Dragon Age: Иллюзия полета

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

Сохранять серьезное лицо во время такой тирады было нелегко, а теперь уже и не нужно. Руфус улыбнулся и слегка похлопал Дамиана по плечу.

— Отличная находка, друг, — заявил он, весело сверкая глазами. — Кроме шуток, как исторический образец эта табличка указывает на то, что древние элвен были не чужды гигиене.

 

— Вот значит как... — задумчиво произнёс Дамиан и тихо засмеялся, поняв, что единственная уцелевшая в таком месте вещь и та оказалась ерундой. — Важное открытие, полагаю. Но теперь зато ясно, почему замка не было — на такие сокровища явно никто не покусится.

Столовая шкатулка какая-то, что ли. Под личные приборы и важную табличку с напоминанием о гигиене. Забавно, что именно эта вещь пережила все выпавшие на долю подземного города испытания, а манускрипты, перья, ручки и всё остальное успело развалиться и раскрошиться. Шкатулка, в принципе, сама уже едва держалась, но вот вилка уцелела вполне неплохо. Похоже, что лучшей сокровищницей Фамарнаса станет местная столовая, если все остальные приборы могли сохраниться точно также.

— А у тебя как успехи? — вздохнув, поинтересовался демонолог.

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— А у тебя как успехи? — вздохнув, поинтересовался демонолог.

 

 

— Негусто, — посетовал Руфус, успевший тоже обшарить часть кабинета. Содержимое резных стеллажей, изготовленных из некогда прочного и дорогого дерева, рассыпалось в вековую пыль и труху. Да и сами стеллажи уже представляли собой поеденные жучками и обломанные останки. Видимо, магия, изначально поддерживавшая мебель целой и невредимой, уже развеялась без поддержки и обновления чар. — Из более-менее целого нашел только это.

 

Он поставил на стол каменную статуэтку, представляющую собой скульптурную группу из трех танцующих обнаженных эльфиек. Неизвестный резчик с невероятным мастерством смог передать даже самые незначительные детали: от мельчайших изгибов и выпуклостей грациозно изогнутых тел до невинной одухотворенности лиц, замерших в ожидании чего-то радостного и желанного. Эльфийки казались живыми — настолько совершенные и достоверные образы придал камню мастер. Ни один резчик не смог бы воссоздать такое с помощью инструментов, здесь явно поработали магией. Руфус проверил статуэтку на предмет зачарования, но ничего не обнаружил. Надпись на древнеэльфийском, вырезанная на постаменте, переводилась как "Цветок чистоты" и тоже не указывала ни на что примечательное. Обычный образчик искусства. Он перевел фразу для Дамиана.

 

— Это не то, что могло бы нам пригодиться, но может представлять интерес для коллекционеров, — заметил целитель. — Предлагаю отдать Оривенту, чтобы он был доволен ходом экспедиции и не шибко совал нос, куда нам не нужно.

 

Руфус: находит "Цветок чистоты" (ценный , но ненужный в данный момент сопротивлению артефакт в виде статуэтки, которой пользовались живущие здесь эльфы. Продать можно за 1 золотой.)

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

— Это не то, что могло бы нам пригодиться, но может представлять интерес для коллекционеров, — заметил целитель. — Предлагаю отдать Оривенту, чтобы он был доволен ходом экспедиции и не шибко совал нос, куда нам не нужно.

 

— И вилку с остальным тоже, — кивнул демонолог. Не то чтобы в таких безделушках было что-то важное, так хоть можно будет легенду продолжать поддерживать, и результаты у отряда будут. — Я, если честно, ожидал от такого места побольше уцелевших вещей. Не бумаг, конечно, а чего-то более крепкого. Да вот тех же статуэток, шкатулок, принадлежностей всяких. Хм, — обводя зал шариком света, он немного задумался. — Не знаешь, почему такие города заброшены вообще? Ну вот развалилась у них империя древняя, и что? Жить стало невмоготу тут что ли? Или их тут тевинтерцы могли найти и перебить, а заодно всё разграбить? Это бы легко объяснило, почему за каждую мелочь копаться в куче мест приходится. Или сами ушли и всё забрали?

В таком случае, выходит, идея со столовой-сокровищницей заранее обречена на провал. Жаль.

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— И вилку с остальным тоже, — кивнул демонолог. Не то чтобы в таких безделушках было что-то важное, так хоть можно будет легенду продолжать поддерживать, и результаты у отряда будут. — Я, если честно, ожидал от такого места побольше уцелевших вещей. Не бумаг, конечно, а чего-то более крепкого. Да вот тех же статуэток, шкатулок, принадлежностей всяких. Хм, — обводя зал шариком света, он немного задумался. — Не знаешь, почему такие города заброшены вообще? Ну вот развалилась у них империя древняя, и что? Жить стало невмоготу тут что ли? Или их тут тевинтерцы могли найти и перебить, а заодно всё разграбить? Это бы легко объяснило, почему за каждую мелочь копаться в куче мест приходится. Или сами ушли и всё забрали?

 

Руфус сокрушенно вздохнул. Очистив край стола от пыли, он присел сверху, делая маленькую передышку между поисками.

 

— Хотел бы я найти какую-нибудь летопись или иное воспоминание об этом месте. Тогда можно было бы узнать в точности, что тут произошло. — маг задумчиво почесал нос. — Пока что у меня есть одна гипотеза, однако она не подкреплена вескими доказательствами. В записях Хаэсланы упоминается некий Разрыватель Цепей. Возможно, это всего лишь чье-то оружие, однако такие имена даются не просто так. Похоже, имело место быть восстание рабов или нечто в таком роде. Если так, то рабы вполне могли истребить хозяев и разбрестись куда-нибудь по свету, не желая по-иному налаживать быт на старом месте. Или, может быть, местные исследования внушили им столь великое отвращение, что отбили всякую охоту оставаться. — целитель развел ладони в стороны и пожал плечами. — Разумеется, это всего лишь догадки. Хотя Завеса здесь тонкая. Будь у нас достаточно лириума, можно было бы попробовать посмотреть, какие воспоминания и переживания сохранила Тень.

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

— Разумеется, это всего лишь догадки. Хотя Завеса здесь тонкая. Будь у нас достаточно лириума, можно было бы попробовать посмотреть, какие воспоминания и переживания сохранила Тень.

 

— Могли бы и побольше вещей оставить, — усмехнулся демонолог. — Но да, в такой версии есть смысл.

Нарекли страшный город противным, пособирали что могли и ушли в глушь. Звучит логично. Пооставляли то, до чего руки не дотянулись, и всякие связанные с местными страхами вещи. Может, по пути ещё где-то встретится пара проклятых артефактов? Кроме этого, похоже, рассчитывать стоит только на мелкий хлам, который либо сочли бесполезным, либо который не нашли. Со шкатулкой ещё повезло, выходит. Интересно, отыщут ли что остальные. Несмотря на значительную пустоту города, у демонолога разыгрался небольшой азарт.

— Предлагаю дальше пойти, — складывая свои находки в ветхую шкатулку, он кивнул в сторону выхода.

[Junay]

Руины

 

Эх, жаль, что не получилось найти что-то для Оривента. А то он сам не свой в припадке неудовлетворенной жадности. Но тут, похоже, все.

 

- Ну и хрен с ним, может цацки для него другие найдут. Тут уж дело случая - найдется что-то ценное, или нет. Главное, что бы эта цепь найденная оказалась полезной. Давай еще раз пробежимся взглядом по окрестностям, да и обратно двинем.  - Ринн свистнула Пончику и направилась осматривать отдаленные углы помещения, надеясь, что собаки при малейшей же опасности дадут о ней знать. В этих руинах было крайне... неуютно, как будто вся боль и страдания эльфийских рабов, которые тут обитали, въелась в развалины. А может, из-за этих страданий Тень здесь истончилась так, что даже не маги стали это ощущать. В любом случае, Ринн хотелось побыстрее вернуться в лагерь.

 

Осмотр помещения ничего особо не дал, разве что в очередной груде хлама, девушка заметила старую сетку? Но нет, это была не сеть. То, что  блеснуло из-зпод слоя пыли и хлама, оказалось чешуйчатым эльфийским доспехом. 

- Кажется, тут съели не одного археолога! - пробормотала она. - Тут какая-то броня, и хозяина опять нет.  Хм... 

Ринн потыкала ее на всякий случай кинжалом, но проклятие на броне (таким способом) не определилось, и девушка рискнула ее поднять. - Не, ну это точно не Оривенту, или как там его...

 

(найден Чешуйчатый эльфийский доспех (+10 к здоровью; тяжелое)

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— Предлагаю дальше пойти, — складывая свои находки в ветхую шкатулку, он кивнул в сторону выхода.

 

Руфус последовал за ним, и напарники продолжили поиски. Исследовали небольшой подземный проулок, но тамошние домики не порадовали ничем особенно ценным. Судя по планировке, состоящей из одного небольшого помещения и маленькой комнатки с выгребным тоннелем рядом, здесь жили либо бедняки, либо рабы. Качественных вещей им не полагалось, а поэтому ученому не казалось чем-то удивительным то, что ничего не сохранилось. 

 

Они вернулись чуть назад и попробовали другое направление. В этот раз повезло больше: разобрав обломки статуи перед входом, мужчины просочились в бывшее некогда уютным и богато украшенным зданием. Под потолком и на колоннах сохранилась местами обрушившаяся лепнина, каменные напольные канделябры в виде свитых в подобие корзинки щупалец, похоже, когда-то поддерживали магическое освещение, остатки богато украшенной мебели, пусть и уже почти рассыпавшейся на части, явно указывали, что помещение служило эльфам классом повыше в качестве места для отдыха или бесед. 

 

Однако, кроме предметов обстановки здесь было кое-что еще.

 

— Гляди, тут, похоже, разыгралась целая драма. — Руфус с любопытством исследователя изучал лежащие на полу скелеты. Опрокинутая мебель довершала картину давней схватки. — Готов поспорить, эти двое что-то не поделили, а вот этот попытался вмешаться, — заметил маг, указывая на истлевшие до скелетов тела эльфов.

 

Тот, что вмешался, был облачен в проржавевшие до дыр доспехи, остальные, похоже, ограничились одеждой. Маг подошел к одному из них и вытащил застрявший между ребер нож с костяной рукоятью и покрытый эльфийскими рунами. Лохмотья, что оставались на нем под слоем пыли в течение последних нескольких веков, осыпались от движения, полностью оголяя узкую грудную клетку.

 

Руфус находит: Кинжал с эльфийскими рунами и костяной рукояткой (редкое, 1 слот для руны, кинжал; +2 к Мудрости)

 

Руины Фамарнаса

 

- Кажется, тут съели не одного археолога! - пробормотала она. - Тут какая-то броня, и хозяина опять нет.  Хм...

 

Эльса подошла поближе, чтобы рассмотреть находку.

 

— Работа эльфийская, так что может от древних осталась, — предположила она, тоже напоследок заглядывая под лавки. — Может, тут было что-то вроде арены? 

 

Лавки, расположенные амфитеатром, круглое пространство в центре — здесь могли бы проводить бои либо проверять какие-то магические штуки с безопасного расстояния. Альтус посмотрела на вделанные в скамьи кольца. Может быть, ушастые приводили сюда рабов, чтобы стравливать их между собой, как некоторые современные личности без сердца и совести стравливали собак. Варварство!

 

В руку ей ткнулось что-то острое, и магесса быстро одернула ее, резко развернувшись. Кунсей извиняясь вильнул хвостиком, протягивая в зубах свою новую находку. На этот раз не кость.

 

— Так, а это похоже на самострел, — протянула она, показывая находку Ринн. Арбалет не выглядел массивным, но металлическая тетива и красиво изогнутые дуги выдавали мастерство оружейника. Они отлично сохранились, несмотря на прошедшее время. Эльса аккуратно вытащила застрявшую в пазе стрелу и попробовала взвести арбалет заново. — Гляди-ка, он еще действует! Тебе такой не нужен?

 

Она перевела взгляд с арбалета на лук за спиной у фрименки. Кажется, у нее все же получше был, зачарованный к тому же.

 

Эльса находит: Арбалет с гравировкой (хорошее, +1 к попаданию).

[Junay]

Руины

 

— Работа эльфийская, так что может от древних осталась, — предположила она, тоже напоследок заглядывая под лавки. — Может, тут было что-то вроде арены?

 

- Может быть.  Когда-то я слыхала, что тевинтерцы в Старой Империи устраивали среди рабов бои глади... Гладиолусов?... Гладиолухов?.. В общем, бои рабов и наблюдали за ними, делая ставки. Сейчас-то рабов особо не поганяешь - они все тупые и вроде как имущество государства - убить их просто так нельзя...  Может, и эльфы таким страдали? - разглагольствовала Ринн, рассматривая помещение. Действительно, похоже на арену. Но арену для чего? Боев? Жертвоприношений?  Группового прелюбодеяния? Об этом, скорее всего, уже никто не узнает. 

 

— Гляди-ка, он еще действует! Тебе такой не нужен?

 

- Нет, спасибо. У меня - отличный лук. Два. - Ринн тихонько вздохнула, вспомнив, как ей новый лук достался. - Наверное, придется Акакию (или как там его) половину находок отдать - которые спрятать не получится? Или как с ним договаривались?

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

- Нет, спасибо. У меня - отличный лук. Два. - Ринн тихонько вздохнула, вспомнив, как ей новый лук достался. - Наверное, придется Акакию (или как там его) половину находок отдать - которые спрятать не получится? Или как с ним договаривались?

 

Эльса повертела арбалет, рассматривая его напоследок, а потом спрятала в сумку. 

 

— Договаривались, что будем искать всякие штуки, и можно будет часть оставлять себе, — припомнила она озвученные условия. — Я только не знаю, как Акадий отреагирует, если мы для себя ничего не оставим. Не заподозрит ли, что самое ценное припрятали? Наверное, есть смысл показать все, кроме цепки, а потом сказать, что мол, это все, что нашли, но вот это и это хотим оставить себе. Как думаешь? — заглянув еще под пару лавок, Эльса сдалась. Если что-то еще и можно найти здесь, пусть другие поищут. Хватит с нее местных арен. — Кстати, если я правильно помню, те бойцы назывались гладосы. Папа рассказывал, что от них название короткого меча пошло — гладиус. 

[Кайра]

Руины Фамарнаса

 

Фел шел по карте, представляя этот город в дни его мирной жизни.  Перед этим  он выслушал инструктаж Адалин, про себя отметив, что та ведет себя как командир, которая ставит во главе угла безопасность.  Нравилось ему или нет, но с ухода Холта Адалин пришлось взять на себе ее ношу. Фел рассматривал комнаты, на которых еще оставались фрески, где- то в углу были свалены остатки мебели и горы одежды, в которых пировала моль. Некоторые вещи хоть и уцелели, но когда маг брал их в руки, те распылились в пыль Маг чихнул,можно так сказать в мои легкие проникла пыль веков, подумал  он. Фел мечтал, что он найдет рукописи или книги, а может в одном из залов, его ждет фреска или барельефы, с чем демоны не шутят.

 

Внезапно его привлекло шевеление в углу, первым порывом мага была позвать Вильгельма, но расслышав  мышиный писк Фел облегченно вздохнул. Уж с мышами маг мог  справиться сам. Он спугнул грызунов, и внезапно его привлек алтарь на котором лежал, ритуальный нож, но увы вряд ли его можно было использовать по назначению.  Нож затупился, а металл был слишком хрупким,если верить фрескам, которым маг видел до этого  тот использовался, чтобы извлекать органы.

 

Повинуюсь странному наитию маг использовал свою связь с Тенью. Нож был зачарован, но какие именно чары были на нем Фел так и не мог понять. Акадий обойдется, подумал маг,  и решил показать его Виктории, если так уж посудить то самое лучше образование в сфере магии получила именно она.

 

 

Фел находит ритуальный нож ( стоимость 2 золотых)

[Junay]

Руины

 

— Я только не знаю, как Акадий отреагирует, если мы для себя ничего не оставим. Не заподозрит ли, что самое ценное припрятали? Наверное, есть смысл показать все, кроме цепки, а потом сказать, что мол, это все, что нашли, но вот это и это хотим оставить себе. Как думаешь?

 

- Учитывая, что мы действительно ценного ничего не нашли (кроме той цепи - да и то не факт, что она ценная), можно показать находки Акакию. Как по мне - они просто хлам, не особо ценный, но что полегче - можно оставить. Я вот бы куртку оставила - она легкая, а таскать за собой тяжеленный доспех,  та еще морока. - кивнула Ринн. - Надеюсь, хоть кто-то из наших отыскал все таки тот алтарь...

 

Кстати, если я правильно помню, те бойцы назывались гладосы. Папа рассказывал, что от них название короткого меча пошло — гладиус.

 

- Образованный у тебя батя был. - сказала Ринн. - Видимо, его местные  очень уважали, среди кузнецов не всегда грамотный попадется. Ну что, возвращаемся? - девушка прислушалась. ей показалось, что на востоке что-то шуршит, хотя, возможно, это Пончик опять рылся в хламе. 

[Thinvesil]

Руины

 

- Образованный у тебя батя был. - сказала Ринн. - Видимо, его местные  очень уважали, среди кузнецов не всегда грамотный попадется. Ну что, возвращаемся? - девушка прислушалась. ей показалось, что на востоке что-то шуршит, хотя, возможно, это Пончик опять рылся в хламе.

 

— Ну почему же "был", — усмехнулась Эльса. Ринн уже не первая, кто так говорил. Забавно. — Он и сейчас есть. Про оружие и броню папенька знает все. Ну и про металлы, понятное дело. Он в подмастерьях у Харинсона ходил, а тот у самого Вейда. Того самого, знаменитого. Ну, во всяком случае, у нас в Ферелдене его все знают. — девушки направились к выходу, по пути оглядываясь, вдруг наткнутся на что-то еще. Эльса поискала Кунсея с Пончиком. Она уже слышала, что фрименка потеряла своего медоеда. Хорошо, что взяла себе пса. Утрату, конечно, никем не заменишь, но какое-никакое, а отвлечение мыслей. — Славный у тебя песель. Он обученный уже был или сама натаскиваешь его?

[Ettra]

Руины 

 

— Похоже, тут больше ничего. Идем дальше.

 

Дождавшись, пока магический огонек поплывет вперед, освещая улицу, устланную неровными ромбиками плитки с выбоинами, сколами и ямами, в которых запросто можно было подвернуть ногу, Адалин подняла факел повыше, чтобы чуть лучше видеть вокруг себя, и направилась за огоньком. Они с Викторией прошли мимо нескольких узких переулков, теряющихся между вплавленными в камень домами, решив не сходить с главной дороги. Что в полном жизни городе, что в давно покинутом и мертвом, закоулки везде одинаковые: бесконечно длинные и запутанные подобно лабиринтам и коварные, как паутина для мошки. Несколько поворотов, перекрестков и вот, ты уже не помнишь, откуда пришел и куда следует направляться, чтобы выбраться. В человеческих городах Адалин ориентировалась хорошо, но в эльфийских руинах не хотела рисковать, обыскивая все незнакомые углы.

 

Вскоре они вышли на небольшую площадь, куда со всех сторон звездой сходились несколько широких улиц. По центру располагался фонтан с большой плоской чашей, почти наполовину разрушенной и расколотой в мелкую крошку, будто по нему долбанули огромным молотом. Постамент, как ни странно, оказался почти цел. Пол вокруг и по всей площади был покрыт пылью и камнями, от больших отколовшихся от домов балок и колонн, до хрустящего под ногами песка. Дома, окружающие площадь пострадали не меньше, чем фонтан, зияя провалами в частично обрушенных стенах. 

 

Стараясь ступать осторожно, Адалин подошла к фонтану, перелезла через невысокий борт в почерневшую от времени и когда-то заполнявшей ее воды чашу, и остановилась перед постаментом. На вершине его когда-то была скульптура. Сейчас же от нее уцелели лишь фрагменты: кусок тощей руки, отчаянно сжимающей пальцами край постамента, и по локоть обвитой каменной цепью, согнутая в колене нога, голая ступня по лодыжку, и вторая пара ног, судя по всему облаченных в латные сапоги и прикрытых мантией. Все было срезано под одним углом, будто бы большую часть статуи отсекли ножом, способным прорезать камень. Или магией, мелькнула мысль. Если дома могли осыпаться и разрушиться от тяжести тысячи лет, то скульптуру уничтожили намеренно, в этом Адалин не сомневалась.

 

На короткий миг она ощутила укол сожаления об утерянном искусстве, но в следующую секунду сожаление сменилось тупой и тихой злостью. Адалин догадалась, что именно изобразил древний эльфийский мастер. И тут же пришло понимание, почему эльфы разрушили фонтан. На их месте она бы поступила ровно так же. Уничтожила бы любое напоминание о тиранической власти, забирающей у своих людей выбор, голос, свободу и жизнь. 

 

Фамарнас — город цепей. Город рабов. Не просто название. Теперь Адалин это видела. Хозяева не постеснялись напомнить своим подданным, где их место на самом деле — на поводке, в роли покорных рабов, призванных исполнять любые их прихоти. Ровно так же поступали и имперцы, строя в каждом городе храмы Разикаль, пронзающие высокими шпилями небо и устанавливая на площадях статуи Верховного Жреца, выполненные из матового черного мрамора, будто поглощающего свет вокруг себя. 

 

Адалин непроизвольно сжала свободную руку в кулак, на ее челюстях дернулась мышца от сдерживаемого гнева. Старая ненависть к имперским ублюдкам, которую так старательно подогревал Десмонд, нахлынула с новой силой и обдала волной дрожи и жара. Она и не подозревала, что древний эльфийский город так ярко напомнит ей о причине сражаться против тевинтерских ублюдков.

 

Но… даже сквозь века ничего не меняется. Тысячи лет назад, сейчас, люди ли, эльфы ли, всегда найдутся те, кто будет рваться к власти не только над миром, но и над своими же сородичами, те, кто будут властью этой упиваться, превознося себя в скульптурах, картинах или песнях и опуская всех, кто по их мнению не достоин до вещей. Инструментов. 

 

Рабов.

 

И даже не сказать на первый взгляд, кто хуже — древние эльфы, заковывающие своих рабов в цепи, подобно собакам, или тевинтерцы, заставляющие безропотно служить с помощью магии крови.

 

Хотя нет. Адалин точно знала ответ на этот вопрос. 

 

Пусть цепи и висели на шее и руках тяжелым грузом, подавляли волю к свободе и жизни, они не забирали у эльфов самое главное — самих себя. То, что делало их личностями — память, опыт прожитых лет со всей болью, потерями, но и мгновениями счастья тоже. Не забирали надежду и исчезающе малый шанс на свободу. Тевинтерцы же… их рабы издалека походили на нормальных людей. Без страха в глазах, с вежливой улыбкой на лицах. Их спины не сгибались от рабских ошейников на шеях, а одежда всегда была опрятна и чиста. Но они… они не были действительно людьми. Всего лишь разумными и послушными куклами в живой оболочке. 

 

Не в силах больше смотреть на руку раба, скованную цепью, Адалин отвернулась и пошла прочь. Она знала, что не должна вспоминать о матери, но все же не могла прогнать образ ее лица из внутреннего взора. Черты давно забылись и расплылись, но она все еще помнила ее русые волосы, собранные в пучок и закрытые платком, помнила испачканные в краске сухие руки, и помнила что-то более далекое, засевшее так глубоко в сердце, что не выкорчевать. Сладковатый запах ладана и воска, смешанный с терпким ароматом масляных красок. 

 

И даже спустя двадцать лет она все еще помнила летящий и звенящий голос матери, напевающий куплеты из Песни Света.

 

Нет. Нужно собраться. Отвлекаться  даже на столь короткое время совершенно недопустимо. Как и поддаваться эмоциям, даже если эмоции эти направлены против Империи.

 

Адалин перехватила факел поближе к огню и только когда жар стал достаточно сильным, чтобы почти обжигать пальцы, пришла в себя. Теперь она вновь могла сосредоточиться на поисках хоть чего-то, что могло бы принести пользу Сопротивлению. К сожалению, на площади кроме камней нашлось только проржавевшее и сломанное оружие, а так же белесые эльфийские кости, скрытые под слоем пыли и крошки. Похоже, тут была битва.

 

Среди всего хлама Адалин отыскала более-менее приличный, если счистить ржавчину, наконечник копья. Трухлявое древко было отломано и лежало отдельно. Его подбирать девушка не стала — бестолку, все равно развалится в руках.

 

— Идем. Пора возвращаться в лагерь, — бросила Адалин Виктории и, не дожидаясь ее, пошла к улице, ведущей прочь. Оставаться в этом месте не хотелось ни секундой дольше.

 

+ Копье (хорошее, +1 к попаданию)

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

— Идем. Пора возвращаться в лагерь, — бросила Адалин Виктории и, не дожидаясь ее, пошла к улице, ведущей прочь. Оставаться в этом месте не хотелось ни секундой дольше.

 

— С чего такая спешка? — Викториа как раз подняла и отряхнула из серой, противной пыли, которая скапливается в подвалах и погребах после долгих лет без человеческого присутствия, небольшой треснувший кувшин. Она повертела его в руках, словно размышляя, представляет ли он хоть какую-то ценность, а затем просто пожала плечами и сунула в сумку. Места в последней оставалось совсем немного, так что вернуться следовало бы хотя бы для того, чтобы разгрузить находки и показать их Акадию. Даже магесса понимала, что вернись они с пустыми руками, экспедиция очень скоро может попросту развалиться, а того и гляди, начаться настоящий бунт.

 

Бросив взгляд на вдруг почему-то задержавшуюся у статуи Адалин, тевинтерка прочистила горло.

 

— Вряд ли Акадий заплатит за эти обломки хоть что-то, — заметила она, подходя чуть ближе и тоже бросая взгляд на разрушенное произведение искусства, но не задерживаясь на нем слишком долго. Вместо этого, ее внимание переключилось на длинные волосы ферелденки, которые теперь были забраны в узел. Сама же Викториа тоже предусмотрительно перед экспедицией забрала волосы в тугой пучок, и теперь размышляла, насколько же должно быть неудобно Адалин было раньше, в лесу, когда она бегала с обычной косой, собирающей каждую травинку и веточку. Однако не могла не отметить легкий укол сожаления. Ей нравилось смотреть на светлые, соломенные волосы Адалин, когда та расчесывала их по утрам. Такую гриву нужно было холить и лелеять, такой нужно было гордиться, а не вечно носить заплетенной в косу.

Отвлекшись на эти размышления, Викториа вдруг поняла, что слишком долго молчит, глядя на свою спутницу.

+ Треснувший кувшин для вина (1 золотой)

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

— Гляди, тут, похоже, разыгралась целая драма. — Руфус с любопытством исследователя изучал лежащие на полу скелеты. Опрокинутая мебель довершала картину давней схватки. — Готов поспорить, эти двое что-то не поделили, а вот этот попытался вмешаться, — заметил маг, указывая на истлевшие до скелетов тела эльфов.
Тот, что вмешался, был облачен в проржавевшие до дыр доспехи, остальные, похоже, ограничились одеждой. Маг подошел к одному из них и вытащил застрявший между ребер нож с костяной рукоятью и покрытый эльфийскими рунами. Лохмотья, что оставались на нем под слоем пыли в течение последних нескольких веков, осыпались от движения, полностью оголяя узкую грудную клетку.

Дамиан же осмотрел второго. И если обычные остатки рванины точно также почти что рассыпались от одного прикосновения, то под слоем пыли и костями можно было увидеть уцелевшую ткань, подцепленную к шее бледной фибулой. Избавив скелет от последней одежды, Дамиан отошёл чуть в сторону и встряхнул находку, скидывая вековые слои пыли. Как ни странно, но слетела она почти вся, на зеленоватой ткани осталось лишь самое въевшееся. Видимо, что-то ещё осталось от очищающих чар. И оказалась эта вещица ничем иным, как плащом. Изрядно истершимся и многое пережившим, но всё-таки целым и пригодным к носке. Только, пожалуй, дочистить всё-таки стоило бы, если на ум такое придёт.
— Похоже, один был побогаче, вещица-то сколько сотен или тысяч лет пролежала и целой осталась. И кинжал он же воткнул, — отмахиваясь от потихоньку разлетающейся пыли, предположил демонолог. — Думаю, они как раз что-то не поделили в начале восстания. Кругом вопят орды немытых рабов, двери ломятся под натиском толп, и стоят тут несколько эльфов, один из них небось знатнюк какой-нибудь с особым кинжалом и в жутко зачарованных вещицах, лорд Остроухеллан Владелец Тысячи Рабов. Орёт, приказывает другим, а те небось не соглашаются. Лорд срывается, выхватывает кинжал, бьёт одного, чтобы остальных запугать, а его самого затыкивают, — представляя, насмешливо фыркнул он. — И всё, хрен знает что там дальше. Наверно покромсали остальных.


Антиванец, следуя за остальными, тоже не терял времени зря, внимательно озираясь по сторонам и выискивая уцелевшие осколки древнего города. И пока Феликс продвигался дальше к алтарю в очередном здании, маг заметил под завалившимся стеллажом частично раздавленный скелет в уже проржавевших ветхих доспехах. Череп уткнулся в пол, одна рука поджата под телом, вторая вытянута вперёд. Альваро обошёл шкаф с другой стороны, всматриваясь получше, и заметил, что под изъеденным временем нагрудником видно более-менее уцелевшее оружие. Его удалось аккуратно выудить, ничего не порушив и не разведя много шума, а затем осмотреть. Молот. Незачарованные металлические элементы тоже изрядно истрепались, но основная ударная часть всё ещё сохраняла целость. И, более того, от неё тоже ощущались чары, исходящие к рукояти. Сражаться таким, наверно, в нынешнем состоянии было бы не слишком удобно, но как ценный предмет сойдёт.


Дамиан находит: Истершийся эльфийский плащ (легкая; +1 к Выносливости)
Альваро находит: Полурассыпавшийся арлатанский молот (двуручное; +1 к Ловкости) Изменено 22 декабря, 2021 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— Думаю, они как раз что-то не поделили в начале восстания. Кругом вопят орды немытых рабов, двери ломятся под натиском толп, и стоят тут несколько эльфов, один из них небось знатнюк какой-нибудь с особым кинжалом и в жутко зачарованных вещицах, лорд Остроухеллан Владелец Тысячи Рабов. Орёт, приказывает другим, а те небось не соглашаются. Лорд срывается, выхватывает кинжал, бьёт одного, чтобы остальных запугать, а его самого затыкивают, — представляя, насмешливо фыркнул он. — И всё, хрен знает что там дальше. Наверно покромсали остальных.

 

Руфус засмеялся, так живо представилась ему описанная Дамианом картина. Легкомысленное и насмешливое прозвище превратило трагедию в карикатуру. 

 

— Смею заметить, это только гипотеза, — поднял палец он, привлекая внимание к этому моменту. — Возможно, что они тихо-мирно извели на ритуалы всех своих рабов, а эти трое не поделили что-то свое. Женщину, например. Или карточный долг. Но твоя версия мне нравится. — он улыбнулся и проверил сумку. Кажется, складывать находки было уже некуда. — В таком случае лорд Остроухеллан — ужасно невезучий эльф. И непредусмотрительный. Возьмешь нож и статуэтку себе? У меня все забито подзавязку.

[Кайра]

Руины

 

Фел заметил куда отправился Альваро и заметил скелет эльфа, который довольно хорошо сохранился.- Бедолага, - сказал Фел. - Не самая лучшая смерть, - Фел к тому времени уже подальше убрал нож. - Какие у тебя ощущения от города? - спросил он Альваро. Сам  маг занимался тем, что пытался  делать заметки и делать зарисовки в своеобразном блокноте. Конечно они были довольно схематичны, но все же.

[Perfect Stranger]

Руссильон, ранее...

 

Сразу после собрания, на котором было решено, какой план действий у Скорионов до начала экспедиции, Викториа и Руфус выехали в лагерь, чтобы разобраться с оставшимися пропусками. Конечно, было бы весьма удобно, если бы магесса получила пропуск как ассистентка целителя, хоть где-то в глубине души в ней поселилось некоторое недовольство подобной ролью. Она всегда слишком болезненно воспринимала те ситуации, когда ей приходилось оставаться на вторых ролях. Даже если это было всего лишь притворством и очередной маской, называть себя "ученицей" было для тевинтерки еще одним напоминанием о том, что ей никогда не быть первой, пока живы Разикаль и Крауфорд. И это напоминание раздражало, словно насекомое, ползущее по задней стороне шеи и которое никак не получается смахнуть.

 

Когда они выехали из города, Викториа некоторое время молчала, сосредоточенно глядя вперед, на дорогу, и только когда за ними скрылись ворота городка, она наконец вспомнила о том, что хотела спросить у Руфуса уже достаточно давно, еще с того далекого уже вечера, когда они с Альваро втроем отправились на конную прогулку. Что-то застряло в ее памяти, подобно занозе, и причиняло легкую боль и зуд в сознании, как всегда бывало, когда девушка чего-то не понимала до конца и пыталась найти разгадку. Поправив воротник мехового пальто и убрав выбившиеся из-под шапки длинные волосы, она повернула голову в сторону своего спутника и наконец подала голос:

 

— Помнишь, мы говорили о планах на будущее после того, как закончим все дела со Скорпионами? — спросила тевинтерка, чуть повысив тон из-за бьющего в лицо ветерка, морозными хлопьями перебивающего дыхание. — Ты тогда сказал, что хотел бы какую-нибудь кабинетную работу. Неужели это все, к чему ты стремишься? Ты вроде бы еще не стар, так неужели перекладывание бумажек действительно — предел твоих мечтаний?

 

Руфус легко рассмеялся. Даже не сам вопрос, а угол, под которым она на все это взглянула, показался ему забавным.

 

— Так вот, как со стороны выглядит мое пожелание, — подивился маг. Он задумчиво погладил шею лошади, и только потом ответил, устремив взгляд ввысь, сквозь серое небо. — Нет, это не предел мечтаний. И даже не мечта. Наверное, это можно охарактеризовать как пожелание.. передышки? Иногда, знаешь ли, устаешь от вечных скитаний, и чувствуешь потребность остановиться хотя бы на некоторое время. Провести ревизию всего, что удалось почерпнуть из странствий, систематизировать, сделать выводы. Так сказать, подвести черту. Отсутствие необходимости постоянно куда-то идти и разрешать тяготы путешествия хорошо этому способствует. Полагаю, я уже насытился странствиями, а вознаграждение за миссию позволит мне уже самому отправлять людей в экспедиции, пожиная плоды их работы.

 

— Значит, ты хотел бы быть руководителем? Тем, кто сам посылает людей на экспедиции? Но неужели в конце концов тебе не стало бы скучно и не захотелось бы самому заглянуть в какие-нибудь руины, лично прикоснуться к истории, а не видеть все это сквозь отчеты других людей? — усмехнулась Викториа, поправляя очередную прядь. Она напомнила себе, что перед экспедицией неплохо было бы заплести волосы в пучок, чтобы они не мешались и не собирали подземную грязь и пыль. Однако в последнее время почему-то девушка чувствовала себя гораздо увереннее, когда волосы были распущены. — А что насчет семьи, никогда не хотел осесть и завести жену, детей, внуков и все прочее, о чем обычно мечтают люди? — поинтересовалась магесса, посылая лошадь в легкую и размеренную рысь, чтобы добраться до лагеря поскорее. Холод, даже такой несущественный для более южных народов, ее донимал, и она кожей ощущала это противное и мерзкое прикосновение невидимых ледяных пальцев к лицу.

 

Маг печально улыбнулся, но когда его лошадь уже поравнялась с лошадью Виктории, улыбка успела погаснуть. Его печали — это его печали. Вряд ли Викториа расспрашивает его для того, чтобы послушать, как он жалуется на жизнь.

— Боюсь, я не создан для простых семейных радостей, — хмыкнул он. — Что же до собственноочного созерцания руин, то текущая экспедиция, подозреваю, даст мне этого с избытком. А ведь она далеко не первая. Но если в будущем когда-нибудь снова захочется размяться и прогуляться — почему бы и нет? Ты верно подметила, впереди еще целая жизнь. Это всего лишь ближайшие планы после завершения нашей миссии, а не финал с окончательным выбором. — Руфус улыбнулся и повернул голову к магессе, любуясь профилем. Вопросы она задавала простые, но интересные. — А о чем мечтаешь ты?

 

Викториа пожала плечами, хоть вопрос и застал ее врасплох, и она даже не сразу поняла, о чем именно ее спрашивают. Никому никогда не было дела до того, о чем она мечтает. Были цели, которых нужно было достигнуть, одни поменьше, другие побольше, одни на ближайшее время, другие — на далекое будущее, но каждая из них никогда не была похожа на мечту. Даже ее главная и, пожалуй, самая недостижимая цель — власть в Империи и возвращение к истокам, где тевинтерцы правили собой сами, без помощи всяких неизвестных сущностей из Тени, где ее народ мог выбирать собственный путь, теперь казалась чем-то чужим. Месть Разикаль за брата, хрупкая надежда на то, что он еще может вернуться к тому, кем когда-то был... все это в конце концов сводилось к одной простой, но совершенно фантастической мысли. Она хотела вернуться в детство. В те времена, когда все было так просто, и когда не было никаких ожиданий от Деметры Авгур, не было поставленных кем-то другим для нее целей, не было ничего, кроме бесконечной радости жизни и привязанности к семье, безусловной любви, которая жила в ней тогда, и которая умерла быстро, как погашенный огонек свечи, оставив только холодную и пустую тьму где-то внутри.

 

— Не знаю, — наконец призналась тевинтерка, упрямо глядя перед собой, на дорогу, и избегая прямого взгляда в сторону Руфуса, словно опасаясь, что он смог бы увидеть в ее глазах что-то такое, чего она не хотела никому показывать. — Но, как и ты, не думаю, что я создана для простых семейных радостей. Наверное, частично поэтому я и присоединилась к Скорпионам. Знаю, ты, наверное, думаешь, что мой побег из дома — это всего лишь обычный бунт молодой девушки против традиций и устоев, вызов авторитетам и поиск собственного пути, но я на самом деле никогда не считала, что была бы счастлива, если бы послушалась родителей и вышла замуж за какого-нибудь "выгодного партнера". Поэтому... наверное, я мечтаю найти свою мечту, — улыбнулась она и наконец позволила себе взгляд на тантервальца.

 

Тем, что она умолчала, была мысль, внезапно промелькнувшая в сознании. Викториа просто забыла, что это вообще такое — быть счастливой. Это чувство было всего лишь словом, описывающим то, что она не испытывала уже так долго, что перестала понимать. Счастье было где-то там, в покрытом магическим снегом Минратосе, на карусели из украшенных яркими красками лошадок. Оно промелькнуло так быстро, что девушка его почти не заметила, пока оно не исчезло.

 

"Найти свою мечту". Со своей склонностью анализировать предмет с разных сторон Руфус не мог не увидеть в этом печальную констатацию факта, что мечты у девушки нет. Отсутствие мечтаний было довольно тревожащим признаком. Но в то же время целитель видел в этой отправной точке потенциал — под холодным покровом темноты и одиночества мог пробиться росток подснежника, когда юная Викториа найдет для себя мечту. А значит, была надежда.

 

— Это крайне важное дело, Викториа, — все это время маг не сводил взгляда с зеленых глаз девушки, не разрывая зрительный контакт. Губы изогнулись в теплой улыбке. — Намного важнее нашей текущей миссии, не побоюсь сообщить. Ведь что такое окружающий мир как не отражение нас самих. От души надеюсь, что у тебя получится.

 

— Важнее нашей миссии? Не уверена, что могу согласиться с этим утверждением. Поиски себя могут подождать до того времени, когда в затылок не будут дышать враги, ты так не считаешь? И если я слишком уж сосредоточусь на собственных переживаниях, то стану как Адалин, — тевинтерка прижала пальцы ко рту, подавляя смешок. — Окружающий мир — он сам по себе, а я всегда была сама по себе. Знаешь, я читала о концепции, описанной одним имперским ученым, который называл ее "солипсизм". Это довольно опасный путь, верить, что мир вокруг тебя есть следствие твоего восприятия и более ничего иного... — она оборвала свои рассуждения, поняв, что отвлекается от главного. — В любом случае, ты удовлетворил мое любопытство. Мне трудно понять, как можно не желать ничего, кроме покоя. Ведь в конце концов, истинным покоем является смерть, и в этом есть некое мрачное предзнаменование того, что человек стремится к саморазрушению. Мне было приятно узнать, что я была не права насчет тебя, и у тебя все же есть цели в жизни помимо того, чтобы до конца своих дней быть запертым в кабинете, — она кивнула каким-то своим мыслям, подстегнув лошадь, которая отвлеклась на пучок сухой травы, торчащий из-под снега рядом с дорогой, и натянув поводья привычным строгим и даже жестким движением. — У тебя достаточно ума и знаний, чтобы пробиться на высокий пост, причем как при нынешней власти в Империи, так и в теоретически возможно раздробленной.

 

Руфус мог бы многое ответить здесь. И про солипсизм, который тоже не одобрял, однако считал, что кое-какое здравое зерно там все же было, и на тему высоких постов. Но все эти темы немного отступили перед лицом одного занятного вопроса. Пожалуй, сейчас стоило его задать, раз уж он возник. Остальное вполне могло подождать и более благоприятной обстановки для длительного обсуждения.

 

— Тебе в затылок дышат враги? — слегка удивленно, однако не подвергая сомнению сказанное, спросил целитель. — Это из-за них ты ввязалась в наше маленькое опасное дельце?

 

— Мои личные, наши как Скорпионов... враги и неприятели всегда выжидают, чтобы воспользоваться моментом слабости или недостаточной бдительности. Будучи частью отряда, я рискую еще больше, чем раньше, — отозвалась магесса, когда они наконец выехали на дорогу, ведущую прямо к лагерю археологов. Путь от города до лагеря был короток, так что на долгие рассуждения и беседы времени у них почти не было, однако ей все же было интересно порасспрашивать Руфуса о том, о чем во время задания спросить может не быть возможности. — Но можно сказать и так. Я имею в виду, каждый из нас ввязался по своим причинам, и иногда дело совсем не в богатстве или в спасении мира. Иногда... — она замолчала, обдумывая свои следующие слова, будто вдруг поняла, что сказала и так уже достаточно много о себе. — Иногда уйти от чего-то может быть так же важно, как и к чему-то прийти. Кстати, о пункте назначения. Мы приехали, — чуть громче сказала она, указывая рукой в теплой перчатке в сторону виднеющихся впереди шатров и палаток, мимо которых сновали люди; некоторые в мантиях магов, некоторые в легких доспехах, некоторые, что служили охраной в лагере, в тяжелых латах.

 

— Вижу, — кивнул маг, окинув взглядом лагерь и обернувшись к Виктории. — Для начала давай поищем шатры Академии или археологической команды. Даже если они не имеют права лично оформлять пропуска, то все равно нужен кто-то, кто поручится за меня как за одно из коллег. На крайний случай — покажу свое удостоверение. Ты готова сыграть свою роль?

 

— К счастью, роль достаточно простая, так что готова, — кивнула магесса, и к тому времени, как они добрались до входа в лагерь, она уже полностью погрузилась в свой новый образ. И хотя этот образ был достаточно близок к тому, что она носила будучи одной из Скорпионов, все же стоило настроиться и напомнить себе о деталях, которые они с Руфусом обговорили накануне. Спешившись и оставив лошадей у коновязи, чтобы не создавать лишние проблемы обитателям лагеря, они отыскали шатер Академии достаточно быстро, благо тот был одним из самых больших и приметных. Внутри оказалось несколько человек, которые как раз каталогизировали найденные объекты. Большая их часть выглядела, как обломки стен с остатками рисунков и надписей, какие-то сломанные части мебели, посуды и прочие археологические находки, с которыми Руфус наверняка был знаком из похожих экспедиций, посещенных им ранее. Чаще всего попадались именно такие вот осколки, а найти что-то действительно стоящее было редкой удачей.

 

Один из мужчин, который тщательно переписывал руны с одного из обломков, поднял глаза и посмотрел на вошедшую парочку. Длинные черные волосы были забраны назад в небрежный хвост, а острая бородка придавала его и так вытянутому и худому лицу еще более истощенный вид. Бледное лицо и впалые щеки, глубоко запавшие глаза и обветренные губы выдавали в нем человека, который привык к скитаниям и путешествиям.

 

— Могу чем-то помочь? — осведомился он, мазнув взглядом по новичкам и тут же вернувшись к своему занятию.

 

— Не исключено, что и можете, любезный. — Руфус кивнул в знак приветствия и сразу представился, чтобы не терять ни их с Викторией времени, ни этого, без сомнения, занятого важным делом человека. — Руфус из Тантерваля, исследователь Исторического Общества "Искатели древностей". Вот мое удостоверение, если желаете ознакомиться, — он достал из кармана приготовленный загодя документ. — А это мой ассистент и весьма подающий надежды лингвист Викториа из Каринуса. Где я могу отыскать руководителя археологического подразделения или иного человека, в чьей власти оформить нам надлежащий пропуск для участия в экспедиции?

 

— Руфус из Тантерваля? Наслышан, — подняв брови, мужчина отложил свои записи и пожал руку магу, одновременно с этим быстро прочитав бумагу, которую ему предоставил Руфус, и убедившись, что это действительно не подделка. — Боюсь, что пропуска утверждает только господин Акадий Оривент. Но уверен, что с вашей репутацией он возьмет вас без особых вопросов. Ученые и маги с послужным списком вроде вашего ему как раз нужны, как воздух, благо всякой шушеры здесь трется и так много, а вот специалисты — находка редкая и ценная. Что касается ассистентки... — он перевел взгляд на Викторию, и та лишь мило ему улыбнулась, пока что не вмешиваясь в диалог. — Не знаю, согласится ли господин Оривент позволить ей также присоединиться к экспедиции, но можно попробовать уговорить его на это. Как он сам утверждает с завидной частотой, ему нужны профессионалы, а не любители, — мужчина криво усмехнулся. — Ах, да, забыл представиться. Сейлон, археолог Исторического общества. Мы не встречались, но я о вас знаю.

 

Брови Руфуса чуть взметнулись вверх.

 

— Сейлон? Уж не тот ли Сейлон, за чьим авторством вышел нашумевший исторический очерк "В поисках утраченного смысла в мотивах эльфийской символики"? Потрясающе! — впрочем, стоило ли удивляться? Академический мир тесен. Куда ни плюнь — попадешь если не лично в знакомого, то в знакомое имя. Выразив уважение к трудам археолога, он вернулся к делу. — Значит, говорите, господин Оривент нуждается в профессионалах? Значит, буду упирать на то, что профессионалу помощник крайне необходим — дабы больше времени уделять важным изысканиям и не тратить его на рутину. Вряд ли такого делового человека удовлетворят мои заверения в профессионализме Виктории, без соответствующего документа. — он снова склонил голову, теперь уже выражая признательность. — Благодарю за совет, Сейлон. Вы нам весьма помогли. Надеюсь, скоро встретимся на раскопках.

 

— Завтра утром встретимся, раз уж вы так целеустремлены, — усмехнулся Сейлон, оглаживая бородку и внимательно глядя на своего коллегу, который, как оказалось, тоже слышал его имя. Воистину, Тедас был тесен. — Желаю удачи с Оривентом. Пусть вас не смущает его дружелюбный и мягкий внешний вид, этот человек — настоящая гиена, если уж во что-то вцепится, то не отпустит до конца. В том числе и в ценные археологические находки. Я тут ради науки и просвещения, не ради денег, но таких, как я, меньшинство.

 

— Это похвальная цель, — подала наконец голос "ассистентка" Викториа из Каринуса. — Надеюсь, господин Оривент оценит наше стремление к расширению знаний Империи в вопросе эльфийских руин. Я слышала, что эти — особенные, не такие, как находили раньше, так что мы поспешили сюда первым делом, как только услышали о готовящейся экспедиции. Видите ли, я пишу монументальный, я бы даже сказала — судьбоносный труд, который объединил бы разрозненные знания о древнеэльфийских диалектах в одну работу, которая в будущем станет основной в вопросе перевода рун, и уберет необходимость обращаться к десяткам иных трудов.

 

— Что, правда? — Сейлон заинтересованно моргнул, хотя в его голосе проскользнуло легкое недоверие. — Если это так, то могу только похвалить такие амбиции юных умов наших магов. Хотя на самом деле, думаю, потребуется куда больше, чем одна экспедиция в разрушенный эльфийский город, пускай до сегодняшнего дня мы подобного масштаба руин, да еще и в такой сохранности, и не находили. И еще, маленький совет, Викториа из Каринуса, — он сделал шаг к девушке и заглянул в ее лицо сверху вниз. Ростом Сейлон мог похвастаться вполне внушительным, хоть и телосложением был больше похож на палку. — В научном сообществе любят авторитеты. Тебе повезло, что ты выбрала своим руководителем именно Руфуса, но все же будь осторожна. Бывали случаи, когда труды юных и неопытных ученых потом оказывались опубликованы под совсем другим именем…

 

— Есть такое, — признал маг. Подобные казусы случались, и случалось так, что вера общества больше склонялась к более авторитетному имени, особенно, если подлинный автор не мог ничем свое авторство подтвердить. — Это известная проблема, и, к слову, у меня есть пара мыслей насчет того, как молодые дарования могли бы обезопасить себя. Я подумывал, не выступить ли с этим предложением на ежегодном собрании Общества, но пока что в сомнениях. Те, кому такие меры не выгодны, могут заартачиться. Я рад, Сейлон, что вы не из таких. — улыбнувшись археологу, Руфус обернулся к Виктории. Вид у него был при этом слегка задумчивый. — Я сам от души желаю, чтобы этот амбициозный труд увидел свет. Помочь воссиять новой искре таланта, появиться новой звезде на научном небосклоне — на мой взгляд, это гораздо более ценно, чем увидеть свое имя на титульном листе. — он оставил Викторию осмысливать сказанное, гадая про себя, как девушка к этому отнесется, и вернул внимание Сейлону. — Пожалуй, нам стоит поспешить к Оривенту. Было приятно пообщаться, коллега.

 

— И мне приятно было увидеть кого-то из наших. Тут в последнее время стало слишком много оппортунистов и наемников, — серьезно ответил ему Сейлон и отвернулся, возвращаясь к своей работе. Викториа попрощалась, вежливо и спокойно, и когда они вышли из шатра, остановилась и прочистила горло, взглядом пытаясь найти среди хаоса и толкучки нужную им палатку.

 

— Похоже, все дороги ведут к Оривенту, — негромко произнесла она, одергивая робу и натягивая на голову капюшон, словно сама мысль о том, что на нее будут смотреть, ей не слишком нравилась. Девушка в дорогом меховом пальто выделялась среди привыкших к жизни в дороге и в грязи исследователей, как породистая лошадь для выставок — среди тяжеловозов и саврасок, выращенных для того, чтобы таскать грузы и телеги, а не выглядеть красиво.

 

Руфус ободряюще положил ладонь ей на плечо. Спокойный, короткий жест, но он был исполнен искреннего дружелюбия.

 

— Это всего лишь человек. Такой же, как и любой другой. Пойдем же, взглянем на него. — убрав руку, целитель отыскал взглядом самый большой и добротный шатер из личных, и направился к нему, следя, однако, чтобы идти вместе с девушкой.

 

Перед входом в палатку стояли несколько человек, но похоже, они решили, что перед ними приехавшие столичные ученые, потому что особенно много вопросов они не задавали, пропустив Руфуса и Викторию внутрь. В конце концов, если парочка и впрямь была кем-то из больших шишек, то пускай с ними разбирается лично Акадий, а если нет — то уж лучше получить взбучку от начальства, но не рисковать вызвать на себя гнев столицы. Сам Акадий Оривент, похоже, тоже подумал поначалу, что перед ним кто-то присланный из Минратоса, поскольку дружелюбно помахал рукой с перстнями вошедшим и предложил сесть на несколько стульев, в видимом хаотичном порядке разбросанным по шатру. Сам же он сидел за тем же письменным столом, за которым его когда-то застали Дамиан и его спутники.

 

— А я уж думал, Минратос уже никого не пришлет! Вы ведь из Минратоса, верно? — спросил он, послюнявив палец и перевернув страницу своего толстого журнала, в котором он тщательно записывал всех, кто появлялся в лагере дольше, чем было достаточно для того, чтобы вышвырнуть обычных зевак и ворье, решившее, что им тут есть чем поживиться.

 

Руфус поставил и предложил стул Виктории, потом сел сам, расположившись по другую сторону стола.

 

— Очень сожалею, но вынужден вас разочаровать, господин Оривент, — отозвался Руфус, выкладывая на стол удостоверение. — Руфус, исследователь и археолог из Исторического Общества "Искатели древностей". А это Виктора, моя ученица, помощница и подающий большие надежды исследовательский талант. Лингвист, специализирующийся на древних языках и тонкостях различных диалектов. В данный момент моя протеже работает над собственной диссертацией, а я веду кураторскую деятельность. Рискну предположить, что мы могли бы существенно помочь вашей экспедиции с исследованием Фамарнаса. Подчас самые ценные и дорогие вещи на первый взгляд кажутся неприметными обломками и поделками. И только профессиональный взгляд сможет по-настоящему различить подлинный раритет от дорого выглядящей безделушки.

 

Мужчина, который выглядел больше, как опытный торгаш, чем как ученый или археолог, пододвинул к себе удостоверение и внимательно его изучил. Куда более внимательно, чем Сейлон буквально несколько минут назад. Он явно не доверял никому на слово и предпочитал, чтобы все его люди доказывали не только свой профессионализм, но и личную заинтересованность в экспедиции и в том, чтобы служить под его началом, на деле. Глаза его чуть-чуть прищурились, когда он вернул бумагу Руфусу и задумчиво пожевал нижнюю губу, словно прикидывая в своем далеко не заурядном уме, насколько он может позволить себе нанять новых ученых и насколько большие проблемы его ждут, если он им откажет.

 

— Лингвистика, значит? Это все, конечно, хорошо и отлично, но лингвистов у нас уже достаточно. Как и специалистов по архитектуре, гномов-подрывников, профессиональных искателей ценностей и тех, кто заявляет, будто "чует артефакты" не хуже гончей собаки, чующей дичь. Есть у вас что-то конкретное, чего в моей экспедиции пока нет? Может быть... вы предоставляете и иные услуги? — он скользнул взглядом по Виктории, позволив себе легкую усмешку. Девушка неуютно поежилась.

 

Руфус заметил и взгляд, и реакцию Виктории, но внешне остался совершенно невозмутимым.

 

— Услуги целителя и демонолога тоже можем, да. А также услугами моих ребят, который я нанял для грубой работы. Но мы не за этим пришли. И не с пустыми руками. — он коротко, по-деловому, улыбнулся, демонстрируя, что пока воспринял выпад мужчины как шутку, но только на первый раз. — Видите ли, господин Оривент, мы решили отправиться сюда не потому, что услышали об экспедиции. Мы пришли лично взглянуть на Фамарнас, а уже здесь узнали, что объект привлек и других лиц. О самих руинах нам стало известно в ходе изысканий, которые Викториа проводила для своей диссертации. Уверен, нам есть, о чем рассказать остальным ученым и археологам, чтобы их поиски проходили более эффективно, к обоюдной выгоде, разумеется. Но, только в том случае, если вы решите, что нам стоит сотрудничать. За свои знания и те сведения, что нам удалось найти о городе из других источниках мы я прошу ни много ни мало — участие в экспедиции на уровне полноправных членов исследовательской команды. Насколько мне известно, кое-кто из моих людей уже успел хорошо себя зарекомендовать как хороших и умеющих работать не только мечом, но и головой, исполнителей. Я лично подбирал каждого и скажу вам, что они того стоят.

 

— Ваших людей? Постойте-ка... вы ведь не говорите о тех, кто мне представлялся как наемничий отряд Скорпионы? Я дал несколько пропусков не так давно каким-то ребятам, — Оривент посерьезнел, было неизвестно, действительно ли он намекал на нечто в своей предыдущей реплике, или же попросту это была попытка поддеть и вывести из равновесия. Облокотившись о письменный стол, он сложил руки домиком и оперся о них подбородком... точнее, двумя. — Значит, вы их командир? Занятно. Что же вы сразу не пришли с вашим отрядом, а послали сначала своих людей? Хотели все разведать прежде, чем принимать решение? Хм. Знаете, до меня доходили слухи... неважно, — наконец мужчина махнул рукой и привычным движением вытащил несколько пустых пропусков. — Вы меня заинтересовали. Посмотрим, насколько хорошо вы себя проявите в экспедиции. По крайней мере, хотя бы у вас есть при себе хоть какие-то бумаги, которые бы доказывали, что вы не будете занимать место просто так. Что касается вашей ассистентки... — помедлив несколько секунд, он наконец написал ее имя в пропуск и протянул Руфусу. — Так и быть. Но считайте это авансом. Если из-за вас мы упустим прибыль, я вычту это из вашего процента за экспедицию.

 

— Благодарю и принимаю к сведению, — Руфус поднялся, забирая пропуск, и чуть склонил голову. — Вы не разочаруетесь в наших компетенциях. Что же касается моих ребят, то я предоставил им некоторую свободу в личных инициативах. Как грамотный руководитель, полагаю, вы понимаете, что это порой бывает полезнее. Особенно, когда люди и впрямь толковые и сметливые. И я готов закрыть глаза на ваши с ними договоренности, поскольку мы теперь делаем общее дело. Уверен, они вас не разочаруют. — улыбнувшись, он аккуратно спрятал в карман пропуск в экспедицию и свое личное удостоверение, и снова чуть поклонился — теперь уже прощаясь. — С вашего позволения, мы отбудем готовиться. Когда стартуем?

 

— Завтра утром приходите, — откинувшись на стуле и принявшись чистить ногти лезвием карманного ножа, бросил Акадий, который выглядел так, словно вообще не спал в последние несколько дней. — И готовьтесь к долгому путешествию. Мы как раз открыли один из самых просторных коридоров, ведущих вглубь города, и похоже, там целый сектор без завалов. Так что не знаю, сколько времени уйдет на исследование. Может, несколько дней. Может, несколько недель. В любом случае я хочу, чтобы мы там все осмотрели как следует и не тратили время, бегая обратно в лагерь. Все ясно? Берите палатки, спальники, пайки, все необходимое.

 

— Более чем, господин Оривент, — улыбнулась Викториа, сделав книксен. — Мы прибудем вовремя и сразу же докажем вам, насколько правильное решение вы приняли, взяв нас вместе со Скорпионами в свою экспедицию. Уверяю вас, вы не пожалеете. До завтра! — попрощавшись с руководителем, она вышла наружу и глубоко вдохнула полной грудью прохладный воздух наступавшего вечера. Дождавшись Руфуса, девушка стянула с рук перчатки и принялась растирать пальцы, подходя чуть ближе к центральному кострищу и протягивая замерзшие конечности к огню. — Что ж, все прошло даже лучше, чем мы думали, верно? — негромко спросила тевинтерка, задержавшись на несколько минут у костра, чтобы согреться перед обратной дорогой. На них обращали мало внимания, видимо, поняв, что они теперь тоже часть экспедиции.

 

Руфус тоже остановился рядом. Он не спешил и не мешал девушке согреваться перед обратной дорогой.

 

— Ты ожидала, что будет хуже? — тихо переспросил он, чуть повернувшись к Виктории. — Почему?

 

— Я всегда ожидаю, что будет хуже. Так, по крайней мере, приходится меньше разочаровываться, — усмехнулась Викториа, которая хотела немного согреться у костра прежде, чем им придется отправиться назад в таверну. Даже если при этом получится так, что к трактиру они подъедут уже в темноте. Зимний вечер наступал рано. Присев на бревнышко у огня, девушка с видимым удовольствием протянула к нему замерзшие ноги и отряхнула налипший на сапоги снег. — Присядь, Руфус, погрейся, — пригласила она своего спутника. Возможно, она просто не очень хотела возвращаться в "Розовый пони", то ли из-за перспективы общения с другими членами отряда, то ли потому, что здесь ей было не так одиноко.

 

— А, вот оно, значит, как, — Руфус охотно присоединился, присаживаясь на то же бревно рядом. Вытянув длинные ноги к костру, он немного подвигал стопы, разминая щиколотки. — В этом есть своя логика. — он кивнул и улыбнулся своим мыслям, глядя на темнеющее зимнее небо. — Я, скорее, безнадежный оптимист. Стараюсь быть готовым ко всему, но не настраивать себя на плохие варианты. Чтобы не переживать о плохом, пока этого не случится. Здорово экономит нервы. Однако твой способ тоже неплохо помогает, просто иным путем.

 

И, пожалуй, больше подходит тем чувствительным натурам, кто переживает разочарования достаточно болезненно. Маг перевел взгляд с неба на Викторию, чей ровный профиль слегка подсвечивали блики огня от костра. Еще один маленький штрих к образу ее мыслей и характеру. Занятно.

 

— А кто сказал, что я переживаю? — Викториа пожала плечами, взяв лежавшую рядом обугленную веточку, на которой кто-то недавно явно что-то жарил на костре, и пошевелив ею угли поближе к себе, чтобы раздуть пламя. — Ожидать чего-то и переживать о чем-то — не одно и то же. Если человек знает, что в реке, которую он собирается перейти вброд, водятся крокодилы, переживает ли он о них или просто учтет, как факт, чтобы найти более безопасный путь? Или же оптимистично подумает, что крокодилы сегодня хорошо поели и его не тронут, и рискнет перейти реку? — она улыбнулась, понимая, что в компании Руфуса ее непривычно тянуло на разговоры, хотя обычно беседы с людьми вызывали в ней больше раздражения, чем интереса. — Между прочим, в окрестностях Каринуса мне иногда встречались эти жуткие звери. Крокодилы, я имею в виду. Знаешь ли ты, как они поедают добычу? Вцепляются своей вытянутой зубастой челюстью в самое мягкое, уязвимое место, и начинают крутиться вокруг своей оси, пока не оторвут кусок.

 

Когда Викториа рассказывала об этом, в ее голосе и лице не было видно ни неприязни, ни отвращения, ни страха. Скорее, легкий и искренний интерес к этой теме. Пожалуй, для богатой и выращенной, словно оранжерейный цветок, девушки, она была на удивление слабо восприимчива к неженским разговорам.

 

Фразу про переживания маг сказал применительно к себе, но Викториа спроецировала ее на свой счет. Интересно. Он мысленно отметил факт и поддержал смену темы.

 

— Это если добыча крупная. Мелкую затаскивают целиком. — Руфус поднялся, взял несколько бревен и подкинул в костер. После чего наколдовал легкое дуновение ветра, чтобы раздуть жар на поленья. — Я не зоолог, но слышал, что крокодилы питаются только ферментированным мясом. Для этого они затаскивают добычу в воду и зарывают под илом. А вот когда она достаточно подтухнет — для них это лучшее лакомство. Забавная рептилия. Живой, сохранившийся атавизм.

 

Странно, что Руфус выбрал перевести тему, вместо того, чтобы ответить прямо, но Викториа не собиралась позволять ему так легко срываться с крючка. Она повернула голову к магу, глядя ему прямо в глаза, хоть взгляд этот и не был настолько же ледяным и сухим, как прежде члены отряда Скорпионов могли заметить у магессы. Казалось, что он немного, совсем чуть-чуть, потеплел. Как будто на реке впервые за долгую и морозную зиму тронулся лед, и сквозь трещинки можно было то тут, то там разглядеть плеснувшую хвостом рыбку или веселый бег течения. А может быть, это все просто были отсветы костра, пляшущие в ее темных зеленых глазах, сейчас похожих по цвету на дикое болото, где без вести пропадали люди.

 

— И все же, перешел бы оптимист реку, надеясь, что крокодилы его не тронут, или поискал бы более безопасный, пусть и более длинный и, возможно, трудный путь? — поинтересовалась она, чуть покачивая носком сапога, едва не задевающим край костра. — Лично я считаю, что одной веры в лучшее недостаточно. Она, конечно же, помогает в некоторые моменты, но нужно и что-то еще. Знания, опыт, и иногда — да, просчет всех возможных вариантов. Оптимизм отличный инструмент, но не тогда, когда он слепой. Ты считаешь иначе?

 

Целитель усмехнулся и погладил непривычно чистый подбородок. После предстоящей экспедиции он снова зарастет, и все вернется на круги своя, но сейчас его это устраивало.

 

— Мы ведь все еще говорим о текущей ситуации? — позволил себе уточнить Руфус, возвращаясь к изначальному вопросу. — В самом худшем варианте нам бы просто отказали. Вряд ли это можно приравнять к опасностям. Я бы даже не отнес это к разочарованиям. Люди часто говорят "нет" по тем или иным причинам, это обыденная ситуация.

 

"Если только не воспринимаешь отказы болезненно", подумал он, но намеренно ограничился сказанным. Он беспечно пожал плечами и поворошил поленья в костре.

 

— Если же говорить о крокодилах, то оптимизм, как и пессимизм здесь излишни. Вполне достаточным будет голый рассчет.

 

— Наверное, ты прав. Худшее, что могло произойти, это если бы только зря потратили время. — Викториа пожала плечами и, наконец согревшись, поднялась со своего места. — Впрочем, отказ повлек бы за собой определенные последствия, которые могли бы обернуться для нас куда большей опасностью, не так ли? Всегда стоит просчитывать результат не на один, а на несколько шагов вперед. По крайней мере, так любил приговаривать мой учитель по танцам, — она улыбнулась, чуть прищурив глаза, и обернулась к Руфусу. — Поедем обратно? Перед завтрашним утром хотелось бы как следует выспаться. Кто знает, когда еще удастся поспать не в спальном мешке на жестких камнях, а на нормальной кровати. И будем надеяться, крокодилов в нашем окружении не прибавится, — добавила она уже почти шепотом, кутаясь в длинный меховой плащ. Становилось морозно, и дорога до таверны наверняка будет не самой приятной. Когда заходило солнце, температура падала, и холод пробирался под одежду и неприятно щипал кожу.

 

— Пойдем, — согласился маг, поднимаясь и предлагая локоть. — В таверне хотя бы можно будет согреться горячим травяным чаем.

 

Они вернулись к лошадям, и Руфус подал руку, чтобы помочь девушке, закутанной в тяжелые меха, взобраться верхом.

 

— К слову, — произнес он тихо, чтобы не слышали мимо шныряющие обитатели лагеря. — Выбранная тобой тема для диссертации меня заинтриговала. Я был бы рад, если бы она увидела свет. Знаю, это звучит странно, ведь мы с тобой оба знаем, что это всего лишь роль, но я вижу в тебе задатки блестящего исследователя-аналитика. Так что подумай на этот счет как-нибудь на досуге. — он таинственно, с толикой наигранности, улыбнулся и добавил почти шепотом. — Кто знает, вдруг тебе понравится?

 

Приняв помощь мага так, словно это было самим собой разумеющимся, и все же не забыв благодарно кивнуть ему головой, Викториа устроилась в седле и отправила коня в легкую рысь. Может быть, она и не была слишком быстрой, зато покрывала огромные расстояния и не сильно выматывала скакуна.

 

— Возможно. Но все мои планы придется отложить, как минимум, до того момента, как мы не завершим текущее задание. Не хотелось бы слишком распылять свое внимание, когда на кону стоит... столь многое, — туманно заметила девушка, и погрузилась в долгое и задумчивое молчание. Было видно, что она утомилась за этот день, и только и мечтала о горячей бане и теплой постели в ставшей уже почти родной комнатушке в Руссильоне.

[Junay]

Руины

 

— Ну почему же "был", — усмехнулась Эльса. Ринн уже не первая, кто так говорил. Забавно. — Он и сейчас есть. Про оружие и броню папенька знает все. Ну и про металлы, понятное дело. Он в подмастерьях у Харинсона ходил, а тот у самого Вейда. Того самого, знаменитого. Ну, во всяком случае, у нас в Ферелдене его все знают.

 

- Это я оговорилась. - вздохнула Ринн. - Про своего отца вспомнила - он тоже образованным... был. Книжки всякие умные читал... А потом связался не с теми людьми, и попал в рабство, как еретик. Ну там и сгинул. А про Вейда я слыхала, бывала в Ферелдене у родни далекой. Там Вейда почти все знают, великий кузнец...

 

— Славный у тебя песель. Он обученный уже был или сама натаскиваешь его?

 

- Он вроде продавался уже, как бойцово-охотничий, но я его особо не обучала. Пока и времени не была. Да и вариантов выбора не было. Что продавалось, то и взяла. 

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

- Какие у тебя ощущения от города? - спросил он Альваро.

 

— Он пуст и мёртв, а единственная, кто смогла бы поведать нам о произошедшем здесь в последний раз — только Тень, — вздохнул чародей. — Видно, что какими бы ни были причины гибели Фамарнаса — они все выглядят неприятно. Мертвецы в домах и на улицах, следы столкновений, мёртвые стражи, отсутствие ценностей, разрушения — город пострадал далеко не только от времени. И мы, возможно, первые, кто пришёл сюда спустя тысячи лет запустения. Даже для чар эльфов тех времён такой срок является большим испытанием. Печальное зрелище, особенно учитывая назначение этого места и знания, таящиеся в нём, но тем не менее впечатляющее. К тому же, мне раньше не приходилось в принципе бывать в подземных городах, даже в гномьих. Об эльфийских я даже практически не слышал, так что я бы сказал, что это крайне интересный и важный опыт.

 

 

— В таком случае лорд Остроухеллан — ужасно невезучий эльф. И непредусмотрительный. Возьмешь нож и статуэтку себе? У меня все забито подзавязку.

 

— Давай, — без проблем согласился Дамиан, перекладывая вещицы в свою сумку. — И тем не менее, одно насчёт этих эльфов точно можно сказать: они умерли в последние часы или в лучшем случае дни до падения города, верно ведь? Хоть бы здесь прошлись тевинтерцы, хоть кто-то ещё, хоть случись восстание — у местных не было времени возиться с трупами. Где упали, там и остались лежать до нашего прибытия. Не думаю, что в это время их бы волновали женщины или карточные долги. Разве что народ расходился мирно, а эти под самый конец решили вдруг свести счёты.

И хорошо ещё, что все местные мертвяки встречают гостей в таком спокойном виде. Если тут когда-то была лютая резня, то с тонкой Завесой в Фамарнасе мог завестись тот ещё рассадник нежити. А может это уже и были трупы, одержимые демонами? Как раз друг с другом погрызлись, подрались и поубивались окончательно. Кто ж теперь узнает?

[GerRon]

Руины

Порывшись в развалинах очередного дома, Вильгельм вышел с очередной статуэткой в руках.
— Опять этот бесполезный хлам. Начать что-ли собирать коллекцию древних эльфских статуэток... — воин небрежно закинул её в сумку.

+статуэтка (1зм)

[Ettra]

Руины

 

— Вряд ли Акадий заплатит за эти обломки хоть что-то, — заметила она, подходя чуть ближе и тоже бросая взгляд на разрушенное произведение искусства, но не задерживаясь на нем слишком долго. Вместо этого, ее внимание переключилось на длинные волосы ферелденки, которые теперь были забраны в узел.

 

Заметив на себе долгий и какой-то отсутствующий взгляд Виктории, Адалин ощутила как к горлу подкатывает волна раздражения, но тем не менее провела рукой по скрученной в пучок косе и, отложив факел на пол потуже затянула кожаную ленту, надежно закрепляя узел на затылке. Мотающиеся у лица пряди она убрала за уши, хотя знала, что скоро они все равно выбьются и будут мельтешить перед глазами. Стоит постричься на мужской манер, тогда ничего не будет мешать, особенно во время боя. Но при одной только мысли об этом, желудок сжался в ледяном спазме. Будто именно волосы, которые она стала отращивать после приюта, не давали ей снова ощутить себя никому не нужной сироткой. Глупо. Разве она не ощущала себя так все время, даже нося косу, спускающуюся ниже пояса?

 

На лице Виктории все еще оставалось застывшее выражение задумчивости и Адалин невольно задалась вопросом, в прическе ли дело, или тевинтерка замечталась, представляя на ее шее рабский ошейник с позолоченной цепью. Чего еще можно ожидать от имперцев? Виктория была идеальной дочерью своего народа — высокомерной и пренебрежительной к тем, кого не считала равными, пусть и пыталась играть другую роль. Точно так же Адалин была убийцей, воровкой и сиротой, как бы не хотела притвориться кем-то еще. 

 

— Не отвлекайся, — окликнула ее Адалин, подняла факел и быстрым шагом отправилась назад, к лагерю. Хотелось поскорее отделаться от ставшей вдруг неприятной компании. — Лучше скажи, зачем ты здесь? Зачем ты работаешь с Соратниками? И что хочешь от этого всего получить? 

 

Она остановилась возле одного из домов и обернулась. Вместо двери и окна была вывороченная стена и изнутри дома тянуло ледяным воздухом. Огонь факела трепетал, пригибался и хлопал, отбрасывая меняющиеся и перетекающие одна в другую тени на угловатое лицо Адалин. Ее глаза в таком свете казались почти черными, как у Руфуса, но совсем не добрыми, а скорее похожими на острые осколки обсидиана.

 

Факел захлопал еще громче и вдруг погас, оставив девушек почти в полной темноте. Лишь тусклый свет уплывшего чуть вперед магического огонька выхватывал их силуэты из мрака. 

 

Адалин вздрогнула, будто очнувшись, и поежилась от холода, забравшегося за шиворот.

 

— Сквозняк. — Прежде чем идти дальше, она всмотрелась в лицо Виктории, ожидая увидеть страх, но в темноте не смогла различить ее эмоции, если они вообще были. Все же, пожалуй не стоило устраивать допрос посреди жутковатого заброшенного города. Да и вообще устраивать допрос. — Я говорила о том, что... вам же хорошо в Тевинтере живется. Ты богата, ты маг. У тебя есть семья. И куча возможностей, ради которых даже пальцем шевелить не надо. Зачем что-то менять?

Изменено 23 декабря, 2021 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

- Это я оговорилась. - вздохнула Ринн. - Про своего отца вспомнила - он тоже образованным... был. Книжки всякие умные читал... А потом связался не с теми людьми, и попал в рабство, как еретик. Ну там и сгинул. А про Вейда я слыхала, бывала в Ферелдене у родни далекой. Там Вейда почти все знают, великий кузнец...

 

Рабство. Альтус болезненно скривилась. Темное пятно на истории ее народа. Легко было прощать плохие стороны другим: ферелденцам, антиванцам, андерцам. Свои же недостатки причиняли боль. Неужели нельзя было обойтись без этого ужаса? На словах все такие благодетели и хотят как лучше, а на деле не выполняют и половины взятых на себя обязательств. 

 

— Тот, кто придумал такое рабство, он просто чудовище, — тихо, но так, чтобы услышала Ринн, прошипела магесса. — Потому что это и есть чудовищно.

 

Рабство в Империи представляло собой не только потерю свободы, но и потерю самого себя. Приговоренному стирали часть памяти и того, что делало его личностью, пошедшей на противоправные действия. Делали его удобным. Таким, чтобы даже не думал бунтовать или идти против государства. На взгляд Алисии гуманнее было отправить на казнь, чем обрекать на такую жизнь. Чего вообще стоит существование без свободы? И без своего "Я". В ее личной шкале ценностей жизнь была наивысшей и находилась на первом месте, перед свободой. Но только потому что пока человек жив, даже если он лишен свободы, у него все еще оставалась потенциальная возможность что-то изменить. Рабство с магией крови лишали такой возможности, не оставляя ни малейшего шанса. Оно насмехалось над самой жизнью.

 

А ведь тот артефакт, что они нашли, делает по сути то же самое, вдруг дошло до Эльсы. У нее были кое-какие мысли, как Сопротивление могло бы им воспользоваться в своих целях. Например, в том же раскопанном магами ритуале. Девушка бросила взгляд на Ринн. Вероятно, предложи она "потерять" цепочку и сказать, что ничего такого не находили, объясни она, что та делает, Ринн могла бы и согласиться на такой план. Но тогда придется выдать, что она маг. Может быть, рассказать о цепочке Альваро? Но тогда и у него тоже будут вопросы, откуда она знает про действие зачарования на артефекте. Да и любого другого. Кроме Виктории. Вот только Виктория не подходила по другой причине. Она была такой же, как ее мать, Амата Максиан, верная сподвижница тирана Крауфорда. И она точно не поддержит ее план. 

 

- Он вроде продавался уже, как бойцово-охотничий, но я его особо не обучала. Пока и времени не была. Да и вариантов выбора не было. Что продавалось, то и взяла.

 

— Если натаскивали на бои и на охоту, то значит, уже обученный. — Алисия решила пока сменить тему. Раскрывать свои магические способности она не спешила. Придумает еще, когда "потерять". Может, и не придется никому ничего раскрывать. — Но лучше потренироваться вместе, чтобы сработаться. В бою не будет времени объяснять, что ты от него хочешь. И даже если он привык с кем-то в паре сражаться, то у каждой пары свой индивидуальный стиль. — Эльса улыбнулась. — Теперь это твой верный друг и соратник. Псы — отличные спутники.

 

Руины Фамарнаса

 

— Давай, — без проблем согласился Дамиан, перекладывая вещицы в свою сумку. — И тем не менее, одно насчёт этих эльфов точно можно сказать: они умерли в последние часы или в лучшем случае дни до падения города, верно ведь? Хоть бы здесь прошлись тевинтерцы, хоть кто-то ещё, хоть случись восстание — у местных не было времени возиться с трупами. Где упали, там и остались лежать до нашего прибытия. Не думаю, что в это время их бы волновали женщины или карточные долги. Разве что народ расходился мирно, а эти под самый конец решили вдруг свести счёты.

 

— Тут ты прав, — признал доводы демонолога Руфус. — Что бы между ними ни произошло, это случилось в последние мгновения жизни города. Хотел бы я знать, что его так опустошило.  — он в последний раз огляделся и присоединился к товарищу, поднимаясь со стола. — Ну что, идем дальше? Или вернемся пока с тем, что нашли?

[Кайра]

Руины

 

— Он пуст и мёртв, а единственная, кто смогла бы поведать нам о произошедшем здесь в последний раз — только Тень, — вздохнул чародей. — Видно, что какими бы ни были причины гибели Фамарнаса — они все выглядят неприятно. Мертвецы в домах и на улицах, следы столкновений, мёртвые стражи, отсутствие ценностей, разрушения — город пострадал далеко не только от времени. И мы, возможно, первые, кто пришёл сюда спустя тысячи лет запустения. Даже для чар эльфов тех времён такой срок является большим испытанием. Печальное зрелище, особенно учитывая назначение этого места и знания, таящиеся в нём, но тем не менее впечатляющее. К тому же, мне раньше не приходилось в принципе бывать в подземных городах, даже в гномьих. Об эльфийских я даже практически не слышал, так что я бы сказал, что это крайне интересный и важный опыт.

 

- Да и смотри, - Фел подошел к трупу ребенка, на  тонких ручка, можно было заметить  остатки цепей   Маг поморщился,  ему хотелось думать, что эльфы были лучше их людей. Но среди них так же были рабы и хозяева.  Мужчина вздохнул, на миг его взгляде промелькнуло разочарование и печаль, он искал идеал к которому мог бы стремиться, но жизнь была такой штукой, которая словно ржавчина разъедала их, зачем бороться против рабствоа если оно в природе разумных существ. Тот кто сильнее  старается сковать слабого, навязать ему свои обычаи и образ жизни. Через пару поколений это все возводится в обычай, а потом и становиться непреложным законом.

 

- Да целый город разрушен, при чем руками его же жителей, что это было массовое помешательство или гражданская война, а потом его покинули жители, надеюсь много кто выжил.- Пойдем дальше,- сказал он, надевая привычную маску равнодушия. Он переда банку краски Вильгельму.

 

- Вильгельм отдана банка краски

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

- Да и смотри, - Фел подошел к трупу ребенка, на  тонких ручка, можно было заметить  остатки цепей

 

Альваро тихо вздохнул, но ничего не сказал. Лично он не ожидал от древних народов чего-то излишне возвышенного и чистого, готовясь увидеть их, быть может, и с большим могуществом, знаниями и кругозором, но всё такими же в плане развития общества. Конечно, эльфы не были людьми, и их мир мог быть совсем иным, но, как видно, и у них было всё то же самое. Никакая древняя кровь, острые уши и живые боги не превратили их в непознаваемый чужеродный народ.

 

- Да целый город разрушен, при чем руками его же жителей, что это было массовое помешательство или гражданская война, а потом его покинули жители, надеюсь много кто выжил.- Пойдем дальше,- сказал он, надевая привычную маску равнодушия. Он переда банку краски Вильгельму.

 

— Кто выжил — узнать уже не выйдет. Можем только сказать, что многие остались здесь навсегда, — тихо произнёс Альваро и, в последний раз осмотрев комнату, направился к выходу. — Предлагаю возвращаться в лагерь. Мы уже порядочно осмотрелись, не с пустыми руками придём.

Изменено 23 декабря, 2021 пользователем BornToSeek