Дурная кровь - игра

[Daylight Dancer]

- На экзорциста он вообще не похож.

 

- Тю! Не похож я ему! Т-те поведать,  как я с одного дуботолка всяку нечисть дэйдрическую выводил, а? - вскинулся разбойник, хотя мысленно посчитал, что стоять на стреме не такая уж и плохая роль, вполне подразумевающая, что он может удачно слинять, в случае провала.

[Кафкa]

- Дорогой мой друг, могу ли я рассчитывать на гостеприимство? Моя комната... пропахла, - бретон понизил голос, - а перед завтрашним днём нам нужно подготовиться.

 

Факт согласия изначально подразумевался в тот момент, когда сам вопрос был задан.

Можно смело отметить, что Марс был не против... очень даже не против. И он прекрасно понимал Габриэля. Сам бы глаз сомкнуть ни за что не смог, находясь среди нежелательных запахов, не говоря уже про концентрацию на чём-то серьёзном.

 

— Это правда. Сложно не впечатлиться, когда видишь, как вживую нарушаются написаные законы, — заметил Энке, сопровождая Габриэля к своим временным покоям, расположенным в некотором отдалении от комнаты, где совершался ритуал.

 

Несмотря на стихийность вселения, в номере царил порядок, просачивающийся сквозь покров внешнего хаоса.

Книжки лежали в стопке около кровати, на столике стояла бутылка дорогого вина и один хрустальный бокал. Другой остался в походном рюкзаке, поставленном совсем неподалёку, около входа. Разумеется, дверь была заперта. Ключ Энке раздобыл неведомо откуда, ибо официально полуэльф тут жить не должен – но учитывая, сколько внутри ценностей, включая полный комплект идеальных мифриловых доспехов, лишняя подстраховка определённо не повредит.

 

Разумеется, около столика стояли стулья из чёрного дерева, привезённого аккурат из Аргонии, а стены устилали ковры – чёрные, как ночь. Над кроватью висела картина, на которой по непонятной причине изображён... граф Скинграда, Янус Гассилдор. Отель был первоклассным, конечно.

К слову, на стулья было приятно садиться, поскольку мягкие.

 

Комната выглядела достаточно большой, чтобы преспокойно вместить двух взрослых мужчин и маленького детёныша-дракона впридачу.

Жаль, что последний обитал где-то весьма далеко. В компании магов он бы смотрелся крайне уместно.

 

— Можно располагаться! Этой ночью покои сии принадлежат не только лишь одному, — радушно объявил Марс, приветливо обводя рукой номер.

В последнем всё ещё чувствовался тонкий аромат духов. Рано или поздно потребуется купить новые... в глуши это может стать проблемой, однако Энке предпочитал не заглядывать так далеко. Честное слово, даже отсутствие хлеба страшнее, чем невозможность адекватного ухода за собой.

 

Когда-то это волновало его совсем не так сильно.

Что же изменилось?..

[SnowK]

На следующее утро.

 

Когда речь заходит о домах церковнослужителей, воображение вырисовывает два варианта - либо крайне аскетичную, чуть ли не отшельническую хижину на отшибе, либо роскошные хоромы, коим позавидовали бы иные графья. Имение Иллектиуса сочетало в себе и то, и другое - огромное и помпезное снаружи, внутри оно казалось крайне бедным и необжитым. Поместье действительно куда больше напоминало лечебницу, нежели жилой дом - но вместо пациентов по коридорам бродили наёмники, закованные в гремящие доспехи - закованные настолько, что если бы вчера Марсель не увидел их в неполном облачении, можно было бы решить, что внутри пусто.

 

Первый этаж являл нечто среднее между приёмной и библиотекой - являл днём ранее, потому как сейчас все шкафы были сдвинуты к центру и представляли из себя какой-то сюрреалистичный лабиринт. Нет, хозяин вовсе не тронулся умом - что, впрочем, тоже не исключено - просто стеллажи пришлось переставить, дабы вычистить скопившиеся за и под ними отходы человеческой жизнедеятельности. И, стоит отдать прислуге Иллектиуса должное - то, что всего несколько часов назад представляло собою зловонное болото теперь можно было назвать образцом чистоты - впрочем, из подвала всё ещё несло как из канализации.

 

На втором этаже располагались комнаты наёмников, и, по всей видимости, самого Иллектиуса. Большинство дверей было открыто, но стражи сновали туда-сюда, будто бы опасаясь, что приглашённые хозяином специалисты возьмут что-то из их личных вещей. В особенности выделялся один кадр, вооружённый аж тремя скимитарами, но не сводивший глаз с плюшевого гуара.

 

Однако, Драма и компанию интересовал третий этаж - место, где, предположительно располагались покои - или же камеры тех, кто проходил принудительное лечение у Иллектиуса. Тем не менее, оттуда не исходило ни звука - и опытный зачарователь мог бы приметить, что виной тому пассивные чары тишины, наложенные на какой-то предмет внутри. "Здесь никто не услышит ваших криков" - именно такие мысли должны были посещать всякого, кто пересекал сию черту.

 

Впрочем, до её пересечения - как и до знакомства с сентиментальным наёмником, было ещё далеко. В настоящий момент "Общество Безграничной Ответственности" - на сей раз в полном составе стояло на пороге дома жреца, ожидая, пока их, наконец, впустят внутрь. На всех, без исключения - даже поверх доспехов, были напялены пурпурные мантии. При этом, сам Драм, а так же Марсель были вынуждены надеть золотые театральные маски, дабы Иллектиус не признал людей, проклявшего - и предложившего очистить его дом. Ещё одна маска вместе с дополнительной робой была припрятана у полукровки в сумке и предназначалась томящейся наверху Иде Готвальд.

 

Драм смотрел на Инэру и думал, не стоит ли ему для пущей убедительности взять её за руку. Нет, это явно было лишним - они же не парочка юных любовничков, а супружеская пара, прошедшая через огонь и воду - такие не то, что за руки не держаться - разговаривают и то на повышенных тонах. Впрочем, они были не только семьёй, но и давними напарниками, а значит, должны были понимать друг друга с полуслова, а иногда и заканчивать друг за другом предложения... А ещё, наверное, использовать термины, понятные только им одним. Интересно, поймёт ли Инэра, что Драму нужна толчёная костяная мука, когда тот попросит её дать ему "немного пудры"?

 

На всякий случай, эльф проверил содержимое собственной сумки - свечки, уголь, сушёные внутренности всяких мелких гадов, какие-то талисманы, купленные на барахолке за гроши и прочие оккультные принадлежности - да, если бы охотники на ведьм, коих после Кризиса развелось превеликое множество, попросили бы Драма вывернуть карманы - тут же отправили бы на костёр. Для профилактики.

 

Наконец, дверь отворилась - на пороге стоял один из десятка безликих стражников - безликих из-за шлемов, а вовсе не из-за того, что Иллектиус отрезал им лица. Откуда у него возникали такие мысли, Драм не понимал - но почему-то искренне верил, что именно жрец разгуливает по ночам с топором.
- Хозяину нездоровится. - отчеканил стражник. - Можете приступать, но помните - мы за вами следим.
"Ты забыл назвать меня ничтожеством, ничтожество". - промелькнуло в голове у Драма, но затем он вспомнил, что не в Вивеке, а золотая маска - на нём, а не на привратнике.
- Дамы вперёд. - услужливо пропустил он вперёд себя Инэру, придерживая дверь, но тут же схватил за руку. - Осторожно, дорогая, тут у них порожек.

 

Компания вошла внутрь - вошла в лабиринт. Кажется, присутствующих здесь наёмников слегка напрягал факт того, что борцов с нечистой силой тут собралось больше, чем их самих, но Драм быстро успокоил их, сказав, что для применяемой им геометромантии требуется строго определённое число людей, окружностей, углов, точек, а так же углов и точек зрения, что выходят за грань обыденного восприятия. Стражники ничего не поняли, не понял ничего и сам Драм, но в итоге все остались довольны.

 

- Что ж, за работу, братья! - скомандовал Драм своим товарищам по "Обществу" - или уже монашескому ордену? - Игнотус, на тебе юг, Базиликус, север, северо-юг и западо-восток на Кромвеле и Бузони.

Проклятье. Он забыл сообщить Авиту, что отныне тот - Кромвель, а Вернер - Бузони. Впрочем, не зря - Борку его новое имя однозначно пришлось бы не по вкусу.

Изменено 22 октября, 2018 пользователем SnowK

[Shandir]

Тален не был в курсе, роль "Базиликуса" или "Бузони" ему была уготовлена их бравым командиром, поэтому сделав пару шагов вперед, он театрально закатил глаза, легко коснувшись пальцами своих висков. Пробормотав какую-то ерунду на данмери, а это, безусловно был весьма угрожающе звучащий для любого человека язык, Тален сипло произнес.

- Предки говорят, что я нужен на пересечении духовных перекрестков, - и резко, не став ожидать реакции уверенно направился к книжным стеллажам. Хотя сейчас он с удовольствием отправился бы прочь из этого дома. Так ему подсказывали "предки" в лице здравого смысла.

[Daylight Dancer]

Пригодились ли алые ленты Борку? Еще как! С их помощью, он мастерски замаскировал алебарду, обернув топорище оружия в плотную ткань, чтобы форма его напрочь потерялась, повязал на стыке копейного острия множество лоскутков ткани, веселой мишурой трепещущих при любом движении. стДополнительно, он обмотал продолговатую пику кожаным ремнем, скрыв блестящий металл, нанизал на острие гладкий деревянный шарик (и где только нашел такой?) Теперь, вряд-ли кто-то смог бы опознать в "магическом посохе" стальную пехотную алебарду. 

 

- Отец духовный, да наставник мой! Позволимо ли внять уму-разуму гласу, да молитву прочитать святую, тако же? - с постно-одухотворенным лицом, норд обратился к Драму. Дожидаясь ответа, он осенял всех и каждого подсмотренным где-то святым символом Девяти, то едва слышно шепча, то порыкивая в пределах разумного приличия, что-то на древних языках (!):

 

- ABLANATHANALBA! Ad corvi, fellator.

  BLANATHANALB! Citocacius stello.

  LANATHANAL! Lupa fellatrix.

  ANATHANA! Pagani pipina.

  NATHAN! Subigere canis.

  ATHA! Turtur cunnus.

  TH! Mentulam caco.

  

[Alice von Bertruher]

 Авит не сообразил толком, кем именно он является со слов данмера: Кромвелем или Бузони, а потому, запахнувшись получше собственной накидкой, тем самым спрятав от лишних глаз пристегнутое к поясу оружие, принялся было бормотать что-то невразумительное, но потом эта затея ему окончательно надоела, и тот рявкнул:

 

- Брату Авиту требуется вино для причастия. Клянусь драконьей задницей Акатоша, если я его не получу, не видать вам чудодейственной силы веры! А не то так вас тут осеню святыми символами, что вы у меня до второго пришествия Тайбера Септима одухотворенными ходить будете!

[Daylight Dancer]

- Во Имя Аркея, Акатоша, Мары, Дибеллы и Талоса... Держи же, брат, - откуда-то из-под пазухи накидки, Борк выудил бутылку вина, протянув ее Авиту. - Но коли говорит мне чуйство полудюжинное, Крови Алой Божеской мало нам буде одной поллитры! Принесите еще, домочадцы дома проклятаго! Да сами причаститесь вместе с нами...

[Alice von Bertruher]

Божеской мало нам буде одной поллитры! Принесите еще, домочадцы дома проклятаго! Да сами причаститесь вместе с нами...

 

- Истину глаголишь, брат. И да благословит вас своими святыми сосцами Дибелла, отроки, - закивал Авит, продолжая ломать эту глупую комедию. - И да не даст Стендарр вялости в чреслах ваших, дабы боеготовно было орудие ваше.

[SnowK]

Наёмники удивлённо переглядывались - их господин и сам был представителем духовенства, но приглашённые им духовники оказались одухотворены настолько, что одним лишь своим присутствием внушали благоговейный трепет. Ей богу, не перевелись ещё на свете истинные святые.

- Ну, надо так надо. - согласился один из стражников. - Эй, ты, тащи-ка дорогим гостям вина, да поживее!

Безликий "Эй ты" спорить не стал и побежал за выпивкой - да только вот погребок так и остался неприбранным - а посему вернулся гонец с пустыми руками и по уши в дерьме.

Спасибо, Драм.

[Daylight Dancer]

- Щито поделать?! - вздохнул-орнул Борк, осеняя святым знамением уже себя. - Ужель не дерьмодемон забрызжал мерзкой йектоплазмою сию невиину душу? Да святится имена Девяти, да простоит мир на хитром плане сотворенья Джулианоса. И расточатся вразии их, - на этих словах Борк выудил еще одну бутылку, откупорил и мощным, длинным глотком усосал до трети всего вина.

 

- Э-ЭМЕ-Е-ЕН!!!

 

Страшно  исковеркав "Аминь", даже пристукнул "посохом" об пол. В дальнейшем, напевая псалмы (или же нечто на них донельзя похожее), норд двинулся налево, ко входу в помещения слуг, время от времени "причащая" себя и всех попавшихся наемников в количестве аж трех штук. Похоже было, что это вино именно из этой бутылки оказалось наиболее паршивого качества - охранники пили понемногу, едва сдерживаясь, чтобы не выплюнуть кислую гадость.

[Prisoner-Boratino]

Айренил был не слишком хорошим актёром. Он умело врал при надобности, но убедительно притворяться монахом ему мешало природное чувство скромности и боязнь показаться дураком. Да-да, наемник и головорез был застенчив. И чтобы развеять сие неприятное свойство характера хоть на время, крепко приложился к бутылке и ополовинил ее, следуя примеру северянина. К своей бутылке бренди, чужим данмер не доверял. Так или иначе, расхрабрившись, он распоясался и пристал к одному из стражей поместья, убеждая того, что в нем сидят бесы, и иначе как исповедью да воздержанием от плотских утех изгнать их не выйдет. И тут же поинтересовался, когда тот в последний раз рукоблудничал. Солдат покраснел и поспешил сбежать в другую комнату, сославшись на подозрительный шум. Изменено 24 октября, 2018 пользователем Prisoner-Boratino

[Alice von Bertruher]

- Сей бутылкой благословляю вас, дети мои, - продолжал Авит, предварительно испив вина больше, чем было бы положено монаху во время священного причастия, - и тебя, обмаранный. Да будет вам благочестивое тепло, как в лоне у Мары.

[Фолси]

А пока остальные корчили из себя не весть кого, Габриэлю и Марселю приходилось отдуваться за всех - впрочем, вполне возможно, что трудней всего приходилось именно их товарищам, которые, в большинстве своём, были обделены актёрским талантом. Так или иначе, парочка без труда миновала второй этаж - пойти все караульные устремились вниз, поглазеть на "специалистов" - и оказалась на третьем.
Дверь была не заперта - однако, едва переступив порог можно было почувствовать, будто бы оборвалась какая-то невидимая ниточка - и хозяин, словно паук, был оповещён об очередной мухе, попавшейся в его сети. Тем не менее, на этаже по прежнему царила гробовая тишина, и жрец не спешил к ним, меча молнии вперемешку с проклятьями.
Нет, здесь было тихо... И темно. Снаружи они не обратили на это внимания - но почти все окна в этом крыле были наглухо заколочены и для надёжности задрапированы. Несколько комнат было открыто - однако в них не было никого - и ничего, кроме, разве что, кучек праха, пыточных инструментов и скомканных записок.
 
Я склонен полагать, что вампиризм - есть болезнь не столь физическая, сколь душевная. Человек, отвернувшийся от света, что дарят нам Девять, всё глубже и глубже погружается во тьму, изменяясь как внешне, так и внутренне. Единственный способ спасти его - заставить раскаяться, отречься от своих ложных богов и вновь принять Единственную Истинную Веру. К сожалению, самым действенным - и единственным способом хоть как-то достучаться до грешника являются пытки, но, рано или поздно, я найду более гуманный способ исцеления. Я спасу тебя, Ида, но до тех пор - потерпи. Всё, что я делаю - я делаю ради нашего с тобой блага - и блага всего мира.
 
Впрочем, автор записок не заставил себя ждать - Иллектиус, в сопровождении одного из своих наймитов, нарисовался за спинами Марселя и Габриэля едва те успели дочитать.
- Любопытство - не порок, однако же эта часть дома закрыта для посещения - даже для вас. - проскандировал жрец. - Потому как я единственный, кто в силах совладать с обитающим здесь злом.
 
- "Человек, отвернувшийся от света, что дарят нам Девять, всё глубже и глубже погружается во тьму", - Габриэль со вкусом продекламировал строку из прочитанной записки. Затем развёл руки в стороны и повернулся к вошедшим, улыбаясь. - Сюда не проникает свет, старик. Ты сам впустил тьму в самое сердце своего святилища. Зло уже совладало с тобой.
 
Здесь, в полумраке заколоченных комнат, неувядающий бретон ощущал себя как никогда живым. Его рефлексы обострились, а пробудившийся внутри азарт хищника требовал крови.
Мерцая в темноте, вдоль ладоней колдуна вытянулись два кинжала. Охранник жреца выступил вперёд, готовый принять на себя удар... которого не последовало. Габриэль встряхнул руками, и два мерцающих клинка полетели вперёд, вспарывая затхлый воздух. Но лишь сблизившись с наймитом, клинки разошлись в стороны, равнодушно огибая его. Зазубренные лезвия желали испить альтмерской крови.
 
Атаковав жреца с боков, один кинжал вонзился в руку, сжимающую посох, а второй подсёк опорную ногу. Габриэль со злобным удовольствие медленно крутил ладонями перед собой - и зазубренные лезвия буквально ввинчивались в плоть Иллектиуса, вызывая страшные мучения. Но не убивая, нет. Бретон хотел насладиться криками своей жертвы - благо что чары тишины действовали безотказно, и экзекуция на третьем этаже никак не мешала пьяному экзорцизму на первом.
 
Вдруг колдун ощутил, как кровь толкнулась в его жилы, а в закрытом рту стало тесно от удлинившихся клыков.
 
- Аркей, дай силы мне! - наконец выдавил из себя Иллектиус, когда боль стала... Терпимой. - Да снизойдём на этих грешников огонь очищения!
Жрец вытянул свободную - левую руку и наставил её прямо на наёмника, который по прежнему стоял в ступоре, не понимая, как помочь своему господину. Тем не менее, на действия самого Иллектиуса он отреагировал почти мгновенно - и, со сверхъестественной для закованного в доспехи здоровяка отскочил в сторону.
Раздался взрыв - однако, созданный священником огненный шар сдетанировал не достигнув цели, а прямо у бедолаги в ладони, ещё на стадии формирования. При этом, Габриэля, Марселя и буквально попавшегося под горячую руку наймита лишь слегка задело - в то время как Иллектиус был с огромной силой отброшен собственным заклинанием в стену.
Когда дым рассеялся, то, что осталось от верховного жреца - а было это обгоревшее тело, лишённое левой руки - распласталось по полу. Но нет, Иллектиус не умер - в груди всё ещё бешено стучало сердце, а глаза были наполнены злобой и ненавистью.
 
Возможно, наполнены ими были и глаза наёмника - трудно сказать, потому как под шлемом их было не видно - но та ярость, с которой он бросился на Марселя, говорила сама за себя.
 
- Нет, ты не ускользнёшь от меня в домен своего бога, - прошипел Габриэль, бросаясь к Иллектиусу. В дополнение к мерцающим клинкам в воздухе со звоном появилась ещё пара, но все четыре кинжала рассеянно вращались над головой бретона - на тот случай, если наёмник решит снова сменить цель. В умении Марселя самостоятельно одолеть громилу Габриэль почти не сомневался. Не хотелось бы так ошибиться в своём очаровательном протеже.
 
Жизнь Иллектиуса утекала, как вода в песок. Нужно было успеть её поймать...
И зациклить в вечном идеальном круговороте.
 
- Если бы ты только видел уютную тьму так, как видим её мы, - пальцы Габриэля несильно надавили на обгоревшую щёку жреца, склоняя голову немного в сторону. - Но я помогу тебе очиститься. Вознестись над грязнокровными монстрами, о которых ты зачем-то так печёшься.
 
За спиной Габриэля из тьмы сгустились два перепончатых крыла, которые накрыли и его, и полумёртвого Иллектиуса. Клыки вампира впились в изуродованную обгоревшими рубцами шею, забирая самую малость, но куда больше - отдавая. В обмен на толику отвратительно старой, смешанной со вкусом горелой плоти крови в рану лился вампирский яд, от которого буквально стыла кровь в жилах и замирало сердце, окованное тонкой корочкой мокрого льда.
 
- Я... очистил его кровь от скверны жизни. Прими новое дитя в свои объятия, мама, - прошептал Габриэль, когда бездыханный жрец осел на пол. Увидеть ранки от укуса под запёкшейся кровью было почти невозможно, да и те скоро затянутся, когда благословение Матроны подчинит себе мёртвое тело.
 
Туманные крылья растеклись струйками дыма, и Габриэль, - на вид вновь обычный человек, разве что немного бледный, - обернулся к Марселю. Вот теперь можно было и помочь напарнику, да только вряд ли тот в этой помощи нуждался.

[Кафкa]

Марселю хотелось верить, что наёмники жреца тупы в достаточной степени, чтобы принять их нелепый маскарад за чистую монету. Люди, единственная жизненная цель которых состоит в кромсании плоти, едва ли смогут так сразу перестроиться и стать прекрасными театралами. Впрочем, на этот счёт ему совершенно точно не стоило беспокоиться – наёмники оказались либо слишком безразличны, либо слишком бестолковы, чтобы представлять реальную угрозу.

Пока внизу продолжался винно-литургический спектакль в лучших традициях дядюшки Шео и Сангвина, Габриэля с Марселем ожидала самая важная часть работы – спасение Иды из цепких лап церкви. И спасать её было от чего. Как, в общем, и ожидалось, Иллектиус за благочестивой наружностью искусно скрывал своё уродливое гнилое нутро. Исцеление от вампиризма с помощью пыток? Смешная шутка. На самом деле единственное, в чём старикашка был заинтересован, так это удовлетворение своей животной природы, жаждущей насилия над теми, кто противостоять этому насилию неспособен. Насилия тем более бессмысленного, что оно не приносило никакой реальной пользы. Всё верно. Лечебница не более, чем просто оправдание. Поэтому Марс и бровью не повёл, когда Габриэль принялся жестоко разделываться со жрецом, превращая половину его тела в груду кровоточащих угольков. Ханжеское лицемерие заслуживает соответствующего воздаяния. Можно сказать, весьма удачно, что они сюда попали – пусть Иллектиус на своей шкуре почувствует, каково быть сыном ночи, отвергнутым своим божеством.
 
В этом есть мрачная ирония.
Своего рода.

Кроме того…
Марсу было попросту некогда наслаждаться садистскими сценками.
Наёмник, закованный в изящный серебристый доспех – и, пожалуй, чрезмерно ловкий для очередного амбала, найденного в деревенской таверне – набросился на полуэльфа так, будто от этого зависела судьба почившего Императора. Марсель выхватил меч, скрестив его с тяжёлым двуручником «паладина». Блеснули искры. О да, вот оно! Ощущение настоящего сражения, такое долгожданное. Решив немного повременить с грязными трюками на тот случай, если дело внезапно станет совсем скверным, Марсель обратился в настоящий вихрь, и комнату наполнили звуки пугающего и страстного, восхитительного танца – танца клинков и стали, чем-то напоминающего любовь.

— Ну что же ты? Давай, вальс идёт полным ходом, — весело дразнил он наёмника, подманивая его свободной рукой, — мы же только начали. Представь, что тебя пригласил на бал герцог, предлагая сделать пару кругов вокруг дворцового фонтана. Разве разумно заставлять его ждать?

Магия, заложенная в меч Марселя, постепенно приносила впечатляющий эффект. Стиль битвы противника становился всё более хаотичным и беспорядочным, наёмник рычал от бешенства, впадая в исступление, снова и снова пытаясь взять штурмом неприступную крепость, которой стал полуэльф. Демонстративно держа одну руку за спиной, он хладнокровно уклонялся от кошмарно тяжёлых ударов, способных превратить в фарш бронированного орка, а другие элегантно отводил в сторону. Визг металла напоминал ему старые добрые деньки, и никакая разодетая певичка не смогла бы подарить Марсу большего наслаждения своим голосом. Но время шло, немного поразвлеклись – а теперь пора заняться делом. К тому же будет... неприятно, если наёмник, уже совершенно разъярённый, неожиданно накинется на собственного хозяина, разрубив его пополам раньше, чем тот окончательно примет благословение тьмы, подаренное ему Габриэлем. Марс сделал элегантный шаг в сторону, совсем незаметный, но подаривший исключительное преимущество. Его ледяные голубые глаза блеснули мрачным торжеством, когда клинки сошлись в последний раз под неестественным углом. Рука наёмника дрогнула, и двуручник с жалобным звоном отлетел… прямо в окно. И как же повезло, что на нём была плотно установлена железная решётка – спасибо, ваше преосвященство. Стекло треснуло и разбилось, но гарда оружия застряла в прутьях, так что в итоге наружу выглядывала лишь часть лезвия и, собственно говоря, само острие.

Безусловно, вылети громадный двуручный меч из окна прямо на городскую улицу, то вся стража района слетелась бы сюда, как мотыльки на свет свечи – чтобы узнать, какого скампа происходит на верхнем этаже одного из богатейших поместий Эльфийских садов.

Это было… крайне близко и опасно.
Наёмник несколько секунд ошалело пялился на окно, на меч, на расстояние, отделяющее его от клинка – потом снова на окно, на меч, и повторил процедуру ещё пару раз. Сообразив, что основное средство нападения потеряно навсегда, он хотел было схватиться за кинжал, чтобы продолжить битву, но Марс мгновенно напустил на парня чары успокоения и рабской покорности – одну за другой.

Волшебное облако, мерцающее зелёными красками Великого леса, окутало наёмника с головой, глубоко проникая в его сознание.
— На колени, — приказал Марс, указывая вниз.

А потом снял с него шлем.
Лицо, скрывавшееся за этим простым элементом защиты, оказалось неожиданно симпатичным. Гладкая молодая кожа, немного смуглая, светлые глаза, смотревшие с непоколебимой верностью – следствие магии разума. Ему было не больше двадцати трёх лет.

Марс зловеще улыбнулся, укладывая меч в ножны.
Драгоценный камень, встроенный в навершие, мистически блеснул.

— А теперь слушай приказ. За во-о-он той дверью нас ждёт девушка. Она – твоя родная сестра, которую ты страстно любишь. Недавно вас разлучили, и всё это время ты провёл в поисках. Несколько месяцев назад её похитила шайка разбойников. Их атаман, — Марс посмотрел на Иллектиуса, — более не представляет угрозы. Но за время, проведённое в плену, бандиты немало попользовались ей. И… и чудовищно жестоко относились, — полуэльф скорбно покачал головой, — морили голодом, подвешивали, истязали… Атаман, конечно, особенно в этом отличился, — Марсель Энке даже проронил слезу – настолько тесно он проникся собственными словами, — но теперь она свободна. Как ты, естественно, помнишь, у твоей дорогой сестрёнки странные вкусы, против которых ваша семья совершенно ничего не имела. Единственное, что может утолить её голод – это тёплая, свежая кровь родного брата, — Марс серьёзно посмотрел прямо в светлые глаза наёмника, — она очень истерзана, истощена и скоро умрёт, если ты чуть-чуть не пожертвуешь собой во имя вашей любви. Помнишь? В детстве вы делали это бесчисленное количество раз, и вам нравилось. Конечно же, ведь подобное невозможно забыть, — мягким, отеческим тоном заметил Марс, — а теперь давай, иди с нами. Она ждёт тебя.

Вне всяких сомнений, Ида Готвальд томилась в одной из запертых комнат на третьем этаже. К счастью, ключ с лёгкостью удалось отыскать в подпалённом балахоне Иллектиуса – благо дырок в нём теперь было больше, чем в сыре. И вот, последняя дверь была открыта...

Но нет. Перед парочкой предстала вовсе не безумная бестия с растрёпанными волосами и длиннющими когтями, и даже не усохший остов оголодавшего вампира. Нет, Ида Готвальд выглядела так, как выглядел бы Лоренцо, будь тот женщиной. Чёрные, аккуратно уложенные волосы, новенькое, с иголочки бархатное платье и грация в каждом – без исключения – движении, при том, что движениями этими было исключительно поднесение чашки ко рту и опускание её обратно на стол. Имперка смерила «спасителей» взглядом, однако не оторвалась от своего, вне всяких сомнений, важного занятия. Когда же её чаепитие в кругу себя любимой было окончено, девушка встала, демонстративно уронила кружку на пол и направилась к выходу.

— У Иллектиуса хороший вкус, если дело касается чая, но ужасный, если дело касается его самого, не правда ли? — улыбнулась вампирша «товарищу по несчастью», — так вы из Братства, или по личной инициативе? В любом случае, могли бы и побыстрее.

[Фолси]

В любом случае, могли бы и побыстрее

 

- А могли бы и вовсе пройти мимо, - Габриэль безо всякого пиетета сунул вампирше в руки свёрток с балахоном и маской. Количество чистокровных вампиров, ощутивших поцелуй самой Кровавой Матери, в Сиродиле скорее всего устремлялось к единице - самому Габриэлю. А поводов считать, что в силки старого жреца мог угодить кто-то ещё, кроме случайно заболевших смертных, у бретона пока не было. К своим же клыкастым "собратьям" колдун относился примерно с тем же презрением, с которым аристократ относится к бродяжкам, глодающим объедки. 

 

Габриэль во многих отношениях был сдержан и воспитан... но иногда просто необходимо потешить свою снобскую натуру, чтобы сохранять ясность разума. 

 

- Вкус у Иллектиуса как у помойной кучи. Тем удивительнее, что он умудрился кого-то заточить, - несмотря на ядовитую интонацию, бретон вежливо посторонился, пропуская в комнату "брата на заклание". - И всё же в развлечениях он тоже что-то понимал. О, вот и ваш ужин, дорогая. Рановато вы разбили чашку. Теперь же... не запачкайтесь, - Габриэль мило улыбнулся и ушёл обратно - в ту комнату, где лежал Иллектиус. Ощущая, как внутри нарастает острый голод, бретон одну за другой достал склянки с зачарованной кровью и порывисто её выпил. Слишком порывисто, пожалуй. В злобе на собственную слабость, колдун швырнул пузырьки о каменный пол. Те ожидаемо разлетелись блестящими осколками. 

[Кафкa]

Марс странным взглядом, свойственным скорее учёному-естествоиспытателю, чем городскому франту, поглядел на осколки, оставшиеся от бутылочек с кровью и беспорядочно разбросанные по плиточной поверхности пола третьего этажа, а потом на наёмника, пускающего слюни от радости при нежданном-негаданном воссоединении с дражайшей «сестрёнкой». Раздражение Габриэля очень легко понять, если воспринимать кровь как вино, которое бывает хорошим и плохим – самым разным, но аристократ с неплохой родословной и прекрасным вкусом, разумеется, может наслаждаться только определёнными сортами.

— Интересно, какие ощущения испытывает человек, когда в его мягкую кожу впиваются идеально острые зубы, — задумчиво проронил Марсель, и неясно – обращался ли он к Габриэлю, или же просто рассуждал вслух, сам того не замечая, — когда твоя кровь становится частью кого-то… другого, — полуэльф подошёл к жрецу Аркея, напоминавшего кучу грязного и наполовину сожжённого тряпья, ношеного прокажёнными, — вряд ли он сможет поведать об этом в ближайшее время. Думаю, нашего дружка ждёт интересная жизнь, если он сможет смириться со своим новым положением в природной иерархии, — Энке бесцветно улыбнулся, — в чём я, пожалуй, несколько сомневаюсь.

Марсель успел многое испытать и пережить, но почувствовать укус вампира ему ещё не доводилось – и неведомо, доведётся ли в будущем.

Разумеется, отдавать свою шею полубезумным тварям, обитающим в подземельях, мужчина совершенно не желал. Но другие варианты выглядят слишком… неприступно. По крайней мере на данный момент.

Полуэльф присел на мягкое большое кресло, в котором утопаешь, как в кровати.
Удивительно, но он совершенно не чувствовал усталости. Скорее напротив… Сражение хотелось повторить. Жаль, что после аудиенции у Иды Готвальд смуглый паренёк совершенно потеряет весь свой боевой настрой.

[Фолси]

Думаю, нашего дружка ждёт интересная жизнь, если он сможет смириться со своим новым положением в природной иерархии, — Энке бесцветно улыбнулся, — в чём я, пожалуй, несколько сомневаюсь.

 

- Его выбор, смириться или страдать, в любом случае приведёт к последствиям, на которые можно любоваться... вечно, - Габриэль, явно довольный каламбуром, вытащил платок из кармана и протёр им губы. Не хватало ещё оставлять на них капельки трапезы. Он же не одичавшее от голода животное, в конце концов. 

 

Полуэльф присел на мягкое большое кресло, в котором утопаешь, как в кровати

 

- Должен сказать, что далеко не каждому я позволяю проникнуть в тайны моей магии и моих... вкусов. Люди, меры - большинство из них слишком суеверно, слишком боится того, что в теории может быть опасно. При этом забывают, что даже сорвавшийся с соседской крыши кирпич может оборвать жизнь вернее, чем клыки. Или волшебная удавка на горле. 

 

Во время своей речи Габриэль приблизился к креслу и, обойдя его, остановился за широкой спинкой. Рука со светлой, вновь здоровой кожей опустилась вниз, и пальцы осторожно (пожалуй, даже чутко) провели по крепкой шее полуэльфа, имитируя ту самую удавку. 

 

- Любое знание опасно. Но это не повод запирать себя... или других в стенах тёмного невежества, - маг демонстративно обвёл карцер Иллектиуса взглядом. - Не повод для запретов. 

 

Нащупав жилку на смуглой коже, пальцы вампира скользнули по ней вниз, где распахнутый ворот бирюзовой рубашки оставлял столько свободы для более настойчивых и изучающих прикосновений. 

 

- Хочешь знать, что ощущает жертва вампира? То же самое, что жертва смерти. Чувство собственного ничтожества, осознание мимолётности жизни и напрасности всех усилий, сделанных над собой. Какой прок в красоте, знаниях, власти, если их нельзя увековечить? Лишь падальщики и мародёры способны пировать над наследием мертвеца. 

Габриэль взял Марса за подбородок и приподнял ему голову - так, чтобы собеседники могли посмотреть в глаза друг другу. 

- В тебе столько смелости и потенциала. Просто удивительно, как мы не встретились раньше, в обществе свободных магов. Разумеется, гильдия бы не сумела сдержать твоё любопытство. И не сумеет утолить твой голод. 

[SnowK]

Ида приняла подарок своих спасителей - хотя, скорее из прихоти, чем из реальной нужды - было очевидно, что Иллектиус и так снабжал её всем необходимым... А потому и выглядел как выжатый лимон. Закончив со своим "братом", девушка деликатно утёрла губы платочком и, столь же небрежно бросив его на свою жертву, принялась переодеваться. Наконец, она была готова к выходу - смерив своего пленителя горделивым взглядом, она надела маску и отворила дверь.

 

Внизу троицу уже поджидали Драм и Компания - рассеянная по всему дому. У данмера ушло почти четверть часа на то, чтобы собрать всех вместе и убедить в том, что ритуал окончен, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО окончен, и им вовсе не обязательно бежать в ближайшую винную лавку для усиления эффекта и наложения дополнительных оберегов. Наконец, все были в сборе - и, к огромному сожалению охмелевших наёмников, откланялись.

 

И хотя операция была выполнена на сто процентов успешно - у входа в поместье Иллектиуса героев уже поджидал отряд стражников, а вместе с ними - загадочная фигура в чёрном плаще и капюшоне, скрывающем его - или её лицо, а так же Лоренцо.
- Ида Готвальд. - раздалось из-под капюшона, когда вампирша сняла маску. - Так Иллектиус и правда держал вас против вашей воли?
- А ещё читал мне свои ужасные стихи. - возмутилась имперка. - Озабоченный извращенец.
- Обыскать! - скомандовал "чёрный плащ" стражникам, после чего покосился на Драма. - А с тобой мы ещё побеседуем... Позже.
С этими словами незнакомец нырнул в поместье, оставив героев наедине с Лоренцо.
- Должен признать, даже спустя три сотни лет "Отступники" держат марку. - камердинер хлопнул в ладоши. - Браво. И, думаю, мне должно представиться ещё раз - Лоренцо Готвальд, а это, как вы уже должны были догадаться - моя... Мать.
Ида лишь хмыкнула и сделала такой вид, будто её спасение было чем-то само собой разумеющимся. О том, чтобы броситься своему сыну в объятья или хотя бы поблагодарить его она, похоже, даже и не думала.
- А теперь поговорим о награде. - продолжил "камердинер". - Я держу своё слово, однако, дабы вы не пустили все деньги на ветер, предпочту вложиться непосредственно в ваше предприятие. Каждый из вас получит в личное распоряжение резвого скакуна, а в общее - карету, запряжённую двумя кобылами и набитую провиантом - на первое время. Так же я позаботился обо всём, что может понадобиться для разбития походного лагеря, ну, и разумеется, вам полагается премия... По двести пятьдесят золотых каждому - каждому за исключением господина Рейвела, так как его долю я забираю в счёт оплаты своих услуг.
- Удивительное сочетание жадности и щедрости, Лоренцо. - вздохнул Драм.
- Любая работа заслуживает соответствующего вознаграждения. - возразил Лоренцо. - И ваша, и моя. К слову, мне понравилось - так что я, пожалуй, выкуплю "Тайбер Септим", и если однажды вы со своими друзьями решите пропустить кружечку-другую и поведать мне о своих похождениях - милости просим... - укоряющий взгляд на Борка. - Вот только в МОЁМ заведении буянить я вам КРАЙНЕ не рекомендую. Засим прощаюсь - и до новых встреч.

Лоренцо поклонился и, жестом пропустив Иду вперёд себя, отправился следом.

 

 

***

 

"Отступники"... Три сотни лет назад это имя было у всех на устах, и вот, это случилось вновь. Вчерашние изгои - герои сегодняшних хроник. Пресечь в зародыше пандемию "Возмездия Траса", уничтожить гнездо обосновавшихся под городом кровососов, спасти благородную даму из лап одержимого жреца, и всё это - менее чем за три дня... Да, Драм опять слегка приукрасил свои похождения - впрочем, быть может, его целью было вовсе не банальное бахвальство, а создание положительного образа для своей банды головорезов? Так или иначе, никто уже не видел в них головорезов - в глазах простого люда они были благородными рыцарями, словно бы сошедшими со страниц книжек про принцесс и драконов, а в затуманенных рассудках крепко накрепко засела одна простая мысль... Проблемы? Зови Отступников.

Изменено 27 октября, 2018 пользователем SnowK

[Кафкa]

Немного ранее

Особняк в Эльфийских садах

 
Люди, меры - большинство из них слишком суеверно, слишком боится того, что в теории может быть опасно.
 
— Многие слишком глупы. В большинстве своём они довольствуются простыми радостями, предпочитая не покидать пределы привычного, — глаза Марса и Габриэля находились настолько близко друг к другу, что полуэльф мог сполна насладиться эстетическим совершенством лица бретона, — именно поэтому некромантия находится под запретом... Ведь намного легче задушить нечто «проблемное», нечто вызывающее споры, это… не требует столько усилий, как принятие, — разговаривать о запретном всегда приятно, особенно с таким собеседником, как вампир.
 
Нащупав жилку на смуглой коже, пальцы вампира скользнули по ней вниз, где распахнутый ворот бирюзовой рубашки оставлял столько свободы для более настойчивых и изучающих прикосновений.

Марс не стал сопротивляться довольно-таки смелым действиям Габриэля – они были не так уж тесно знакомы, но ведь любое приключение когда-то начинается впервые, верно? Даже напротив, он как бы невзначай коснулся руки бретона, направляя её к раскрытому вороту рубашки... И ниже.

К слову, рука была… очаровательно прохладной.
Либо, быть может, это просто Марс слишком разгорячился после сражения.

Пока Ида вовсю пировала, разговор вампира-некроманта и бывшего авантюриста, утомлённого светским лицемерием, даже не думал заканчиваться.

— Получается, глаза жертвы открываются в момент «поцелуя», — промолвил полуэльф, — она видит вещи, о которых обычно склонна не задумываться, предпочитая мрачным истинам иллюзию вечности одного дня. Любая смертная красота со временем увядает, а усилия пропадают впустую, если со временем им положит конец смерть… И это случится скорее раньше, чем позже, — Марс чувствовал запах, исходивший от Габриэля – аристократический аромат закрытых комнат с тёмно-голубой драпировкой и золотыми статуэтками тёмных богов, стоявших по углам, — некоторые вещи достойны того, чтобы сохранить их для бесконечности в нетронутом тленом виде. И не только в воспоминаниях людей... Или истории.

Марс сделал небольшую паузу.
Неизвестно, видел ли их сейчас жрец, пребывающий где-то меж реальностей. Но если видел – то, наверное, трясся от ненависти.

— Знание опасно, но если бояться его, то лучше всю жизнь провести дровосеком, — губы вампира и смертного находились в опасной близости – ещё совсем-совсем немного, и они могут соприкоснуться, — но это слишком... пресно. Смысл существования заключён в непрестанном познании нового, том самом процессе, который отличает разумное существо от манекена для битья… Открытии пределов, ранее казавшихся слишком далёкими. И если гильдия препятствует этому, то стоит поставить вопрос – годны ли её дары тем, кто предпочитает идти как можно дальше – к туманным берегам, где скрыта истина, и не останавливаться на привычном, как большинство.

[Selena]

Неприязненно покосившись на поджидающих их стражников, Инэра, тем не менее, не проронила ни слова, лишь приподнялась, изогнувшись изящной дугой, тонкая бровь в ответ на сказанное Лоренцо. Как... занятно. Проводив Иду и "дворецкого" взглядом, данмери едва слышно фыркнула, неторопливо направляясь следом.

Золото, конечно, никогда не бывает лишним, но больше всего эльфийку порадовала лошадь. Ее собственного жеребца задрал медведь и с тех пор Инэра так и не обзавелась другим скакуном. Было все как-то не до того. Не заходя в таверну, данмери сразу направилась к конюшням, посмотреть принадлежащих теперь им лошадей.

Статный черный жеребец приветливо ткнулся в ее ладонь мягкими губами, захрустел протянутым яблоком. Черный жеребец с белой гривой - где, интересно, Лоренцо нашел такого? Под длинной челкой на лбу обнаружилась еще и белая "звездочка" - к удаче.

- Я назову тебя Ветер. - шепнула Инэра жеребцу, погладив теплую морду, - Может, слишком банально, но мне нравится.

[Alice von Bertruher]

  Припрятав полученные септимы в кошелек, а кошелек куда-то в тень накидки, Авит оценивающе оглядел свою новую лошадь. Со скакунами ему вообще-то мало везет. Прошлого коня загрызла голодная пума, пока он по пещерам бандитов вылавливал, вторую кобылу - угнали гоблины и сожрали, скорее всего, в то время, как он избивал до полусмерти надумавшего пакостить вампира, третьей конь так вообще от него сбежал, оставив на прощанье свежую кучу навоза. И вот всякий раз после таких случаев Авит возвращался пешком, злой и недовольный.

  Вороная кобылка была стройной и статной, в пору какому-нибудь рыцарю, а не любителю лазать по темным пещерам, бандитским логовам, тавернам и бабским юбкам. Авит похлопал ее по округлому боку.

 

- Тощеватая ты что-то, подруга, - сказал он ей. - Смотри у меня, будешь канючить - я тебе устрою веселые скачки.

 

  Кобыла недовольно зафыркала.

 

- Но-но! Фыркает она мне тут. Пойдем, дурында.

 

  Охотник за головами ухватил конюха за грудки и предупредил:

 

- Слушай сюда, чучело. Если хоть волосок с этой кобылы по твоей вине на землю упадет, и я об этом узнаю, а я узнаю - я тебя лично оскальпирую. Ясно?!

 

  А затем удалился в таверну.

[Daylight Dancer]

- От энто царский подгон! - одобрительно скривившись, Борк обошел коня кругом, едва разминувшись с коварным задним копытом. Откупорив припасенное пиво, выпил половину сам, а остаток в бутылке предложил новому питомцу.

На удивление, здоровенная тяжеловесная лошадка с косматой гривой и недобрым осоловелым взглядом, обхватила горлышко бутылки губами, запрокинула голову и осушила пиво до капли. Похоже было, что они оба нашли общий язык и, пока норд с уважением и любовью, перчаткой расчесывал гриву коня, тот отправил бутылку в последний, звенящий осколками полет. 

В обстоятельствах с лошадьми, у разбойника все было гораздо прозаичнее: последнего своего скакуна Борк... съел с жуткой голодухи, разделив трапезу с товарищами по ремеслу "ножа и топора". В остальном, ему бы просто не хватило денег дл покупки даже завалящей лошаденки (да и неизвестно, сколько бы несчастная прожила без должного ухода и кормежки).

- Ниче, ниче! Были мы тупой пихотой, а таперича, как лыцари благия рассекать будем! Да с такой зверюгой под седлом, все бабы Нирна мои! Как жи тебя назвать, великанище? - даже при немаленьком своем росте, макушка Борка едва виднелась над хребтом высокого, мощного животного. - Здоровенный! Прям, как язь! Язь?! Не, не то... Че я, додик какой, лошадь, как рыбу звать?! О! Куда, куды собрался, огур блудливый?! - норд едва удержал повод гиганта, когда тот недобро глянул на прочих лошадей, бочком-бочком подвигаясь к ним с самыми милитаристическими целями. 

 

- Буду т-тя "Блудяшкой" кликать, - хмыкнув, разбойник передал ремни уздечки испуганному Брутом конюшему, дав несчастному пинка напоследок. Наверное, действие сие было лишь в целях профилактики от "желтого клеща", "каменной подагры", "вассующих ручонок" или иной распространенной хвори, но парнишка стал бегать вокруг обихаживаемых лошадей доблестных "Отступников" с заметно увеличившимися прытью и вниманием, - Не балуй! - сказал норд напоследок, после чего гремел доспехом в сторону таверны, уже предвкушая очередную попойку...

[Фолси]

Ранее

 

- Нам определённо стоит поужинать вместе, - вынес свой вердикт Габриэль, выпрямляя спину. Прохладная рука с неохотой тоже поднялась, не преминув на обратном пути огладить скулу и заострённое ухо Марса, немного поиграть с его волосами. - И, кажется, я знаю отличное место для этого. Тихое, уединённое. 

 

Чем или кем собирался ужинать вампир в уединённом месте, оставалось на откуп фантазии полуэльфа. 

 

По коридору прошла Ида в своём карнавальном одеянии, и Габриэль счёл за лучшее последовать за ней - не хотелось пропустить мимо ушей секрет, из которого произрастали корни всего мероприятия с проклятым домом. 

 

Позже

 

- Я назову тебя Невидимым Призраком-Убийцей, - засмеялся Габриэль, поглаживая по лоснящейся шкуре белого коня-альбиноса. Статью конёк не отличался, разве что красными глазами и бесцветным окрасом. Но бретону нравились те, кто умел выделяться. 

А с нелепой кличкой и вовсе была презабавная история. Ещё в свою бытность смертным молодой адепт колдовства Габриэль Саванж вместе с парой не вполне трезвых друзей призвал первого в своей жизни дремору. Несчастный (и очень озлобленный) пленник был вынужден отвечать на глупые вопросы упившихся гильдейских магов, и вскоре сам начал получать от этого удовольствие, придумывая ответы один нелепее другого. 

С тех пор Габриэль иногда думал, можно ли считать кличку, придуманную дреморой, магическим заклинанием. И вот, наконец, появился повод на ком-то проверить действие заветного имени. 

[SnowK]

Драм умыл лицо холодной водой и принялся обмахивать его руками - от собственных успехов эльфа то и дело бросало в жар. Естественно, это была их общая заслуга - его и прочих "Отступников", однако, плоды гордыни были крайне сладки. В конце концов, это ведь ОН собрал их вместе, ОН разработал этот план и ОН поведёт их к новым свершениям... Да, мозг нужен телу не меньше, чем мускулы, а значит, он нужен товарищам не меньше, чем они ему - а они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО были ему нужны, и не только из-за собственной крови.

 

Вчера у Драма состоялся не самый приятный разговор с агентом имперской разведки. Выяснилось, что Иллектиус отправлял своих наёмников отлавливать для него вампиров в городской канализации - потому-то они и не встретили там ни малейшего сопротивления со стороны кровососов. Один из наймитов так же подтвердил, что жрец обезумел и пал жертвой собственных чар - однако же, факт оставался фактом - он ставил опыты на ВАМПИРАХ, стало быть, и пленники его были вампирами тоже. К счастью, Ида покинула отель раньше, чем туда прибыл агент. К несчастью - агенту было известно, что среди товарищей Драма так же есть вампир. Шерстить всех он не стал - кажется, у него и без того было полно работы, и тем не менее, это уже само по себе являлось поводом для беспокойства. Габриэль, а может, Марсель - один из них, или даже они оба были вампирами.

 

Драм потёр шею и осмотрел её на предмет наличия укусов. Чисто. Он много, даже слишком МНОГО времени провёл в компании вампира и потихоньку начал привыкать к такой компании - но Лоренцо, в отличие от этих двоих он доверял даже больше, чем себе. К сожалению, Лоренцо оставался здесь, а вместе с Марселем и Габриэлем ему предстояло провести несколько месяцев, и не известно, чего от них можно было ожидать. Следовало ли предупредить остальных? Нет. У того же Борка имелись явные предубеждения по поводу кровососов, имелись они, по всей видимости, и у Авита. Будет плохо, если они рассорятся в самом начале путешествия, и всё же... Нужно было обзавестись сторонниками среди сторонников. Инэра? Зирая? Вернер? Они казались Драму самыми здравомыслящими - достаточно сдержанными, чтобы сразу же не броситься на зубастиков с кулаками, но и достаточно осторожными, чтобы не дать себя покусать. Да, он всё им расскажет - но позже.

 

А сейчас пора было отправляться. Наспех собрав все свои пожитки - а было их не так уж и много, Драм спустился вниз и вместе с остальными направился к городским конюшням. Лоренцо не стал провожать их - лишь дал небольшое напутствие и попрощался. Денёк стоял ясный и солнечный, а посему, настроение у данмера улучшилось - и не важно, что где-то там, на Зелёной Императорской Тропе прямо сейчас хоронили обезображенного Иллектиуса - который, при определённых допущениях, был и его жертвой тоже.

 

На конюшнях компанию ожидали их верных скакуны и карета, запряжённая двумя клячами, одной из которых являлась Скороспелка Драма.

- Ну как ты, моя старушка? - потеребил он лошадку за гриву. В ответ раздалось радостное "игого". - Ещё повоюем, да?

- Глянь-ка, Кай! А не Авит ли это, мать его, Сципион Брут?

На стоге сена вальяжно восседал диковатый босмер в меховых доспехах. Подле него, словно скала, возвышался лысый имперец с множеством шрамов на мускулистом теле, а рядом, на корточках, пожёвывая соломинку, сидел худощавый норд.

- ГРРР. - пробухчал имперец, направляясь к Авиту. Босмер остановил его своим луком, подцепив за плечо словно крючком.

- Тише, Кай. Мы же, как их там, цивилизованные люди, а на дороге случается всякое. Куда путь держим, господа?

Босмер покинул свой насест и направился к героям.

- В Скайрим. - отрезал Драм. Для босмера это, кажется, было сюрпризом - но для Отступников это, кажется, стало сюрпризом ещё большим.

- В Скайрим! - повторил за данмером босмер. - Ну надо же, какое совпадение! Мы тоже едем в Скайрим, на, ну, это...

- На большой бойцовский фестиваль в Вайтране. - ответил за босмера норд.

- Большой бойцовский фестиваль в Вайтране? - удивлённо переспросил босмер, но затем поправил самого себя: - Да, большой бойцовский фестиваль в Вайтране! Ну-ка, Леон, напомни-ка...

- Соратники проводят его каждый год, дабы присмотреть достойных кандидатов в свои ряды. - пояснил норд. - Женщины! Выпивка! Ну и призы там неплохие, да... Года три назад была корова.

- Корова, тьфу! - сплюнул босмер. - Ладно, мясо есть мясо. Ну так что, друзья? Не хотите ли составить нам компанию? Или, точнее, не позволите нам составить компанию вам? Звать меня Раз - потому как стреляю на счёт "Раз", а это - Кай-Огр и Леон, мои компаньоны. Мы - вольные стрелки, или что-то в этом роде, прём туда, откуда ветер дует, а ветер нынче, кажись, северный.

Изменено 29 октября, 2018 пользователем SnowK

[Selena]

- Глянь-ка, Кай! А не Авит ли это, мать его, Сципион Брут?

 

Чуть сощурились алые глаза, холодно взглянув сперва на означенного Брута, потом с видимой небрежностью вновь скользнув по колоритной троице. Похоже, компания мужланов, в которую ее занесло лихим ветром, увеличивалась еще на три особи. Или все-таки нет? Инэра все так же холодно покосилась на Драма, усмехнулась, качнув головой и отошла к своему жеребцу - погладить красавца по лоснящейся морде, угостить захваченным специально для него яблоком. Его компанию она на данный момент предпочитала всем остальным.