FOX Мафия 051: What A Wonderful World

[Osidius the Emphatic]

Роли розданы. Если вы не получили ЛС от Мастера, вы - мирный вампиренок.

.

 

Thin Bloods

Спойлер

• ​Носферату Барбара - Лосемандиас
• Тореадор Шесть Пальцев - Котик
• Вентру Марта Купер - Плюшевая Бобришка
• Бруха Лаура Клиффорд - Драйго
• Бруха Грейс Нам - Kurasagi
• Гангрел Айзек - FrankShelley
• Тореадор Беартлайдх Камберленд - Friendly Fire
• Гангрел Лилит - Laion
• Гангрел Валериан Дикотти - Supreme Overlord Malekith

Правила игры

Спойлер

Игровые роли:
 
Марионетки Камарильи (мафия) 2 — Камарилье не впервой загребать жар чужими руками. Если слабокровные перебьют друг друга, это исключит любые вопросы о правомерности действий Князя. Теперь у этих двоих с подчиненной волей нет выхода кроме как послушно выполнить отданный приказ. 
 
Бдительный (доктор) 1 — в любой группе всегда найдется кто-то, у кого глаза на затылке. Не будучи подвластным слуге Князя он всегда предупредит об опасности другого. Если, конечно, сам успеет ее вовремя заметить.
 
Слабокровные (мирные) — бедняги, оказавшиеся в клубке чужих интриг. Кто вернет им утраченную свободу, если не они сами?  
 
Очередность ходов:
 
суд мирных - доктор - мафия
 
Регламент игры:
Первый день - 20 минут. Первая ночь - 15 минут.
Далее день - 15 минут, ночь - 10 минут.
 

Изменено 27 апреля, 2019 пользователем Osidius the Emphatic

[Nomides]

x

[Osidius the Emphatic]

 
 
Ваша жизнь. Если бы вас спросили, на что она похожа, что бы вы ответили? Ежедневная рутина, необходимая, чтобы оставаться "в форме"? Постоянный риск ради того, что этого риска не стоит? Яркие переживания, позже оживающие на холстах или нотных страницах? Скука или наслаждение?

Не трудитесь размышлять. Все это уже не важно. Фигура, столь бесцеремонно ворвавшаяся в то, что представляет собой ваша жизнь, сейчас поможет вам избавиться от последней.

Вы обнаруживаете себя... где-то? Здесь нет света, и остается лишь надеяться, что ваши глаза привыкнут к темноте. Вы быстро понимаете, что выделенное вам пространство выделено не только вам, а дверь недружелюбно заперта.

Вместе с вами здесь еще несколько незнакомцев.

 

Спойлер

Поздравляем! Вы - вампир! Правда, вам никто ничего не объяснил про Мир Тьмы, и вы не помните, как оказались здесь. Что последнее вы помните, как вы себя чувствуете после пробуждения - решайте сами. Все игроки находятся в одном "карцере".

Изменено 25 апреля, 2019 пользователем Osidius the Emphatic

[Kurasagi]

Грейс с трудом открыла глаза, последние несколько часов были как в тумане, а по телу была странная слабость. Девушка  лежала и смотрела в кирпичную то ли стену то ли кладку, глаза закрылись. Спустя некоторое время она опять открыла глаза и попыталась встать. Стряхнув с себя пыль и вдохнув затхлый воздух, она поправила свои очки и огляделась. Ей показалось, что она стала видеть лучше, хотя и до этого не страдала проблемами со зрением. Увидев ещё пару людей, она стала подходить к каждому из них и пыталась разбудить, ну или проверить признаки жизни.

[Supreme Overlord Malekith]

Валериан открыл глаза после встречи с таинственной девушкой и таинственной кошкой в парке, он не понимал где находиться и все его подростковое, высокое и мускулистое, спортивное тело болело, как будто его сбил танк, а он будучи игроком в Американский футбол и кикбоксером много ударов переживал.

 

Сам он был в джинсах и с своим голым мускулистым торсом без майки которая превратилась в груду окровавленных и разорванных тряпок что больше носить невозможно было, на нем была крвоь, его кровь но следов травм не было уже, хотя чтото с ним было не так, он чувствовал себя странно как то, легко даже, как будто десяток энергетиков выпил

 

 

Валеариан оттирал свой торс с шеей остатками майки которую смочил в виски что был у него в фляжке что обитала в заднем кармане джинсов и после он посмотрев на окружение и спросил.

 

-Что за чертовщина мать вашу тут происходит? Где мы?

[Friendly Fire]

Память скрипача, словно неверная супруга, изменила ему - события прошлого дня напрочь стёрлись. Вот он заходит в шумный бар на ярко освещённой электрическим светом фонарей улице, а вот уже лежит, отчаянно чему-то сопротивляясь, и его тело заходится в горячечной лихорадке, а разум, испытывающий смесь страха, умопомрачительной боли и почему-то предвкушения, рушится в тёмную бездну. Что было между этими моментами, когда это случилось - неясно. Он не имеет ни малейшего представления.

 

Кто-то тормошил его за плечо. Открыв глаза, Беартлайдх различил силуэт девушки в очках, склонившейся над ним. Она расплывалась в сумраке, и между тем была слишком чёткой, чтобы оказаться очередным образом, ниспосланным гнетущей пустотой, видением, которые приходили к Камберленду, пока он был без сознания.

- Благодарю, мисс. - Кивнул мужчина той, что вырвала его из лап темноты. - Позвольте представиться, Бисс... Бене... Беартлайдх Камберленд, - с трудом вспомнил он собственное имя.

Мрак понемногу отступал, лениво, с великой неохотой сдавая свои позиции и прорисовывая очертания окружающего его помещения и неожиданных соседей. Мужчина осторожно поднялся на ноги.

- Нужно позвонить в полицию. Это похищение.

[Beaver]

Марта резко открыла глаза и рефлекторно схватила за запястье девушку, что дотронулась до неё в попытке привести в себя. Сфокусировав взгляд на лице нарушившей её хрупкий покой, мисс Купер — или та, кто была ею при жизни, по крайней мере, — разжала пальцы и, отшатнувшись, медленно поднялась, держась за стену и затравленно озираясь.

Некогда роскошное платье превратилось в лохмотья — зато на красном почти не выделялись пятна крови, — а ранее безупречная причёска больше смахивала теперь на стог сена. В горле пылал пожар, а в теле всё ещё звучали отголоски перенесённой боли, но всё это меркло в сравнении с нестерпимой, доселе неизведанной жаждой. Марте не хотелось воды, и она пока не осознавала разумом, чего именно так желает, но ноздри уже инстинктивно втягивали воздух, пытаясь уловить тот самый запах.

Мисс Купер плохо помнила, что с ней произошло: последнее, что отпечаталось в её сознании до момента пробуждения здесь, — светский раут, с которого её увёз её личный водитель. Кажется, по дороге домой они почему-то затормозили, но почему?.. Впрочем, сейчас, когда она пыталась собрать воедино те крохи самообладания, что у неё оставались, и взять себя в руки, это вряд ли имело значение.

[Фрэнки]

Проснись.

 

Зелёный район города, имя которого давно стёрто из неблагонадёжной памяти – стёрто навеки вечные на карте Соединённых Штатов, продолжив своё дальнейшее существование в образе бесформенного призрака. Чувствую, но не предаю значения. Не боюсь, но и не испытываю сочувствия.
Маленький домик с синей крышей и счастливый лай собаки где-то недалеко. На животе лежит кошка, свернувшись клубочком и довольно мурлычет. Крохотные ладошки толкают его плечо и обладательница звонкого, как колокольчик, голоса настойчиво требует, чтобы с ней поиграли в прятки.
Что-то упало.
Что-то сломалось.
Что-то неприятное и липкое на ощупь проводит тёмную линию от виска до подбородка, оставляя след на серой футболке.
Он слышал голос матери. Её отчаянный предсмертный крик. Её просьбу. Её взгляд. Её тёплую ладонь – тёплый поцелуй на ночь.

 

Проснись!

 

Что-то изменилось.
Изменилось в нём, изменилось в окружающем мире – знакомый, незаменимый, простой.
Что-то изменилось…
Он затаил дыхание. Один из базовых инстинктов – либо нападай в ответ, либо претворись уже мёртвым, чтобы азартный хищник потерял к тебе интерес.
Мёртвым?
Сначала он разозлился. Потом ему стало страшно. От горькой мысли случайно посетившей его разум – это конец дороги. Это конец твоей жизни. Это конец мира, о существовании которого знал лишь только ты и никто больше. Это конец существования чего-то очень сокровенного, чья первичная чистота утонула в водовороте бездонного океана ночи.
Он затаил дыхание. И это далось ему невероятно легко.
- Где…
Глаза ему солгали, перепутав тьму со светом. Место напоминало руины, заброшенную обитель, которую не забыли уничтожить к назначенному сроку в виду того, что ни каким-либо предпринимателям, ни потенциальным жильцам она не принесёт больше и толики личной выгоды, но забыли убрать её полностью с лица земли.
Оставили как жуткое напоминание о скоротечности всего сущего.

 

Странные нечеловеческие глаза с узкими зрачками и ореховой радужкой обратились к потолку, а тело осторожно начало подниматься во весь рост. У него были вопросы. Такие как и у всех присутствующих здесь.
Но интуиция подсказывала – никто определённого ответа всё равно не даст.

[Фолси]

Даже сквозь завесу забытья она чувствовала боль. И страх. И омерзение. Словно наяву шею снова драли длинные, толстые, желтоватые клыки лысого фрика. Ощущение было такое, словно он пытался вместо зубов засунуть пальцы в её рану. А ещё от него невыносимо разило канализацией и мокрой крысиной шерстью. 

Откуда она знает, как пахнут крысы? Что же, до недавнего времени Барбара даже не подозревала, что природа настолько сурово может отдохнуть на чьей-то внешности. Но фрика, кажется, вовсе не смущало его уродство. Когда он вжал её в холодную стену и с наслаждением в мутных глазах смотрел, как женщина задыхается от зажимающей рот когтистой ладони, когда видел в её расширенных глазах своё деформированное отражение, незнакомец... ловил кайф. От ужаса жертвы и собственных слов, сказанных шипящим голосом. 

"Прими горькое лекарство от тщеславия". 

 

Барбара медленно приходила в себя. Тело её жгло снаружи и ломало изнутри. Съехавшая на затылок ковбойская шляпа немного смягчала воздействие мокрой стены. Первое, что женщина увидела, когда открыла глаза - это тьма. К сожалению, тьма быстро отступала, даже неестественно быстро, и вскоре Барбара увидела всю грязь и безысходность своего положения: кто-то запер её в сыром подвале. От обилия не самых приятных мыслей, тут же атаковавших её разум, Барбара стала задыхаться... вернее, стала бы, если бы вообще дышала. Судорожно вдохнув вонючий воздух подземелья, женщина закашлялась. Протянула руку, чтобы тыльной стороной вытереть рот, да так и замерла. Её некогда ровную, нежную, ухоженную кожу покрывали широкие пятна сероватой коросты. Ладони стали неестественно большие, пальцы вытянулись и окрепли, потеряв изящность. А вместо ухоженных ногтей закруглялись желтоватые, почти звериные когти. 

 

В ужасе Барбара стала ощупывать своё лицо, шею, сексуально открытую зону декольте. И везде пальцы натыкались на шероховатости, неровности, словно она водила ими по бетонной стене. 

Чувствуя, как мир её переворачивается, женщина до боли сжала кулаки и очень громко завизжала. Кажется, совершенно разбитая и поглощённая своим горем, она даже не сразу заметила других пленников. 

[Kurasagi]

Благодарю, мисс. - Кивнул мужчина той, что вырвала его из лап темноты. - Позвольте представиться, Бисс... Бене... Беартлайдх Камберленд, - с трудом вспомнил он собственное имя.

— Грейс Нам.  — Девушка поправила очки и осмотрелась. Поджав губы она подошла к двери и попробовала ее подергать, но та оказалась закрытой. Открыть ее было нечем, она вдохнула и прокашлялась. «Черт, что за слабость» Подумала про себя Грейс и обернулась назад. 
— Сомневаюсь, что тут у кого-то есть чем позвонить. И как я понимаю, попали мы сюда из разных мест по разным причинам. 
Сказать, что это ненравилось Грейс это ничего не сказать, но она имела то, что имела она среди кучи незнакомых людей в незнакомом месте.

[Beaver]

На мгновенье оглушённая визгом какой-то уродины, Марта вжалась в стену и помотала головой, после чего наконец более или менее пришла в себя. Собравшись с силами, она пристально посмотрела на женщину (существо женского пола?) в ковбойской шляпе, поморщилась и не слишком громко, но достаточно отчётливо проронила с непозволительной, пожалуй, в подобной ситуации властностью сквозь зубы:

— Заткнись.

О её безупречных манерах всегда отзывались лестно, но сейчас — когда сказать, что её самочувствие оставляет желать лучшего, значило бы ничего не сказать, — ей, по всей видимости, было совершенно не до них. Ей чудилось, что ещё немного, и её голова просто взорвётся.

[Плюшевая Борода]

Глухое окно, забранное решеткой, почти не пропускало света; такой стала его первая осознанная мысль. Витая в безбрежной лагуне безмятежного созерцания, он разглядывал пустоту, что его окружала, и размышлял о сотне разных вещей.

 

О неоплаченном счете за электричество, перевалившем за две сотни. О матери, которая умерла. Об одиночестве, как о приговоре. О том, что ему страшно, и о том, что этот страх безотчетно свиреп, ничем не мотивирован и похож на неутолимый голод. О заткнутом за пояс увесистом пистолете, которым не успел воспользоваться, он думал сразу после. Обойма была полной, припомнил он. В случае чего он всегда сможет довершить начатое, твердил он себе, вздрагивая.

 

О безупречности восходящей композиции, где антитезой приставленному к правому виску пистолетному дулу стало бы мелкодисперсное облако кровяных телец, взрывающееся у левого.

 

О том, что он еще никогда не думал о смерти так... поэтично.

 

О том, что веселая игривость зелени идеально разбавила бы строгую карминную тяжесть. 

 

О том, что ненавидит зеленый, он думал тоже.

 

Пустота отзывалась, спорила, предлагала помощь и заткнуться. 

[Supreme Overlord Malekith]

Валериан осматривался и увидел симпатичную азиатку в очках, и пахло от нее приятно, заметил он и женщину в том что осталось от судя по всему дорогого красного платья, что наверное с вечеринки оказалась здесь, как и остальных людей.

 

Однако спокойствие не долгим было.

 

Протянула руку, чтобы тыльной стороной вытереть рот, да так и замерла. Её некогда ровную, нежную, ухоженную кожу покрывали широкие пятна сероватой коросты. Ладони стали неестественно большие, пальцы вытянулись и окрепли, потеряв изящность. А вместо ухоженных ногтей закруглялись желтоватые, почти звериные когти.

В ужасе Барбара стала ощупывать своё лицо, шею, сексуально открытую зону декольте. И везде пальцы натыкались на шероховатости, неровности, словно она водила ими по бетонной стене.

Чувствуя, как мир её переворачивается, женщина до боли сжала кулаки и очень громко завизжала. Кажется, совершенно разбитая и поглощённая своим горем, она даже не сразу заметила других пленников.

 

Чем то пахло в воздухе как будто сдох кто то, и он услышал крик а затем увидел какую то женщину в шляпе, уродину, старую больную бомжиху судя по вину и запаху, а визг ее был мерзким и судя по всему она курила много или болезнь его делал грубее.

 

-Да твою ж мать, заткнись сумасшедшая больная бомжиха! Хватит визжать старуха и без тебя тут тошно!

 

 

Валериан прикрыл нос платком из кармана джинс отойдя подальше от уродливой старухи бомжихи, и посмотрев на нормальных людей, спросил

 

-Где мы черт подери?

Изменено 25 апреля, 2019 пользователем Supreme Overlord Malekith

[Фолси]

— Заткнись.

 

- Ты что, слепая? Мне нужна помощь, дура, сейчас же! - удивление от того, что она в подвале не одна, тут же сменилось ослепляющей надеждой спастись. Из этого грязного места, от этой этой... болезни. От взглядов, что видели её несовершенство. - Чего пялитесь, уроды, ищите выход! Звоните в скорую... службу спасения... твою же мать! 

Сказать по правде, Барбара редко сталкивалась с ситуациями, когда жизнь скатывается в настолько густое и вонючие дерьмо. А поэтому не имела представления, кто именно спасает людей в такие моменты. Уродливые руки шарили по короткому платью, но телефона не было. 

 

Барбара вытащила из-под затылка шляпу и закрыла ей лицо. Осталось просто ждать, пока её спасут. 

[Кайра]

-Кто нибудь заткните эту полумную, та кстати заткнулась сама, не пришлось выбивать ей зубы. Лаура была зла, ей хотелось убивать, а тут было столько копашащихся  тел.  Она встала и попыталась, восстановить кровообращение, но  почему - то у нее не было ощущения, что  сердце у нее не бьется. - Так, кто этот  маньяк собирающих отребье, и который решил с нами сиграть в Пилу. Девушка тряхнула волосами, которые  торчали обычно в разные стороны, что - то в подобии вороньего гнезда.

[Supreme Overlord Malekith]

-Я мать вашу не доктор но этой старухе больной и доктор из элитной капитолийской клиники не поможет и за миллион зелени наличными

 

-Кхе кхе, господи как воняет то...хотя по виду ее бомжатскому, денег у нее и на обычного доктора не найдется и страховки нету.

 

Сказал Валериан и закрывал платком чистым нос и старался подальше держаться от старой бомжихи больной и немного глотнул виски из фляги. для профилактики.

Изменено 25 апреля, 2019 пользователем Supreme Overlord Malekith

[Beaver]

Звоните в скорую… службу спасения… твою же мать!

— А то без тебя бы не догадались! — съязвила Марта и тут же потёрла пронзённый болью висок, потеряв всякий интерес к крикливой незнакомке.

Кроме лохмотьев, надетых на неё, у мисс Купер ничего не оказалось. Ни телефона, ни кредитки, ни даже сумочки. Как теперь привести себя в порядок без расчёски и зеркала? И самое главное — что делать с этой тягой (к крови?), которая будто бы становится сильнее с каждой минутой?

Паники и страха, невзирая на неординарность ситуации, не было. Что стало тому виной, необычные ощущения, громко заявлявшая о себе огнём в горле и сухостью во рту жажда или помутнение рассудка, неясно, но всё это не отменяло того, что Марте отчаянно хотелось проснуться и понять, что это всего лишь странный сон. Или хотя бы выбраться поскорее.

[Friendly Fire]

Задрав голову, Беартлайдх осмотрел помещение, постепенно становившееся всё более светлым - несмотря на отсутствие источников освещения.

Он как-то слишком привык к темноте.

Отодвинув хрупкую азиатку, Камберленд попробовал высадить дверь плечом - но добился только того, что ушиб его.

- Мы в подвале, - сообщил скрипач. - А дверь заперта.

 

Чего пялитесь, уроды, ищите выход! Звоните в скорую... службу спасения... твою же мать!

 

- У меня нет телефона, а то я бы непременно позвонил, мисс. У кого-нибудь есть? - Спросил Камберленд.

"Что это, - подумал он, с отвращением рассматривая женщину. - Рак кожи? Лепра? Псориаз? Сифилис? А если это заразно?" Его не смутили вопли, зато Беартлайдх до дрожи боялся разнообразных хворей. Когда он глядел на эту истеричку, его собственная кожа начинала чесаться. 

Он сделал несколько шагов прочь от женщины, накрывшей шляпой безобразное лицо.

- Мисс, успокойтесь. Паника не поможет нашему положению, - невозмутимо сказал скрипач. - Чем... чем вы больны?

[Кайра]

Лаура, чувствовала себя словно в голове звучали молоточки, а из глубин души поднималась ярость. Словно все скопившиеся за жизнь обиды, поднимались  и обретали формы. Волна первозданной ярости погнала ее вперед и  девушка словно попыталась ее сформировать и направить ее к счастью на дверь которая увы не поддалась, но Лаура с завидной постоянностью направляла  удары на нее, пока окончательно не ободрала костяшки пальцев. Сев на место она отодрала от своей одежды полосу ткани и замотала кисти  рук.

[Kurasagi]

Грейс лишь искоса смотрела на перепалку, понимая масштаб проблемы, даже не смотря на свой слегка бунтарский нрав, она привыкла к армейской дисциплине, где каждый требовал в соответствии со своими навыками. Не обращая внимания на слабость она присела на корточки у двери и стала смотреть на замок.
— Итак, что мы имеем — Сказала она тихо про себя, мышление в слух позволяло ей сосредоточить себя — Массивная железная дверь, не выбить, замок старый, грубой работы, хотя возможно под уникальный ключ, были бы у меня инструменты, я бы могла с ним повозиться, но я то обычный с трудом ломаю. — Она встала и поправила очки и прислонившись к двери осмотрела всех. Женщина которая больше всех кричала казалась больной, но при этом она не вела себя как больная точнее как человек который обременен болезнью долгое время. Этот пазл Грейс отложила на потом, необъяснимая усталость ее беспокоила куда больше. Подойдя к двери Грейс по ней постучала, но никто не ответил. После этого, лицо девушки преобразилось в маске глубокой задумчивости. Прислонившись к стене она думала, но ответа увы не находила.

[Laion]

Осознание неправильности приходило урывками. Вот зашаркали чьи-то шаги, вот послышались разговоры, вот воздух разрезал истошный визг и следом за ним - грубые проклятия. Что произошло? Обычная дорога через парк внезапно превратилась в хорор, когда чьи-то горящие глаза и рычание вдруг стали преследовать ее, а потом мир погрузился во тьму. И сейчас она очень надеялась, что все давно закончилось, и она умерла, но эти звуки... Никак не хотели переходить в пение ангелов. Ну хорошо, хорошо, рай ей не светил никогда, но неужели сразу в пекло?  Лилит открыла глаза, удивляясь, насколько хорошо она различает детали в темном помещении и, с трудом заставив себя собраться из разрозненных кусочков, села, с недоумением глядя на находящихся вместе с ней в темном помещении людей.

- Дьявольщина... Что происходит?  - поднеся руки к вискам и с силой сжимая их, пробормотала Лилит. - Кто вы такие? Где я?

[Фрэнки]

Слепо разбежались лохматые грызуны в разные стороны, спрятался в невидимом своём убежище паучок, что находилось недалеко от гипнотизирующей паутины. Маленький камешек стукнулся об большой, а где-то лопнула капля грязной воды, достигнув поверхности грубого бетона.
Вижу то, что не должен видеть.
Слышу то, что не должен слышать.
Застыл, притаился и наблюдал, как волк перед нападением на белого зайца – за разговорами, за криками, за жестами и действиями. Нет. Инстинкты нашёптывали, что хотели бы обезопасить оболочку, хозяевами которой являлись.
- Может здесь есть какой-то другой выход? - подаёт голос мужчина, чьи глаза словно светились во тьме. - Или что-то, что могло бы открыть дверь.

[Кайра]

-Тут каждый задает эти вопросы, девушка напоследок пнула еще раз дверь и стала прислушиваться, все ее инстинкты обострились. А еще она провела языком по сухим губам, она подумала про капли крови и медный привкус, какие инстинкты пробуждались в ней.

[Плюшевая Борода]

Попахивало сюжетом второсортного фильма категории бэ; такой стала его вторая осознанная мысль. Пустота зияла очертаниями фигур, уловимыми смутно и одновременно отчетливо.

 

Он видел не так, как раньше. Мысль была до сведенных скул нелепой, но внутри него крепла уверенность - что-то в нем необратимо изменилось.

 

Что-то в нем сломалось, утратило значение, рассыпалось прахом. Знание, аксиоматически непогрешимое, такое, которое не требует ни рационального анализа, ни слепой веры, текло сквозь него.

 

Чудовищно неправильное знание.

 

Он приложил к груди ладонь.

 

Сердце не рвалось наружу. Грудную клетку молчаливо сотрясали беззвучные рыдания.

 

- Меня зовут Шесть. - голос звучал ровнее, не так, как раньше. 

 

Монотонно. Плоско. Тембр не разбредался по хриплому спектру, не хватало жизни, жизни и огня.

 

Он напряг шею, усилием воли направляя остатки того, что раньше смело назвал бы кровью, к голосовым связкам.

 

- Меня зовут Шесть. - повторил он своим привычным голосом, и встал. - Меня зовут Шесть, потому что у меня шесть пальцев. 

 

Он ожидал, что ему захочется разрыдаться, утопить голову в ладонях, драматично уронить плечи, почувствовать в горле саднящий привкус сожаления, а на губах - горечь: что угодно, лишь бы снова почувствовать себя живым.

 

Но ему не хотелось.

 

Он был очень голоден.

[Фолси]

- Мисс, успокойтесь. Паника не поможет нашему положению, - невозмутимо сказал скрипач. - Чем... чем вы больны?

 

- Я не больна! Это просто... просто... 

Ошарашенная внезапной догадкой, Барбара бессильно уронила руки со шляпой на колени. Глаза на её покрытом струпьями лице блестели. 

- Это же розыгрыш. Ток-шоу. А это... должно быть, просто реквизит, - женщина попыталась содрать одну из корок со своей руки. Не удалось. Тогда она начала остервенело чесать это место пальцами. Кривые когти неожиданно легко впились в серую плоть, на которой тут же выступили капли густой крови. 

- Да что же это? Почему я? Уроды, я вас спрашиваю, почему я?! - последний гневный выкрик явно предназначался невидимым операторам, потому что Барбара задрала голову и принялась высматривать камеры по углам. 

 

Но даже если это шоу, то насколько жалко она выглядит, хныча и жалея себя! Придерживаясь рукой за стену, Барбара медленно поднялась и огляделась. Ещё несколько людей, все относительно свободны, значит вряд ли здесь орудует маньяк. Барбара посмотрела на учтивого мужчину, который поинтересовался её самочувствием. 

- Я Барбара. И уверяю, что ничем не больна. Это какой-то глупый розыгрыш, - с нажимом повторила женщина, машинально поправляя волосы. Зря. Несколько завитых локонов легко отделились от скальпа и остались между пальцев.