Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Спойлер

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

6 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

 

 

Текущие задания:

 

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

Спойлер

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан
«Сонное царство» (Диан спасена, Анга сбежала, посох от Анги получен, перчатки отданы, вяз сожжен)

[Thinvesil]

Лес

— Я лучше статуи с надписями и фонтанчиками, уже начал переносить их, — показав часть выписанных слов на эльфийском, сказал маг.


— Ладно, — покладисто согласилась девушка и села за рисование беседки с расположением стен, колонн, скамеечек, столика и всего прочего.

Умен, образован, красив, маг... Нашел, чем удивить! Вот пять лет без слуг — это да. Против ее двух с половиной почти достижение.

Обмакнув в очередной раз перо, Алисия попыталась изобразить рядом со схематическим изображением беседки фрагмент с узором и резьбой на каменной решетке ограды.

Ещё и этот пассаж про портреты. Интересно, это такой способ сделать комплимент пейзанке или намек на то, что он догадался о ее происхождении? Альтус украдкой бросила на мага оценивающий взгляд. Парень-то явно не глупый. Если б догадался, вряд ли прямо в лоб сразу стал говорить. Наверняка попытался бы прощупать почву. Следует быть осторожнее.

Снова чихнув, Эльса поспешила вернуться к рисованию, пока на зачихала тут все рисунки. Увы, чем дальше, тем становилось только хуже. К чиханию и сверблению в носу добавились слезящиеся глаза, а в трахее появилось першение и ужасный дискомфорт. Словно что-то забилось в лёгкие, и никак не хотело выкашливаться наружу.

Однако наёмница стойко терпела и рисовала, утирая слезы и нос белым платочком, прикрывая им рот, когда давил кашель. Альваро был близок, очень близок к разоблачению ее конспирации, но сморкаться в одежду и утираться рукавом было выше ее сил. В конце концов, Алисия уже не выдержала. Дорисовав последнюю лавочку, она поднялась и захлопнула блокнот.

— Так, я все, — оповестила Эльса и зашлась кашлем. — Да что ж такое-то!

[Junay]

Руины

 

— Да, на раскопках случалось встречать, — кивнул Руфус, снова подбирая журнал, чтобы сделать последние зарисовки. — В руинах старых, на местах битв. 

 

- Ты занимаешься этой... как ее... археологией? - спросила Ринн, зарисовывая последний барельеф, и подозрительно оглядываясь на разные темные кучи хлама - не восстанет ли из них  какое-то чудище? Но пока что кучи хлама лежали  смирно. - Сейчас археология - опасная наука. Не приведи Создатель, откопается ненароком что-то, что несет угрозу Ридикюлю, сразу заявятся  его слуги и уничтожат все... Вон, пацана этого, как его, Бастьена, скормить хотели драконам только за теоретические исследования, а за кланом из-за какой-то таблички потрохи гонялись... Ты из-за археологии и попал в Сопротивление? - закончила  она.

[Thinvesil]

Подземные руины

- Сейчас археология - опасная наука. Не приведи Создатель, откопается ненароком что-то, что несет угрозу Ридикюлю, сразу заявятся его слуги и уничтожат все... Вон, пацана этого, как его, Бастьена, скормить хотели драконам только за теоретические исследования, а за кланом из-за какой-то таблички потрохи гонялись... Ты из-за археологии и попал в Сопротивление? - закончила она.

— Да, — кивнул Руфус, нанося последние штрихи на изображение резьбы на колонне. — Сопротивлению нужен был специалист по древним цивилизациям и раскопкам. Как раз, я так понимаю, чтобы раскапывать то, что поможет против Ридикюля. — он улыбнулся, находя конспиративный каламбур Ринн весьма занятным.— Моя подруга, тоже из археологов, уже давно состоит в Сопротивлении. Мы не единожды работали вместе, хоть конечный наниматель не афишировался ранее. Вот она и порекомендовала им меня. Старушка хорошо меня знает, и понимала, что я не устою. Полагаю, ты без труда уже догадалась, что учёному, ищущему настоящую историю, без умалчиваний и цензуры, возможность проводить изыскания вне имперских порядков — просто подарок судьбы.

[Junay]

Подземные руины

 

Полагаю, ты без труда уже догадалась, что учёному, ищущему настоящую историю, без умалчиваний и цензуры, возможность проводить изыскания вне имперских порядков — просто подарок судьбы.

 

- Увы, сейчас за такое стремление - докопаться до правды, можно головой заплатить. - закивала девушка. - Но я так понимаю, в Сопротивление вход - золотой, а выход - два? То есть - вступить в него-то можно, но потом придется всю жизнь прятаться и скрываться, время от времени, вылезая на опасные операции? Или сопротивленцы могут жить под прикрытием, почти нормальной жизнью? И заниматься, чем захочешь, главное - не палиться? - спросила Ринн.

[Thinvesil]

Подземные руины

- Увы, сейчас за такое стремление - докопаться до правды, можно головой заплатить. - закивала девушка. - Но я так понимаю, в Сопротивление вход - золотой, а выход - два? То есть - вступить в него-то можно, но потом придется всю жизнь прятаться и скрываться, время от времени, вылезая на опасные операции? Или сопротивленцы могут жить под прикрытием, почти нормальной жизнью? И заниматься, чем захочешь, главное - не палиться? - спросила Ринн.

- Сопротивление берет скрытностью и конспирацией. Если не попадаться на запрещенных делах и успешно прятать концы в воду, то можно жить нормальной жизнью добропорядочного гражданина. Это самый главный козырь организации, насколько я понял. Их агенты повсюду, ведут себя как нормальные люди. А теперь и мы тоже. - маг усмехнулся. - Если в дальнейшем продолжим работу, то придется маскировать свои дела под какую-нибудь законную деятельность. У тебя уже всё готово? Хорошо бы вернуться, пока не стемнело.

[Junay]

Подземные руины

 

А теперь и мы тоже. - маг усмехнулся. - Если в дальнейшем продолжим работу, то придется маскировать свои дела под какую-нибудь законную деятельность. У тебя уже всё готово? Хорошо бы вернуться, пока не стемнело.

 

- Я в Сопротивлении временно - только на эту миссию. На правах наемника, как Эльса, например. Только с той разницей, что мне не платят, хм... - сказала Ринн, заканчивая зарисовки. - Законная деятельность - хорошее прикрытие.  Даже уважаемым человеком можно стать в узких кругах, никто носа не подточит.  Да, я уже все закончила. Правда, художник из меня тот еще, но надеюсь, Холт разберет все, что  нарисовала. Интересно, помогут эти сведенья Сопротивлению?

Она сложила свои принадлежности в сумку и кивнула. - Можно возвращаться.

[Thinvesil]

Подземные руины - Лагерь

- Законная деятельность - хорошее прикрытие. Даже уважаемым человеком можно стать в узких кругах, никто носа не подточит. Да, я уже все закончила. Правда, художник из меня тот еще, но надеюсь, Холт разберет все, что нарисовала. Интересно, помогут эти сведенья Сопротивлению?

Она сложила свои принадлежности в сумку и кивнула. - Можно возвращаться.

- Мы дополним это своими рассказами, - успокоил сомнения девушки Руфус, отправляясь с ней к выходу наверх. Каменная лестница, особенно, ближе к верху, сохранилась не так хорошо, как подземная зала. Местами раскрошилась от времени и воздействия природных сил. Маг шел первым, используя посох как опору и преимущество длинных ног. Миниатюрной Ринн он подавал руку там, где нужно было перемахнуть через крошащиеся камни. - Осторожно, здесь не очень надёжные ступени. Вниз по таким спускаться легче.

Выбравшись наверх, он первым делом взглянул на серое небо. Скоро стемнеет. Следовало поторопиться. Возвращались немного другим путем, по пути заглянув на рыболовное место, где Руфус разжился парой рыбёшек к ужину. Из приметного также попался старый скелет лошади, но по счастью, он был не одержим, так что нового сражения не понадобилось. А вот украшенное седло могло пригодиться кому-нибудь, если не по назначению, то в качестве товара для обмена, как минимум. Его целитель решил прихватить с собой.

В лагере он первым делом забросил в палатку вещи, почистил и выпотрошил рыбу, а пока та поджаривалась, заодно и заварил котелок травяного чая - самое то после небольшого путешествия. Поужинав, Руфус отправился к себе, чтобы упорядочить добытое за сегодня прежде чем презентовать отчёт Холту.

Руфус находит седло - 4 золотых

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

Дамиан просто ушел, оставив Викторию рядом с аравелем Хранителя. Магесса была шокирована подобной грубостью, хотя чего еще ждать от наемника? После их небольшой беседы, она стала еще больше подозревать, что этот конкретный наемник не так прост, как кажется, и если и был когда-то вежлив с ней, то скорее всего, это была всего лишь маска. Как и у нее. А вот что под ней — вряд ли когда-нибудь всплывет на поверхность. Викториа покачала головой, осторожно ссыпала монеты в кошель, подвязала его и направилась к лагерю. Там было непривычно тихо, многие разбрелись на разведку, хотя некоторые уже вернулись. Услышав шорохи из палатки Руфуса, девушка направилась было к ней, и тут же остановилась, одернув себя.

 

Наверняка Дамиан уже там, подумала она. Ей не хотелось сейчас встречаться с ним, поэтому немного подумав, Викториа присела у костра и заметила лежащие в углях рыбьи кости.

 

— Руфус, ты здесь? — негромко позвала она, решив, что не заходить в палатку было хорошей идеей. В конце концов, они не друзья, чтобы вот так вламываться без приглашения.

[Junay]

Руины - лагерь (ранее)

 

Дорога обратно не принесла никаких проблем - ни животные, ни магические твари на них не напали. Ринн отметила про себя, что Руфус, за все годы своих археологических изысканий, наверняка много раз сталкивался с чем-то странным или даже страшным. Нужно будет раскрутить его на страшные байки, в следующие посиделки у костра. Нет ничего лучше, чем подобные рассказы ночью, когда неверный танец огня порождает жуткие тени... У нее, к сожалению, страшных историй было маловато - только какие-то россказни фрименов о страшных тварях в лесу, но вот демоны в затерянных руинах и гробницах - это куда круче!

 

Первым делом по возвращению, Ринн отправилась к мастеру Ивеору и предложила ему медальон за скромную сумму в  пять золотых. Однако, эльф придирчиво его осмотрел и только хмыкнул.

- Могу дать два золотых, не больше. Или оставь себе, если не устраивает. 

Пришлось согласиться и на такую цену.

 

Когда Ринн вернулась  от Ивеора, заметила, что в лагере уже  находится тевинтерка. Надо же... Значит, с задания вернулась, и  - увы, не по частям. 

Видимо, от тевинтерской надменности, воротит даже чудовищ. Так размышляя, Ринн уселась у костра и стала ждать Холта, что бы вручить ему свои  каракули.

 

- эльфйийский медальон

+ 2 золотых

Изменено 21 июля, 2021 пользователем Junay

[Junay]

Лес

 

Впрочем, посидев немного у костра, разогрев мясо и поужинав, Ринн решила, что неплохо бы  размяться и отправиться на охоту, что бы запастись провизией на ближайшее время.  На сей раз она изменила своим обычным привычкам и  двинулась к реке, в надежде порыбачить в свое удовольствие. Спокойная и тихая охота (тише только охота за грибами), ничего кровожадного.

К счастью, в лесу никакие  дикие звери или  магические твари ей не встретились и  девушка добралась до места, где ручей превращается в небольшое озерцо. Размотав рыбачьи снасти, она забросила леску с наживкой в озеро и уставилась на  тихую гладь воды, в которой отражалась выглянувшая из-за туч луна.  

Вокруг было тихо, только ветер, заблудившийся в  ветвях елей, издавал шум высоко вверху. Над водой время от времени появлялись голубоватые огоньки, и Ринн подозревала, что они - магического свойства, ведь светлячков в начале зимы попросту не бывает. Но в этом лесу царила атмосфера древней магии, которая была способна и не на подобные вещи.

На всякий случай, девушка держала лук под рукой, да и медоед сидел неподалеку. А он-то даст знать, если какое-то животное появится поблизости.

 

 ... Первый клев она едва не пропустила, отвлекшись на  какой-то шорох, и в последние секунды вытащила из воды одну рыбину. А за ней - через несколько минут - еще две.

- Ого... Да тут на целый котел ухи хватит! - присвистнула она. Дело оставалось за малым (но самым гадким) - оглушить рыбу и выпотрошить. 

- Эх, вот умела бы я демонов призывать, как эта дылда тевинтерская... Они бы мне рыбу и добычу разделывали! Вот до чего же это мерзкое дело, тьху! - бормотала Ринн себе под нос, разделываясь с рыбой. - Не удивительно, что маститые повара себе всегда требуют целое стадо прислуги для разделки разной живности! А тут самой приходится... Видел бы Джори - ржал бы, как конь...  Гномский педальный...

Тяжело вздохнув, она вымыла рыбу и руки в воде, и завернув тушки в тряпку, засунула в сумку.

Завялить бы их (вяленая рыба была ее тайной слабостью)  - да вот сезон не тот!

 

- мясо (ужин)

+ 3 рыбы

[Ettra]

Лагерь (ранним вечером)

 

Закончив расчесываться и заплетать косу заново, довольно быстро Адалин начала скучать, не зная, чем еще себя занять. Помощь в готовке Холту была не нужна, для прогулок слишком стемнело, а чистая бумага для рисования закончилась. Потому она трусцой пробежала несколько кругов вокруг лагеря, немного потренировалась в метании ножей и с досадой поняла, что прошло не больше получаса. Даже ужин приготовиться не успел, хотя от котелка уже шел соблазнительный аромат тушеного мяса, от которого в голодном спазме начало крутить живот. 

 

Можно было пообщаться с Холтом, но Адалин быстро отмела эту идею. Ни к чему хорошему это не приведет. У девушки и так было ощущение, что она, со всеми этими маленькими историями о детстве, подпустила агента слишком близко. Куда ближе, чем стоило бы. И от осознания того, как на самом деле просто оказалось с ним общаться, накатывала волна легкой паники. 

 

Скоро из руин вернулся Руфус в компании Ринн. Маг был еще одним человеком, находиться в компании которого Адалин было не в тягость. Хотя держать с ним дистанцию оказалось проще. В конце концов, они не делили одну палатку и не были знакомы вот уже два года, как с Холтом. Тем более почти все их общение с Руфусом сводилось к проблемам со сном. Разговоры целителя с тем, кто обратился за помощью, не более. Адалин такое положение вещей устраивало. 

 

Вернувшись к костру, Адалин открыла альбом и украдкой пролистала страницы, пытаясь найти хотя бы один свободный кусочек. Ничего. Все листы были изрисованы с двух сторон. Некоторые — просто заштрихованы в порыве наваждения. На нее накатил прилив глухой злости на саму себя за то, что так глупо потратила драгоценную бумагу. И как теперь быть?

 

Идея пришла быстро. 

 

Адалин захлопнула альбом и направилась к палатке Руфуса. У него точно есть бумага. Приоткрыв полог, она заглянула внутрь. 

 

— Привет. Я тут... попросить хотела, — не очень уверенно произнесла Адалин. Одно дело просить о совете, а совсем другое — о чем-то, что стоит денег. Придется придумать, чем она может быть полезна в замен. Или... гораздо проще купить то, что нужно. Все равно в городе придется потратить деньги на новый альбом. — Можешь продать мне немного бумаги? Моя закончилась.

 

В палатке было уже темновато, но маг сидел при свете магического огонька. Он разбирал бумаги и делал записи на импровизированном низком столике, сооруженном из твердой обложки, поставленной на два коротких толстых бревнышка. 

 

К его удивлению и изумлению, за все время этого похода это был первый человек, который пожаловал к нему в гости. И уж точно Руфус не ожидал, что этим гостем окажется Адалин. В отряде были и гораздо более компанейские ребята. Однако после просьбы ферелденки его удивление развеялось. Причина визита оказалась довольно практичной. 

 

— А, Адалин, — поприветствовал ее целитель, не поднимаясь из-за столика. — Заходи, пожалуйста, сейчас посмотрим, что у меня здесь есть. Сколько тебе нужно бумаги и какой именно? Чаю? — рядом на салфетке стоял заварник со свежим чаем. Даже в походе Руфус оставался гостеприимным хозяином.

 

Адалин приняла приглашение и присела возле столика, по другую сторону от Руфуса. Даже палатку он обустроил под себя. Последнее, что она ожидала бы увидеть в палатке — заварник на салфетке. Нелепость. Зачем тащить в поход лишнее? 

 

— У меня кружки нет, — пожала плечами Адалин. Посуда осталась в палатке вместе с сумкой. Всегда с собой она носила только деньги. — Листов пять хватит. Любой.

 

— Но вряд ли тебе нужна копировальная или калька? Если тебе нужна бумага для письма или рисования, то они не подойдут. — маг поднялся, вышел на порог палатки и ополоснул свою кружку водой из фляжки. Налив в нее чай, он протянул ее Адалин и сел обратно на свое место. — Тебе повезло, что я такой запасливый хомяк, — улыбнулся он. — Предпочитаю в подобные предприятия брать запасы с избытком. Сейчас поищем то, что тебе подойдёт. Под грифель, верно?

 

— Да. Рисовать. — Адалин отпила чай, оказавшийся еще теплым и принялась ждать, пока Руфус найдет нужные листы. Она считала, что тоже запаслась с избытком — целый альбом, больше половины которого было не тронуто, когда отряд вошел в лес. Но за последние дни девушка рисовала столько, сколько никогда раньше. Да и переживаний, которые требовали выход, оказалось куда больше, чем она могла ожидать.

 

Руфус полез в сумку за листами бумаги, размышляя, что делать с предложением насчёт платы. Само собой, драть за это деньги он не собирался, но следовало понять, как это донести до девушки, чтобы она приняла такое положение вещей. 

 

— Знаешь, если бы я хотел взамен получить денежную компенсацию, я бы сам об этом сказал, Адалин. Я не из стеснительных, — с улыбкой произнес Руфус, протягивая стопочку из десяти листов. — Или ты просто не любишь чувствовать себя должной? 

 

Вышло немного в лоб, но по крайней мере, дружелюбная интонация и отсутствие какого-либо нажима должны были смягчить впечатление. Зато можно будет раз и навсегда прояснить кое-какие вещи.

 

Адалин нахмурилась. Маг удивительным образом умел читать то, что было у нее на уме. Как и Холт. И Десмонд. Неужели она настолько плохо скрывает свои переживания, что они очевидны всем, будто написаны у нее на лбу? 

 

— Не люблю, — согласилась Адалин. Запустив руку под пальто, она достала из кошелька несколько серебряных монет и положила на стол перед Руфусом. - Возьми. Мне так проще. 

 

На самом деле причина была не только в том, чтобы не оставаться магу обязанной. "Подарки" и одолжения делали отношения с другими людьми запутанными, слишком похожими на дружеские или приятельские. Адалин хотела обозначить, в первую очередь для себя, что это не так. Потому нарисовала Холту Андрасте, отдала Руфусу портрет Тирошана и предлагала деньги за бумагу. Ты мне — я тебе. Такой обмен был понятен.

 

— И не будешь. — Руфус покачал головой и подвинул монеты обратно. — Мы один отряд. Каждый вносит свой посильный вклад в комфортное путешествие и выживание. Вы с Ринн охотитесь и обеспечиваете нас сытными ужинами, Альваро помогает нам не пасть добычей простуды и при этом оставаться чистыми, Дамиан в сражениях принимает огонь на себя... Я рад, что могу помочь кому-то из отряда хотя бы такой малостью. С моей стороны было бы скупердяйством торговать несколькими листами бумаги за деньги. Оставь их себе. 

 

Целитель вернулся к своим записям, но все же задержал на Адалин долгий проницательный взгляд.

— Кроме того, я заметил, что рисование помогает тебе... — отвлекаться? Нет, не совсем подходящее слово. Руфус подумал, как лучше сформулировать. — Уходить от тревог. Считай это моим вкладом в твой досуг и отдых. Хотел бы я сделать больше... 

 

Вздохнув, он покачал головой и снова вернулся к записям. Проблемы девушки со сном и не только явно были у нее в голове. Увы, в чужую голову не залезешь без разрешения, а Адалин явно не привыкла рассчитывать на кого-то кроме себя.

 

— Досуг — не то, что нужно для выживания, — хмуро сказала Адалин, но деньги все же забрала назад. Пихать ему монеты силой она не собиралась. Но несмотря на то, что Руфус внес ясность в этот "обмен" и вряд ли попросит ее об ответной услуге, принимать что-то за так было неловко. 

 

Оставив на столе пустую кружку, Адалин аккуратно подняла стопку листов и встала. 

 

— Сделать больше что? — переспросила она с некоторым замешательством. Это стремление Руфуса помочь... Не может же он всерьез думать, что способен ее исправить? Может быть, маг поможет наладить сон, но в остальном Адалин была такой, какой есть. Это как пытаться закрасить написанную маслом картину акварельными красками. — Ты не сможешь изменить мое прошлое. Или вернуть... — ее голос немного надломился и она отвернулась. — Нужного человека.

 

Он обмакнул перо в чернильницу, взглянув исподлобья на Адалин. Никто и не думал, что будет легко. Однако пока это ему ничего не стоило, так почему бы и не попытаться. 

 

— Человека, нужного для чего, Адалин? Для чего ты выживаешь? Не для того же, чтобы выживать? В чем ценность такой жизни без досуга и отдыха, без хороших моментов, без чувства удовлетворения? Ради чего, на твой взгляд, имеет смысл выживать?

 

Вопрос поставил Адалин в тупик. 

 

Действительно, ради чего? Сначала она была ребенком, слишком маленьким для того, чтобы придумывать причину. Когда стала старше, она боролась ради брата, чтобы сделать его жизнь чуточку лучше. Потом, когда Десмонд спас ее из тюрьмы, он же дал ей цель и силу двигаться вперед. В этот не достаточно длинный период жизни она была почти счастлива, даже зная, что наставник не может ответить на ее чувства. 

 

А потом... Потом, когда его не стало и Адалин осталась одна, пропал и смысл продолжать вставать каждое утро. Она могла бы прекратить свои мучения и не разбираться с последствиями ошибок. Но даже для этого оказалась слишком слаба. 

 

Жить было паршиво. И хорошие дни вроде вчерашнего этого не изменят, лишь дают ложную надежду, с которой в итоге придется болезненно расстаться. 

 

Но закончить жить оказалось слишком страшно. 

 

Переполненная горечью, которая нахлынула слишком внезапно и встала комом в горле, Адалин снова опустилась на пол и вжала голову в плечи. 

 

У нее не было ответов. Даже для самой себя. Не то, что для Руфуса. 

 

— Каждый раз, когда я говорю с тобой... Каждый раз происходит это. Почему? — Адалин развела в сторону руки, словно показывая себя, сжавшуюся в комочек, с подтянутыми к груди коленями и небрежно упавшими на лицо прядями, которые уже выбились из косы. Она подняла голову и чуть склонила ее в сторону, посмотрев на Руфуса тоскливым взглядом темных серо-синих глаз. — Я не знаю, Руфус. В моей жизни нет никакого смысла. Я никому не нужна.

 

Маг отложил перо в сторону и участливо наклонился вперёд, к Адалин, оперевшись на локти. Брать её за руку он не стал, памятуя о реакции девушки во время исцеления сыпи. 

 

— Так ли уж не нужна? — тихо спросил он. — Или просто не смотришь вокруг, не замечаешь? Неужели нет ни одного человека, кто бы беспокоился о тебе? Кто хотел бы видеться чаще? Никаких друзей или близких? — впрочем, мог быть и такой вариант, но ему и на это было чем ответить. — Я вижу, что тебе сейчас нелегко. Что ты вынуждена и привыкла бороться за то, чтобы выжить. Но отвлеклись хотя бы на время от своего я, забудь про жалость к себе и посмотри на большой мир вокруг. И ты удивишься, насколько он большой, как много в нем людей и разных интересных вещей. В этом мире каждый может найти свое место. Если ты видишь смысл в том, чтобы быть кому-то нужной, то тебе в первую очередь нужно выбраться за пределы своего Я и обратиться вовне. Как бы парадоксально это ни звучало. 

 

Он снова откинулся чуть назад, дал немного времени обдумать сказанное. 

 

— А происходит это вот, — Руфус вернулся к началу сетования Адалин, — потому что я подбрасываю тебе вопросы и повод задуматься. Как давно ты в последний раз задумывалась, где ты, что ты, куда ты движешься? Иногда полезно остановиться и оглядеться, чтобы внести ясность в текущую ситуацию. Если ты привыкла все время бежать по инерции, не удивительно, что мои вопросы выбивают тебя из колеи. Это вполне естественно.

 

— Я смотрю вокруг! — вспыхнула Адалин. Слова Руфуса вызвали чувство внутреннего отторжения, как будто она съела что-то очень горькое и никак не могла избавиться от вкуса на языке и жжения в горле. Чувству зудело внутри, назойливо и даже болезненно. — И вижу, что нихрена хорошего в мире нет. Не для меня уж точно. А если и есть, то все это в итоге превращается в говно. Обычно с моей помощью. И нет, у меня нет друзей. И близких, которые обо мне беспокоятся — тоже нет. 

 

Адалин рассерженно мотнула головой, вспомнив об Элтере. Брат ясно дал знать, что не желает ее знать и больше не считает семьей. Инид — другое дело, но Адалин была убеждена, что в ней говорит чувство вины. Десмонд был единственным человеком, которому, она, казалось, не безразлична. По крайней мере, в это очень сильно хотелось верить. 

 

Руфус просто не мог понять, что чувствует и что пережила Адалин. В его богатенькой, уютной, полной друзей и близких жизни не было места разочарованию, боли и одиночеству. Очень легко такому как он, человеку, у которого нет груза на плечах и который не вынужден бороться с самим собой каждый день, говорить "отвлекись от себя и все будет хорошо". 

 

Адалин подняла взгляд на мага, борясь с желанием накричать на него. Сегодня, в отличие от вечера после самоубийства Сказительницы, она могла себя контролировать. 

 

— Я больше никому не нужна и никто не нужен мне, — повторила Адалин с убежденностью в голосе, которая раньше не звучала. — Знаешь, так даже лучше. Не собираюсь еще раз… еще раз кого-то терять. Хватит с меня всего этого! Я устала. Я не хочу ни о чем задумываться и не хочу ничего понимать. Я просто хочу... — Адалин замолчала, пытаясь отыскать нужные слова. Даже не слова, желания, которые есть у любого нормального человека. Но внутри была только пустота, а впереди — неизвестность. Единственное, что она знала точно — что хочет уйти и не продолжать больше этот бессмысленный разговор. — Забудь. Ты все равно не поймешь.

 

Мотнув головой, отчего волосы растрепались еще сильнее, Адалин встала и вышла из палатки, одернув полог так резко, что ткань колыхалась еще минуту.

Изменено 22 июля, 2021 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Лагерь, ночь

 

— Руфус, ты здесь? — негромко позвала она, решив, что не заходить в палатку было хорошей идеей. В конце концов, они не друзья, чтобы вот так вламываться без приглашения.

 

Но Руфус не ответил. Лишь через четверть часа высокая фигура мага показалась на тропе, идущей от эльфийской стоянки. После побега Адалин целитель вышел прогуляться, проверить свои снасти и заодно занести Ивеору седло. После того, как он продал его мастеру, Руфус задержался у одного из аравелей, чтобы сделать набросок нарисованной на борте фигуры. Такой узор ученому еще не попадался. Вернулся обратно в лагерь он только ближе к ночи, уже не застав никого у палатки, и сразу отправился к себе. После такого напряженного дня хотелось как следует отдохнуть и поспать.

 

Продано Ивеору: Украшенное седло - 4 золотых.

 

Утро

 

Утром маг поднялся рано, выспавшийся и отдохнувший. Напрягаться ничем пока не хотелось, поэтому он отложил все физические и умственные занятия, сделав исключение только для сооружения коптильни для рыбы. Он сидел у костра, углубившись в книгу, и время от времени следил за процессом копчения. Казалось, целитель настолько был поглощен чтением, что ничего и никого не замечал вокруг, однако такой беспечности была причина: опасаться эльфов теперь было не нужно, а если забредет кто-то чужой, то другие товарищи оставались начеку и дали бы знать, если бы их лагерь коварно атаковали. Можео сказать, утро у Руфуса выдалось безмятежным и на удивление спокойным.

[Ettra]

Лагерь (вечер - ночь)

 

Адалин нужно было остыть. Остыть, пока она опять не накричала на Руфуса, в этот раз при всех. Вместо того, чтобы просто дать бумагу, он полез с этими своими вопросами и наставлениями, которые Адалин не просила и слушать не хотела. Еще больше она злилась от понимания того, как сильно ее задели слова мага. Он был не прав. Если бы Адалин жалела себя, то все дни проводила бы в палатке, сжавшись в комочек и плача о своей несчастной судьбе. Но нет, у нее все еще хватало сил заставлять себя жить. Вставать, тренироваться, порой жестоко к своему телу, делать работу, выкладываясь до опустошения. И где тут жалость?!

 

А этот его совет остановиться и подумать? Так мог сказать только человек, которого не преследуют и не предают собственные мысли. Чем быстрее Адалин бежит, тем лучше видит дорогу перед собой и яснее знает, кто она такая — убийца для Сопротивления. Остановиться — значит позволить сомнениям взять верх. А сомнения только продлевают боль.

 

Пусть Руфус катится ко всем демонам в свой прекрасный мир, полный интересных вещей и смыслов! Адалин же сейчас хотелось оказаться от него как можно дальше. 

 

Единственное, что она успела сделать перед тем, как сбежать из лагеря — оставить стопку бумаги в палатке. Ноги привели ее к реке. Не к тому пологому бережку, куда ходили члены отряда умываться, а на знакомое место, где с одного берега на другой было перекинуто дерево. Она не стала, как прежде, пробираться по стволу, чтобы посидеть на высоте, над бушующей внизу рекой, а вместо этого, держась за выступающие корни, спустилась по крутому склону. 

Почти весь берег, прямо от самой воды, порос кустарником, сейчас щерившимся голыми колючими ветками. Там же, где его не было, спускались по склону и уходили в реку острые валуны, покрытые мягким зеленым мхом. 

 

Адалин, стараясь ступать осторожно, чтобы не поскользнуться на камнях, подошла к краю и присела. Река, слишком быстрая и пенистая в этом месте, разбиваясь о пороги и валуны, выплевывала мелкие капли, больше похожие на дождь, в лицо. Присев на колени, от чего штаны сразу же промокли, прикоснувшись к влажному мху, Адалин опустила руки в поток. Холод был такой сильный, что все тело пробрало до костей, будто она окунулась в ледяную реку с головой. Вода струилась между пальцами, омывала запястья, редкими всплесками поднимаясь чуть выше. Обманчивый жар холода сменился болью, будто тысячи мелких иголок кололи кожу до крови. Со злым удовольствием Адалин подумала, что неплохо бы вылить ушат такой же ледяной воды на Руфуса, чтобы прекратил наконец ковыряться у нее в душе, как будто она очередной научный эксперимент. 

Адалин держала руки в воде, пока злость не ушла совсем. Боль к тому времени утихла и холод больше не ощущался. Она пошевелила одеревеневшими пальцами, пустым взглядом смотря перед собой, на кожу, сморщившуюся от воды. Умыла лицо и шею, липкую и горячую от пота. Заправила выпавшие пряди за уши. На плечи навалилась усталость и снова тоска. 

 

Почему она вообще так откровенна с Руфусом почти с первых дней? Неужели все дело в том, что он вежливый, обходительный и приятный в общении? Таких людей много, но от большинства Адалин держалась подальше. Ответ был на поверхности, очень очевидный и простой, объясняющий все. Но ухватиться за него не получалось, будто бы замерзли и мысли, став неповоротливыми и ленивыми. 

 

Размышляя над этим всю дорогу, увы без результата, Адалин вернулась в лагерь. Забрала из палатки новую бумагу и сумку, она села на колени возле пенька, что поставил Холт. Достав свечу, она разожгла огонек и накапав воска, приклеила ее на край пня, который теперь можно было использовать как стол для рисования. Света хватало.

Подложив под лист альбом, Адалин погрузилась в процесс, позволив мыслям и руке действовать по наитию, без контроля с ее стороны. В такие моменты проще всего было не думать ни о чем, кроме форм, толщины линий и направления света. Никаких вопросов, ставящих в тупик и никаких размышлений, приводящих к сомнениям. Только процесс даже не творчества, а освобождения себя через рисование. 

 

В этот раз она использовала тушь и перо. Острые, очень четкие и тонкие штрихи, казалось куда лучше отражают ее настроение, чем мягкий и густой уголь. 

 

Закончив рисунок, Адалин моргнула и тихонько выдохнула. Конечно. Чаще всего она рисовала именно Десмонда. Его портретами была забита добрая четверть альбома и всегда казалось, что этого слишком мало. Увы, уголь, чернила или краски не могли вернуть его. Только сохранить на бумаге и в памяти. 

Внезапно, глядя на нарисованное лицо наставника, Адалин осознала, почему ее тянет общаться с Руфусом. Он напоминал ей Десмонда. Черные длинные волосы, тоже черные, пронзительные и будто бы видящие тебя насквозь, совсем как у него, глаза. Кожа слишком светлая и черты лица гораздо мягче, без резких, почти хищных черт, но...

 

Дело было не в одной внешности. Ей хотелось быть рядом не только с Руфусом. С Холтом тоже. По своему, и он напоминал наставника, поняла Адалин. Оба мужчины были гораздо старше. Гораздо опытнее и мудрее. Уверенные в себе, знающие что и когда нужно делать, со внутренним стержнем. Со всеми теми качествами, которых не было у девушки. Не удивительно, что ее так тянуло к ним. 

 

Слишком опасно. Но что с этим делать Адалин не знала. Сомневалась, что способна будет держаться, не открываясь перед Руфусом или Холтом. Это происходило спонтанно, она просто говорила то, что на уме, не отдавая себе отчета и не чувствуя барьеров. А потом, когда ее догоняло осознание, терялась. 

 

Но копать еще глубже сил не осталось. Рисуя, она не заметила, как наступила ночь и почти все разошлись по палаткам. Собрав бумагу, Адалин нырнула в палатку и забралась в спальник. Не верилось, что в эту ночь получится уснуть, но попробовать стоило. 

В этот раз, впервые за все время, она забыла об упражнениях, которым учил ее Руфус.

Изменено 22 июля, 2021 пользователем Aloija

[Perfect Stranger]

Лес

 

Руины, которые они искали возникли перед ними, увитые плющом и другие растениями,  роща постепенно поглощала их, но пройдут еще множество веков, прежде чем тем их окончательно поглотит лес, а до этого они все так же буду манить исследователей или остатки народа эльфов, что захотят вспомнить  величие их народа.

 

— Когда-то я мечтал оказаться в таком вот нетронутом магическом лесу, поизучать следы эльфийской цивилизации, руины старой империи... но уж точно не в роли одинокого бродяги, прибившегося к группке изгоев, — Гаспар тихо рассмеялся, шагая рядом с целителем и осматриваясь, когда они достигли разрушенных построек. Это были всего лишь потускневшие от времени и растрескавшиеся арки, беседки, колонны и вымощенные мрамором дорожки, ничего более. То, что обычно просматривают бегло даже ученые-специалисты, благо кроме декоративных, такие руины не служили никаким другим целям. — Я представлял себе самую что ни на есть богато оснащенную экспедицию, с охраной, с оборудованием, магическими приспособлениями для обнаружения и оценки ценностей и поиска артефактов... но если честно, так тоже неплохо. Мечты сбываются, пусть и не совсем так и тогда, когда мы хотим, верно?

 

Он присел у одного из сколотых камней, осторожно и задумчиво протянув руку и коснувшись ровного скола, будто срезанного чисто и аккуратно, как мечом. Пальцы чуть покалывало; остаточная магия, по легендам, державшая здания и статуи целыми и иногда даже парящими в воздухе, все еще чувствовалась на остатках былого величия. Интересно, каким был Арлатан во времена своего расцвета? В книгах и записях утверждалось, что духи и смертные жили вместе, сптеленные в одно целое. Представить такое было невозможно, не увидев собственными глазами. Говорили, что боги ходили среди эльфов, и не было ни болезней, ни войн, ни страданий, ни страха, ни насилия. Вот только Гаспар подозревал, что многое из того, что там на самом деле происходило, теперь уже никогда не будет раскрыто. Поэтому все еще они пытались найти следы древней цивилизации. Многое из того, что было открыто в последние десятилетия, опровергало прежние теории. Он краем уха слышал доклад Руфуса и Адалин. Город рабов? У древних эльфов были целые города рабов? Вот это уже было то, за что Академия взялась бы с утроенными силами.

 

Лагерь

 

Викториа нашла у костра поутру несколько жареных, правда, уже остывших, кусочков мяса и, оглянувшись, поняла, что никто на них не претендует. Что ж, уже лучше, по крайней мере, не придется у кого-то что-то просить. Она тихонько села неподалеку от Руфуса, покосившись на мага, увлеченного чтением, но не стала его прерывать. Вместо этого она принялась за завтрак, запивая жесткую дичь водой из железной кружки, и о чем-то размышляя. Закончив с едой, девушка вытянула руку и заставила шарик снега сформироваться над ладонью, чуть шевеля тонкими, изящными пальцами с металлическими накладыми "когтями". Шарик на этот раз собрался из отдельных снежинок довольно быстро, в считанные секунды, и медленно вращался вокруг своей оси. Викториа задумчиво разглядывала его, чуть склонив голову набок, и бросив взгляд на Руфуса.

Стоит ли? Ученый казался довольно серьезным, и мог отреагировать не так, как ей бы хотелось. Взглянув на небо, она поняла, что то затянуто тяжелыми тучами, делая утро пасмурным и хмурым, и только сейчас осознала, что наступил первый день зимы. Харинг подкрался незаметно, так, что она почти совсем об этом забыла. Скоро ей не придется создавать снег магическим образом. Вздохнув, магесса махнула рукой, и шарик упал на землю, рассыпавшись на миллион отдельных снежинок, которые через секунду растаяли и впитались в землю.

 

Уильям Холт проснулся рано и теперь деловито что-то жарил на костре, подбрасывая в него поленья, нарубленные им же самим за час до позднего зимнего рассвета в рощице неподалеку. Попыхивая трубкой во рту, он присел на корточки и перевернул кусок рыбы, осторожно проверив ее на готовность ножом. Покосился на присутствующих и пожал плечами, пока что не начиная никаких разговоров. Их дела в Ивовой Роще были закончены, и скоро им придется сворачиваться и уходить. У них была нужная информация о Тельренасе, записи Сказительницы о Фамарнасе, руинах у Руссильона, которые исследовали имперские маги, и описание реликвии, потерянной кланом Гилайн. Этого уже было более, чем достаточно, чтобы наметить дальнейший план действий, правда, где конкретно искать эльфа, а вместе с ним — если верить духу в Зеленом Исполине — и Сулану, было пока неизвестно. Он мог быть где угодно, а может, и вовсе уехал из Орлея.

 

-2 жареных куска мяса съедены Викторией

[Junay]

Лагерь

 

Ринн выбралась из палатки, отчаянно зевая и прикрывая рот  тыльной стороной рукава. Когда она вернулась с утреннего бодрящего (куда уж дальше) умывания в ледяном ручье, у костра уже собирался народ. Достав рыбу из сумки, Ринн поморщилась - сумку она собой таки ухитрилась завонять. Но, хоть медоед в нее больше не полезет. Все таки плюс.

Поставив котелок с водой на огонь, Ринн  нарезала туда кусками рыбу, добавила соли и пряных травок, найденных в лесу и стала рыться в сумке:

- Кстати, шеф, вот записи и зарисовки наших изысканий в руинах. - девушка протянула Холту свернутую бумагу. - Если что-то неточно, Руфус может разъяснить - он на руинах собаку съел. В переносном смысле, конечно.

[Кайра]

Руины

 

— Когда-то я мечтал оказаться в таком вот нетронутом магическом лесу, поизучать следы эльфийской цивилизации, руины старой империи... но уж точно не в роли одинокого бродяги, прибившегося к группке изгоев, — Гаспар тихо рассмеялся, шагая рядом с целителем и осматриваясь, когда они достигли разрушенных построек. Это были всего лишь потускневшие от времени и растрескавшиеся арки, беседки, колонны и вымощенные мрамором дорожки, ничего более. То, что обычно просматривают бегло даже ученые-специалисты, благо кроме декоративных, такие руины не служили никаким другим целям. — Я представлял себе самую что ни на есть богато оснащенную экспедицию, с охраной, с оборудованием, магическими приспособлениями для обнаружения и оценки ценностей и поиска артефактов... но если честно, так тоже неплохо. Мечты сбываются, пусть и не совсем так и тогда, когда мы хотим, верно?

 

-  В этом ты прав -,ответил Фел. - Я был в одной из такой экспедиции, правда потом  туда прибыли имперские маги, и засекретили все свои находки, а потом все фрески уничтожили,а статуи окончательно разбили. -Фел вздохнул, археология в нынешних условиях была опасной наукой, можно было попасть и по под прицел имперцев.

 

- Думаю, что через сто лет  так же будет и с нами. где- то в далеких землях, еще будут жить, те кто будет передавать потомкам  историю о прежнем Тедасе, со временем они будут искажаться или теряться, и уже никто не будет помнить истины.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- Кстати, шеф, вот записи и зарисовки наших изысканий в руинах. - девушка протянула Холту свернутую бумагу. - Если что-то неточно, Руфус может разъяснить - он на руинах собаку съел. В переносном смысле, конечно.

 

— А, благодарю, Ринн. Отошлю все нашим, как только доберемся до города, — кивнул ей агент, забирая записи и бегло просматривая их. — Кстати, куда отправимся дальше, еще не решили? Или все-таки в Руссильон? — осведомился он у присутствующих. Викториа толко пожала плечами, осторожно обтирая пальцы от жирного мяса платком. Ей хотелось попасть в хоть какую-то цивилизацию, даже если это крошечный городок или даже деревня в глуши, главное, чтобы там была крыша над головой, нормальные дороги, мягкая постель и приготовленный домашний ужин. Как, оказывается, мало нужно для счастья, после того, как она провела столько времени в лесу. Если раньше ей казалось, что за пределами Минратоса находится только бездорожье и варвары и вообще там жизни нет, то теперь она стала понимать, насколько мало ценила тот комфорт, что у нее был, и то удобство, которое приносило богатство и влияние ее семьи.

 

Вздохнув, она протянгула замерзшие руки к огню, потерев ладони друг о друга. Теперь, когда стало холодать, она поняла, что зря не прихватила теплые перчатки и желательно меховую шапку, потому что когда морозы ударят как следует, ее северная кровь застынет в жилах, и уже не поможет никакой подогрев палаток от Альваро.

 

Лес

 

-  В этом ты прав -,ответил Фел. - Я был в одной из такой экспедиции, правда потом  туда прибыли имперские маги, и засекретили все свои находки, а потом все фрески уничтожили,а статуи окончательно разбили. -Фел вздохнул, археология в нынешних условиях была опасной наукой, можно было попасть и по под прицел имперцев.

 

— Ты был в экспедициях? Расскажешь, что вы там исследовали? — с живым интересом спросил Бастьен, поднимаясь и отряхивая ладони, и направляясь вслед за Феликсом. Ему не хотелось говорить о прошлой ночи, когда он, пьяный настолько, насколько не был со времен отмечания вступления на старший курс Академии, обнимал целителя во сне. По крайней мере, он точно помнил, что ничего большего тогда и не происходило, но все равно смущался. — А, кстати, насчет того, что было ночью в палатке... прошу прощения. Мне не стоит пить самогон, особенно на полуголодный желудок, — сказал он все-таки, решив прояснить ситуацию и неловко почесав затылок.

[Junay]

Лагерь

 

Или все-таки в Руссильон? — осведомился он у присутствующих.

 

- Я за Русильон. Там есть важная информация для Империи, и если ее раскопают, будет хреново. - сказала Ринн, помешивая уху. Как говорил один ее знакомый "Уху на завтрак едят либо аристократы, либо дегенераты", но в диких условиях выбирать-то особо не приходилось. Так что, раздумав, Ринн решила отнести себя к аристократам, раз уж так вышло.

Русильон Ринн выбрала не только из-за важной информации. это был город - с его благами, а ей уже осточертело куковать в лесу, мыться в ледяной воде и добывать жесткое мясо охотой. Даже в общинах фрименов были определенные удобства, но в диком лесу с ними было вообще глухо. И Ринн захотелось человеческого комфорта. Само собой, говорить об этом она не собиралась.

[Ettra]

Лагерь

 

Адалин спала крепко. Удивительно крепко для человека, который ложился вчера взвинченным и ворочался всю ночь в спальнике, пытаясь успокоиться и наконец отключиться. Судя по всему, под утро это удалось. И даже проснувшись, она чувствовала туман в мыслях, песок в глазах и желание прислонить голову к подушке. Решив поддаться сну и наконец-то отдохнуть, девушка лежала до тех пор, пока звуки и голоса за пределами палатки не стали слишком навязчивыми и громкими. 

 

Выбравшись из спальника, Адалин потянулась и пригладила волосы. Вчерашние злость и раздражения ушли без следа. Ей даже стало немного стыдно, что она на столько плохо думала о Руфусе. Впрочем, продолжать разговор все еще не хотелось. Это будет сродни тому, чтобы ковырять начавшую подживать ранку. Опять будет жечь и зудеть. 

 

Судя по тому, что солнце уже взошло и наемники завтракали, Адалин спала куда дольше обычного. Но это к лучшему, здоровый сон пойдет только на пользу, может быть наконец-то она начнет мыслить более трезво и легче реагировать на происходящее. 

— Доброе утро, — бросила Адалин, проходя мимо костра в сторону реки. Над ее губой густой черной краской были нарисованы усы с завитками. Не увидеть их было невозможно, но в зеркало девушка еще не смотрелась. 

[Кайра]

Лес

 

— Ты был в экспедициях? Расскажешь, что вы там исследовали? — с живым интересом спросил Бастьен, поднимаясь и отряхивая ладони, и направляясь вслед за Феликсом. Ему не хотелось говорить о прошлой ночи, когда он, пьяный настолько, насколько не был со времен отмечания вступления на старший курс Академии, обнимал целителя во сне. По крайней мере, он точно помнил, что ничего большего тогда и не происходило, но все равно смущался. — А, кстати, насчет того, что было ночью в палатке... прошу прощения. Мне не стоит пить самогон, особенно на полуголодный желудок, — сказал он все-таки, решив прояснить ситуацию и неловко почесав затылок.

 

- Я учился в частной Академии, у нас было в определенной  степени больше свободы и больше так сказать факультативов. Мне в основном нравились сначала языки, а потом увлекся ты не поверишь историй слов. -  Он привел несколько примеров, как изменялись слова со временем, какие из них становились так интернациональными и постепенно входило в общее употребление  и многие уже считали его своим исконным, не подозревая, что еще века назад оно не употреблялось

 

- Постепенно стал интересоваться долийской культурой, а первая моя экспедиция была под эгидой Академии, мне было примерно около двадцати и я был молод и полон надежд.  Мне виделись статьи  в научном журнале, но первые десять дней мне пришлось сражаться с жарой, и то  приходилось много времени проводить в седле, а потом самому заботиться о лошади

 

Фел начал рассказывать про забытые эльфийские руины, увы большая часть их была разграблена, а  молодой маг  занимался зарисовками или писал под диктовку, что ему  говорили более старшие  и опытные товарищи.

 

- Да, не извиняйся, - ответил Фел, ему хотелось сказать, что ему было даже приятно,но это было как- то уж совсем не ловко.  - Давай пойдем, дальше, жаль, что я не умею рисовать и не могу передать на бумаге все изящество линий и красоту архитектуры эльфов.. Жаль, что это все утрачено, представь если мы жили с эльфами в мире и могли наслаждаться красотой их городов. Только вот вряд ли мы могли, им что - то предложить.

[Perfect Stranger]

Лес

 

- Да, не извиняйся, - ответил Фел, ему хотелось сказать, что ему было даже приятно,но это было как- то уж совсем не ловко.  - Давай пойдем, дальше, жаль, что я не умею рисовать и не могу передать на бумаге все изящество линий и красоту архитектуры эльфов.. Жаль, что это все утрачено, представь если мы жили с эльфами в мире и могли наслаждаться красотой их городов. Только вот вряд ли мы могли, им что - то предложить.

 

— Теперь уже вряд ли. Восстание Ужасного Волка доказало, что древний Арлатан не вернуть без того, чтобы не уничтожить все то, что возникло после его падения, а я, — Бастьен пожал плечами. — Я, знаешь ли, люблю жить. И города наши люблю, и даже то, что все теперь смертные и уши стали круглые... В общем, мне нравится изучать историю, но я не хочу забывать, что есть еще и будущее, и настоящее, а не только прошлое. Честно говоря, я рад, что Ужасному Волку не удалось осуществить свой план. Вряд ли он остановился бы только на разрушении Минратоса. Странно, да? Когда думаешь об этом. Вроде бы лучше бы Разикаль никогда не возвращалась, но с другой стороны, тогда нас бы, наверное, уже либо уничтожили, либо поработили бы кунари. И то, и другое не лучшее будущее для Орлея, да и для всего мира. Наверное, лучше было бы вообще без богов, — он понизил голос, словно боясь, что их услышит кто-нибудь, но это было скорее привычкой, чем реальной необходимостью. Слушать их тут могли разве что пушистые олени да кабаны. — Я и раньше об этом думал иногда, и даже, веришь ли, мои коллеги-маги в Академии тоже об этом шептались. Вот только за пределы курилки это никогда не выходило. Ну кто мы такие, чтобы решать, что лучше для мира или хуже? Обычные люди, не видящие дальше своего века, — усмехнувшись, маг пошел дальше медленным, прогулочным шагом. Ему захотелось взять Феликса за руку, но вместо этого он просто сложил руки за спиной, словно находился сейчас не в Ивовой роще, а где-нибудь в саду около Академии, под цветущими вишнями.

 

Лагерь

 

— Доброе утро, — бросила Адалин, проходя мимо костра в сторону реки. Над ее губой густой черной краской были нарисованы усы с завитками. Не увидеть их было невозможно, но в зеркало девушка еще не смотрелась.

 

— Доброе, Адалин, — заметив девушку, Холт приподнял бровь и указал на свое лицо. — У тебя тут какая-то грязь... подожди, — он развернулся, поискал в сумке рядом с костром чистую тряпицу, и, приблизившись к Адалин, предложил ей платок. То, что кто-то пробрался в их палатку и нарисовал ей усы, его немного удивило. Обычно он спал так чутко, что любое вторжение бы его немедленно разбудило. Должно быть, это сделал кто-то из отряда, когда он проснулся и вышел умываться и нарубить дров. И этим кем-то, скорее всего, была Эльса. Кто-то другой вряд ли стал бы тратить время на подобные шутки, а молодая наемница как раз выглядела, как ребенок, которому только дай повеселиться. Холт не злился, скорее, просто сделал для себя заметку, что такого стоит ожидать в будущем.

— Когда отправимся? — осведомилась Викториа, оглядывая часть отряда, уже проснувшуюся, и медленно, словно сонные рыбы, выбирающуюся из палаток.

— Через день-другой, — обернулся к ней агент и пожал плечами. — Не стоит оставаться в Роще дольше, чем это необходимо, к тому же, клан скоро уйдет, а кто знает, не терпят ли нас местные духи только потому, что мы друзья долийцам. Что будет потом, я сказать не могу, а встречаться с тем, что может уничтожить целую заставу за несколько минут, мне не особенно улыбается. Мне надо будет еще переговорить с Хранителем на случай, если мы что-то упустили, но готовьтесь скоро выступать в сторону Руссильона.

[Junay]

Лагерь

 

— Доброе утро, — бросила Адалин, проходя мимо костра в сторону реки. Над ее губой густой черной краской были нарисованы усы с завитками.

 

- Доб... рое... - пробормотала Ринн, разглядывая лицо девушки. Что за нах? Ей что - показалось? Нет, она точно видела нарисованные на физиономии Адалин черные... усы! И не просто усики, а завивающиеся усы, которым бы, в былые времена, позавидовал даже шевалье. 

Ко всему, Адалин с усами очень сильно напоминала одного орлейского героя детективных романов. 

Ринн некоторое время старалась сдерживаться, затем подумала, что ну его к демонам, прыснула и наконец - расхохоталась.

Интересно, это кто же так подшутил над ней? 

Ну и тот факт, что Холт спешно бросился ее "спасать" делало ситуацию еще смешнее.

Изменено 22 июля, 2021 пользователем Junay

[Ettra]

Лагерь

 

— Доброе, Адалин, — заметив девушку, Холт приподнял бровь и указал на свое лицо. — У тебя тут какая-то грязь... подожди, — он развернулся, поискал в сумке рядом с костром чистую тряпицу, и, приблизившись к Адалин, предложил ей платок. 

 

Адалин взяла платок и медленным, немного сонным движением потерла над губой. На тряпке остался сероватый след. Краска? Адалин нахмурилась. Наверное испачкала лицо, когда рисовала. Но тут Ринн захохотала, очевидно, глядя на нее. 

— Да что там такое? — спросила Адалин, нахмурившись еще сильнее. Не дожидаясь ответа, она взяла чью-то кружку, стоящую на земле, зачерпнула чая из котелка и заглянула в отражение. Грязь в нем было бы не разглядеть — слишком рябит и расплывается, но вот чернильно-черные усы на своем лице Адалин различила прекрасно. 

По спине пробежал холодок. Она застыла. А потом пришла в ужас, на столько сильный, что он исказил ее лицо еще больше. Поставив кружку, Адалин резко развернулась и, стараясь не срываться на бег, ушла в палатку.

Там она уже не пыталась держать себя в руках. Схватила рюкзак, открыла застежку и вытряхнула все содержимое на спальный мешок. Тоже самое сделала с кошельком, который всегда носила при себе. Вещи рассыпались беспорядочной кучей, запасная одежда размоталась из аккуратных свертков, а альбом раскрылся и лег страницами вниз. Адалин лихорадочно принялась перебирать содержимое рюкзака. 

Как такое могло произойти? Как кто-то сумел подойти достаточно близко, чтобы разыграть идиотскую шутку? От одной мысли, что кто-то был совсем рядом, почти дышал в лицо и Адалин не проснулась, охватывал холод более глубокий и пронзительный, чем от ледяной ручной воды. Она всегда спала чутко, слышала каждый шорох, каждое движение. Иначе было нельзя. Иначе кто-то вот так подкрался бы среди ночи, но не ради шутки, а чтобы украсть или убить. 

 

Все вещи оказались на месте, даже деньги: пятнадцать драконов и восемьдесят вивернов. Но легче не становилось. Это был кто-то из отряда. Очевидно, он не стал бы воровать или причинять какой-то вред, рискуя быть пойманным в итоге. Но кто бы не застал ее врасплох, Адалин поняла, что теперь не может доверять сама себе. Собственному чутью и бдительности. 

И уж точно не начнет спать спокойнее, зная, что в следующий раз к ней смогут подобраться уже враги. 
 

Изменено 22 июля, 2021 пользователем Aloija

[Junay]

Лагерь

 

- На меня не смотрите, я уж точно не при делах! - отсмеявшись, заявила Ринн. - Если бы уж мне захотелось нарисовать что-то на чей-то физиономии, я бы выбрала тевинтерку. - она кивнула в сторону Виктории. - Хотя, я вроде до таких шуточек не напиваюсь, так что бояться разрисованных рож (или других мест) от меня не стоит!

Уха к тому времени уже сварилась и девушка принялась за еду, раздумывая про себя, что нет, все таки рыба - это не ее. Вот мясо - другое дело, а рыба... Антиванцы пусть ее едят, говорят, они очень любят всякую водную живность. 

Добив все таки уху, девушка отправилась покормить лошадь, а заодно - купить еще на пару дней лошадиного корма - до Русильона дорога не близкая, и лошадь надо будет чем-то кормить.

 По дороге к мастеру Ивеору она обнаружила в грязи золотую монету - видимо, кто-то ее обронил, когда спешил торговаться. В любом случае, монете нашлось достойное применение в кошельке девушки. 

 

- 1 корм

+ 4 кома (60 с)

+1 золотой

[Кайра]

Лес

 

— Теперь уже вряд ли. Восстание Ужасного Волка доказало, что древний Арлатан не вернуть без того, чтобы не уничтожить все то, что возникло после его падения, а я, — Бастьен пожал плечами. — Я, знаешь ли, люблю жить. И города наши люблю, и даже то, что все теперь смертные и уши стали круглые... В общем, мне нравится изучать историю, но я не хочу забывать, что есть еще и будущее, и настоящее, а не только прошлое. Честно говоря, я рад, что Ужасному Волку не удалось осуществить свой план. Вряд ли он остановился бы только на разрушении Минратоса. Странно, да? Когда думаешь об этом. Вроде бы лучше бы Разикаль никогда не возвращалась, но с другой стороны, тогда нас бы, наверное, уже либо уничтожили, либо поработили бы кунари. И то, и другое не лучшее будущее для Орлея, да и для всего мира. Наверное, лучше было бы вообще без богов, — он понизил голос, словно боясь, что их услышит кто-нибудь, но это было скорее привычкой, чем реальной необходимостью. Слушать их тут могли разве что пушистые олени да кабаны. — Я и раньше об этом думал иногда, и даже, веришь ли, мои коллеги-маги в Академии тоже об этом шептались. Вот только за пределы курилки это никогда не выходило. Ну кто мы такие, чтобы решать, что лучше для мира или хуже? Обычные люди, не видящие дальше своего века, — усмехнувшись, маг пошел дальше медленным, прогулочным шагом. Ему захотелось взять Феликса за руку, но вместо этого он просто сложил руки за спиной, словно находился сейчас не в Ивовой роще, а где-нибудь в саду около Академии, под цветущими вишнями.

 

- Говорят что эльфийские боги были, когда- то не  богами, но смогли вознестись над сородичами и ими править и судя, по всему не были такими же мудрыми, а вполне себе мелочными. Хотелось мне верить, что когда- то существовали мудрые божества, кто уже знает где правда. Может имперские ученые хотели приуменьшать их качества и превратить  их кучку мелких и горделивых божков.- Фел усмехнулся, мол кто сейчас знает всю правду.

 

- Я тоже иногда думаю, что нам лучше было без богов и мы кто имеет дар могли определять свою судьбу и вести за собой других - Он подумал о мире, в котором правят  маги и ученые , а не древние божества, которые воплощали в мире свои старые прихоти.  Хотя это были несбыточные мечты,  магов после падения Тевинтера  вряд ли будут ждать у власти.  Да и слишком будет это похоже на Тевинтер

 

- Пойдем дальше. - сказал Фел. Они отправились дальше, и на каком- то участке пути, магу пришлось помочь Гаспару и подать ему руку,  и не много потом смутился, когда задержал это случайное рукопожатие, чуть дольше, чем надо было.