Сияние рассвета - игра

[Фолси]

- Стало быть, тебе нужны Чистильщики? - редгард с интересом посмотрел на Лоренцо. - Что же.. это меняет дело. В куда более приятную сторону. 

И чего в итоге стоили все пустые разговоры о превосходстве сиродильского клана, если кровавой работы хватало и здесь. 

[SnowK]

- Это означает, что отряд погиб на задании? Или, быть может, их вычислили власти людей?

- Густаву надоело быть частью системы, и он пошёл против неё. - Лоренцо тяжело вздохнул. - По его мнению, вампиры не должны убивать вампиров - тем более за потакание своим инстинктам. Он со своим отрядом восстал против Отца и теперь пытается выйти на его след за тем, чтобы самому занять место патриарха... Но действия "Чистильщиков" в итоге приведут всех нас к краху, и потому не достаточно просто заменить их - в первую очередь, их нужно остановить. Впрочем, вы к этому ещё не готовы - да и сам он вынужден зализывать раны после нашей с ним последней стычки, а посему можете пока забыть о нём... Тем более что у нас есть и другие неотложные дела.

Изменено 18 марта, 2019 пользователем SnowK

[Gorv]

Кайтариус погрузился в задумчивость. Каковы истинные масштабы клана и какое положение занимает в нем Лоренцо? Как далеко простираются их руки и куда эти руки могут его поднять? За последние годы из-за Кризиса и отсутствия должного управления позиции Бланкенмарша сильно пошатнулись, влияние семейства стремительно падало, а Кай не мог исправить положение, пока герцог официально не восстановит его в правах и титуле. Он очень хотел верить, что поддержка клана станет недостающим куском этого политического паззла.

[Кафкa]

По его мнению, вампиры не должны убивать вампиров - тем более за потакание своим инстинктам.

 

— О, не удивлюсь, если он считает, будто вампиры должны править людьми, потому что таково наше высшее предназначение, — с холодной иронией проговорила Валерика, — беспорядок влечёт за собой хаос, а хаос – разрушение. Именно поэтому вертикаль любой власти строится на подчинении низших высшим, каким бы не было мнение первых на сей счёт. А насильственные попытки разрушить систему, как правило, редко когда приводят к хорошему результату.

 

Значит, есть некий Отец, которому все должны подчиняться.

И множество относительно крупных и мелких структур, каждая из которых отрабатывает свои собственные обязанности. Нордка за свои двадцать с лишним лет успела выработать вполне стойкое, определённое отношение к иерархиям, поэтому система, описываемая Лоренцо, привлекала её всё больше. И вообще, было бы гораздо хуже, окажись местный клан кучкой забитых анархистов, влачащих жалкое существование на дне общества, захлёбываясь в ненависти ко всему сущему.

 

Ведь разрозненные кружки полусумасшедших сложно возглавить.

И занять среди них более-менее достойное место, способное помочь в достижении основной, единственно важной цели.

[Friendly Fire]

- Убивать безумных вампиров, утративших разум от жажды крови, сделавшихся подобным диким зверям... - Задумчиво протянула Агата. - Или, как сказала Валерика, опьянённых жаждой власти над всем сущим. Что ж, это совсем не то, что расправляться с невинными людьми. Опасных животных нужно... ликвидировать. Может, я и сумею с этим справиться, - она возложила ладонь на эфес своей шпаги.

[SnowK]

- Чушь собачья... - пробурчал Зион. - Если здешние вампиры и сами прекрасно расправляются с себе подобными, то на кой ляд вообще сдались охотники, и наоборот - зачем заставлять НАС охотиться на вампиров, когда можно обратиться к настоящему охотнику - анонимно, например?

- Равно как спрос рождает предложение, так и жертва рождает охотника. - спокойно ответил Лоренцо. - Если сообщить охотнику, что где-то в Бравиле завёлся вампир, то он с большей долей вероятности убьёт не дикаря, живущего в ближайшей пещере, а нашего брата, содержащего постоялый двор. Если же мы сами устраняем угрозу, то никому даже в голову не приходит, что тут поработал вампир - бандит, головорез из Тёмного Братсва или любая другая нечисть - кто угодно мог быть убийцей, а если убийства прекращаются, то на них вскоре закрывают глаза. - имперец демонстративно прикрыл глаза ладонью. - И тут мы плавно переходим к сути вашего первого задания - впрочем, я и так его уже описал. В пещере Бладмейн, что к западу от Бравила, обосновалась банда дикарей - и с ними нужно разобраться прежде, чем сюда - да-да, именно сюда, в эту самую часовню явятся члены Ордена Добродетельной Крови или кто похуже. Убейте этих вампиров, наставьте на путь истинный или заставьте перебраться в Валенвуд - Отцу всё равно. В качестве доказательства проделанной работы принесите мне амулет их вожака - мы с ним уже встречались, так что я без труда узнаю эту безделушку... Но прежде вам необходимо самим наведаться в Бравил и восстановить силы - думаю, вы и сами догадываетесь, как именно.

[Элесар]

Добродетельный жрец Молага Бала, непорочная работница портового борделя, тайное общество, готовое после пары заданий отпустить недавних последователей на все четыре стороны. Примерно такой список фантастических вещей всплывал в сознании Нирандира во время продолжительной и довольно красочной речи Готвальда. Ах, вот бы разделить эту мечтательную наивность молодого данмера или юной леди Агаты. Увы, во многих мудростях, скрываются не меньшие печали.
Впадать в отчаяние высший эльф, впрочем, тоже не торопился. Немногим писателям доводилось исследовать жизнь ночных сиродильских хищников во всей её неприглядной загадочности. Тем более не всем выпадал шанс на столь занимательную работу после собственной скоропостижной гибели.
— Выбор клана пал на весьма нетривиальную компанию, господин Готвальд, — когда стихли основные обсуждения, произнёс Нирандир. Вербальное подтверждение готовности сотрудничать он счёт излишним. Ответить отказом в сложившихся обстоятельствах мог только тот, кто жаждал окончательной смерти.
— Полагаю, больше нет причин откладывать наше отправление?

[Gorv]

Нумида одобрительно кивнул.

- Вы правы. Если все так, как нам описал господин Готвальд, то время играет против нас. Чем быстрее мы возьмемся за выполнение, тем больше у нас шансов на мирное разрешение вопроса. Противники, будучи измотаны предыдущим столкновением, скорее предпочтут избежать боя и принять наши условия.

[RottenSkeleton]

- Я согласен. В Бравил так в Бравил, - с напускной беспечностью сказал Родерик, вставая со своего места и одним жестом призывая скампа:

- Неси сумки, - и ткнул пальцев в свой громоздкий скарб. А потом добавил собравшимся:

- Я прибуду несколько позже, вполне возможно, что и к рассвету.

[Gorv]

Не дожидаясь, пока все остальные решат, что им делать, имперец вышел наружу и с упоением вдохнул влажный вечерний воздух. Ночь обещала быть на редкость погожей. Обведя взглядом Нибенейскую бухту, Кай приметил несколько лодок, очевидно, кем-то заблаговременно припрятанных в густых зарослях камыша. Он неторопливо спустился к воде и легким движением вспрыгнул на борт.

- Что может быть лучше ночной прогулки под парусом? - спросил он сам себя, обернувшись лицом к проступавшему из темноты силуэту часовни, - Особенно если компания подберется хорошая.

[SnowK]

- Да, помню, было дело. - кивнул Зион. - Меня с компанией каких-то отщепенцев загребли Ординаторы и повезли невесть куда... Весёлое было времечко, ничего не скажешь.

Луны медленно плыли над головами вампиров, в то время как сами они пересекали Нибенейскую Бухту с востока на запад. По левому борту виднелась Загадочная Дверь - мистический вход в царство Шеогората, ныне уже неактивный... И Зион невольно задумался - а не стоило ли ему самому сигануть в Забвение, пока ещё была такая возможность?

 

Так или иначе, не-жизнь продолжалась, а каменные стены Бравила становились всё ближе. Впрочем, стены эти не столь защищали Бравил от мира, сколь наоборот - защищали мир от Бравила. Быть может, и нашлась бы в нём пара-другая романтиков, для для которых даже это место обладало определённым провинциальным шармом, но для большинства населения Сиродила Бравил был зловонным болотом, помойкой и отстойником, по ошибке прозванной городом. Хаотичные нагромождения домов-самостроев, грязь и смрад, канавы, которые с лёгкость могли бы поглотить рыцаря вместе с конём и гнус, роящийся в небесах подобно чёрным тучам - всё это было сегодняшним ликом того, что некогда именовалось "Дитём Нибена". Впрочем, сегодня не одни лишь комары жаждали отведать человеческой крови - жаждали отведать её и вампиры.

 

У Зиона вечер, а точнее, ночь не задалась с самого начала. Он мало того, что промочил сапоги, когда сходил на берег, так ещё и привлёк к себе ненужное внимание - к счастью, не как вампир, а как озабоченный извращенец, а всё потому, что эльфийка, которую он выбрал в качестве своей жертвы, в ту ночь не спала, а ждала любовника... И каково же было её удивление, когда вместо прекрасного барда в её окно влез полубезумный седой альтмер с рожей наркомана, жаждущего очередной дозы скуумы? Разумеется, в бедолагу Зиона тут же был катапультирован ночной горшок (к счастью, пустой), а сам он без всяких заклинаний "телепортировался" в "Серебрянный дом на воде", где, злой и голодный, принялся дожидаться своих более удачливых собратьев.

[Shandir]

Яна еще долго преследовал завораживающий вид черной глади воды, в которой отражалось ночное небо. Мысли его правда были заняты куда более житейскими проблемами. Разговоров на их маленькой встрече было немало: об ответственности, смерти, отношении к окружающим. Ян не знал, может ли он просто пойти и укусить кого-то, брезговал он и грязными нищими. Побродив по ночному городу он в весьма задумчивом состоянии вернулся в таверну голодным.

[Gorv]

Когда все желающие поднялись на борт, Кай встал на корме и, произнеся нехитрое заклинание водного движения, вытолкнул лодку из камышовой заводи. Вопреки распространенному мнению, что нибенейцы совершенно ничего не умеют делать руками, почти каждый житель берегов главной реки провинции умел управлять речным судном, Нумида не был исключением. Быстро подняв парус, он вытянул на себя шкот, поворачивая полотно под ветер, и слегка навалился на румпель. Человек непосвященный сказал бы, что он ведет лодку не в ту сторону, но Кай наверняка знал, что вокруг странного острова с каменным изваянием головы будет легче пройти, набрав скорости на парусе, а затем положиться на течение, чем проделать все это в обратном порядке. Его расчет оказался верен и, несмотря на то, что лодка пару раз здорово кренилась, все пассажиры добрались до берега в целости и сохранности.
Пожелав своим попутчикам удачи, имперец прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Сначала руки, затем грудь и, наконец, голову мужчины окутала сизая дымка, в которой его силуэт словно растворился. Облако махнуло "рукой" и, расстелившись по земле, будто подхваченное ветром полетело в сторону городских стен.

Долго блуждать нибенейцу не пришлось: он хорошо знал город и сразу направился в квартал зажиточных горожан возле замка графа. Можно, конечно, было укусить самого старого пройдоху Терентиуса, но, хотя он и заслуживал такой участи, это могло привлечь лишнее внимание. Поэтому, приметив чуть приоткрытое окно второго этажа, Кайтариус просочился в комнату, в которой спала пара средних лет. Вернувшись в телесную форму буквально на несколько секунд, имперец припал к шее женщины и сделал необходимый глоток, после чего вновь развеялся дымом. Пронесясь над ночным городом и ворвавшись со сквозняком в Серебряный Дом-На-Воде, облако тумана собралось в одной точке, поднялось от пола и на глазах собратьев (единственных, кто сидел в верхнем холле в столь поздний час) снова стало господином Нумидой.

- Ну что, была ли фортуна благосклонна к вам господа? Хм, вижу, что не ко всем.

- Ну все, парни, больше я вам не налью. Тут уже не то что окна запотели, туман висит! - послышался снизу голос хозяина постоялого двора.

- Точно! Может нам в таком случае выпить чего-то более приятного на вкус?

[Friendly Fire]

Первыми близость Бравила засвидетельствовали не каменные стены и не часовня Мары, возвышавшаяся над городом, — нет, сперва дремлющей Агате в нос ударил запах. Густая, тошнотворная вонь стоков. А уж потом она обернулась и увидала, как из темноты выплывают очертания города.

 

«Людям здесь так же отвратительно, как мне, или лишь вампирское обоняние позволяет по достоинству оценить амбре?» — Подумала она, брезгливо зажавши нос, когда оказалась за стенами города. Тем, кто населял Бравил, похоже, было всё равно: либо они действительно не чувствовали вони, либо давно и прочно к ней привыкли. Люди, каджиты, аргониане... Кого здесь только не было. Как и повсюду на нибенейских землях, по улицам сновали разношёрстные толпы, постепенно редевшие в столь поздний час.

Едва привыкнув к местным «ароматам», Агата ощутила острый голод и принялась высматривать себе жертву. Может, напитаться сил от того нищего старика, который, подобрав из грязи шляпу и перебирая артритной лапой сегодняшний скудный улов, подымается с паперти? Никто его не заметит. Никто не будет по нему горевать. Его можно выпить досуха, нужно только незаметной тенью скользнуть за человеком следом, когда он поковыляет спать в ночлежку, и настигнуть где-нибудь меж обветшалых деревянных домов, испуганно жмущихся друг к другу.

— Нет, — сказала себе Агата, вжимаясь спиной в дощатую стену какой-то постройки и крепко зажмурившись. — Я не буду никого убивать! 

Ей отчаянно хотелось, чтобы одна мысль об убийстве вызывала дурноту, как то было прежде; но, несмотря на яростный протест разума, в про́клятом теле лишь распалялось желание.

— Э, красотка, не хочешь подержаться за мои рога? Прокатись на бычке, — раздался позади голос, опаливший шею пьяным дыханием, и Агата резко развернулась на каблуках. Перед ней, покачиваясь, стоял аргонианин. Опершись одной лапой на стену, он демонстрировал всем своим видом, что эта опора — единственное, что удерживает ящера в вертикальном положении. Другая лапа крепко сжимала бутылку спиртного.

Девушка была так голодна, что уже не могла испугаться или оскорбиться — все её помыслы вертелись вокруг одного.

— Нет, — отрезала она, понимая, что жертва пришла к ней сама.

— Ну и дура. Я плачу хорошо, — неожиданно легко сдался аргонианин. И, отворив дверь дома, возле которого они препирались, исчез внутри, сам не зная, насколько близок был к смерти мгновение назад. Агата окинула взглядом сие здание. На вывеске значилось: «Похотливая аргонианская дева» — и недурно нарисованная ящерица в весьма распутной позе. Затуманенным разумом Агата осознала, что её, кажется, приняли за шлюху.

Постояв немного, она зашла следом.

 

— Мне нужна особая услуга, совершенно особая, — деланно низким голосом сказала тонкая фигура в плаще с низко надвинутым капюшоном, который прятал её лицо от томного красного освещения.

— О, мадам знает толк в извращениях? — С интересом спросила старая каджитка с редкой седой шерстью, нисколько не обманувшись голосом. — По особым услугам у нас сегодня Лора... Второй этаж, первая комната слева. Лестница снаружи. Оплата на месте.

Сказавши это, старая кошка утратила к девушке всякое внимание, и нежно, как единственное чадо, взяла в трясущиеся лапы бутылку скумы.

 

Лора оказалась невысокой человеческой (вопреки вывеске) девушкой со светлыми волосами. От неё пахло болотной лихорадкой, а на лице играл нездоровый румянец, который гетере не удавалось запудрить, но Агате было плевать. 

— Я выпью твою кровь, — сказала Агата, когда куртизанка поднялась навстречу, упреждая её слова и действия. — Не всю... Но много. Ты оправишься. Я оставлю тебе целебное зелье и щедро заплачу.

Её слова прозвучали глухо, рублено и тяжело, напоминая кого-то... Кого — она не могла сейчас вспомнить. Мир сузился до тела, стоящего впереди, наполненного до краёв кровью — только надави, и хлынет поток. Потом Агата не вспомнила, как выглядела комната, какие картины висели на стенах, и что из мебели было в ней; разве что кособокий столик, на который она, зачерпнув из кошеля пригоршню монет, выложила лорино жалованье.

На свете было только это тело, которое шагнув вперёд, приняло её условия; лишь тело, такое смелое поначалу, но задрожавшее в её руках, когда Агата впилась клыками в шею, едва не застонав от наслаждения. Тёплая, сладкая кровь полилась по иссушенному нутру, и она возликовала. Голод требовал не останавливаться: жадно выпить тело до дна, как пропойца бутылку мёда, разорвать зубами тонкую вздрагивавшую шею и впитать в себя всё до последней унции, швырнуть обескровленный труп, как тряпичную куклу...

Лора толкала её в плечи и била по спине, но удары понемногу слабели. С огромным трудом Агата оторвалась от кокотки, чувствуя опустошающее разочарование. Тусклый мир обрёл краски — она утолила свой голод. Но безумно хотелось ещё... На белой шее алели пятна, оставленные неаккуратным укусом, и вампирша припала к ней, слизывая кровь. Лора вздрогнула, но на сей раз Агата отстранилась быстро, не нанося новой раны, как бы ей ни хотелось вновь испить драгоценного вина. 

— Видишь... Ничего страшного... Я контролирую себя, — сказала она заплетавшимся языком и, впихнув девушке в руки целительной снадобье, спотыкаясь, вышла на лестницу. Вампиршу шатало, будто она крепко выпила. Направляясь упругим шагом в «Серебряный дом на воде», она мечтала лишь об одном: чтобы по дороге попался грабитель или насильник, или ещё какой-нибудь нечестивый человек, зверь, мер, — иными словами, тот кто нарвался бы сам, заставив её обнажить клыки.

 

[Элесар]

Путешествие по серебрящимся в лунном свете волнам нибенийской бухты действовало на альтмера умиротворяюще. Лишь постепенно накатывающее чувство голода и маячившая на горизонте необходимость участия в карательной операции мешали полностью сосредоточиться на созерцании природных красот. Мужчина сошёл на землю одним из последних после того как их лодка мягко ткнулась носом в прибрежный песок. Гулять по улицам Бравила Нирандир не слишком торопился, вместо этого он попрощался с новыми товарищами и отправился выше по течению — туда где обычно стирали одежду простые горожанки. Если уж охотиться, то в самом чистом месте этого прибежища грязи и зловонных запахов.
Эльфу повезло, ведь всего в паре сотен метров от их места высадки полоскала бельё небольшая стайка девиц. Они испуганно притихли, едва завидев нежданного гостя, но быстро успокоились, когда заметили что знатный господин прогуливается в одиночестве.
— Заблудились, ваша милость? — невысокая темноволосая бретонка сложила вещи в корзину и подошла к мужчине. Остальные прачки либо продолжали работу, либо просто косились в их сторону и перешёптывались, невероятно упрощая задачу для вампира.
— Отнюдь. Я там, где нужно, — улыбнулся альтмер, приветственно склонив голову при её приближении.
— И что же вы здесь потеряли? — в недоумении пробормотала девушка, сдвинув брови.
— Наоборот. Нашёл. Вас, прелестное дитя, — Нирандир сложил пальцы в магическом знаке и прежде чем собеседница успела ответить, в воздухе словно всколыхнулась янтарная волна. Хмурое лицо бретонки приобрело безмятежное выражение, а взгляд затуманился. — Вы же не против, если я поцелую вашу ручку?
— Нет… — не задумываясь выдохнула очарованная (в самом что ни на есть прямом смысле этого слова) горожанка. Не теряя времени, мужчина взял её маленькую ладошку в свою и припал к ней губами. Вампирские клыки без труда пробили огрубевшую от тяжёлой работы кожу. Девушка тихонько ойкнула, но Нирандир насытился и отстранился ещё до того как заклинание развеялось. Следующее заклинание — на сей раз целительное — оставило на месте укуса лишь два едва заметных шрама.
— Благодарю вас. Не смею больше отвлекать, — эльф поклонился, развернулся на каблуках и отправился к Бравилу, оставляя прачек наедине с новой темой для досужих сплетен.

[Фолси]

Пока кто-то развлекался с прачками, менее везучий носитель меретической крови, босмер-охотник Феленлим, с луком наперевес выслеживал в лесу свой ужин. Задорно хрюкая, молодой кабанчик рыл землю пятачком и даже не слышал мягко ступающего охотника. На природе любой босмер чувствовал себя как рыба в воде, вот и Феленлим превращался из обычного бравильского бедняка в бесшумный призрак. Стрела легла между пальцами, тетива вытянулась наизготовку... но тут громкий шум в кустах заставил вздрогнуть как добычу, так и охотника. Взвизгнув, кабанчик припустил вглубь леса. Выругавшись, босмер отправил за ним стрелу, но вряд ли попал в цель. Потому что Феленлим уже тянул из колчана вторую стрелу, глядя на заросли, под защитой которых ворочался и угрожающе рычал какой-то грузный монстр. Эльф пригляделся - и в зарослях что-то сверкнуло переливчато-зелёным. Охотник почувствовал дурноту, голова пошла кругом. А потом из кустов на мера прыгнул матёрый волк с горящими зелёным пламенем глазами. 

 

Несмотря на дурноту, босмер выпустил стрелу и готов был поклясться, что она прошла насквозь через тело волка. Феленлим закрыл лицо руками и закричал, когда зверь прыгнул и сбил тщедушного босмера с ног. Эльф как мог отпихивал волчью морду в сторону, но зверь снова и снова смыкал зубы на плече и горле жертвы. От раздирающей боли Феленлим почти потерял сознание. Уронив руки, эльф только чувствовал, как волк жадно слизывает кровь с тех ран, которые оставил. Насытившись, монстр поднялся и скрылся в лесу так же быстро, как появился из него. 

 

Превозмогая боль и дурноту, Феленлим поплёлся в Бравил. Просто удивительно, как ему повезло выжить?! На дороге эльф встретил патрульного и засеменил к нему, причитая "Волки, волки!"

- Угомонись, парень. Что с тобой? - стражник неприязненно смерил эльфа взглядом. 

- Там... волк. Вооот такой! Он чуть не задрал меня! Он... - Феленлим рванул ворот окровавленной рубахи, чтобы показать ужасные рваные раны. Но лицо стражника не изменилось, разве что стало ещё суровее.

- Шутить мне тут вздумал, да? Иди-ка в город, зубоскаль там. А мне нужно смотреть за дорогой, - стражник сплюнул и равнодушно отвернулся. 

- Но... волк же... - Феленлим опустил глаза и похолодел. Его одежда была совершенно целой, вместо кровавых пятен лишь чуть измазана в земле. А вместо рваных ран на смуглой коже едва выделялось красное пятнышко, больше похожее на след от долгого лежания. След чесался, но кроме этого проблем не доставлял. 

- Что за шутки даэдра? - прошептал себе под нос незадачливый охотник, через плечо оглядываясь на такой обманчиво спокойный лес. 

 

А Ловчий, сытый и весьма довольный своим волчьим мороком, уже входил в ворота Бравила. Похожий на помойку городишко, но его простота подкупала редгарда сильнее, чем безжизненный мрамор дорогих особняков. 

[SnowK]

Весь последующий день отряд провёл в полудрёме и томительных ожиданиях – выступать днём было нецелесообразно, а посему было решено дождаться вечера; к тому же, часть вампиров отлучилась по своим делам и появились лишь непосредственно перед выходом.

 

С последними лучами заходящего солнца новообращённые покинули Бравил и двинулись вдоль течения реки Ларсицо на восток, к пещере Бладмейн, где им предстояло разобраться с упомянутыми Лоренцо дикарями. Самого же имперца с ними уже не было – он отлучился в Имперский Город по срочным делам и обещал встретиться со своими подопечными через несколько дней в отеле “Тайбер Септим” – естественно после того, как задание будет выполнено… Или провалено – тут уж как повезёт.

 

До своей цели вампиры добрались лишь к рассвету – места эти были дикие и неисхоженные, а посему пробираться приходилось либо через заросли, либо вплавь; возможно, здесь и были тропы, которыми пользовались сами дикари, но охотникам на них выйти так и не удалось. Впрочем, хоть одно радовало – по дороге они не встретили ни малейшего сопротивления, лес был пуст и молчалив.

 

Пещера Бладмейн, в свою очередь, представляла собой древний разлом, откуда сверху вниз спускалась буйная растительность, превращая подземелье в самый настоящий дендрарий. Лучи восходящего солнца с трудом проникали сюда через корни вековых деревьев, под сенью которых и скрывался этот поросший мхом карст.

 

Здесь, в этой зелёной ране, вампиров поджидали их одичавшие собратья – издалека они приметили друг друга, и члены клана без трудна смогли определить, что перед ними самые настоящие дикари. Полуобнажённые, одетые в шкуры и меха, вооружённые копьями и луками, эти люди и эльфы куда больше напоминали своих первобытных предков, нежели современных вампиров-бродяг, что покинули города, превратились в оборванцев, но не утратили своей человеческой натуры. Эти же даже не пытались походить на прежних себя, предпочитая копировать облик и повадки диких зверей, коих тут так же было в избытке. Волки, медведи и пумы – в огромных количествах они, по всей видимости, прирученные каким-то босмером, бродили по пещере и её окрестностям в качестве сторожевых псов, пока сами кровососы уходили на охоту, и наоборот – уничтожали всякую живность в окрестностях в то время, как сами вампиры занимались повседневными делами.

 

- Мы уже сказали, что не желаем иметь со своими одомашненными собратьями ничего общего. – “поприветствовал” героев вожак дикарей, лихой босмер с седой гривой косматых волос. Голос у него был мягкий и проникновенный, как у поэта, читающего стихи собственного сочинения – или маньяка, разделывающего свою жертву. На шее болтался амулет в виде наконечника стрелы – точнее, это и был самый настоящий наконечник, через который была продета алая нить. – Может, если мы насадим ваши головы на пики, то в следующий раз Отец трижды подумает, прежде чем отправлять к нам очередных “миссионеров”?

Босмер свистнул – и дикое зверьё вперемешку с вампирами, постепенно окружавшее отряд, бросилось в атаку.

[Gorv]

Кайтариусу совсем не хотелось драться: он предпочитал орудовать в поле, где оружием являются договоренности и сделки, а кровавые схватки считал уделом простоватых коловиан. Однако, как оказалось, противники оказались гораздо примитивнее среднестатистического норда, не то что коловианина. Поэтому, когда на имперца бросилось зверье, он лишь разочаровано вздохнул. В последний момент нырнув под прыгнувшего на него волка, нибенеец ухватил зверя на мягкую часть шеи и рванул вниз, размозжив тому голову о большой валун. Однако, не успел он этого сделать, как его окружили собратья убитого. Похоже, у серых хищников было к нему что-то личное.

- Penumbra! - выкрикнул Нумида и воздел охваченные магическим светом руки к небу.

По земле вокруг имперца в мгновение ока расползлась тень, в которой волки будто увязли, прикованные к месту. Кай сжал кулаки, полыхнуло алым, а звери взвыли, на глазах покрываясь ужасными язвами и пятнами гнилого мяса. Спустя несколько секунд имперец стоял совершенно один в кольце жухлой травы, окруженный останками волков, выглядевшими так, будто животные умерли не меньше недели назад.

[RottenSkeleton]

Родерик в пути был молчалив и лишь изредка отвлекался от чтения своих тетрадей. По нему было довольно несложно догадаться, что кормёжка прошла вполне успешно, но что-то в его взгляде давало понять, что ему было мало крови, слишком мало. Этот странный голод лишь нарастал по мере приближения к Бладмейн, и всё больше и больше он шептал что-то в сторону леса, на попытки разговориться с ним лишь улыбаясь и учтиво отказываясь объяснять, что он имеет в виду.

 

На входе в пещеру его холодное лицо выдавало эмоции отвращения и презрения. Сняв перчатку, он пошёл вслед за остальными по подземелью, едва прикасаясь к покрывавшим стены подземелья растительностью - и та высыхала и погибала прямо на глазах. И было сложно разобрать, было ли целью мага убить растение или же присвоить себе его жизненные силы. Лишь лёгкая улыбка играла на его устах, когда очередной сноп иссохших листьев и очередной цветок рассыпались по мху подземелья.

 

Когда появились дикие вампиры, а затем и дикие звери, доселе молчавший Родерик будто начал источать какой-то жар. Пальцы сложились в некий жест, глаза загорелись пурпурным пламенем, и улыбка превратилась в пугающий оскал: наружу ключом ударило копившееся всё это время напряжение, и ткань самой реальности разорвалась огненно-сиреневыми всполохами, высвобождая из прорехи угловатое тело огненного атронаха. А сам Родерик... Спел чистым, ровным баритоном:

 

И то было не от огня

Но закалено в пламени

Что может унести печаль

И охотника страдания!

 

Вмиг атронах огненным лезвием руки-меча разрубил морду напиравшего на Родерика медведя, и воздух заполнили рёв зверя и запах палёной шкуры и горелого мяса. Огненные искры и снопы рассыпались по травяному полу пещеры, и вверх пошли струйки дыма. А Родерик всё продолжал, сплетая бледно-сиреневые нити нового заклятья:

 

Тот добрый молодец
Кончину познал вскоре
При свете
Луны что видит всё
И то было не от стрелы,
и не от меча,
Но от паслёна ягод
 Что слащат и горчат!

 

И в единый миг, будто спущенный арбалетом болт, он устремил руку к главному дикарю - тут же оказался прямо позади его - попытался дотронуться до основания шеи - но дикий вампир двигался слишком быстро, и заклинание рассекло только пустой воздух. На Родерика было набросилась "свита" вождя, но в тот же миг молодой вампир с раздосадованным выражением лица растаял в воздухе, и появился уже за спиной своего огненного атронаха.

 

А огонь начал ползти по полосе высушенных растений до входа в Бладмейн...

[Selena]

Веланта никогда не любила Бравил - это унылое скопище старых домишек, претенциозно называемое городом, поэтому к пребыванию в нем она отнеслась как к досадной мелочи. Что совсем не помешало ей попробовать на вкус подгулявшего альтмера, возвращающегося домой глубоко за полночь. Смешанная с алкоголем его кровь пьянила и бодрила одновременно - забавное сочетание.

Весь день данмери провела в сладкой полудреме, удобно устроившись в одной из свободных комнат таверны, которую покинула затем безо всякого сожаления, как и город, безликой тенью оставшийся за спиной.

 

Ничего из себя не представляющая расселина была интересна своим окружением. Веланта и не предполагала, что здесь водилось столько разного зверья. Агрессивного зверья. С милыми шкурками, из которых выйдут просто чудесные коврики. Изогнувшая губы усмешка больше напоминала оскал. По щелчку изящных пальцев в хищников ударили ветвистые молнии, оставляя после себя пушистые холмики - и тут же данмери поморщилась, покосившись на бретонца. Огонь же попортит мех! Мужчины. Ничего не понимают в красоте.

[Shandir]

Ян постарался ретироваться назад, вид настоящей, пусть и маленькой, армии дикарей вверг его в шок. Данмер попытался затаиться за камнями, надеясь, что его товарищи сами как-нибудь разберутся с диким зверьем и дикими, хуже зверья, вампирами.

- Думал, что спрячешься, щенок?! - раздался над ним безумный грубый голос, а затем грязная рука схватила Яна за волосы, выволакивая из укрытия. Данмер схватился за руку вампира, рывком потянул ее на себя, перекатился на бок, вырываясь из цепкой хватки. В когтистой ладони вампира остался клок длинный черных волос.
- Хочешь, вырву их все? - показывая клыки в безобразной улыбке вампир сделал пару шажков вперед, дразня Яна.
- Держись от меня подальше, - выхватив, наконец, свой кинжал, Ян выставил руку вперед. - Мы поговорить пришли!

- Да плевал я на твои разговоры! - вампир зарычал и бросил вперед, повалив Яна на землю. Кинжал вошел куда-то в живот дикаря, но тому было наплевать, он вцепился в плечо Яна, разодрав мантию и вгрызаясь в плоть. Ян безрезультатно пинался ногами, пытался оттолкнуть от себя безумца, но сил хватало лишь чтобы не дать тому загрызть себя насмерть.

- Достал! - Ян ударился лбом о голову дикаря, свалил с себя вампира и, упершись коленом ему в грудь, вцепился зубами в глотку.

[SnowK]

Зион был готов к нападению вампира - но не нападению огромной дикой кошки. Крупная рыжая пума рывком сорвалась с места и буквально положила эльфа на обе лопатки своими когтистыми лапами. К счастью, маг держал свой посох наготове, и хотя он не мог отпустить его, чтобы прочитать заклятье, ему удалось удержать пасть зверя на безопасном расстоянии от своей глотки. Тем не менее, яростные когти в клочья рвали его алую мантию, постепенно впиваясь в пусть и холодную, но всё ещё трепещущую плоть.

Наконец, Зиону удалось перетянуть одеяло на себя - секундного промедления кошки хватило, чтобы вампир, обладающий не менее выдающимися рефлексами успел извлечь шест из пасти и двинуть древком по морде зверюги. Та отпрянула, и эльф мигом оказался на ногах. Удар, удар, ещё удар - пусть знает, кто здесь царь зверей, кто истинная вершина эволюции! Наконец, Зион был готов добить противницу - на кончиках пальцев его левой руки задребезжали искорки, после чего он выставил ладонь вперёд, а правую с посохом наоборот отвёл назад, как бы создавая линию для гашения высвобождаемой энергии.

Раздался хлопок - нет, то был самый настоящий гром средь ясного неба! Из руки Зиона выстрелил сконцентрированный пучок молний, однако ударил он в землю, в паре сантиметров от пумы. Та, впрочем, напуганная громким шумом уже спешила ретироваться, примеру её последовала и пара пушистых сородичей, так же готовившихся к атаке.

- Тц, промазал... - пробухчал себе под нос эльф, однако, будь у него желание - с лёгкостью добил бы ретирующуюся кошку в спину. Внимание его, впрочем, уже переключилось на Кайтариуса - Зион взял посох подмышку и поаплодировал товарищу, однако, сделал это с таким видом, что невозможно было определить, действительно ли это было похвалой или же не более чем насмешкой.

Изменено 23 марта, 2019 пользователем SnowK

[Элесар]

Губы альтмера дрогнули в презрительной усмешке, когда он впервые увидел засевших в пещере дикарей. В близости к природе он не видел ничего дурного, однако эти существа по сути своего примитивного существования добровольно отказывались от величайшего дара Богов — разума. Больше того, они лишали жизней тех, кто не подчинял жизнь причудливой смеси инстинктов и чувств. И хотя в культурности жителей Бравила у Нирандира уже давно укрепились серьёзные сомнения, преступление против цивилизованных людей и меров он простить не мог.
Не дожидаясь пока зверьё возьмёт их скромный отряд в кольцо, эльф произнёс несколько огненных заклинаний, возводя огненный покров. Волшебные искры кружились совсем рядом, прочерчивали алые дорожки и едва не касались его мантии, заставляя животных в ужасе пятиться при приближении ходячего факела. Две особо рьяные пумы попытались прокрасться на мягких лапах ему за спину, однако лизнувшие их серые шкурки языки пламени быстро заставили их передумать. Всего в паре десятков шагов от вождя, однако, его остановил куда более внушительный противник.
— Ты не пройдёшь! — прокричал облачённый в одну набедренную повязку орк и, яростно размахнувшись двуручной булавой, опустил её совсем рядом с Нирандиром. В воздух взметнулась каменная крошка, заставляя альтмера прикрыться широким рукавом плаща.
— Прочь с дороги, глупое создание, — раздражённо прошипел мужчина. Узловатый посох со стуком опустился на пол и яркая вспышка света ослепила дикаря. Тот выронил оружие и взревел от ярости, невидяще размахивая руками перед собой. Заклинатель, однако, не собирался жалеть несчастного примитива. С неодобрением оглянувшись на устроившего целое светопреставление бретонца, Нирандир сделал магический пасс и появившаяся невесть откуда стайка снежинок облепила орка, постепенно сковывая его движения, а затем и вовсе превратив врага в молчаливую ледяную статую.

[Фолси]

Только глупец захочет спускать зверей на избранника Хирсина. Если бы остальные новообращённые хотели решить дело миром, они могли бы попросить Ловчего выманить всех этих одураченных животных из пещеры. Но нет. Красоваться друг перед другом, иссушая и сжигая существ, куда более честных и отважных, чем отравленные собственным разумом двуногие - таким оказался предел "тонкой дипломатии", которую увидел Ловчий. 

"Какие дикари", - подумал охотник, мельком глянув на пару магов из своего отряда. 

 

Перебить вампиров-отступников в такой природной западне, да ещё и среди воцарившегося хаоса, было бы легко. Скрытая маревом иллюзий, фигура редгарда перемещалась бы из одного конца пещеры в другой, неуловимая и смертоносная. Взведённый арбалет с хирургической точностью направлял бы острый болт, пресекая нежизнь очередного кровососа. 

Но Ловчий никого не трогал. Само это место оказалось прекрасно - настоящий дворец, созданный природой. Дикие вампиры, как и звери, что им подчинялись, тоже вызвали куда большую симпатию редгарда, чем "цивилизованные" горе-маги, которые тут же принялись всё выжигать. Если бы не воля Хирсина и не горькая насмешка судьбы, что обрекли его стать одомашненным волком, Ловчий нашёл бы себе другую стаю. Навроде той, с которой его попросили "разобраться". 

 

А поэтому арбалет так и остался висеть за спиной. Но редгард не был безучастен к бойне. Вскинув над головой сжатый кулак, он гаркнул:

- Кто хочет жить, ко мне!

 

И призыв этот не предназначался двуногим. Во все стороны от мужчины расплывалось кольцо бледно-зелёной пыли, которая оседала на мордах зверей. Теряя весь свой яростный запал, хищники шли и бежали к Ловчему. Охотник вытянул руки вперёд, и звери ткнулись головами о его ладони. Всё больше животных, очарованных благодатью Тавы, покидали своих полубезумных хозяев и бежали от пламени, что занялось на траве пещеры. Вскоре возле Ловчего собралось настоящее звериное воинство. 

 

- Благодарю вас, - поймав взгляды Зиона и Нирандира, жрец Хирсина быстро приложил руку к распахнутой груди. Эти двое не стали убивать зверей, хотя имели такую возможность. 

 

Оставалась проблема мага, который пытался спалить пещеру. Несмотря на беспокойство братьев своих меньших, Ловчий пока не двигался. Вряд ли сумасшедший пиромант задумал погубить их всех, а значит должен справиться с собственным пламенем. Если же он надумает сбежать, то серебряный болт всё равно клюнет его затылок быстрее, чем ноги переступят зёв пещеры или тело обратится в туман. Кивнув своим мыслям, Ловчий взял наизготовку арбалет. 

[Friendly Fire]

Люди... существа, одеждой которым служили шкуры зверей, появлявшиеся одним за другим из грота, были лишь тенью цивилизованных людей. Когда завязалась схватка, это расхождение только усилилось: в отличие от новопреставленных вампиров, они не пользовались заклинаниями или оружием; лишь бросались, грызли, рвали, подобно диким зверям.

Растерянная Агата держалась подальше от хаоса боя, но на глаза ей вдруг попался одинокий вампир. Он маячил невдалеке, сверля девушку пустым взглядом животного; в красноватых глазах, сверкавших в темноте, подобно двум драгоценным камням, не читалось ни единой мысли.

«Он заслуживает смерти, — подумала вампирша, подхлёстывая себя на решительные действия: когда голод унимался, девушка снова обретала способность думать о столь высоких материях. — Он — просто животное, и всё.»

Агата сделала большой смелый шаг к дикарю.

— Я вызываю вас на поединок... — Торжественно начала было она, но не успела ни огласить условия, ни выпростать шпагу из ножен, как вампир пригнулся, и, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя конечностями, прыгнул на неё, повалив наземь, вонзая острые зубы в руку. Плечо прошила боль, и Агата, вскрикнув, вцепилась в загривок дикаря другой рукой, извлекая одновременно с этим шпагу. Ёрзая по земле, она била тварь клинком, неловко направляя его рукоятью, которую держала в дрожащих пальцах сдавленной кровожадными челюстями руки. Однако удары или выходили слишком слабыми, или вовсе не достигали своей цели; зверь, нисколько не раненный фехтелем, упорно продолжал своё. Нечеловеческие зубы рвали её тело, распарывая кожу, и с ослепительно-острой болью погружались глубоко в заходящиеся судорогами мышцы.

Под нею образовалась уже приличная лужа крови, пропитавшей сухую траву, когда пальцы, разжавшись, выпустили эфес, и шпага мягко упала на землю. Дикарь бросил терзать руку и выпрямился, заслоняя тёмно-синее небо. В пасти, истекая кровью, обильно лившейся на подбородок, белел кусок плоти. Её плоти. Выплюнув то, что лишь недавно составляло часть её плеча, он уставился на Агату тупым взглядом зверя.

— Отпусти меня... — Взмолилась Агата, обращаясь то ли к своему мучителю, то ли к Массеру и Секунде, безразлично освещавшим эту сцену. Первобытный вампир, если и понял, не послушал.

Он двинулся выше, намереваясь вцепиться ей то ли в шею, то ли в лицо... Но вдруг дёрнул носом и отступил. Не веря в своё спасение, Агата села, утирая проступившие от боли слёзы; голова кружилась. В воздухе остался висеть густой, тошнотный запах, оставленный дикарём: тянуло разложением, кровью и палёным. Палёным?..