Cyberpunk 2020: Neural Shock

[Князь Вольтецкий]

- Мне хотелось бы уточнить информацию о награде. Прошу прощения, но такие слова можно интерпретировать по-разному. При всём моём уважении к BioTech, нетраннеры с дыркой во лбу тоже не нуждаются в деньгах, знаете ли, а мне бы не хотелось разделить их судьбу.


Фрэнсис повернулся к единственному, кто спросил хоть что-то про деньги. Неужели всех остальных заработок не волновал? Если он ещё мог представить себе, что Майами всё делает на одном энтузиазме, питаясь доктринами чести журналиста, и с трудом мог поверить в то, что у Бордо есть принципы, то в бескорыстность остальных наёмников не верилось от слова совсем.
— Миллион с четвертью на группу по завершении задания, — ответил Фрэнсис, доставая сигарету и зажигая её.

[Кафкa]

Рейна, изящно маневрируя, дабы невольно не столкнуться с каким-то из окружавших её потных и возбуждённых тел – что вызовет, естественно, неприятное ощущение – прошла с остальными приглашёнными за опрятным, вылизанным до блеска корпоратом, который, очевидно, следовал тем принципам, согласно которым роза, даже брошенная в грязь, всё равно должна выглядеть великолепно. Место встречи же, пожалуй, крайне сложно было бы обозначить такими словами, как «тёплое» или «уютное». Небольшая комната походила на скромный частный лекторий или невзрачный офисный зал собеседований. Судя по большому количеству стаканов на столике в углу, она регулярно использовалась для различных деловых встреч и ведения переговоров. Скорее всего, здесь с лихвой хватает прослушивающих устройств.

Нетраннер непринуждённо уселась на один из стульев, предварительно окинув его взором, проверяя на наличие липкой жвачки, грязных пятен или чего-то схожего, не дожидаясь вежливого предложения, которого, ясен пень, не будет – в конце концов, высокопоставленные корпоративные служащие нередко относятся весьма презрительно к наёмной силе с Улицы, и она прекрасно понимала, почему. Задача, за которую они намеревались взяться, отдавала чем-то крайне подозрительным. BioTech не рисковала абсолютно ничем. Если их разношёрстная группа, различия членов которой, видимо, призваны были дополнить друг друга, провалит миссию, избавиться от неё будет едва ли сложнее, чем выбросить клочок смятой бумаги в корзину. С теми мощными ресурсами, какими располагает их наниматель, дело запросто удастся замять. Но риск, так или иначе, стоит того, чтобы подписать этот, образно выражаясь, контракт. Она не потеряет представившийся шанс. Разве может быть иначе, в самом деле?

Андервуд сделал правильный выбор, здесь Рейна не сомневалась. Даже если остальные подведут, уж она-то сможет добиться поставленной цели и блестяще выполнить результат, в этом не может быть даже малейших сомнений. Среди присутствующих в комнате наверняка нет никого, кто мог бы сравниться с ней в блестящем мастерстве владения Сетью. Девушка усмехнулась. Всё пройдёт идеально.

Ложе Пророка. Выходит, согласно имеющимся данным, за цепочкой смертей стоит исламский радикализм? Ничего удивительного. Этот город, казалось, подобно губке вобрал в себя смрадные соки прошедших, самых различных эпох, и религиозные фанатики для своего дела используют самые совершенные химические орудия уничтожения.

Она помнила.
Тёмные слухи, что мелькали время от времени в анонимных переписках, страшные истории из чатиков о безжалостных сектах нового фундаментализма, совсем озверевшего от стремительного роста технологий и крутых перемен в обществественном устройcтве, которыми люди пугали друг друга глухой ночью. Консервативный склад личности временами может обрушиться всей своей неповоротливой тяжестью на человека, придавливая его железным весом, сводя с ума, заставляя схватиться за клинок и идти убивать неверных, лишь бы заглушить явный, кричащий искажёнными индустриальными ритмами диссонанс между верой и реальностью. В мире нового столетия поводов для страха всегда хватало сполна, достаточно просто выйти на улицу, отойти подальше от собственной квартиры, в заброшенные и без особой охоты контролируемые полицией районы. Но тот особый, липкий, почти сладковато-притягательный страх, который ты чувствуешь, лёжа под давно нестиранным одеялком в своей жалкой капсульной квартире, наслаждаясь мелодичным жужжанием насекомых и ароматом дешёвой корейской лапши – Рейна невольно и с отвращением морщилась, когда случайно вспоминала об этом времени – есть в этом страхе что-то иное, почти романтическое, заставляющее с предвкушением ползти навстречу ему, а не бежать прочь, как можно дальше. Возможно, читая сводки криминальных новостей годичной давности и кошмарные истории, в которых фантазии скрытых за иконами безвестных лиц больше, чем правды, ты постепенно начинаешь ощущать уродливое, но подсознательно приятное чувство радости. Несчастье случилось, но не с тобой. Прямо сейчас на ржавом железном полу какого-то безымянного заброшенного завода в Боевой Зоне беспощадно насилуют несовершеннолетнюю девчонку, чтобы на утро оставить её медленно помирать, но ты в безопасности. Может, не в лучших условиях, и почище могло бы быть, конечно, да и места побольше, но жизнь продолжается, чем не повод улыбнуться?

Иногда скрытые мысли человека бывают исключительно, предельно низки.
И ведь нельзя сказать, что это так уж плохо. Не мы себя такими создали, правда?..

..правда же?..

Рейна вслед за рокербоем затянулась и продолжила наполнять зал своим собственным сигаретным дымом, и химический малиновый аромат смешался с плотным облаком дешёвого табака, порождая на свет отвратительного, тошнотворного гомункула запахов, способного вызвать у неустойчивых к такому ужасу людей поблизости приступ отчаянного кашля и несварение желудка единовременно. Девушка ледяным взглядом посмотрела на Андервуда. Рассеянный свет ламп вызывал тусклые блики на металлической пластине, предназначенной при малейшей опасности защитить голову – как она считала, основное оружие нетраннера и основное её достоинство, не считая бесчисленного количества дополнительных, разумеется, и ради его сохранения в изначальном виде вполне можно немного пожертвовать внешним видом.

— Что же, не сомневаюсь, вы можете положиться на мои способности, — криво усмехнулась афроамериканка, обращаясь к стоявшему перед ними представителю корпорации, — всё, что потребуется раскопать в недрах Сети, будет раскопано. К тому же, честно говоря, очень сомневаюсь, что у сторонников архаичного образа мысли есть в распоряжении современные технологии, но осторожность, что называется, никогда не помешает, — она выпустила струйку пара, лицо приобрело непроницаемое выражение, — особенно если есть вероятность, что за происходящим стоит некто, гораздо более могущественный и влиятельный. Нужно действовать с точностью хирурга и изяществом кошки. И, пожалуй, хорошо будет, представься возможность, получить в распоряжение хоть один труп, чтобы исследовать природу вещества.

Рейна откинулась на спинку стула, и стала ждать.
Когда-нибудь времена дождей уйдут в прошлое, и она возьмёт то, что принадлежит ей по праву. Богатство, влияние и власть, высшие ценности разложившегося мира. И, судя по складывающимся обстоятельствам, исполнение... либо крах её желаний лежит ныне не так недостижимо далеко, как некогда. Всё, как и должно быть.

[OZYNOMANDIAS]

Мотки переплетенных корпоративных интриг за опущенной ширмой неоновых вывесок, гудящие от перенапряжения в угловатых тенях переулков подобно разворошенному улью с киберпчелами, слепленному из пластида. Запах сожженой химикатами плоти, которая выела все, вплоть до последних цепочек в коде ДНК. Грязь обугленных иголок и треск использованных шприцов под ногами, сброшенных на Найт-Сити, будто манна небесная.

И никто ничего не знает.

Майами была медиастервой, но не медиадурой. Каждый журналист, который влезал в дело, знал, что обрекает себя как минимум на пару огнестрельных ранений и легкое сотрясение мозга после встречи с бродягами уличных банд – если это дело связано с независимым расследованием. Если же это расследование зависимое, то после первых же раскопанных деталей, которые похоронили слишком глубоко не для того, чтобы они стали обнаруженными, белые воротнички с красной кнопкой в руках сделают несколько телефонных звонков – и ваша жизнь продлится ровно столько, сколько гудков раздастся через динамики.

Он – слащавый корпорат с очаровательной улыбкой – не сказал ничего нового, если не учитывать словосочетание «Ложа Пророка» и то, что BioTech крайне заинтересована в сокрытии этого расследования от посторонних глаз – или, что еще более интересно, готова серьезно оплатить услуги по правильному предоставлению информации через средства массовой информации, которыми располагает WNS.

Майами бесцеремонно вытянула еще одну сигарету. Да уж. Это будет бомба.

— Чего мы ждем, мистер Андервуд? — спросила она, улыбаясь корпорату. — Может быть, аванса от корпорации?

Да, с журналистской точки зрения это выглядит неэтично, но ей плевать. На пост-продакшене она всегда может сказать, что получение средств от коррумпированной корпорации, желающей скрыть свои преступные действия, было частью её прикрытия.

Если, конечно, вообще не вырежет эти детали в конечной редактуре.

[Лакич]

Это все плавно переходило из разряда «Клуба Анонимных Алкоголиков» на уровень «Клуб Анонимных Курильщиков». Впрочем, не пассивное курение сейчас злило Уинстона — это, впрочем, тоже, но не так сильно — но ответ корпората по поводу данных. Чтобы кто-то проник в BioTech или подкупил рабочих корпорации, причем явно не пешек? Не особо верилось в подобную историю. В целом, не стоит исключать возможности, что компания просто хочет сбросить всю ответственность на них. И расстрелять за измену стране и конституции.

А цельнометаллическую медиа — разобрать на запчасти. И продать на рынке. Не пропадать же добру?

 

Бордо было покласть на деньги. Когда ты живешь на флотилии, эти жалкие бумажки особой роли не играют, и постепенно, взрослея, эта мысль лишь укореняется в голове. Разумный ли это был подход? Конечно же нет: без денег никуда. Но что есть то есть. И все-таки, миллион с лишним? Возможно.

Просто возможно. Слишком малый шанс, но все же.

Получится вложить эти деньги в клинику, сделав ее хоть относительно пристойным место. Этакий клочок стабильности в хаотичном море Боевой Зоны. Может быть, получится прикупить криотанк! Кто в наше время не мечтает о криотанке?

 

Любой нормальный человек?

 

Возможно.

 

И неоновую вывеску. Обязательно.

 

— Эти мудилы, кем бы они не были, прошлой ночью ворвались в мою клинику и сожгли тело, которое предназначалось для вскрытия, — пожал плечами мистер Уинстон, — все, что я смог узнать: так это то, что наркотик вызывает деградацию нервной системы. Отсюда всякая дрянь: от приступов психоза, когда твой добрый сосед вдруг пускается в кураж и режет всю свою семью после невинного косячка, чтобы ты мог посмотреть по телеку особо пикантные новости, до отказа тела: когда конечности перестанут слушаться, а нервные окончания начинают подгнивать.

Бордо замолчал. Для пущей картины он мог бы закурить, но не стал. Помните, бегущие-по-лезвию, здоровье — это важно.

[Leo-ranger]

The Deranged Eight

 

Дым - сигаретный и сигарный, смешивающий в себе не меньше четырех разных запахов - легким туманом стал заволакивать комнату, делая её несколько схожей с основным залом "Дохлого Бустера". Прошло всего пару минут разговора, а пелена уже была достаточно густой, чтобы очертания собеседников становились слегка мутными и размытыми, как-будто кто-то легонько прошелся ластиком по карандашному рисунку, но поленился стереть графит с листа полностью. Впрочем, вы с трудом уже могли вспомнить как выглядит карандашный рисунок, чтобы так рассуждать. Да и как выглядит любая не нарисованная парой кликов на компьютере картина.

 

Но сейчас на вашем уме были мысли вовсе не об этом. Сейчас разумы восьми человек устремлены на примерно одну тему - работенка, которая была подкинута корпоратом. И мыслили ли они о том, как будут заказывать криотанк на выручку за дело, сколько будет стоить закинуть запрос на инфу по муслимам на борду или кого из своих знакомых на Улице придется трясти, интуиция кричала всем одно и то же: вы зашли в дерьмо по лодыжки, но после следующего шага оно уже будет касаться вашей макушки.

 

На миг в комнате повисает тишина из-за того что за стеной раздается громкий грохот, который сопровождала ругань и веселый хохот, перекрывший собой все остальные звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Потом снова стало тихо, но прежде чем разговор успел продолжиться, все с той же стороны раздался надрывный человеческий крик. И звучало это совсем не так, будто Хоркинс снова промахнулся по мячу в самый ответственный момент матча.

Наверное, вы могли бы выглянуть и проверить, все ли в порядке. Но у вас определенно сейчас есть более важные дела.

[Князь Вольтецкий]

— Чего мы ждем, мистер Андервуд? — спросила она, улыбаясь корпорату. — Может быть, аванса от корпорации?

Корпорат улыбнулся, потушил сигарету ометаллическую ножку стула и встал с него, подходя к столику, у которого он оставил портфель. Оставив окурок от сигареты на столе, мужчина поднял портфель и раскрыл его и достал семь пачек купюр.

— Ваш аванс, — произнёс Андервуд, — 1250 евробаксов. — Сказав это, он разложил пачки на столе и стал ждать.

На миг в комнате повисает тишина из-за того что за стеной раздается громкий грохот, который сопровождала ругань и веселый хохот, перекрывший собой все остальные звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Потом снова стало тихо, но прежде чем разговор успел продолжиться, все с той же стороны раздался надрывный человеческий крик. И звучало это совсем не так, будто Хоркинс снова промахнулся по мячу в самый ответственный момент матча.

В этот момент раздался крик, который на миг завладел вниманием корпората. Он посмотрел на стену, откуда донёсся звук, и вздохнул. В этом мире всё никогда не проходит спокойно.

[Тaб]

Стиви не ждал от лица с обложки многого, и получил ровно то, что собирался увидеть: кучу корпоративного говна прямо в лицо. Он знал, что всякий корп будет юлить, когда сомнительное дельце касается его драгоценной шкуры, и ни один в мире корп не станет обращаться к уличным наёмником, если дело касается чего-то ещё. Они боятся не оказаться на улице без гроша в кармане, но чтобы их место занял тот самодовольный юнец из офиса напротив. Они боятся не всплыть в сточной канаве хладным трупом, но чтобы в некрологе о них отозвались без должного уважения. Старая добрая классовая ненависть, Стиви явственно ощутил, как она скручивает его желудок тугим узлом.

Стиви слушал: тупые вопросы, извергаемые из ртов тех, кто мнит себя самым умным; сухие, как сушняк после вчерашней попойки, ответы. О да, так вам всё и выложат на блюдечке с голубой каёмочкой. Личные секреты под соусом из подковёрных интриг, а сверху добавят немного искренности. Они правда были тупыми — его новые знакомые — если надеялись вытянуть из лица с обложки хоть что-то дельное. А может просто убивали время, или развлекались? Он тоже был не прочь развлечься, и сделать ещё кое-что: проверить границы, определить свою ценность для корпов, или убедиться в полном отсутствии оной. Стиви уже закатал рукав, и стал нащупывать вену, как тут…

Суки, пронеслось в голове у Стиви первым делом, но, не прошло и секунды, как раздражение сменилось интересом. Он даже не натянул рукав обратно, лишь чуть опустил солнцезащитные очки, чтобы не проглядеть, как чья-то металлическая рука схватит его за шею, и сдавит её медвежьей хваткой. Потом, со скрипом, встал с пластикового стула, протащив его по полу, и взвалил гитару с лезвием, блестящим в свете безжизненных ламп, себе на плечо.

— Ссать захотелось, прости, дружище, — насмешливо бросил он корпу, похлопав себя по наполовину застёгнутой ширинке, и пинком распахнул дверь, ведущую в бар…

[Gonchar]

— Ссать захотелось, прости, дружище, — насмешливо бросил он корпу, похлопав себя по наполовину застёгнутой ширинке, и пинком распахнул дверь, ведущую в бар…

 

По крайней мере именно это собирался сделать рокер, но едва он занёс ногу — его локоть до боли сжала чья-то рука и дёрнула назад с неожиданной силой, заставившей поменять направление на кардинально противоположное.

К своему удивлению, Стиви обнаружил перед собой не дока и даже не корпората, а женщину в кожаной куртке, судя по лицу, разменявшей по крайней мере третий десяток. Сузив карие глаза, она впилась взглядом в рокера и прошипела.

— Не двигайся, мать твою.

Остальные могли до этого наблюдать, как с неожиданной прытью женщина из ленивого и расслабленного положения вскочила, точно разжатая пружина, за несколько секунд преодолевая расстояние между собой и Стиви.

 

Несколько ударов сердца продолжая удерживать рокера на месте и неотрывно смотря в его глаза, Филиппа, наконец, выпустила его из крепкого хвата рук. Обернувшись к остальным, Ласка извлекла из-за пояса массивный пистолет и с глухим щелчком передёрнула затвор.

— К хозяину этой дыры припёрлись бустеры и сейчас трясут с него деньги за крышу. Если хотите — можете переждать, но ломать они его могут долго. Или мы можем выйти и заняться делом прямо сейчас. Или у кого-то ещё осталось желание лить воду дальше?

На последней фразе женщина чуть поморщилась и, не дожидаясь ответа, подошла к столу, чтобы спрятать во внутреннем кармане куртки пачку с евробаксами. Впервые за вечер она заговорил со своими новоявленными компаньонами и слишком приятного впечатления её голос не производил. Хрипловатый, рваный, однако чуткое ухо могло уловить текучий рычащий акцент, так и прорывавшийся сквозь всеобщий английский. Не проронив больше ни слова, Ласка склонилась над своей сумкой и дёрнула с резким визгом молнию, давая заинтересовавшимся его содержимым лицезреть почти что новенькую штурмовую винтовку FN-ARL и кучу магазинов во внутренних карманах сумки. Запихнув один из них в винтовку, Филиппа выровнялась, закинув за спину сумку и вскинув винтовку на плечо.

— Итак? — чёрная бровь дёрнулась вверх.

[Тaб]

Стиви явно не испугался, или, по крайней мере, очень убедительно не подавал виду. Он так и стоял у самой двери, глядя на Филиппу сверху-вниз; одна рука сжимала гриф гитары, что лежала на плече, точно дубина, во второй он держал тлеющую сигарету. Лицо Стиви расчертила улыбка прирождённого нахала, а в глазах, что выглядывали из-под очков, опущенных на самый кончик носа, плясали задорные огоньки. Он то ли чем-то накидался по пути в бар, то ли просто получал большое удовольствие от столь сомнительной ситуации. Стиви Стоукс был отчаянным малым, теперь в этом никто не сомневался.

— Ты испортила мне славный выход, — насмешливо сказал он, от души затянувшись сигаретой когда Филиппа отошла в сторону. Пепел посыпался на начищенный пол, и Стиви растёр его подошвой тяжёлого ботинка, — Знаешь, на улицах за такое могут сломать нос. Но я сегодня добрый. — он хрипловато засмеялся, но выждал несколько секунд, прежде чем приблизился к столику с деньгами.

Стиви поглядел на купюры, и зацокал языком. Старые добрые бабки, золотой телец, обнажавший самые паскудные людские пороки, ради которого совершались худшие из преступлений. Сразу же, в его голове  возникло непреодолимое желание спалить купюры дотла, но Стиви  сумел побороть его, когда с той стороны двери вновь послышались крики. Схватив положенную ему пачку, Стиви заткнул её за пояс, и тут же кивнул в сторону двери, бросив взгляд на Филиппу.

— Я не прочь размяться, как видишь.

[Osidius the Emphatic]

Вопросы о бабках, конечно, были. Но до того, как на них ответил сьют-бой, и до того, как Сейдж смогла бы начать прикидывать, что сможет сделать, наделённая властью таких денег, а затем и попасться в иллюзию обладания ими, до всего этого она подумала о двух вещах.

Это шоу, которое устраивали попеременно то один, то другой участник «команды», было ей не нутру. Можно было позабавляться ужимками кибер-журналистки, полюбоваться движениями парня.Да только вот, gosh, да она банально не могла быть уверена, что у этих найдётся время добраться до дела в перерывах между самолюбованием и вкладыванием в зубы очередной сигареты.

Сигареты. Сейдж не была чувствительной милашкой, которая попросила бы их перестать смолить, но запах, в который складывались их один другого лучше источники всякой дряни, раздражал неимоверно. Она пообещала себе не находиться здесь дольше, чем это будет неизбежно, тем более что мозг уже зацепился за известное ей название.

Кстати, о деле. Дело пахло ещё хуже, чем вся эта дрянь. Деньги, щедро выложенные красавчиком прямо здесь и сейчас, только подтверждали это. Что такое эта сумма для корпорации?

Пыль, как и твоя жизнь.

1250 евробаксов это неплохой бонус за выслушивание подозрительной херни от красивого типа. Можно было взять деньги и свалить. Можно было? Может, если ты - псих или достаточно глупый или скилловый соло, или у тебя нет пятерых родственников, трое из которых смотрят на тебя всякий раз щенячьими глазами. Ни один из придуманных вариантов Тессе не подходил.

Раздался крик.

Твою мать. Так она подумала, но внешне оставалась неподвижной и спокойной, как удав, заглотивший кролика. Или чего покрупнее. В любом случае, это этот чертов хрен заглотил их всех только что, и есть подозрение, что выйдет это дело только естественным путём - через жопу.

[Кафкa]

Рейна бросила взгляд на рокербоя, которого незнакомая женщина, до этого момента сидевшая тише мышки, грубо схватила за руку, не позволяя вмешаться, чего он явно в данный момент желал больше всего на свете. Обстановка накалялась, и это можно увидеть невооруженным глазом. По большей части, происходившее за пределами комнаты не входило в сферу интересов нетраннера. Очередная драка, выяснение отношений между совершенно посторонними людьми – случай, каких на Улице каждый день происходят тысячи. Девушка не видела смысла встревать.

Она с безмятежным видом взяла предложенный аванс.
Больше тысячи евробаксов – неплохое начало. Любой человек среднего ума, пожалуй, бежал бы сломя голову на этом моменте киноленты. Согласие на миссию от BioTech могло повлечь за собой множество последствий, далеко не самых приятных и подручных мастерству технофрика, независимо от его таланта, но Рейна привыкла гулять по тонкому, блестящему лезвию бритвы. А ещё она свыклась с уверенностью, что ей ничего не угрожает – даже в самых опасных ситуациях.

— Замётано, — надменно улыбнулась чернокожая, и с расслабленным видом опустилась обратно на удобный стул, — я пришла сюда не для того, чтобы защищать владельца этой крысиной дыры, называемой баром, — заметила Рейна, — и сдвинусь с места только в том случае, если прямо здесь, в этой комнате начнётся беспорядок. Чего, искренне надеюсь, не случится, вопреки всем тем, кто желает его создать, — и она мрачно покосилась на Стиви.

Всему есть своё место.
В вонючих, залитых отходами и несносным мусором переулках Найт Сити всегда можно безнаказанно выпустить пар, не опасаясь справедливых последствий за свои поступки. Однако сейчас она занималась делом. И как же бесит, что всякие... всякие творческие личности желают этому помешать. Пусть только попробует притащить за собой хвостом парочку бустеров. Мало не покажется. Острые, сияющие хромом лезвия, имплантированные в её руки, с лёгкостью разрежут несколько неповоротливых кусков мяса.

Если таки сунутся сюда, конечно.
Ей лишь в радость.

[Leo-ranger]

Putting "punk" into the "cyberpunk"

(те кто решил не сидеть на месте)

 

Кровь стучит в висках и ты хватаешь свою гитару, пинком раскрываешь дверь и выпрыгиваешь в основной зал бара. Тебе, откровенно говоря, не так важна жизнь бармена или жизни посетителей - просто красная жидкость в твоих венах успела застояться и тебе практически физически нужно сделать что-нибудь бунтарское. Плюнуть на то что там думает корпорат или девка с винтовкой, сломать кого-нибудь об гитару или гитару об кого-нибудь и просто с диким криком, который мелодичнее многих попосвых песен броситься в драку, рискуя словить пулю глазом в любой момент.

 

Тебя ведет понимание того, что если ты не будешь там, с этими придурками - кого-нибудь из них наверняка подстрелят хуже, чем подстрелили бы при наличии ещё одной пары рук, способной держать пушку, рядом. А может быть ты просто не можешь сидеть и слушать, как кому-то просто так ломают руку. Ты знаешь бустеров, знаешь как они мыслят - им не нужны деньги за крышевание бара, им нужно развлекалово, а других способов повеселиться кроме как насилия они не представляют. Поэтому ты хватаешь свой АК и выходишь следом, на ходу вставляя магазин в оружие.

 

Ты засиделась и заскучала, слушая их нудные переговоры о подробностях сделок, авансе и прочей неважной и неинтересной тебе хрени. Ты - Соло, действовать там, где другие думают и не решаются высунуть носа - это часть твоей работы и часть твоей натуры. Быть может, вы могли бы пересидеть бустеров и выйти спокойно, но ты оправдываешь себя тем, что эти чокнутые садисты могли бы часами сидеть и развлекаться поочередно с каждым, кому не повезло оказаться в баре здесь и сейчас, и в конечном счете пришлось бы ровно таким же образом с винтовкой наперевес вываливаться из комнаты. Была ли это истинная причина или нет уже неважно - ты уже стоишь с оружием наперевес.

 

Тебе очень хотелось опробовать свои новые игрушки. Разумеется, это была не Сеть, где драки для тебя были частью повседневной жизни, но ты тоже был Бегущим по Краю и знал что такое боль, кровь и смерть в реальной жизни. Просто раньше, до некоторых "апгрейдов" тактика твоя в основном сводилась к тому, чтобы стараться не попадать под удар. Сегодня это должно было измениться.

 

Их пятеро. Один развлекается, попинывая девушку, рядом с которой валяется парень с разодранным лицом. Ещё один держит бармена впечатанным в лицо, в то время как второй держит бармена впечатанным в пол, а третий ломает ему руку. Нет, не ломает тут же поправляете вы себя - он пытается вырвать её из тела. Ещё двое развлекаются тем, что громят телевизоры и крушат бар, опрокидывая бутылки дешевого алкоголя на пол со стеклянным грохотом.

"Бритвенные Лезвия," - синхронно вспоминаете вы названия банды, смотря на повязки на их металлических руках, которые заканчивались когтями вроде тех, что на себе носил Кот.

"Подкожная броня," - замечает про себя Филиппа, передергивая затвор винтовки.

"Защита на черепе," - думает про себя Стиви, перехватывая гитару поудобней.

 

Может быть они согласились бы оставить вас в покое, не выйди вы с оружием в руках. Может быть.

Но это уже не играет роли.

[OZYNOMANDIAS]

Холодные металлические губы сложились бантиком, поблескивающим в галогеновом свете дребезжащих тусклых ламп. Майами с наслаждением прикрыла глаза, опустив густые синтетические ресницы, и с небольшим свистом выпустила тонкую струйку сигаретного дыма, чтобы затем выдохнуть пару мастерски пущенных ей вслед расплывчатых колец и растянуть лицо в выражении эстетического удовлетворения представшей перед ней картиной.

Куча. Гребаного. Бабла.

И из всей этой груды кровавых корпоративных денег за молчание, выложенных на стол небрежным движением Френсиса Андервуда, заметно выделяется её доля.

Тысяча двести пятьдесят евробаксов. Эта мизерная по своей природе сумма не способна вскружить ей голову – так, лишь вызовет покалывание на кончиках пальцев, когда она возьмет пачку денег в руки и, проведя по ней большим пальцем, традиционно насладится шелестом мятых банкнот. Однако в этом вся прелесть денег: помимо выжигающих душу наркотиков, это был единственный сорт дерьма, который способен приятно оттягивать твои брюки. И, как и с наркотиками, именно этого дерьма тебе всегда мало.

Все-таки хорошо, что они не пахнут.

На пару мгновений цельнометаллическая сука даже забыла, что не носит брюки: закатив глаза, она оттянула край куртки и небрежно положила пачку банкнот за пазуху. На то, что у нее под курткой была лишь блестящая голая грудь, обтянутая алым кружевным бра, ей было совершенно плевать.

Может быть они согласились бы оставить вас в покое, не выйди вы с оружием в руках. Может быть.
Но это уже не играет роли.

Грохот позади стал тем самым неприятным скрежетом, который отвлекает вас от приятных размышлений. Вроде противного скрипа из-под лезвия углепластиковым ножом по стеклу, пронзительного и раздражительного по своей природе одновременно. Там намечалась или уже шла заварушка – небольшой сюжет, из которого потом можно раздуть шок-контент и продавать многократно дороже, чем он на деле стоит. Автоматическим движением она потянулась за камерой и оскалилась, глядя в пустоту: видеокамера сейчас находилась в руках самого тупого человека во всем Найт-Сити, прок от которого при работе с видеокамерой может быть только в том случае, если он оставит её дома.

Иными словами, её личная камера находилась в руках её личного оператора.

Она бросает бычок под ноги. Цельнометаллический каблук её кибернетической ноги производства фирмы «Romanova» – особая модель, подчеркивающая грацию обладательницы и навсегда решающая проблему с подбором обуви к платью – втаптывает недосмоленную сигарету в пол, разбрасывая алый сноп затухающих искр. Рука быстрым движением вытаскивает из кармана мобильный телефон и парой кликов выключает запись – иногда ей кажется, что все это киберпротезированное дерьмо работает по своей собственной программе, независимо от нейронных связей управляющего им мозга. К счастью, это не проблема.

А иногда ей кажется, что её голова трещит по швам, разрываемая проникшими под её черепную коробку кибернетическими тараканами, которые требуют реального человеческого мяса. И вот это уже проблема.

Рука набирает номер. Я набираю номер. В любом случае, номер уже набран, и через несколько секунд я услышу чертовски раздражительный и хриплый голос трусливого подонка, которому продиктую свой адрес. Разумеется, он поедет на такси – потому что, разумеется, он пьяный в жопу. Если таксист не изобьет его по дороге из-за невыносимого перегара, это будет чудо. Если этот урод не забудет взять видеокамеру – мать твою, я завтра же перечислю пятнадцать евробаксов в фонд поддержки абхазских беженцев.

Пока она думает об этом, горячие головы этой команды уже лезут на рожон. Пока она думает об этом, её глаза скользят по фигурам, оставшимся за столом, и тщательно изучают их. Пока она думает об этом, ей в ухо ревет восьмибитный рингтон саундтрека из какой-то компьютерной игры, по которым отлетает этот чертов задрот.

— Бар «Дохлый Бустер». Захвати камеру и микрокомп. Жди меня в машине у входа. Да, черт возьми, — она вздыхает и снова тянется за сигаретой, — я заплачу за сраное такси.

[Душелов]

— К хозяину этой дыры припёрлись бустеры и сейчас трясут с него деньги за крышу. Если хотите — можете переждать, но ломать они его могут долго. Или мы можем выйти и заняться делом прямо сейчас. Или у кого-то ещё осталось желание лить воду дальше?

 

Выйти наружу, туда, откуда доносились истошные нечеловеческие вопли тех несчастных, что до сих пор ещё остались живы в процессе развлечения бустеров, или остаться в комнате, в относительной безопасности, вежливо поддерживая беседу с корпоратом BioTech? Для Мэзэру выбор был вполне очевиден. Ко всему прочему, ему давно хотелось опробовать свои новые импланты в деле, прежде чем идти на столь подозрительное дело, и эти люди идеально подходили для тестирования. И, быть может, даже удастся стрясти с бармена бабки за спасение его шкуры из этой передряги. Макото встал со стула и подошёл к столу вслед за вооруженной до зубов женщиной, забрав причитающуюся ему пачку с банкнотами. Составить компанию профессиональной наёмнице решил ещё рокербой, Стиви, как его назвал Андервуд, со своей гитарой и увлеченный темой наркотиков доктор. Один за другим они перешагнули порог.

Прежде чем нетраннер успел понять, что происходит в зале и сосчитать туши противников, как двое уже валялись на полу, и изрешеченное тело первого явно уже не было способно подавать признаки жизни, а третий истекал кровью, оперившись на стоящий рядом столик, который ещё мгновением ранее собирался разнести на куски. Мэзэру быстро передвинулся к крайнему бустеру, оставив на поверхности барной стойки вмятину от шпильки своего сапога, когда решил использовать её в качестве трамплина. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от ещё недоумевающего бустера, Макото быстро ударил своей новой рукой ему в голову. Но головы на месте не оказалось. Металл не встретил сопротивления большего, чем загаженный смрадом курева воздух этого бара. После этого правая нога взорвалась оглушительной болью, окружающая нетраннера пелена дыма на миг вспыхнула ярким оттенком алого и резко потемнела, окутав Мэзэру удушающим мраком, заглушая чувства, склеивая мысли. Последним, что запомнилось нетраннеру, было изувеченное лицо лежавшего на полу парня, с насмешкой глядевшее на него остекленевшими глазами. Последней посетившей Макото мыслью было то, что даже это лицо выглядит лучше того, что он видит в зеркале.

Изменено 26 июня, 2018 пользователем Sоulcatcher

[Тaб]

Стиви не раскрывает дверь. Он вышибает её, яростно пнув тяжёлым кожаным ботинком со стальными набойками, отчего дерево едва не трещит, открывая ему путь в основные помещения бара. Такими ботинками можно крошить черепа, но Стиви никогда не был сторонником чрезмерной жестокости. По крайней мере в те счастливые часы, когда отдавал себе отсчёт, а не пребывал в плену всевозможных составляющих химической таблицы в самых невероятных сочетаниях. Он любил решать проблемы со стилем, даже если стиль грозил стать несовместимым с жизнью. Он хотел быть в центре внимания, даже если должен был стать последним, что увидят очередные безмозглые ублюдки, нашпигованные синтетикой и железом. Он просто любил быть ярким, как атомная бомба, и таким же смертоносным. Именно поэтому Стиви Стоукс решил размяться.

Сначала он хотел сказать ублюдкам пару ласковых, но оказавшись на пороге, мигом позабыл все возможные слова. Отбросы громили бар, и проливали кровь, не ведая ни жалости ни меры. Они даже не сразу обратили на Стиви внимание, погрузившись в причудливый мир нескончаемого насилия, жажду которого, наверняка, подпитывала дрянь, разлившаяся в их крови. Они точно не стали бы слушать, такие ублюдки знают лишь один язык: язык боли; и Стиви выучил его на пять с плюсом. Он поудобней перехватил гитару, отчего струны дёрнулись и звон заглушил собой чавкающие звуки, грохот битого стекла, и чьи-то истошные крики. А потом… потом началась вечеринка.

Стиви не любил пушки; они были слишком совершенными. Словно безликие корпораты с обложек финансовых журналов: идеально зализанные волосы, гладко выглаженные костюмы, лица, на которых нет ни единой эмоции, и импланты ничем не выделяющиеся на фоне гладкой кожи; такими же были и пушки: совершенными, но безликими механизмами, созданными с единственной целью: оборвать ещё одну жизнь. Они были бездушными, в отличие от старого доброго холодного оружия, что вскрывало плоть и дробило кости, кружась с тобой в смертоносном танце, и сливаясь воедино в этой страстной и кровавой случке. Стиви не был мастером меча, но ценил эти стремительные и смертоносные мгновения, когда приходила пора проливать кровь. Однако, даже он не мог поспорить с одним фактом: пушки решали. И когда в воздухе засвистели первые пули, озаряя яркими всполохами ночной полумрак, исход схватки уже был предрешён.

Стиви лишь вздохнул, когда пыль улеглась, а пол задрипанного бара оказался залит кровью уличных отбросов, и устлан их покорёженными телами. Он так и не задел никого из них своей модифицированной гитарой; всё случилось слишком быстро: вот первые всполохи, отбросы кружатся, пытаясь зацепить их своими хромированными когтями, а вот дым валит из стволов, и всё уже кончено. Он был бы рад поиграть подольше, но… возможно, это и к лучшему; может, в этот раз пушки и пули спасли ему жизнь. Стиви подхватил чудом не разбитую вдребезги бутылку крепкого пойла, и напевая себе под нос какую-то старую песню, зашагал к помятому бармену, играючи, обходя трупы и кровавые пятна. Стоило поговорить с ним, бармен мог поделиться чем-то занятным, или хотя бы… отплатить за спасённую шкуру.

[Osidius the Emphatic]

Когда Тесса наконец вышла из каморки, в которой разумно предпочла переждать потасовку, вечер перестал быть томным. Бар соответствовал тем звукам, которые фиксер слышала, придерживая руку на оружии, но более не соответствовал понятию «бар». Стекло было побито, мебель переломана. Основные события уже явно отгремели: иначе бы все не стихло, и Тесс бы не высунулась из комнаты. Между обломков и крови вальсировал (так его движение назвала про себя Тесс) рокербой. Между живыми и тремя трупами суетился медтех, а неподалёку курила соло.

В этот раз вовсе не сигареты стали поводом пройти вперёд и выйти на улицу.

Что она могла сделать? Влезть со своими предложениями? Почему она должна была что-то делать? Они, что, команда?

И все же до того, как сделать запланированный звонок, Тесс открыла профиль ещё одного контакта. Изменено 20 июня, 2018 пользователем Osidius the Emphatic

[Лакич]

Грязь, боль и вонь

 

Добро пожаловать в общественную медицину 21 века, умник.

Это был обычный, паршивый - а в Найт-сити других, кажется, не бывало - день в клинике мистера Бордо, где любой желающий мог получить относительно качественную помощь. Чаще всего это были или забитые корпоративными законами нищие, потерявшие жилье и вот-вот готовые убраться в Дикие Земли кочевать, или помпезные, пафосные бустеры, которым надо было или что-то установить, или исправить, или подлатать их. Иногда приходили подростки, просили дозу какой-нить дряни, иногда просили провести аборт.

Мистер Уинстон Бордо никому и никогда не отказывал, но их было слишком много. Иногда он звонил Джекиллу, чтобы его наглая черная рожа тащилась сюда, желательно в одежде, разгрести весь этот бардак. Иногда приходилось нанимать несколько парней с Улицы: это было сложно, потому как мало кто из действительно умелых парней захочет работать в Боевой Зоне. Но магия евробаксов обычно делает свое дело. Так и сейчас Уинстон большую часть мелких забот перебросил на пару студентов, пока все его внимание было уделено туше одного бустера, завалившегося сюда каким-то чудом: несколько переломов, ран, обильное кровотечение, в груди миленько так сияла дыра: словно кто-то взял и вырвал оттуда какую-нибудь железяку. Стильная работа, в общем.

- Прости, парень, анестезии сегодня не будет.
Офигенное начало, да?

 

Бустер, карикатурно массивный, с ирокезом, что-то пробубнел, пока медтех закреплял его на хирургическом столе, чтобы в самый важный момент этот конкретный бугай не сломал шею Бордо и остальному рабочему персоналу.
- Чертова Лафка, вот фе фука! - сплевывая свои же зубы, выдал панк, пока из его дыры в груди противной желчью текла семь из крови и топли: были задеты органы, не все которые были из мяса. Бустер дернулся, резко, резво, рискуя вырвать крепления. Благо, безуспешно.
- Тебя избил хорек? - усмехнулся медтех, протягивая ко рту бандита кляп, - такое бывает. Может его накачали чем-нибудь.
Он что-то начал нести про провал операции, про халтурку, которая обернулась совсем не так, про какую-то девушку: Уинстону не было до этого никакого дела, медтех просто засунул ему кляп в рот, чтобы тот перестал его отвлекать и, заводя бензопилу, принялся за дело.

 

- Мне резать ногу или ты будешь инвалидом на всю жизнь?
Пособие здесь не платят.
- Так и думал.

Забавно. Это было начало отличной дружбы.

Справедливость доводит тебя до ручки.

Она никогда не работает.

 

На место этих панков придут другие. На место других - еще. И каждый следующий будет больше, злее, хитрее. Зачем тогда стараться?

Справедливость - это ложь. Но людям иногда надо врать. Просто надо. Все начинается с маленького вранья: будто пистолет на рождество приносит Санта, а не старик Арчи. Или что твоя девушка дождется тебя до окончания очередной центральноамериканской войны. Или что твои пенсионные сбережения никуда не уйдут и будут ждать тебя до твоего 65 летия.
Люди верят в ложь поменьше, чтобы верить в большую. Типо справедливости, чести и тому прочее.

Бордо потребовалось всего пару мгновений, чтобы снять автомат с предохранителя и подключить к интерфейсу, чтобы компьютер начал вычислять оптимальную траекторию для пули.
Это был Найт-сити и это была типичная пятничная перестрелка. Только одно правило - единственное.

 

Шлемы для лохов.

 

А пушки решали. Соло вынесла двоих одной очередью: безумная женщина. Роковая даже. Впрочем, в эффективности ей не занимать. В эффектности, кстати, тоже. Медтех вынес двоих еще одной: пускай smartAK-47 был достаточно пафосным и надежным, но медлителным. И убойным. Как разобрались с третьим он не помнил: вместо этого Бордо мигом ринулся к пострадавшим в ходе бойни.

 

Пушки решали.

А шлемы для лохов.

 

Но в баре было слишком много народу: и слишком много народу пострадало от шальной пули. Уинстон стал на автоматизме считать секунды (дурная привычка всех медиков trauma team, когда имеешь дело с мертвецами), возвращаясь к тому, что он умеет лучше всего. Вытаскивать людей с того света.
Четверо умерли прямо на месте. У одного зафиксировано состояние СМЕРТИ-один, у остальных - два и три. Меньше минуты на каждого, хирургия, синтокожа и ампулы адреналина - все пошло в ход. Костлявая проиграла эту партию, старая сука.

Четверых удалось стабилизировать: включая и того фрика, который был на встрече с корпоратом - ничего страшного, просто кому-то сломали ребрышко другое.

 

Блин.

Сейчас бы жареных ребрышек.

 

Четверо умерло у него на руках. Состояние СМЕРТИ-один. Два. Три. Спасти удалось лишь одного. Состояние СМЕРТИ-пять, шесть, восемь - гиблое дело дальше продолжать.
Любой другой излишне туповатый кретин устроил бы тут сцену с речами о смерти и долге. Но будем честны: три человека или девятнадцать? Цель оправдывает средства, и если бы не действия той соло, то у цельнометалической медиа был бы готов сюжет про бойню безумцев в местном баре.

 

А так?

 

Типичнейшая пятница в Найт-сити с пострелушками, где есть только одно правило.

 

Шлемы для лохов.

[Князь Вольтецкий]

Когда началась пальба, а часть его наёмников полезла в драку, в которой не было абсолютно никакой необходимости, Фрэнсис достал сигарету и закурил, расхаживая по комнате и слушая звуки выстрелов, смешивающиеся с грохотом падающей мебели и ломающихся о различные поверхности костей. Корпорат подошёл к одной из стен и провёл по ней пальцами. Подушечки тут же покрылись слоем пыли, что позволило понять две вещи: местному персоналу было откровенно плевать на чистоту этого места и не стоит к ней прислоняться тем, кто не хочет запачкать свой костюм за тысячу евробаксов.

Андервуд медленным движением повернулся лицом к оставшимся в комнате людям, которые, по его мнению, поступили разумнее всего, не став рисковать своей шкурой, сделал затяжку и, оставив сигарету в зубах, стряхнул пыль легкими ударами ладоней друг о друга. С другой стороны, подумал он, неожиданно возникшая потасовка — отличный способ проверить боевые навыки отобранных фрилансеров. Если наёмники полягут в результате акта безрассудного стремления повысить уровень адреналина в крови, рискуя расплескать серое вещество головного мозга на грязные полы, то Фрэнсис будет только рад, что это произошло до того, как они приступили к выполнению основного задания. Разве может быть смерть более глупая, чем бессмысленная кончина в убогом баре Богом забытого района.

Шум за стенкой перестал иметь значение. Как перестаёшь замечать шум работающего двигателя, двигаясь по автомагистрали со скоростью 180 километров в час, так и звуки выстрелов вперемешку с криками, вырывающимися из дырявых прокуренных лёгких, умирающих в агонии бренных тел перестают иметь какое-либо значение. Андервуду никогда не было дела до других людей. Он не испытывал угрызений совести, когда ему приходилось подставлять близких людей несговорчивого конкурента, чтобы получить рычаг давления, или когда магазины соперничающей компании внезапно оказывались разорёнными в результате действий банды соло. К безжалостности привыкаешь очень быстро. Другого пути быть не может.

Корпорат тонкими пальцами взял зажатую в зубах сигарету и втянул мягкий на вкус табачный дым, после чего стряхнул пепел на пол и посмотрел на кричащую в телефон Майами Мэй. Губы скривились в ехидной улыбке, когда до него донеслось что-то про камеру. Судя по всему, железная леди упускает возможность заснять сладкий сюжет из самого центра горячей точки. Фрэнсис задумался и машинально щёлкнул пальцем, но щелчок оказался слишком сильным и вместе с пеплом вниз полетели кусочки табака, выпавшие из потухнувшей наполовину недокуренной сигареты. Мужчина посмотрел на окурок в его руке и мысленно выругался.

Сражение закончилось, не успев начаться и в соседней комнате заметно приутихло. Корпорат положил окурок в один из пустых стаканов и двинулся к двери, чтобы посмотреть, стоят ли его головорезы хоть чего-нибудь.

[Leo-ranger]

The Heroic Eight

 

 

Насилие было забавной вещью - ещё лет тридцать-сорок назад произошедшее бы попало в новости как "ужасная перестрелка с несколькими погибшими". Участники этого действа были бы шокированы и травмированы на всю оставшуюся жизнь. Сейчас же те люди, которым повезло не быть изодранным или получить шальную пулю пытались вставать и оглядывались в поисках своей бутылки с пивом или пачки сигарет. Насилие стало тривиальностью, частью человеческой повседневности.

Гремит последний выстрел, и легкий дымок от дула оружия примешивается к сигаретному дыму, делая и без того ядреную смесь ещё разнообразней.  Свист пуль и грохот огнестрела сменился болезненными стонами и всхлипами умирающих людей, которые были свято уверены, что никто не придет к ним на помощь и они сдохнут прежде прибытия уже вызванных кем-то парамедиков. Возможно сегодня был единственный раз за всю жизнь этих людей, когда подобные мысли были ошибочны.

Пока медтех носится от тела к телу, пытаясь вытянуть с того света как можно больше жизней, вы обшариваете трупы бустеров и находите купюры в общей сложности на сто пятьдесят евробаксов. Попытка привести бармена в чувство не привела к успеху - поэтому отвественность проверить наличку в кассе приходиться брать на себя. Но там, впрочем, оказалось лишь три десятки - видимо, все остальное Лезвия как раз и распихали по своим задрипанным кожаным штанам.

Более ничего кроме имплантов, которые ещё только предстояло продать, и чувства глубокого удовлетворения своей первой победой вам получить из этого конфликта не удалось.

 

From other side of the camera

(оператор)

 

Ночь. Ты возвращаешься из бара, крепко там напившись, с бутылкой водки в одной руке и с бокалом пива в другой. Ты заваливаешься на диван, включаешь приставку и начинаешь играть в свою любимую "Krioc Defender 7"  часов до трех ночи и завалиться спать, чтобы утром опоздать на работу минут на пятнадцать. Звонит домашний телефон и босс требует чтобы ты сейчас же выбирался из дома и ехал в какой-то сраный бар в засранном районе города. Ты вздыхаешь, но понимаешь что если не придешь сейчас - завтра на тебя в лучшем случае наорут, но скорее просто сломают руку или ногу, а компания в очередной раз откажется платить страховку, найдя в ней какую-нибудь лазейку. Ты вызываешь такси и собираешь сумку со своими рабочими инструментами.

Таксист не рад тебя видеть, да и ты его не очень. Машина останавливается не очень далеко и ты ждешь выхода начальницы. Перед баром стоит AV TraumaTeamtm и ты, все верно смекнув, вытаскиваешь камеру из сумки, наводясь сначала на машину, а потом на находящуюся рядом с ней девушку с цветными волосами. Как раз вовремя - не прошло и минуты, как перед баром затормозил белый фургон и оттуда вышли три подозрительных типа. Сразу видно - опасные криминальные элементы. Они перекинулись с девушкой парой слов  и направились внутрь.

Миду Дер'Шапу предстояла очень тяжелая ночь.

 

TraumaTeam(™)
(Лаки и остальные)

 

Он с внимательным взглядом осматривает пациентов, и ты снова чувствуешь себя так, словно тебе восемнадцать и ты на своем первом вылете. Мужчина лет шестидесяти - в Найт Сити вообще живут столько? - с резкими чертами лица и устало-раздраженным взглядом наконец поднимается на ноги и смотрит на тебя.
- Неплохо, малой. Но можно было и лучше, - столь знакомым тебе низким голосом с напускным недовольством отвечает ментор. Ты внезапно чувствуешь себя так, словно тебе двадцать и ты только что реанимировал человека пока по AV палят из гранатомета. - Но не опозорил старика Ника, признаю.

Соло бросают на вас мрачные взгляды и один из них делает знак второму медику. Тот кивает и показывает три, после чего наемник достает сигару и закуривает, как и прежде держа пистолет-пулемет так, чтобы изрешетить вас при одном неосторожном движении. Появление TraumaTeam вообще едва не привело к очередной перестрелке, но один из докторов оказался знакомым Бордо, да и Соло, когда поняли, что от вас не исходит опасности их работе, отстали. Последние минуты две медики просто бегали и помогали раненым - тем, кто мог заплатить за помощь.

Они уже как раз собираются уходить, как и вы впрочем - ночь темна и полна дел - но тут в комнате появляется ещё три человека. Одного из них - низенького мексиканца - Бордо узнает сразу. Это был риппердок по имени Фернандо Альварес, его… конкурент. Ник Хорес, один из медиков, видимо, тоже узнал. Сопровождали риппердока два напичканных кибернетикой бугая.
- Если ты  хоть шаг сделаешь к кому-либо из людей, - процедил представитель TraumaTeam. - То клянусь Богом, я выне…
- Расслабься, старик, - усмехается Фернандо, закуривая сигарету. - Я и мои мальчики здесь за мертвецами, до живых нам дела нет. Если они сами не согласны стать Запчастями, - со все той же ехидной улыбкой добавляет он и поворачивается к вашему отряду, кивает на дверь. - Сейдж обещала нам тела в обмен на деньги и не знаю, собирается она с вами делиться или нет, но тела мы собираемся забрать в любом случае.

Ник бросает вопросительный взгляд на Уинстона, Соло же в нетерпении поправляют ремешки своих ПП, ожидая то ли конфликта, чтобы пустить пушки в действие, то ли пока медики дадут им знак валить.

[Gonchar]

Мгновение - и время застывает, словно немая сцена в театре, предвещающая великое потрясение. Кривые ухмылки бустеров, стоны гражданских, холодный металлический лязг передёргиваемого затвора, отправляющего первый патрон в дуло винтовки. 

Как мелкие капли дождя, предвещающие грядущую бурю. В былые времена сердце Филиппы загрохотало бы изо всех сил, отдаваясь дрожью в руках и невольной влагой, подступающей к глазам. Адреналин ударил бы в голову с яростью разъярённого быка, выжигая нервы и взводя мозг на пик лихорадочной активности, где не было место мыслям - только яростное звенящее "сейчас". 

Но так было раньше, когда каждая стычка была точно забег по острию бритвы. Сейчас же её тело больше напоминало отлаженный механизм, скупо расходующий свои ресурсы и не перегружающий излишним волнением сознание. Лишь кривая усмешка перечертила лицо Ласки, когда она быстрее, чем кто-либо успел сообразить, вскинула свою винтовку и резким движением рассыпала веер пуль вокруг себя, до упора вжимая курок. 

 

Низкий грохот разлетелся под сводом прокуренного бара и два бустера рухнули на грязный пол, заливая всё вокруг смесью из машинного масла и собственной крови. Парень в плаще выскочил из-за спины Филиппы, вычёркивая жизни ещё двух головорезов из книги жизни Найт Сити, однако Ласка уже не обращала на них внимания.

Молниеносные и отлаженные движения рук заставили обойму из автомата с металлическим лязгом полететь на пол и тут же с хрустом на её место встал новый магазин. Крутанувшись на каблуках и припав коленом к земле, соло упёрлась прикладом в плечо и в поймала в перекрестье прицела цельнометаллическую голову бустера, который месился с рокером и татуированным наёмником, и последний сейчас с ошалевшим видом цеплялся за стол и раскачивался из стороны в сторону, пока его одежду пропитывала кровь. 

Не успел хромированный верзила сделать очередной замах своей когтистой рукой, как шесть скупых хлопков из чёрного дула FN-ARL разнесли его голову точно переспелый арбуз. 

Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Филиппа сняла палец с курка - всё было кончено. 

 

Бросив взгляд на стонущих посетителей бара, срезанных шальными пулями, соло даже не пожала плечами. Ей было плевать. Она не руководствовалась принципами святости жизни, не страдала идеями гуманизма, как бросившийся к ним мужчина в пальто, на деле оказавшийся доком. Доходягам повезло, что сейчас на грани со смертью балансировал только десяток из них, а не весь бар полным составом маршировал на органы и запчасти. 

Подобрав отброшенную обойму, Филиппа закинула винтовку на ремне за спину и занялась самым благородным в Найт Сити делом - мародёрством и добиванием раненных верзил. 

Некоторые из них ещё были живы, не так просто убить забытого железом ублюдка. Но соло не тратила на них патроны, слишком много чести. Только хватала каждого за шею и несколькими резкими движениями рук сворачивала к чертям их шеи. Или просто выбивала последние остатки мозгов при помощи жёсткой подошвы сапог, пока док колдовал над стонущими посетителями. 

 

Кто-то спасал жизни, а кто-то их отбирал. И Ласка давно определилась со своей ролью в театре жизни этого города. Когда последний бустер перестал дёргаться и его карманы были очищены, соло прислонилась к стене у бара, оставаясь в тени. Недвижимой и незаметной. Благо, продолжения банкета ждать не пришлось и гости вскоре вломились прямо в бар.

[OZYNOMANDIAS]

Миду Дер'Шапу предстояла очень тяжелая ночь.

Сигарета почти истлела, и она с недовольным видом стряхнула хлопья пепла на грязный пол, выдыхая резкий ментоловый дым с куда меньшим показным спокойствием, чем раньше. Комья выкуренной дряни – в Найт-Сити нужно быть полным придурком, чтобы верить, что выпускающая эту отраву компания не пропитывает бумагу вкусовыми заменителями, а действительно использует натуральный табак, – разлетелись в задымленном воздухе и рассыпались в пыль, столкнувшись с твердым, истоптанным сотнями подошв покрытием. В воздухе между корпоратом, фиксером, девушкой-нетраннером и медиа задребезжало напряженное ожидание, будто готовый вот-вот заискрить закоротивший кабель, опущенный в городской бассейн. Слух разрывало натужное скрипение чьих-то зубов, раздражавшее больше, чем то, что она работает в команде с первоклассными отбросами, залогом провала которых служит не столько их стереотипное безумие под штампами общественного мнения, сколько их броский, вызывающий идиотизм во всем – от поведения до обрезков лохмотий, в которых они решили сюда заявиться. Да, она сама не отличалась неприметной внешностью – но этого требует её работа. От тех, кто бежит в тени, постоянно пересекая черту закона за иллюзию барышей, которыми можно погасить разнообразные долги сомнительным людям по ту сторону, подобного рода униформа не требуется – а это значит, что они не более, чем инфантильные выпендрежники.

Первой нервы сдали у Сейдж. Не выдержав окружающего давления тупизны и простаивания в деле, она покинула свое место и скрылась за дверью, как только затихла стрельба. Майами это не удивило – об оставшихся в комнате эйдж-раннерах она еще толком ничего не знала, но явно видела, что те остасывают инициативности фиксера с глубоким заглотом. Однако сильно авторитет девушки с лиловыми волосами в глазах цельнометаллической медиа это не подняло: грациозный выход первой после только что затихшей перестрелки сигнализировал о двух типичных чертах уличного воспитания – слабоумии и отваге. Наверняка соло будет рада её инициативе, когда потребуется кем-нибудь разрядить заминированную дверь.

Скрежет чьих-то зубов нарастал, и Майами Мэй оглядела окружающих уже с плохо скрываемым раздражением. Её тошнило от привычек их плоти, выскальзывающих из их ртов рудиментарной необходимостью, неприемлемой для людей XXI века. Они казались ей чересчур грязными, потными, больными, помешанными на кариесе своих биологических отростков: если они и желали лучшей жизни, то явно никогда ей не соответствовали – никто, кроме слащавого корпората. Он явно был в системе, а ржавых шестеренок система не держит.

Скрежет бл#%$ких зубов. Майами впивалась в каждого, надеясь увидеть поигрывание желваками, которое выдаст этого асоциального гондона, место которому припасено в цирке уродов или в зоопарке для экзотиков. Ей хватило бы небольшого сокращения мыщц на лице, чтобы вцепиться хромированными руками в челюсть подонка и отодрать её от тела вместе с черепом и частью позвоночника. Она была уверена, что на суде бы её оправдали.

Телефон завибрировал так неожиданно, что она подскочила с места, вздрогнув с металлическим скрежетом своей хромированной кожи. Сжавшаяся от неожиданности кисть чуть не превратила мобильник в торчащую из разломанного пластика вереницу проводов, и Майами, переведя дух, быстро посмотрела на загоревшийся экран дисплея. От неожиданности она даже приоткрыла рот – и, черт бы её побрал, но так раздражающе и невыносимо скрипели именно её зубы.

Глаза быстро пробежались по сообщению. Глаза закатились так, что почти увидели её собственный мозг.

Он не смог совершить звонок, потому что у него закончились деньги на телефоне.

Бомж скинул ей «бомжа».

Когда этот чертов цирк закончится?..

...Она вышла на улицу, обходя лежащие трупы и стараясь не наступать хромированными каблуками в лужи растекшийся крови. Кажется, среди разорванных в клочья тел лежал один из её «компаньонов», который повелся на легкие бабки от Андервуда и теперь, получив п#%@ды в первой же пьяной драке, был готов отдать концы за тысячу двести пятьдесят евробаксов. За свою журналистскую практику Майами уже насмотрелась на таких «солдат удачи», выброшенных на улице пушечным мясом из-за жестокой социальной несправедливости и рекордного уровня преступности, сводящего с ума каждого жителя этого термитника для сумасшедших. За свою журналистскую практику Майами давно использует одну и ту же фразу, которая применима к каждому из подобных отбросов, севших на бутылку за обещания золотых кибердек и миллиарда виртуальной валюты.

Добро пожаловать в 2020-й, смартбой.

— Выходи из машины, мать твою, и не вздумай сказать мне, что ты забыл камеру и микрокомп, иначе я пристрелю тебя на месте и брошу к трупам внутри бара, — холодно и спокойно сцеживаю я, протягивая пятьдесят евробаксов водителю и убеждая постоять еще немного «с оплатой за потраченное время». — Подключай камеру, активируй микрокомп и сбрось запись с моего телефона – там, во вкладке «аудио» – на жесткий диск и пару носителей, если отыщешь их в своем шмотье.

Я спокойна. Я на пределе. Я смотрю на этого пропитого насквозь урода, который с трудом поднимается с нагретого своей задницей места в такси и шевелится так, будто все его кости заменили на желе.

Пока он сбрасывает данные, я не выдерживаю и беру камеру в свои руки, быстро выбивая цельнометаллическими пальцами необходимую для запуска комбинацию. Я снимаю заглушку с объектива, налаживаю микрофон. За ним остается необходимый минимум – держать это дерьмо так, чтобы была видна я, куча трупов на фоне и логотипы наших спонсоров, выбитые у меня на груди.

Я спокойна. Я на пределе. Я смотрю на него, ковыряющегося в микрокомпе и сбрасывающего данные. Он чувствует взгляд, полный искренней ненависти, и поднимает свой взгляд в ответ.

Спойлер

Я вздыхаю, сплевываю бычок под ноги. Он виновато опускает взгляд, берет дрожащими от перепоя руками камеру и облокачивается на машину таксиста, пытаясь поймать меня в объектив. Чуть не заваливается набок, поскользнувшись на моем окурке. Едва не роняет камеру. Едва не блюет себе под ноги.

Я гляжу на это с искренними чувствами восхищения и ох#%@ния. Я на пределе. Я на пределе. Я должна быть спокойна. Нужно успокоиться, вычистить голову, убрать из нее образ человека, который тебя раздражает.

Я закрываю глаза. Я с упоением представляю, как выпускаю ему кишки и наматываю их на руку. Сначала его кишки, затем его матери, чтобы она не вздумала родить подобное отродье вновь.

Я чувствую себя лучше. Я спокойна. Я открываю глаза.

Мой оператор – пожалуй, это единственная должность, на которую до сих пор берут индусов, мексиканцев и прочий скам, – сгорбившись в три погибели, выблевывает остатки неперваренного алкоголя, заправленные китайской лапшой, прямо на свои носки, затянутые в резиновые шлепки с выжженым на них рисунком желтой уточки.

Миду, мать твою.

— Это информационная программа «Хотлайн Майами», и я его ведущая Майами Мэй, — я чеканю эту фразу в тысячный раз, без запинки отбивая своими цельнометаллическими губами те ноты, которые превратят вас в жертву вечернего выпуска новостей. — Мы находимся у входа в бар «Дохлый бустер», где буквально несколько минут назад произошла чудовищная резня между постояльцами заведения и напавшими на них уличными бандитами, находящимися под контролем синтетического наркотика неустановленного вида, из-за которого за последние две недели погибло более пятидесяти человек.

Я отхожу назад и толкаю ногой дверь, чуть не сбив придурка из TraumaTeam, откачивающего одного из пострадавших; оператор плетется за мной следом, глядя не в камеру, а себе под ноги. Я с трудом контролирую себя и не морщусь, глядя на этого идиота, камера в руках котрого покачивается так, что способна вызвать либо морскую болезнь, либо приступ эпилепсии.

Кто-то назовет эту съемку дерьмом. Я назову эту съемку «экшн-подачей».

— Ворвавшиеся в заведение грабители, не выдвигая никаких требований и никак не мотивируя свои действия, развязали кровопролитную резню с использованием огнестрельного оружия. Каждый из них был накачан дозой неустановленного вещества психотропного действия, недавно появившегося в Найт-Сити, что привело к серьезному ослаблению их организма и потере контроля над собой. Это, в свою очередь, привело к их быстрой нейтрализации.

Я специально выделяю ключевые слова. Я специально повторяю про наркотики с такой интонацией, чтобы даже самый тупой из этих удодов, у которых мой голос из телевизора звучит на фоне как раз тогда, когда они собираются закинуть очередную дозу, заинтересованно навострили уши.

Именно так, ребята. Я покупаю вас за вашу же паранойю. Но трупы – это лишь кульминация. Теперь мне нужна грамотная завязка

— На полу бара мы можем увидеть более десятка погибших постояльцев, подвергшихся неожиданной атаке со стороны наркоманов. Количество раненых на данный момент уточняется, — это я говорю уже снаружи, потому что количество указанных мной «погибших постояльцев» там явно меньше, чем обычно приходит в бар пропустить по пиву. Я делаю резкое движение головой, и Миду поворачивает камеру, захватывая меня и машину с логотипом TraumaTeam крупным планом. — Как сообщили представители TraumaTeam, в крови нападавших обнаружены остатки наркотиков, подтвердив, что они не относятся ни к одной группе психотропных веществ, которая им известна. Кроме того, употребление даже одной дозы, по заявлениям TraumaTeam, приводит к проникновению в головной мозг специальных синтетических нанонейровеществ, используемых для подчинения употреблявших наркотики граждан и их превращению в пушечное мясо для кукловода-распространителя. Если вы обладаете какой-либо информацией об этом наркотике или же сами употребляли его, мы просим вас обратиться по телефону горячей линии психологической помощи 14-88-14 или по второй линии помощи 17-09-11, где вас проконсультируют опытные специалисты. Звонок анонимный. Это было специальное включение «Хотлайн Майами», с вами была Майами Мэй. Берегите себя и своих близких.

Красная лампочка записи потухла. Я сбрасываю с лица обеспокоенное выражение и вытаскиваю из кармана Миду свой мобильник, стремительно набирая номер второй линии – номер полицейского управления Найт-Сити района Вест Хилл.

Со стороны это, наверное, выглядит забавно – телефон горячей линии психологической взаимопомощи совершает звонок себе на вторую линию.

На том конце, вместо недовольного ворчания копа, меня встречает автоответчик.

— Хауэр, это я, — бросаю я в трубку, как только записанная речь этого ленивого ублюдка растворяется в звукового сигнала, — мне нужны все телефонные номера и данные людей, которые обратятся по этому телефону для психологической помощи. Сбрасывай их мне факсом раз в пятнадцать минут. Надеюсь на тебя.

Красная кнопка завершения вызова. Я киваю оператору, глядя на то, как записанное видео обрабатывается для эфира. Миду пытается подмигнуть, но из-за огромных мешков усталости под глазами это выглядит так, будто ему дали по роже битой.

Я на пределе. Я спокойна. Я представляю это, и под металлическими частями моего тела разливается приятное тепло искреннего удовлетворения.

Я хватаю свой телефон, чуть не сбиваю с ног какого-то забулдыгу, вываливающегося из бара, и возвращаюсь обратно в боковую комнату. Нетраннер – единственный из их команды, что сейчас не лежит, подобно полиэтиленовому пакету с мусором, – все еще там.

— Если сюда напишут со скрытого аккаунта или позвонят с неизвестного номера, — выпаливаю я девушке безо всяких церемоний, — то мне нужно точно знать, что это за хрен и где его найти.

СЭЦУНА ! ! ! Изменено 21 июня, 2018 пользователем OZYNOMANDIAS

[Leo-ranger]

Albino Rat
(Фиксер)

Из всех твоих информаторов Альбинос, был, пожалуй, самым интересным. Он появился в городе из ниоткуда года два назад и быстро завоевал себе репутацию того, к кому нужно обращаться если нужна свежая информация по какой-то из уличных банд. О том, откуда у него вся эта информация ходили разные сдухи. Самой популярной версией было то что раньше он работал на мафию, а потом решил уйти, забыв что из Семьи уходят только ногами вперед. Тогда Альбинос подверг себя операциям, в следствие которых он и получил свою кличку. А «кроты» у него везде были так как он как раз у Семьи фиксером и работал.

Альбинос знал много, и за информацию брал еще больше, но у него была одна слабость, которая имела вид белого порошка в маленьких пластиковых пакетиках. Чисто случайно он был должен тебе за целый чемодан этой слабости уже несколько месяцев. Информатор об этом прекрасно помнил, а потому рыпаться, услышав твой запрос, особо не стал. С той стороны прозвучала просьба подождать пару минут, после которой раздались гудки.

Но прежде чем ты успеваешь снова набрать номер - Альбинос звонит первым и сходу начинает диктовать адрес и на всякий случай ориентиры, если инфраструктура Боевой Зоны вдруг подведет.
По ту сторону раздадось фальцетное «Мы же теперь квиты, да?»
Ты сбрасываешь трубку, не дав ответа, и поворачиваешься к зданию бара, где остался наниматель с остальным отряда.

[Лакич]

Жизнь плавно возвращалась в норму. А что больше всего обычно для жителей Найт-сити? Беспричинные конфликты за мертвечину, конечно же, будто стаи обезумевших от голода падальщиков. Медтех, однако, попытался изобразить улыбку - у него это получалось не особо хорошо - когда внезапно понял, что повстречал целый ворох старых знакомых; пока рукавом пальто он сбросил бутылки и стаканы на пол, не особо беспокоясь о состоянии утвари, где на ее место преспокойно нашел себе пристанище медсканер не особо новой модели. Невзначай прихватить ножик со стойки, отрубить бустеру палец, проверить кровь на наличие наркотиков. Получить положительный ответ.

 

Миленько.

 

Стоило опустить все эти смазливые эпитеты. Ник мог быть тем еще ублюдком, но всегда оставался ублюдком своим. Добрый, милый старичок, который лениво потягивает пиво у себя во дворе, отстреливая особо умных панков, посмевших попасть к нему на газон. Хитрый и изворотливый: другие не доживают в Найт-сити до срока пенсии - а у мистера Ника были все шансы на нее. И очень даже неплохую, учитывая выслугу лет. Правда парочка соло, наставивших оружие на старательного ученика этого конкретного старичка, немного подпортили впечатление о встрече. Но это же Найт-сити, как тут по другому дела-то вести? 
Особенно в TraumaTeam.

 

У всех медтехов города есть такой "друг" как Фернандо. У всех рипердоков есть такой "друг" как Бордо. Разные стороны одной монеты. Если бы не они, то город бы сгнил под натиском горы трупов, которых сам же и производит. Возможно, если бы здесь было меньше народу, то они бы перестреляли друг-друга. Возможно, это лишь вопрос времени, прежде чем Фернандо вырвет из головы Бордо импланты и продаст их на Улице, а легкие оставит себе. Возможно, это лишь вопрос времени, прежде чем Уинстон доставит этому мексикашке полю в лоб, а его глаза и уши продаст на все той же Улице. Неважно.

Ночь темна и полна дел.

 

Уинстон кивнул старику, давая тому знак, что он может идти. Забавно, он ничего ему не сказал. 

- Как хочешь, - говорил медтех уже мексиканцу, - просто сделай свое дело и проваливай отсюда: у меня был слишком паршивый день, чтобы любоваться твоей пропитой мордой.

С этими словами Уинстон скрылся под барной стойкой, чтобы через несколько минут появиться с бутылкой алкоголя в руке.

- Но один из этих фриков, - он пнул лежащий рядом труп без пальца, - мой, - и едва изогнул бровь, словно спрашивая.

 

Виски?

[Тaб]

Стиви не успел опомниться, как тишина, заполнившая задрипанный бар после кровавой бани сменилась суетливым шумом и гамом. Он любил суету: неразборчивые пересуды незнакомцев в другом конце комнаты, бегунки, снующие туда-сюда по тёмным переулкам, словно мелкие крысы, уборщики, оттирающие ядовитой смесью запёкшуюся кровь от асфальта. Суета — это жизнь, куда хуже, когда людям на всё плевать, и они смотрят на мир тупыми рыбьими глазами, в которых нет даже мало—мальского интереса, не говоря о большем. Но Стиви терпеть не мог, когда суета пыталась схватить его за горло; он предпочитал наблюдать за ней сверху-вниз — со сцены — а не оказываться в гуще событий, смысла в которых было не больше, чем в пятничных телешоу.

Стиви окатил бармена виски, похлопал его по щекам, но окровавленный ублюдок так и остался валяться на полу мёртвым грузом; а совсем скоро в бар завались доктора с пушками, охочие до бабок, стервятники, только и ждущие, чтобы распотрошить свеженькие трупы, и прочая уличная шваль. Он не помнил, чтобы на его веку кто-то приезжал так быстро, если дело не касалось корпоративных шишек. Лицо с обложки постаралось, или им просто так повезло? Стиви не верил в пустую удачу, если в поле зрения оказывались корпорации — это им было выгодно, чтобы обыватели довольствовались россказнями о счастливых случайностях и роковых несчастьях, а не пытались копать глубже. Там-то всё было, как на ладони: марионетки и куклы, одна и та же история, как ни крути. Всё, что нужно — раскрыть глаза пошире.

Стиви не стал встревать — много чести — собрался было выскользнуть наружу, и потрясти старых знакомых насчёт корпа и «Ложа Пророка», но, не успел переступить порог, как понял, что не справится без подзарядки. Он не вымотался, как старик, попыхтевший пару минут со шлюхой, купленной на последние бабки, отложенные на чёрный день. Нет, дело было не в теле — в голове. Стиви чувствовал, как в неё заползает тоска — самое паскудное чувство в мире; когда оно брало над ним верх, Стиви мог делать только одно: валяться на зассаном полу и безжизненно пялиться заплесневелый потолок, ожидая, пока его оголодавшее тело сожрут генно модифицированные мухи. Он не знал, из-за чего такое случалось, просто в одночасье жизнь теряла краски, а взрыв оборачивался всхлипом. Он не знал, из-за чего тоска наваливалась на плечи, а мир уходил из-под ног — но знал как её побороть; нужна была только доза.

Стиви присвистнул, и, без лишних слов, плюхнулся на пол за барной стойкой, положив гитару у ног. Он был слишком здоровым для докторов, и слишком живым для стервятников; они вертелись вокруг, но не обращали на него внимания. Забавно, совсем недавно это бы разозлило Стиви, но сейчас он был рад; ему хотелось одного — поскорее уколоться, и свинтить куда подальше. Он провёл рукой по коже на сгибе, дело было за малым. Со свистом, вытащить ремень из рваных джинсов. Перетянуть им руку. Поработать кулаком, заставив кровь прилить к венам. Набрать мутноватую жидкость в одноразовый шприц. Поднести иглу к бледной коже…

Стиви облизнулся, суета нарастала, люди сновали туда-сюда, как крысы, бегущие с тонущего корабля; если полоумный док не @#$%ал — это будет славная ночка. В противном случае…

[Osidius the Emphatic]

Говорят, старый друг лучше лучше новых двух. Старый друг, которыйдолжен тебе кучу денег, может быть бесценен. Особенно если это персонаж вроде Альбиноса. Сейдж повесила трубку, сжав телефон в руке, осмысливая полученную информацию. Наставало время поделиться ею.

Фиксер вошла обратно в бар. Здесь теперь происходила дележка добычи стервятниками, но в целом мало что поменялось. Соло все также держалась в тени, медтех все также хлопал крыльями дорогого пальто вокруг валявшихся тел, медиа все также притягивала всеобщее внимание - теперь ещё и посредством подручного.

Сейдж удостоилась пары косяков в свой адрес от тех, кто был обязан ей тем, что сейчас (не) торговался здесь. Признание заслуг это всегда хорошо. И все же иногда ей хотелось бы, чтобы оно было более явным. Заметным? Публичным? Публичность не вязалась с теми делами, в которых она преуспела, но подумать противоречиво это не помешало. Видимо, слишком часто эта цельнометаллическая заноза в заднице была в последние пару часов у нее на виду. Заставляла думать: «чем она лучше меня?».

Можно было быть уверенным, что у Майами легко нашелся бы ответ на этот вопрос. Тесса посмотрела на медтеха. Как там его звали? Вот кто мог претендовать на роль «лучше, чем ты». Фиксер не была ни милосердной, ни щедрой, а безвозмездное спасение шкуры ноунейма последний должен был считать за щедрость. Хотя хищный (по мнение Сейдж) инстинкт, который тот демонстрировал, торгуясь с группой реагирования имени Гиппократа, приносил облегчение: значит, вроде все-таки нормальный.

Убрав дико лиловые пряди с лица, Тесса отыскала глазами золотого мальчика, пропустив, впрочем, тело рокербоя.

- Есть кое-какая инфа, - она даже щелкнула пальцами, привлекая внимание. - Надо обсудить. Изменено 21 июня, 2018 пользователем Osidius the Emphatic