FOX Мафия 46: Запись

[Лакич]

 

"Эта история началась со смерти ее героя."
- Амброз Бирс, Кувшин сиропа

 

Спойлер

«Да здравствует Иерархия, Стигия и Император её — Харон!»

 
Некрополь Мадрида — величественное зрелище, столь ужасающее, сколь и прекрасное. Древние здания карфагенских колоний причудливо сочетаются с величественной архитектурой античного Рима, образуя основу этого странного места. Гротескные, готичные постройки средневековья и пышность барокко. Современные здания модерна из стекла, стали и бетона.
Всевозможные века и эпохи — они так легко, непринуждённо сливаются, что представить это место без висельницы остготов или костра инквизиции рядом со сгоревшим несколько дней назад магазином имплантов и новеньких датападов — попросту невозможно. И все же.
Вы ощущаете это.
 
Пугающую серость. Неправильность.
 
Некрополь — пристанище для мёртвых. Наполненное миллионами душ, готовое вот-вот лопнуть. Сквозь Завесу вы чувствуете отголоски боя.
 
Вы умерли на этих улицах. Там, по ту сторону.
 
И оказались здесь.
 
Империя Железа, Стигия, — так называется это место. Этот… кошмар. Вы должны были уйти в другой мир, лучший мир — и всё-таки что-то задержало вас здесь. Некое сильное чувство; эмоция, что после смерти стало нечто большим. Вашей сутью. Вашими оковами.
Иерархия — или, по крайней мере, так они себя называют — в первые мгновения вашего посмертия заклеймила вас рабом. И миллионы других душ. С тем ужасным мгновением осознания, что ваша не-жизнь будет чередой кошмаров и страхов, пришло понимание и откровение.
Ваша душа — станет чей-то собственностью.
 
Это же испытывали миллионы других несчастных. С мрачной решимостью, все как один, вы сбросили цепи. Пусть этот мир мёртв, пусть мертвы и вы — но душа ваша пылает огнём ярости и надежды.
Пусть живые сражаются по ту сторону.
Пусть вам приходится плечом к плечу сражаться против тех, с кем вы воевали — или, быть может, от чьей руки умерли? — в Мире Плоти.
Вы заберёте то, что было и будет вашим по праву. Ваше посмертие и душу.

 

Подробности

Спойлер

Что это такое?

Призрак: Забвение — сеттинг Мира Тьмы, где вам предстоит играть за призраков. Души людей, чьи воспоминания держат их в этом мире. Неупокоенных Мертвецов.
Действие игры разворачивается в недалёком будущем — в те кошмарные дни, когда истощение земных ресурсов и противоречия в идеологии привели к Третьей Мировой Войне.

 

Что вы такое?

Персонажи — призраки. Люди, которые потеряли свою жизнь на полях сражения или же в мрачном переулке грязного мегаполиса.
Персонажи — относительно молодые призраки. Они многое не видели в своём посмертии и только-только пытаются свыкнуться с происходящим. Впрочем, мёртвыми они стали относительно давно. Несколько месяцев. Год.

 

Что вы хотите?

Душу вашего персонажа заклеймила Иерархия. Его ждала судьба раба — в лучшем случае. Вы смогли сбросить гнёт легионеров Стигии и, благодаря помощи других мертвецов, отстоять — пусть и на время — свою свободу. Ведомые более опытными призраками, некрополь Мадрида становится бурлящим котлом, и напряжение среди общества мертвецов достигает своего пика.

 

Где вы?

Некрополь — город мертвецов. Искажённая копия реального мира — Мира Плоти — окружённая, словно остров в море, неутихающим штормом. Ваши персонажи, на момент начала игры, оказываются в некрополе Мадрида.
Стигия — столица Империи Железа, государства, объединяющее под своей властью — властью Иерархии — всех призраков Западного мира. Управляемое императором — бессменным — Хароном, её власть построена на чётких, порой весьма жестоких, как успели ощутить ваши персонажи, законах.

 

Как оно работает?

Общество Мёртвых — по сути является воплощением общества живых по своему устройству. Социальные институты не чужды Стигии — по сути, она ими живёт. Для западных призраков характерно наличие рабства, жёстких законов и сословий. Впрочем, общество мёртвых Стигии нельзя назвать тоталитарным. Многие законы нарушаются. На многое закрывают глаза.
Порой на слишком многое.

 

***

Настроение:

Мир Тьмы устанавливает — к худу или добру — определённые рамки на настроение игр.
Отчаянье. Смерть не то, к чему привыкаешь быстро. Социальные дилеммы, непонимание устройства мира, ещё крепкая связь с миром живых, который, кажется, сходит с ума — это не то, что позволяет поддерживать стабильную мораль.
Мрак. Дуализм человеческой души — один из важных элементов призраков. Каждого из неупокоенных донимает — рано или поздно — его тёмная сторона его души. Его Тень. Посмертие призрака — его вечная борьба со своей мрачной стороной… Или потакание ей.
Надежда. Мир рухнул. Смерть — новое начало. Призрак, неважно, что было с ним в мире живых, получил, пусть и призрачную, возможность самому быть творцом своей судьбы. Пусть это иллюзия. Или же борьба окончится ввержением в Забвение и уничтожением души. Разве не стоит попытаться?
Будущее. За Завесой бушует Третья Мировая. Города — огромные мегаполисы, вмещающие в себя миллионы людей. Импланты стали обыденностью среди живых. Прогресс в науке и типичнейший для киберпанка упадок общества. И кто знает, как это изменит Мир мёртвых?

 

***

Мир Живых

 

К началу XXII века были сформированы два монолитных альянса — Новый Атлантический Союз и Евразийское Содружество. Оба из них воплощали в своей основе два абсолютно разных подхода к управлению государством. И оба были настроены на конфликт. Постепенное истощение ресурсов, постепенные конфликты на почве идеологии, постепенно нарастающие пограничные стычки — рано или поздно, будучи живым, вы понимали, что это произойдёт.
Третья Мировая Война началась как локальный конфликт между несколькими государствами на границах цивилизованного мира. И разразилось в полную силу со вступлением в конфликт Великих Держав, когда многоступенчатая сеть сателлитов и подконтрольных территорий привела к расширению войны.
Пятого августа две тысячи сто двадцать пятого года Новый Атлантический Союз объявил ультиматум Евразийскому Содружеству, по которому последнему требовалось вывести войска из своих колоний, распустить флот и сократить до минимума количество ядерного вооружения.
Ответ, конечно же, был отрицательным.
 
Современный мир меняется. Технологии развиваются слишком быстро, человек вырывает из лап природы все её ресурсы. Импланты — обычное дело среди граждан мегаполисов. Доступ в Сеть открывает огромные возможности для бегства от реальности — продукт всегда желанный среди людей во все времена.

 

Мир Мертвых

 

К сожалению, тот факт, что мертвые, у которых были многие столетия для решения сложнейших моральных дилемм и величайших загадок вселенной, решили вместо этого погрузиться в создание жёстких и закостенелых социальных структур, посвятив большую часть своего посмертного существования соблюдению мельчайших деталей этикета и социальных норм, сложно назвать чем-то удивительным или странным.
 
Даже смерть не может избавить человека от врождённого стремления к материальным богатствам. Тот факт, что призраки не могут прикоснуться к предметам, которыми они некогда владели, ещё не означает того, что они больше не желают этого, или же не пытаются обрести богатство по эту сторону Савана. Даже в Мире Мёртвых существует достаточно оживлённая экономика, хотя взаимные фонды и биржевые опционы больше не играют в ней жизненно важную роль. Вместо этого, она представляет собой систему обмена, основанную на душах и Реликвиях, двух категориях предметов, которыми могут владеть обитатели Подземного Мира.
 
Основная масса предметов, которые существуют в Подземном Мире, изготовляется из душ. Воистину несчастные призраки — Невольники, преступники, Спектры или те души, которым попросту не повезло — отправляются в кузницы душ, где кузнецы-мастеровые производят монеты, клинки и другие предметы повсеместного использования.
 
Обол — это основная валюта Империи Железа, созданная из одной души. Обол представляет собой монету, с виду напоминающую бронзовую. На одной из сторон изображена печать Стигии, на другой — лик Харона, бессменного императора. Многие оболы достаточно часто стонут и бормочут, в силу чего особо чувствительные призраки пытаются свести взаимодействие с ними к минимуму. Несмотря на это, привыкшие к подобному Мертвецы часто ломают оболы, чтобы «дать сдачу». Крик полный боли обеспечен.

 

Тень

 

Каждый призрак постоянно носит с собой своего худшего врага, который живёт в его собственной голове. После пересечения Савана, тёмная сторона души каждого из нас обретает своё собственное сознание и, после этого, стремится воспользоваться каждой удобной возможностью для того, чтобы реализовать свои отвратительные и злобные желания. Хотя она продолжает оставаться частью разума и души Неупокоенного, Тень (как обычно называют это разумное воплощение злобы) поддерживает довольно независимое и жестокое существование в голове призрака. Садистская и эгоистичная Тень постоянно старается обмануть или обольстить, подкупить или запугать лучшую половину души призрака.
 
Как бы то ни было, независимо от того, насколько завлекательными являются предложения Тени, все они ведут к одной-единственной цели — окончательному уничтожению призрака. Тень воплощает в себе саморазрушительную и эгоцентричную сторону личности каждого призрака, фактически являясь ожившим механизмом самоуничтожения, который внезапно обретает собственную волю и голос. Тень постоянно предлагает самый лёгкий путь, стараясь заставить призрака делать то, что ему хочется в данный момент, и не думать о последствиях. С точки зрения Тени, окончательное уничтожение призрака вполне стоит тех сил, которые необходимо для этого приложить, и ужасающие крики Души, которая падает в свою последнюю пропасть, звучат для неё наисладчайшей музыкой.
 
Из всех конфликтов, которые ожидают призрака, борьба с его собственной Тенью является наиболее жестоким и отчаянным. Голос, звучащий в ушах, невозможно заглушить, а в бесконечной войне с самим собой не может быть перемирия или прекращения огня. Величайшие победы, которых может добиться призрак, и самые страшные поражения, которые он может потерпеть, происходят на поле боя его собственной души.

[Плюшевая Борода]

︱︱┏┓ ︱︱︱︱ ︱︱ ┏┓︱︱ ︱︱︱︱   ︱︱ ︱┏┓︱ ︱︱︱︱

︱︱┃┃ ︱︱︱︱ ︱︱ ┃┃︱︱ ︱︱︱︱   ︱︱ ┏┛┗┓ ︱︱︱︱
┏━┛┃ ┏━━┓ ┏┓ ┃┃┏┓ ┏━━┓   ┏┓ ┗┓┏┛ ┏━━┓
┃┏┓┃ ┃┏┓┃ ┣┫ ┃┗┛┛ ┃┏┓┃   ┣┫ ︱┃┃︱ ┃┏┓┃
┃┗┛┃ ┃┏┓┃ ┃┃ ┃┏┓┓ ┃┗┛┃   ┃┃ ︱┃┗┓ ┃┗┛┃
┗━━┛ ┗┛┗┛ ┗┛ ┗┛┗┛ ┗━━┛   ┗┛ ︱┗━┛ ┗━━┛

 

 

Anno Stygiae 202 Post Sextum

 

Первым осмысленным опытом уничтожения для Дайко станет известие о собственной смерти: по утверждению матери, сухощавой женщины с рыбьим взглядом и надменно поджатыми губами, он должен будет умереть спустя месяц после того, как случайно проглотит абрикосовую косточку. Высказанное в форме назидательной издевки, оно навсегда изменит его за двадцать девять дней до наступления восьмилетия, задев в его душе  шесть струн: влечение, ужас, восторг, стремление, одержимость и одну, охарактеризовать которую не способно будет ни одно слово ни на одном из известных языков. Много лет спустя он, в стремлении постичь 絶命 променявший октагоново-эйфоретический сумбур юности на стерильную тишину и чашку Петри, будет с отстраненным научным интересом наблюдать за тем, как его мать умирает, захлебываясь водой в одной из "гидротерапевтических" капсул, расположенных в южном крыле возрожденной штаб-квартиры Орфейского Круга. Рутинно отметив время смерти в дневнике исследований, он произведет вскрытие, после чего законсервирует тело в криостазном блоке # 451F. С каждым годом все больше вопросов будет оставаться без ответа, и Эвтанатос, обремененный тягой незнания - единственной Страстью на протяжении лет, покончит с собой при помощи газа в специальной камере, однако умирание затянется дольше, чем он сможет рассчитывать. Спасенный Ито утратит способность разговаривать, читать, писать и будет медленно угасать в течение четырех лет. Ангст Тени: зудящая под ложечкой голодная пустота белого цвета, традиционно знаменующего в Японии скорбь - такая же белая, как медицинский халат, который он будет носить с момента кончины матери до собственной. Левая половина его тела так и останется парализованной, и это, наряду с белоснежной безмятежностью одеяний, найдет свое отражение в его призрачном облике - перед исконными обитателями Темной Умбры неупокоенный предстанет воплощенным из материализованной плазмы слепяще-белого цвета. 

 

ОСТ

[Кайра]

                  Джениферр  "Джен"  Смит

 [/

 

 

Избавление от  ответственности, от судьбы  и проблем. Одна случайная пуля может подарить вам забвение. Выход, избавление, прекращения кошмара. Слишком много боли, алкоголя и случайных связей.  Грязный переулок мегаполиса, немного денег  и куча неприятностей. Потом тело накроют простынкой, кто - то покачает головой, что слишком молода и красива. Но для Джен это был благоприятный исход, выброшенная корпорацией которая создала из нее оружие. Ее способности  служили чужим хозяевам сколько боли и крови, а потом она сломалась. Поломанная игрушка, которую можно просто списать и отправить на грязные улицы. Умирать..

[Beaver]

 

 

Она так и не успеет закончить свою последнюю картину — свой личный Магнум Опус, — и в итоге та превратится в её Оковы, а завершение произведения — в неугасимую Страсть. Полотно, как и другие творения единственной дочери довольно богатых и влиятельных родителей, предпочитающей по старинке работать за мольбертом, будет содержаться, любовно оберегаемое ими, вне пределов её досягаемости, в Землях Плоти, так что она окажется вынуждена лишь смотреть на него сквозь Саван, сожалея о своей несвоевременной смерти, подробности которой сотрутся из её памяти, оставив после себя неприятное послевкусие чего-то ужасного, словно кошмар после пробуждения. Зато старую кисть, что Софи редко выпускает из тонких металлических пальцев, похоронят вместе с ней — не самая полезная реликвия, но выбирать не придётся.

[Gonchar]

 

Спойлер

Тлен кружился в воздухе призрачными хлопьями, оседавшими невидимым слоем везде, куда хватало глаз. Подрагивающий саванн Забвения разливался по тёмным улицам и переулкам агонизирующего точно истекающий кровью левиафан мегаполиса. Забвение разверзло свою прожорливую пасть прямо в вечно затянутых свинцом небесах, постоянно притягивая невольный взгляд исполинской чёрной воронкой, из которой по всему некрополю разносилось адское завывание тысячи ветров и стоны бесчисленных душ, исчезающих в ужасающем катаклизме.
Исполинский город разрывала на части война.

 

Тянущаяся между стеклянных высоток скоростная автомагистраль, высившаяся над землёй на добрые сто метров скоростная автострада изобиловала прорехами от взрывом и оплавленными участками после попадания зарядов плазменных пушек. Всюду были разбросаны дымящиеся остовы машин со сгоревшими трупами внутри или обожжёными телами рядом. Множество окон многоэтажек были разбиты или вовсе были усыпаны кратерами от многочисленных взрывов и только современные мегаконструкции продолжали стоять после таких ударов, рассчитанные на куда большие повреждения.

По ту сторону Саванна, где бродили беспокойные мертвецы, от высоких стен отражался оглушительный рёв мотора. Древняя машина-реликвия прошлых веков смогла “пережить” своё уничтожение и перенеслась в мир мёртвых, точно человеческий призрак. На радиаторе древнего Шевроле SS мерно покачивался горящий призрачным зелёным огнём металлический фонарь.

 

Отто крепко сжимал почерневшими, точно от гангрены, пальцами руль. Взгляд его тёмных ввалившихся глаз скользил по окрестностям, однако не было видно ни души. Буквально.
Бои бушевали несколькими районами дальше, там нависали плотные облака забвения и были слышны завывания обезумевших спектров. Одиночке не было никакого смысла пытаться влезть прямо в самую гущу, лишь бессмысленно сгубить свою жизнь. Сейчас же он искал отбившихся от стаи, словно голодная акула, нарезавшая круги вокруг пирующих китов-убийц.

 

***

 

Его автомобиль заглох и боковые выхлопные трубы с глухим рычанием перкратили дрожать. Потянувшись к торпеде, мужчина ухватился почерневшими пальцами за болтающуюся ручку и вытащил из глубины машины продолговатый стеклянный цилиндр, на дне которого болтались остатки прозрачной жидкости, в которой плавали пальцы рук, один вращающийся вокруг своей оси глаз и то открывающийся, то закрывающийся рот с чёрными губами и гнилыми зубами.
- Чёрт, топлива почти не осталось… - выругался мужчина, мрачно уставившись на вылупившийся на него глаз. Рот явно хотел что-то сказать, но через толстый слой стекла было слышно лишь сдавленное бормотание.

Резким пинком Отто раскрыл дверь своего припаркованного у сгоревшего магазина глазных имплантов и потянулся к карману своего пиджака, с которого никуда не спешили пропасть три пулевых отверстия на уровне груди, которые и стали причиной посмертия оперативника. Вот уже год.
Холодные пальцы нащупали пачку сигарет, которые никогда не заканчивались. Синяя помятая упаковка всегда казалась затасканной и старой, однако ничто не могло заставить её раствориться в мире Теней.

В руке зелёным пламенем и тихим могильным стоном вспыхнула металлическая зажигалка, прижигая конец сигареты и Отто глубоко затянулся, ощущая вкус горечи и гари во рту. Из простреленных лёгких вырвались сквозь прорехи в одежде три тонкие струйки дыма. Охотник, сделав очередную затяжку, стал медленно продвигаться в глубь тёмных переулков, откуда он услышал пропущенный как через вату приглушённый вскрик и звук ударов.
Чёрные стены смыкались вокруг него, превращаясь в подобие металлической кишки гигантского чудовища, так и норовя сокрушить непрошенного гостя. Однако сам гость неплохо сливался с вездесущей тенью и ускользал от  множества слишком пристальных глаз.

 

Всё вокруг было словно пропитано опасностью и смертью, липкие нити Забвения тянулись к нему изо всех щелей, вибрируя от близкой опасности.
Хмыкнув себе под нос, Отто лишь выбросил и наступил на окурок, после чего достал из кобуры пистолет и стал идти дальше, ощущая всё растущее напряжение внутри.

- Помогите нам, нам так страшно, так больно… - раздался замогильный стон из очередного переулка, куда свернул Отто.
Опустив взгляд, он увидел как под стенкой сидит группка исхудавших оборванцев с остекленевшими белесыми глазами. Их исхудавшие тела представляли собой отвратительную картину крайней степени голодания. Волосы больше напоминали грязные пакли, а тонкие руки тянулись к штанинам гостя, но явно не в силах его хоть как-то задержать.
- А ну прочь! - Отто грубо пнул слишком настырного оборванца, заставив его взвигнуть и вжаться в стену, пока пахнущий гарью и бензином чужак не прошёл дальше.
Десятки их, исхудавшие бледные лица под стенами зданий, в разбитых окнах, тёмных переходах.
- Помогите..
- ...спасите…
- Еды…
- ...остановите это..
- Спасите…
Бесконечный стон, слившийся в единый слабый крик агонии. В Некрополе их стали называть “зомби”. Война породила несметные количества призраков, и далеко не всех успевали забрать местные чтобы обучить либо перековать в оболы и артефакты. Не успевали всех забрать даже беснующиеся спектры. Мадрид в мирные времена был гигантским ульем, вобравший в себя едва ли не всю Иберию. Сейчас он напоминал гниющий и разлагающийся труп.

Зомби были из тех, кто не нашёл себе пристанища и кто не смог толком прокормить себя из-за большого обилия мёртвых, но всё сокращающегося количества живых. Такие сборища оголодавших, полубезумных и ослабевших призраков оседали в своеобразных лепрозориях в самых нелицеприятных закоулках мегаполиса, доживая там остатки своих жалких не-жизней, и ощущая с каждым мгновением всё усиливающийся зов Бездны.

 

Вот! Снова! Звуки хлёстких ударов и тонкие заливистые всхлипы, лишь чуть недотягивающие до полноценных рыданий.

Отто обернулся на источник звука и вперился взглядом в очередную дверь из полипластика, над которой мигала то и дело сбоящая голографическая вывеска китайской забегаловки. Пепел забвения вихрился и продолжал падать вниз бесконечным призрачным дождём.
Вскинув пистолет, Отто медленно приблизился к двери и, чуть поморщившись, стал терять материальность, ощущая вместе с тем одуряющую слабость и холод. Мир вокруг размылся и стал эфемерным. Сделав шаг вперёд, Искупитель прошёл сквозь дверь.

 

Внутри оказался небольшой дешёвый ресторанчик. Грязные белые кафельные стены, погнутые длинные металлические столы, разбросанные пластиковые стулья, мерцающие голограммы на аварийных генераторах всё ещё процеировали простенькие изображения лапши, энергетических напитков и прочие варианты отравить химией свой организм. На витрине был выставлен ассортимент, который уже слипся и стал покрываться плесенью. Медленно обогнув один из перевёрнутых столов, Отто увидел два полуразложившихся трупа.

 

Немолодой китаец в фартуке с простреленной головой и маленькую девочку в синтетическом комбинезоне, пропитанном уже побуревшей кровью. Именно эта девочка сейчас склонилась над трупами, сведя колени, и тихо рыдая, иногда вздрагивая словно от невидимых ударов. Тёмные прямые волосы ниспадали на бледное лицо. Услышав приближение Отто, она медленно оглянулась вверх и с полными ужаса тёмными глазами отчаянно прошептала.
- Беги, он уже идёт за тобой, он тебя пометил…
Но не успела она договорить, как ощущение опасности (до этого момента лишь неумолимо нарастающее) садануло в голову словно разъярённый бык. Искупитель, повинуясь больше наитию, резко дёрнулся влево, кувыркаясь через собственное плечо и откатываясь к противоположной стене. Над его ухом что-то оглушительно просвистело и едва выпрямившись Отто увидел стоящего перед ним пожилого китайца с мертвенно-бледной кожей и чёрными, словно две бездны, глазами. Плоть на его лице вздулась и была покрыта множеством рубцов, словно маска из кожи, топорно натянутая на костяк черепа. В руках он сжимал массивный двуручный ятаган, который должен был рассечь незадачливого гостя от шеи до паха.

- Внушительно. - Отто усмехнулся и сплюнул на грязный и замызганный кровью пол чёрную желчь. - Компенсируешь?
- Я сожру твоё лицо, ушлёпок! - прорычал спектр, ощерившись гнилыми пеньками зубов, которые заливал сочащийся из дёсен белесый гной.
В такт старику захихикала черноволосая девочка, обнажив ряд заострённых, словно иглы, зубов.
Искупитель ощутил, как невидимые щупальца неестественного страха сжимаются вокруг него, стараясь швырнуть разум в неконтролируемую панику.
- В другой раз. - Отто криво усмехнулся и нажал курок пистолета.
Мощный выстрел раздался эхом среди замызганных стен забегаловки и ослепительный росчерк впился в бок старого спектра, вырывая из него внушительный ошмёток сочащейся чёрной кровью плоти.

Он завопил от боли и ринулся на Искупителя, замахиваясь на него ятаганом, однако Отто вовремя ушёл в сторону, давая лезвию просвистеть над его головой, однако спектр умудрился извернуться и мощным ударом ноги отбросить мужчину к стене.
Словно набравший полную скорость монорельс саданул его в грудь, выбив на мгновение дыхание и осознание того, что вообще вокруг происходит. Этот ублюдок был силён, чертовски силён.

Во время столкновения со стеной он не успел достаточно развеяться, а потом болезненно саданул о неё всем телом. Пистолет отлетел в сторону и Отто, сплюнув чёрную желчь, стал судорожно подниматься, слыша шаги приближающегося спектра, от которого волнами расходились почти что ощутимые злоба и ужас.
- Не так быстро, красавчик. - криво усмехнулся Искупитель, и его обращённые на спектра тёмные глаза стали стремительно заполняться чернотой бездны, рвущейся из глубины его души.
Охота - как бег по лезвию, по обе стороны которого были Забвение и безумие, уподобление тем, на кого он охотился.
Очередной выпад ятагана из стигийской стали должен был отсечь голову Отто, тому буквально было невозможно хоть како-то извернуться и уйти из-под удара. Однако он извернулся.

 

Словно в его теле внезапно пропали кости, призрак с ленивой лёгкостью извернулся и отпрянул назад, оставляя спектра с удивлённым донельзя уродливым лицом.
- Давай потанцуем.

Бледная рука с чёрными пальцами потянулась к внутреннему обороту пиджака и извлекла оттуда длинный хлыст с серебристыми лезвиями по всей длине. Резким движением руки Отто распрямил его и оглушительно щёлкнул в воздухе рядом с лицом спектра, заставляя того испуганно отпрянуть. Его сущность ощущала смертельную опасность, исходящую от этого оружия. Не столько стигийской стали, способной иссечь и развеять навсегда сущность любого духа, сколько струящейся по нему пугающей силы, тянущейся прямо к раздутой и ненавидящей Тени спектра.

- Искупитель… - прошипел спектр, перехватывая в другую руку ятаган и впервые в его самоуверенном грубом голосе прорезались нотки...страха?
- Угадал, - жестоко усмехнулся призрак, ощущая как его собственная Тень рычит и скалится под сковавшей её клеткой, выдавливающей силы капля за каплей, - со мной тебя ждёт судьба похуже забвения.
Черноволосая девочка издала странный гавкающий смешок, превратившийся в злобный вой. Ощерившись острыми зубами, она ринулась вперёд и выбросила перед собой руки, которые превратились в объятые чёрным пламенем угли. Однако не успела она добежать, как Отто с запредельной скоростью рассёк воздух хлыстом и ударил по Юнцу (так называли спектров-детей). Плеть обвилась вокруг её тонкой шеи с шипением начиная впиваться в плоть и заставляя её извиваться от боли на полу. Резким рывком Искупитель рванул плеть на себя, отделяя голову от туловища.

Всё это произошло так быстро, что старик с ятаганом успел лишь распахнуть в удивлении глаза и напрячься для рывка.
- Ах ты ублюдок! Я сожру тебя по кускам! - злобно завопил спектр, выпучив глаза словно мешки со слизью и плюнув гноем со своих дёсен.
Выставив перед собой меч, он нанёс череду безрассудных, но очень быстрых ударов. Что ни говори, а эти твари были куда сильнее и опасней обычных призраков, когда дело заходило до разрушения.
Вот только Искупители не были простыми призраками.

Перепрыгнув через стол, Отто сделал внезапный разрыв между собой и взбесившимся спектром и резко ударил хлыстом. Но старик сместился правее и подставил свою руку напротив шеи, в результате чего острые лезвия впились в его предплечье, корёжа плоть и оставляя там рваные раны, обнажающие чёрную кровь.
- Я оторву тебе башку! - проскрипел старик, перехватывая ладонью хлыст и давая лезвиям вспороть свою ладонь. С невероятной силой он стал тянуть на себя.
Искупитель лишь усмехнулся и сплюнул на пол чёрную желчь.
- А ты всё никак не научишься.
И с этими словами сжал хлыст ещё сильнее, давая черноте из собственной души срываться с его пальцев и переходить по хлысту в открытые раны спектра.
Тот внезапно расширил глаза от удивления, а потом оглушительно завопил, словно его разрывали на куски. Порезы на его руках стремительно расширялись и чернели, плоть отваливалась кусками и обнажала кости, пока собственная раздутая Тень спектра агонизировала и сгорала в пламени собственных грехов и боли.

 

***

Тяжёлые цепи тяжело гремели, пока Отто доставал их из багажника и стал планомерно и очень туго пристёгивать призрака к крестообразной стойке, выдвинутой из-под днища капота машины. Словно распятый грешник, пребывающий в глубокой агонии спектр тяжело свисал с железного креста.
Бросая тяжёлые взгляды по сторонам, Искупитель извлёк из неприметных щелей в двигателей машины длинные пластиковые трубки, оканчивающиеся толстыми внушительными иглами, способными чуть ли не насквозь проколоть туловище человека. Их он одна за другой стал втыкать в распятого спектра. В основном в позвоночник.
- Кто ты вообще такой, чёрт тебя подери… - простонал спектр, кривя серые губы и стараясь мутным взглядом выцепить орудующего за ним Отто.
Призрак тяжело вздохнул и извлёк из кармана пиджака помятую пачку сигарет. Выйдя из-за спины старика, он тяжело посмотрел на него и закурил, выпуская облако дыма прямо в лицо Дряхлому.
- Призрак немецкого милитаризма, мать твою. И ты искупишь все свои грехи.
Перекинув сигарету в другой угол рта, Отто оглушительно захлопнул капот и уселся на водительское сиденье. С рёвом и грохотом он завёл автомобиль, по трубкам из спектра к которому прямо в двигатель потёк полупрозрачный сок из эктоплазмы и пафоса. Визг колёс огласил всем истерзанным войной окрестностям о приближении Искупления.

 

 

[Darth Kraken]

OST

 

 

 

У каждого из нас своя история...

 

Ещё один проклятый день в этом чёртовом мире. Чертовом мире чёртовых мертвецов. Тут и дни-то считать проблематично. Проще всего их отмечать по постоянным попыткам поймать тебя и превратить... да хоть во что. В монету, топливо для машины, в стул или ещё какую ерунду. Вздрагивать от каждого шороха, озираться, словно загнанная дичь... это надоедает. От этого устаёшь. Но постепенно, привыкая, ты превращаешься из добычи... в охотника.

 

Не злите добрых людей. Например, военного врача, лет десять, а то и все пятнадцать, точно уже уже не помню, вкалывавшего на свою страну на поле боя, вытаскивая таких-же парней из под пуль. Вытаскивая из окровавленных тел куски металла, сшивая плоть, что-бы потом другой врач, в чистой и светлой клинике, снова её разрезал, заменив что-то природное чем-то... холодным и бездушным. А кто, скажите, вытащит самого врача? Что ему скажут, когда он, инвалид, отправится домой? Ничего. И домой-ли? Страна не стала разбрасываться своими ресурсами впустую, и Эдвард Брокстон был одним из этих ресурсов. Честный парень, которого превратили в подопытного кролика учёные, что работали по очередному секретному заданию правительства, чтоб они все сдохли. И что самое интересное, эксперимент удался на славу.

 

Только вот крыса, что следила за всеми непотребствами, вовремя успела сдать командирам всё, что узнала, и комплекс накрыли. Кто это сделал, как... я не знаю. Но они лишили меня заслуженной мести, и теперь они - моя цель. Цель моей не-жизни.

 

У каждого из нас своя история...

У всех свои проблемы...

Свои истории...

Свои демоны...

 

[Kurasagi]

HiBANA

Реальное имя: Засекречено.
Пол:женский
Возраст: 34
Вес: 56кг
HiBANA оперативник японского спецподразделения *Засекречено* была послана в мадрид в составе одного из отрядов, для борьбы с беспорядками. В результате проведения операции "Скорбящий дождь" была смертельно ранена получив ранения в шею несовместимые с жизнью. 
Специализация штурм и подрыв укреплений. 
=====
Открыв глаза и судорожно вдохнув некоторое время не понимая, где...Но быстро вскочив на ноги и выхватив винтовку, которой почему-то в руках не оказалось, а вокруг была кромешная тьма и пустота. От винтовки только остался только брелочек в виде чиби-гейши. Взяв его в руки и поняв, что мгновение назад, она была с пробитой шеей и шипя словно ветер падала в лужу своей крови ибо, снайпер оказался быстрее. А теперь она здесь, стоит и держит в руках брелок. Проведя ладошкой по шее она сжала брелок и пошла дальше в пустоту у нее есть ещё незаконченная работа, а оперативникам ее уровня ее иметь не положено. Но в душе, ей было тревожно, это место было явно вне плана, словно начало новой жизни либо танец с призраками старой.

[Kthulhu]

Безымянный попрошайка

На самом деле, для него мало что изменилось после смерти. Он жил в аду там, по ту сторону Завесы, и он живёт в аду теперь уже здесь. Просто сменились умолчания, обновился мир до следующей версии, иначе стали работать драйвера - но основная суть осталась прежней. Пожалуй, даже интерфейс с переходом на новую версию толком и не сменился. Его окружали трущобы и разруха, его вечно съедали изнутри голод и усталость, он никогда не видел вокруг себя ярких красок, ему незнакомы слова "достаток" и "удовольствие". В чёрно-сером формате его существование представлено и сейчас.
У него нет имени - оно ему не нужно, ведь его никогда не было кому звать. Он не умеет думать в категориях добра и зла - добра в его мире просто не существует. У него нет цели и смысла жить как здесь, так и там - он просто не может себе представить что-то кроме того, что и так окружает его каждый день, и оттого будет заперт в своеобразной темнице Некрополя до тех пор, пока внутренняя Тень не сожрёт его жалкую душу целиком. Даже удивительно, как такое ничтожное существо, как он, может стать героем чьей-либо истории.

Изменено 11 февраля, 2018 пользователем Kthulhu

[OZYNOMANDIAS]

«— If anyone asks you: "What can change the nature of a man?", what will you say?
— Suffering.»
 
Концепция: Мистик
Натура: Ребенок
Маска: Мечтатель
 
Атрибуты:
 
Сила *                      Харизма ***                      Восприятие ****
Ловкость ***             Манипулирование ****    Интеллект ***
Выносливость **     Внешность ***                  Сообразительность *
 
Таланты:              Навыки:               Познания:
 
Уклонение *****    Творчество ***      Компьютер **
Экспрессия ***     Фехтование ****    Оккультизм ***
Хитрость *****       Этикет **

 
Арканои:
Ваяние ***
Паутина **
 
Дополнения:
 
Пристанище **
Ментор ***
Воспоминания **
Наследие * (1 СО)
 
Страсть:                                                                             Оковы:
 
Оградить свои секреты // Страх (пять точек)                 Аудиодневник (пять точек)
Защитить любимого // Злоба (пять точек)                       Альбом с фотографиями (пять точек)

 

***

 
Последнее, действительно значимое для меня воспоминание – это шипение насоса, высасывающего воздух из пластикового вакуумного пакета, предназначенного для транспортировки трупов на стол патологоанатома. Паника из-за абсолютной беспомощности, которая захлестывает тебя с головой, как при сонном параличе, заставляет беззвучно кричать, пока на лицо опускается непроницаемый прозрачный чехол, стянувшего агонию обуревающих тебя безумия и отчаяния маской плотного полиэтилена. Затем под оболочкой с моим окоченевшим телом, в груди которого, меж выломанных ребер, зияла окровавленная дыра, кислорода не осталось совсем: автоматизированный клапан перестал гудеть, затем сухо щелкнул, возвещая об окончании герметизации и сигнализируя о готовности к перевозке в условленное место – но я не чувствовала ни сдавившего лицо пластика, ни головокружительной потери воздуха, ни болезненных легочных спазмов. Я ощущала, как страх пытается сковать замершее сердце, проникая сквозь мягкую кожу и пронзая, будто вязальной спицей, ткани молочных желез: я чувствовала только, как медленно умираю, опускаясь все глубже в затягивающую потустороннюю тьму. Сухая ледяная корка остекленевших глаз не наполнялась слезами, раздражаемая инородным материалом чехла номер четыре-девять-девять дробь два – для четыреста девяносто девятого трупа, обнаруженного в Мадриде во втором квартале этого года: испуг, перемешанный с недоумением, отступал, открывая мне сложившийся воедино пазл единственной, пугающей до дрожи действительности.

Безмолвно задыхаясь в этом мешке для плоти, я не умирала: оказавшись в нем с каплями крови, забрызгавшими лицо, и алой дырой на месте вырванного сердца, я уже была мертва.

Это воспоминание, полное режущих ужасом осколков кривого зеркала Савана – одно из немногих, особенно врезавшихся в посмертную память. Воспоминание, вставшее в один ряд с всплывающими яркими картинами Любви, мелодично звучащей в нотках незабытого голоса, гранями ослепительного Успеха, который я пожелала запечатлеть для себя на долгое время, чтобы возвращаться к нему и чувствовать искры, летящие из-под копыт обузданного бега судьбы. Не отраженное ни в бумаге, ни в символах на экране, ни в тихой дребезжащей записи собственного голоса, оцифрованного диктофоном, оно преследует суровым нравоучением, прошло сквозь завесу между мирами, прошло клеймение, прошло восстание, чтобы всегда, будто немая притча, возвещать мне: ты ошибалась во всем. Ты собиралась умереть в постели с любимым человеком на мягкой простыне, ожидая перерождения в новом обороте колеса Сансары – и обнаружена в загаженной подворотне, в мерцании вывесок и огней мегаполиса, обнаружена голой, изодранной порезами в виде пентаграмм и продирающими плоть на груди кусками плоских дугообразных костей, за которыми не было ничего.

Они украли даже твое сердце, Аркана. Забрали подарок, который ты держала лишь для одного человека. Стоит ли говорить, что ожидаемого тобой кармического круговорота перерождения, изученного и принятого на веру после чтения индийских упанишад, за Саваном не оказалось?..

Это был тяжелый урок, но кость всякого животного, даже если она сломана с особой жестокостью, срастается и становится толще. Не убивает, делает сильнее. Точность моих тонких рук стала оружием и достатком среди призраков и их теней, позволяя жить в темноте узких переулков, в бегах от гнета обманутой мной стигийской диктатуры. Теперь, в обществе неупокоенных душ или в Мире Плоти, для меня ничто не имеет такого значения, которое я придавала даже малозначительным вещам в прошлой жизни… Почти ничто.

«Что может изменить природу человека?» – что бы вы ответили? Любовь? Сожаление? Смерть? Годы? Ненависть? Потерялись бы в ответе, притворились бы, что не знаете, что сломало ваши тонкие кости и бросило гнить во тьме, чтобы вы усвоили урок? В действительности, каждый ваш ответ будет правильным. Я же, подняв взгляд глубоких голубых глаз и проведя ладонью по Корпусу, в груди которого зияет не заросшая, отвратительная дыра, обычно прикрытая одеждами, медленно и тихо отвечу – страдание. А когда мои лезвия, выросшие из рук, пробьют вас насквозь и начнут разрывать душу напополам, вы поймете, что я права.
 

Изменено 11 февраля, 2018 пользователем OZYNOMANDIAS

[Энди-с-Лицом]

Коби Крутт

 

 

I must have died alone

A long, long time ago

 

Софиты. Ослепительные, стреляющие узкими пучками света, пробивающими навылет любую преграду, такие яркие, что сама ночь перестает помнить о своих правах. Знаете, какие они яркие? Распаленный электричеством ксенон порождает ослепительные вспышки, поддерживаемые хором светодиодов, лазерных установок, отдельных прожекторов - весь этот паззл требует долгих часов работы трудолюбивых техников, ползающих, как пауки, по стальным рамам и лесенками, плетущих паутину проводов и стяжек, сходящихся к огромному многоглазому пульту с сотней тумблеров и регуляторов, над которыми раскинулась голографическая панель главного терминала.

 

Этот свет его всегда раздражал. Больше раздражал только шум. Нет, не так: шумиха. Круговорот каких-то людей, которые всегда были рядом, и которых он знал все меньше и меньше, они что-то кричали в самое ухо, советовали, уговаривали, просили и, конечно же, без перерыва повторяли, что с выключенным светом не так опасно, и они здесь, чтобы он развлек их...

 

Он всегда пытался что-то сказать, докричаться сквозь шум, сквозь семейную суету, гул мегаполисов, рев стадионов, пытался донести... что? Было, точно ведь было что-то важное, что-то поважнее молодежного духа, чьим олицетворением его сделали угодливые критики. А может, он просто пытался послать весь мир к черту? Очень может быть, ведь мир всегда этого заслуживал. Мир - чертовски грязное место. Закостенелое. Пару раз он пытался его встряхнуть, пару раз даже казалось, что получается, но лишь казалось, и за этими моментами триумфа наступала пропасть, затягивала жижа, неслась пурга белого порошка, засыпавшего глаза и сметавшего этот грязный, шумный мирок.

 

А как-то он не выбрался. Не захотел или... или так получилось. Наверное, он не хотел, не к этому шел, он ведь еще не рассказал всего, даже сотой, тысячной доли не прокричал, и столько всего осталось сделать. Но, как назло, ружья были заряжены. Это было довольно просто - одно движение, последний шум, от которого задребезжали окна красивой оранжереи, и...

 

...и новая шумная, грязная тьма. Тут было еще хуже. Тут тоже хотелось закричать так, чтобы пошатнулись все вокруг, но какой-то новый, другой он хотел забить на все и вновь погрузиться в болото, на этот раз - чтобы с концами.

 

Спойлер

[Кафкa]

OST

Биография

Прелюдия. Детство

Ливень. Жестокий, ледяной ливень хлестал по лицу одиннадцатилетней Айрис, пока она в молчаливом отчаянии смотрела на затянутое серыми тучами небо, видневшееся в узком пространстве между крышами грязных трущоб южного рынка. Склады технических принадлежностей, нелегальные магазинчики, прикрывающиеся лапшичными, в которых идёт бойкая торговля запрещёнными веществами, притоны, где многочисленные прожигатели жизни придавались утехам виртуальной реальности, сотканной из живых эмоций, непосредственно транслируемых в сознание. Едва ли хоть кому-то в этом месте – полном, во всех смыслах, энергичной деятельности, было интересно помочь умирающему ребёнку, избитому, с оторванными или искривлёнными протезами на месте рук и ног. Мюнхен XXII века вообще был не самым дружелюбным местечком на свете, чего уж там.

Айрис на протяжении всей своей недолгой жизни не могла похвастаться избытком удачи. Её семья постоянно переезжала с места на место, выполняя самые разнообразные заказы от клиентов, в большинстве случаев предпочитавших хранить анонимность. Заказы, природа которых далеко не всегда была законной. В конце концов, все мы когда-то были детьми, которыми владела яростная жажда исследований, правда? Айрис, разумеется, не исключение из правил. Однажды девочке не посчастливилось последовать зову сердца и побегать на территории старой военной базы, в былые времена принадлежавшей одному из мелких государств, ныне поглощённых Союзом – родители собирали неповреждённую информацию из заброшенных компьютерных серверов, ещё не разрушенных временем. Таковых, по правде говоря, оказалось совсем немного.

Сочная зелёная трава и белоснежные цветы проросли сквозь выщербленные, потрескавшиеся каменные дорожки в искусственном саду, некогда являвшим собой одновременно место отдыха и тренировочный центр. Теперь высокая крыша протекала, пропуская через большие дыры солнечные лучи, освещающие ржавые листы железа, покорёженные столики, стены, ранее отделявшие сад от офисов, но ныне основательно покосившиеся, с зияющими чернотой отверстиями вместо окон, ранее застеклённых. Погода в этот день была просто чудесной, в воздухе ощущалась свежесть, а только-только выглянувшее из облачной завесы солнце приносило истинное наслаждение, создавая ту самую незабываемую атмосферу, которую вы можете заметить, прогуливаясь по парку сразу после дождя, когда всё окутывают новорождённые чистота и прохлада. В иных местах базы трава выросла столь высокой, что абсолютно скрывала под собой землю.
Здесь-то и случилась трагедия.

Ещё не было поздно, когда её отец услышал резкий сигнал тревоги красного – то есть смертельного - уровня, исходящий от вживлённого в мозг Айрис миниатюрного датчика. К счастью, медицинские достижения, доступные семье Гамильтон, были далеко не устаревшими, иначе бы Айрис так и умерла, подорвавшись на мине, в луже собственной крови, без обеих ног и правой руки. Спросите её об этом случае сейчас, только вряд ли девушка поделится своими воспоминаниями. Фактически, она помнит лишь кошмарное мгновение осознания за долю секунды до взрыва и озеро сковывающей, высасывающей жизнь боли, последовавшей после и продолжавшейся до тех пор, пока её не погрузили в искусственный криосон перед операцией. Когда Айрис проснулась, у неё уже были новые, технически совершенные конечности. Девочка никогда не заговаривала об этом инциденте с родителями. Сама мысль представлялась слишком нереальной.

Можно сказать, что Гамильтоны-старшие были мастерами своего дела, но даже идеальный преступник не сможет долго скрываться от ока Правительства, тем более на территории Нового Атлантического Союза, где велась тотальная слежка и контролировалось практически всё. Впрочем, теперь это верно для всего мира, пожалуй. Из-за напряжённых отношений с властями, усиливающихся с каждым годом, семья решила свернуть деятельность, открыв в старых кварталах Мюнхена, населенных преимущественно нищетой, небольшую антикварную лавку. Так прошло несколько мирных лет.
А потом наступила катастрофа, что ввергла жизнь Айрис в кошмар и лишила её родителей.

В магазинчик «Кунсткамера Элиота», названный в честь прадедушки Айрис по матери, вошли трое неизвестных мужчин в чёрном, лица которых скрывали капюшоны и маски со встроенным функционалом смены формы – аксессуар, весьма популярный среди вышибал или наёмных убийц Мюнхена. Именно в этот момент охрана, нанятая родителями, куда-то таинственным образом исчезла. Один из одетых в чёрное подошёл к отцу и перекинулся с ним парой слов. Сначала лицо Гамильтона-старшего исказила ярость, мгновенно сменившаяся паническим ужасом. И почти сразу мирное местечко превратилось в пылающий ад. У родителей Айрис не оказалось шансов: при всех их талантах, они были далеко не солдатами. Голова отца, мгновенно отрезанная выдвижным клинком, мерцающим голубоватым светом, пролетела через витрину перед широко раскрытыми, полными слёз глазами девочки, а крики матери, с которой сорвали одежду перед тем, как казнить особо изощрённым способом, отдавались в ушах оглушительным звоном погребального колокола Фрауэнкирхе. Когда наступила её очередь, Айрис всё ещё пыталась сопротивляться, но это привело лишь к увечьям и бесчисленным кровавым порезам. Сполна воспользовавшись беззащитностью девочки и всех её уязвимых мест, наёмники не стали убивать Айрис, а просто вышвырнули во внутренний двор и подожгли «Кунсткамеру», покинув магазин через парадный вход. Она потеряла всё, и стремительно приходившее осознание разрывало сердце в кровоточащие, ноющие, дёргающиеся в конвульсиях клочья.

Лишь много времени спустя, уже ставшая взрослой девушкой и не самым малоизвестным офицером в рядах Евразийского Содружества, Айрис узнала от одного из своих знакомых, имеющего доступ к цифровой базе шпионской сети на территории Союза, что эти трое были наняты одним из особо одержимых паранойей бывших клиентов, спустя столько лет всё-таки раскопавшем сведения о реальных личностях и местоположении исполнителей своего заказа, заказав их убийство «Теневой стигме» – объединению беспринципных убийц из самых низов общества, чьи методы вполне можно охарактеризовать как «бойня». Узнать, кем был тот клиент, впрочем, так и не удалось.

Однако сейчас Айрис лежала под проклятым ледяным дождём, стекающим по лицу, струи которого смешивались с солёными слёзами, в тускло освещённой улочке за чёрным входом того, что некогда было её домом. И всё глубже погружалась в беспросветное отчаяние. Ярко светящийся в сумерках рекламный щит на ближнем небоскрёбе, изображающий широко улыбающееся женское лицо, предлагающее попробовать новый зубной гель, выглядело поистине издевательски. В этот момент Айрис поняла, насколько сильно ненавидит Союз.

Прошло около часа. Надежды... не осталось.
...Или же?..

Через пелену смертельного тумана, который окутал всё окружающее, Айрис увидела склонившуюся над ней женщину – или, быть может, существо, протянувшую руку, плотно затянутую в кожаную бежевую перчатку, смотревшую участливым взглядом. Разве в этом мире осталась хоть капля доброты?

— Несчастная, сломленная душа, — успокаивающим, мелодичным шёпотом произнесла женщина, — пойдём со мной. Меня зовут Люсина. Я... починю тебя. Нам с тобой не место в этом гнусном городе, правда? Теперь не место...

Люсина бросила странно безразличный взгляд на обугленные окна магазинчика за спиной девочки. Что ж, пожары в этой части города – явление не самое редкое. Однако, казалось, она совершенно не интересовалось тем, что произошло. И это на более зрелый взгляд показалось бы весьма и весьма странным, особенно учитывая тот факт, что женщина предлагала помощь ребёнку, явно имевшему отношение к случившемуся. Но Айрис пребывала не в том состоянии, чтобы рассуждать. Возможно, это спасло ей жизнь.

Она протянула навстречу изящным пальцам Люсины свою грязную, обнажённую и единственную оставшуюся руку, схватила их плотно, насколько могла, в дикой надежде на то, что ещё не всё потеряно. Женщина, или же существо неопределенного пола и возраста, подхватила Айрис на плечи и направилась от бывшей «Кунсткамеры Элиота» по уродливым трущобам старого Мюнхена в сторону станции элитных скоростных поездов.

Только сейчас девочка заметила, что к голове Люсины сзади прикреплён странный, жутковатый прибор, но подробнее подумать об этом не смогла, провалившись в тяжёлое забытьё. Проснулась она уже, можно сказать, в другом мире.
В Евразийском Содружестве.

Ткань истории. Оковы

Фрагмент I

Бухарест. Румыния.
Здание, сбоку больше похожее на кусок разбитого стекла, вертикально воткнутый в землю. В этом невероятно высоком небоскрёбе, на одном из самых верхних этажей, располагались гламурно-роскошные апартаменты Люсины Ольсен, известной большинству как весьма талантливый «проектировщик аугментаций», хотя область её интересов явно была намного шире. Айрис даже спустя несколько лет совместной жизни не знала, чем в точности занималась её спасительница и чего пыталась достичь. Верно лишь то, что занятия эти были далеко не такими, что встретишь на каждом углу.
 

Айрис стояла у кристально прозрачной стеклянной стены, наблюдая широко раскинувшийся вокруг мрачный пейзаж, в котором, тем не менее, была своя, необычная индустриальная красота. Небо освещали бесчисленные неоновые огни, тогда как многие улицы, погружённые во тьму, нельзя охарактеризовать иначе, чем пустынные и холодные, причём во всех смыслах. Отсутствие активной деятельности выбивало из колеи, город казался неестественно вылизанным, ненастоящим. Айрис знала, какой ценой удалось достичь такого идеала чистоты, и не хотела лишний раз думать о жестоких расправах над владельцами помещений в нижней части города и насильственных переселениях за внешнюю его границу. Вся торговая деятельность, точнее – немногая оставшаяся, сосредоточилась либо за пределами Бухареста, либо, в качестве редкого исключения, здесь – элитном, дорогом и недоступном для кармана большей части населения закрытом районе, где жили, как правило, политики, знаменитые писатели, деятели лояльного искусства, творцы государственной пропаганды и другие подобные личности. Высококлассные услуги Люсины здесь оказались весьма востребованы, что неудивительно. Не идти же в менее респектабельные места, а уровень качества обслуживания государственных больниц Содружества далеко не совершенный. Декаданс и жизненная разруха странным образом переплетались здесь с внешним лоском, изяществом и красотой.

Прошло несколько лет с момента трагедии.
За это время Айрис немного успокоилась и осмыслила произошедшее, и это позволило более-менее смириться. Или же она просто думала так. Пыталась себя убедить, что ей безразлично собственное прошлое, тогда как на самом деле оно непрерывно терзало сердце, подобно сонму расплавленных кинжалов, подключённых к источнику бесперебойного электричества. По крайней мере, жизнь с Люсиной позволяла отвлечься от мучивших девушку ночных кошмаров и размышлений, слишком мучительных для такого нежного возраста. Она сильно привязалась к той, что вытащила её из глубин ада.

За спиной послышался едва слышный шорох.
Люсина подошла сзади и нежно обхватила руку Айрис своими цепкими пальцами, одновременно притягивая её почти вплотную к себе за длинный галстук. От дыхания Люсины исходил слабый запах лаванды и... чего-то ещё, достаточно тяжело определимое.
Быть может, техническое масло?

— Ты уже почти совершеннолетняя, Ай, и не можешь вечно оставаться моей ассистенткой, пусть это и кажется столь печальным для нас обоих, — тихо прошептала Люсина, внимательно разглядывая Айрис блестящими чёрными глазами, — тебе придётся поступить в армию. Я уже подготовила там местечко для тебя, которое просто прекрасно подойдёт, не сомневаюсь. Ты ведь не возражаешь, правда? — сладким шёпотом, будто предлагая интимную близость, спросила она. Впрочем, очевидно, возражений не могло быть в принципе. Как и выбора.

— Мне не хочется расставаться, совсем не хочется, — печально отвечала Айрис, смахивая почти невидимую слезу, — но мы ведь уже обсуждали этот вопрос ранее. Конечно же, я согласна. На всё, что угодно, ради тебя, старшая сестра.

— Это славно, милая, я так рада, — заметила Люсина с загадочной полуулыбкой, — и кто сказал, в конце концов, что мы расстаёмся навсегда? Когда-нибудь война закончится, наступит мир, и тогда ты вернёшься ко мне. Всё будет так, как раньше.

Сказав это, Люсина плотно прижалась к Айрис, горячо поцеловав девушку в губы.
Аромат лаванды сокрушающей волной ударил в голову, по всему телу пробежал приятный жар, когда она ощутила это чарующее прикосновение, этот... прощальный поцелуй. Она обхватила руками свою «сестру» в страстном объятии, подсознательно, возможно, надеясь на нечто большее, однако Люсина мягко отстранилась, и было в этом движении что-то неуловимо мягкое, грациозное, почти кошачье.

— Твои вещи уже собраны и отправлены в воздушный порт, где ждёт беспилотник, который доставит тебя на военную базу Содружества, — игривым тоном проинформировала Люсина, — мне тоже пора отправляться в очередное путешествие. Скоро эти апартаменты совсем опустеют, а мастерская будет надолго закрыта. Придётся толстосумам отовариваться где-то ещё, правда? — подмигнула женщина.
 

— Ага... похоже, придётся, — выдохнула Айрис, ещё не до конца оправившаяся после случившегося – сердце бешено колотилось, а лицо заливала краска. Слишком... смущающе, пожалуй. Особенно учитывая, что надеяться ей особо не на что. Люсина уже пару раз отправлялась очень далеко, и невзирая на все горячие просьбы Айрис, никогда не говорила ей, куда именно. Эти затяжные путешествия были каким-то образом связаны с предметом её основных исследований – и это, пожалуй, всё, что знала девушка.

Огромную тёмную комнату освещали лишь ярко-голубые неоновые огни из соседних небоскрёбов, пусть не таких высоких, однако не менее впечатляющих, рассеянный свет падал на многочисленные схемы и случайно разбросанные по мастерской многочисленные протезы и кукольные фигуры, служившие для подгонки определённых деталей под нужный размер. Здесь было так тихо, спокойно и уютно. Так почему душу истязала печаль? И откуда взялось странное предчувствие, что они с Люсиной больше никогда не увидятся?
Наверное, стоит отбросить подальше эти мысли.

Спустя двадцать минут Айрис уже спускалась на высокоскоростном лифте, направляясь к аэростанции, откуда можно за самое короткое время добраться до порта.
Девушку ждала новая жизнь.
  

Фрагмент II

Кто кого пересмотрит. Старая игра. Айрис знала правила. По крайней мере, Люсина давным-давно научила её этому – как, впрочем, множеству других полезных и необходимых для выживания в жестокой армейской машине Евразийского Содружества вещей. Очевидно, она давно планировала пристроить девушку сюда. Быть может, даже с самого начала. Зачем? Какие цели преследовала Люсина?
Узнать это ей суждено было совсем нескоро.

Верховный главнокомандующий Ариман, одетый в идеально чистую тёмно-коричневую форму, смотрел на Айрис немигающим, пронизывающим до костей взглядом, как хищник, изучающий жертву перед тем, как разорвать её и насладиться теплом внутренностей. Кабинет и библиотека по совместительству был заполнен старыми книгами под завязку. Правда, благодаря развитию экстремальных скоростей Сети и наличию свёртывающегося портативного планшета чуть ли не у каждого уважающего себя жителя Содружества, в бумажной литературе больше не было необходимости – ресурсы планеты слишком истощены для того, чтобы продолжать резать леса на бумагу, а экология слишком испорчена. Поэтому подобное книжное сибаритство можно назвать не чем иным, как личным фетишем главнокомандующего Центральной военно-исследовательской базы азиатского региона. Книги лежали буквально везде: на гладкой поверхности пола, на столах, на громадном информационном сервере, забивали высоченные, поднимающиеся к скрытому в густой тени потолку стеллажи, запертые на цифровой замок со считывателем радужки глаза. Шекспир, Достоевский, Кафка, Белинский, Лавкрафт, Грин, Льюис, Гофман, Дансейни, Толстой, Акутагава и безграничное множество иных, неизвестных Айрис имён, можно было заметить на книжных обложках, местами покрытых лёгким налётом пыли. У главнокомандующего явно широкие вкусы. Из других элементов скромного кабинетного интерьера стоит отметить разве что украшенный уродливыми ритуальными масками серпентарий и крупный овальный портрет, на котором изображена какая-то девушка с вплетённой в длинные прямые волосы чёрной розой и грустным взором больших светлых глаз, одетая самым изысканным образом – длинное платье, большой вырез, никаких украшений или драгоценностей, свидетельствующих о внутренней неполноценности.

Чёрные, пустые угольки глаз Аримана и ледяные, бесстрастные бирюзовые глаза Айрис, обретшие такой необычный цвет в результате многочисленных кибернетических апгрейдов, проведённых на девушке Люсиной, наполняли пространство кабинета почти кожей ощутимым, пугающим напряжением. Никто не желал уступать, сдаваться или отводить взгляд. Наконец, мрачная усмешка исказила изборождённое омерзительными шрамами лицо главнокомандующего, когда тот расцепил пальцы и расслабился в своём мягком кресле. Айрис присесть он, впрочем, не предложил.

— Добро пожаловать в азиатский регион, госпожа Гамильтон, — прохрипел Ариман, криво усмехаясь, — как видите, места тут не очень много, так что давайте без всех этих формальностей. Всё равно мне с вами говорить почти не о чем.

— Но... Я думала, что... — запинаясь, слабым голосом начала Айрис, но главнокомандующий грубо перебил её:

— Не о чем. Вы поступаете по рекомендации высших инстанций в элитную охранную группу секретного проекта C.XX.77.16, — прокаркал Ариман, включая электросигару, испускающую непроглядно чёрный, отдающий странно знакомым лавандовым ароматом дым, — все указания получите на месте от председателя Рено. Адрес пункта назначения загружен в ваш мозговой имплант. Отправляйтесь, — махнул главнокомандующий крупной ладонью, обезображенной давно зажившим ожогом, всем своим видом показывая, что больше не желает иметь с Айрис совершенно никаких дел.

Лишь долю секунды она провела в шокированном недоумении, ибо происходящее слишком расходилось с тем, о чём говорила перед отъездом Люсина. В частности, ни про какие секретные проекты речи не шло в принципе. Предполагалось, что девушку сразу зачислят в авангард войск Содружества как старшего офицера, благо умения и способности у неё уже были. Буквально всем сердцем она чувствовала стремительно надвигающуюся опасность и боялась пасть жертвой каких-то скрытых политических интриг, но... но оставалось лишь подчиняться, чтобы не сделать себе хуже.

— Слушаюсь, главнокомандующий, — блеклым тоном отчеканила Айрис и вышла из кабинета, одновременно подключаясь к Сети и лихорадочно просматривая всё, связанное с её неожиданным назначением. «Звание – старший офицер, действительно... даже личный отряд назначили... но всё остальное слишком отличается, какой ещё председатель Рено, когда должен был быть генерал Штейн, что за проект, что за...»

Строчка в самом конце длинного информационного материала пронзила душу девушки мучительным осознанием, которое было тем болезненнее, что пришло совсем неожиданно:

Уровень угрозы – Антрацитовый; возможно вторжение мобильного подразделения джаггернаутов Союза.
Просьба сохранять предельную осторожность во время патрулирования.

«Твою мать. Вот же с-сука...»
Итак, её назначили в одно из самых опасных мест военной линии, существование которых в принципе возможно. Антрацит – обозначение критической ситуации, балансирующей на грани падения в бездну. Это такой символ доверия, или же?.. Тысячи противоречивых предположений роились в мозгу, вызывая растущие по наклонной боль и агонию. Айрис схватилась за виски и плотно сжала голову руками, так что ногти вонзились в кожу и пошла кровь. Она знала, что такое эти джаггернауты. Она... видела их в детстве, ещё во время путешествий с родителями. Тогда они ещё не были столь могущественны, как теперь, однако даже в незавершённом виде внушали ужас. Циклопические машины, строение которых крайне отдалённо напоминало боевых роботов, однако было гораздо более гибким и контролируемым. Джаггернауты спроектированы для уничтожения и резни. Снабжённый самым разнообразным арсеналом, даже один из них может стереть с лица земли маленький город, не способный дать надёжный отпор. Впрочем, кое-какие шансы выстоять, возможно, были. В конечном счёте, прогресс Содружества тоже не стоял на месте. Не исключено, что они изобрели неплохие способы противодействия. Изобрели ведь?.. Иначе её бы не назначили в антрацит... По коже пробежали мурашки, когда Айрис подумала, что тиски некоей силы всё плотнее сжимаются вокруг, не давая возможности вырваться... освободиться. Она променяла жизнь в мастерской... на что? Был ли это её собственный выбор?
Возможно, стоило сбежать.

Немного успокоившись, девушка всё же решила встретиться с судьбой лицом к лицу и направилась по адресу, указанному на её личной карте. Лучше встретить неизбежное. Некоторые тени кажутся темнее, когда стоишь лицом к солнцу.

Фрагмент III. Переход

Председатель Рено оказался болезненным, щупленьким человечком с бегающими глазками, одетый в поношенный, заляпанный масляными пятнами белый халат. Бегло просмотрев сведения об Айрис, он, устало вздыхая, проговорил:

— Приветствую вас на... кхм... в исследовательской лаборатории C.XX.77.16. Мы... создаём оружие, — поправив спасающие на глаза седые сальные волосы, Рено прокашлялся, — к сожалению, в последнее время дела идут не очень хорошо. Нападения... нападения Союза участились, поэтому мы запросили подкрепление, способное защитить проект в случае экстраординарной ситуации. Вы... кхе-кхе... Айрис, должны быть всегда готовы. Это место представляет собой лезвие бритвы, от которого, быть может, зависит исход войны. Служить здесь – великая честь... да, честь, не сомневайтесь в этом.

Старательно избегая смотреть девушке в глаза, Рено дрожащей костлявой рукой сделал несколько движений над консолью, передавая Айрис все требуемые права и открывая доступ к той части архивов проекта, которая могла пригодиться в её деятельности.

— П-прошу. Необходимый функционал в вашем распоряжении, старший офицер, — пробормотал Рено, внимательно изучая помятый край своего халата, — св... свободны.

Не вполне понимая причины такого странного отношения, девушка кратко кивнула и, развернувшись, вышла из приёмной. Следовало познакомиться со своими подчинёнными и разработать план действий на ближайший... ближайший месяц, возможно?

Миновал почти год с тех пор, как Айрис назначили главой охраны проекта. И два года с тех пор, как она пришла сюда. Либо воспитание Люсины принесло свои плоды, либо антрацит оказался совсем не таким страшным, как описывалось в учебниках, но всё шло совсем неплохо. Всего лишь один человек в её личном отряде умер за это время, и то от язвы желудка, а не насильственным способом. Джаггернаутов пока не было видно. Но, с каждым прошедшим месяцем под куполом иллюзии стабильности, председатель Рено становился всё более нервным, дёрганным и рассеянным, а на его покрытом морщинами лице с остро выступающими скулами появлялись болезненные жёлтые пятна. Последнее время Рено в принципе избегал общения со всеми, кроме своего секретаря и самого ближайшего окружения учёных. Временами, когда Айрис по ночам патрулировала опустевшие коридоры в полном одиночестве, ей слышались приглушённые рыдания, полные безнадёжного отчаяния, будто бы доносившиеся из личных покоев председателя. Что-то явно шло совсем неправильно, но никто не замечал этого. Только тяжелое, смутное, давящее предчувствие беды беспокоило сердце, но едва ли подобная вещь может служить надёжной опорой для начала активной деятельности, правда? Тем не менее, девушка плотно привязалась к этому месту и полюбила его, несмотря на депрессивную атмосферу. Члены её личного отряда за это время стали почти семьёй, где она выступала в роли доброй старшей сестры, наставляя новеньких и поддерживая старых друзей, когда те переживали сложные времена. Это было то самое, чего ей так долго не хватало, и тепло дружбы, взаимной заботы, сражения бок о бок против общего врага, смертельные ситуации, из которых они чудом выбирались, сделало узы поистине стальными и нераздельными, потеря кого-то считалась ударом по всем, ударом столь болезненным, что пережить его было слишком сложно.

Казалось, это очередная защитная операция, не предвещающая особых проблем. Айрис с остальными выступали в роли арьергарда и организационного звена, тогда как менее важные подразделения вышли вперёд, чтобы подавить ещё одну атаку Союза. Тревога росла по мере того, как связь с каждым из отрядов безжалостно и методически начала обрываться. И наконец, спустя какие-то страшные пять минут, они поняли, что остались одни в чистом информационном вакууме, не знающие абсолютно ничего об остальных и о том, что вообще происходит. При попытке связаться со штабом возникал лишь белый шум.
Это само по себе серьёзно пугало. А потом наступил ад.

Волны кибернетически улучшенных солдат Союза накатывали одна за другой, беспощадно и стремительно, не давая даже возможности сделать передышку или перевести дыхание. Конечно, укрепления были достаточно мощными, а энергетические защитные поля – стабильными, чтобы выдержать несколько часов подобной атаки, вот только довольно быстро подошла техника. Никто не предупредил их о том, что Союз планирует крупномасштабное вторжение, иначе разработка тактики была бы совершенно иной. И где же проклятый штаб? Председатель упрямо не хотел отвечать, и все попытки связаться были абсолютно тщетными. Айрис с тревогой заметила растущую в глазах друзей панику.
И в этот момент начались первые смерти.

Когда Светлану, младшего офицера охраны, буквально разорвало на куски пробившим барьер сияющим лазером, а Дмитрий, рядовой, погиб от последовавшей за этим скоростной очереди раскалённых пуль, Айрис в отчаянии бросила призыв к отступлению, но... увы, оказалось слишком поздно. Горизонт, обагрённый лучами заходящего солнца, затмила гигантская тень. Джаггернаут. Следующие минуты стали буквально квинтэссенцией бойни, жестокости и бессилия. Её дорогие соратники в муках умирали один за другим, и она совершенно ничего не могла сделать. Путь назад оказался отрезан. Спасения больше нет. Айрис в бешенстве бросила грязное проклятье в адрес Бога, когда поняла, что осталась одна. В последнем безумном порыве кинувшись прямо на кошмарный чёрный силуэт, надеясь подорвать его вместе с собой, девушка почувствовала, как какая-то сила подбросила её высоко в воздух... и наступила тьма.

В последний раз она открыла глаза, обнаружив себя в луже крови, с оторванными руками и массой резаных ран – лишь чтобы увидеть, как беспилотник Содружества покидает пылающие сооружения проекта. И тогда она поняла, что их попросту предали, оставили на растерзание врагу в роли пушечного мяса, пока исследовательская команда успеет забрать все необходимые данные и уничтожить то, что ещё можно было уничтожить. Вероятно, планировалось, что к этому моменту некое оружие, способное легко стереть джаггернаут с лица земли, будет готово, однако... что-то в процессе пошло не так, как должно было, и удачно завершить миссию не удалось. Беспощадная случайность, или же долгая цепочка ошибок и идущих за ними наказаний? Всей правды теперь, видимо, не узнать. Айрис устало улыбнулась. Спустя два года, судьба всё-таки взяла своё. Она знала, что это закончится плохо, но решила принять будущее. В конце концов, её жизнь оказалась вовсе не такой страшной, как могла, не встреть она Люсину. Как же хочется увидеть её снова. Хотя бы один раз. Как же хочется... свободы. Айрис закрыла глаза, и жизнь окончательно покинула её тело.

Земли Теней. Иерархия

Когда девушка пришла в сознание, окружающий мир казался потускневшей, болезненной репликой того, другого, полного красок, который она так хорошо запомнила. Некая вуаль отделяла новый слой реальности от всего остального. Айрис стояла на коленях, широко раскрытыми глазами наблюдая за тем, как мимо её разорванного на части, мёртвого тела проходят войска Союза, а громадная тень, похожая на боевого робота, продолжает крушить всё, что не представляет существенной или теоретической ценности. Всё казалось размытым, горизонт взора покрывал какой-то туман, мысли текли медленно, не всегда связно, скорость рационального осмысления происходящего существенно снизилась.

«Я... кажется, умерла. Да, помню, меня подорвал джаггернаут во время последнего рывка... но почему я ещё в сознании? Как же... тяжело... думать, вот проклятье!»

Где-то за спиной послышался юный голос, явно принадлежащий девушке, которая была моложе Айрис, по крайней мере – внешне.

— Вон ещё одна. Осторожнее, эта может быть опасна. Держите её сильнее.

Айрис почувствовала, как под внешним воздействием оболочка постепенно спадает, а мыслить становится легче. По крайней мере ровно настолько, чтобы понять: она окружена, лишена способности сопротивляться и её вот-вот закуют в слабо светящиеся среди полумрака этого странного места цепи, выглядящие так... будто они были живыми. Несколько одетых в бронежилеты солдат заломили руки Айрис за спину и помогли подняться, так что она смогла увидеть тех, кто, собственно, заправлял балом – хмурую девушку со смуглой кожей и гиганта в маске, стоящего рядом с ней, облокотившись на громадную снайперскую винтовку.

Смуглая мрачно проговорила:

— Добро пожаловать в Земли Теней. Ты умерла и стала призраком. Что-то удерживает тебя здесь, не позволяя уйти в иные сферы, — она вопросительно взглянула на громилу, и тот ответил еле заметным кивком, — меня зовут Флора Рихтер, а вот его, — Флора указала на своего напарника, — Клейн. Мы легионеры, представители Иерархии, защитники Тёмного Королевства Железа. Твоё имя не имеет значения. Ты идёшь с нами. Возражения не принимаются.

И, будто в подтверждение слов Флоры, Айрис заковали в цепи, обжигающие кожу жутким, колючим ледяным холодом. В то же время она заметила, что навсегда потеряла свои протезы, а руки с ногами – её собственные. Интересно, касается ли это мозга? Импланты приносили немалое удобство. Впрочем, это не совсем то, о чём надо бы думать в такой ситуации. Айрис, разумеется, попыталась сопротивляться, но лишь получила несколько болезненных ударов жезлом. Численный перевес слишком велик.

Группа направилась прочь от пылающих остатков военно-исследовательского комплекса, ступая по диким природным угодьям, окружающим его, и не оставляя следов. Всё дальше и дальше уходила Айрис из знакомых мест, всё чаще подмечала она следы болезни, деградации и разложения на деревьях, цветах и даже случайных животных, иные из которых в панике проносились мимо, а другие – злобно шипели, уставившись туда, где по их мнению находились призраки. Так прошло какое-то время, прежде чем Флора и Клейн насторожились, внимательно всматриваясь в лесистую местность и направляя снабжённое осветительными приборами лазерное оружие туда, куда по каким-то неведомым для девушки причинам считали нужным. Казалось, пространство... еле заметно искажается? Айрис не могла понять всего, что происходит, но двухлетний военный стаж подсказывал – опасность близка. И действительно, спустя несколько секунд из темноты на группу с воплями обрушились какие-то... твари, весьма смутно напоминающие людей. У некоторых из нападавших вместо головы была гротескная масса щупалец, лишняя пара уродливых звериных конечностей, по несколько глаз или ртов с растопыренными, сгнившими клыками, общее количество которых явно превышало привычное. От врагов просто веяло безумием и ненавистью. Завязалась битва.

Айрис догадывалась: если продолжать послушно идти за легионерами, ничего хорошего в дальнейшем её совершенно точно не ждёт. Она по горло сыта подчинением слепому року, который даже после смерти не желает оставить её в покое, она хотела творить свою собственную историю. Её утомило быть послушным инструментом для воплощения интересов других. Она безумно жаждала свободы, даже если ради этого потребуется заплатить дорогую цену. И хотела снова увидеть Люсину, пусть только единожды. Поэтому, воспользовавшись образовавшейся неразберихой, девушка подсекла ногой стоявшего рядом с ней солдата и бросилась в туманный лес, как можно дальше от сражения.

— Стой! Немедленно остановись, дрянь! — закричала Флора, лицо которой исказила кислая гримаса глубокого неудовольствия, — всё равно ты сгинешь там, глупая девчонка. А если нет, то я лично отыщу тебя и отправлю в кузницу душ...

— Осторожнее, сестра, — прорычал Клейн, пригвоздив злобно хрипящего спектра к земле энергетическим жезлом, встроенным в доспех, — она не уйдет далеко в душевных цепях, а у нас тут есть дела поважнее, чем какой-то сбежавший невольник, да и без неё жатва на проекте вышла обильной.

— Да, но... ух, — отрывая армейским ножом-реликвией обвившее грудь щупальце, начала Флора, — проклятье, ты прав. Однако даже не надейся, что я смирюсь с этим. Приказы должны быть исполнены.

— Само собой, — казалось, абсолютно равнодушным тоном ответил громила, сосредотачиваясь на вещах, гораздо более для него насущных.

Тем временем, Айрис со всех сил бежала прочь, не сбавляя темп и стараясь не оборачиваться, чтобы не тратить время зря. Лишь тогда, когда, по лёгким подсчётам, она оказалась достаточно далеко, девушка осмелилась обернуться. Отметив, что нет никакой погони, она только сейчас, удивившись, заметила – несмотря на ощутимую тяжесть, дышать необходимости не было. Впрочем, это вполне логично, если подумать. Как и отсутствие протезов. Айрис осмотрелась. Место, в котором она находилась, чем-то напоминало сельскую местность, только было куда более мрачным и заброшенным. Тёмное, покрытое грязно-серыми облаками вечернее небо освещали вспышки молний, небольшая электростанция выглядела так, будто её построили больше столетия назад, а уродливые дома – наглухо закрыты. Несмотря на внешнее... безумие и нелогичность архитектуры этих строений, каждая дверь была снабжена высоким уровнем защиты, повсюду виднелись активно отслеживающие движения девушки камеры. Земля под ногами, по неясной причине не скованными цепями – явная оплошность со стороны Рихтеров – смотрелась ужасающе грязно, в бледно-зеленоватых лужах булькала мерзкая гниль. Сквозь тонкий слой Савана Айрис видела пару беседующих между собой человек, с опаской поглядывавших в сторону военно-исследовательского проекта, от которого всё ещё валил дым.

— Эй... эй? Слышите меня? Ау? Приём! — совершенно безрезультатно попыталась она установить контакт, на что собеседники попросту не обратили внимания, продолжая обсуждать между собой тревожные новости последних нескольких часов.

— Они не могут тебя услышать, дорогуша, даже не пытайся, — весело заметила выглянувшая из окна ближайшего, особо огромного и жуткого дома девушка. Её голову украшала дикая причёска, а сверкающий ярко-жёлтый огонёк, исходивший от навороченного технического прибора на месте левого глаза, будто бы источал вокруг позитивность и жизнелюбие, если в Землях Теней вообще уместно такое слово. Вокруг устройства мерцала россыпь голограмм с многочисленными записями.

— Ну, я догадывалась, однако проверить всё же стоило, верно? — внимательно разглядывая незнакомку, проговорила Айрис, — а ты... кто?

Незнакомка широко, дружелюбно улыбнулась, демонстрируя идеально белые зубы, и хлопнула в ладоши. Её левая рука была затянута в чёрную перчатку с вживлёнными в плоть проводами и маленьким дисплеем, отображавшим непонятные числовые значения. Видимо, устройство для контроля над портативным компьютером и всеми этими голограммами.

— Меня зовут Нэлли. Нэлли Саншайн. Управляющая местным дата-центром и профессиональный мастер вселения, могу создавать артефакты, тридцать оболов за штуку, скидок не даю, — подмигнула мастеровая, заинтересованным взором осматривая Айрис, — я гляжу, на тебе стигийские цепи. Давай-ка помогу освободиться.

Не дожидаясь ответа, Нэлли выпрыгнула из окна, подбежала к Айрис и провела несколько лёгких манипуляций с замком. Едва слышный мягкий щелчок, и всё готово. У Айрис, разумеется, не было возможности заметить, что освободительница прилепила к ее спине миниатюрное отслеживающее устройство. Как и странный, тёмный... пугающий блеск в свободном от переносного компьютера глазе, вполне способный насторожить кого-то, более внимательного и менее уставшего.

— Ну, вот и всё. На случай, если преследователи на намерены сдаваться, — предложила Нэлли, перебирая обнажённой правой рукой свои длинные волосы, — здесь неподалёку скоро остановится полуночный экспресс, на котором ты сможешь убраться куда подальше, а там уж затеряешься. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, — закончила мастеровая, лучезарно улыбаясь.

— Я... не представляю, как тебя отблагодарить, — смущённо прошептала Айрис, — спасибо. И да, ты ведь не спрашивала моё имя? Айрис Гамильтон, бывший старший офицер. Теперь это, уже, вероятно, не имеет значения.

— Действительно. Впрочем, твои навыки могут кому-нибудь помочь. Земли Теней – далеко не самое спокойное место, знаешь ли, — с лёгкой усмешкой заметила Нэлли, — а насчёт благодарности не переживай, дорогуша. Уверена, мы ещё встретимся, и там уже, хе-хе, решим этот вопрос. Просто наслаждайся своей свободой, и удачи.

Нэлли забралась обратно в дом и прикрыла белые офисные жалюзи, помахав на прощание. Встреча с этим... призраком неплохо повысила настроение, и теперь Айрис по крайней мере могла ориентироваться и знала, куда идти. Потускневшее солнце окончательно скрылось за мутной пеленой горизонта, всё вокруг стремительно покрывал ночной мрак, и только неверный свет дорожных фонарей, некоторые из которых вообще не работали, освещал путь к станции. Она успеет как раз вовремя, чтобы попасть на экспресс.

Кроме неё на этой станции почти никого не было.
Совсем древний на вид призрак, трясущийся то ли от страха, то ли ещё от чего похуже, подозрительно и немного враждебно покосился на Айрис. Одетый причудливо, в длинную мантию с капюшоном, оканчивающуюся чем-то, похожим на драконий хвост – такие, возможно, носят на детских карнавалах – и всем весом опиравшийся на грубо отёсанную деревянную палку, старик напоминал классическое привидение из старых сказок, перенесённое в эпоху постмодерна.

Брюзгливым, полным высокомерного презрения тоном призрак пробормотал:

— Чёртовы лемуры... носятся тут, как бешеные, выискивают себе цели, создают токсичную атмосферу в доменах, кхе-кхе-кхе, — старик прокашлялся, — но Иерархия терпит. Она терпит, хотя я бы не терпел. О-о, терпеливая Иерархия.

Айрис не вполне поняла, что призрак хотел сказать этим, на первый взгляд, абсурдным набором слов, и подумала, сколь многое она ещё не знает о Землях Теней. Возможно, он просто безумен. Решив на всякий случай отойти подальше, девушка заметила, что старые ржавые часы рядом с табличкой, где указано название станции, пробили ровно полночь. И в то же время темноту разорвал ослепительный свет переднего фонаря самого первого вагона полуночного экспресса, на котором изящными буквами было выбито число «XIII». Остальные вагоны выглядели, мягко говоря, разношёрстно. Кое-где виднелись пятна крови или следы страшной катастрофы, вмятины, длинные рваные дыры, а иные были почти новыми. Казалось, экспресс представляет собой памятную коллекцию множества прошедших эпох – от индустриальной эры, до двадцать второго века, с его расцветом высших технологий и исключительном совершенстве скоростного транспорта.

Поезд казался почти бесконечным.
Айрис зашла в вагон, расположенный как можно дальше от странного старика, выбрала закрытое купе, плотно заперла дверь и рухнула на кровать. Куда угодно – и как можно дальше от подразделения Рихтеров. Она прикрыла глаза, провалившись в некое подобие сна. Душу заполнила странная, покалывающая и немного приятная тоска. Мысленно возвращаясь в те прекрасные времена, когда у неё были друзья, они вместе защищали проект от войск Союза, а пламя надежды ещё не угасло окончательно, Айрис ещё сильнее погрузилась в воспоминания. Это так приятно. Намного приятнее, чем раньше.
Интересно, почему?

Длань Забвения. Буря

Мадрид казался столь родным.
Этот город напоминал места, в которых она провела годы своей прошлой жизни. Гораздо мрачнее, чем Мюнхен. И намного менее вылизанный и чистый, чем Бухарест. Казалось, что это место впитало в себя худшие и лучшие стороны человеческой натуры одновременно. Здесь не было места малодушным полутонам, как и везде в подземном мире. Угнетающе высокие башни, освещённые неоновыми огнями, поднимались к самым небесам, элитные районы некрополя часто были закрыты для посещения, если внешность и состояние призрака не соответствовали определённой мерке. Казалось, и свет тут был ярче, и тьма – чернее. Все ужас и боль бедности выставлены наружу, как экспонаты в музее уродств, гордыня богатства и разрыв между классами ощущались поистине сокрушительно. По слухам и историям, переходившим из уст в уста, с одной электронной почты на другую, этот город в любой момент был готов стать сердцем восстания против порядков Иерархии, плавильным котлом будущего, и Айрис, начинающий ренегат, прибыла сюда, чтобы оказать всё возможное содействие тем, кто ещё не обрёл свободу – или тем, кого грозили лишить её.

Минуло почти полгода с тех пор, как Айрис произвела самоубийстванную атаку на джаггернаут Союза, отправившую её прямиком в Земли Теней. За это время она, конечно, ещё не успела освоиться здесь окончательно и пустить, скажем так, корни, но уже не ощущала себя такой потерянной, как раньше, приобретя со временем чуть-чуть опыта и уверенности. Девушка зарабатывала на жизнь, развлечения и новые виды амуниции поиском и сбытом особо ценных реликвий в Буре. Базовые основы Аргоса серьёзно помогали в этом деле, спасибо за это знакомому ментору... с которым она до сих пор расплачивалась.

Возвращаясь воспоминаниями в первые дни, Айрис не переставала удивляться, как она умудрилась пережить тяжёлые события, последовавшие почти сразу за тем, как полуночный экспресс высадил её на далёкой станции, располагавшейся чуть ли не в противоположном от точки «пробуждения» краю Земель Теней. Некоторое время она потратила на исследование нового места, совершенно незнакомого. Какие-то сады? Нет, больше похоже на парк со стоящим в центре монументом. Внезапно сердце пронзило страшное, мучительное отчаяние. Айрис услышала совсем рядом жестокий голос:

— Всё бессмысленно. Ты потеряла шансы. Ты никогда не обретёшь свободу, ничтожество, — голос отдавал насмешкой и сталью, воплощая в себе всю беспощадность универсума, — да и что такое, по-твоему, «свобода»? Свобода от чего? Тебе не сбежать от себя самой.

— Что за... кто здесь? — в панике крикнула Айрис, хотя в душе уже знала, чей это голос, — немедленно замолчи, ты лжёшь, лжёшь, чёрт тебя возьми.

— Это я-то лгу? Ха, ты льстишь себе, — ответ просто испускал высокомерие, — просто сдайся. Ничего не делай. Поддайся потоку событий. Сдайся Забвению, и тогда обретёшь долгожданный покой, о котором так страстно мечтаешь, не желая себе в этом признаться.

— Ты несёшь чепуху. Я знаю, чего ищу. Не пытайся обмануть меня, сволочь, — Айрис в бешенстве схватилась за голову, тесно её сжимая, — убирайся в бездну.

— Э нет, подруга, я всегда буду с тобой, — презрительно бросил голос, — я Тень твоих эмоций, твоей личности. Я неотделима от тебя, никуда не денешься. И чтобы уменьшить свои страдания – отбрось всё, предай себя тьме. Ты не заслуживаешь лучшей участи.

Айрис яростно тряхнула головой, со всех сил пытаясь прогнать наваждение, никак не желавшее уходить. А что, если... если оно не уйдёт никогда? Что, если этот голос будет вечно преследовать её, сковывать, истязать? Предположение слишком страшное, но если это правда... Внутренности сжались в комок от ужаса, чёрная вуаль накрыла парк, освещённый бледным сиянием луны. Ноги подкосились, и Айрис упала – не на аккуратно уложенные кирпичи, куда-то далеко, стремительно опускаясь по спирали безнадёжности и отчаяния в самое сердце тьмы, ненависти, хаоса.

Девушка зажмурилась в ожидании страшного удара, что разобьёт её корпус на куски, превращая в груду жалких ошмётков, но... удара не последовало. Со страхом приоткрыв глаза, она с удивлением обнаружила, что лежит в полуразрушенном древнеримском зале. Высоко на стенах мигали непонятные приборы, толстые провода, протянутые по потолку, сходятся в одной-единственной точке – у изголовья каменного трона с крепкими стальными зажимами, в котором пока ещё никто не сидел.

На противоположном конце, за толстыми колоннами, послышался шорох. Айрис решила не обнаруживать своё присутствие до поры до времени. Мало ли, кто там может скрываться? Одетая в изящное античное платье фигура, очертания которой были до боли знакомыми Айрис, показалась, сопровождаемая высоким мускулистым мужчиной в военной форме. Электросигара испускала чёрной дым с ароматом лаванды. Когда пара подошла поближе, Айрис не смогла сдержать тихий вздох счастливой радости. Люсина! Но... кто это с ней? Неужели главнокомандующий?.. Айрис прикусила губу. Что-то подсказывало ей: происходящее не предназначено для посторонних глаз.

— Значит, таковы условия нашей маленькой сделки? — Ариман почесал за ухом, задумчиво разглядывая каменный трон, — разве она не... ну, знаешь, дорога тебе?

— Пф-ф, едва ли, — голос Люсины казался совсем чужим – грубым, резким, полным снисходительной иронии, — девчонка может думать что угодно, но для меня она не более, чем успешное вложение и подопытный кролик.

— Да уж, Ли, ты холодна как камень. Обычное дело, — усмехнулся главнокомандующий, — никогда не думаешь о чувствах других, верно? Только собственные планы и интересы...

— Ариман, идиот, я же не прошу тебя отправлять её шпионить куда-то в земли Союза, — фыркнула Люсина, поправляя прядь чёрных волос рядом с техническим нагромождением на голове, — возможно, это действительно один из самых опасных и бесперспективных проектов, однако Арканум заинтересован в исследованиях чудака Рено. Коллеги не испытывают желания внезапно потерять с ним связь. Возможно, в критической ситуации моя девочка умрёт героиней, и коли уж суждено – да будет так. Просто очередная пешка, — зло скривила рот Люсина, присаживаясь на трон и отбрасывая голову на спинку. Руки будто невольно улеглись в широко открытые зажимы. Само собой, Люсина была в полной безопасности.

— Хмф, как скажешь, воля твоя. Не сомневайся, я не забуду твою услугу, — зевнул Ариман, сладко потягиваясь, — отойду ненадолго. Нужно уладить кое-какие дела перед скреплением договора.

— Разумеется. Я останусь здесь, — безразлично проговорила Люсина, — ненавижу вашу армейскую бюрократию.

Главнокомандующий покинул сцену.
Пока Айрис слушала разговор этих двоих, в её душе происходил настоящий переворот. Горькие слёзы наполнили глаза, а чувства обиды, разочарования, гнева и ненависти боролись с глубокой любовью и привязанностью, которые она питала к Люсине всё это время. В конце концов, неизвестно, правда ли это – или очередная иллюзия, вроде того внутреннего голоса. Пронзающие сердце раскалёнными копьями размышления прервал внезапный щелчок и возмущённый возглас Люсины.

— Что за дьявольщина? Ариман, это дурная шутка, немедленно освободи меня, слышишь? — нотки бешенства скользили в крике Люсины, — Ариман, черт тебя раздери, куда ты делся? Система может дать осечку, и ты прекрасно знаешь, что произойдёт, если ток случайно попадёт мне на голову, — спесь постепенно сменялась страхом, и это явственно ощущалось в тоне женщины.

Первым порывом Айрис, несмотря на услышанное ранее, было броситься на помощь.
Так бы она и сделала, вероятно, не обхвати её кто-то сзади за руку. Причем сильно. И болезненно. Девушка испуганно оглянулась, и удивлению её не было предела.

— Нэлли? Ч-что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

Лицо мастеровой исказилось злобным и торжествующим выражением, а ярко-жёлтый цвет компьютерного «глаза» сменился угрожающим кроваво-алым огоньком.

— Эй, эй, дорогуша, мы встретились снова... пришла пора платить по счетам, не так ли? — криво усмехнулась Саншайн, аура которой просто источала волны дикой злобы и ненависти, резко контрастируя с её крайне миловидной внешностью, — всё просто: заставь эту шлюху страдать, сделай ей как можно больнее, она предала тебя и достойна самой мучительной смерти. Сделай это. Быстрее.

Нэлли дрожала от предвкушения.
Однако каждый удар, который Айрис нанесёт Люсине, вызовет обратную отдачу. Она любила это существо, безотносительно реальных чувств, которые Люсина испытывала к Айрис. Айрис не способна заставить себя причинить ей боль. Несмотря ни на что.
Девушка заглянула в горящие тёмным пламенем Забвения глаза Нэлли.

— Всё, что здесь происходит – не более, чем твоя постановка, верно? Люсина не настоящая, Ариман тоже. Я прекрасно помню, что главнокомандующий сгорел заживо в собственном кабинете от неосторожного обращения с электросигарой. Пламя переметнулось на книги, и вся его библиотека погибла вместе с ним. Год назад по этому поводу было много шума. Чего ты добиваешься от меня?

— Ха, чего я добиваюсь, о чём мечтаю? О твоей смерти, твоей бесконечной муке, — солнечно улыбаясь, ответила Нэлли, — и не только твоей, а всей проклятой Стигии. Всей. Я хочу, чтобы Забвение поглотило подземный мир. Чтобы вы все страдали вместе с нами. Вы все. Гнусная падаль, — Нэлли со всего размаху врезала закованным в броню кулаком по щеке Айрис. Мир раскололся на части. Зал исчез, и остальное вместе с ним тоже. Девушка-призрак потеряла сознание.

Очнулась она посреди воющей, туманной пустоши. Вокруг практически ничего не было видно. Плотный смог покрывал небо и уменьшал поле обзора, а ветер настолько сильный и сокрушительный, что лицо приходилось прикрывать ладонями. Шторм. Страшный, с каким она никогда не сталкивалась в жизни. С трудом поднявшись и прижимая руку к серьёзной ране на щеке, из которой стекала жидкость, похожая на плазму, Айрис попыталась пойти туда где, казалось, мерцали какие-то огни. Она совершенно потеряла ориентацию в этом воющем, параллельном мире, и могла лишь слабо надеяться, что не выйдет напрямик к своей окончательной и бесповоротной смерти.

Пройти Айрис удалось, впрочем, совсем недалеко.
Когда девушка почти приблизилась к источнику странных огней, с неба обрушилось толстое полотнище – ну, оно отдалённо напоминало полотнище, поскольку пульсирующие вены и вздувшиеся мускулы подсказывали, что существо обладает способностью самостоятельно двигаться. Ослабевшая после второй встречи с Нэлли и ещё более обессиленная Бурей, она смогла приложить лишь самые вялые усилия, которых, разумеется, не хватило. Тварь плотно сжала корпус девушки, и та ощутила окутывающее тепло и сильное, мучительное желание... уснуть. Думать больше не хотелось. Только покой. Долгожданный покой.
Наконец-то.

Вдруг полотнище конвульсивно задёргалось и серьёзно ослабило хватку, благодаря чему Айрис умудрилась высвободить из-под существа обе руки. Звук разрывающего плоть металла донёсся до её ушей, а лицо залила зловонная белая плазма. От смущения на щеках выступил лёгкий румянец. Она чуть не сдалась после всего, что случилось.
Как нелепо.

— Ты в порядке? Ещё немного, и оно высосало бы все твои воспоминания, — юноша с угольно-чёрными глазами протянул Айрис руку, предлагая помощь, — тут опасно, тебе стоит вернуться со мной в проход, пожалуй.

Девушка бросила взгляд на юношу. Невероятно молод, почти мальчик, с длинным мечом, мерцающим холодным синим светом в зеленоватой дымке Бури, а широкополая сельская соломенная шляпа выглядит весьма... странно. Но, в этих обстоятельствах, пойти с ним – далеко не худший вариант, уж наверное? Айрис приняла помощь.

— Спасибо. Это бесценная услуга, — устало проговорила девушка, — как я могу к тебе обращаться, кстати?

[Laion]

Сантехник.

 

 

 Погиб при взрыве в подвале газовой колонки.