробнее, чем это сделал Арэнд, познакомив его с домочадцами. - Я не имею возможности представить вам свою родню, поэтому не стану касаться этого вопроса. Ваш сын был очень любезен, окружив меня, как посланца с севера, плохо знакомого с местными обычаями, особым вниманием и опекой. – Фернан сдержанно кашлянул. Сестра хозяина – кажется, её звали Золана – просто впилась в его лицо взглядом. - Вести с юга доходят до нас долго и прибывают часто в очень исковерканном виде. Возможно, то же обстоит и с новостями из земель севернее Великого леса. Гномы возят нас, но только не новости. Поэтому я буду счастлив, удовлетворить ваше любопытство относительно всего, что касается моей родины. Арбенгроу-старший покивал, в том смысле что он благодарен за такую откровенность. Однако сам явно не торопился начинать беседу. Ближайшие полчаса маг охотно и по возможности пространно отвечал на вопросы, задаваемые в основном Арбенгроу-младшим и его матерью. Последняя, впрочем, быстро стушевалась, видя нарочитую молчаливость своего мужа. А вот любопытству их сына не было предела, и это, кажется, неслабо злило Готтина, хоть высказать и каким либо иным образом выказать этого при незнакомце он и не смел. Однако за всё время не было задано вопроса, касавшегося бы Силы. Словно эта тема обходилась специально. Как вдруг… - Дядя, а вы валшебник? Самый младший Арбенгроу, не переставая болтать ножками, беззастенчиво разглядывал Фернана. Тот едва не покраснел от неловкости, и, метнув осторожный взгляд на Золану, кивнул: - Э-э, да. Адепт Земной школы, нобль Дипломатического корпуса Республиканского совета Электы. Ответ адресовался, конечно, всем собравшимся. И отреагировали все по-разному. Мальчик пожал плечами и спросил, умеет ли Фернан летать, на что маг вынужден был признаться, что нет. Арэнд был полон вопросов – вероятно, вся предшествующая беседа была не более чем прелюдией к этому вопросу, но теперь он не знал, с чего именно начать. А вот Готтин нахмурился. - Маги. Очень давно мы не видели магов в этих землях. - До недавних пор маги жили, разделённые вековой враждой. Но с образованием единого государства, надеюсь, падут многие границы, разделявшие нас прежде. - Иным границам едва ли суждено пасть… - Готтин пробормотал это, словно беседуя сам с собой. Фернан изобразил вежливую заинтересованность. - Мне показалось, эта тема не безразлична вам, почтенный Готтин. Ваш предок не из Кастмаарских земель ли родом? - О, нет, что вы… В Кастмааре у нас родни и друзей нет и не было. В некотором роде мы местные. Здесь сейчас наш дом. И то, что происходит в иных землях, не имеет отношения к моему крову и моему делу. - Это ваше право. Но разделяют ли его все? Готтин бросил сердитый взгляд на Арэнда. Похоже, он в общих чертах понял, что послужило причиной подобных слов Фернана. - Скажите мне, вы дорожите традициями ваших земель? Фернан кивнул на это неожиданный вопрос: - Несомненно. - А традициями вашей… школы? - Они – это я сам. - А я дорожу наследием, что досталось мне. Этот дом стал нашим приютом много лет назад. Он не был сперва нашей собственностью. Дети Куна, потом и кровью зарабатывая здесь деньги, со временем приобрели его, вновь обретя почву под ногами. Теперь у нас есть родина. А прежде была лишь родословная – но и она не утратила своей ценности. Молодости не всегда под силу осознать, что это – груз ответственности, возложенный на тебя предками. Но со временем приходит и это… - Иными словами, вы приговариваете себя к заботе об этой гостиной. Себя и своих детей. Ради того, чего больше нет. Готтин, только что разразившийся настоящим спичем, уже пришёл в себя. Холодно улыбнувшись, он ответил: - Как посмотреть, наш дорогой гость. Для вас в Кастмааре, этого, быть может, и нет. Но здесь это есть, это живо и помнит. *** Разговор продлился ещё немного. Однако в воздухе витала какая-то тяжесть. Готтин и прочие домочадцы вскоре поднялись из-за стола, и Фернан вынужден был из вежливости покинуть их столовую. Арэнд вызвался его проводить. По всему было видно, что юноше неловко и стыдно. - Я надеюсь, это не повлияет на впечатление о наших краях и жителях. Поверьте, отец всегда обычно так добр. Я не знаю, что на него нашло. - Пустяки. Я бы сказал, это неплохая репетиция перед султанским двором. – Фернан улыбнулся вполне искренне. Никакой неловкости он-то не чувствовал точно. - Вы в самом деле не обиделись? – Юноша с надеждой посмотрен на мага. - В самом деле. – Фернан вдруг, подчинившись какому-то шутливому чувству, заговорщицки наклонился и подмигнул. – Маги никогда не врут. Иначе Сила покидает их. - Я так рад… Парню было так искренне неудобно, что Фернан не удержался от чисто дружеского жеста. Желая приободрить метрдотеля, у самой двери своего номера он протянул ему руку. Арэнд, сияя, с готовностью пожал её, и… На секунду в сознании мага вспыхнула тьма. Из её середины зародился огненный вихрь, отозвавшийся болью в затылке. Лица коснулся порыв ветра, вызванный словно бы взмахом огромных крыльев. «Не забыто и не прощено!!» - раздался рёв. Открыв глаза, Фернан обнаружил, что стоит, прислонившись к дверному косяку. - Господин, с вами всё в порядке? - Да, да… - Маг даже не сразу понял, что говорит на родном языке. Поймав недоуменный взгляд юноши, он поправился: - Всё хорошо, Арэнд. Я просто устал. Ступай. Спасибо за всё. Метрдотель ушёл. Закрыв дверь и как можно тише провернув ключ, Фернан утёр выступивший на лице пот и с изумлением и страхом посмотрел на свою руку. Откуда это видение? И что предвещает? Адриан уронил листок и закрыл лицо руками. Фернан терпеливо ждал, во все глаза глядя на мэтра и дивясь той перемене, что случилась с ним по ходу рассказа. Великий маг сидел, сгорбившись и как-то разом постарев… Пару мгновений он боролся с собой, чтобы не вскочить с кресла с суматошными криками: «Дракон! Драко-он!!», как какой-нибудь глупый крестьянин. Страшно подумать… что, если не было бы этой войны с кланами Огня и Воздуха? Не явись миру новое государство, Электа. Его новому детищу, плоду его дум и забот, не исполнилось ещё и полгода. И вот, угроза, в сравнении с которой и «весёлые люди из-за пролива» блекли, уже поднималась на юге, словно ужасающая грозовая туча, готовая накрыть весь континент. Кажется, крылатая тень уже упала на стены и бастионы Торвэйна. «Нет, ещё рано… есть время! Знает ли сам сопляк, кто он и чья кровь течёт в его жилах? Проклятое отродье крылатых тиранов!! О, они долго прятались в тени, полагая, что со временем бдительность их бывших рабов притупится. Они прятались, в надежде сохранить свои шкуры – но кто знает, возможно, наиболее посвящённые нет-нет, да и задумывались о чём-то большем, чем обслуживание постояльцев?». Адриан поднял взор на посланца. «Дур-рак! Кто просил тебя к нему прикасаться?! Возможно, это первый случай за минувшие со дней свержения двух с половиной веков, когда дракон вновь коснулся источника Силы! И тогда… если случилась инициация – этот юноша у стойки всё поймёт и всё познает». Однако у Фернана, начавшего уже смекать, что сообщённая им весть имеет крайне важно значение для архимага, было больно смотреть. Кажется, и под землю бы провалился – если б мог. Каждый камень в радиусе едва ли не лиги здесь не был подконтролен другим магам, если рядом находился сам более могучий маг, не дававший разрешения на колдовство. - Ты… ступай в канцелярию. Передай мою волю – оповестить членов Республиканского совета. Пусть собираются… в Кальдере. Что ты стоишь, пожри тебя бездна?! Живо в канцелярию!! – Глядя на улепётывающего мага, Адриан откинулся на спинку стула и подтянул к себе чернильницу. Распоряжения: - Столицу перенести в Кальдеру; - Два мага Земли из Торвэйна - в Сельвесту; - Аэростаты: из Джайсура в Банту, из Акро-Сила в Калахей. - Повысить ступень 2-х магов Земли - по 6000 марок на каждого. - Обучить 10 шпионов. - Потай, дай число в своём ходу. Изменено 3 января, 2017 пользователем Криадан 2
Potay Опубликовано 29 декабря, 2016 Опубликовано 29 декабря, 2016 (изменено) Случайные числа - 23, 87 Первыми из земель новосотворённого государства рассвет увидели владения Клана Лесного Кота... По лесах ураганом несся конь Весты. "Сохранение культуры, как же! Мы войну с овцами затеяли, что бы выкинуть их из наших лесов, а что теперь? Теперь овцы нам указывают как воевать!" - Девушка рыкнула, прямо-таки загоняя лошадь насмерть. Но этого, к счастью, не случилось - она прискакала к последней самой большой ставке войск. Армия встретила девушку как обычно, но у некоторых в глазах была ненависть и злоба. В конце концов все войско собралось в центре лагеря. - Все войска по приказу Лесного барона выдвигаются в Израдье... - По приказу барона? Или по приказу султана. - Злобно переспросил кто-то из толпы. - Угу...Я лучше сдохну, но никуда не сдвинусь с этой земли. Веста стремительно подбежала к последнему оратору и так быстро вспорола ему живот, что тот, захрипев и забулькав, упал замертво. - Ещё желающие умереть есть?! Или те кто сомневаются в воле барона?! - Вы с Бароном продали нас, всех нас, вы думаете эти важные владыки наш род сохранят? Да ни в жизнь, пошлют нас на бойню, что бы мы передохли, а потом сюда придут "королевские" войска, а о воинах лесного кота все забудут! Они сметут наши обычаи, лишат нас культуры! Возможно, наш дух приспособленец, но то что вы сделали - это продажа в рабство! Вы можете прикрываться военной необходимостью, но если хоть что-то из того что мы сказали станет явью, мы возьмемся за меч и станем резать, этих чванливых чужаков, но прежде... спросим с вас! - На этом солдаты разошлись готовиться к маршу. ... Вы хоть понимаете?! - Веста ворвалась в зал - На нас наши же войска смотрят, как на предателей, и они злы! И я их понимаю! Они хотят умереть свободными! - А мы хотим сохранить нас! - Возразил барон, повышая голос. - В таком случае поясни это им более доходчиво! Только время покажет, говорят ли чужие короли правду, но если наш народ поймёт, что это не так. Тебя и всех нас просто прирежут! - На этих словах она ушла, и ее шаги эхом отдавались в коридоре. *** - Донесение, Светлейший. - М-м-м... Что? Еще одно? Уже? - Сармад, светлейший султан Абу-Джавахарского Султаната, ну а теперь еще и регент Триединой Федерации Независимых Государств Запада оторвал голову от роскошного стола, особых красных пород дерева, завезённых с севера, и сонно уставился на своего Тайного Советника, господина аб-Гади. Вид могущественный правитель имел неважный: под глазами залегли глубокие тени, кожа явственно посерела, на лбу обозначились глубокие морщины, кажется, даже в гриве могучих иссиня черных волос можно было заметить намёки на появляющуюся седину. Как и всякий монарх, который является фактическим, а не фиктивным правителем своей страны, Сармад был вынужден совмещать массу разнообразных высоких должностей в одном лице. А это, помимо почёта и уважения, всегда огромная нагрузка. Но теперь к этому прибавили обязанности регента Федерации, что оказалось, несмотря на то, что и Король, и Лесной Барон, по-прежнему занимались своими государствами и имели всю полносту власти на их территории, невероятно сложно. Огромное количество приказов, донесений и уведомлений обрушились на голову Светлейшего Султана. И все они были срочными! - Ладно, Ахмед, что там у тебя... - Волнения, государь, в землях Клана. - Опять? Единый милосердный! Что на этот раз? - Сармад возвёл очи долу и зашуршал принесённой бумагой. Несколько секунд он молча вчитывался, наконец, в гневе отбросил свиток. - Собираю их войска в единый кулак, в самой, пожалуй, мощной крепости всей Федерации, нет, на тебе, недовольны, посылаю их на бойню! Разумеется, они были в куда большей безопасности разбросанные по территории без укреплений, конечно же! - А еще они думают, что воюют одни, а наши войска... - Одни?! Я увел наши оджаки из Израдья только потому, что между нашими людьми и солдатами Барона постоянно вспыхивали ссоры! Я перевёл их в Рогост. Подумать только - в Рогост! На самую границу! Город, который, не допусти Единый войны, будет атакован первым! - Продолжал уговаривать неведомо кого Сармад, обхватив голову руками - Но они всё равно недовольны. Что бы я не делал... *** В Миерзане по случаю образования Федерации указом Священного совета было постановлено три дня празднования этого знакового для народа события. Но это событие народ воспринял неоднозначно. С одной стороны провозглашение Федерации стало символом единства народов Республики, Султаната и Клана, но с другой люди уже чувствовали грядущие перемены. В воздухе словно витал запах смерти. Все понимали что это объединение не просто так, оно необходимо чтобы противостоять возросшим угрозам, но противостояние всегда приводит к кровопролитию. С провозглашением Федерации для народа Миерзана закончились былые времена мира и духовного процветания, а цепь событий запущенная маховиков времени очень скоро приведет к большей буре, которая закончится грандиозной бойней но, несмотря на это, каждый, от мала до велика, был готов встать на защиту своей родины и своих богов. Если придется, то каждый из них возьмет в руки оружие. Не ради Совета или Короля, а ради своей свободы, и сейчас народ Миерзана как никогда чувствовал что они не одни. Что вместе с ними плечом к плечу будут стоять другие. Если придется воевать за Клан Лесного Кота, то они вместе покажут чего стоит Клан, если придется драться за Султанат, то они все вместе покажут чего стоит Абу-Джавахар. Если придется воевать за Миерзан, то каждый из них покажет чего стоит Миерзан. Кто бы не был их врагом и не важно на сколько он сильнее их - народ Триединой Федерации если и не выиграет, то уж точно без боя не сдастся. Энсо Сано тем временем вместе с делегацией Священного совета уже вторую неделю заседал в своей Резиденции. Что они там обсуждали за закрытыми дверями никто не знал. Было выпито огромное количество вина и съедено огромное количество морепродуктов и вот спустя две недели члены Совета и Энсо Сано показались в столице. Первые же указы заставили народ Миерзана изрядно разволноваться. Все умелые строители военных кораблей, проектировщики, инженеры, мастера работы с деревом, все лучшие оружейники и все отряды Национальной гвардии Миерзана собрались в Антали а затем во главе Короля выдвинулись пешим маршем в столицу Султаната. Цель этого тщательно скрывалась. *** [table][td][/td][td] Джозеф Ли Тейлор внимательно изучал с палубы "Непокорного" томительно медленно проплывавшие на горизонте горы. Настолько томительно медленно, что у капитана так гордо названного маленького торгового судна на лице уже второй день царила гримаса, которую не могли скрасить даже его замечательные усы. Ветер откровенно делал всё, чтобы помешать прибытию судна в пункт назначения - порт Имад, самый северный и самый холодный город Абу-Джавахарии. Капитан судна бранил погоду и извинялся перед своим пассажиром. А мистер Тейлор только делал регулярные прогулки по палубе, смотрел на море и думал о том, что будет делать на новом месте. В общем-то, только это ему и оставалось делать - при всей своей энергии он был узником своего положения, что, с одной стороны, раздражало, а с другой - давало возможность аккуратно и внимательно осмыслить каждый шаг в своём плане действий. С каждым разом, когда Джозеф Ли Тейлор своей несколько нервозной походкой рассекал палубу, он обнаруживал всё больше и больше выгоды в своём положении. Каждую ночь, проведённую в пути, мистер Тейлор при свете фонаря доставал в своей маленькой каюте со дна дорожного сундука письмо с печатью с изображением скарабея и перечитывал, всё ещё не до конца понимая, что он делает. Нет, конечно, он всё-таки понимал, что делает. Просто не до конца. Мистер Тейлор имел качество - понимать не до конца и при этом действовать без оглядки. Его постоянно куда-то несло вперёд автоматически, машинально. Может, это и сделало Джозефа Ли Тейлора одним из богатейших жителей Мидлейна. Разумеется, многим Иосиф Айатсон, сын торговца шелками из Абу-Джавахарии, был обязан своему отцу, выдавшему ему под залог скромную сумму в одну тысячу монет, как и своему изобретению - прядильной машине. Но всё-таки, может, ему удалось перевернуть текстильную промышленность не из-за удачного стечения обстоятельств, а потому что он продолжал идти вперёд даже тогда, когда идти уже не оставалось сил? Всё-таки у многих были и его прядильные машины, и деньги, а стал одним из богатейших людей Мидлейна он один.[/td][/table] Тем не менее, это непрекращающееся движение сыграло с мистером Тейлором злую шутку: Мидлейна ему оказалось мало. О, Джозефу точно было мало этой ничтожной страны, в которой помпезные дураки рассуждали о свободе и равенстве и братстве, а потом удивлялись, почему это им не дают денег за выдуманные ими равенство, и братство, и прочие пустословия. Вдобавок на рынке, на котором магнат доминировал, он уже задыхался: по расчётам Джозефа, оставались считанные годы до того момента, как пришлось бы закрыть производство - товар бы попросту некому было покупать, наступил бы кризис перепроизводства. Единственным выходом было вырваться во внешний мир. Попытки мистера Тейлора организовать экспорт своей продукции привели лишь к череде провалов: то посредник обманет, то управляющий обернётся тем ещё мошенником, то очередную партию уничтожит шторм. Потому он решил, что будет гораздо проще - и вдобавок честнее, и демократичнее! - перенести своё производство из Мидлейна во внешний мир. А заодно перенести и Мидлейн. Чтобы не было проволочек с государством. При таком ходе мыслей для мистера Тейлора новость о принятом президентом Бьюренсеном решении об отказе от экспансии была подобной грому среди ясного неба. Как же так? Его бизнесу, его делам, всей построенной им инфраструктуре через год-другой наступит конец, и виноваты в этом его соперники, идеалисты-пацифисты, как правило, даже не самые богатые или умные люди. Войн больше не будет! Да здравствует вечный мир! Смех, да через слёзы. Однако ему повезло - агенты Сармада ибн Асафа, как оказалось, давно интересовавшиеся делами земляка в Мидлейне, знали всю щепетильность его положения и доложили об этом султану. Султан же, давно вынашивавший весьма определенные планы, решил, что Иосиф Айатсон как никто другой подойдёт на очерченное им заранее место, и приказал составить и отправить официальное послание с предложением посетить Сахир Насир для обсуждения весьма выгодного предприятия. Мистер Тейлор за ниточку схватился с рвением утопающего, свой бизнес временно оставил на попечении надёжного товарища, такого же выбившегося из низов магната, как и он сам, и под именем Иосиф Айатсон направился на перевозившем пятнадцать прядильных машин модели "Тейлор" и сотню килограмм продукции "Непокорном" покорять Абу-Джавахарию лично. Спойлер Спойлер Имад встретил мистера Тейлора довольно холодно, несмотря на жаркий сезон и на то, что город был всё-таки на окраине пустыни. В тихом омуте, что называется, черти водятся - и в Имаде сущими чертями были таможенники, очень и очень предвзято относившиеся как к прибывшему из Мидлейна, так и к его грузу. Пришлось серьёзно попотеть, чтобы убедить их в том, что Иосиф Айатсон был всего лишь торговцев, а его прялки не были лишь слегка переделанными орудиями смертоубийства. В дело шло всё - демонстрации, взятки, даже крики и топот ногами. Письмом султана мистер Тейлор ни разу не воспользовался, и много раз об этом пожалел. Как оказалось, не повезло не только одному Джозефу - ко всему Мидлейну отношение было если не агрессивное, то хотя бы настороженное. К Мидлейну! К самой демократической, самой просвещенной, самой культурно возвышенной земле! К царице всех стран! И тем не менее, на юге к ним относились как к агрессорам, к тирании из-за моря, к занесенной над всем миром чёрной руке, которую каждый должен был ненавидеть. Как к "ним", тем, извне. Джозеф живо заинтересовался этой проблемой и выяснил от пары мидлейнских журналистов, с которыми его столкнула в гостинице удача - в первую очередь против Мидлейна штыки разворачивали, причём долго и упорно, соперники Триединой федерации - магические кланы. В основном, из-за весьма и весьма спорных высказываний президента Бьюренсена про магов. На это мистеру Тейлору оставалось лишь грустно кивать и мириться с этим фактом. Теперь он понимал, почему проваливались его прежние попытки выбраться на новый рынок: банальные, нет, банальнейшие межнациональные склоки! Управленцы из местных считали себя врагами мистера Тейлора, а управленцы из Мидлейна стремились набить себе карманы его деньгами и вернуться на родину, больше не задерживаясь во враждебной к ним части континента. Получалось, что не узревший лично специфику местных нравов магнат вёл себя как слон в посудной лавке. Считая свои деньги выше любых личных мнений, он попросту не увидел истинных препятствий на своём пути. И эти препятствия теперь стояли перед ним чёрной стеной. Также Джозеф уделил особенное внимание наблюдаемому в Имаде слиянию культур трёх наций-членов новообразованной Триединой Федерации. В городе, разумеется, доминировали вездесущие джавахарцы, но наличествовала и небольшая слобода купцов из Миерзана, и на северо-восточной окраине, у высаженного по приказу местного правителя лет шесть назад в качестве дипломатического жеста перелеска, обосновались мрачные выходцы из земель Клана Лесного Кота. В таких условиях, да после его откровения о местном отношении к Мидлейну, было бы самой настоящей ошибкой не заинтересоваться этим вопросом! Потому на утро после прибытия в Имад мистер Тейлор первым делом совершил прогулку в слободу миерзанцев, где и позавтракал, а обедал уже в небольшой едальне у Лесных, внимательно изучая окружающих и аккуратно записывая всё, что считал нужным, в маленькую записную книжечку. И слухи, и споры, и ссоры, и ругательства записывал. Федерация устойчивостью особой не отличалась. Если Абу-Джавахария с Миерзаном ещё уживалась, и то в силу давнего перемирия и некоторых общих черт, то Лесные Коты были чёрной овцой в установившейся системе. Торговать они или дружить с двумя другими членами особо и не хотели, и встали на один путь только из-за внешних сил - всё тех же треклятых магов, которые всех обернули против Мидлейна, а теперь сами становились пугалом для стран Запада. На такой почве бы Бьюренсену к Федерации примоститься - ан нет, закрыл границы и перестал интересоваться внешним миром. Ещё раз, тем самым, вставив палки в колёса "Тейлор Текстайл" этим своим действием. После обеда мистер Тейлор посетил с визитом место, которое можно было назвать городской мэрией, и, представившись официальным представителем "Тейлор Текстайл" в Абу-Джавахарии, долго говорил с местными чиновниками о возможности приобретения недвижимости в городе. Но тут магнат наткнулся на непреодолимые препятствия своим задумкам. Если свободная площадь в Имаде и была, то такая мизерная, что едва бы там уместился цех на три прялки - вариант абсолютно неприемлемый. Возводить новую фабрику, даже на деньги мистера Тейлора, местное правительство отказалось. К счастью, ему сделали ответное предложение - не задерживаться в городе, а как можно скорее последовать дальше, и желательно как можно дальше. Как раз обнаружился и караван на тридцать верблюдов, будто бы поджидавший Иосифа Айатсона и его груз. Мистеру Тейлору ничего не оставалось кроме как согласиться, удивляясь удачному стечению обстоятельств. Город он покинул уже на следующе утро. *** Когда в юности, покидая свою родину, Иосиф клялся, что больше никогда не вернётся в страну мрачной пустоты и сухих песков, он и представить себе не мог, какой Абу-Джавахария представится ему по возвращении спустя долгие годы. Всё вокруг из-за полузабытости казалось неизвестным и, как следствие, свежим: и манеры бедуинов, и диковинное оружие стражей, и огромный простор. То и дело магнат ловил себя на мысли, что сравнивает свою родину с Мидлейном и находит всё больше и больше плюсов в своем новом положении. Разумеется, то были лишь игры разума - мистер Тейлор отлично понимал, что рано или поздно прежняя горечь вернётся, и притупить её сможет лишь жизнь на широкую ногу. Скромный быт бедуинов, их овечий сыр, их сухие лепёшки, присыпанные скрипучим песком вызывали лишь мрачное отвращение - ему, Джозефу Ли Тейлору, и кормиться едой пастухов после роскошных приёмов в лучших домах Мидлейна - немыслимо! Тем не менее, Иосиф старался соответствовать окружению и скоро стал "своим" среди бедуинов, даже поразив тем, как мидлейнский купец может быть таким вежливым и обходительным. Так было принято, да и, кроме того, мистер Тейлор имел все основания благодарить своих благодетелей и за возможность быстро и без особых проблем добраться до Сахир Насира, но и с приличной пищей. Насчёт собственно путешествия. Караван двигался быстро и спешно, с рассвета до заката. Хозяин каравана после длительных торгов уступил своё роскошное сиденье, обшитое красным бархатом и золотной вышивкой, с шёлковым балдахином. В нём Джозеф и проводил большую часть своего времени и лишь на стоянках ступал на песок. Спасало ещё то, что Джозеф окончательно сменил официальный костюм на бурнус из белого восточного сукна, весьма плотного снизу и не пропускавшего внутрь песок и при этом достаточно лёгкого сверху, чтобы позволять теплу покидать его тело. Магнат долго изучал льняную ткань, пытаясь понять, как получилось у её изготовителей равномерно увеличивать плотность до самого низа, пока не сдался и не решил, что ткань на плечах растягивалась под весом ткани снизу, или при длительной и целенаправленной стирке. Джозеф уделял внимание не только местной ткани. Также его живо заинтересовали истории джавахарцев о местной политике. Так гость из-за моря узнал про разгром Клана Воронов объединенными силами Султаната и Лесных Котов. Один из купцов, потерявший руку в этой бойне, особенно смаковал подробности страшных расправ Котов над своими врагами. Джозеф лишь кивал и мрачно подмечал, что рассказы о кровожадности третьей части Федерации отлично вписывались в его личные замечания об их жизни в Имаде. Новостью для новоприбывшего было и присоединение народа Наджва к подданным султана. Получалось, что в Федерации было всё-таки два негативных элемента - Коты и фанатики. Оба, разумеется, на почве этнического самоопределения. Не к добру. Заодно Джозеф разузнал, изменился ли Сахир Насир с его отбытия, и успокоился, когда услышал, что город как был не более чем стратегической военной цитаделью, так и остался. Сравниться с шумом и блеском и пышностью столицы пункт его назначения не мог ни в какой степени. В таком тихом омуте о жесткой конкуренции можно было на время забыть, приобрести склады, открыть первый цех, начать дело, выйти на рынки окружных деревень - и только потом рвануть через Висель в Али Зафар. Разумеется, планы на Джозефа у султана были совсем другие. *** Спойлер [table][td][/td][td]У ворот Сахир Насира караван приветствовала весьма и весьма скромная, по меркам Джозефа, делегация от местного правительства - полдюжины человек в тюрбанах и халатах, дюжина стражников в сияющей кольчуге, музыканты и танцовщицы в красных костюмах, порадовавшие прибывших своим выступлением. После последнего аккорда, дав музыкантам знак закончить представление, вперёд вышел с хитрой улыбкой высокий и дородный человек с густой бородой, в которой начала уже пробиваться седина, и, игнорируя хозяина каравана, представился Иосифу. Как же приятно Иосиф был удивлён, узнав, что пожимавший ему руку вельможа был никто иной как друг его детства, а ныне назначенный надзирать над финансами округа Сармадом ибн Асафом лично Али Тебелин! Али Тебелин, сын торговца фруктами, вместе с которым будущий повелитель текстильной промышленности Мидлейна учился каллиграфии и алгебре, музыке и шахматам! Встретив первое приятное ему в этом ставшем чуждым краю лицо, Иосиф уронил скупую мужскую слезу и обнял старого друга, и вместе они направились на восток города, где находился в центре небольшого парка, вдали от городской суеты, дворец казначея - новое приобретение Сахир Насира и, по словам Али Тебелина, "самый сладкий плод на дереве моих трудов". После такого описания было трудно не почтить друга визитом, тем более что Али явно имел прямое отношение к письму султана, хоть и не подавал никаких знаков этого.[/td][/table] - Иосиф, мой достойнейший из друзей! Я слышал о твоих делах в Мидлейне и часто думал о том, чтобы послать хоть какую-нибудь весточку, но всё никак не решался - сначала родители запрещали, ибо времена были неспокойные и они боялись меня потерять, потом я стал карабкаться по лестнице и побоялся, что вызову подозрения у своего окружения, или, быть может, султана лично! - Я нисколько на тебя не обижаюсь, так как сам же тебя и оставил здесь, и сам ни разу ничего не писал. Здесь мы оба одинаково повинны. Но расскажи же, как твоя жизнь здесь? Как поживает наш старый учитель алгебры, Аль-Муса? Я вижу, и тебе его уроки пошли на пользу! Я был бы счастлив порадовать его своим визитом и, может, даже повторить пройденное, если ему позволит здоровье снести такого ученика, хе-хе. - О да, я всё ещё помню, как его трясло с твоего решения задачи про перелетных птиц! Но я с великой горечью в моём сердце сообщаю: не сойтись нашему классу вновь больше в полном составе. Аль-Муса скончался три года назад. Его погубила водянка. - Это ужасно! - совершенно искренне воскликнул мистер Тейлор, качая головой: - Он был ещё так молод! - Я полностью согласен с тобой, Иосиф, и тем не менее нашего второго отца более нет среди нас! Как и твоего первого: он погиб в прошлом году, и, смею сказать, до конца своих дней гордился твоим великим успехом на севере, ставя тебя в пример перед всей остальной семьёй. - Кто теперь управляет его делами, Али? - Череда неудач и чёрных полос сменила не одного мужчину во главе вашего рода. В последний раз, когда караван Айатсонов был в наших краях, им управлял твой младший брат, Давид, но ты его не знаешь - он родился вскоре после твоего отбытия. Ныне он ушёл на юг, к границам с Миерзаном, и, по слухам, весьма успешно торгуется. Но сравнивать тебя и его - что сравнивать осла и слона, мой достойный друг. - Быть может, когда-нибудь он со мной ещё сравнится, - горделиво улыбнулся мистер Тейлор: - Хотя, начинал я своё дело в Мидлейне практически с нуля, у Давида всё-таки было какое-никакое, а наследство - даже если это были лишь объедки, не идущие в сравнение с богатством моего отца. Успеет ли он нагнать меня? - Навряд ли! Тем временем мужчины, отделившись от каравана и делегации, вошли в парк. Джозеф мог лишь поражаться красоте этого маленького оазиса - в его юности он и представить не мог, что кто-то сможет здесь высадить столько деревьев в обдуваемом северными холодными и южными жаркими ветрами Сахир Насире! И все такие диковинные на вид! И какое разнообразие плодов! Али Тебелин с гордостью рассказал, что создал всё это он сам, своими руками, терпеливо выращивая весь парк из одной посадки кустов, отбивая сажень за саженью плодородной земли у сухих песков и жадных чиновников. За это честное, несломляемое трудолюбие его и приметили приближенные султана, а когда Али поразил их своим трактатом на тему быстрого перемножения чисел и умением легко определить количество дезертиров из войска вне зависимости от его размера, то его назначили казначеем. А потом, после некоторой истории, Али сделали, фактически, ответственным за все окружающие земли правителем... Разумеется, предварительно обучив тонкостям политики и финансов, прежде ему недоступным из-за низкого положения. Без этого никуда! - Тем не менее, я слышал, и тем, и другим тебе удалось заняться на новом месте! - Не настолько удачно, как тебе, мой достойный друг, - с горечью покивал головой Джозеф, занимая своё место на бархатной софе в одной из комнат для гостей во дворце казначея: - Ты имеешь своё место и приближен к султану Абу-Джавахарии, быть может, богатейшему человеку мира, а потому можешь тихо отдыхать и впитывать мудрость своего покровителя. Мне же приходится бегать, подобно белке в колесе, лишь бы моя компания осталась на плаву. - А что же случилось подобного, что ты боишься за свои дела? - Али лично налил себе из стоявшего на комоде хрустального графина воды. Джозеф подметил, что ни единого слуги во дворце не было - а если и были, они прятались столь искусно, что не было видно даже результатов их трудов. Всюду в его комнате он подмечал запустение и пыль. - "Тейлор Текстайл" задыхается в Мидлейне, Али. Представь себе, что у каждого жителя страны одежда на плечах сошла с наших прялок! И, клянусь Единым, эта одежда будет там ещё долгие годы, ибо наша ткань поистине долговечнее, чем у моих конкурентов, вопреки всем этим мифам про качество ручной работы. А производить надо постоянно! Я пытался сбавить темпы в прошлом году, чтобы не допустить коллапса, но ведь рабочие боятся терять своё место! Я это понял ещё тогда, когда начал внедрять свои прялки, и тут повторилось всё в точь-точь - мой особняк в Сент-Джозефе поджигают мои же слуги, офисы моей компании громят, мой товар рвут и топчут снаружи магазинов, в цехах забастовки... Мистер Тейлор печально вздохнул и вытер рукой лоб, с неприятным удивлением подметив, что вспотел: - При таких условиях было логично попробовать выбраться наружу, но тут какая-то мистика - любые попытки наладить экспорт к вам рушились, как карточный домик. Теперь-то я понимаю, что на юге и на востоке Мидлейн совсем не так воспринимается, как в нашей юности... - Совсем не так - это мягко сказано! - предложил воды другу Али и примостился в кресле напротив: - Однако, видя тебя, я понимаю, что тот, старый Мидлейн ещё не погиб, и замечательная его свобода ещё не до конца исказилась под влиянием кровожадного президента Бьюренсена. Или, напротив, это ты выдержал испытание и не изменился под влиянием внешнего мира? - Судя по всему, скорее второе, - улыбнулся Иосиф и приложился было к стакану, как Али хитро усмехнулся: - Тогда султан не прогадал с выбором. Мистер Тейлор поперхнулся от неожиданности - как? Так скоро переходить к делам, и без сотен угощений и прогулок по саду и разговоров на отвлеченные темы? Воистину, Али попирал ногами джавахарское гостеприимство и обычаи торговли! Однако Али был как никогда серьёзен и при этом совмещал эту серьёзность с лёгкой веселостью, что мог делать только он: - Если я правильно понял, письмо султана у тебя? - Да, да, вот оно, - мистер Тейлор отложил стакан с водой и вытащил аккуратно сложенный вчетверо конверт. Али забрал его, пробежался глазами, встал и слегка поклонился: - Я прошу простить меня, мой дорогой друг, за столь резкий перевод разговора, но мы оба понимаем, зачем ты здесь. К счастью, мы находимся в самом уединенном месте Сахир Насира - я об этом позаботился. Никаких слуг в саду нет уже неделю, а на границах его удвоенное число стражи. Здесь мы в полной безопасности. Али достал из шкафа огниво и, чиркнув пару раз, зажёг свечу, нагрел бронзовое пресс-папье над пламенем и, прижав его к поверхности бумаги, провёл сверху вниз два-три раза. Джозеф с удивлением увидел, что на оборотной стороне письма, которую оставили девственно чистой, проявились письмена - причём, хоть то были знакомые ему джавахарские буквы, их смысла он не мог понять. Зато их понимал Али, тут же бегло переводивший зашифрованное сообщение с помощью маленькой книжечки: - Это тайное послание - свидетельство того, что это письмо не является подделкой. Тебе предписано... Гм, направиться в Али Зафар. Как предсказуемо. - Али Зафар?! - Джозеф схватился за голову: он с таким трудом выдержал путь от Имада до Сахир Насира, а теперь ему предстояла ещё более длинная дорога в столицу! - Но я думал, что это не срочно! - К сожалению, султан не потерпит в твоём деле промедлений, - закончил расшифровывать послание Али и, подойдя к свечке, аккуратно сжёг письмо: - Послание это писалось ещё тогда, когда Федерация только замышлялась. Ты серьёзно задержался в своём пути сюда... Никому даже в голову не пришло, что ты попытаешься задержаться в Имаде! Немыслимо - любой джавахарец бы туфли разодрал, стремясь на встречу с султаном... - Так и быть, ладно, но только если ты дашь мне ещё один караван... Постой, это же было моей дорожной грамотой! - Я выпишу тебе новую. Содержание тайного послания султана в новых условиях делало тебя мишенью для убийц Электы. Джозеф вздохнул и потянулся за стаканом: - И что же там такого страшного написано, что меня будут пытаться убить? Что Сармад-аль-Султан выбирает меня своим преемником? Или что я теперь буду его новым верховным казначеем? - Ой, всё гораздо проще, мой дорогой друг, - хитро улыбнулся Али и достал гербовый лист и перо: - Тебе предлагается возглавить недавно сформированный Триединый Комитет по национальным вопросам. Джозеф сделал титанические усилия, чтобы не выплюнуть воду, проглотил её и, дрожа, пробормотал: - Национальным вопросам? Уж не имеешь вы в виду, что текстильный магнат теперь должен быть специалистом по улаживанию конфликтов? Послушай, достойный мой друг, меня скорее Коты ваши нарежут на ветчину, чем я что-то с ними улажу! - А миерзанцы сожгут на костре как еретика, а джавахарцы растащат всё, что осталось. А то, что с тобой сделают Наджва... Я слышал, единственного человека, которого они впустили в свою крепость, вернули назад по кусочкам! Добрался, слава Единому, на своих двоих, но всё остальное было аккуратно разложено в, знаешь, такие коробочки... - Оставь мне эти подробности! С чего вы вообще взяли, что я возьмусь за это? - О мой достойный друг, как ты не можешь видеть здесь великой прибыли? Иосиф задумался - было даже видно, как он проводит подсчёты в уме - и через пару минут вскочил: - В таком случае я хочу работать из своего кабинета, и никаких встреч с представителями всех этих наций. - Поздно, мой дорогой друг! В комитет уже входят представители всех четырех наций Федерации. Али Тебелин закончил писать и отложил грамоту, а потом достал из стола толстую папку, сдул с неё пыль и начал вынимать одно за другим досье и протягивать Джозефу: - По одному мужчине и по одной женщине от каждой нации, чтобы добиться равноправия полов во всех вопросах... Правда, женщину от Наджва мы выудить так и не смогли. Если будешь настаивать на этом - будет тебе первый конфликт для урегулирования. - Я думаю, что я пас... - пробормотал Джозеф, путаясь в бумагах. С карандашных набросков на него смотрели совершенно разные люди - Кот с рассеченной губой, джавахарка с огромными серьгами, миерзанец с реденькими бакенбардами... И всех этих людей нужно было примирить. А потом примирить их нации. И так, чтобы в Федерации не вспыхнула настоящая гражданская война. О Единый... - Достойный мой друг, так я даже рад, что ты задержался в Имаде и изучил местные взаимоотношения - так ты смог пронаблюдать в действии микрокосм нашей национальной политики. Что же ты из этого извлёк? Джозеф вздохнул и сложил досье на стол: - Для начала мне бы хотелось хорошо поесть... От твоих сюрпризов и потрясений, Али, не дай Единый ещё с помутнением нутра остаться. - Где же мои манеры! Идём, я угощу тебя фруктами из моего сада, мясом Котов и рыбой миерзанских купцов. Это тебе не пустынные лепёшки с песком - да-да, вижу по твоему лицу, как ты истосковался по сочной еде, а не по сухому пайку! Идём, труд моих поваров удовлетворит любой вкус. Только помоги мне накрывать. - Всё как в старые времена? Ну что же, давно я не знал физического труда. Идём! *** Спойлер После сытного, но скромного и слегка затянувшегося - с поправкой на отсутствие слуг, ведь мужчинам пришлось разогревать еду и накрывать себе самостоятельно - обеда, в течение которого Али целенаправленно избегал обсуждения предстоящей работы, мистер Тейлор с дозволения хозяина дворца отправился в свои покои под предлогом дневного сна. Казначей же отправился на прогулку в город - улаживать все вопросы с караваном в Али Зафар. Этим временем мистер Тейлор решил воспользоваться, чтобы изучить папку с досье, которые Али ему дал. А изучать там было что. Начал Джозеф, разумеется, с досье на членов новообразованного Комитета - всё-таки работать ему первым делом придётся с ними. И тут он бы поседел, не будь уже седым - шесть из семи членом Комитета были опытными разведчиками на службе каждой из наций! И за каждым - страшный послужной список. Шпионаж, кражи, диверсии, вплоть до самых настоящих убийств - и всё было расписано так, будто это только помогало делу. Ну разумеется, умение устраивать диверсии поможет их делу... Ну разумеется... Джавахарию представляли Садык ибн Назым и Амаль ибн Назым - брат и сестра, оба в серьгах и оба с кривыми носами. За обоими - широкая история работы в Али Зафире, в самом сердце Джавахарии. Специализация - работа против террористов и организованной преступности, а также обеспечение национальной безопасности. Джозеф догадался, что за этим изящным переводом на мидлейнские выражения пряталась грубая и непритязательная правда - ибн Назымы были частью сети, обеспечивавшей, в первую очередь, безопасность султана и его режима. Всё остальное - борьба с сектами, анархистами, социалистами и таинственными кругами тёмных личностей в капюшонах, представляющими угрозу не только для султана, но и его народа - было лишь побочным эффектом основной деятельности. Вот только зачем его-то дурить? Зато описание Котов было на порядок честнее: Горазд Кривой и Цветана Мокроусовна, борьба с контрабандистами и лазутчиками на границе с Джавахарией, как правило, без суда и следствия. Джозеф нервно ухмыльнулся - да уж, с их-то рожами только на таможню и идти! Горазд с наброска смотрел на него дико, по-разбойничьи, ухмыляясь своей верхней рассечённой губой, от вида которой мистеру Тейлору было как-то не по себе - то был зверь, а не человек, воистину зверь, из леса вышедший. Цветана тоже не вызывала особого доверия - тощая, большеглазая, с тонкими губами и собранными в тугую, короткую косу волосами, она была больше похожа на самую настоящую лесную ведьму, чем на разведчика. Пробежавшись по короткой, но выразительной статистике - сколько-СКОЛЬКО людей пропало без вести? - Джозеф отложил эту пару досье подальше. Ему было совсем не по себе от них. Миерзан любезно предоставил Комитету двух шпионов из совершенно разных мест. Стокадо Транквила - по сути, "свой" человек для нынешнего правителя в Церкви, очень наблюдательный и тонко подмечающий веяния в окружении человек, ведёт переписки с тысячей и одним церковником, помог раскрыть несколько довольно незначительных ересей ещё на стадии начала формирования. Кстати, ещё и глухонемой от рождения. Его партнёрша, Клара Арженто, дочь купца, помимо прочего, имела непосредственное отношение к поимке банды Куэна Эль Валааса - по сути, она его поймала за пару недель там, где другие не справлялись долгие месяцы. Всего-то подкинуть обоз с выпивкой! Изящное решение. На такого человека можно было положиться. Что же до представителя Наджва... Джозеф даже задумался, не написано ли это досье невидимыми чернилами, и повторил трюк с подогретым пресс-папье - так мало было написано об этом человеке. На всё досье - лишь набросок, изображавший иссохшего от старости и трудной жизни обитателя пустыни, да имя - Абдулла. Мистер Тейлор предположил, что глядит на одного из патриархов Наджва, решившего принять самое что ни на есть прямое участие в определении роли его народа в Федерации. Учитывая весьма трогательное отношение к старшим среди фанатиков, это было в порядке вещей. После досье всех участников Комитета папка похудела лишь на четверть своей толщины. Внутри оставались: копии всех договоренностей, приведших к созданию Федерации, начиная от чисто политических указов и заканчивая экономическими и милитаристскими реформами; явно прошедшие жёсткую цензуру, нет, все три жёстких цензуры переписки султана с двумя другими правителями; краткие описания культурных мелочей, которые надо было обязательно учесть при работе Комитета; наконец, выдержки из Священного Писания Миерзана, списки с устного фольклора Котов и религиозные тексты об Едином с пометками на местах, в которых джавахарцы и наджвахарцы расходились во мнениях. Джозеф озадаченно почесал затылок - не ради ли повышения общей грамотности описывали религии четырёх наций? Всё-таки по всем договоренностям Федерация обязывалась оставить религии и культуры своих членов в покое. Когда Джозеф, наконец, закончил просматривать последнюю таблицу сухих цифр, описывавших экономически-финансовые перемены - как правило, к лучшему - в делах всех трёх стран после создания Федерации, в его покои вошёл Али Тебелин с корзинкой: свежие фрукты, овечий сыр и вино. Казначей не без некоторого снисхождения улыбнулся при виде уставшего и помятого Иосифа, склонившегося над грудой исписанных цифрами листов: - Мой достойный друг, ты так и не отдохнул! Неужели Мидлейн отучил тебя от привычки отдыхать? - Я взял за привычку заниматься работой всегда, когда она наличествует, дружище, - пробормотал Иосиф, складывая листы обратно в папку: - И тут действительно очень много работы. Уверен ли ты, что я достоин такой миссии? - Да, Иосиф, уверен. Если тебя выбрал сам Сармад-аль-Султан ибн Асаф ад Шаза-ад-Кутайба аль-Джамиль Прекрасный, - казначей, как подобает, приложил пальцы ко лбу, к губам и к груди: - то знай - лучшего человека на твоё место не найти, ибо у нашего султана есть глаза и уши во всем мире, особенно сейчас, когда через его руки проходят отчёты тайных агентов и капитанов стражи всех трёх государств Федерации, вне зависимости от их местоположения и отдаленности от Али Зафара. Али начал раскладывать содержимое корзинки на столе и продолжил: - Когда-то я тоже сомневался в выборе нашего государя. Когда я получил письмо о том, что мне поручено найти мошенника и казнокрада в высших эшелонах власти Сахир-Насира, я даже представить себе не мог, что в итоге мне это удастся. Что в котле будут варить не меня за неисполнение воли Светлейшего, а истинного вора - как всем тогда казалось, почтенного вали Бахсира ибн Йодина! И, тем не менее, я здесь, а мой предшественник уже не с нами. А я из садовода и математика при дворе вали сам стал вали Сахир-Насира. - Когда-нибудь тебе придётся рассказать, как у тебя это удалось, - кивнул Иосиф, и Али рассмеялся: - Без этого не обойдётся, поверь мне. А пока попробуй-ка виноградику с сыром, и запей этим винишком. Идеальная комбинация, прямо как гамбит Джамиля после восточного дебюта! Мужчины закусили, и Джозеф почувствовал, как его тело наполнилось силами, а разум прояснился. Отложив кусочек сыру, магнат спросил: - В таком случае, смею предположить, султан выбрал меня потому, что я - хоть и джавахарец по крови, но более не часть какой-то одной нации. Верно? - Именно! - улыбнулся и кивнул Али, как улыбаются и кивают учителя, слушая выученный учеником и без запинки произнесённый урок: - В тебе сочетаются пылкое сердце джавахарца, талант к торговле миерзанца и страстная энергия Кота, и всё это скрыто за маской мидлейнского чужака. Поистине удачное сочетание. Кому же объединять нации, как человеку вне наций, нет, более того - человеку над нациями? - Однако как мои товарищи по Комитету отреагируют на то, что руководить их действиями позвали, как ты сам выразился, мидлейнского чужака? - Они уже всё знают и полностью согласны с данным решением - несогласных мы попросту не подпустили к делу. Всё ради блага Триединой Федерации, мой достойный друг - и все три правителя понимают, как сейчас важно создать из наших разрозненных усилий единый военный блок. - А что с моими... Публичными обязанностями? - Широкой публике, разумеется, о деятельности Комитета будет известно ровным счётом ничего. Мы всё выставим так, будто ты прибыл к султану для расширения своего бизнеса и выполнения некоторого количества госзаказов. Это и будет твоей легендой для пребывания в Али Зафаре, может, на первое время. - Тогда ещё один вопрос: почему такие меры безопасности? Почему вы не могли открыто встретить меня и объяснить, что к чему, уже в Имаде? Или, ещё лучше, в Мидлейне? - Политика, мой дорогой друг. Али отставил бокал с парой капель вина на дне и хитро, как хорошо поевший кот, улыбнулся: - А также поистине великая опасность. Электа не боится активно применять свою обширную шпионскую сеть - после расформирования Тезинерии и объединения их оперативных организаций мы постоянно получаем удар за ударом из тени. Что самое обидное, наносят удары руками - знаешь кого? Не знаешь. А мог бы догадаться! Против нас используют наших же националистов. Султан заказал у алхимиков двадцать зелий - и в этом же месяце все наши, прошу заметить, скромные и при этом охраняемые чуть ли не как жизнь самого Сармада-аль-Султана запасы "Жизнебоя"-- - "Жизнебоя"! - ахнул Джозеф, побледнев и схватившись за голову, и Али, суровый и серьёзный, кивнул: - "Жизнебоя", ты всё верно услышал, мой достойный друг - все запасы этого треклятого варева исчезают, и все нитки ведут к, прошу особо обратить внимание на парадоксальность ситуации, группировке патриотов Султаната, наивно полагающих, что они делают нам добро, крадя у нас таким трудом приготовленные зелья! А куда уже от них наш "Жизнебой" делся? Кто им науськивал эти пагубные идеи - украсть фарфоровый котёл из-под стражи? А никто не знает. Пропал человек и всё, и будто бы его и не было, и котла тоже не было... Султан полагает - это всё происки Востока. Нет, не полагает - утверждает. Сомнений нет, только магики и могли это дело провернуть. Нашли в цепи слабое звено - недовольных политикой Светлейшего радикальных элементов - и... После этого казначей живописно издал губами звук "пуф!" и развёл ладонями, изображая, как рушится и взрывается весь установленный порядок. Иосиф кивнул: - Ну ладно, теперь я понимаю, что если разберусь с вашими... Национальными проблемами, дальше о безопасности можно будет не беспокоиться. - Совсем наоборот! Мой тебе совет, мой достойный друг - никаким образом не говори, не встречайся и даже не упоминай магов и магиков нигде и ни в чём без хорошей на то причины, и уж тем более в таком роде, какой мог бы им указать на то, что тебя было бы удобно устранить. Султан имеет все основания полагать, что мы в скором времени будем иметь с шпионами нового типа - опасными диверсантами, обученными не только скрытным действиям, но и магии. - Это ужасно! - Джозеф вскочил и замахал руками: - Такие лазутчики смогут... - Убить кого угодно, без всяких следов и проволочек! Уничтожить целую деревню! А при должной подготовке - и целый город! - закончил за своего товарища Тебелин, знаком предлагая ему вернуться на место: - С президентом Бьюренсеном его слова о том, что всех магов следует истребить, сыграли злую шутку - по слухам, он и отказался от вторжения в наши земли после поразительно удачного покушения, организованного магами-террористами. Джозеф вздохнул: - Тем не менее, кроме вражды с магиками, три нации Федерации больше ничего не объединяет. Хуже, я даже не имею права как-то взаимодействовать с их религиями и культурно-историческими ценностями! Как при таких условиях примирять непримиримые по самой своей природе народы? - А это, мой достойный друг, уже твоя задачка. Султан тебе её назначил - и ты её решишь, иначе... Мистер Тейлор побледнел и нервно сглотнул, увидев, какой жест ему показывает казначей. После этого Али Тебелин начал собирать объедки обратно в корзину, тем не менее, початую бутылку вина оставив своему гостю: - Лучше хорошо выспись: караван, с которым ты отправишься в Али Зафар, выйдет из города за полчаса до рассвета. Не забудь папку с собранной нашими агентами информацией - султан ожидает, что по прибытию в столицу ты будешь готов к исполнению своих прямых обязанностей, и для этого тебе следует знать содержимое этих документов наизусть. И знай - хоть Сармад-аль-Султан требует очень много, своим слугам он воздаёт по заслугам. В случае неудачи тебя ждёт котёл, а в случае успеха... Ты знаешь, чего ты хочешь? Джозеф кивнул, и Али улыбнулся: - Ты это получишь, и даже больше. Запомни это, мой друг, и не бойся честного труда - и ты достигнешь успеха даже на том тернистом пути, который тебе определил султан. И оставил Джозефа одного. *** На утро после тяжёлой и темной ночи Иосиф в своём бурнусе занял место на втором верблюде каравана, в именно том же сиденье, в котором прибыл в Сахир Насир, и отправился в длинный путь в Али Зафар. В своём путешествии он не расставался с врученной ему Али Тебелином папкой и редко обращал внимание на своё окружение. Иосиф Айатсон был чем-то похож на загнанную в угол крысу, готовившуюся к последнему броску, на ученика, зубрившего уроки в последнюю ночь перед тяжёлым экзаменом - и эта борьба, это напряжение всех сил заставило его даже помолодеть внешне, из-за чего из седого и сморщенного скряги, ступившего на борт "Непокорного" в Кэчпоуле, он обернулся уже наливавшимся силами и энергией купцом - ни дать ни взять самым настоящим джавахарцем. На фоне таких метаморфоз и овечий сыр с сухими лепешками, и вездесущий скрипучий песок, и сияющее огненным глазом солнце мистеру Тейлору казались лишь наименьшими из бед на его пути. После наставлений Али Тебелина магнат повсюду видел ассасинов, и диверсантов, и агентов магиков - он старательно изучал одежду, которую надевал, еду, которую ел, воду, которую пил на предмет какой-нибудь отравы, выбирал место для сна так, чтобы его приглушенные крики и стоны мог услышать хоть один дежуривший стражник, а те листы из папки, содержимое которых он уже зазубрил, старательно сжигал в костре, да так, чтобы ни единого кусочка целой бумаги не оставалось. Совсем не помогали и речи его спутников - в этот раз, как назло, каждый человек в караване страдал от как минимум недоверия к жителям Востока. Нечего и говорить, что к концу путешествия у Иосифа под влиянием всех этих волнений в сердце, как в ракушке, из старательно подобранных Али Тебелином речей сформировалась чёрная жемчужина страшного недоверия ко всем магам и магикам. Однако беды на этом не закончились - на последней трети пути магната продуло, и его захватила в свои когти лихорадка. Из-за этого, когда караван наконец-то вошёл в Али Зафар, мистер Тейлор себя не помнил и постоянно бормотал что-то о страшных кознях республики Электы против "Тейлор Текстайл", и про кражи прялок - хотя все пятнадцать были тут же, на месте - и про пожар на складе с тканью высшего качества. До поры до времени мидлейнского чужеземца отдали на попечение уже собравшемуся в городе в полном составе Комитету, а Комитет решил разместить начальника в доме в центре города и предоставить возможность бороться за здоровье магната лучшим лекарям города, какие были только доступны людям его положения. *** Горазд Кривой проворчал, играясь тупым ножом за круглым столом и по-звериному скаля зубы: - Замечательно начали работу. Начальник прибыл и разбит лихорадкой. Устав Комитета устроен так, что без него мы никаких действий принять не можем. Сармад-аль-Султан, Король Миерзана и Лесной Барон хотят увидеть хоть какие-нибудь результаты. Что мы будем делать? - Как и полагается, ожидать восстановления здоровья нашего лидера, - прохрипел Абдулла, заворачиваясь в свой бурнус: - Сказали следовать слову начальника - без начальника и не сдвинемся. - Однако Горазд прав, - дипломатично отметила Клара Арженто: - Хоть наш лидер и не может пока что исполнять свои прямые обязанности, будет попросту странно, если мы, команда лучших агентов Федерации, будем сидеть сложа руки и ждать, пока он выздоровеет - или, не дай боги... - И совершила религиозный жест. Внезапно послышался топот, и в комнату вбежала, размахивая маленькой записной книжечкой, Амаль ибн Назым: - Нашла! Нашла! У начальника были, были всё-таки записи! И хлопнула книжечку на стол, показав всем исписанный мелкими-мелкими пометками разворот. Все охнули, и Горазд, отложив нож, спросил: - Где же ты её нашла? Я обыскал весь его багаж! - У него на груди, в мешочке на бечёвке. Доктора не могли его заставить с ней расстаться даже при лихорадке, но я нашла способ... - Амаль показала на накинутый ей на плечи платок: - Наш текстильщик, как оказалось, имеет слабость к изучению необычных тканей! Я ему дала пару платков с базара, и он забыл обо всём. - Это всё замечательно, - пробурчал Абдулла, совсем не радовавшийся этой маленькой победе Комитета: - Но давайте всё-таки начнём читать то, что избранник наших королей там понаписал? Единым клянусь, если там нет ни единой дельной идеи... - Это... Это надо показать самому султану! - Пробормотал Садык ибн Назым, заглянув в книжечку: - И Королю Миерзана, и Лесному Барону! Стокадо Транквила снял с ноги свою туфлю на деревянной подошве и застучал по столу: - Госпожа ибн Назым, прошу зачитать все идеи господина Тейлора с начала до конца! Всем остальным - вернуться на свои места и не мешать чтению! - Она тебе не госпожа, и как ты смеешь мной командовать, и порочить этот стол грязью со своих пяток?! - почернел от злости Абдулла, вцепившись в дерево столешницы так, что, казалось, ещё чуть-чуть - и на поверхности останутся следы от когтей. К счастью, на этот жест никто не отреагировал, напряжение в комнате сошло на нет, старый наджвахарец мрачно выдохнул и закутался в свой просторный бурнус ещё сильнее. Комитет наконец-то начал свою работу. *** К концу июля задуманные мистером Тейлором дела начали претворяться в жизнь и без его участия. "Тейлор Текстайл" без всякого участия какого-либо представителя этой компании на чудовищно выгодных условиях - нулевая предоплата, никаких процентов, срок выплаты займа до четырёх лет - приобрела у городского управления Али Зафара участок земли на юге города, на котором как раз за месяц до этого закончили восстанавливать и укреплять сгоревший в страшном пожаре склад лестниц. В это просторное здание и переместили прялки мистера Тейлора. По инструкциям, подробно написанным уже имевшим опыт внедрения своего изобретения текстильщиком, работе на машинах обучили первую смену рабочих - не без аварий и неприятия новых порядков, но в итоге завершившееся успешно и без поджогов. Началось изготовление ткани в воистину промышленных масштабах. А масштабы и должны были быть воистину промышленными - Джозеф Ли Тейлор предложил как первый шаг урегулирования различий между тремя нациями создать единую униформу для всех чиновников и всех военных Триединой Федерации! И, разумеется, заняться этим должна была именно его компания. Рисунки мистера Тейлора, в которых явственно ощущалось влияние законодателей мод Мидлейна, были переработаны в итоговый продукт опытнейшими портными Али Зафара и Миерзана. Мастера иглы и нитки стремились сделать форму удобной и практичной, и при этом совместить в своей форме культурное наследие всех трёх народов: строгие линии от Миерзана, темные цвета Лесных и изумительную мягкость подкладок, как у одеяний джавахарцев. Для разных климатов и сезонов были разработаны несколько вариантов костюма - из тонкого льна, из сукна покрепче и из плотного войлока, но при этом внешне почти не отличавшиеся. Это было, по мнению мистера Тейлора, особенно важно - при различиях в функциональности униформа выглядела одинаково для всех чиновников Федерации, вне зависимости от их ранга или места работы, различия в которых предусматривалось обозначать нашивками на груди и рукавах и шевронами, а также кокардами на фуражках. Немало внимания было уделено и красоте костюма! При всей своей практичности, наряд чиновника должен был прилично - а лучше свежо и красиво - смотреться на фоне костюмов всех четырёх культур, иначе его было бы попросту неудобно носить! Когда первая партия костюмов, изготовленная из привезенного мистером Тейлором текстиля, была выдана на руки чиновникам, приодевшиеся делегации отправились щеголять в города и деревни Федерации. Там они распространили два призыва: во-первых, правительство Федерации призывало на великое испытание навыков всех кулинарных мастеров, во-вторых, все самые сильные, выносливые и быстрые мужчины трёх наций, вне зависимости от их положения и национальности, призывались для "особой службы" в славный город Рогост. Всем участникам обоих готовившихся состязаний сулили славу и почёт, а в случае успешного выступления - и денежное вознаграждение. Жителям Федерации осталось лишь пожимать плечами, ожидая следующего решения их правительства - мало ли что три правителя напридумывают, чтобы развеять нависшую над их странами тучу с Востока. А решений предстояло ещё много, ой как много - ведь всё, что к августу было реализовано, не составляло и четверти заметок в замечательной записной книжке начальника Триединого Комитета... Приказы: 1. Войска из Заячьей пустоши идут в Мораду 2. Бомбарды из Ратовья идут в Кростье 3. Уланы из Ратовья идут в Израдье 4. Войска из Беллозор идут в Худу 5. Войска из Вострицы идут в Ратовье 6. Войска из Ярова едут в Израдье 7. Войска из Верес-града идут в Израдье 8. Нанять 20 шпионов. (20 000 золота) 9. Заложить два Брига на верфях Ярова. (6000 золота) 10. Нанять три отряда стрелков в Рогосте (12 000 золота) 11. Нанять два отряда стрелков в Израдье (8 000 золота) Изменено 2 января, 2017 пользователем Potay 2 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 3 января, 2017 Автор Опубликовано 3 января, 2017 (изменено) 20-й ход, Август (Месяц Щедрой луны: заключение контрактов с героями и магами - за золото и "драконов" - двое дешевле); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона; Свободная республика Электа - Пожар серьёзно повредил постройки Ремесленного квартала в Актиополе. Власть над магией не уберегает от таких житейских пустяков, как охвативший кровлю огонь или непрекращающиеся ливни. Может, Республике пора задуматься над обучением хотя бы одного мага Огня наивысшей ступени? - Завершилось обучение 3-х магов Огня (2 - Хадзима, 1 - Вадия); - Столица была перемещена в исконные земли Огненных, на дивный берег южного залива. Казна: 24000 республиканских марок. Драконы: 51 Триединый Союз Народов Запада - Не критично, что я его так назвал? - Помер ваш шпион. Подавившись айвовой косточкой. Последние полгода работников плаща и кинжала просто косит неизвестная болезнь. Впрочем, "заграничного следа" найти не удалось. Тем более что ему на смену пришли пятнадцать новеньких пахнущих свежей краской шпионов. - Началось масштабное строительство флота, сопровождаемое не менее масштабными учениями и реорганизациями, призванными всего за один сезон пополнить ряды союзных войск аж пятью новыми ротами. Казна: 34000 монет. Драконы: 36 Изменено 3 января, 2017 пользователем Криадан 3
Криадан Опубликовано 6 января, 2017 Автор Опубликовано 6 января, 2017 (изменено) Последний ход под этой эгидой... - Коннетабль Бастиан, мессер. С докладом с западной границы. Говорит, спешно. – Ганелон, начальник дворцовой стражи, переселившийся с Адрианом и другими видными магами из Тодоса, словно часть багажа, замер в почтительном ожидании. Лорд-проектор лаконично кивнул. - Зови. Он очень кстати. Начальник стражи щёлкнул каблуками и поспешил к большим арочным дверям, ведущим в зал императорского дворца. Через минуту они распахнулись снова, и Ганелон вернулся – на этот раз уже с рыжебородым раскрасневшимся магом, сердито вращающим глазами. Военные пересекли зал. Ганелон замер у колонны справа от возвышения, на котором располагался трон. - Раньше до тебя было куда проще добраться, Адриан. Фух… - Бастиан утёр лоб красным, как его физиономия, платком. – И стражи не было рядом. Ганелон вопросительно посмотрел на Адриана. Тот лишь отмахнулся. - В соблюдении протокола нет нужды. Ты будто не знаком с Бастианом. Кстати, как тебе здешний климат? - Знаешь, при всём моём… непонимании, зачем ты перенёс столицу из Торвэйна, служившего нам оплотом столько лет, должен признать – тут замечательно. Славно местечко. - И славный дворец. Будет. - Похоже, и в Кальд… в смысле, Электионе, скоро появится своя достопримечательность, вроде Тодоса или Закрытого Города Хозяина Огня? - Ты ещё плохо знаешь город – поверь, твоё одобрение моих действий только возрастёт, если ты прогуляешь по нему хотя бы пару деньков. Как-нибудь потом, при случае. - Едва я попал в столицу, ты меня уже гонишь с каким-нибудь очередным «сверх-важным» поручением. – Коннетабль покачал головой с шутливым укором. – Наверняка на север, в самую холодину вступающей в свои права осени. - Когда это моё чутьё на «сверх-важность» подводило тебя? И ты не угадал. Нечего тебе на севере делать – все дела сейчас вершатся на Западе. - На юге, ты хотел сказать? - Ну, не держи меня за тупого деревенщину. Для Кастмаарской равнины прочие земли – Запад. Но суть ты уловил. Оба мага, да и Ганелон, вспомнили событие двухнедельной важности. Совет в Кальдере. На истошный вопль «временно исполняющего обязанности президента» съехались все причастные к властным структурам маги Республики. А его долгая, полная мрачных предзнаменований и угрожающих намёков речь – да нет, целая баллада о «восстающем на юге Мраке, угрожающем поглотить весь мир, да что там – молодую Республику Электу!» - повергла в уныние всех без исключения. Даже начальник стражи, сам на собрание не допущенный (не маг, не полководец, что он там забыл, подумаешь – охраняет жизни всех собравшихся, да они и сами целой армии стоят), глядя на угрюмые лица расходившихся магов, проникся постигшим их горем. - Значит, ответ на вопрос, который я задаю тебе последние полгода - … - «Да». Мой ответ «да». – Адриан поднялся из трона, оправив полы мантии. - Похоже, для того, чтобы дать тебе, наконец, утвердительный ответ, следовало сесть на этот трон. Через три недели, Бастиан. Не раньше, нет. Не всё ещё готово… Бастиан готов был, похоже, прыгать до потолка, позабыв о возрасте и статусе. И очень высоких сводах дворца. - Я ждал, надеялся… - Я пока не вижу поводов для радости, коннетабль. – Адриан исчез. В троне остался только суровый и надменный лорд-протектор, грозный и властный, как тот враг, которому был брошен вызов. – Ступайте. И дайте нам всем повод гордиться нашей страной. Преобразование: - Потратить 50 "драконов" на "разблокировку" модификаторов Клана Воздуха (завоёванного, не не присоединённого - до настоящего момента); - В связи с "пренеприятнейшим известием", полученным от уполномоченного посланника Республики магов Электы (не имеющим отношения к его непосредственной миссии), а так же окончательным вхождением с состав объединённого государства магов адептов школы Магии Воздуха, Свободная Республика, дабы обезопасить своих граждан и всё то, что было с таким трудом достигнуто в ходе последних двух войн в Кастмааре, преобразуется в Кастмаарскую Империю. - Государство разделяется на три дистрикта (северный, включающий вотчину Земных и Хадзиму; западный - столицу и Актиополь; южный - владения Воздушных и Дивный остров Неропонтий). - Столица Республики сохраняет свой статус и в Империи, но название изменяется. Кальдера переименовывается в Электион, в честь Свободной республики, воплощения надежд и ожиданий всех магов. Надежд, которым вскоре суждено сбыться. - Дистрикты возглавляют наместники, опирающиеся на ситу местных советов, состоящих из магов всех Школ в равном числе. Наместники отчитываются перед Конклавом и лордом-протектором (де Лансом). - Республиканский Кодекс преобразуется в Имперский (последний расширяет полномочия Конклава и местных сеймов с лордом-протектором и наместниками во главе, сильнее централизует власть, незначительно ужесточает меру ответственности магов). Распоряжения: - Возвести частоколы (Кселионис, Никтос) - 2000 марок; - Обучить 6-х магов Воздуха (по два в Никтосе, Кселионисе и Банту) - 6000 марок; - Обучить 2-х командиров (для рот копейщиков) и шассера (готовящаяся рота стрелков) - 3000 марок; - Обучить мага Огня (Никтос) - 1000 марок; - Обучить десять шпионов - 10000 марок; Передислокация войск: - Роту уланов из Исай-Ура перебросить в Кай-Ек; - Аэростаты: Калахей - Электион, Банту - Кселионис; - Лучники: Джайсур - Банту; - Маг Клод: Банту - Кселионис; - Маг Бриан: Сет-Монтис - Акро-Сила; - Маги Гратин и Моррис (Сельвеста) - Акро-Сила; - Маги Огня: Хадзима - Банту, Вадия - Акро-Сила; - Гарнизон Актиополя (рота копейщиков и улан, аэростат, 10 магов Воды разных ступеней) - Никтос; - Потай, укажи в своём ходу число и для меня. Изменено 8 января, 2017 пользователем Криадан 2
Potay Опубликовано 7 января, 2017 Опубликовано 7 января, 2017 (изменено) Случайные числа - 97, 99 Спойлер После того, как Джозеф Ли Тейлор окончательно переборол свою болезнь, он первым делом заинтересовался, как идут дела его компании. Посетив мануфактуру и крайне жёстко раскритиковав работу Комитета, текстильный магнат взялся за приглаживание складочек самостоятельно. В результате его улучшений - о многих из которых, к чести Комитета будет сказано, Джозеф даже не додумался упомянуть у себя в записной книжке - эффективность производства подскочила в полтора раза, и текстиль потёк рекой. Но немного времени было отдано магнату на занятия бизнесом - через день после посещения мануфактур через Амаль ибн Назым его оповестили о том, что пора бы и отчёт о деятельности Комитета предоставить, в неофициальном порядке, лично Сармаду-аль-Султану, и как можно скорее. Джозеф искренне удивился - как, почему он? Казалось бы, Комитет же всё сам делал до сих пор, пусть сам и отчитывается! Но после небольшого спора всё-таки взял на себя ответственность - хоть он и болел, но начальником был, опосредованно. Через книжечку. В честь такого события магнат сшил себе - не без помощи жадных до сверхурочных работников мануфактуры - костюм на мидлейнский манер из лёгкого белого льна, приоделся, повязал воротник шёлковым платком да отправился во дворец с Садыком ибн Назымом - на ковёр. А по пути узнал во всех подробностях, о чём конкретно отчитываться, о чём при султане молчать и как вообще с ним говорить. Как опытный переговорщик, Джозеф учился всем тонкостям на лету, и тем не менее - можно ли объяснить иностранцу за пару часов достаточно, чтобы он смог адекватно переговорить с повелителем страны? Садык был в этом не уверен и ожидал катастрофы. Встреча действительно была неофициальной, и действительно в срочном порядке - Джозефу пришлось ожидать приглашения всего лишь один час, за который он успел не только обговорить ещё мириаду тонкостей поведения при джавахарском дворе, но и отведать пятнадцать видов закусок и пару видов напитков, от вкуса которых уж давно отвык. Садыку даже пришлось проявить некоторую сноровку, чтобы не дать магнату утащить пару кусков инжирного рахат-лукума в карманах - таскать таким образом еду было неприлично. Сармад-аль-Султан ожидал их в галерее, в пышно украшенном позолотой кресле с красной бархатной обивкой, расшитой жёлтыми скарабейчиками; позади стула стоял тенью Ахмед аб-Гади и мрачно изучал мидлейнского гостя. Прибывшим на ковёр к повелителю Абу-Джавахарии отвели два стула - тоже с красной бархатной обивкой, но из особых, северных пород красного дерева и без всяких скарабейчиков. Также рядом был поставлен широкий столик с практически такой же папкой, какую Джозефу дал Али Тебелин в Сахир Насире, и хрустальным графином с свежей холодной водой со льдом - гораздо лучше графина Али Тебелина. До того, как занять своё место за столом, начальник Комитета наклонил свою голову, как учил его Садык ибн Назым, и начал елейным и высоким голосом: - О, Светлейший султан, да продлится твоё правление вечно, да падут враги к ногам твои, да наполнятся сундуки твои самоцветами чистейшими и златом блестящим... - Короче, - неожиданно оборвал возлияния Джозефа султан, чем вызвал бледность у Садыка: - Вот, Иосиф, стул пылится - садись и рассказывай, что ты сделал. - О деятельнейший из правителей! - Воскликнул, занимая указанное место, магнат: - Боюсь я вас прогневить повторением вам несомненно известных истин, но всё же повторю: вверенный мне Триединый Комитет по национальным вопросам я, к сожалению, смог возглавить лишь третьего дня, так как до того страдал от страшной лихорадки-- - Что же, получается, вся их деятельность - самовольщина? Не воровство ли? - грозно сверкнул глазами аб-Гади, но мистер Тейлор выдержал испытание: - Нет, напротив - Комитет действовал по подробно описанному мной ещё по пути в Али Зафар плану. И протянул султану записную книжечку, открыв её на первой странице. Сармад её полистал: - Так, значит, по книжке... - Да, хоть там и написана тарабарщина, - начал чувствовать себя увереннее Джозеф и даже откинулся на спинку стула: - Но Комитет мои записи перевел и интерпретировал верно. Первые три пункта плана - обобщения одежды, кулинарии и гордости - они уже привели в действие. Дальше - обобщения страха, любви, веры... - "Обобщения"? - поднял глаза на Джозефа Сармад, и Иосиф кивнул: - Именно так, о лучезарнейший: чтобы склеить воедино части, нужно дать им нечто общее - клей, который их склеит, если позволите. И Комитет начал приготовления в том, чтобы скрепить народы Триединой Федерации воедино. - И как вы это делаете, не нарушив всех установленных договоренностей? - Очень просто, о милостивый государь - я скреплю их общими объектами любви и страха, причём так, что любовь они выберут сами, без всякого побуждения изменив свою культуру так, как нам выгодно, а страхи им избраны судьбой и без нас - они уже вложены, мы можем только на них обратить внмания. Джозеф, войдя во вкус, улыбнулся, похожий из-за начавшей отрастать растительности на лице и топорщащихся волос за ушами на сытого пушистого кота: - Мы дадим им на каждом повороте, каждом закоулке их культуры выбор - либо старое, либо новое, но получше. Сначала мы предложим им новую одежду, новую моду, самые свежие веянья - этим уже занимается сейчас, с вашего дозволения, моя компания. Поверьте мне, "Тейлор Текстайл" не имеет равных в производстве одежды - наша продукция, удобная, красивая, долговечная и, что самое главное, лёгкая в произодстве, быстро найдёт своего покупателя в каждом уголке Федерации. Мы начали с самых ответственных моментов - создания униформы для чиновников, продолжим униформой для офицеров, солдатской одеждой... А потом и на гражданскую одежду перекинемся. Так сказать, с идеалов красоты до самых низов заместим старую одежду. - А если новая одежда людям не понравится? - Уже нравится, все чиновники в новой форме щеголяют. Да и вот, смотрите - мой костюм тоже изготовлен на фабрике. И ещё к нам уже люди приходили и просили, за деньги, и им одежду сшить из нашей замечательной ткани! - Это правда, Ахмед? - налил себе из графина воды султан, и аб-Гади мрачно кивнул: - Было. Двое. - Приукрашиваешь, Иосиф, свои заслуги, - улыбнулся снисходительно правитель, отпивая из стаканчика. Садык ибн Назым побагровел и стал похож оттенком кожи на обивку стула в том месте, где падала тень от его спины. А Джозеф, нисколько не смутившись, продолжил, в невозмутимости сравнимый с шагающим по пескам верблюдом: - О лучезарнейший! У нас было всего-то месяц, дайте ещё недельку-другую - такие дела не делаются так быстро. - Ладно, одежду вы Котам дадите - они её в клочья изорвут и за это деньги, может, заплатят. Что там дальше было, "обобщение еды"? - Кулинарии. Мы намереваемся познакомить каждого жителя Федерации с пищей других народов-её членов. - А это уже интересно. И как вы это сделаете? - Мы откроем рестораны в каждом крупном городе, и там будут подавать блюда всех трёх наций. - "Рестораны"... Ты же знаешь, Иосиф, как у нас относятся к всему мидлейнскому?.. - Вы правы, о лучезарнейший, - не потерял достоинства ни на секунду мистер Тейлор: - Я предлагаю ещё такие варианты - "кофейни", "чайные", "трактиры", "едальни"... - О! "Едальни"! Хорошее название. Так и запиши. Мистер Тейлор достал перьевую ручку и черкнул себе в книжке: - Я мог бы рассказать больше о всей логистике и задумке вопроса, но предпочту, чтобы говорила за меня бумага - Комитет предоставил вам пятого дня полный отчёт о всех заказах и переписках, которые были предварительно произведены. Сармад-аль-Султан поигрался стаканчиком, с усталостью и скукой на лице наблюдая, как блистают грани хрусталя на солнце, да вздохнул: - И все эти затраты пойдут на едальни. - Да, о лучезарнейший - без затрат в этом деле не обойтись. Я готов до хрипа защищать каждую монетку, какую вы отдаёте на сотворение этой идеи... - Я бы никогда не выдал на такое предприятие денег, не удостоверься, что идея хороша. Султан откинулся на спинку, продолжая изучать стакан: - Разве тебе Комитет не сообщил, что твои идеи послужили лишь основой, а Комитет - лишь советниками при организации? - Нет... Не сообщил, - брови Джозефа приподнялись лишь на четверть сантиметра. Светлейший Султан поднял очи на Джозефа: - Ты изначально не мог дать полного отчёта по Триединой Едальной сети, так как ею уже давно занимается специально учрежденная Триединая Едальная Гильдия... - Благодарю вас за ваше доверие, о милостивейший султан. Уверяю вас, если Гильдия будет следовать всем нюансам, описанным в моей книжке, успех делу гарантирован. - ...И Комитет занимался чем-то весьма масштабным в Рогосте. Именно об этом я хотел тебя расспросить поподробнее. Что ты там задумал? - А... Там всё гораздо проще. Я задумал устроить там спортивные состязания для мужчин и женщин Федерации. В глазах султана заблестел неподдельный интерес: - То есть - бег, конная езда, стрельба... - Да, да, именно так. И самое главное - участвовать могут все. Отбор уже проходит, причём повсюду, и выбираются лучшие из лучших, самые сильные, быстрые и ловкие представители народов Федерации. На будущем мероприятии они проявят истинно состязательный дух, и при этом зрители увидят - каждый народ имеет свои сильные и свои слабые стороны, но вместе мы - сила! - Но у меня тогда остаётся вопрос... - Какой же? - А что, если пригласить на эти состязания спортсменов из Электы? Иосиф побледнел и покачал головой: - Не понимаю, о чём вы, о мудрейший... Эти состязания призваны объединить воедино сердца народов в радости за их спортсменов, зачем приглашать на них магиков? - А что тут понимать-то, Иосиф? Это же самый простой и ясный дружественный жест. Мы проводим состязания и предлагаем жителям Электы посостязаться. Если примут приглашение - отношения улучшим. Не примут - будут выглядеть плохо. А коли мы их не позовём ни разу - так и сами выглядеть будем плохо. - Вы правы... Но что, если Электа пошлёт на состязания лазутчиков-магов? Или их спортсмен попытается использовать магию для победы? - Так в Рогосте у нас как раз специальный отряд наджвахарцев уже собран, и наджвахарцы - специалисты по борьбе с магами. Если больше доводов против у тебя не найдётся, то черкни там у себя - Электу приг-ла-сить. - Да, о лучезарнейший, - оживился Джозеф и записал пару строчек в записной книжечке: - Какие-то ещё вопросы? - Твои будущие планы... В двух словах? И не надо говорить так, как тебя научил Садык по пути сюда - говори только существенно и по делу, без прикрас и эпитетов, как говорят у вас в Мидлейне. Шпион побагровел опять: - Прошу прощения, о лучезарнейший... - Не прерывай гостя, когда ему велено говорить, - нахмурился аб-Гади, и Садык ибн Назым умолк. Джозеф продолжил: - Дальше по плану - заключение династических браков между видными семьями трёх наций... - Идея интересная, но мимо - в Миерзане нет династий, а кому-то из Котов я своих родственников на растерзание отдавать не буду, ха, - отмахнулся Светлейший Султан, и Джозеф продолжил: - Дальше - объединение религий всех наций в одну... - Полный провал, заранее говорю. Дальше. - ...И, пожалуй, из хороших идей ещё создание страха перед магиками у населения. - Пропаганда? - Пропаганда! Но скрытая, чтобы нас не уличили. Через уличные газеты, через памфлеты... Щепотку лжи тут, щепотку лжи там... Формировать отношение потихонечку. - А эта идея мне больше по душе. И что ты собирался напридумывать? - Разумеется, сначала нужно помнить про невероятную опасность магов - мне тут рассказывала Амаль, что в Актиополе случился страшный пожар. Может, это огненный маг косточкой поперхнулся? Или, или, скажем... У наших врагов практически так же мало общего, как и у нас, разве что у них маги появляются. А мы напишем, что они не-магов в своих землях истребляют, чтобы кровь магическую не портить! И приборчики делают, чтобы проверять - маг ты или не маг... Неожиданно Сармад прервал мистера Тейлора и обратился к аб-Гади: - Ахмед, слушаешь? Слушай и запоминай - хочу, чтобы об этом к концу месяца и в Рогосте, и в Вострице, и здесь, в Али Зафаре говорили. После этого султан царственно улыбнулся и устроился в кресле поудобнее: - Ты ждал моего вердикта, Иосиф, так будет же мой вердикт - поработали и ты, и Комитет в этом месяце на славу. - Спасибо, о милостивейший, - наклонил голову Джозеф, нисколько не уступая султану в достоинстве манер. - Я надеюсь, что твой фонтан идей продолжит бить так же сильно и в следующем месяце. А теперь расскажи мне побольше о Мидлейне - очень меня эта страна интересует в последнее время... *** Первым пунктом плана Джозефа Ли Тейлора (и подчиненного ему Триединого Комитета по национальным вопросам) по примерению между собой, казалось бы, несовместимых культур Федерации было ознакомление каждого жителя с кухней других народов Федерации, ведь, как известно, ближайший путь к сердцу - через желудок. Было задумано предприятие поистине грандиозных масштабов. В столицы государств созывались повара. Готовились запасы пищи. Проектировались и строились здания. Налаживались связи с самыми богатыми купцами Федерации, занимавшимися торговлей мясом, овощами, специями... И готовыми блюдами. Организаторы не жалели средств, хоть и без лишних растрат. При любом признаке воровства - серьёзное наказание. Соревнование поваров проходило с целью выделить лучших из лучших, опытнейших мастеров кулинарии, при этом не самоучек, способных не только в национальной кухне разобраться, но и в чужих что-нибудь своё сказать; в идеале - повара-универсалы, хорошо разбиравшиеся во всех аспектах кулинарии и полагавшиеся на методичный труд, а не на всплеск вдохновения. Так в Али Зафаре соревновались в приготовлении исконно пустынных острых и сладких кушаний, в Вострице - сытных мясных и злаковых блюд с добавлением лесных ягод и грибов, а в Антали - рыбы, морепродуктов и южных фруктов не без применения замечательного миерзанского вина. После того, как в каждой столице определялась тройка лучших, их щедро награждали почестями и деньгами. Затем им предлагали место в готовящемся глобальном деле, обещая дальнейшие великие награды за прилежную работу. Многие соглашались, а те, кто отказывался, из скромности ли или из любви к прежнему месту, заменялись поварами на четвёртом месте или на пятом. Получившиеся тройки делились и перемешивались так, что в каждой столице оказывались по три повара из трёх разных наций, причём обычно в "своей" столице оказывались кулинары пониже местом - лучшие целенаправленно направлялись за границу, чтобы там защищать честь своей нации. Эти тройки поваров получали задачу - разработать единое меню из смешения национальных кухонь для каждой страны. Главной задачей было создать гармонию между тремя разными кулинарными школами, поощрялись также и дерзкие эксперименты по объединению опыта кулинаров трёх стран в отдельных кушаньях. Названия блюд подбирались так, чтобы быть простыми и понятными каждому, то есть без всяких изысков и трёхэтажных эпитетов, слабопонятных кому-либо слабо знакомому с культурным наследием родины кушанья. Было также требование - используемые при готовке ингредиенты должны были быть не слишком дороги и доступны во всех поселениях от Беловеста до Сареллы (заранее приготовленные списки доступных ингредиентов поварам предоставлялись тут же). После этого составленные и проверенные меню тайно передавались уже на места - во все крупные города. Там их ждали повара, которые начинали без всяких промедлений осваивать разработанные тройками шефов рецепты. После освоения, в рабочем режиме, открывались заведения - едальни, в которых эти блюда подавались любопытным местным. А всё это называлось, с лёгкой руки Джозефа Ли Тейлора, Триединой Едальной сетью, или, если попроще, Сетью едален. Так вне Абу-Джавахарии появились фруктовый рахат-лукум, люля-кебаб из баранины, кускус с мёдом и имадский булгур, вне земель Котов - солянка по-вострийски, перловая каша с лесными ягодами, "утопцы" с тушёными грибами и "печёно вепрево колено", за пределами Миерзана - королевские крабы в маринаде, фаршированные мидии, осьминоги тушёные в красном вине и сельдь по-купечески. А вдобавок ко всему этому - смешанные блюда: кускус с морским огурцом, свиной окорок на кости с белым перцем, майораном и розмарином, пшеничные пироги с крабовым мясом... Заведения обставлялись так, чтобы ощущалось влияние всех трёх культур. Ковры и бронза Абу-Джавахарии, древесина и чучела животных из Великого Леса, дерево и серебро Миерзана - всё шло в ход, причём в меру, чтобы создать в итоге гармоничную картину. Дополнительно специально для едален были наскоро приготовлены картины и гобелены, изображавшие идеализированно победы Федерации - взятие Рогоста, взятие Израдья, объединение Великого Леса под контролем Лесных Котов, образование Федерации тремя монархами. Так в посетителях воспитывалось патриотическое чувство по отношению к Федерации в целом. Особое внимание было уделено и ценовой политике едален. На исконно иностранные блюда в меню делались серьёзные скидки. Таким образом, чем больше брал покупатель заграничного, тем больше экономил на всём заказе. Так поощрялось исследование чужих культур, и, как следствие, приобщение к новой, общей культуре Федерации. Обслуживающий персонаж едален собирался из местных, но подчинялся иностранным мастерам-поварам, знавшим меню и умевшим готовить каждое блюдо из него. При этом у каждого мастера-повара была задача - выбрать и обучить на своё место нового мастера из местных кулинаров. Таким образом должна была быть выполнена задача - сделать едальни не зависящими от иностранных кадров. Триединая Едальная сеть запустилась не без первых неудач. В Израдье первую открытую едальню разгромили протестующие; в Рогосте едальню даже не успели открыть - здание, уже готовое к началу работы, попросту сожгли ещё до открытия неизвестные; в Али Зафаре из-за ошибок проектирования погибли во второй день работы в жуткой давке четыре человека, что вызвало страшнейший скандал; в Миерзане из-за ошибок в рецептах отравились несколько десятков человек, и пришлось переделывать меню в экстренном режиме. Но стоявшие за этим делом люди не унывали и не сдавались. После чёрной полосы громких разбирательств и кошмарных убытков Триединая Едальная сеть начала приносить небольшую, но всё же чистую прибыль. Серьёзным препятствием увеличению доходов были гигантские затраты на организацию перевозок всей необходимой провизии, порой с одного конца Федерации на другой. Даже с активной эксплуатацией участка Великого Пути от Ярова до Навьин Яра и морских путей от Сареллы до Белобрега, позволявших привозить выловленные в Миерзане мидии в Яров и туши диких вепрей из Вострицы в Али Зафар относительно свежими, доставка всего необходимого провианта была задачей весьма нетривиальной. Здесь и блеснули своими талантами приглашенные к сотрудничеству купцы Федерации - предприимчивые дельцы предлагали свои проекты покупки, доставки и хранения ингредиентов, а Сеть едален выбирала самые оптимальные. Но даже с такими оптимизациями затрат львиная доля доходов уходила купцам, рыболовам, охотникам, фермерам, грузчикам, погонщикам, охранникам. С другой стороны, затея с едальнями дала всем этим людям работу и стабильный заработок, породив как побочный эффект своего существования великое множество рабочих мест и увеличение оборота средств между государствами-членами Федерации. К концу августа работа Сети стабилизировалась, и хоть окупиться должна была затея, по самым оптимистичным прогнозам счетоводов, не ранее чем через полгода, свою главную задачу она выполнила. Каждая из трёх крупнейших наций Федерации получила возможность познакомиться поближе с доселе чуждой ей культурой двух других наций, и причём таким образом, который ни к чему её не обязывал. Это было первой, маленькой, победой Триединого Комитета по национальным вопросам. *** Спойлер Верес-град после прошедшей по нему войны - а если точнее, бесчинствующей армии Лесных Котов - было сложно назвать деревней даже спустя почти год после его разграбления. Собранный усилиями не ушедших в ополчение жителей запас на зиму оккупанты практически отобрали, оставив местным жителям лишь самый минимум, необходимый для выживания. Число тех, кого не убили нападавшие, сократили голод и последовавшие за голодом усобицы и болезни. Восстанавливать деревню остались, опять же, далеко не все - многие жители проглотили свою гордость и покинули родные места, устремившись в Израдье на заработки. Некоторые даже бежали прочь с родины в земли магов, стараясь забыть о том, кем они были и к какой нации принадлежали. У оставшихся позади оставалась надежда на помощь от Мидлейна, но после замыкания Содружества на своей части континента с севера даже купцы приезжать перестали. В итоге Верес-град превратился в деревню-призрак, в которой лишь половина домов была целой и лишь треть была населена. Остальные чернели мрачными руинами на милю вокруг. В одной из таких развалин, внутри обугленных стен дома богатого воина по имени Златомир, и состоялось собрание Фрихилдской социал-демократической партии - точнее, всех, кто остался живым, продолжал посещать подобные собрания и не пропал бесследно в поисках политического убежища в Мидлейне. Это было мрачное зрелище - при свете двух свеч переговаривались друг с другом исключительно шёпотом бледные, настороженные, изможденные люди, не больше дюжины числом, тщательно экономя слова и выглядывая в окна - вдруг подойдёт патруль оккупантов? Ни следа от пафоса и восторга первых успехов. Это были сломленные, запуганные личности. Но кто-то же собрал всю эту ораву - и виновник обнаруживался невооруженным глазом. Лекню, прозванная ещё в детстве "Суровой" за свой несломляемый боевой дух и то, что она научилась грамоте самостоятельно и без посторонней помощи, выполняла в партии до её сокрушительного поражения и развала роль секретаря. Потому через неё проходила абсолютно вся бумажная волокита партии, от серьёзных указов до переписок со штабом. Партии она была бесконечно предана, однако в идеологии разбиралась прескверно. Поговаривали даже, будто бы девушка на самом деле агент Содружества, а может, даже и имеет за границей мужа. Не без оснований: Лекню слала в Мидлейн письма и даже два раза ездила туда, оба раза возвращаясь с стопками книг и деньгами. Якобы пожертвованными мидлейнской интеллигенцией, заинтересованной в том, чтобы принести демократию в земли Тотемных кланов. Крах Клана Ворона на неё совсем не повлиял ни внешне, ни внутренне: даже в такие времена Лекню щеголяла своими сапогами на каблуке и чёрным льняным платьем с пышными плечиками, ела за троих, прекрасно спала и при этом успевала выполнять все навалившиеся на неё в результате перехвата контроля над партией обязанности. Даже в самые тяжёлые времена Суровая Лекню не подавала признаков слабости или страха. Может, потому она и перехватила контроль у перепуганных интеллигентов и романтиков. Так и сейчас: девушка в кресле, телесно хрупкая, железно доминировала над всем помещением, одним лишь взглядом заставляя содрогаться сидевших рядом, на полу, Воронов-социалистов. Можно было даже создать впечатление, будто бы Суровая Лекню питалась окружающей её атмосферой страха. Лицо её ничего не выражало, и дыхание было ровным. Все члены партии резко умолкли и прислушались. Послышались скрипучие шаги - то к развалинам пришла маленькая делегация, численностью в пять человек. Пять Котов, все в простой одежде: домотканые рубашки и штаны из грубого сукна, плетеные туфли из коры. У каждого на предплечье - полоска из чёрного сукна с вышитыми на ней белыми нитками: "Слава Котам!". Особо выделялся хорошо сложенный мужчина, вроде бы и Кот, но при этом уж больно похожий на джавахарца чертами лица, с стоявшими торчком сальными волосами, смотревший на собравшихся чуть исподлобья: остальные четверо явно его слегка побавивались. Судя по всему, он и был лидером прибывших. - Я так понимаю, это все из ваших, кто смог придти на встречу с нами? - привечала прибывших Котов Лекню, изучая их своим твёрдым взглядом. - Да. Я - Всеволод, председатель Центрального комитета Вострийской анархо-демократической партии. Вся пятёрка Верес-града здесь и, согласно внутренней договоренности, будет представлять интересы всей Вострийской анархо-демократической партии, - ответил ей примерно настолько же твёрдым взглядом главарь шайки: - Это всё, что осталось от Фрихилдской социал-демократической партии? Выражение лица Лекню не изменилось: - Да. Вся наша партия присутствует здесь. - В таком случае... - В таком случае - оборвала мужчину девушка, слегка притопнув: - Второй съезд Интернационала можно считать открытым. Хлипкие аплодисменты. Лидер пятёрки, не придав особого значения тому, что его прервали, занял своё место на приготовленном для него стуле. Остальные анархисты, как и большая часть однопартицев Лекню, заняла место на циновках на полу. Лидер социал-демократов начала: - Товарищ Всеволод, рада здесь видеть и ваших товарищей. В наше тяжёлое время, когда людьми по инерции правят некомпетентные дураки, объединять усилия по их свержению между группами различных наций - великое благо. - Я также рад вас здесь видеть. Какова повестка собрания? Лекню начала отгинать пальцы, легко извлекая из памяти пункты: - Согласование условий нашего дальнейшего сотрудничества, определение наших действий по свержению власти Лесного Барона и Триединой Федерации на исконных землях Клана Ворона и Клана Лесного Кота, установление границы между восстановленной Фрихилдской социал-демократической республики и... - Новоустановленной Вострийской анархо-демократической республикой, - закончил за Лекню Всеволод. - А также решение мидлейнского вопроса. - Мидлейнский вопрос предлагаю решить здесь и сейчас негативно. Помощи от Мидлейна мы не дождёмся. Этот поезд ушёл. - Полностью согласна, - тут же ответила Лекню, вызвав этим удивление среди её однопартийцев: - Этот вопрос можно считать снятым с повестки дня. - Также предлагаю в дальнейшем называть наши партии, для краткости, ФСДП и ВАДП. - Полностью согласна. Дальше. - Отлично, - Всеволод потёр руки, недобро ухмыляясь одними глазами: - Если остальные вопросы пощёлкаем так же просто, мы сработаемся! - Попрошу без фамильярностей и дальнейшего повышения голоса. Говорим только по теме. - Так и быть. Каковы ваши предложения по совместному сотрудничеству, товарищ Лехну? - До тех пор, пока мы боремся с во много раз нас превосходящими по численности федератами, предлагаю объединиться во всём: люди, финансы и связи обеих партий отныне будут принадлежать одной партии, Межклановой оппозиционной партии. - Кто будет лидером новой партии? - Все вопросы, как и сейчас, будут разрешаться путём публичного обсуждения на общем собрании. - Нас это не устраивает. Наши члены не могут, как ваши члены, собираться на... На собрания. Мы действуем по схеме независимых оперативных групп-пятёрок и отчитываемся Центральному комитету, то есть Це-Ка. Я, как председатель Це-Ка и один из составителей устава ВАДП, в том числе устава о струхтуре партии и её работе, официально заявляю, что ваше решение данной проблемы не устраивает всю партию. - В таком случае, учитывая вашу структуру, в собрании будет участвовать только Це-Ка ВАДП. Все пожелания члены пятёрок могут передавать через него. - Также в силу струхтуры партии и независимости пятёрок, а также, что не-ма-ло-важ-но, по-дав-ля-ю-ще большой сос-тав-ля-ю-щей наших личных на-коп-ле-ний в финансах нашей партии, мы не можем гарантировать дос-туп-ность всех наших средств объединенной партии. Товарищ Лехну, в моём письме к ФСДП от двадцать седьмого мая я указывал на этот нуанс, вы мне не ответили. Я полагаю, вас это устраивает? Молчание. Члены ФСДП в полном ужасе смотрели то на Лекню, то на Всеволода. Два лидера партии сверлили друг друга глазами. Наконец, девушка отчеканила: - Это всё пустые оправдания. Все ваши финансы должны будут идти на общее дело. - Наши финансы слишком малы и разрозненны, чтобы вам как-то помочь. - Наш бюджет настолько мал, что мы не можем позволить ему уйти в песок, что несомненно произойдёт, если мы позволим вашим пятёркам черпать наши ресурсы независимо. Значит, финансовые ресурсы с вами мы объединять не будем. - Я предлагаю создать подобную нашей струхтуру и в ФСДП. В таком случае независимые пятёрки... - Вы можете поручиться за абсолютно каждого члена абсолютно каждой ячейки вашей партии? Вы можете доказать, что в один прекрасный день одна из ваших независимых пятёрок не обернётся обычной бандой? Всеволод дрогнул и отвёл глаза. Люкне царственно развалилась в кресле: - А я могу поручиться за каждого моего сопартийца. Собравшиеся здесь люди искренне радеют за будущее Клана Ворона и Фрихилдской социал-демократической республики, ныне порабощенными врагами обоих наших наций - Лесным Бароном и его монархистской сворой головорезов. Я хочу сохранить каждого из них живым и довести до светлого будущего. Всеволод вновь перешёл в наступление: - Наше дело уже само по себе, по своей природе, сопряжено с великими опасностями и великими жертвами, товарищ Люкне, вы сможете сохранить полный состав партии только если будете и дальше сидеть сложа руки. Я говорю вам, что если вы будете сохранять ФСДП в монолитном виде, то всю вашу партию будет гораздо проще уничтожить. При разделении на пятёрки... - При разделении на пятёрки в нашем деле начнётся хаос, беспорядок и путаница. Весь механизм партии должен работать слаженно. В таком случае, если вы отказываетесь пересмотреть вашу структуру, я предлагаю такой вариант. В новообразованной партии пятёрки ВАДП, кроме членов Це-Ка, будут исполнять роль оперативных групп, как и ранее, а ФСДП и Це-Ка ВАДП будут координировать их действия и распределять финансами. - И тогда опять создадим неравенство власти? Нет уж, чем мы тогда лучше лорда Сигвалля и Лесного Барона? Я предлагаю здесь и сейчас струхтуру, которая отрицает какие-то бы ни было иерархии и при этом позволяет партии выжить любые потрясения и предательства. - И при этом лишает её каких бы то ни было шансов на достижение цели. - Не вам меня учить эффективности, товарищ Лехну - ваша партия существует на год больше нашей, и при этом я не вижу ровным счётом никаких результатов вашей деятельности. - Я вам как более опытный организатор гарантирую, что ваши попытки распределить мизерные ресурсы на всю территорию от Навьин Яра до Заячьей Пустоши завершатся провалом. Я повторяю - должен существовать координирующий центр, мы должны работать в одном городе одновременно, мы должны объединить все ресурсы - человеческие, материальные, социальные - на достижение наших целей. - Товарищ Лехну, вы хотите создать ещё одно государство с собой во главе? Лекню даже не смотрела на Всеволода - она смотрела на своих однопартийцев спокойно и ровно: - Именно это я и хочу сделать, товарищ Всеволод. - В таком случае я не понимаю, почему мы должны сотрудничать. - Чтобы я, создав новое государство, а именно ФСДР, могла помочь вам создать ВАДР. Всеволод побагровел: - Вы не даёте никаких гарантий того, что ФСДР поможет ВАДП достичь своих целей. Вы определенно имеете все намерения возродить ФСДР, после чего захватить земли Клана Лесного Кота и попросту уничтожить ВАДП. Я вижу насквозь, Лекню, вы мне не товарищ! - Вы читаете между строк то, что вы хотите видеть, товарищ Всеволод. А теперь успокойтесь и прекратите повышать голос, пока я не удалила вас с собрания. Напряженная тишина. Спустя полминуты молчания Лекню встала: - Предлагаю сделать перерыв на пятнадцать минут, пока я улажу вопросы доверия с товарищем Всеволодом с глазу на глаз. Мужчина встал, руки у него слегка дрожали: - Я готов удовлетворить вашу просьбу и за куда меньшее время. - Без всякого насилия, товарищ Всеволод. Подразумевался нормальный человеческий разговор. Я вижу, вы мне не доверяете как политику и как человеку. Быть может, как человеку в результате нашей с вами прогулки вы доверять мне не будете, но как политику вашего доверия я постараюсь добиться. Лекню протянула вперёд свою руку, и Всеволод после некоторых сомнений её крепко пожал, почему-то поморщившись. Лидеры партий покинули дом, и члены их партий начали оживленное обсуждение напряженного столкновения двух сверхчеловеков, развернувшегося перед их глазами. И никто не заметил, как женщина на выходе аккуратно сняла с пальца перстень с заостренным зубцом... После прогулки товарищу Всеволоду внезапно стало плохо, он добрался до дома с помощью товарища Лекню, и остаток второго съезда Интернационала прошёл с участием остальных четырёх членов ВАДП. На нём Лекню царствовала уже без всяких помех, легко круша любое сопротивление от товарищей товарища Всеволода. На следующее утро, в постели дома, лидер ВАДП узнал от товарищей, что Лекню всё-таки добилась принятия своих условий объединения двух партий, хоть и с серьёзной поправкой, судя по всему, предложенной ею из великого сочувствия анархистам вообще и так неожиданно свалившемуся на почве любви к анархизму Всеволоду в частности. Получалось, что Це-Ка ВАДП сливался с новообразованным Це-Ка ФСДП, состоявшим из Лекню и ещё двух человек, которых Всеволод по имени не узнал; оба Це-Ка объединялись в единый Це-Ка Межклановой Оппозиционной Партии, или ЦК МОП, отныне руководивший действиями всех пятёрок, как старых пятёрок ВАДП, так и образованных из оставшейся части ФСДП оперативных групп. Мужчина спросил, закончил ли Интернационал свою работу, и получил ответ: в силу его отсутствия и решения далеко не всех вопросов на первом собрании Интернационалу предстояло собраться ещё раз. Всеволод закрыл глаза и попросил записать его слова для письма в Вострицу, его заместителю. С его слов написали тревожное послание о том, что-де Всеволода на подставной съезде отравила с целью захвата власти над ВАДП откровенно враждебная делу анархистов ведьма из Воронов и что заместителю следует игнорировать любые послания от ФСДП, точка. И приказал как можно скорее переправить письмо адресату. Каково же было удивление всех членов ВАДП, когда Всеволод не только выжил, но и выздоровел и уже к следующему собранию будто бы и не был отравлен. И хоть к Люкне он относился с определенной степенью подозрения, он обнаружил, что после первого, самого серьёзного и имевшего самое что ни на есть прямое отношение к их реальной работе, вопроса обсуждение вопросов более гипотетических, таких как раздел ещё не освобожденной территории, его недавно так яро атаковавшая его риторику соперница смягчилась. *** На последовавших собраниях было установлено, что, во-первых, тотемные кланы имеют особую, отличную от судеб других наций судьбу, как следствие, только их особая культура и их великая судьба давали им возможность сформировать по настоящему свободные государства, какими виделись создателям ФСДР и ВАДР; во-вторых, Триединая Федерация - монархистский сговор с целью судьбу тотемных кланов погубить, Лесного Барона уже три года заменяет мастер перевоплощения на службе Сармад-аль-Султану, а сам Сармад-аль-Султан - Пустынный Змей и Дьявол, враг тотемных кланов, ожесточенная борьба с которым была первоочередной обязанностью каждого их члена; в-третьих, свержение дьявольского режима следовало произвести руками простого люда и народа. Простой народ предполагалось вербовать с помощью тайной типографии, открытой ВАДП в Израдье, а именно с помощью листовок, на которых доступным каждому жителю от Беловеста до Малолесья языком описывалось, почему Сармад-аль-Султан - Дьявол, Лесной Барон - его марионетка, Триединая Федерация - режим монархический и в силу того, кем были его монархи, неправильный и подлежащий свержению. После создания определенного тиража листовок ЦК МОП пятёрки скрытно получали свои листовки лично или по почте и распространяли их в своих городах. ФСДП отказывалась от каких-либо претензий на поселения, находившиеся в Великом Лесу, и, как следствие, просила получить по окончанию формирования ФСДР только Рогост, Белобрег, Кростье, Навьин Яр, Израдье и Беловест. ФСДП и ВАДП обязывались полностью освободить или уничтожить все исконно принадлежащие Клану Лесного Кота или Клану Ворона поселения от Беловеста до Малолесья. Любое поселение, которое не принадлежало ФСДР или ВАДР и которое не имелось возможности освободить, считалось поселением, которое следует не отдать врагу в руки и уничтожить любой ценой. Каждое поселение тотемного клана несло в себе уникальный отпечаток его культуры, и владение любыми памятниками культуры кланов чужаками означало возможность оказывать на них влияние. То, что Абу-Джавахарский Султанат получил в свои владения Рогост и Белобрег, было самым большим поражением Клана Ворона в войне, так как теперь Султанат имел возможность совращать души не только людей тотемных кланов, находящихся в этих поселениях, но и всех, кто мог прельститься искаженными дьявольскими слугами ценностями тотемных кланов. Народы Лесного Кота и Ворона должны были быть вновь объединены по национальному признаку на своих, отдельных территориях и на своих, отдельных территориях каждый продолжать строительство утопического государства в соответствии со своими желаниями, таким образом продолжая свой уникальный исторический путь так, как это было до пагубного дьявольского влияния Сармада-аль-Султана и его несомненных ставленников, Лесного Барона и лорда Сигвалля. Любой представитель тотемных кланов, принимавший сторону Федерации, считался заблудшей овцой, нуждающейся в просветлении и очищении. Любой упирающийся даже после уговоров и весомых доводов представитель тотемных кланов, вне зависимости от положения и власти, считался их врагом и подлежал уничтожению, причём как можно более публичному и как можно более жестокому, для устрашения потенциальных врагов тотемных кланов. Каждый член МОП имел полное право не верить в то, что Сармад-аль-Султан был Пустынным Змеем и Дьяволом, а Лесной Барон - его марионеткой, однако он не имел права отрицать эти факты. Каждый член МОП имел также полное право уничтожать врагов тотемных кланов скрытно и гуманно, однако он не имел права запрещать или порицать уничтожение врагов публичными и жестокими способами другими членами МОП. Пропаганда и идеология ЦК МОП вынуждены были делать акцент на этих двух вещах с целью возродить в душах людей тотемных кланов дух борьбы, сломленный жестоким порабощением. После завершения борьбы с оккупантами вся эта устаревшая, недемократичная бредятина подлежала забытью, а тотемные кланы - дальнейшему перевоспитанию с целью создания утопии в соответствии с уникальной судьбой тотемных кланов. Списав все первоначальные странности Люкне на то, что, по сути, она как была женщиной и секретарём, так и осталась, а также на нервное перенапряжение во время первого собрания - всё-таки все боялись попасться патрулям Котов, - Всеволод в конце второго съезда Интернационала скрепя сердце дал добро составленному во время съезда Уставу МОП и завершил объединение партий рукопожатием с Люкне. Правда, в этот раз проверив, нет ли у неё перстней на пальце. Перстней не оказалось. В итоге объединенная МОП перенесла свою базу действий в самый эпицентр приближающихся волнений - в скрытую в Израдье типографию ВАДП... Продолжение следуетъ... *** Следующим этапом в планах Комитета было устроение Первых Рогостских игр - спортивных состязаний между всеми нациями Федерации, в которых могли бы на других посмотреть и на себя показать представители джавахарского, наджвахарского и миерзанского народов и людей Клана Лесного Кота, а в перспективе - и Клана Ворона. Предполагались состязания по: борьбе, фехтованию, бегу на короткие и длинные дистанции, конной езде, стрельбе из лука и из ружья, плаванию, метанию копья и игре в мяч. Также рассматривался вариант выдачи в награду отличившимся спортсменам медалей из золота, серебра и бронзы - что увеличивало не только стоимость, но и престижность мероприятия. Неудивительно после этого, что местом проведения игр был избран именно Рогост как "нейтральная" территория - Златой город был одинаково чужд всем трём доминирующим нациям Федерации и при этом мог легко обеспечить спортсменов и Игры всем необходимым из собственной же казны. При этом чиновники Федерации нашли в выборе Джозефа дополнительные плюсы - в Рогосте как раз располагались элитные стрелки Наджва, которые могли бы обеспечить безопасность мероприятий от возможных нападок восточных магов. Как и затею с едальнями, затею с игрищами осуществляли весьма последовательно и при этом с размахом. К северу от Рогоста начали возведение спортивных сооружений. Для фехтования, борьбы и игры в мяч начали возведение округлой арены с местом на пять тысяч зрителей, с возможностью достроить трибуны до десяти тысяч, и двадцатью входами и выходами, позволявшими быстро входить и выходить с арены. Для бега, стрельбы, конной езды, метания копья готовилась арена подлинее, с местом на семь тысяч зрителей, с возможностью достроить трибуны до пятнадцати тысяч, и пятидесятью входами и выходами. Соревнования по плаванию же было решено проводить на побережье, где специально для этого создали искусственные водоёмы. Джозеф и его текстильная промышленность отметилась и здесь - именно на их фабрике изготавливалась одежда для занятий спортсменов: удобные просторные бриджи, рубашки и лёгкие халаты, всё из хлопка. При строительстве сооружений наряду с обычными стройматериалами строители Федерации применяли и искусственный камень - порошок, который при смешивании с водой в определенной пропорции давал густую массу, которая довольно быстро затвердевала и становилась едва ли не прочнее ставшей стандартом каменной кладки. Фундамент закрепили выдолбленными деревянными столбами с искуственным камнем внутри, уходившими на два метра под землю. Входы и стен арен делали арочными, тем самым уменьшая вес на опоры. При строительстве трибун их делили на ярусы, отведя специально балконы для самых важных посетителей - Султана, Лесного Барона и Короля Миерзана со свитой. Разумеется, не обошлось и без едален - в Рогосте их открыли не одну, а целых пять, да ещё с столиками прямо на улицах, чтобы удовлетворить аппетиты приезжих гостей. Помимо этого, приготовлены были и дома для спортсменов - по сути не более чем казармы из искусственного камня, без всяких излишеств. Пытались чиновники и казначеи затраты хоть где-нибудь да сократить - да не могли, слишком мероприятие готовилось грандиозное. Масштаб был слишком велик, и сроки слишком поджимали. В общем, предприятие готовилось поистине грандиозное - но уровень его грандиозности всё-таки зависел от того, примет ли Свободная Республика Электа великодушное приглашение правительства Триединой Федерации Независимых Государств Запада и согласится ли она на участие в этом мирном мероприятии. И вот, строители, спортсмены, журналисты и чиновники - все жители Рогоста, да нет, все жители Федерации ждали, затаив дыхание, вестей с Востока... Приказы: 1. Назначить особых, джавахарских Казначеев в Израдье, Яров, Вострицу, Антали и Сантинелли в рамках международного обмена опытом (5 000 золотых) 2. Назначить особых, тотемных Шаманов (7 000 зол.) на все отряды копейщиков Федерации в рамках международного обмена опытом. 3. Назначить Канониров на все корабли Федерации, готовые и готовящиеся (4 000 зол.) 4. Нанять Кастелянов в Рогост и Израдье (2 000 зол.) 5. Отменить найм Стрелков в Израдье и Рогосте. (20 000 возвращаются обратно) 6. Войска из Морады идут в Темный Лог. 7. Войска из Худы идут в Минхадж. 8. Войска из Кростье идут в Рогост. 9. Войска из Ратовья идут в Израдье. 10. Нанять 10 шпионов (10 000 зол.) 11. Выслать официальное приглашение Республике Электе на Триединые (Всемирные) Мирные Состязания. Изменено 8 января, 2017 пользователем Potay 2 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 8 января, 2017 Автор Опубликовано 8 января, 2017 (изменено) 21-й ход, Сентябрь (Месяц Торжеств: налоги от цитаделей удваиваются в связи с ярмарочной неделей); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона; Кастмаарская империя - Угроза Республике, благополучию её граждан (под которыми понимаются почему-то в основном маги, являющиеся фактически подавляющим меньшинством населения), реальная или мнимая, побудила власть имущих к решительным мерам. И вот, вместо Республиканского совета, опоры первого президента Свободной республики, власть берёт в свои сильные и опытные руки человек, знакомый как в своём государстве, так и за его границами. Мэтр де Ланс, переросший пост лидера Клана, превративший пост канцлера в бессменный диктаторский пост. Лорд-проектор, пожизненный консул... Император. - Кто-то вновь воспользовался серьёзными преобразованиями в облике государства, опустошив казну аж на несколько сотен марок! Пора в конце концов положить этому конец! Ущерб: 500 марок. - Завершилось обучение 2-х магов Земли (Хадзима, Вадия) и 1-го мага Огня (Чу Линг); - Обучена рота стрелков (Актиополь). - Обучены семь шпионов. - Столица (Кальдера) была переименована в Эктелион. - "Южный сосед", как принято теперь в досужих разговорах именовать Триединый союз, вызывает государство на бой... на спортивном поприще. Маги в недоумении - никогда прежде прыжки в длину и метание ядра не служили показателем силы государства. Казна: 46500 имперских марок. Драконы: 3 Триединый Союз Народов Запада - Обучены пять шпионов. Казна: 74000 монет. Драконы: 60 Изменено 10 января, 2017 пользователем Криадан 2
Криадан Опубликовано 14 января, 2017 Автор Опубликовано 14 января, 2017 (изменено) Небеса и реторты (I): Электион, Столичный имперский архив - Эй-ей, аккуратнее с этой штукой! Смотрите под ноги! Жан, в сторону! Названный по имени мужчина, судя по висящей на шее чернильнице – писарь, поспешил прижаться к стенке, бросив опасливый взгляд на приближающуюся процессию. Несколько человек в тесных робах Имперской алхимической службы с высочайшей осторожностью несли стеклянно поблескивающих котёл, подцепив удлиненными крючьями кольца по краям их ноши. Когда алхимики, переступая мелкими шажками, поравнялись с Жаном, маг любопытно уставился на предмет из забот - котёл, вроде тех, что используют в любом доме для приготовления еды, только почему-то стеклянный. Или покрытый стеклом. - Что это за штука? Высокий сухопарый алхимик обернулся на мужчину и поморщил нос. - От любопытства писарь сдох. Не слышал такой поговорки? Жан сглотнул: - Н-нет. - Давай, топай по своим делам, но создавай тут толчею. Дверь впереди была предусмотрительно открыта – там носильщиков уже дожидались люди всё в тех же тесных лоснящихся тёмных робах с нашивками. Худой алхимик – вероятно, он здесь был за главного – деловито поинтересовался: - Что, транспорт готов уже? - Так точно, мэтр. Люди Хораса сказали, что все необходимые меры были приняты. Груз можно передать им совершенно без опасений. - Пе-ре-дать? Ха, он что, спятил? Чтобы я доверил это каким-то полоумным воздушным пиратам? – Начальник службы при этом посмотрел на котёл едва ли не с благоговением. - С ним полетят наши люди. – При этих словах он начал буравить подчинённого взглядом, словно прикидывая, как тот переносит качку и перепады давления. Алхимик, ожидавший носильщиков у дверей, явно забеспокоился, глаза его забегали: - Э-э, прошу прощения… на аэростате? - Разумеется, поглоти их бездна! - Но без особой подготовки… Да и капитан Хорас будет возражать. – Видимо, алхимику очень хотелось верить, что Хорас будет возражать. А лучше – категорически возражать. Кричать и топать ногами. Алхимик коварно ухмыльнулся. Порывшись за пазухой, он извлёк наружу плотный желтоватый конверт, скреплённый «замочной» печатью, раскрывающейся при нажатии. - Капитан Хорас может возразить тебе. Даже мне может. Но сможет ли капитан воздушного экипажа – даже такой безбашенный – противиться воле Верховного? И потом, я уже, кажется, решил, кто полетит. – Улыбка алхимика стала хищной. *** Группа аэронавтов демонстративно скучала рядом со своим транспортным средством. Огромный серый баллон, словно спящий зверь, отбрасывал тень на близлежащие здания имперского столичного хранилища. По грязно-белым округлым бокам, обтянутым сетью такелажных канатов, прошло лёгкое волнение, словно рябь по водной глади – камеры баллона были слегка разряжены, чтобы не «старить» полотно аэростата. - Капита-ан, может, это – того? В город смотаемся, пока погрузка будет, а? Мужчина в отороченной мехом куртке, стоявший на корме гондолы, сплюнул на брусчатку за бортом судна и покачал головой. - Не, не успеете. Вон они, к тому же… Дверь в одной из башенок крыши, выходящих на мощённую верхнюю площадку хранилища, приоткрылась, и наружу вышли люди, несущие на специальных шестах груз. Кто-то из команды опять подал голос: - О, ползут… Что в том жбане, интересно, что они с ним так носятся? - Капитан, вон они еле ползут! Может, успеем? - Нет, я сказал. Отправляемся тут же. По прибытии смотаешься. - Так-то Кселионис – а здесь-то столица! Хорас задумчиво потёр заросший щетиной подбородок. Алхимики медленно приближались – четыре человека тащили на крюках котёл, старательно глядя себе под ноги. Впереди, заложив руки за спину, шагал худощавый мужчина, судя по властному взгляду – начальник. Рядом семенил ещё один «зельевар», отчаянно пытавшийся что-то втолковать своему спутнику. Судя по непроницаемому виду последнего, безуспешно. Алхимики подошли к кораблю и остановились – носильщики, впрочем, продолжили удерживать котёл на весу. Худой алхимик начал подниматься на помост. - Капитан Хорас, груз доставлен. Немедленно начинайте погрузку. Хорас лениво зевнул и смерил алхимика взглядом. - А ты, собственно, кто такой? - Шт… Ах ты… - На лице предводителя «Посвящённых» начали проступать багровые пятна, придавшие его бледному лицу довольно жуткий вид. Вертевшийся рядом с ним коллега едва не поперхнулся от страха. Уж он то знал, каков его начальник в гневе. Однако и алхимик был наслышан о аэронавтах – в частности, о команде Хораса, первого «воздушного капитана» Клана Земли, а позднее – Республики. Поэтому быстро совладал с собой. – Моё имя Эймерик, и я – Глава столичного отделения Имперской алхимической службы. И я приказываю вам немедленно начать погрузку. Взгляды капитана и алхимика встретились и заскрежетали, словно скрещенные дуэльные клинки. Алхимики едва не выронили от удивления свою ношу – по счастью для них и всего города, этого не произошло. Экипаж воздушного корабля, не сговариваясь, переместился к трапу, словно приготовившись отбивать штурм. Пауза могла продолжаться сколь угодно долго, если бы капитан Хорас не решил перегнуть стеклянную палку. Не вынимая рук из карманов куртки, он вальяжно спустился на помост, пропущенный своими людьми, и остановился напротив алхимика, став лицом к лицу со своим оппонентом. - Ни один сухопутный не смеет указывать нам… - Один всё-таки смеет. - Уж точно не ты, лабораторная крыса. - В какой руке? Капитан недоуменно уставился на алхимика. Пальцы, уже было потянувшиеся к поясу, за который был заткнут на разбойничий манер пистоль, замерли на полпути. - Что? - В какой руке. Хорас задумался. Он что, спятил со страху, этот алхимик? - Ну, в левой… Эймерик достал из-за спины левую руку. Пальцы сжимали конверт с замком-печатью. - Догадываешься, от кого, капитан? Хорас кивнул и опустил глаза. Всё было ясно без слов. Повернувшись к экипажу, он коротко скомандовал. - Пропустить на борт. Помочь в погрузке. - И ещё надо устроить с вами одного нашего человека. Эй, Доминик, поди-ка сюда. - Это уже перебор, алхимик. Эймерик ответил вопросом, мотнув головой в сторону своих подопечных, обливающихся потом. Держать ношу, стоя на месте – не то же самое, что нести, и горбящиеся от напряжения парни в робах это в полной мере прочувствовали, пока шла перепалка. - Ты знаешь, что в этом котле? Капитан отмахнулся. - Ладно, пусть. Уже собравшись уходить и направившись обратно к трапу, Хорас вдруг развернулся и, добродушно улыбнувшись, поинтересовался. - Слушай, как там тебя… А если бы я сказал – «в правой»? Что бы ты сделал? Или конверт ты держал обеими… Эймерик вскинул вторую руку. Из узкого рукава робы у самого запястья выехал на нескольких шарнирах небольшой предмет. По направленному прямо ему в лицо крохотному дулу капитан аэронавтов понял, что это пистолет. - Стреляет пулями не больше вишнёвой косточки. Дистанция смехотворная. Но с такого расстояния, да ещё и в лицо… И уж поверь, я бы ответил за свои действия перед лордом-протектором без всякого страха. - Ясно. Что ж, кажется, мне сегодня повезло. – Хорас усмехнулся. Похоже, это признание его совсем не смутило. Чокнутые они все совсем что ли, эти воздухоплаватели – вообще разучились бояться? Удивительные люди. – А из тебя бы вышел неплохой «небесный волк»… *** …Доминик в третий раз зажимая рот ладонью, перегнулся через фальшборт квартердека. Раздался мучительный стон. Команда, переглянувшись, обменялась парой шуточек – не слишком громко, но и не особенно таясь. Алхимику сейчас было не до обид, он их верно и вовсе не слышал, весь поглощённый процессом опустошения желудка за борт. Хорас усмехнулся, даже не обернувшись назад – он в это время, как и полагается капитану, с умным видом озирал открывающийся по курсу движения пейзаж через подзорную трубу. Аэростат покинул Электион всего четыре часа назад. Внизу проплывали, словно на живых картинках бродячего уличного шарманщика, квадраты полей и просторы угодий, серебристые ленты ручьёв и рек, жёлтые стрелы торных путей или петляющие хлысты просёлочных дорог. Затем возделываемые земли, по мере отдаления от столицы, сменились тёмно-зелёным ковром лесов. Севернее, всего три дня лёту, располагалась Костровая пуща – сейчас багрово-золотистая, словно там и правда полыхает огромный пожар. А за искрящимся на солнце клином Залива, неделей западнее – какой смысл мерять путь лигами, если и до самой земли здесь несколько лиг? – Дремучие чащи Великолесья. Доминик, наконец, справился со своим организмом. Утерев рукавом рот, он плюхнулся прямо на палубу рядом с фальшбортом. - Что такой грустный, зельевар? Если хочешь – вон в том бочонке морс. Ничего крепче не держим, уж извиняй. Кисленькое тебе сейчас придётся очень кстати, сам увидишь. Алхимик мелко покивал и попытался подняться, но тут же плюхнулся обратно, на четвереньки. - Ничего, к этому ты тоже привыкнешь. Эй, Солан, плесни-ка ему морсу. Один из аэронавтов поднялся с тюка, и вразвалочку направился к бочонку, намертво прибитому к палубе рядом с носом. Налив морсу и умудрившись при этом не расплескать ни капли, он всё так же, ни за что не держать, направился к дожидавшемуся его на четвереньках алхимику. - На вот, промочи горло. Морс и в самом деле помог. Алхимик приободрился на столько, что смог подняться и, держась за планширь, короткими перебежками добраться до своего «ненаглядного» груза, ради которого ему и пришлось терпеть все эти мучения. Котёл был укутан в чёрную ткань, настолько плотно, словно люди Эймерика опасались пагубного воздействия разряженного воздуха и решили обезопасить своё сокровище даже по всем статьям. Проверив прочность канатов и цепей, удерживающих котёл недвижимым, мужчина сел рядом, прижавшись спиной к доскам фальшборта. Тут он заметил, что к нему, покинув свой пост, идёт капитан Хорас. Став рядом и опершись локтями на планширь, аэронавт непринуждённо поинтересовался: - Приходилось бывать в Кселионисе? - Нет, не приходилось… - Красивый город. После войны с Хранителем этот городок отошёл Водным. А Водные - настоящие мастера по украшению места своего обитания. Одних фонтанов пять штук. Оба мужчины замолчали и не сговариваясь посмотрели на закутанный в чёрное груз. - Эймерик, кажется, не делал тайны из содержимого? Может, ты введёшь меня в курс дела - что это за штука? - Я полагаю, старший алхимик сам бы объяснил, если... - Этот хмырь был слишком очарован бумажкой за подписью самого лорда-протектора - он бы не снизошёл до объяснений. А стоило бы. Ведь, хоть это и ваш груз - но корабль-то мой. Доминик хотел было возразить, что, мол, и груз, и корабль - имперские. Но не рискнул - очень уж непреклонный вид был у капитана. Алхимик вздохнул и стряхнул с ткани невидимые пылинки. - Там, в котле, "Жизнебой". Если Доминик и рассчитывал на какую то необычную реакцию, он её явно не встретил. Капитан аэронавтов был явно далёк от всех этих россказней и легенд о зельях, применявшихся в годы Свержения и Колдовских войн, поэтому важность того, во что его только что посвятили, явно его не задела. Склянка и склянка, только очень большая. Чтобы не выглядеть дилетантом, Хорас понимающе кивнул. - Боевое зелье? Тут его полно - хватит, должно быть, на целую роту... - Это "Жизнебой", капитан. Его хватило бы на весь Электион и пригороды, если бы мы уронили его при погрузке. Глаза Хораса расширились. Кажется, он начал понимать, что находится на его борту. - Вот эта штука... - ...Способна проесть дыру во всём. Она истребляет саму жизнь - в людях, зверях, морских тварях. Траве. Там, куда упадёт хоть капля, сотни лет будет лишь пятно мёртвой земли, покрытой кристалликами мёртвой соли. Потому она и упакована так странно. Фарфор ей не по зубам. К тому же в стенках котла есть маленькие пустоты, заполненные "философской ртутью". Бояться нечего. - Ничего себе наши зельевары откололи. - Это не наши... Хорас не стал уточнять, а алхимик облегчённо вздохнул, одновременно последними словами ругая себя за свою болтливость. Зачем окружающим знать, что это зелье было вывезено без разрешения его прежних хозяев? Капитан, впрочем, явно не намеревался допытываться подробностей, и Доминик был ему за это безмерно благодарен. - Зачем эта штука в Кселионисе? Доминик вспомнил ненароком подслушанный разговор Эймерика с кем то из важных лиц - возможно даже, из самого Конклава. Мол, зелья - штука нестабильная, непредсказуемая, хорошо бы узнать, как они реагируют на изменения высоты и давления. Но как сказать об этом Хорасу? Сообщить, что он и его команда - подопытные крысы? Да и действительно ли эта подслушанная фраза - вернее, её смутные обрывки, не дающие права делать какие то выводы об истинной сути разговора - может послужить каким то аргументом? Один из аэронавтов вдруг вскочил и замахал руками: - Эй, братва, глядите - парни Валента плывут нам навстречу! Из белой дымки облака показался такой же аэростат, идущий встречным курсом, слегка смещаясь влево. Похоже, его команда заметила корабль Хораса раньше. На боках баллона был изображён свившийся в десятки колец морской змей. Аэронавты, сгрудившиеся у фальшбора, приветственно замахали руками. В ответ с другого корабля донёсся резкий звук горна. - Ха, эти Водные не могут без лишних фанфар. Не дрожи, зельевар - это мой "небесный брат", капитан Валент. Кажется, они летят в Электион. Чудно, что мы повстречались тут... Чернобородый мужчина в щегольском голубом камзоле - судя по всему, капитан Валент - сложил руки рупором и прокричал: - Хэй, Хорас, ещё пара оборотов, и мы бы "поцеловались" вон в том облаке! - Я счастливчик, Валент! - Все капитаны так говорят! Но не у всех есть вот эта штука! - Широко улыбаясь, капитан показал что-то, блеснувшее на солнце. Хорас, сияя, обернулся к алхимику: - Ха, ты погляди, опять хвастает своими дурацкими амулетами. Считает, что они приносят ему счастье. - Корабли к этому времени уже успели поравняться. Хорас махнул на прощанье коллеге. - Чистого неба! - И крепких снастей, Хорас! Удачного пути, капитан! Звериный поход (I): Принц воронов Дверца экипажа открылась, и Этьенн, не дожидаясь, пока стражник подаст руку, спрыгнул на пыльный грунт. Кивнув вытянувшемуся во фрунт эскорту, носящему одинаковые бархатные чёрные мундиры, маг энергично зашагал к поместью в сопровождении двух стражников. - Как наш дорогой гость? - Сейчас редко покидает имение, милорд. Всё больше сидит в библиотеке, читает. А последнюю неделю так вовсе не вылезает из вороновой башни. Этьенн понимающе хмыкнул: - Наш птенчик любит общество птичек? Что ж, это естественно… Один из стражников кашлянул, как бы испрашивая права высказаться. - Что такое? - Мне кажется, наш постоялец немного… того. Почти не разговаривает с прислугой и охраной, зато из башни частенько слышны голоса. - У него бывают гости? Стражник замялся. Видимо, он не слишком торопился сообщить то, что могли расценить, как его личный недогляд. - Да как сказать… Он говорит словно бы сам с собой. Или вернее - с почтовыми воронами. Этьенн резко остановился. В глазах мага светилось живое любопытство. - Ну-ка, ну-ка, и о чём же он с ними разговаривает? Солдат оторопело замер. Такого вопроса он явно не ожидал, как и столь живого интереса серьёзного государственного мужа к бредням свихнувшегося юнца, потерявшего в войне всю родню и теперь разговаривающего с птицами. - Иногда, просто беседует… о погоде, о том, как прошёл день. Называет их по именам. А иногда… мы даже не понимаем, что он там бормочет. По-птичьи то… - Хм, «птичий язык». – Этьенн глубокомысленно улыбнулся. – Да, пожалуй, это он. Но не в том смысле, который подразумеваешь здесь ты. Стражник пожал плечами и стушевался. Глупо и опасно спорить с магом, особенно мэтром, даже если он говорит, что чёрное – это белое. *** Мирча сидел на старой клетке, положив ногу на ногу, и задумчиво глядел в бойницу вороньей башни. В руке у принца была миска с какой-то гадостью – Этьенн так и не решился спросить, чем это тотемник кормит своих питомцев. Вероятно, семейный рецепт их рода. Умные чёрные птицы молчали, поблескивая чёрными глазами, и внимательно поглядывали на двух мужчин. Принц явно оправился – депрессивное выражение лица, опущенные плечи, опустошённый взгляд остались в прошлом. МирчаГвайдахоКоррин был красив, как и все аристократы воронов – с тонкими чертами лица, выразительными чёрными глазами и волосами цвета крыла их тотемной птицы. Пожалуй, окажись он где-нибудь на светской вечеринке, вроде тех, что любят устраивать местные бароны, все девушки, провинциальные и столичные, охотились бы на него, как на самую настоящую дичь. С известной целью. К сожалению – или счастью – выезд для спасённого принца был пока что запрещён. Впрочем, де Ланс уже давно планировал снять покров секретности со многих государственных тайн – и эта была одной из них. - Вы становитесь совершенно нелюдимы, Мирча. Хорошо ли это для вашего будущего. - Клетка не станет гнездом, мэтр. Даже если обильно кормить. - Вы тут скучаете? Принц пожал плечами. - Уже нет. – Он широким жестом обвёл все клетки и ниши, где содержались вороны. – У меня появилась масса новых друзей. Этьенн тревожно нахмурился. А не был ли случайно прав тот стражник? Может, это обычное помешательство? Разве это ново, когда человек, ставший дичью, сходит с ума? Разве этому недугу подвластны только крестьяне, рыбаки и лесорубы? Было бы очень некстати. Столько сил и средств было потрачено, чтобы вызволить его, законного наследника, важную политическую фигуру, из когтистых лап этих обезумевших лесных тварей, гордо именующих себя «лесными котами»? «Ворон» перехватил его взгляд и отрицательно покачал головой, улыбнувшись. - Я знаю, что вы думаете. Нет, я не спятил – хотя, право, Небесам, Тотемным духам и Первозданным стихиям не осудить бы меня за это. Столько потерь и лишений. Вы не видели… того, что они вытворяют. - …И поверьте, мне всё равно. Я здесь не для того, чтобы сопереживать. Я сообщаю вам волю правителя. Мирча весь подобрался. Возможно, подумал маг, он ожидает сейчас услышать что-нибудь вроде: «Вы нам больше не нужны, и ваша безопасность не заботит нас. Катитесь на все четыре ветра, и, если вам дорогу перебежит лесной кот, постарайтесь не оттягивать своего приговора». А то и: «В виду заключения мира между нашими державами и во избежание недоверия мы вынуждены выдать вас представителям Триединого союза». Читай, котам. - Вы приглашены в столицу для участия в большом совете. Так же лорд-протектор мне намекнул, что вам отводится определённая роль в предстоящих событиях. Месть вашим врагам и триумфальное возвращение на родину. Если мы выиграем войну, разумеется. - И что, вы сделаете меня сенешалем? Судя по скепсису, слышавшемуся в вопросе принца, первоначальное удивление недолго им владело. - За мной нет рот моих соплеменников. Стрелков, копейщиков. Зелий я вам тоже наварить не сумею. – Мирча невесело развёл руками, словно прося Этьенна засвидетельствовать его бессилие и нищету. – Зачем я вам нужен? - Вы – племянник Сигвалля и враг «лесных котов». И вы – не единственный тотемник, у которого есть счёты к этим остервеневшим живодёрам, а также их лицемерным союзникам и покровителям. - Есть ещё вороны? – Принц прекрасно понял, почему маг сказал именно «тотемник» вместо «ворон». Но надежду сложно перебороть, тем более такую отчаянную. - Конечно, полно. В Рогосте, Израдье, Навьином Яру, других поселениях вашего Клана. Разве этих вам мало? Или вы уже готовы бросить их на произвол судьбы, предоставив когтистым лапам лесных тварей и дальше терзать тела и души ваших соотечественников? И это после того, «что они вытворяли», а? – Глаза Этьенна сузились. Он резко поднялся и, подойдя к тотемнику, взглянул ему в самое лицо, словно пытаясь подавить, загипнотизировать. – Хватит прозябать тут, словно экзотическая птица в клетке бродячего торговца. Впрочем, если роль пленника вас устраивает больше… Мирча подскочил, и маг с удовольствием заметил, что сумел распалить в нём нужные качества. Кажется, тотемник был готов броситься в драку. Ну наконец-то… - Я еду с вами. Я не знаю, буду ли полезен. И не слишком в это верю – не хочу обнадёживать вас, Этьенн. Но сидеть здесь и позволять другим вертеть моей судьбой я тоже больше не позволю. Довольно! Барон и «волк» (II) Золотые кроны, загадочно и печально шелестящие от дуновений лесного ветерка, ещё добирающегося с ближайших полей, постепенно сменялись разлапистыми хвойными чудищами. Лес на востоке Кастмаара был древний, и его чащи славились своей непроходимостью и таинственностью. Даже самый отчаянный охотник свернёт с пути – или же свернёт шею в тщетной попытке преодолеть очередной бурелом, овраг, или продраться сквозь намертво сцепившиеся своими лапами колючие врата хвойной чащи. Дорог и тропок тут вовсе не было. Да, с Костровой пущей, предназначенной скорее для романтических прогулок, или кишащими опасными гадами и наполненными звоном тысячи крылатых паразитов джунглями вокруг Мёртвого города древний лес в окрестностях Энцио не сравнить. Знакомая тропинка уводила барона дю Брокка в глубь леса. Спутники, верные цепные псы Жан и Гиль, были оставлены ещё у кромки леса. Никто из приближённых так и не узнал об обстоятельствах того визита своего сюзерена в лес. Но лично для самого Альфрида тот день стал некоей вехой, своего рода инициацией, просветлением. Жить рядом с лесом, и не знать, что в глуши полно семей бежавших тотемников. И не только в этом лесу… по-прежнему сохраняющих в секрете не то что место своего пребывания, а даже сам факт своего существования. «А что, если бревна там нет? Откуда я знаю, где свернуть? Откуда я знаю, что там будет Улф? И с чего это вдруг, бездна пожри всё вокруг, я решил, что там будет вообще хоть кто-то?!». Чутьё. Чутьё потомственного охотника в один прекрасный осенний день сказало: «ты найдёшь его там же, где и оставил». Странная уверенность и доверие к взявшемуся ниоткуда желанию посетить лес – для не-мага. Василиск неспешно переставлял копыта, словно подчиняясь неспешному ходу рассуждений своего хозяина и седока. В какой-то момент жеребец сам свернул налево, и встрепенувшийся барон кажется узнал это место. - Ах ты молодчина, Василиск. – Альфрид похлопал жеребца по холке. – Так бы и проехали мимо, если бы не ты. Конь мотнул головой и довольно заржал, услышав своё имя, видимо, соглашаясь со справедливой похвалой в свой адрес. Конь неслышно ступал по густому ковру из хвои и павшей листвы, лишь изредка хруст попавшейся под копыта ветки оповещал лесную живность – правда, в весьма небольшом диапазоне – что в лесу появился неосторожный чужак. Перед глазами дюБрокка оживали события прошлой весны. Поиск следов, волки, битва… встреча. Вновь прислушавшись к своей интуиции и чутью потомственного охотника, барон отметил, что пребывает в каком-то странном не то возбуждении, не то упоении. Встреча просто НЕ МОЖЕТ не состояться. Не то чтобы он испытал разочарование, словно ребёнок, которому вместо конфетки родители дали пустую обёртку – он просто не верил в саму возможность такого исхода. И судьба снизошла до подыгрыша. Незнакомец в сером – впрочем, после того, как он представился, пусть даже и вымышленным именем, едва ли его можно ещё было так назвать – словно давно ожидал визита барона, сидя на небольшом пне и чистя клинок куском ветоши. Сколько раз думы барона возвращались к нему… Ведь в Торвэйн, а теперь уже Электион, так и не было доложено. И это сжигало дю Брока изнутри. Словно он утаивал от своих хозяев вести фантастической важности. Сейчас и только сейчас он убедит Улфа, что пора сбросить этот покров, открыться магам – по стойкому убеждению самого барона, они будут неимоверно рады такому открытию. - Пусть лес спрячет ваши следы. – «Волк», не поднимая глаз, поприветствовал барона. Именно поприветствовал – кое-что о тотемниках Альфриду удалось отыскать и в собственной фамильной библиотеке, и в столичных архивах, куда ему посчастливилось заглянуть пару раз с тех пор. Типичное приветствие серого хищника, вроде «короткой зимы» у «медведей», «ветра,никогда не дующего в спину» у «лис» или «тусклой луны» у «филинов». Да и «Лугар» - фамилия явно не волчья. Расхожее прозвище, как «Смит» у республиканцев-магоненавистников из-за пролива. Тотемники этого Клана в чужих землях – все сплошь «Лугары»1. - Э-э, благодарю. – Отзыва на этот «пароль» не было, или вернее, Альфрид его не знал. Тотемники были слишком хитры, чтобы раскрывать все свои тайны. Даже дотошному исследователю из прошлого века, автору как раз тех книг, из которых барон черпал познания об этих народах. - У меня сегодня было странное чувство с утра. – Тотемник как ни в чём не бывало продолжил разговор. – Такое бывает, когда что-то из прошлого возникает вновь. Старые места, старые вещи… старые встречи. У вас бывает такое, барон? - Да. Аналогичное чувство заставило меня искать встречи с вами. «Волк», наконец, поднял глаза. В них читалось удивление. - Вот как? Значит, вы тоже почувствовали… - Не вижу в этом ничего мистического. – Альфрид с напускным равнодушием поглядел по сторонам. – Воспоминания навеяли желание встретиться, а последние сказанные мной слова… - «Оставили некоторую незавершенность». Можете не верить в Чутьё, барон. – По интонации «волка» стало ясно, что под Чутьём с большой буквы имеется в виду нечто иное, нежели банальная интуиция. – Однако, подозреваю, наша встреча неслучайна. Тотемник встал и отряхнул плащ от листвы. Убрав клинок в ножны, он порылся в дорожной сумке, висевшей сбоку, и достал оттуда небольшую фигурку из дерева. Это был волк, не больше средней мужской ладони, сработанный довольно грубо, и вместе с тем не без самобытного изящества, делающего фигурку словно живой. - Это - вам. Барон настороженно покосился на вещь в руке тотемника. - Это что, детская игрушка? На что она мне? - Отдайте её тем, от чьего лица говорите. Скажите, что она… в некотором роде волшебная. Её секрет откроется в полнолунье. – Улф поднял глаза наверх. Барон последовал его примеру, однако ничего не увидел. «Волк» покачал головой, сетуя на его непонятливость. - Сейчас растущая луна. Эта вещь должна оказаться в руках сильного мага – любой Стихии – в полнолунье. И он поймёт её суть. - Я ожидал чего-то иного от нашей встречи. Тотемник виновато развёл руками. - Я не уполномочен вести переговоры. Как и вы, барон. Альфрид дю Брокк побагровел от подобной наглости. Но… что толку сердиться на тотемника. Он ему явно не враг, а о формальностях вроде этикета можно и позабыть пока. - Уполномочен? И кем же? Ты говорил, что… - …нас тут несколько родов. Я не солгал вам, барон. Несколько поселений. Иные принадлежат людям одного клана. Иные являются единственными в своём роде. Каждое руководится старостами. Мы не слишком то сообщаемся, но вопросы сохранения нашей тайны и ведущих в Чащу путей заставили нас сотрудничать. Поневоле и против воли. Впрочем, у нас есть и единый избранный лидер. Белый егерь. - Могу я с ним встретиться? Барон не надеялся на положительный ответ. Тотемник лишь многозначительно улыбнулся и развёл руками. - И переговоры – только через тебя? Без назначенных дат? Да и условное место здесь такое, что… - Место это вы не проедете. Ваш конь вас выведет сюда, даже если ему одеть на голову мешок. Поверьте, об этом-то уж мы позаботимся. А что касается вашего предыдущего вопроса… Он готов не только встретиться с вашими лидерами, военачальниками и советниками, но, кажется… - Улф задумался. То ли он не был уверен, что сейчас время сообщать о планах Белого егеря барону, то ли не был уверен в правильности планах лидера тотемников. – Впрочем, пока сказать нечего. Мы поймём, когда шкатулка будет открыта. - Это ты об этой игрушке? – Барон пренебрежительно повертел деревянного волка в руках. Внезапно зашипев, он перехватил фигурку другой рукой и посмотрел на большой палец. Тот слабо кровоточил. - Заноза… Топчи её хряк. - Не вертите её так. И игрушечный волк кусается. - А этот ваш Белый егерь – он тоже «волк»? Улф кивнул. - Но даже среди волков этот – совершенно особенный. Думаю, вы это поймёте, когда… и если встретитесь. - Я выполню твою просьбу, Улф. – Барон ещё раз бросил полный сомнения взгляд на волчка. Кивнув на прощанье тотемнику и направив Василиска на обратный путь, Альфрид пробормотал. – Ох, как бы меня с этой куклой не вытолкали взашей… вот смеху-то будет. Рандеву с надеждой (I): Электион - Надеюсь, о переводчике то вы позаботитесь? Не хочу сорвать ТАКИЕ важные переговоры из-за пустяков… Бастиан энергично закивал, отчего его полнокровное лицо быстро стало пунцовым. - Что ж я, не понимаю, Адриан! Поверь, я читал те счета, которые нам выложили очкарики, обслуживающие клятую «Тысячу братьев». Всю ночь рыдал, перечитывая… Лорд-протектор подозрительно покосился на огнебородого мага. Он что, не шутит? Это рискованное, не сказать, заведомо провальное, предприятие с возвратом земель «Воронов» его исконным владельцам – а вернее сказать, сбродной солянке из изгнанных с перешейка тотемников – представлялось ему с каждым днём и часом всё большей и большей нелепицей. А вот коннетабль Империи, похоже, проникся. - Где вы его вообще отыскали? - Это было проблемно. – Бастиан сразу надулся, явно набивая цену своему таланту. – Их караваны и таборы давненько не заглядывали к нам, хотя прежде на Кастмаарских трактах нередко можно было встретить Дивный народ… - Погоди-погоди, но речь то не о Дивном народе! Бастиан с видом знатока поднял затянутый в перчатку палец. - Не все таборы – действительно эльфийские. Эльфов мало, и они посещают поселения по удивительному, но всё же плану. Я поспрашивал начальников стражи – похоже, дни посещения городов связаны с Лунным календарём. Причём в одно новолуние на всём континенте – я имею его южный и восточный рукава – происходит лишь один такой вот визит вежливости. Адриан нетерпеливо перебил своего военачальника: - За тобой всегда водилась вот эта черта – пускаться в россказни… Бастиан обижено подбоченился. Лорд-протектор вздохнул. Упрямство мага было поразительным даже для Земных – вероятно, вкупе с буйством Огненных это была совершенно ужасающая смесь черт. - Ладно, продолжай… - Так вот я и говорю – истинных эльфов мало! Тогда откуда все эти сплетни об эльфийском таборе, приехавшем в деревеньку и поющем песню или помогающем лечить скот. А то и нанимающемся в сторожа. - Это не шутка? Эльфы – в сторожа. - Не эльфы, Адриан. Эти бродяги – полуэльфы. Их много больше, и их «эльфийскость» - скорее маскарад. Они и живут немногим дольше, и чары у них… нет, чары пожалуй есть. Но что есть точно, так это то, что рожи и голоса у них заметно лучше, чем у смерт… - Бастиан осёкся, глянув в каменеющее (не буквально, естественно) лицо лорда-протектора. – Я имею в виду, сами эльфы так говорят. Адриан утомлённо потёр лоб и раздражённо поглядел на коннетабля. - Бастиан… Я тебя попросил всё разузнать, чтобы сейчас, через полчаса, сев за стол переговоров, я не выглядел, я ярмарочный дурачок, не понимающий, с кем он говорит. А ты мне что сообщил? Вывалил на меня какую-то груду сплетен. В Бастиане возобладало военное начало, задушив его обычную придворную болтливость. - Прошу прощения… Полуэльфы – всё равно что люди. Сами эльфы их роднёй не считают и брезгуют ими едва не больше, чем людьми и гномами. Тем, мол, хотя бы не являются мерзким плодом смешения. Сами полуэльфы своих предков за это недолюбливают и завидуют им. Но, подозреваю, и побаиваются. Как сервы – магов. Полукровки эти на тотемников похожи – хорошие следопыты, чародеи… Смазливы, конечно. Но живут не дольше нашего. «Капля смертной крови в океане вечности способна отравить и океан» - так, кажется… Что ещё? Живут они гетто, с людьми не смешиваются – те их тоже не жалуют. Так, бедные, и существуют, всеми отвергаемые. Презренный народ, сир. - Переговоры с ними могут осчастливить нас. Бастиан понимающе улыбнулся: - Мы больше не будем нуждаться в услугах «Тысячи братьев»… Адриан уклончиво отмахнулся: - Это сложный вопрос, командующий. В мире есть тысяча дорог, на каждой – свой разбойник с ножом. *** Мужчины поклонились друг другу и сели. Лорд-протектор с запозданием понял, что так и не выжал из коннетабля ответа о языках. Но в этом уже через мгновение отпала всякая нужда: - Я польщён вниманием к моей персоне, досточтимый лорд-протектор. Не всегда и бродяга протянет руку полуэльфу – но ваше желание встретиться со мной стало для меня новостью. Адриан облегчённо вздохнул. Никаких замысловатых эльфийских приветствий и пожеланий – чего-нибудь, связанного с благословением звёзд – не было, как и непонятных присказок и словечек на эльфийском. Гость, угадав мысли мага, понимающе кивнул и светски улыбнулся, окончательно разрядив обстановку: - Я в совершенстве знаю язык Старших предков, но полагаю, что щеголять непонятными словами здесь, перед вами – за пределами вежливости. - Благодарю вас за это. Полуэльф имел длинные серебристые волосы, у самых плеч сплетённые в несколько кос. Лицо красивое, правильное, какое-то… неземное. Миндалевидные глаза, внешние уголки которых были чуть подняты вверх. Бастиан был прав – полукровки отличались от смертных разительно. И исключительно в лучшую сторону. Внешне, в любом случае. Поговаривали, что вероломство – это воздух этого народа. - Что же до причин, которые побудили меня встретиться с вами… Прошу прощения, если мой вопрос покажется вам нескромным – сколько ваших сородичей населяет Кастмаар? Лицо гостя напряглось, уголки рта чуть дрогнули. Другу ли, врагу ли, но сведений, которые могут повредить сородичам, он ни за что не сообщит – это маг вполне чётко прочёл в глазах полуэльфа. А друзьями им ещё только предстояло стать. Если всё пойдёт как надо. Полукровка развёл руками. - А что, если я скажу вам, что намерен позволить полуэльфам официально проживать бок о бок с прочими моими подданными, заниматься ремеслом, служить в армии и делать государственную карьеру? Так же, как особая раса, вы будете защищены от различных посягательств отдельными статьями Имперского Кодекса. - Знаете, чем хороша жизнь бродяг и изгоев, милорд? – Вопросом на вопрос ответил гость, и тут же продолжил. – Не так больно терять. Дом, землю, чин. - Вы уже ощущаете горечь потери. Ещё не получи то, что можно терять. – Адриан ухмыльнулся. – Интересный вы народ. Стоите перед висящим на ветке яблоком, опасаясь взять его. Вдруг оно червивое. Так лучше стоять и истекать слюной, уберегая себя от разочарования, верно? Гость нервно поморщился. Тон архимага ему явно не понравился. Заметив это, де Ланс поинтересовался. - Я мало знаю о вашем народе – и это не мудрено, ведь вы сами создали покров вокруг своего быта. Скажие, есть ли у вас вожди? Аристократы, принцы? - Я – принц. - В самом деле? – Адриан уважительно приподнял бровь. Конечно, принц он или нищий, магу было плевать – но неудобство, испытанное гостем после насмешки, следовало слегка сгладить. – А от кого ведут род принцы полуэльфов? - От эльфов, милорд. У полуэльфов давняя история. Это был эксперимент одного из последних Драконов – «очеловечить» эльфов. Одно из колен Дивного народа поселилось в указанной зоне, стало перенимать обычаи, вступать в браки… А Гражданская война поставила эльфов и их смешанных потомков по разные стороны. - Кто-то воевал на стороне магов? Я и не слышал… - И верно. На стороне магов не воевал никто. Полуэльфы приняли сторону Короля. А эльфы… они махнули рукой, сказав, что это более не их дело. Мы не простили предательства, но ведь родители не терпять критики от своих детей. – Принц невесело усмехнулся. – Говорят, мы вероломны… Дурная кровь. Та же, которой мы обязаны этим. – Полуэльф убрал в сторону прядь волос, обнажив чуть заострённое на эльфийский манер ухо. Адриан задумчиво покивал. - И после этого вы хотите сказать, что жизнь бок о бок с другими вас не прельщает? Извините, принц… - Линнар. Моё полное имя слишком… неудобно для вашего языка. И простите, что не представился сразу. - Благодарю. Так, вот, Линнар – из вашего рассказа я скорее понял, как сильно вы нуждаетесь в признании хотя бы одним из ваших предков. Кастмаар станет вам отцом, братом и другом. Я не эльф – думаю, вы это и так заметили. – Адриан в шутку коснулся своей бородки. – Так что вам не нужно ждать очередного предательства. Распоряжения: Войска: - Заключить с "Тысячей братьев" контракт на услуги 5 рот лансьеров (2 - Никтос, 2 - Кселионис, 1 - Банту) и 4 роты стрелков-полуэльфов (3 - Кселионис, 1 - Банту); - Нанять 4 бомбарды (Кселионис) - 16000 монет. - Рота улан из Кай-Ек в Кио-Акай; - 2 роты улан, рота копейщиков, маги Земли (Акро-Сила) - в Кселионис (500 марок); - Рота стрелков из Актиополя в Никтос; Маги: - Повысить ступень 4-х магов Огня (Банту) - до 4-й (24000 марок); - Повысить ступень 2-х магов Земли (Акро-Сила) до 2-й (4000 марок); - Повысить атаку мага Воды (Кселионис) до 5-й ступени (2000 марок); - Маги Земли из Вадии в Акро-Сила, из Хадзимы в Банту; - Маг Огня из Чу Линга в Кселионис; Дипломатия: - Предъявить претензии на владения Клана Воронов от лица законного наследника. Объявить Кастмаарскую империю гарантом достижения справедливости и воздаяния "лесным котам" за жестокость в отношении коренного населения. Призвать под свои знамёна тотемников других племён (пока чисто отыгрышно). - Объявить Султанату, что лорд-протектор и Конклав Триединой федерации не признают, т.к. вассалы Али Зафара, "лесные коты" не по праву владеют землями севернее Великого леса. Объявить, что есть Лесной барон будет выдан магам, его войска распущены, а на землях Клана создано независимое государство "воронов", империя готова прекратить вторжение, отозвать войска и компенсировать часть потерь. Гарантом переговоров могут выступить гномы. ______________________________ 1 - "Оборотень". Изменено 17 января, 2017 пользователем Криадан 2
Potay Опубликовано 15 января, 2017 Опубликовано 15 января, 2017 (изменено) Случайные числа - 99, 11 Дела темные, дела подпольные... Межклановая Оппозиционная Партия Спойлер Типография Межклановой Оппозиционной Партии была скрыта от посторонних глаз весьма изящно - помещения её были зажаты между двумя соседними домами и так узки, что наблюдателю снаружи и внутри казалось, будто бы этот кусок здания принадлежал одному из строений безраздельно. Однако это было не так, и из-за отсутствия окон, дверей и прочих отличительных признаков понять это было невозможно. В помещения типографии можно было попасть только одним способом - через маленькую дверь в подвале одного из соседних домов, принадлежавшего некогда престарелому Ворону-алхимику. Хозяин дома при таинственных обстоятельствах бесследно пропал после того, как Израдье перешло Котам, а его жилище приглядел друг Всеволода и будущий соучредитель Вострийской анархо-демократической партии, сухопарый и тёмноокий Мидраг. Он и обнаружил скрытые помещения между стен. Из-за размеров входа использовать их как складские было попросту неудобно, переделывать вход у Мидрага не было средств, и потому тайные помещения долго пустовали. Нашлось применение им только после создания Партии - всё-таки где-то должна была тайно собираться пятёрка анархистов Израдья. Затем Це-Ка ВАДП приняло решение приобрести небольшой печатный станок, о продаже которого как раз пошли слушки. Как обнаружилось при встрече с продавцом, изначально агрегат был произведен в Мидлейне, а был передан Фрихилдской Социал-Демократической Партии для пропаганды демократических ценностей на местах. Продавца, маленького и тучного Ворона, после этой сделки ни Всеволод, ни Миоград больше никогда не видели. Говорили, будто бы предавший ФСДП делец бежал по Великому Пути в земли Клана Воздуха, где нашёл себе жизнь получше. Говорили ещё, будто бы маленького и тучного мужчину с точно такой же внешностью вытаскивали ногами вперёд уже в Навьин Яре. Кому верить - непонятно. Тем не менее, сделкой ВАДП было весьма довольно. Станок был цельнометаллический, старенький, быть может, до своего переезда через море бывший в употреблении на протяжении пары десятков лет, и при работе он страшно скрипел... Тем не менее, других минусов не имел и работал исправно, без сбоев. Мидраг аккуратно станок смазал, избавившись от скрипа, и, с трудом протиснув его через маленькую дверь в подвале своего дома, вместе с остальными анархистами поднял на второй этаж. Там типография и расположилась. Для прикрытия всего дела Мидраг начал сдавать в своём доме комнаты, весьма дёшево. Так удалось, не вызывая особых подозрений, перевести в тот же дом и остальную пятёрку Израдья. И, как по мановению волшебной палочки, едва заселились в дом все члены пятёрки - и комнаты кончились. Изящно оставив чужаков вне дел ВАДП. Но даже при полном отсутствии посторонних в доме в типографию пробирались только днём, когда в соседнем доме почти никого не было и скрип станка слышать было некому. После образования МОП дом Мидрага и типографию ВАДП было решено сделать новым генеральным штабом Партии. После страшных лишений, перенесенных её членами в Верес-граде, жизнь в довольно приличном здании в таком крупном городе, как Израдье, казалась райской. Большинство бледных и перепуганных интеллигентов из ФСДП на новом месте даже порозовело и стало больше походить на себя год назад, во времена восторженных порывов и крупных побед ФСДП на поле боя за торжество демократии. Оказывал великое влияние на это и Всеволод - мужчина хоть и мрачноватый и со зверской натурой, но живой и деятельный. При таком товарище даже аура страха и смерти, исходившая от Суровой Лекню, притуплялась. Но такому положению дел не суждено было долго продлиться. И вот, как будто назло первым оживлениям и свободным вдохам МОП, в рядах его ЦК произошёл один инцидент, серьёзно изменивший баланс сил во всей партии... *** Был обычный полдень в начале сентября, в период, в народе называемый "бабьим летом". На небе - ни облачка. Тепло и чуть-чуть влажно: на мостовых ещё не высохли лужи от недавнего дождя. До дома Мидрага доносились крики торговцев овощами и мясом с находившегося недалеко рынка. На крыльце соседнего дома вместе играли ребятишки-Коты, изображая из себя великих воителей и размахивая деревянными палками, как копьями. Однако члены ЦК МОП не могли насладиться ни славной погодкой, ни звуками улиц. Члены ЦК МОП сидели в тёмной, затхлой, тесной комнатке на первом этаже. И слышали они лишь приглушенный стук сверху - в типографии велась оживленная работа. В полутьме легче прочих можно было разглядеть лица Всеволода, Лекню и Мидрага, сидевших вокруг стоявшего на низком столике светильника на небольшом диванчике и кресле в центре комнаты и потчевавшихся сандвичами с ветчиной и квашеной капусткой. Остальные члены ЦК стояли и сидели в полутьме у лестницы на второй этаж: ещё три Кота и ещё два Ворона, все мужчины разных возрастов и в разных нарядах. Вот и весь Центральный Комитет. Обсуждение основных вопросов осталось позади - содержание и формат листовок уже давно утвердили, и образцы собравшимся понравились. И, тем не менее, Всеволод роспускать собрание не торопился, да и Лекню почему-то не спешила. Мидраг же ел спокойно и тихо, без всякой настороженности, как у себя дома. Тишину нарушила, проглотив последние кусочки своего сандвича и с причмокиванием облизав кончики пальцев, Лекню: - Спасибо тебе за потчеванье, товарищ Мидраг. Незаменимый человек в рядах Партии. И замечательные закуски делаешь, сытные и вкусные. - Угощайтесь-угощайтесь, товарищ Лекню, - кивнул Мидраг: - А сандвичи не я делал. Тут вы не меня хвалить должны. - А кто же тогда? Кого мне благодарить? - А вы не знаете. Есть одна умелица, на рынке. Я у неё сандвичи и приобретаю. - Ну что же, познакомьте при случае. Социал-демократам народные таланты не чужды. При встрече и похвалим, и поблагодарим. - Познакомлю... А давайте сегодня же познакомлю. Вечерком в гости позову. Чайку попьём, миерзанского, я как раз баночку приобрёл. - Будем очень рады. Ну так... Можно, думаю, собрание завершать? Оставим наших типографов за работой. Всеволод как-то прищурился, внимательно изучая ничего не выражавшее лицо Лекню: - Можно, можно. Расходимся, товарищи. Все, как по команде, встали и вышли с нейтральными, скучающими лицами. И только Мидраг едва-едва задумчиво улыбался, сверкая огоньком в своих тёмных глазах... А Лекню замкнулась на себе даже больше обычного и только спросила на выходе в дом Мидрага у Всеволода: - Мне купить на вечер наливки какой? Будет ли это приемлемо? - Да, разумеется, - успел только ответить удивленный мужчина, и девушка ушла вперёд, погрузившись в раздумья. *** Мидраг своё обещание исполнил в полном объеме: достал из потайного отдела в шкафу большую жестяную банку с чаем, накрыл на большой стол белоснежную скатерть, приготовил стулья да наказал сервиз накрыть и пошёл на рынок, за той самой торговкой. Собрались не только члены Центрального Комитета, но и, оставив пока станок и листовки до поры до времени, типографы - без всякой платы откушать и попробовать диковинного южного напитку хотели все, особенно учитывая специфику собравшегося в рядах МОП сброда. Среди собравшихся выделим особо одного - тощего, маленького, темноволосого Ворона по имени Фридрек. Настоящего ветерана ФСДП, можно сказать. ФСДП Фридрека нашло ещё прошлой зимой, в Израдье, обыкновенным подмастерьем алхимика, не больше и не меньше. Тонкий аналитический ум его, помутневший от голода, вдыхания едких испарений и жёстких наказаний мастера, который вдобавок Фридрека и по пьяни побивал, легко поддался сладким обещаниям демократических листовок - только этого ему и не хватало для преступления законов и обычаев, душивших молодого мыслителя. ФСДП Фридрек пригодился как нельзя кстати - через него они получали, тайно, реагенты из мастерской мастера-алхимика. А эти реагенты шли уже на краску и порох, так необходимые в революционном деле. Во время недолговечного существования Фрихилдской Социал-Демократической Республики Фридрек был главой Комиссии по делам алхимии. Молодой, неопытный и мягкий Ворон на этом посту с треском провалился, не сумев даже заставить алхимиков вернуться к работе. Правда, один алхимик под его началом всё-таки приготовление зелий продолжил - его бывший учитель попытался отравить юношу, а потом занять его место в Комиссии. Преступление раскрыли, мастера-алхимика публично и с позором обезглавили, а его тело оставили гнить у ворот города в напутствие тем, кто желал худа ФСДП. Тем не менее, юноше намекнули - если результаты работы Комиссии будут и впредь такими же сокрушительными, гнить будет уже он. Юноша намёк не понял до конца, и ему очень повезло, что Израдье взяли в осаду как раз тогда, когда верхушка ФСДП начала подыскивать ему замену. Во время штурма Израдья Фридрек жизнь сохранил самым настоящим чудом - раненный солдатом Клана Лесного Кота юноша сбежал из своего убежища на западе города в южные кварталы, в которых на тот момент уже маршировали вежливые и оттого не менее доблестные миерзанские солдаты. Миерзанский лекарь его и спас от "заражения крови", как называл южанин сгниение крови, по доброте душевной, обработав рану и не стребовав за это ни единого гроша. Остался лишь шрам от переносицы и вниз под правым глазом - жуткое напоминание об осаде. После краха Республики Фридрек так и остался в Израдье, однако путь к алхимикам ему уже был закрыт - бывшего глау Комиссии по делам алхимии попросту никто не хотел брать себе в подмастерья, да и старого мастера Фридрека в кругах алхимиков очень уважали. Потому был вынужден пойти в разнорабочие, благо зима выдалась морозной, а строительных и ремонтных работ было в тот период много. Там его и нашли агенты социал-демократов, собиравшие ФСДП практически по кусочкам. Приглашение в Верес-град юноша принял с особым энтузиазмом - несмотря на всё, в идеалах демократии Фридрек ни разу не разочаровался. Вот этому вот человеку Лекню и отвела место по левую руку от себя. В своей тёмной рубашке разнорабочего, пропахший чернилами и смазкой, Фридрек рядом с лидершой ФСДП выглядел чёрной кляксой на белом фоне. Сто и было у них общего, так только тёмно-русые волосы да нейтральное выражение лица: у Лекню из замечательного самоконтроля, у Фридрека из того, что он не до конца понимал, что происходит, как ведомый на убой молодой бычок. На этом весьма подходящем сравнении и завершим описание этого персонажа. *** Спойлер Звенели чашки, блюдца, ложки - на стол уже заканчивали накрывать. В воздухе пахло потом, чернилами и смазкой, в основном - от типографов. От Всеволода едва заметно пахло дешёвой наливкой. От Лекню - дешёвыми духами. Комнату освещал подвешенным под потолком светильник на три свечи, ни разу со времени приобретения Мидрагом дома не зажигавшийся. Даже руки помыли в умывальнике, чтобы скатерть не пачкать. В общем, МОП была при параде настолько, насколько это было возможно. Наконец, под ручку с Мидрагом вошла виновница торжества - торговка-Ворона в расшитом цветами платье из хлопка и скромных бусах из ложного жемчуга - по сути стеклянных шариков с парафином. Мидраг её представил: - Здравствуйте, товарищи. Знакомьтесь, моя невеста - Сьёвн. ЦК и невесту, и новость встретило хлипкими аплодисментами. Всеволод даже встал и поцеловал ручку прибывшей: - Что, взаправду? И долго ещё ты хотел молчать? - Не мог уже боле. Сьёвн, знакомься - товарищ Всеволод. Купчиха улыбнулась так, как улыбаются господа при виде слуг: - Приятный у тебя товарищ. А я гостинцев принесла, на застольице. И действительно - обнаружилась корзинка, а в ней - четверть кило ароматной буженинки, варёные в горшочке овощи и хлеб с укропом, а на сладкое - маленькая жестяночка с диковинным угощением с юга - джавахарским рахат-лукумом. Центральный Комитет корзинку встретил тепло, и из всех собравшихся только Лекню и Фридрек не радовались этому маленькому приобретению - первая, опять же, из суровости, второй из тотального непонимания происходящего. Казалось, юноша был пьян без единой капли. Как раз только они и не торопились знакомиться с гостей. Да и купчиха с ними не торопилась знакомиться, лишний раз взгляд даже не бросая на их казавшиеся кислыми на фоне радушных лиц остальных жителей дома физиономии. Ведь известно же: с неприятными людьми и знакомиться неприятно. А с приятными людьми, да с таким угощеньицем, знакомиться было оч-ч-чень приятно. Буженинку разрезали да на хлебушек положили, овощи разложили по тарелочкам, а к заварившемуся чаю - рахат-лукум. Еды явно не хватало на всех, и Сьёвн, хоть и виду старалась не подавать, явно была недовольна тем, что так много людей собралось, когда Мидраг упоминал только "пару-тройку товарищей". То и дело бросала колкости в сторону жениха, а тот отшучивался, мол, пир на весь мир! Трапеза однозначно понравилась всем, и иноземные чай с сладостями тоже. А потом Всеволод достал из-под стола бутылку с наливочкой, и пошло уже настоящее застолье. Тут Сьёвн отличилась - наливку она употребляла за троих, с аппетитом, причмокивая. А Лекню и Фридрек напротив - сидели трезвенниками, будто чужие на этом празднике живота. И Лекню смотрела осуждающе на Сьёвн, но молчала. Молчала, поджав губки и внимательно изучая её. Если бы бросил кто на неё взгляд - атмосфера праздника была бы испорчена вмиг. Но, как назло, никто не Лекню не смотрел - королевой ужина была Сьёвн, разгорячившаяся и весело обсуждавшая любые вопросы Сьёвн. Случился такой разговор. Всеволод после длинного обсуждения дел купчихи в Израдье ввернул: - А так-то вы, получается, с Мидрагом на рынке познакомились? Женщина кивнула: - Да, было-было дело... Мидраг тогда искал какого-то коротышку с какой-то иноземной машинкой, каким-то станком... Ты всё-таки её купил, родной? И перепродал, как хотел? - Да, да... - смутился почему-то хозяин дома: - Нашёлся покупатель из магиков. Ему и сбыл. Удачно сделку провернул - удалось задрать цену повыше так, что... Ну, сама видишь, как я теперь живу - и аренду за дом плачу, и жильцов потчую. - Ну, конечно, уж чего-чего, а этого я от тебя не ожидал, Мидраг... Такую женщину заарканить! - улыбнулся Всеволод, потирая красный нос: - И ведь Ворона с Котом... - А что такого-то? - приподняла бровь Сьёвн: - Вполне себе союз. Нашим народам давно пора дружить. Мой отец, сколько я его помню, меха Котов на самоцветы Воронов менял. Мы же очень похожи! - Да, более чем согласен! - сказал кто-то сзади, и Всеволод затряс волосатой головой: - Тотемным Кланам быть вместе! Да здравствуют наши народы! Послышался голос сзади - спокойный и тихий: - Меня больше смущает, что вы тут сидите и иноземными чайком да лукумом развращаетесь, товарищи. Атмосфера похолодела не сразу, но Лекню продолжала: - Вот вы провозглашаете дружбу наших народов - а могут ли дружить между собой классы? Я тут вижу десятерых пролетариев и одного представителя буржуазного строя. И пока что нас кормят. А когда ярмо наденут? - А вы, вообще, кто такая? - насторожилась Сьёвн, и Лекню отчеканила: - Я дочь кузнеца. Мой отец работал с рождения и до самой смерти. А вы работали, или только перепродавали? - Нет, имя своё мне извольте сказать. - Я вам не обязана его сообщать. Ответьте на вопрос. Сьёвн провела рукой по лбу и промычала: - По-аслушайте, что вы воо-обще несёте? Какие "пролетарии", какие "классы", что за "развращаетесь"? Вы как будто из этих... Болтунов... - Товарищи, мне кажется, что диалог исчерпан. Сьёвн только что, по пьяни, назвала нас болтунами. - Послушайте, товарищ Лехню, - пробормотал Мидраг: - Ну сделайте вы одолжение... Всё-таки Сьёвн не знает... Лекню холодно перевела взгляд на Мидрага: - И тем не менее вы имели наглость якшаться с этим представителем буржуазного строя, даже не ознакомив его с нашей идеологией и своим прошлым. Вы впустили в свою жизнь чужака. Что вы себе позволяете? - Товарищ, товарищ, упохойтесь, - нетвёрдо сказал Всеволод, похожий на красного и неуклюжего медведя, но Лекню была непреклонна: - Так что же вы себе позволяете, товарищ Мидраг? Разве вы не знакомые с уставом Партии? - Что здесь происходит, дорогой? - пробормотала Сьёвн, уставившись на Мидрага, и тот начал массировать шею правой рукой: - Устав Партии, Устав Партии... Да я вообще это, из Партии ухожу. Молчание длилось пять секунд. Лекню обвела взглядом всех собравшихся и сказала: - Я вас не поняла. - А что тут понимать-то? Я ухожу. - У нас нету процедуры "ухода", товарищ Мидраг. Уставом такая процедура не предусмотрена. - Тогда будет предусмотрена. Внесите поправку. Я нашёл человеческое счастье, товарищ Лехню, и более не могу выступать борцом за свободу и демократию... Не могу положить свою жизнь на алтарь гражданского долга. - То есть вы променяли будущее и благополучие наших народов на... - Лекню ткнула пальцем в жестяные баночки: - Лукум и чай. Которые, прошу заметить, товарищ Всеволод и объявил иноземной отравой на втором съезде Интернационала всего лишь какой-то месяц назад. Мидраг потёр лоб и уставился на друга: - Всеволод, что это за чушь? К-кхакая инозжемная отрава? Но красный медведь лишь молчал и широко распахнутыми глазами смотрел на Лекню: - Тов-варищ Люхна... Т-то есть Лехну... Я не про это говорил на съезде! - Про это, про это. Вы же заявили, что любое проявление иноземной культуры омрачает и замутняет умы нашей молодёжи. И, помимо того, вы же выступали сторонником, что Вороны и Коты будут строить свои судьбы по отдельности! - Но не на так-хом же уровне! - Если не обращать внимания на детали, товарищ Всеволод, будет испорчена вся картина. Лекню встала: - Сьёвн, было очень приятно попробовать вашу буржуазную пищу. Мидраг, я учту ваши пожелания. Процедура "ухода" будет включена в устав. Продолжайте застолье без меня. И ушла. Сьёвн только сказала: - Мидраг... Ты случаем не из этих... Не из Фрихилдской социал-демократической..? - Нет, Сьёвн... - пробормотал Мидраг, гладя волосы невесты: - И очень даже хорошо, что я ничего общего до недавнего времени с этой ведьмой не имел. Разошлись только к началу ночи. Мидраг пошёл провожать Сьёвн до рынка, типографы пошли спать в типографии, а ЦК разместился в комнатах по всему дому. Когда Мидраг уже проводил невесту до дома, их окликнул знакомый голос: - Сьёвн! Мидраг! Парочка обернулась: то была Лекню. Девушка шла бодрым шагом со стороны рынка, неся в руках букет летних цветов и небольшую баночку: - Как хорошо, что я вас тут поймала! А ведь так и знала, что засиживаться не будете. - Что-а вы здесь делаете, Лех-хню? - нахмурился Мидраг, но девушка, игнорируя его, протянула букет с баночкой Сьёвн и твёрдо произнесла: - Мне хотелось извиниться за своё недостойное поведение на празднике. Прости меня, Сьёвн. Всё-таки Мидраг - мой хороший друг, я и взревновала - как сестра к брату. - Разумеес-ся, про-ащаю! - приняла подарок Сьёвн, и женщины друг друга трижды поцеловали в щёчку. После купчиха спросила, открыв баночку и вдохнув цветочный аромат: - А это ш-што такое? - Мазь для кожи, для свежести и цвета лица. Едва урвала у миерзанского купца последнюю баночку, а он после и лавочку закрыл. В общем, я хотела вам счастья пожелать, с Мидрагом, и семейного благополучия - а что может быть лучше для семьи, чем трудолюбивый муж и жена-красавица? - Спасибо! И пахнет, пахнет как хорошо! Мидраг, понюхай - как на поле цветы! Я такие у Навьин Яра в детстве рвала... - Мидраг, - неожиданно переключилась с купчихи на её жениха Лекню: - Я тут подумала и поняла, что была не права - процедура выхода из Партии уже описана в Уставе. Не беспокойся - в скорейшем времени ты будешь освобожден от каких-либо обязанностей перед нами. - Спа-асибо, - настороженно пробормотал Мидраг, правда, с пьяна не очень понимая, что происходит: - А ты меня пфрости ззза... За лукум. Не думал, что ты так... На оккупантов злишься. - Да нет, нет, что ты - я же говорила, что идею с запретом заграничных товаров подал Всеволод, я и взъелась-то только из-за того, что мы Устав нарушали. Видимо, не так уж Всеволод и поддерживает эту идею! Это мы тоже... Поправим... И, пойдя прочь, сказала: - Ну что же, не буду вас собой мучить. Спокойной ночи! *** На следующее утро ни Мидраг, ни Сьёвн уже и толком вспомнить не могли, откуда у купчихи в доме обнаружились коробочка с косметической мазью и цветы. Едва припоминали события прошлого вечера после появления бутылки с наливкой и члены ЦК МОП. Только Фредрик был бледнее обычного и как-то Мидрага сторонился, так как единственный из всех типографов помнил во всех подробностях столкновение его с суровым лидером ФСДП. Долго юношу мучили кошмары. Будто бы он идёт по серому, выцветшему полю, срывает осенние пахучие травы и видит везде змей. Чёрных змей. Чёрные гадюки рылись в чёрной земле, обращая её в пыль, пожирая корни трав и кустарника, обращая всё доброе и хорошее и прекрасное в пыль и прах и погибель. И в шипенье этих змей слышал юноша смех Сьёвн, и пьяное бормотанье Всеволода, и какой-то другой, казавшийся знакомым голос... Но он не помнил, чей. И каждый раз, когда слышал его, просыпался бледный и в холодном поту. *** Типографы давно уже закончили свою работу на день, отпечатав пять сотен листовок, и вместе с членами ЦК ужинали в доме Мидрага; Лекню, съев тарелку горячего бульона с хлебом, вышла из-за стола первой. Вторым вышел Фредрик, оставив без внимания свой сандвич с овечьим сыром и зеленью, и поспешил вслед за лидером ФСДП, которого обнаружил читавшей листовки при свете свечи на диване. - Товарищ Лекню. - Да, товарищ Фредрик? - отложила в сторону образцы девушка, жестом предлагая юноше занять место в кресле: - Ты хотел обсудить листовки? - Нет... Я хотел спросить вас... То есть тебя... Не помнишь ли ты события третьего дня? Когда к нам приходила Сьёвн, невеста Мидрага? - Знаешь... Не припоминаю как-то, - провела рукой по лбу Лекню, ни разу не теряя своей твёрдости: - Помню и буженину, и чай, и лукум, и наливку Всеволода, и... Дальше пустота. Странно. - Вы пили наливку? - Да, выпила одну рюмочку за здоровье общего дела. - Так я и думал... - А ты не пил? - Нет, мне по здоровью нельзя... Да и вообще я эту дрянь не переношу, уж извини. Фредрик встал и начал оживленно ходить из стороны в сторону, невротически вздрагивая: - Товарищ, если не помнишь - тогда, вечером, была большая ссора. Ты, и Мидраг, и Сьёвн, и Всеволод столкнулись на почве того, что... - Да-да, кажется... Что Мидраг с буржуазной якшается? Ну, мне это действительно пришлось не по душе весьма, но я привыкла. Это его воля - всё-таки мы демократы! - Да нет, это всё цветочки... Дело в том, что Мидраг из Партии хочет выйти. Лекню нахмурилась: - Как это - выйти? Уж не думаешь ли ты... - Да вот... Он больше с того раза тему не поднимал. Да и Всеволод тоже. Вот я и думаю и припоминаю - что-то Мидраг очень хорошо ту ночь перенёс, да и Сьёвн у него стопочку наливки часто отбирала... Я ничего такого не говорю, уволь, но... Не было ли тут сговора? Лекню вдохнула и выдохнула, погруженная в свои размышления, и наклонила чуток голову: - Мидраг - и уйти из партии... Да ещё и эта наливка... Ты прав, товарищ - что-то в этом деле нечисто. Но зачем им предавать наши идеалы? Не ради лукума же! - Да может... Может, и ради лукума. Может, им приплачивают федераты. - Может! Юноша вздрогнул - так резко и громко вскрикнула Лекню, да ещё и хлопнула по столику: - Может. Слушай меня, Фредрик - ты уверен, что Мидраг был честен насчёт ухода из Партии? - Он, по виду, был весьма пьян, и думаю, что... - Но ведь он не пил почти, с чего бы он пьян был? - И то верно. Значит, он эту идею нам подкинул, прикинувшись пьяным... - ...Чтобы проверить нашу реакцию! Вот же крыса этот наш хозяин дома! Лекню рассмеялась - совсем не по-девичьи, без всякого намёка на заливистость или звонкость: - Ха-ха-ха-ха! Нет, ну это же надо... Спасибо тебе, товарищ Фредрик - было у меня дурное предчувствие... - Какое такое предчувствие? - Да что нас продают. Ты видел, как он Сьёвн нас показывал? Каждого в лицо рассмотрела. Внима-а-ательно. Сразу видно - агент Федерации! Лидер ФСДП мрачно потёрла виски: - Ну... Пока что у нас нет серьёзных доказательств того, что Всеволод и Мидраг действительно работают с правительством Федерации. Подождём - увидим. А ты иди, иди, и да хранит тебя Ворон, товарищ. *** Через неделю после застолья случилась трагедия - Сьёвн неожиданно скончалась в собственном доме от резкого ухудшения здоровья. Провожавший её в мир иной целитель только руками развёл - все симптомы указывали на сгнивание крови, но как купчиха заболела и почему - никто, в общем-то, и не знал. Похороны родственники невесты справили торопливо и дёшево - всё-таки времена были весьма тревожные, и пышно тратиться никто не хотел. Мидрага, как практически чужого, да притом и оккупанта-Кота, даже на поминки не пригласили. Да и подозрения были определенные, будто бы мужчина отравил невесту, намереваясь получить в свои руки её богатства. К счастью, кроме его связи и неожиданной смерти Сьёвн, больше ничего эти обвинения не подкрепляло - стал бы Мидраг отравлять женщину ещё до свадьбы и совместного житья? Да и любили они друг друга довольно сильно. *** Спойлер Мидраг и Всеволод возвращались с прогулки по тёмным улочкам Израдья пьяные и мрачные. Обсуждали тихо, вполголоса, заплетающимися языками, как могут только обсуждать вещи очень, очень пьяные люди, смерть Сьёвн, дрянность местных лекарей, ужасы жизни в времена перемен, планы на будущее. Мидраг признался, что хотел ради жизни с невестой покинуть Партию. Всеволод только покачал головой и сказал, что из этого ничего хорошего бы не вышло. Мужчины продолжили свой путь - свернули на Лесной переулок и прошли мимо чёрного хода в только что открывшуюся в городе едальню - как навстречу им, и позади, вышли по три человека. - Т-товарисщ Лехну?.. - пробормотал Всеволод, и тут же, на месте, его схватила и уронила на колени пара сильных рук. Так же схватили и Мидрага. Мужчины только и успели, что увидеть натянутые на лица чёрные полумаски их захватчиков и бледное, не скрытое маской лицо товарища Лекню. - Мидраг. Всеволод. Вы находитесь в неподобающем борцу за дело демократии состоянии. - Шш-то здесь происходит? Лехну? - пробормотал Мидраг, гулко сопя и бешено вращая глазами: в сопровождающих Суровую Лекню он узнал типографов и членов ФСДП. Лекню же продолжала с жаром и твёрдо: - Также вы предали идеалы Партии, сошлись в порочащих связях с торгующей с нашими врагами-федератами представительницей буржуазии и уже заключили договоренности с правительством оккупантов с целью продать нас в обмен на материальную обеспеченность. И лишь скоропостижная гибель посредника в этой сделке остановила вас от того, чтобы всадить нам нож в спину. Нехорошо, товарищи, вы с нами поступили, и поступаете. Нехорошо. - Шшшто вы такое говорите? - Говорю не я. Я, как и все здесь присутствующие, забыла события той ночи. Однако был человек, который не употребил ни разу вашей стирающей память сыворотки, Всеволод. Человек, который может подтвердить каждое мое слово. Лекню отошла, и навстречу мужчинам вышел бледный Фредрик, уставившийся дикими, красными глазами на "предателей" и пропахший с головы до пят дешёвой выпивкой: - Эти люди - на-астоящие враги т-тотемных кланов. П-посмотрите на них, как они ужрались вусмерть на чужацкие деньги! - А ты прав, товарищ Фредрик! Мидраг, Всеволод - откуда деньги на выпивку взяли? А? Всеволод притупил глаза и пробормотал что-то. - Стыдно признаться, да? - Мы... Мы их-х укхрали. Лекню прошипела, похожая как никогда на чёрную гадюку, зажимавшую и душившую своими кольцами мышь до того, как её проглотить: - Уж не говоришь ли ты, что ты теперь и врать нам будешь, Всеволод? Я была о тебе гораздо, гораздо лучшего мнения. - Ничего мы не врём! Деньги, я говор-рю, мы укр-рали! Н-не предавали мы вас... Совсем... - А это что, а?! Лекню достала из рукава платья сложенную вчетверо бумажку и показала всем, в том числе и задержанным. Все узнали почерк Всеволода. Пьяные при виде залопотали беспомощно, окончательно перестав понимать, что происходит. А непреклонная судия продолжила, страшная в своём гневе: - Доказательство вашей вины. Нашли при обыске у тебя в комнате, Всеволод! Ещё не выброшенный тобой черновик письма местному представителю власти с списком всех членов МОП и просьбой выдать денег. Вот и открылись источники ваших доходов! Её приспешники наперебой заахали и заохали от возмущения: - Какая подлость! - Какая низость! - Какая мерзость! - Воистину, предатели! Лекню свернула бумажку, спрятала её обратно, повернулась к Фредрику и протянула ему невесть откуда у неё в руках взявшийся кухонный нож рукоятью вперёд: - Товарищ Фредрик! Исполни свой гражданский долг и казни этих врагов и предателей, как подобает Уставу Партии, здесь и сейчас. - Н-но... Товарищ Лекню... - задрожал юноша, и уж было державшие мужчин члены ФСДП что-то мямлить и бормотать, но лидер Партии была непреклонна: - Ты боишься исполнения своего долга перед Межклановой Оппозиционной Партией? Юноша перевёл взгляд с бледного лица девушки на нож, и, сглотнув, дрожащими руками взял его некрепкой, дрожащей рукой... А потом с душераздирающим криком всадил его Мидрагу в глотку, и ещё раз, и ещё раз, и ещё, будто пытался перекричать и заткнуть ножом фонтан смрадной, горячей крови и прерывающиеся, но от того не менее громкие вопли жертвы. От этого ужасного, совсем не похожего на романтическую казнь зрелища остальные соратники Лекню потеряли самообладание и тоже с криками бросились кто куда, бросив Всеволода и Лекню и Фредрика одних - не справились революционеры, не выдержали присутствия при убийстве, не смогли они совместить страшный грех и свои высокие идеалы и цели. Фредрик же упал на колени, совсем обессилев, и так и остался на месте. Лишь один человек остался стоять гордо, и то была лидер ФСДП. Едва успел лидер ВАДП встать и поднять руку на убийцу своего товарища и друга, как Лекню бесшумно извлекла из сапога небольшой пистоль, приставила его ко лбу похожего на медведя мужчины и без единого промедления, без всякой дрожи нажала на спусковой крючок. Вылетевшая с оглушительным звуком из дула пуля пробила череп анархиста и, пролетев сквозь его голову, вошла в мостовую по ту его сторону. Всеволод обмяк и упал, продолжая что-то бормотать по инерции, и умолк лишь спустя секунду. После этого она забрала нож из рук Фредрика и вложила его в руку Всеволоду, а пистоль положила в руку Мидрагу. Замкнув таким образом круг, девушка удовлетворенно улыбнулась. - Не так... Не так это всё, не так... - Бормотал Фредри, борясь с самим собой, парализованный эмоциями и содрогаемый волнами омерзения и отвращения к себе. - Идём, - Лекню схватила юношу за рукав и с звериным торжеством на лице потащила за собой, проявив в этом недюжинную силу: - Нас ждут великие свершения, слабости нет времени. Мы должны проявить жестокость к нашим врагам. - Ж-жестокос... Буэ-эр-рх-х! - распрощался с содержимым своего желудка бывший подмастерье алхимика, и лидер ФСДП, совсем не смущенная этим, повторила: - Жестокость, товарищ Фредик. И вы большой молодец. Сегодня вы проявили настоящую жестокость по отношению к врагу, и за это вы будете награждены. На выстрел вышел только один человек - ночной сторож-Ворон из едальни - и то уже тогда, когда всё давно уж свершилось. Подошёл к трупам и плюнул в сердцах: - Ыть... Дикой народ эти Коты. Даже такую мелочь поделить меж собой не смогли. И, вытерев от крови подолом рубашки Всеволода, забрал пистоль себе, после чего, мерно раскачиваясь на раненных в битве за Израдье ногах, ушёл назад в едальню и закрыл за собой с жутким скрипом дверь... *** С этого момента, потеряв двоих своих самых живых и по-своему добрых борцов за демократию и справедливость, МОП существенно ожесточилась и омертвела изнутри. Лекню потом рассказывала членам ЦК и типографщикам, что выстрел был произведён из пистолета, который прятал Всеволод и которым он попытался было застрелить Фредрика, и застрелил бы, не прояви юноша сноровку и не перехвати оружие у предателя... Но, к сожалению, по оплошности пистоль всё-таки выстрелил и убил своего же хозяина, лишив ЦК возможности подробно разузнать, кому именно адресовалось письмо со списком членов и кто следил за делами Партии. Несомненно, пистолет был приобретен Всеволодом у джавахарских агентов и спрятан именно на такой случай. Оружие же бросили на месте, чтобы не было следов к МОП. Будто бы мужчины друг друга убили. А ведь, по сути, так и было - они сами себя убили своим предательством. С этим тезисом ЦК согласился единогласно. Долго члены ЦК МОП и выходцы из ВАДП не могли понять, как же так случилось, что Мидраг и Всеволод предали Партию - всё-таки они давно с ними сражались бок о бок за дело анархо-демократического движения в Клане Лесных Котов. Но и на это нашёлся ответ - правда, у Фредрика. Юноша заметил, что дела у мужчин действительно шли оч-ч-чень хорошо для разнорабочих, каковыми они и являлись в свободное от занятий делами ВАДП время. Откуда тогда брались деньги? Не от "невесты" ли Мидрага, которая явно имела связи с правительством Федерации и оттого обогатилась в оккупированном Котами городе, при этом являясь Вороном? На этом вопросе большинство затыкалось - никто попросту не знал, что на подобное ответить. Членам МОП за пределами Израдья о произведенной рокировке решено было ничего не сообщать - для поддержания боевого духа. Всё-таки Всеволод и Мидраг были важными фигурами в ВАДП, практически костяком Центрального Комитета - весть об их предательстве могла иметь дурные последствия для деятельности оперативных групп. Тем немногим, кто получал листовки лично, сообщалось, что Всеволод и Мидраг занимались важными оперативными задачами, либо прихворали, либо ушли на рыбалку - лидер ВАДП при жизни был большим любителем рыбалки. А ставшая единовластной владычицей Суровая Лекню, весьма довольная результатами рокировки в рядах Партии, тайно назначила Фредрика главой новой Комиссии - Комиссии по Чрезвычайным Вопросам Межклановой Оппозиционной Партии, или КЧВ МОП - и поручила ему заниматься и впредь отловом врагов тотемных кланов как в Партии, так и вне её. Юноша это место занял неохотно, с серьёзными сомнениями, но что поделать, если он действительно проявил себя на этом поприще? Может, больше кроме него и не был годен на эту роль. Да и сны со змеями, так и не переставшие его мучить после гибели предателей, только так и можно было утихомирить. Тем временем отпечатанные листовки с пропагандой идеологии и кратким изложеием Устаа Партии начали силами оперативных пятёрок МОП распространяться да расползаться да разлетаться по всей территории Тотемных Кланов - от Беловеста на севере до Малолесья на юге... И в Израдье, в доме Мидрага, которым теперь владел официально товарищ Фредрик, до того являвшийся бездомным разнорабочим, начало собираться всё больше и больше недовольных установившихся действительным положением дел Котов и Воронов. Надвигалась буря. Тем временем в далёком и знойном Али Зафар... Приказы: 1. Войска из Темного Лога едут в Израдье (500 зол.) 2. Войска из Минхаджа идут в Висаль 3. Нанять пять шпионов (5 000 зол.) 4. Новый модификатор «Единство Веры пред ликом Зверя» - особое здание Великий Храм Единого (эффект любого заклинания применённого в городе снижается на 25 единиц) 5. Нанять пять отряда Бомбард в Израдье (20 000 зол) 6. Пригласить наёмников в Али Зафар: 1 отряд охотников. 7. Рекрутировать двадцать стрелков Наджва в Израдье (40 000 зол) 8. Нанять семь отрядов полу-эльфов и два отряда лансьеров в Израдье Изменено 17 января, 2017 пользователем Potay 2 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 17 января, 2017 Автор Опубликовано 17 января, 2017 22-й ход, Октябрь (Месяц Столпов Мира: +50 к силе заклинаний Магии Земли, атаке камнестражей); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона; Кастмаарская империя - Казна ушла в минус! Следует срочно разобраться с этим, в противном случае слабые и хрупкие ноги экономики не выдержат колосса империи с его стальными мышцами армий. - Заключен контракт с девятью наёмничьими дружинами. Легендарные командиры и их верные люди готовы служить империи за звонкую серебряную марку. - Похоже, при заключении контрактов с наёмниками или приобретении бомбард произошла досадная ошибка, стоившая империи немалых средств. Какой-то негодяй опять погрел руки на военных заказах. Ущерб: 500 марок. - Обучены двадцать шпионов. - Прошёл посвящение маг Огня (Актиополь). Казна: 1000 имперских марок. Драконы: 28 Триединый Союз Народов Запада - У казны отрицательный баланс: государство теряет средства каждый месяц! Требуется немедленно разобраться с этой ситуацией! - Завершилось обучение десяти шпионов. - Сразу девять наёмничьих дружин откликнулись на зов султана и звон золотых монет. - Эффективность атак, направленных против вражеских героев и магов, возрастёт (-2 шп. для убийства). - Войска перемещены. - Кастмаарская империя выдвинула ультиматум, в котором требует немедленно вернуть земли Клана Воронов законному наследнику трону, родичу Сигвалля, а так же выдать для суда и справедливого воздаяния Лесного барона, предводителя Клана Лесных котов и сенешаля Союза. - Получен новый модификатор - теперь под него хорошо бы сочинить фракцию? Казна: 7000 монет. Драконы: 32 Для уточнения Мастер-бланк 1
Криадан Опубликовано 23 января, 2017 Автор Опубликовано 23 января, 2017 (изменено) Хороший, плохой и император: - Кажется, у Вашего Всемогущества возникла острая необходимость в услугах профессиональных дознавателей? - В этот раз – скорее душегубов. Садись. И можно просто – «милорд». Шико ухмыльнулся и покачал головой. - Я вор. Понимаю, у нас с вами хорошее и полезное знакомство, все дела, но для нашего брата нет господ. - В самом деле? А для «нашего брата» - компромиссов с ворами. Кликнуть стражу. - В этом нет нужды… милорд. Адриан великодушно развёл руками. - Что я могу тебе предложить – джинн, граппа, мальвазия, пиво. - Чай. Маг подозрительно поглядел на своего гостя. - Чай? Серьёзно? - Более чем. Сегодня мне нужно держать голову свежей. По причинам, в которые я вас, милорд, – Шико издевательски улыбнулся. – Посвятить не могу. Корпоративная этика, понимаете ли. Так, и кого нужно грохнуть, расчленить и по частям скормить ракам и сточным крысам? - Одного простого и неприметного человечка далеко на юге. - Насколько далеко? – Шико азартно потёр руки. Профессиональные сложности всегда вызывали у него возбуждение. Преодоление сложностей идёт рука об руку с расширением границ своих возможностей. А «воровской барон» Шико ещё с тех самых пор, когда был уличным карманником Моли Карнедо, сыном прачки и солдата, любил учиться и стремился познать и освоить как можно больше полезных талантов. Может, поэтому он дожил до таких преклонных – по меркам людей его профессии, редко доживающих до естественной старости. - Владения Султана. Точнее – небольшой городок на юге, важное звено караванных путей. Висаль. - Ого, у Империи есть враги и там? - Единственный недостаток в том, что ты самый сильный – это то, что все вокруг тебя ненавидят. - Какой-нибудь чиновник или военачальник? – Поинтересовался Шико, и тут же мотнул головой, сам отвергая эту версию. – Теряюсь в догадках, чем вам насолил простой бедуин. - Ни то, ни другое. Есть вещи, мой друг, в которые не следует совать нос не-магам. Корпоративная этика, понимаешь ли. - Но этот человек непременно… - Должен исчезнуть. Он. Все его родичи. Все его тёзки, однофамильцы, близнецы. Сделай. Адриан потянулся за колокольчиком, покойно стоявшим на столике рядом с несколькими похожими. Позвонив, маг откинулся в кресле. Дверь открылась, и в щель осторожно заглянул привратник: - Милорд? - Чаю - две чашки. И срочно сюда начальника охраны. Когда слуга скрылся за дверью, маг пододвинул кресло к столику и нажал на какую то деталь узора на ребре столешницы. Наверху, словно по волшебству, разъехались небольшие панели, и на столе оказалась сложенная малахитовая плита. - Не желаешь, кстати, партию в «Битву королей»? Скоротаем время – сейчас сюда должен прийти ещё кое-кто. Кое-кто, с кем вам придётся в скором времени сотрудничать, так что я хотел бы вас познакомить. Хотя, подозреваю, вы отлично знакомы. - Вот и настал этот день... - О чём ты? - Адриан, ослабив ворот сутаны, вопросительно посмотрел на вора. - Помните наш последний разговор? О моих услугах... - А, ты думаешь, что я сдам тебя страже за ненадобностью? Ну, пустяки. - Маг облегчённо рассмеялся. - Я о другом. В тот раз вы были главой Клана. Теперь - Империи. Почти весь мир у ваших ног. И всё же я вам нужнее, чем когда либо... - Да. Потому что влезть на гору куда проще, Шико, чем не пустить туда других. *** Осторожный стук в дверь заставил мага и вора отвлечься от разворачивающейся на игровой доске драмы. - Милорд, разрешите? Мне сказали, что вы вызывали… - Конечно, Ганелон. Смелее, ты же начальник стражи – а если меня тут душат, ты тоже будешь спрашивать разрешения? Стражник зашёл в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь, обернулся… и оторопел. Напротив лорда-протектора, в обширном удобном кресле восседал не кто иной, как вор и убийца, объявленный вне закона и разыскиваемый за большую награду «воровской барон» по кличке Шико. По сводкам он, разумеется, проходил под другим, настоящим своим именем. Видя удивление своего подчинённого, вот-вот способное перерасти в настоящую ярость, де Ланс лишь пожал плечами, а сам вор лишь лучезарно улыбнулся своему извечному преследователю и насмешливо отсалютовал чашкой с чаем. - Увидел приведение, Ган? - Ты… грязный люмпен! Охр… - Зычный рёв Ганелона, зародившийся уже было в его глотке, был прерван властным жестом Адриана. Стражник замолчал мгновенно. По уровню дисциплинированности ни одно боевое сухопутное, морское или воздушное подразделение Кастмаарской Империи не могло тягаться с ротами Дворцовой стражи. Шико отставил чашку и, широко улыбаясь, откинулся в кресле, причмокнув от удовольствия. - Мы с Ганом – ста-арые приятели. - Крыса… Шико хмыкнул, а Адриан укоризненно покачал головой. - Не здесь, Ганелон. Не забывай, в чьих вы покоях. - Прошу прощения, милорд. - …И потом, ты же Глава Дворцовой стражи – образец безукоризненной верности и исполнительности. Мой личный щит и моя карающая длань. А это… - Это вор, милорд! - Шико? Конечно, вор. Убийца. Вымогатель. Фальшивомонетчик. Едва ли я стал бы иметь дело с человеком, о котором мне ничего не известно. – Адриан вздохнул и потёр подлокотники своего массивного кресла. – И всё это, заметь – без оплаченного образования, без нескольких лет за партой Академии. Настоящий самородок. - Вы льстите мне, милорд. - Я констатирую. Башня падает на всадника. - Терция крушит… а, нет. Погодите, милорд, можно, я изменю ход? – Шико, замерший с занесённой над клетчатым полем фигурой, вопросительно поглядел на лорда-протектора. Тот кивнул и вернулся к разговору с Ганелоном. - Присядь, кстати. В ногах, как это… нет правды? Так вот, о чём я – боюсь, мой дорогой защитник, то, что ты сейчас услышишь, придётся тебе не по вкусу. Ганелон бросил грозный взгляд на Шико и пригладил свои усы: - Я не обсуждаю приказы. - Это восхитительное свойство. Для начальника стражи. И вот тебе мой приказ: в грядущих событиях, – Адриан при этом многозначительно покрутил растопыренной кистью, имея в виду что-то невероятно важное. - …тебе придётся плотно сотрудничать с этим уважаемым джентльменом. - Только не мной. - Это ведь не было возражение, правда? - Разумеется, нет, милорд. Это, если позволите заметить, моё отношение к нему. Адриан пожал плечами и посмотрел на вора. Шико задумчиво буравил доску взглядом. На очередной плевок от начальника стражи он либо не обратил внимания, поглощённый обдумыванием перипетий боя, либо сделал вид, что не обратил. Скорее, второе – человек, занявший столь высокое место в воровской иерархии, не мог не услышать и не принять к сведению того, что было сказано при нём и в ярде от него. А вот «сделать вид» - более чем. - В следующий раз желательно не вслух. Пойми меня правильно. Я не хочу, чтобы от твоей неприязни, пусть даже совершенно заслуженной, - Шико при этих словах только развёл руками: мол, каюсь, грешен. – Пострадало общее дело. От результатов которого зависит слишком многое, чтобы я отнёсся беспечно к любой мелочи, способной мне помешать. Шико, кажется, определился с ходом. - Защищаюсь терцией. - Эх-эх… отвожу башню назад. Видишь ли, Ганелон, задача стражи – сторожить. Защита от внешних угроз. От яда в кубке, занесённого для удара стилета стилета и пущенной из-за портьеры стрелы. Но для того, чтобы наносить такие удары, вы… не годитесь. Стража ловит карманников, но не лазит по карманам. А Империи порой… - Адриан невольно перешёл на шепот, словно исповедовался в преступлении. – Нужны ты, кто упредит удар. Обворует вора. Отравит отравителя. Пороется в карманах карманника. И лучшего кандидата для сотрудничества я не вижу. - Но ведь этот проходимец не принимал присягу. Он не получает жалования. Он ничем нам не обязан! Его рука может залезть и в наш кошелёк. Как можно доверить такие вещи подобным людям? - Быть может, так же, как лорд-протектор доверяет свою безопасность такому валенку, как ты, Ган? - Что?! Командир стражи не размышлял ни секунды – меч, едва успев лязгнуть при вынимании из ножен, уже был направлен прямиком в адамово яблоко вжавшегося от неожиданности в спинку кресла вора. Шико, впрочем, тоже опомнился довольно быстро – оперённые дротики, наверняка отправленные, заплясали у него между пальцев, готовые впиться в горло обидчику. Маг мрачно поглядел на собравшихся и покачал головой. - Не портите мне здесь мебель. Сядьте и молчите. Особенно ты, Ганелон. Страж убрал меч в ножны и сердито плюхнулся в кресло. Вор невозмутимо вернулся к игре – дротиков в его руке как не бывало. - Вы видели – он ещё и вооружён! Наедине с вами убийца с отравленными иглами! Как такое вообще можно было допустить! - Мало кому здесь доверяют оружие… - Промурлыкал Шико. Адриан, предвидя очередную вспышку праведного гнева, поспешно сообщил: - Канцлер берёт под удар Короля, Шико. - Я начинаю подозревать, что Ган затем лишь и пригодился, чтобы вносить разлад в партию. - Ты хочешь обвинить меня в нечестной игре? - Разумеется, нет. Я всегда говорил своим парням, когда натаскивал их, как опустошать карманы обывателей за игорным столом: «Нет такого слова, мальчики – украл. Есть только… гм, утратил». В оригинале оно смешнее, милорд. - Ты хочешь заговорить мне зубы. - Ладно, ладно. – Шико встал и по-шутовски поклонился. – Ваша взяла. Поздравляю вас с победной партией. - Вы его что, отпустите? - Разумеется. Ты говорил, чем он нам обязан. Вот, он приходит сюда, пьёт мой чай или что покрепче, составляет мне компанию в «Битву королей» и уходит абсолютно невредимый. И его выпустят, даже если поймают. Магический ареол неприкасаемости – в хорошем смысле – если угодно. - Немыслимо. - Представляю, как ты удивишься, когда узнаешь, что я ему ещё и плачу. Причём немало. Пока Ганелон, судорожно глотая воздух, как вытащенная из воды и брошенная на песок рыба, таращил глаза, Адриан поднялся, чтобы проводить вора. - Начальник Стражи посвящён в мои нечистоплотные секреты. Считай, пол дела сделано. - Он ещё не дал согласия на сотрудничество. Адриан расхохотался: - Вот чем мы превосходим вас, Шико. Я не прошу. Я приказываю. У него нет ни малейшего шанса отказаться. Разве через отставку. Но едва ли он согласится на такое. «Тысяча братьев», Лагерь в Кселионисе - Гуннар «Тюленьи штаны» Бьорнсен, Кудо Безносый, Джек «В крапинку»? – Бастиан недоуменно перевёл взгляд со списка на своего лейтенанта-казначея, располагающего армейской кассой всего западного крыла имперского войска. Подчинённый машинально взял бумагу, пожал плечами и вернул её военачальнику – содержимое её он знал, так как составил её самолично, и не мог добавить (или убавить) ничего к тому, что там уже значилось. Жёлтый листок был аккуратно расчерчен на графы, слева значились имена (хотя зачастую – скорее прозвища и клички, напоминающие нецензурные ругательства из лексикона уличных поножовщиков или пропойц-моряков), далее шла численность людей в дружине, с короткими пометками и комментариями типа «нет сапог». Вся правая сторона была испещрена суммами – следами ожесточённого торга между казначеем и наёмными командирами, «военачальниками», «генералами» и «атаманами». На против иной дружины и заковыристого прозвища её вожака значилось порой по три-четыре суммы, лишь одна из которых не была вымарана пером, то есть считалась окончательной. Командиры были грубы, зачастую тупы, и как правило, неграмотны – но в споре с казначеем умудрялись проявлять фантастические нахрапистость, прижимистость и внимание к деталям. А также склонность к сочинительству, выражающуюся в совершенно неправдоподобном приукрашивании возможностей своих подопечных, способных, если верить этим россказням, едва ли не пинком вышибать крепостные ворота. - Это окончательный вариант. На меньшее они не согласятся ни при каких условиях. – Казначей виновато развёл руками, словно признавая своё бессилие в борьбе с этими оголтелыми наёмничьими бандами. Бастиан кивнул. Возможности своей лейтенанта в области экономии и торга при осуществлении военных заказов он знал. Нельзя, значит, действительно нельзя. Маг приблизил список и принялся водить по некоторым графам пальцем, силясь разобрать, о чём говорится в пояснениях. - М-м-м… Ладно, скажу интенданту, пусть позаботится об обуви. Кузнецы, лекари, конюхи – тоже в их распоряжении. В обустройстве лагеря поможем. Лейтенант кашлянул, вновь привлекая к себе внимание: - Что ещё? - Жители жалуются, милорд. Говорят, наёмники шумят, пристают к девушкам, задирают мужчин, крадут домашних птиц… Коннетабль закатил глаза и покачал головой: - Столпы и Вечный пламень… Придётся выставить патруль из своих. А лучше того, вовсе перенести лагерь на пару десятков лиг западнее, к самой границе. Наёмничий сброд – никакого понятия о дисциплине. Чумазые псы! - Аttention, monseigneur!... Последовав тревожному взгляду лейтенанта, Бастиан увидел нерешительно приближающегося к ним командира одной из дружин. Препираться с казначеем, договариваясь о плане – одно, но говорить с самим коннетаблем, первым маршалом Империи, могущественным магом, известным своим вспыльчивым характером… Похоже, эти наёмники всё же не так глупы, снисходительно подумал чародей, в то время как командир поравнялся с ними. - Кто тут из вас командующий? Бастиан озадаченно поглядел на лейтенанта, а потом расхохотался. Этот наёмник, возможно, и прошёл через десятки битв, овеянных теперь вечной славой, но суметь разобраться, кто из двух стоявших перед ним мужчин – молодой лейтенант с висящими на поясе походным каламаром и чехлом со счётами или дородный бородатый маг с командным голосом и властными манерами, командующий этой разноплеменной ратью - было дикостью. Даже для командира наёмничьей дружины – тем более в глазах Бастиана, подмявшего под себя все военные вопросы сперва Клана, затем Республики, и, наконец, Империи, и всегда крайне придирчиво относившегося к вопросам военной дисциплины и субординации. - Да вот он! – Коннетабль ткнул пальцем в нагрудник лейтенанта-казначея и, не оглядываясь, направился к небольшому домику, принадлежавшему начальнику местной станции Пути. Высшие чины, включая самого командующего, расквартированы были именно там – благо, домик был не маленький, настоящая усадьба. Видимо, путейцу что-то перепадало сверх от сотрудничества с гномами, являвшимися формальными владельцами как самого Пути, так и станционных помещений, площадок и касс. Возможно, дело было нечисто – гномы недолюбливали людей, особенно связанных с преступностью, но Путь был и остается оплотом едва ли не всей контрабанды континента. Там же, в основном на первом этаже усадьбы, располагались штаб, архив, военный почтамт, хранилась армейская казна. Не успев протий и ста шагов, коннетабль услышал за собой тяжёлое свистящее дыхание бегущего человека. Командир наёмников раскусил-таки лейтенанта – не прошло и двух минут – и теперь, рассерженный подобной шуткой, был готов на ссору с магом. Глупый самоуверенный немытый солдафон… - Эй, ты, остряк, мать его на вертел! Погоди-ка… Бастиан обернулся и терпеливо дождался, пока наёмник подбежит поближе. «Солдат удачи» раскраснелся от бега и раздражения, и прежде чем продолжить оборвавшийся поток ругательств, попытался отдышаться. Обмундирование и вооружение он имел довольно пёстрое, как это вообще водится у его коллег. Старый застиранный серый мундир, некогда бывший, вероятно, синим; вместо «гербовых» пуговиц, по базарным понятиям равных - Я спрашиваю, ты, что-ль, командующий?... - Вроде того. - А какого… сразу не сказал? - А ты что, слепой или отбитый напрочь? Это вот что? – Бастиан, мгновенно начавший закипать, как это за ним обычно и водилось, ткнул пальцем в эполет, затем в приваренную к кирасе печать с небольшой ленточкой, испещрённой письменами. – Теперь ты знаешь, что я командующий. Чего надо? – Голос мага был суров. Похоже, на наёмника это оказало нужное впечатление. Во-первых, он выпрямился. Во-вторых, машинально поправил ремень и принялся ощупывать пуговицы на своём потрёпанном мундире проверяя, все ли застёгнуты. Любой «солдат удачи» в недавнем или давнем прошлом – просто солдат. Со всеми остаточными последствиями, вроде намертво вбитого в голову «строевого рефлекса». Маг едва удержался, чтобы не рыкнуть какую-нибудь команду. - Так это… у нас, командиров «братства вольных лесорубов», сходка, кароч, намечается. Сёдня вечерком. Ну, это, братва хотела бы потолковать – чё-почём, все дела. Бастиан мысленно плюнул наёмнику в лицо. «Сёдня. СЁДНЯ!! Этим людям мы доверяем судьбы Империи». Чё-почём, они там потолкуют. Лесорубы, мать их всех на вертел… Братство. Вольных. Откуда эта нелепица? И почему непременно лесорубов? У наёмников же есть официальное название – «Тысяча братьев». Ветераны, дезертиры, бежавшие заключённые, охотники за головами, каратели, амнистированные грабители с большой дороги – от одного конца материка до другого. Единство безо всяких членских взносов. Может, просто это суб-группа? Есть дружины, а есть скопище дружин под эгидой «Братьев», которые при наличии крупных контрактов зовут только своих?» Из каких-то своих «романтических» соображений наёмники не очень любили расквартировываться в нормальных постройках со всеми удобствами, предпочитая отдых в шатрах и походных палатках, а то и под открытым небом. Однако шатра, который вместил бы всех командиров, их «лейтенантов» и личных писарей – зачастую, единственных грамотных людей на всю дружину – просто не найдётся. На секретности таким образом можно было сразу поставить жирный крест. Но ни о какой секретности речи и не шло – контракт не присяга, и надежды на верность и лояльность «солдат удачи» не было никакой. Наёмник нетерпеливо переминался с ноги на ногу, будто только что опустошил бочонок пива и торопился теперь от него избавиться. - Восколько эта ваша «сходка»? - Ну, это, сразу после вечерней кухни собираемся. Бастиан задумался на пару мгновений, потом решительно кивнул: - Буду. *** - …И я очень вас прошу, господин маг – уберите, уберите этих вандалов подальше от станции! - Вандалов? Они что же, уже и испортить что-то успели? - Да много ли надо?! Там вазы для цветов… но они ж для цветов! Эстетика! А наёмники их как фураж используют! А потом эти же вазы… Бастиан скривился. Жалобы гнома, начальника станции, были ему противны, но совершенно понятны. Станции Пути были настоящим украшением любого поселения, где бы не находились. Подгорный народ любил основательность, и поскольку Путь был их рабочим местом, они обиходили его по мере сил. По многим лигам дорог бродили ремонтные бригады и Дорожная стража, следящая, чтобы Путь не страдал от рук крестьян, выкорчёвывающих из деревянных элементов полотна медные болты. Даже поезда обновлялись хоть и не часто, и некоторые имели состояние весьма плачевное – копоть, царапины и облупившаяся краска; механическая начинка с «электричеством», капризной магией Гномов, работала как гномьи же часы –но и они были настоящими экспонатами. В смысле величественности, а не древности, конечно. - Разберёмся. Я отправлю их на полтора дневных перехода западнее. На всякий случай пусть участки пути патрулируют ваши дорожные бригады. Путь нам в этот раз не пригодится – на этом участке, в любом случае. Гном сокрушённо вздохнул. Будь он уверен, что армейская группировка воспользуется услугами Пути, он про клумбы с бельведерами и фонтаны, где наёмные латники сейчас поят своих дестриэ, даже не заикнулся бы. Выгода дороже, а цветы – тьфу, новые посадим. - Благодарю вас. Заглянете на чай сегодня? - Нет, спасибо. Нужно устроить этим лиходеям смотр. И поторопить их с переброской. Маг задумчиво кашлянул, и гном сразу насторожился. Чутьё дельца мигом подсказало ему, что сейчас будет просьба. Скорее всего, грошовая, или даже вовсе дармовая, но иметь в виду никогда не вредно. - Не предоставите, кстати, пару грузовых платформ или хотя бы дрезин? - Конечно, милорд. Дела государственные: Панегирик «С самой первой минуты, когда Сила открылась в магах, мы были разделены. Властолюбивый тиран по своей прихоти наделил наших героических предков лишь гранями, крупицами Силы – и то лишь ради того, чтобы все они без остатка служили его целям. Сохранить его Трон и диктовать его волю народом по всему континенту. Но Сила тянется к Силе. Драконы, сами себе казавшиеся бездонными колодцами могущества, начали слабеть – к счастью, Провидение затмило их разум, лишив Крылатых Властителей возможности увидеть преддверие своей кончины. Разврат и праздность стали неразлучными спутниками последних Королей. Маги копили, берегли, взращивали и изучали Силу – и в какой-то момент оказалось, что среди слуг Дракона её распределено больше, чем имелось у него самого. В единый день и час они сбросили ярмо, испепелив и низвергнув тирана и его многочисленный род. Наши предшественники допустили большую ошибку, ибо, избавившись от дракона, они вцепились в глотки друг другу. Хитрость Азанура, намеренно разделившего власть Стихий, дала свои кровавые всходы… Однако минули века – и что предстало нашему взору? Объединённая Империя магов. Войной или миром, добровольно или отчаянно цепляясь за старое, но народы четырёх Первозданных Стихий воспрянули под единым стягом. Теперь мы, собратья, продемонстрируем всему миру, что истинные процветание и всеобщее счастье возможны и без тирании Драконов!» Электион, столица Империи, личные покои лорда-протектора Адриан внимательно оглядел своего гостя, прежде чем предложил ему присесть. Да и то указал не на большое мягкое кресло напротив, а на небольшой пуфик чуть в стороне, всего в двух шагах от входа. Подобная холодность ему претила – архимаг больше любил доверительные и непринуждённые беседы. Даже с не-магами и простолюдинами. А Альфрид дю Брокк, хоть чародеем и не являлся, простолюдином не был тоже. Но скрывать такое от своих господ?... Вопрос был уже не в элементарной вежливости – дело могло обернуться и куда худшими для гостя последствиями. Вроде подземелий. - Ты смелый человек, Альфрид. Барон смущённо потупился. Человек неробкого десятка, в родных дебрях не раз кидавшийся на медведя с одним охотничьим кинжалом, худого и мрачного мага он побаивался, и ничего не мог с этим поделать. - Ну что вы, милорд. Я охотник – мне не к лицу бояться «волков». - Я не об этом. Ты молчал об этой встрече целый год. Не волков бы тебе следовало бояться… Лорд-протектор повертел в руках деревянного волка. Барон опасливо поглядывал на его манипуляции, ёрзая на своём пуфике. Он хотел было предостеречь архимага от столь «непочтительного» отношения к странной посылке тотемников, но последняя сказанная фраза, словно магический кляп, намертво запечатала ему рот. - Были какие-нибудь дополнительные инструкции? Альфрид дю Брокк потёр бритую щёку, припоминая. Вот проклятье – эту встречу с правителем он репетировал едва не неделю. И в самый ответственный момент всё вылетает из головы. Словно к доске вызвали… - Кажется, ничего. Он сказал – «отдай сильным магам, они сами разберутся». Ещё говорил что-то о полнолунии. Адриан повернулся в кресле и глянул на сумрачное вечернее небо за окном. Движение чисто машинальное – луны отсюда видно не было, да маг и не слишком был силён в этих вопросах, в отличие от некоторых своих коллег, способных при одном взгляде на бледное око Луны определить фазу и дни, если не часы до полнолуния. Барон решился что-то заметить: - Полнолуние завтра. Я спешил из своих краёв, но прибыть в столицу удалось лишь вчера вечером, и стража отказала мне в немедленной аудиенции. Всё же это не Торвэйн… - По счастью, вы успели вовремя. - Я так же хочу заметить… завтрашняя луна будет нетипично большой. Жёлтое суперлуние. - Откуда ты… а, охотники, ну да. Хорошо. И больше ничего? Альфрид собрался уже отрицательно покачать головой, но вдруг у него перед мысленным взором возникло лицо «волка». Кажется, он был не слишком в восторге от планов своего лидера. Да и та странная фраза про роль самого барона. Архимаг, не сводивший пристального взора с лица гостя, поинтересовался: - Что-то важное, судя по всему? - Очень смутное воспоминание, милорд. Этот их предводитель, «Белый егерь», он затевает нечто довольно важное для тотемников. Судя по всему, это не все одобряют. Он даже упомянул о какой-то моей роли… Маг потёр переносицу и уставился на носки своих мягких туфель. Ох уж эти провинциальные аристократы – всё им кажется, что они что-то обретут или возглавят. Хотя, быть может, это и не фантазии мнительного барона – а у «волков» и прочей лесной шайки есть действительные виды на него. Может, просто как на представителя, «связующее звено» между Электионом и их глухими чащами? Чего гадать – полнолуние завтра. - Сколько лет вы пробыли войсках? – ни с того ни с его поинтересовался Адриан. Барон бодро отрапортовал: - Одиннадцать, милорд. Три года в третьей роте кавалерии, тысяча сенешаля Парста, стража пограничья с Огненными. Потом был переведён интендантом в тыл, в свои родные земли. По своей инициативе через полгода перевёлся в роту егерей. - Любите лес? Альфрид сам не заметил, как расправились его плечи и сверкнули глаза. - Я – дю Брокк, милорд. Мы все – потомственные охотники. Даже наш родовой девиз это подтверждает. Барон машинально поискал рукой эфес палаша, словно желая подпитаться честью своих предков. - «Свора, услышь мой зов!» - Интересно. Выбор волков пал на охотника. - У нас говорят: «Охотника и волка ноги кормят». Днём позже, Башня Господства (резиденция Конклава) Мелодичный звон небольшого колокольчика нежной волной разошёлся по всему залу, отразившись от стен и сводов. Гомон обсуждения, смеха и споров на мгновение стих, взоры десятков людей обратились к юноше в хламиде гербовых цветов, стоявшем у больших дверей, ведущих в зал Совета. - Милорды, советники и высокие мэтры Конклава. Совет начнётся через пять минут. Кое-кто покивал, кто-то просто отвернулся, и разговоры возобновились. Юноша скрылся за дверью. Совет был настоящим событием – о большом совещании самых важных людей империи стало известно ещё за пару недель. Достаточный срок, чтобы можно было добраться из самого отдалённого её уголка – при условии, что весть о готовящемся мероприятии была получена сразу же. Военачальники, главы «особых» министерств, занимающихся совершенно непроизносимыми – из соображений секретности, а не словесности – вещами, наместники, наставники, ректоры Академий (с момента объединения всех Кланов - во множественном числе), алхимики, и конечно, маги. По большому счёту, большинство из них и так были магами. Хотя Имперский Кодекс не запрещал присутствия на совещаниях самого высокого значения и людей, достигших определённых вершин и без помощи Силы. И даже не-людей. Сейчас советники и мэтры Конклава, одетые в мантии «стихийных» цветов своих школ с гербами дистриктов, разбрелись по залам и коридорам, разбившись на небольшие группки. Кто-то делился свежими сплетнями, кто-то вёл ожесточённые споры на государственные и будничные темы, вроде выбора счастливых скакунов на ипподроме. Некоторые вели тихие разговоры, осторожно поглядывая на окружающих, словно опасаясь быть услышанными. Какие темы будут затронуты на Совете, в общих чертах представляли все. *** - Я давно собирался туда поехать… Но сперва все мои силы и время пришлось посвятить моему ученику. Затем защищать его от интриг. Сам бы он ни за что не попросил о помощи – ты ещё с ним познакомишься. Адриан и теперь думает, что многие успехи его карьеры в первые десятилетия были плодами его собственной неутомимости и убедительности. Он этого не лишён, но… Клеон понимающе покивал, моргая слезящимися старческими глазами, и похлопал своего товарища по костлявому плечу. - Молодые – они такие. Редко замечают, что творится вокруг них, думают, мир вертится благодаря им одним. Видел бы ты Константина в молодости. Тот обычно помалкивал, но сидел всегда с видом, будто знает что-то такое, чего не знают другие… И у кого они этому все понаучились? - Эх-эх… мэтр Констант чувствует себя уже лучше? Клеон Эксархидис грустно улыбнулся. - Да, он чувствует себя лучше. Но от поездки и участия в сегодняшнем Совете воздержался. Лекари пока не рекомендуют ему покидать Остров. - Я знаю, Адриан очень бы хотел встретиться с ним, переговорить. Но теперь уже ни за что не выкроит и недели для такого путешествия. Два старых мага, сидящие на скамеечке, расположенной в небольшой нише коридора, в стороне от остальных советников и мэтров, замолчали. Один, в зелёно-коричневой мантии без узоров, зябко поёжился, хотя было довольно тепло, и вздохнул… - Никогда не забуду… и не прощу себе. - Перестань себя корить. Ведь тем самым ты бередишь и мю память. Это дело не только твоих рук… Озэйнн, прежде сидевший сгорбившись, с поникшими плечами, вдруг воспрянул, словно его задели за живое последние слова. - Я знаю, они напали первыми! Но мы… К чему было убивать их?! Мы могли бы их пленить, вернуть за пролив их сородичам, а в обмен потребовать компенсации. Не в деньгах дело, конечно. Надо оставаться людьми. - Что бы сказал Фуго? Его дом спалили, его брата забили камнями за то, что он мог зажигать костёр без трута и кресала. Они не спрашивали нас, хотим ли мы выкупить своих пленных. - Но они не стреляли в нас, когда объединённые войска нагнали их у Белого языка. Они ждали, что мы позволим им погрузиться на корабли. А я обрушил на них стены проклятой Академии! - Стены, камни. А ты забыл про огненный ливень? Про смрад горелой плоти на тысячу миль – Фуго расплатился за брата. А про кипящие гейзеры, вырывавшиеся из под земли прямо у них под ногами, ошпаривающий, и тут же обращающийся льдом? Или про неистовствовавшую бурю, поднимавшую солдат в синих мундирах и словно из пращи бросавшую их на прибрежные камни? Наш гнев тогда стоил жизней двум сотням солдат… - Трём. - Но нашли лишь две сотни трупов? - Ты даже не представляешь, какие заклинания я использовал тогда… Я слышу до сих пор сдавленный стон утягиваемых под землю солдат. Слышу, как они грызут засыпающийся им в уши, глаза и рот песок. Как исторгают их лёгких последний воздух. Как их сплющивают каменные жернова земли. Вот что гнетёт меня даже теперь, полвека спустя. Гиннар Кьярвистнир, как официальный представитель гномов в землях Кастаммарской империи, попал на Совет по настоянию самого лорда-протектора. Для Империи он был никем, и всё же, как представитель военных поставщиков Империи, был допущен и к обсуждению политической ситуации, где эти самые военные поставки могли вдруг потребоваться. Говорят, что представители Подгорного народа довольно скучны – любят говорить только о своём золоте да хитроумных механизмах. И если поболтать о золоте желающие, быть может, и были, то уж тема механизмов была чревата травматизмом для большинства слушателей – если конкретнее, вывихом челюсти от неудержимой зевоты. Конечно, это было расхожим стереотипом, вроде того, что бедуины Джавахара меркантильны, а миерзанцы набожны. Гном кочевал от одной группки советников к другой, за исключением с серьёзным видом шептавшихся по углам политических изуверов. Поначалу на гнома поглядывали косо – всё же Подгорный народ на глаза попадается не часто и всегда приковывает к себе внимание, как ослепительно красивая женщина или наоборот, человек с каким-нибудь выдающимся уродством. Но Гиннар обладал и определённой обаятельностью, и живым умом, и присущей всем гномам солидностью и весомостью, имевшимися во всех его словах и действиях. И огромным запасом анекдотов, вполне смешных даже по меркам людей. И вот, бродя по залу в поисках новых интересных собеседников, гном наткнулся на… полуэльфа. Линнар, сжав губы, посмотрел вниз, на багровеющего от возмущения гнома: - Эй, а нельзя ли смотреть под ноги? Птичьи трели заслушался? Простолюдин бы не обиделся. Маг бы пожалуй рассердился. А эльф… пусть даже и на половину – так вот, Линнар просто дар речи потерял от такой дерзости. Впрочем, быстро отыскал его. Светски улыбнувшись и сопроводив это изысканным движением, чем-то средним между кивком и лёгким придворным реверансом, он произнёс: - Прошу прощения, я вас не заметил. Наверное, мне и правда стоит чаще смотреть себе под ноги. Подобное извинение, почему то, пуще прежнего разозлило гнома. - Ты на что это намекаешь? Ты… - Линнар Полуэльф, к вашим услугам. Рот гнома, готовый было уже изрыгнуть ругательства в адрес всех сородичей «эльфа», вдруг захлопнулся. - Гиннар… Кьярвистнир. Сын… э-э, Фрора. – В его родной колонии за запинку с упоминанием имени отца могли посмотреть косо. Но удивление гнома можно было понять. Полуэльф не отреагировал на разгоревшийся было конфликт, да ещё и представился первым. Линнар, хм. Имечко, конечно, фальшивое – для атани, смертных, как они называют всех этих людишек вокруг. Магов, не-магов, без разницы. Но ведь и «Гиннар» - тоже «верхнее» имя. Его истинным именем к нему обратятся лишь сородичи и Старейшины, и лишь, если рядом не окажется не-гномов. - Вас тоже пригласили на Совет Конклава? - Э-э, да. А тебя… то есть, вас, что – тоже Адриан. - Да, лорд-протектор был весьма любезен. Он обнадёжил меня кое-чем… и сказал, что сегодня этот вопрос будет вынесен на повестку. Гном пощипал край бороды, что с ним случалось в минуты задумчивости. Ай да Адриан… все Кланы под рукой, гном едва ли не на побегушках, и вот – эльфы. Не хватает тотемников до кучи. А ещё лучше – с мидлейнцами. А что, с него станется… Распоряжения - в ЛС. Художественная часть будет дополняться. Изменено 27 января, 2017 пользователем Криадан 2
Potay Опубликовано 27 января, 2017 Опубликовано 27 января, 2017 Случайные числа - 65, 39 - Уличить лорда-канцлера и Конклав свежеиспечённой Империи в необоснованном милитаризме и стремлению к наращиванию военной мощи с целью нарушения установившегося хрупкого мира. Объявить о встречном "непризнании" народом и регентом Триединой Федерации Кастаарской Империи, в связи с совершенно бесчеловечной оккупацией и аннексией земель Клана Огня и Клана Воздуха. - Предложить разграничить сферы влияния, исключительно ради безопасности населения обоих государств, и ограничить всяческие контакты между оными. Предупредить, что Федерация не станет вести наступательной войны ради наживы и земель, но и в свои пределы вторгаться не позволит. - Объявить публично о том, что "идёт война народная, священная война", против орд бесчестных и ненасытных оккупантов. - Приказы тактического характера переданы мастеру в ЛС. 1 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 28 января, 2017 Автор Опубликовано 28 января, 2017 (изменено) 23-й ход, Ноябрь (Месяц Несчастья: использование шпионов недоступно); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона; Кастмаарская империя - От представителей Триединого союза пришла противоречивая нота - о непризнании Кастмаарской империи с одной стороны, и предложении по разделу земель и зон влияния на равных с другой. Ответа о правах принца Коррина на трон Клана Воронов не поступило... - Ещё четыре роты полуэльфов были собраны в глубоком тылу. - Завершено обучение десяти шпионов. - Получен новый модификатор: "Заблудшие сыны". Кастмаарская империя с настоящего момента признаёт расселившихся по её территории полуэльфов, до того селившихся в зонах оседлости и гетто в стороне от крупных поселений и торговых путей, полноценными поданными короны, на которых распространяются её блага и забота. Дружины полуэльфов теперь содержатся за полцены. Казна: 2000 имперских марок. Драконы: 1 Триединый Союз Народов Запада - Армия врага вторглась в Белобрег и Навьин Яр! Ваши опасения и подозрения относительно наращивания сил Кастмаарской империей подтвердились. Это война, и хотя она не была объявлена, её последствия затронут всех без исключения. - Корабли, которые вот-вот уже должны были сойти со стапелей, были разобраны, а команды расформированы. Государству понадобились "срочные", войска - в условиях дефицита средства можно было изыскать, лишь распустив несколько подразделений. - Завершено обучение двадцати шпионов. - Ваши корабли (два брига) в Белобреге уничтожены. Это плохая новость... а хорошая состоит в том, что баланс вашей казны выправился в положительную сторону. - "Отчаянное" нападение аэростата на Рогост и мага-одиночки на Израдье имело неожиданные, но крайне малоприятные последствия. "Жизнебой" вытравил всех стрелков Наджва. Казна: 8500 монет. Драконы: 32 Изменено 29 января, 2017 пользователем Криадан 3
Potay Опубликовано 4 февраля, 2017 Опубликовано 4 февраля, 2017 Случайные числа - 19, 87 - Распоряжения переданы мастеру в ЛС. 1 Табель лиц и масок. Потай Маджесто, имперец, мужчина хоть куда в самом расцвете сил. Весьма в меру упитан, рыжеволос и бородат. Маг и чародей, оратор, торговец неуказанным товаром, душа компании, а так же её же желудок и глотка. Облачён в алую мантию восточного покроя, обвешан многочисленными побрякушками магического толка разной степени полезности. Характер демонстративный. Неженат. Гилберт Копперхарт, бретон. Некромант, демонолог, алхимик и закомплексованный эгоист с эдиповым комплексом на подходе. Тощ, бледен и черноволос. От собственных комплексов страдает сам и заставляет страдать окружающих. В одежде чувство вкуса отсутствует напрочь, в данным момент таскает старую черную мантию призывателя, место которой на свалке. Характер скрытный. Неженат. Моку, имперо-бретон. Паломник, вольный путешественник и алхимик-самоучка. Самопровозглашённый певец и музыкант, добродушный, простоватый и упитанный мужчина лет тридцати в бело-розовом халате и соломенной широкой конусообразной шляпе. Постоянно таскает с собой старенькую лютню, на которой бренчит незатейливые мелодии прямо на ходу. Характер открытый. Неженат. Горазд Завидо, доринало-северянин. Купец, полномочный представитель Коммерциума везде, где ступит его нога, руководитель грейсвилльской экспедиции. Знает цену вещам и охотно называет её. Высок, широкоплеч, действительно в меру упитан. Русоволос и сероглаз, носит окладистую бородку "лопатой". Облачен в бурую меховую шубу и шапку, на ногах остроносые сапоги до колена, подпоясан золотистым кушаком поверх белой свободной рубахи. Характер имеется. Неженат. Для бросков: [dice="1d30"]
Криадан Опубликовано 5 февраля, 2017 Автор Опубликовано 5 февраля, 2017 Поиски Веги - Агарти, крепостные казематы «Этот вопрос очень важен, Этьенн. Постарайся выяснить всё, что можно, Этьенн. Я полагаюсь на твои аналитические таланты, Этьенн…». Миловидный маг, сердито нахмурившись, спешил за охранником, сопровождавшим высокопоставленного гостя и освещавшим дорогу. Факел у него в руках чадил и периодически «стрелял» снопами искр – то ли из-за того, что отсырел, то ли из-за летающей в воздухе паутины, так и норовящей попасть в лицо. - Его хорошо содержат? Охранник непроизвольно хихикнул, но тут же посуровел и ответил, обведя своды тюремного коридора многозначительным взглядом: - Слово «хорошо» вообще неупотребимо ни к чему, пока мы здесь, милорд. Сырость, смрад, грибок, крысы, пиявки и паразиты… - Пиявки? – Этьенн брезгливо поморщился. - Да, сэр. Тюремные. Тут всё время скапливается влага, и там, где её особенно много, заводятся тюремные пиявки. Крысы и заключённые – их излюбленное лакомство. Некоторые камеры ведь едва не до половины заполнены водой… Маг вздрогнул и опасливо огляделся. У Огненных и Земных были тюрьмы получше. Но подземелья Агарти были сущим адом. Сроки, даваемые заключенным – «пять лет», «десять лет» - были, конечно, пустой формальностью. Уже через полгода половина контингента отправлялась к праотцам – из-за водянки, раздувания конечностей, поселяющихся прямо в коже паразитов, гноящихся ран от укусов тюремных крыс, здоровенных мохнаты пауков, многоножек и пиявок. От спёртого воздуха, нерегулярной и крайне скверной кормёжки, темноты, монотонного капанья с потолка за стеной. Или просто от безысходности. Причём обглоданные крысами скелеты или раздувшиеся туши, плавающие в полузатопленных камерах и даже успевшие обрасти ракушками и водорослями, обнаруживали порой лишь спустя пару месяцев после кончины. Кому охота проводить ежедневный тщательный обход камер в таких условиях? «Он, быть может, последний, кто хоть что-то знает. Это необычный человек – да и человек ли? – так что тебе придётся постараться, чтобы наладить с ним контакт. И ещё – постарайся не пугать это больное существо бессрочным заключением. Похоже, он единственный человек – в этой тюрьме, Кастмааре, а может и на всём белом свете, которому там хорошо». *** Этой поездке предшествовал ещё один разговор. Мало кого из магов, возглавлявших Стихийные Кланы до войны, коснулись репрессии. Йин Бао получил право неприкосновенно отбыть в усадьбу, определённую ему под место заключения. Весьма, правда, комфортного. Можно даже сказать, что бывший Хранитель с супругой и малышом Тао теперь более счастливы, чем когда либо. Маги Огня и Воздуха заседали в Конклаве и местных сеймах, уцелевшие после исторического выступления Влеммида и последующего ночного «эпилога» нерии заняли самые сочные должности в новоявленной Имперской алхимической службе, детище Адриана, а так же при казначействе и министерстве снабжения. Но вот Балрогу, подопечному Веги и участнику нескольких казней на излёте его карьеры, повезло меньше. Тот успел побывать и в заключении (скорее даже домашнем аресте), и пройти через десяток допросов, и промаяться без работы, со дня на день, ожидая суда и казни. В конечном итоге получил должность управителя небольшого городка в южном дистрикте. Но как человек, знавший некоторые обстоятельства исчезновения Веги, сильнейшего мага Воздуха, он не перестал представлять интерес для некоторых служб. В один прекрасный день его вызвали для очередного допроса, на котором присутствовал сам де Ланс. И именно тогда прозвучало имя Сэта. Единственного, кто способен отыскать Вегу и поставить пред очи Конклава. *** - Вот здесь, сэр. Подождите-ка. Охранник закрепил факел в железном кольце рядом с дверью. Отцепив от пояса увесистую связку ключей – или, вернее, отмычек, так как вспомнить, какой ключ от какой из более чем сотни камер, было просто невозможно – принялся отпирать камеру. - Опять заела, зараза… Подождите немного, сэр. Замки тут быстро приходят в негодность… Пока Этьенн рассуждал над тем, следует ли закупать надёжные гномьи замки для охраны заключённых, которые в среднем не выдерживают здесь и года, стражник, плюясь и сквернословя, возился с замком. Наконец, после особо заковыристого ругательства и протяжного скрежета, изданного застрявшей в скважине отмычкой, замок щёлкнул (может, открылся, а может, сломался), и дверь, вздрогнув, подалась. - Проходите. Только сразу хочу сказать… я должен закрыть дверь на время вашего разговора. - То есть забрать его с собой я не смогу? Охранник посмотрел на мага, как на безумца. - Забрать? Отсюда?? Маг высокомерно процедил. - Именно. Забрать. Я за этим и приехал. Мне нужен этот человек – или, вернее, может быть нужен, если беседа пройдёт успешно. В противном случае пусть гниёт здесь хоть до конца времён. Этьенн, пригнувшись, чтобы не задеть макушкой низкий свод дверного проёма, шагнул в камеру, и тут же зажал нос. Даже не фоне кислого плесневого запаха, витавшего в коридоре, скопившаяся в камере вонь выделялась невероятно. В первый раз маг пожалел, что не владеет магией Воды или Воздуха – царившая здесь антисанитария способна была бы свалить с ног и полк солдат. Не смотря на отсутствие источников света, темнота в камере была далека от абсолютной. Этьенн с удивлением обнаружил, что может разбирать отдельные вещи. Во-первых, камера была вовсе и не камерой, а скорее пещерой, пустотой в горной толще. С потолка и пола тянулись навстречу друг другу каменные клыки сталактитов и сталагмитов. Там и сям раздавались удары капели или крысиный писк. Но источником одного из шумов, доносившегося из-за груды отбросов, явно было существо покрупнее крысы. - Эй!... Я пришёл, чтобы с тобой поговорить. – Этьенн сориентировался на доносившееся чавканье и крикнул, на всякий случай, добавив в конце. – Не бойся. Адресовались эти слова Сэту, хотя, надо сказать, мага куда больше беспокоился собственная судьба. В одной камере с полоумным недочеловеком, в темноте. И как назло, источенные подземными водами скальные толщи не торопили признавать власть мага Земли. Чавканье смолкло, как и весь прочий шум, вроде крысиной возник вокруг чьих-то останков, - даже капли, кажется, замерли, приостановив свою непрерывную дробь. Из-за сталактита донеслось бессвязное бормотание. - Мышки-мышки, хрупкие косточки… Кто-то заглянул к нам? Сопровождавшие трапезу звуки возобновились. Этьенн, преодолевая страх и отвращение и стараясь дышать ртом, чтобы не замутило, перешагнул через небольшую лужицу, двинувшись в ту сторону, откуда послышался голос. - Ты видишь в темноте? Подойди, я боюсь поскользнуться. - Сэт гложет косточку. Пусть гость сам идёт к Сэту и дарит подарочек. «Подарочек?» - Этьенн лихорадочно ощупал свои карманы. Чёрт, когда имеешь дело с сумасшедшим, надо всегда иметь при себе какую-нибудь безделушку, чтобы привлечь его внимание, задобрить. - Тебе известно, где Вега. Я хочу его отыскать. Ты скажешь мне, где он? Хруст косточек замер. Затем послышалось хрипящее прерывистое дыхание и шлёпанье босых ног по скользкому камню. - ВЕГА!! Кому то нужен ВЕ-ЕГА?! – Вопль Сэта, переросший в визг, стремительно приближался к Этьенну. Маг непроизвольно принял стойку мага. Глупо, конечно, прихлопнуть единственного свидетеля из-за приступа буйства… Но если для Адриана это и не было бы оправданием того, почему задание провалено, то для самого Этьенна подобная жертва была абсолютно неприемлема. Однако вместо того, чтобы выпрыгнуть из темноты, Сэт вдруг замер. Этьенн прислушался и услышал, как то шмыгает носом, шумно, как зверь, втягивая воздух. - Ма-агик. Магики… магики не едят крыс, не-ет. Магики едят сразу целые города, с людьми, домами и башнями. Сэт знает, он видел, видел… Теперь магики хотят сожрать и Вегу, да? - А разве Сэт забыл, что Вега – тоже магик? – Этьенн решил принять правила игры этого больного выродка. В третьем лице? Пожалуйста. - Вега был добр. Вега левитировал, он никому не делал зла… - Вега казнил своих верных слуг, а потом бежал, бросив свой народ на произвол судьбы… Из темноты послышалось рычание, но затем оно быстро сменилось печальным скулением. - Он бежал от вас-с… - Может, выглянешь, наконец? Не очень-то удобно разговаривать с тобой. Из-за кочки показалась тощая фигура, передвигающаяся на четвереньках. На спине были видны бугорки позвонков; странная, неправильной формы, голова болталась на тоненькой шее. Вместо волос на макушке осталось только несколько свалявшихся клоков волос. Челюсть выродка была узкой и чуть выдавалась вперёд, а глаза блестели и фосфоресцировали, как у кошки. Одежды на Сэте не осталось - если он её вообще хоть когда-нибудь носил. Медленно и как-то жутко моргнув, узник наклонил голову на бок и спросил: - Зачем тебе нужен Вега? Сэт может и позабыть… Маг вдруг осознал, что тот торгуется! И если цель поиска его не устроит, он откажет. И тогда никакие пытки не вырвут из него правды. При этом Этьенн почему то понял, что соврать этому полу-зверю с его удивительным чутьём тоже не выйдет. - Вега – сильнейший маг Воздуха. Его не ждут ни суд, ни казнь, ни узы. Нужна лишь его Сила, его мудрость. Мы не гнали его из дома, он ушёл сам. Сэт прижмурился, и маг почувствовал на своём лице его взгляд – столь пристальным, что он чувствовался почти физически. - Магик не врёт. Магику нужен Вега. Сэт помнит… Сэту не нужны глаза, не нужна карта, чтобы найти Вегу. - Сэт покажет дорогу? Выродок блеснул глазами и вдруг резко исчез в темноте. Этьенн услышал удаляющиеся шлепки его ног. - Сэту хорошо. Сыро, крысы, темно… - Сэт сможет пойти, куда пожелает, если решит помочь. И получит такой «подарочек», о котором и не мечтал. Распоряжения даны для ознакомления в ЛС. 1
Криадан Опубликовано 5 февраля, 2017 Автор Опубликовано 5 февраля, 2017 24-й ход, Декабрь (Месяц Молебна: использование магии Кланов недоступно); - 232-й год смерти Наргиса III Последнего Дракона; Кастмаарская империя - Заняты две крепости врага. Кастмаарская империя одержала сразу две крупные победы, хотя и страшной ценой гибели солдат (но в первую очередь, конечно, магов). Самоцветы из Рогостских шахт, впрочем, должны компенсировать понесённые в этой войне и в ходе подготовки к ней убытки, хотя бы отчасти. - На перешеек начали прибывать переселенцы-тотемники под началом Белого егеря, их самозваного лидера. - Теперь, выдержав первый "этап переговоров" на полях сражений, можно продолжить дискуссию с Союзом о том, имеет ли право принц Коррин на земли Воронов. Впрочем, ответ уже очевиден... Казна: - Драконы: 8 Триединый Союз Народов Запада - Утрата двух ключевых цитаделей и гибель костяка войск на севере в битве за чужие земли могла бы подорвать силы Союза. Но было сделано весьма любопытное открытие... Случайно просочилась информация о повышенной активности вражеских лазутчиков в Висале. Так удалось выйти на след, того, кто мог бы помочь выиграть войну даже при нынешнем её бедственном для Союза положении. Казна: - Драконы: 32 P.S. Указывать казну нет смысла, да и технически это не возможно, т.к. битвы как таковые не моделировались (а значит, нельзя сказать, какие именно роты выпали из игры). Мы с Potay'ем обошлись её ориентировочными итогами, которые, впрочем, тоже довольно однозначны. P.P.S. Игра, оказывается, длилась ровно два игровых года, и из девяти начинавших её людей до конца дошли только двое. 2
Криадан Опубликовано 5 февраля, 2017 Автор Опубликовано 5 февраля, 2017 (изменено) Фомумная стратегия "Вражда: пламя и картечь" - Эпилог По правде говоря, я рассчитывал, что проект завершится в конце прошлого года. Последние ходы затянулись неимоверно, а отличие от происходивших в них игровых событий. Теперь у нас есть победитель, а это значит, что игра всё-таки завершилась. С начала всё сложилось не так, как я хотел – очень многие игроки, на участие которых я рассчитывал (участники некоторых прошлых проектов), в последний момент отказались. Игроков, конечно, всё равно было много – девять. Проект изначально и рассчитывался на большую публику, т.к. фэнтези-стратегия, да ещё и с довольно широким выбором для моделирования фракций, заинтересовала многих. Но так уж вышло, что с половиной участников мне прежде не приходилось сталкиваться, и я не имел представления, какие они игроки. К сожалению, и часть «новичков», и некоторые знакомые мне участники ничего хорошего по ходу игры не продемонстрировали. Ни обдуманности приказов и общей стратегии развития, при красочности художек, ни ответственности по отношению к игровому процессу. Выход из игры Элесара меня сильно расстроил – впрочем, сложно судить его за то, что он потерял интерес к игре, которая утратила главную интригу. Я о выпадении Мидлейна. К счастью, в проекте оказался такой игрок, как Potay. Вот уж настоящая находка! По большому счёту благодаря ему одному игра не заглохла, когда сперва самоустранилась республика маго-ненавистников, затем вышел Тезинерийский лидер, а после два союзника Султаната просто переложили на него ответственность за свои фракции. Игра опять свелась к противостоянию двух сверхдержав (как всегда, тысячу раз до этого), под управлением двух наиболее упрямых и сильных игроков. Победил я (сложные ситуации – а Potay создал для меня неимоверно сложную ситуацию – всегда мобилизуют всё моё сознание без остатка для поиска решения проблемы). Однако обещанный «приз» (бонус в следующем проекте) я добровольно передаю именно Султану. Лучшему (на втором месте – Элесар) игроку проекта, добившемуся этого звания за красочные художки, любовь к политике и внимательность к игровым правилам. Не знаю, какой проект будет следующим, но этот приз – определённо твой. Немного о том, что произошло дальше... Причиной войны стал дракон – вернее, опасения де Ланса, что он существовании последыша рода Азанура узнает Султан и не преминет разыграть эту карту.Нападение, впрочем, трудно было назвать вероломным – у Империи не было никаких договоров с Султанатом, равно как и с возникшим позднее Союзом. Зато был принц Коррин, были тотемники-изгои, в своё время выдавленные с перешейка воинственными котами при равнодушном невмешательстве всё тех же воронов. А значит, имелись и законные основания для начала войны, и цель, которая заставила поторопиться с её началом – риск возрождения династии Крылатых Властителей. Султан, впрочем, узнал… в тот самый миг, когда пали ворота Рогоста, а на Израдье сыпались бомбы с барражирующих аэростатов Империи, ему донесли. Арэнд был лишь юношей – но и молодой дракон умеет дышать огнём. Это был шанс победить в войне, покарать зарвавшихся чародеев, и его следовало использовать. В то время, когда маги, солдаты и наёмники под стягами с "Солнечной дланью" грузились на поезда, Арэнд уже получал последние наставления от лидеров Союза, перед тем как во главе спешно собранного ополчения выступить навстречу врагу. Битва у %cityname% обещала быть кровавой, но не долгой, как и война, если бы не одно «но»… Lord_Kukov, м-р президент Содружества, вышел из игры – но вот только само Содружество с карты никуда не делось. В решающий момент, когда армия магов, прорвав оборону, ринулась на юг, чтобы отыскать и прикончить последышей из рода Азанура, корабли «мидлов» в очередной раз причалили к берегам земель Тотемных Кланов. Итог – дракон серьёзно ранен; маги, сражавшиеся с двумя армиями разом, «надорвались»в этом противостоянии – многие из них погибли… такой выплеск Силы, сопряжённый с гибелью множества её «носителей», чреват последствиями. И последствия не замедлили наступить. …Так свершился Катаклизм. Некогда единый материк был разрушен, разорван на части. Теперь это – несколько отдельных материков, пара архипелагов и горстка островов. Маги как род ослабли – теперь среди них не рождаются умельцы выше 4-й ступени. Море стало между бывшими врагами – бушующая преграда на время ослабит вражду, и ни пламя, ни картечь не смогут потревожить жителей другого берега ещё очень долго. Но вражда – это инстинкт. А инстинкт непреодолим. Победила дружба... Остался только один... Катаклизм всех уравнял... Так и не были реализованы в игре (касается именно геймплея): - "Расширенная алхимия" Воронов. Когда я выложу игровые файлы для ознакомления, и вы заглянете в "Генератор", то обнаружите, что зелий куда больше, чем тот ассортимент, с которым вы столкнулись в ходе игры. Модификатор Клана Воронов предусматривал куда более богатый выбор зелий - причём самых "козырных", с вдвое большим против обычного эффектом (а зелье "удвоения атаки", позволяющее в раунде боя бить дважды - форменное читерство). - Морская навигация. Очень жаль. Флот использовался нединамично (отчасти потому, что почти все фракции были связаны по суше - мой недогляд; отчасти потому, что Куков не проявил никакой активности). Боёв с кракенами и морскими змеями не было... жаль. - Гномий кредит. - Использование пиков Силы. ...Хотя отчасти это и моя вина. - Шпионаж. Больше половины функций... - Военный кодекс. Больше половины типов сражений... - Магические здания-модификаторы. Сначала я был для этого слишком нищ, а потом некогда стало ждать... Да и войну я точно не планировал вести на своей территории - хотя в каждом городе и почтив каждом поселении Электы были возведены укрепления. Игровые файлы для ознакомления ...Вот они. Участникам посвящается: Обычно я стараюсь заканчивать игры на позитивной ноте, и даже если у меня имеется груз претензий к определёнными игрокам, не высказывать его - или хотя бы высказывать не весь. "Но". Проект завершился вполне удачно, но он мог бы завершиться (да и идти) куда лучше. Вышло так, что часть игроков не стоила даже тех усилий, которые были потрачены на подготовку к игре - создание правил и оформления. Не то что её ведение. Быть может, это обидно, но так же и справедливо. В остальном... Потай. Я уже говорил, что ты - лучшая находка 2016-го года? Ну и будет с тебя слушать дифирамбы. На моей памяти ты поставил рекорд по объёму художек, чем сподвиг и меня на литературное противостояние на предпоследнем ходу. Закончить игру поражением мне никак не улыбалось, а ведь шансы были велики. Без преувеличения скажу - проект завершился благодаря тебе. Элесар. Я уже не помню, в какой момент я решил, что хочу напасть на тебя. Но от этой идеи я не отказывался едва ли не до самого момента слияния. Твоя фракция до последнего дня была сильнее моей. Поверь, я прикидывал. Впрочем, если быть совсем точным, то желание напасть боролось со мной с желанием иметь хорошего союзника в лице сильного игрока. Поэтому на реверансы в сторону Тезинерии я не скупился. Художками в этом проекте ты нас не побаловал – а ведь по Ч.Э. я помню, что ты умеешь делать отличные посты в духе «средневекового реализма». Может, тому виной был выбранный образ фракции. Не знаю. В любом случае, Тезинерийская республика (при том, что мне сразу не понравились ни греческая стилистика, ни флаг - а сказать я об этом не мог), без сомнений может считаться одной из удачнейших фракций игры. Курасаги. Кровожадность твоих художек, не смотря на заключенные ещё на начальных этапах игры мир, со временем привела меня к мысли, что «лесных котов» нужно истребить. Что ещё… а, то, как ты играл, понравилось мне больше, чем анкета. И отыгрыш - жесток, но хорош, не поспоришь. Я даже добавил твою идею о «духе кота» в свою концепцию о сеттинге игры в целом. Единственно – в стратегиях нужно вести более самостоятельную политику. Лисенок. Начало было очень многообещающее. Описание фракции мне очень понравилось. Художки, кстати, тоже замечательные – особенно придумывание и подборка имён. Это мало кому даётся, как оказалось – придумать красивое имя или название. Но вот что касается знакомства с правилами… У нас тут в позапрошлой игре обозначилось разделение – «администраторы» и «литераторы». Так вот, ты не потянул роль сильного и самостоятельного игрока, ведущего дальновидную и продуманную политику. Но мог бы стать замечательным помощником, делая для игроков художки к фракциям. Улмер. Я могу судить уже по трём совместным проектам, и картина представляется странная. Ты читаешь правила. Ты пишешь художки. Ты пишешь обдуманные распоряжения (в начале). Что происходит потом? В Ч.Э., Кванте, а теперь здесь, одна и та же картина. Художки со временем превращаются в какой-то шаблонный тип – «явно нездоровый человек разговаривает сам с собой в пустом заброшенном помещении». Ты играешь вроде как со всеми, даже какую-то дипломатию ведёшь, и при этом сохраняется чёткое ощущение, что ты сидишь среди взаимодействующих между собой людей и разговариваешь сам с собой. Если бы не это, ты был бы в однозначной пятёрке лучших. Подумай, почему так. А насчёт "революции" в конце твоей игры - зря. Очень зря. Куков. Если игрок даёт согласие на игру, это значит, все сомнения насчёт того, ту ли фракцию он выбрал, устраивают ли его мастер, правила и сеттинг, оставлены позади. Начать играть, а потом сказать: "Я не знаю, о чём писать. Наскучило - я, пожалуй, выйду" - свидетельство неумения играть. И не важно, что художки большие и распоряжения обдуманные. Постарайся изменить своё отношение к играм, участие в которых планируешь хотя бы гипотетически. Риддлер. Анкета была колоритная. Выбранный стиль фракции мне понравился. "Он отыграет замечательно", - подумал я. Ошибся. Кракен. Мы поговорили, ты обещал, ты не справился. Что поделать - ты пишешь хорошие ходы в классических РПГ, но не тут. Стратегии не твоё, как не моё - более привычные всем форумки. *** В этот раз я позабыл о практике номинаций. Думаю исправиться в следующем проекте. Даже жаль - тут была масса возможностей поощрить игроков. Ладно. После завершения у меня образуется небольшой (а может, большой) тайм-аут. Следующим проектом я полагал тоталитарную антиутопию, но, честно говоря, теперь уже не уверен на все 100% (так, скорее на 80%), что следующей будет именно она. Буду потихоньку кропать геймплей, обтачивать, формулировать, искать новые "фичи" для игровых правил, которые смогли бы сделать процесс интереснее. Потай верно заметил - сейчас у правил слишком военный уклон. Что ж, следует подумать на тем, как сделать их "экономичнее", "научнее", "дипломатичнее" и "шпионажнее". Ещё одна вещь нам так и не удалась - совместный отыгрыш. Учитывая спецификой то же тоталитарки, думаю, там это отыграть будет куда проще. Спасибо всем участникам (не зависимо от того, что было написано выше)! Помните, чтобы что-то получилось, достаточно лишь захотеть!! Удачных игр!!! Изменено 6 февраля, 2017 пользователем Криадан 5
Рекомендуемые сообщения