Dragon Age: Иллюзия полета

[Кайра]

Центральное святилище

 

Фелу был теперь особо интересен жезл, который так легко мог разрушить магию крови, вооружи им имперских ищеек и даже тайны которые  маги Сопротивления  прятали, могут легко попасть в их руки. Фел пошел за остальными, думаю что уже точно попросит Рин изучить жезл, чтобы если что подумать, как ему можно противодействовать или разработать аналоги для сопротивления, оружие могло работать в обе стороны.

 

Маг сообщил о готовности идти и не много удивился экскопаде Рин. Но скорее просто на многих сильно действует нахождение подземлей, ему то было проще, как рекрут Серых Стражей он провел достаточно времени в подземных туннелях гномов.

[GerRon]

Центральное святилище

 

— Все слышали? — окликнул Скорпионов Руфус. — Собираем вещи и выдвигаемся. Никого не забываем, держимся вместе. Никто не знает, что там внутри, а поэтому идем осторожно.

 

Вильгельм привык прислушиваться к мнению экспертов в своей области, и раз Руфус говорит, что нужно идти вперёд, значит нужно идти вперёд, но проявляя максимальную осторожность.

[BornToSeek]

Центральное святилище

 

Ворота вскрыты, приказ выдвигаться есть. Может, будь эти руины поинтересней во время перехода, Дамиан ещё и засомневался бы, хочет ли он оставаться в лагере или идти вперёд, но со скукой последних дней он точно хотел чего-то будоражащего. Хотя бы немного. Скоро спокойствие точно нарушится, он это чувствовал всем нутром. Собирая вещи, он уже невольно начинал мысленно готовиться бороться с невиданной угрозой. Настороженность и опасливость в таким местах обычно оказываются полезны.

Альваро был слегка напряжен, но внешне это не проявлял. Собравшись к походу внутрь, он сразу же нацепил защищенную куртку, прицепил книгу Сказительницы на пояс и взял посох магистра, готовясь к тому, что внутри, во тьме, бой и угрозы могут прийти в любой момент.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

 

Решив, что Скорпионы пойдут вместе с имперцами, и оставив охранять лагерь меньше десятка человек, Оривент повел группу к вратам. Выглядел он уверенным, но за этой напускной уверенностью можно было разглядеть страх. Он пришел сюда за артефактами, за которые Империя заплатит столько, что можно жить всю оставшуюся жизнь, купаясь в роскоши и ни о чем не заботясь. И не собирался отступать только потому, что тут обосновалась какая-то магическая дрянь. И не с таким справлялись в предыдущих раскопках. И демонов били, и подземных тварей, и каждый раз возвращались живыми. В этот раз все будет так же.

 

Ворота приоткрылись беззвучно, словно растворяясь в лежащей впереди почти непроглядной тьме, впуская отряд Скорпионов и сопровождающих их имперцев и наемников. Однако это было лишь иллюзией. Ступившие вперед, в святилище, несли факелы, впереди плыли магические огоньки, выхватывающие из спящей столько лет тьмы вырезанные из камня величественные статуи эльфов и драконов, обрамляющие эти залы, где все это время не ступала нога живого существа. Кое-кто остановился, рассматривая эти изваяния, выглядевшие, словно живые, несмотря на то, что все были из серого камня. Кто-то замедлил шаг, кто-то негромко вздохнул, подавляя крик. Здесь уже не было важно, обладал ли человек магией или нет. Все почувствовали присутствие чего-то настолько же сильного и древнего, насколько и сам этот город.

 

До ушей тевинтерцев и их временных союзников донеслись звуки, не принадлежавшие этому месту, погруженному в могильную тишину. Звон мечей, лязг стали, отдаленные крики боли и смерти, разносимые эхом по сводчатым стенам, теряющиеся где-то вдали. Так же беззвучно, как и открылись, ворота за ними вернулись в свое исходное положение, но этого уже никто не заметил. Священные залы вокруг них вспыхнули мерцанием тысяч сияющих магических свечей, на мгновение ослепив, а затем, когда глаза их привыкли к резкому свету, бросающему чернильные тени на стены и пол, стало понятно, что они больше не были в материальном мире.

 

***

 

Эхо событий, случившихся здесь, навсегда отпечаталось на Завесе, как вытатуированный рисунок на лице эльфийской рабыни, что сейчас, задыхаясь и вытирая кровь с лица, держала в руках украденный из оружейной изогнутый дар-мису. Вздернув подбородок, она повернула голову в сторону высокой фигуры эльфа в черных доспехах, что срубил голову одному из жрецов-воинов в святилище. Они победили. Они наконец-то победили. И хотя где-то в коридорах и на улицах все еще шли бои, им удалось захватить святилище.

 

— Савир’Дал! — позвала она. Древний эльфийский язык, певучий и переливающийся в ее устах подобно ограненому алмазу, был почему-то понятен даже тем, кто никогда прежде не слышал его в своей жизни. — Все кончено. Мы можем… можем наконец…

 

Эльф замер, медленно опустив двуручный меч, и повернулся к своей спутнице, что носила метку рабыни на своем лице и тонкий металлический ошейник на шее. Знаки подчинения. Знаки того, что она была всего лишь собственностью тех, кто построил этот город, родившаяся в его стенах и обреченная умереть во имя Арлатана. Во имя его прогресса, его мощи, и его спасения. Но восстание изменило все. Склонило чашу весов в сторону того, кто дал им силу и, что самое главное, волю сражаться.

 

Стащив с головы шлем, тот, кого назвали Савир’Далом, бросил его на окровавленный пол, усеянный телами жрецов-воинов, охранявших святилище, сердце города, источник его магии. Длинные светлые волосы упали на невероятно прекрасное даже по меркам эльфов лицо, но глаза воина были пустыми. В них уже не осталось ничего, кроме боли и страданий, что он впитал вместе с каждой отнятой жизнью, вместе с каждым убитым собратом, с которыми когда-то тренировался и рос для того, чтобы стать защитником Фамарнаса. Вот только он слишком поздно понял, от кого его надо было на самом деле защищать.

 

Спаси их.

 

— Мы можем уйти, — наконец продолжила эльфийка, устало кладя оружие на пол. — Идем с нами. Ты освободил нас всех, ты будешь героем для Народа. Мы свергнем тиранию эванурисов вместе. Волк поможет нам. Идем с нами, — она почти отчаянно звала его, но эльф-воин не двигался с места. Он просто смотрел на протянутые к нему руки, смотрел так, словно прощался с ними навсегда. — Идем, любовь моя! Помоги нам. Помоги самому себе.

 

Спаси от тьмы.

 

— Прости меня, — прошептал он, делая шаг к той, кто носил метку раба, но всегда занимал особенное место в его сердце. Но теперь оно было выхолощено кровью, смертями и болью, которые он впитал, словно губка. Волк дал ему оружие, позволившее разбить оковы, но дал и кое-что еще. Способность защищать тех, кого неминуемо поглотило бы отчаяние в бою против тех, кто был их хозяевами на протяжении столетий. Слабость, которая сделала бы их уязвимыми; ненависть, которая превратила бы их чистые души в святилище ярости и гнева, уничтожившая бы их изнутри. Все это он должен был забрать с собой, вместе со всем этим проклятым местом.

 

Они освободятся. Ты — нет.

 

Волк не солгал ему, когда говорил с ним во сне. Фен’Харел, мятежный эванурис, пошедший против своих братьев так же, как сам эльф пошел против своих. Он знал цену предательства, и знал, что заплатить ее в конце концов придется тому, кто его совершил. Подняв меч, Савир’Дал двинулся на эльфийку. Лицо его окаменело, превратилось в непроницаемую маску гнева и ярости, затмивших все, что когда-то делало его личностью. Пусть лучше так. Пусть он умрет здесь, навечно запертый в Фамарнасе. Его вечный страж. Страж своей сути. Страж спрятанных страданий и зверств, воспоминания о которых должны быть стерты из Тедаса, чтобы позволить Народу жить дальше.

 

И пусть выжившие назовут его Разрушителем Цепей, это было не более, чем красивой ложью. Разрушить цепи никто не был в силах. Он мог лишь забрать их себе. Собрать все, что делало их рабами, и впустить в свое сердце. Но могло ли сердце одного выдержать такой груз? Волк не лгал. Он сказал ему то, что нужно было услышать прежде, чем отправиться в свой последний бой.

 

Когда последний освобожденный раб покинет Фамарнас, твоя душа запечатает святилище. Город погрузится под землю, но тебе не суждено больше ведать покоя. Ты потеряешь свою суть, свою личность, все, что делало тебя тем, кто ты есть, и станешь вместилищем для тьмы, сотворенной здесь моими собратьями. Ты готов принести такую жертву?

 

Губы Савир’Дала дернулись, когда кровь обагрила их в последний раз. Изогнутый клинок плачущей рабыни вонзился аккурат под его подбородок, в шею, и тело охватила странная слабость. Он рухнул на пол, умирая, и шептал одно лишь слово, оставшееся в его рассудке перед тем, как все заволокла темнота.

 

Да. Да. Да.

 

Когда эльфийка вытаскивала его мертвое тело из святилища, арлатанский воин уже ничего не чувствовал. Он остался в брошенном на полу двуручном мече, глядя чужими глазами на то, как ворота закрылись за той, кого он успел полюбить всем сердцем, и которая сейчас уходила прочь, к своей свободе, к своему будущему. К тому, что могло быть завоевано только принесенной величайшей жертвой, награды за которую тот, кто ее принес, никогда не увидит своими глазами. Его стремление защитить свой народ, его любовь, его честь и жажда свободы остались крошечным осколком там, за воротами, отпечатавшись на его доспехах. Единственная частица, которая не будет осквернена и превращена в уродливое подобие себя, не знающее света и забывшее о своей клятве и об имени эльфийки, лицо которой он видел последним перед своей смертью. Пусть будет так.

 

Пусть будет так. Прими мой дар и свое проклятие. И прощай.

 

***

 

Видение рассеялось, постепенно открывая картину, которая навевала мысли о том, что Завеса здесь и вправду была прорвана. Чем еще можно было объяснить склонившуюся перед расколотым алтарем фигуру в черных доспехах — тех самых, что нашла Эльса у могильного холма? Фигура не выглядела призраком, как мальчишка в запертой комнате, но то могла быть лишь иллюзия. Или его тело было воссоздано неизвестной Теневой магией, или… объяснить это было трудно. Вполне вероятно, что это и вовсе был дух или демон, принявший облик давно погибшего эльфа. Такие прецеденты были хоть и крайне редки, но случались и прежде.

 

Хоть звуки и видения ушли, но кое-что все-таки осталось. Ощущения. Эмоции, накрывшие группу людей, вошедших в запечатанное святилище, не принадлежали им; они словно неосязаемые щупальца расползались в стороны и охватывали все пространство вокруг скорчившейся фигуры эльфа в доспехах. У алтаря, разрушенного одним мощным ударом, валялся двуручный меч. Лезвие его было обагрено кровью, и казалось, что она настолько же свежа, насколько была в тот давным-давно забытый день. Под ногами хрустели кости истлевших скелетов в длинных одеждах, напоминающих то ли робы, то ли церемониальные накидки. Время не пощадило их, и теперь они усеивали пол святилища почти непрерывным ковром. Черепа, треснувшие ребра, бедренные кости — все рассыпалось от малейшего нажатия, превращаясь в прах.

 

Сердца смертных на мгновение пронзила боль. Боль защитника Фамарнаса, видевшего смерть друзей и тех, кого он должен был спасти. Боль эльфийки без имени с татуировками на заплаканном лице. Страдания и смерть бесчисленного множества жертв, замученных, убитых, подвергавшихся многолетним опытам. Последняя агония тысяч живых существ, рабов и их хозяев. Все это сконцентрировалось, подобно кровавому сгустку, в этой фигуре в черных доспехах. Больше, чем мог пережить смертный. Больше, чем мог пережить древний эльф. Живая тюрьма для тьмы, которой не было места там, куда ушел его Народ.

 

Эльф медленно поднялся и обернулся к вошедшим. Его бледное, мертвое лицо дернулось, как будто он только что заметил гостей. Длинные светлые волосы спутались, слиплись от крови и грязи, висели плетьми, ниспадая на наплечники. Он молчал, глядя на остановившуюся и вдруг почувствовавшую себя крошечной в присутствии гиганта группку людей. Пустые глаза скользнули по их лицам, словно что-то ища, но не находя.

 

Все это было… неправильно. Город Фамарнас должен был быть похоронен навсегда, вместе с ним в его запечатанном, оскверненном сердце. Вместе с запретными знаниями, которые никогда никто не должен был использовать снова. Так повелел Волк, освободитель Народа, мститель, уничтоживший Арлатан — прекрасную жемчужину эльфийской цивилизации, прогнившую изнутри. Эльф сделал шаг вперед, неуверенный, но показалось, что от этого шага слегка затряслись стены, будто к ним шел не он, а великан.

 

— Демон! В атаку! Убейте его, убейте немедленно, пока он не убил нас всех! — закричал Оривент, и мгновение неопределенной тишины и странного ощущения повисшего в воздухе вопроса исчезло. Кто-то из магов вскрикнул, бросившись назад, к закрывшимся воротам, в отчаянной попытке снова их открыть. Кто-то вздернул арбалет и послал болт в грудь мертвого эльфа, бывшего то ли обретшим материальность призраком, то ли духом в чужом обличье. Болт ударился о магический барьер, вспыхнувший темно-синим, когда фигура в доспехах подняла руку и сжала в кулак, выдохнув заклинание, и упал на пол. Мертвые глаза эльфа также вспыхнули тем же синим магическим светом, и одновременно с этим произошло и еще кое-что.

 

Статуи зашевелились.

 

Музыкальная тема

[Кайра]

Центральное святилище

 

 

Боль, тоска и печаль вот что почувствовал маг, разворачивающие события тысячелетней давности, а потом на смену пришла ярость, против угнетателей, ведь спустя столько времени Тедас вновь поработила чудовищная сущность древний драконицы. Легионы Империи шагали по Тедасу, чеканя свой железный шаг, тевинтерцы душили любую попытку неповиновения,  охотясь словно за дикими зверями  за теми у кого еще оставались силы бороться против тирании  навязанного бога.

 

В какой-то момент ему захотелось направить посох против имперских магов, сжигая их магией, в этот момент только пронизывающия до глубины сердца  тоска древнего эльфа удержала мага, а потом  завизжал Ориент. и начали шевелится статуи.

[Junay]

Центральное святилище

 

Чувства давно погибших эльфов ударили в нее словно волна и... разбились вдребезги, не причинив вреда. Возможно, ее действительно защищал медальон, а может - лелеемая годами толстошкурость принесла свои плоды, но девушка  как будто воспринимала происходящее со стороны. И не со стороны смертного существа, терзаемого эмоциями, а со стороны вечности, для которой трагические события прошлых дней - просто рябь на воде. Они рассыпались в пепел, как кости под ногами, оставляя после себя только еле слышное эхо.

Трагическая история эльфов разворачивалась перед ее глазами, но это было только видение... Далекий сон прошлых времен, не более.

 

В отличие от белокурого эльфа, который развернулся к пришедшим и смотрел на них пустыми глазами. 

Ринн моргнула и внезапно, пришла в себя, снова став обычной девчонкой-наемницей в группе таких же искателей приключений на пятые точки. 

- Holy shit! - выругалась она на торговом, стаскивая со спины лук. - А я говорила, что нужно остаться! В следующий раз - меня слушайте!

Действительно, они ведь просто вторглись в запечатанное проклятое святилище! Что могло пойти не так?

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

Эльса стерла не прошенные слезы и потянулась за оружием. Ей не нужно было переживать эти видения, не нужно было даже присутствие другой части души Савир'Дала, чтобы понять, что он чувствовал. На его месте ради любимых и близких, ради их свободы, она бы сделала то же самое. Но вот цена... Целительница явственно ощущала темный клубок боли, ненависти, жажды отмщения и других чувств, нагромодившихся поверх того, что осталось от мага. Это было неправильно. Она понимала, почему он так поступил, почему не захотел обрушивать на своих подопечных такое бремя, но сам от этого неимоверно страдал. Никто не смог бы остаться прежним с такой тяжкой ношей, которую бывший эльф тащил за всех остальных. 

 

Увы, она так же явственно понимала, что сейчас ему никак не помочь. Слишком долго он был под властью этого гнета. Одержим жаждой сразиться и покарать чужаков, посмевших открыть миру то, что он скрывал такой страшной ценой. Она поискала взглядом Ларса и с облегчением увидела, что наемник пока цел и невредим. Кивнула Кунсею, и оба поспешили встать в первых рядах сражения, чтобы оттеснить от друзей тех, кто мог им навредить.

 

На ходу выставляя клинки и вступая в схватку, Эльса заметила Руфуса. Маг стоял, уставившись на вырезанную в камне диадему со странными символами на челе ожившей статуи эльфийки, и на лице его застыла смесь изумления. Словно он одновременно увидел кого-то знакомого и того, кого видел впервые.

 

— Это же благословенная легендарная Андаридинэль! Те редкие сказания о ней, что до нас дошли, повествуют о ней как о выдающейся воспевательнице из Арлатана. Говорят, что она одной песней могла прекращать войны и будить в сердцах благородные порывы защищать и оберегать. 

 

— Своему Савир'Далу пусть об этом споет, — буркнула Эльса, уворачиваясь от широкого взмаха каменного дракона. Сейчас бы только на статуи любоваться. 

 

Опомнившись, Руфус сконцентрировался и занялся тем, что у него получалось лучше всего — творить целительные заклинания, защищая своих товарищей.

[Ettra]

Центральное святилище

 

Адалин выбросило из видения, резким рывком вернув в реальность. Призраки древних растаяли не оставив после себя и дымки, полностью растворившись в мраке, вновь окутывавшим группку людей — имперских исследователей, наемников, магов и "Скорпионов". Но пусть видение и ушло, девушка чувствовала, что слегка дрожит. А еще густую и терпкую печаль, засевшую в груди, печаль не ее собственную. Почти как в насланных демоном кошмарах, отголоски которых никогда не забудутся, она переняла эмоции Савир`Дала, его возлюбленной и всех тех рабов, что покинули святилище, заперев тьму внутри. 

 

Но чем сильнее нарастала боль, подобно яду, растекающаяся по телу, тем ровнее старалась дышать Адалин. Ей не нужны были чужие чувства и страдания, к которым она не имела ни какого отношения. Может, девушка бы посочувствовала бы Защитнику, решившему пожертвовать собой ради своего народа, но не сейчас. Не перед смертельной опасностью, и не потому, что ее вынуждают, насилу окуная в давно позабытое прошлое. 

 

Справившись с первым замешательством, Адалин обнажила оружие и отступила за спины Дамиана и Эльсы. Теперь, когда разгорелся десяток магических огоньков, она могла видеть с кем предстоит сражаться. И, глядя на статуи, сошедшие с постаментов и заслонившие собой эльфа, невольно издала нервный и короткий смешок. Жаль, ее учили убивать только тех, кто имеет кровь. 

[Perfect Stranger]

ПОБЕДА!

 

Группа получает: 3 Очка Опыта

Thinvesil получает 1 Очко опыта за бой

 

Группа находит среди скелетов:

7 золотых монет

 

Эльса подбирает: Исцарапанная эльфийская булава (одноручное; +1 к Силе)

 

Вильгельм подбирает: Пульсирующая кристаллизированная кровь

 

Адалин подбирает: Амулет жреца-воина (ценный предмет; 5 золотых)

 

Ринн подбирает: Сильное зелье правды, Зелье великого лечения

 

Дамиан подбирает: Обломок щита жреца-воина (ценный предмет; 6 золотых)

 

Руфус подбирает: Савир'Дал, Разрушитель Цепей (двуручное; +2 к Силе; персонаж, носящий этот меч, не подвержен никаким эффектам подчинения разума с помощью магии, в том числе и Магией Крови)

 

 

 

 

...Статуи оживали и бросались на тех, кто осмелился вступить в святилище. И хотя алтарь здесь был давно разрушен, и поклонение эванурисам проклято и забыто, Фамарнас все еще находился под защитой своего последнего жителя, оставшегося позади, когда все остальные либо ушли прочь, либо погибли, усеяв своими костьми ровный мраморный пол. Когда-то это место было величественным и прекрасным, но теперь превратилось в пыльную общую могилу для тех, кто не пожелал сдаться. Со всех сторон до ушей Скорпионов доносились отчаянные крики умирающих имперцев, оглушительный скрежет каменных конечностей, лязг доспехов и звон стали. Так же, как когда-то давно, тысячи лет назад, это спокойное, тихое место превратилось в непрекращающуюся бойню.

 

Лишь когда рассыпалась на обломки серого камня последняя из оживших статуй, а фигура в черном доспехе, выдохнув, отступила и опустилась на одно колено, стало понятно, что к скелетам на полу присоединились все из сопровождавших Скорпионов имперцев. Хотя... все ли?

 

— Уф... что это было вообще? Демоны? — из-под обломков выбрался, ругаясь на чем свет стоит, господин Оривент собственной персоной. Рядом с ним, держась за раненый бок и кривясь, стоял бледный, как смерть, Сейлон. — Проклятье... таких я еще не встречал. Сейлон, проверь, может, еще кто выжил.

 

— Боюсь, только я и Рольф, господин Оривент, — мрачно отозвался маг, вытирая проступившую на губах кровь. — И мне необходимо лечение, как и некоторым из нас.

 

Викториа, Адалин и Альваро тоже оказались ранены в пылу схватки. Сейлон опустился на пол, устало уронив голову на подставленные ладони, и просто тупо смотрел куда-то в пол. Похоже, его собственные раны волновали его меньше, чем то, что все остальные, кроме тех, кто остался в лагере, погибли.

 

Сам же древний эльф не двигался, все так же стоя на одном колене и опустив голову так, что его длинные волосы едва не касались пола. Он что-то тихо говорил, но похоже, что понимание древнего эльфийского языка покинуло присутствующих вместе с видением о прошлом, что рассеялось, как дым.

 

- необходимо бросить на Интеллект (высокий порог) со знанием языка для разговора с Савир'Далом

[Junay]

Центральное святилище

 

Бой оказался не из легких. Сражаться приходилось с каменными статуями, а нанести им урон было не так уж и легко. Ко всему, немертвый эльф то и дело призывал свои копии, которые набрасывались на сопротивленцев, а когда первая статуя, наконец, была разбита - сотворил из нее каменных чурок, таких же агрессивных, как и сам. Ринн на миг даже показалось, что отбиться им не удастся - один за одним падали товарищи. Огромный каменный дракон почему-то избрал ее своей мишенью. Чем она ему не угодила - девушка не знала, но тварь упрямо взмахивала на нее крыльями, сбивая с ног и отбрасывая прочь. Самое удивитеольное, что только сбивала, но не пыталась добить. Это напоминало, скорее, игру кошки с мышкой.  Это был первый бой в котором Ринн опробовала лук - дар  хасиндки, и надо сказать, он ее не слишком поразил своей эффективностью. Да, ей удалось призвать ворона, даже не владея магией, однако птица сказала "кря" почти сразу же, как появилась - Ринн даже не заметила, что она погибла. Зато Пончик прошел свое первое боевое крещение и теперь мог заслуженно занять место ее боевого товарища. 

Когда бой закончился, Ринн не сразу заметила. Просто стало вдруг тихо, а фигура эльфа припала на одно колено, больше не пытаясь их убить. 

Убедившись, что странный противник то ли сдался, то ли побежден, Ринн отошла в сторону, перевязать раны. Тогда-то она и увидела на земле две засыпанные пылью от разбитых статуй, склянки, которые незаметно засунула в сумку. Потом посмотрит, что нашла. 

Однако, неприятные сюрпризы на этом не закончились. И таким сюрпризом стал выживший (увы, не из ума) Оривент со своим помощником Сейлоном. 

 

+Сильное зелье правды, Зелье великого лечения

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Уф... что это было вообще? Демоны? — из-под обломков выбрался, ругаясь на чем свет стоит, господин Оривент собственной персоной. Рядом с ним, держась за раненый бок и кривясь, стоял бледный, как смерть, Сейлон. — Проклятье... таких я еще не встречал. Сейлон, проверь, может, еще кто выжил.

 

— Боюсь, только я и Рольф, господин Оривент, — мрачно отозвался маг, вытирая проступившую на губах кровь. — И мне необходимо лечение, как и некоторым из нас.

 

Викториа, Адалин и Альваро тоже оказались ранены в пылу схватки. Сейлон опустился на пол, устало уронив голову на подставленные ладони, и просто тупо смотрел куда-то в пол. Похоже, его собственные раны волновали его меньше, чем то, что все остальные, кроме тех, кто остался в лагере, погибли.

 

Руфус с изумлением взял меч и бросил взгляд на присмиревшего Савир'Дала. Тот все еще был под гнетом ненависти и тьмы, которые принял на себя много веков назад, но пока был слишком истощен, чтобы бороться дальше. Он оглядел остальных, проверяя, кому необходимо лечение. Взгляд мага зацепился за распростертое в луже крови тело Адалин. Он метнулся к нему, проверил пульс — жива. Еще пока жива. Не теряя времени даром, он сразу же сотворил самое сильное заклинание исцеления, на которое был способен. Когда пробита селезенка и другие внутренние органы, счет шел на мгновения, и простым залечиванием царапин тут не обойдешься. Постепенно, под действием целительной магии раны залечивались и вскоре полностью затянулись, как внутри, так и снаружи. Осталась лишь мертвенная бледность от потери крови, но целитель знал, что это пройдет. Жизни и здоровью девушки больше ничего не угрожало. 

 

— Очнись, Адалин. — он похлопал ее по щекам, приводя в чувство. — Пожалуйста, очнись. — когда она открыла глаза, он подхватил ее за плечи, помогая сесть. — Постарайся не делать резких движений. Ты потеряла слишком много крови, так что слабость — это нормально. Главное не упади в обморок, хорошо? Я тебе помогу. Вот так. Посидишь?

 

 

Эльса же, убедившись, что Рольф цел и невредим, не в последнюю очередь благодаря их с Кунсеем стараниям, подобрала с пола потертую эльфийскую булаву. Как будто это теперь имело значение. Оглядевшись, она остановила взгляд на призраке эльфа, но не смогла понять, что он там бормочет. Повторяет слова последней клятвы? Вспоминает, какую ношу взвалил на себя, и от которой не может освободиться? 

 

— Ему как-то можно помочь? — громко спросила девушка, обращаясь к Руфусу, но тот был занят и возился с Адалин. 

 

Ладно, как все оклемаются, надо будет повторить вопрос. Взгляд девушки упал на павшего в бою Альваро, она быстро подбежала к нему.

 

— Держись, дружище, — подбодрила она антиванца. Кунсей рядом ободряюще гавкнул и вопросительно посмотрел на магессу, прося полечить. Вот только они были не одни. И здесь было достаточно магов, которые могли бы помочь. — Сейчас найдем, кто тебя полечит. Потерпи. 

 

Встревоженные глаза прошлись по фигуре Альваро. Он выглядел невредимым, но расширенные зрачки, учащенный пульс и дыхание, словно он наглотался дыма, указывали на пережитый болевой шок. Кто знает, на что была способна магия этого Савир'Дала. Похоже, он умел сразу причинять боль и повреждения, обходясь без того, что их обычно вызывало.

 

— Я могу тебе как-то помочь?

[Ettra]

Центральное святилище

 

— Очнись, Адалин. — он похлопал ее по щекам, приводя в чувство. — Пожалуйста, очнись. — когда она открыла глаза, он подхватил ее за плечи, помогая сесть. — Постарайся не делать резких движений. Ты потеряла слишком много крови, так что слабость — это нормально. Главное не упади в обморок, хорошо? Я тебе помогу. Вот так. Посидишь?

 

Перед глазами Адалин плясала поволока тьмы, весь мир расплывался и дрожал, будто подернутый рябью воды. Она часто заморгала, но от этого лишь выступили слезы, а показавшиеся вдруг резкими пятна света резанули болью и заставили зажмуриться. Кроме того в ушах стоял гул и тонкий свист на грани слышимости, а во рту поселился вкус соли и железа. Адалин прислушалась к своему телу, пытаясь оценить свое состояние и опасность ран, но с удивлением обнаружила, что ничего не болит. Разве что кожа немного зудела там, где одежда пропиталась, видимо, липкой и остывшей кровью. И мышцы ощущались вялыми и слабыми.

 

Она снова открыла глаза, и только сейчас поняла, что перед ней сидит мужчина. Держит за плечи, не давая упасть. Темные, чуть волнистые волосы, бездонные, цепкие и очень внимательные черные глаза. На мгновение показалось… 

 

— Десмонд?.. — сорвалось с едва приоткрывшихся губ Адалин прежде, чем туман рассеялся и она смогла сфокусироваться на лице мужчины. Не Десмонд. Руфус. Кто же еще? Должно быть, он исцелил ее.

 

Все произошедшее вспоминалось отрывками. Вот, она ринулась вперед, стараясь проскочить мимо статуй, чтобы добраться до эльфа. В следующее мгновение она пыталась отколоть покрытую трещинами голову девы. Последнее, что она помнила — как с невероятным для создания из камня проворством, защитник в капюшоне подсек ей руку, выбив меч, и в это же мгновение вонзил кинжал куда-то в живот. А потом еще раз. И снова, и снова.

 

Адалин перевела взгляд на пол, залитый ее кровью. Она все еще блестела и медленно растекалась, заползая в трещенки и огибая неровности каменных плиток. Так много… Ни разу Адалин не ранили настолько плохо. Удивительно, что она все еще жива. Если бы не магия…

 

— Спасибо, Руфус, — прохрипела она и сжала предплечье мага, не только от того, что голова снова пошла кругом, но и в благодарность за заботу. И потому, что была действительно рада, видеть его живым. 

 

Получается, бой закончился? Магические светлячки давали достаточно света и она смогла посчитать людей. Все "Скорпионы" и Рольф, к счастью, живы. Из тевинтерцев остался только Оривент и, кажется, один из магов, чье имя она никак не могла вспомнить. А пол, усеянный обломками, говорил о том, что со статуями покончено. Теперь нужно обыскать святилище и убедиться, что имперцы не найдут первыми то, зачем пришли. Если оно вообще тут.

 

Или же, если ситуация станет опасной… Удачно, что их осталось всего двое. 

 

— Оривент не должен…

 

Вцепившись в Руфуса обеими руками, Адалин подтянула под себя ноги и попыталась встать. Мир тут же пошел кругом и в следующее мгновение она вновь обнаружила себя сидящей на полу и припадающей на одну руку. 

 

— Если тут что-то есть… Не дай забрать... — Говорить получалось с трудом из-за одуряющей сухости во рту и накатившей тошноты, но она постаралась вложить в слова столько веса, сколько могла. И надеялась, что Руфус поймет.

Изменено 7 января, 2022 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Если тут что-то есть… Не дай забрать... — Говорить получалось с трудом из-за одуряющей сухости во рту и накатившей тошноты, но она постаралась вложить в слова столько веса, сколько могла. И надеялась, что Руфус поймет.

 

— Тише, тише, — произнес маг, помогая ей поустойчивее сесть. Адалин говорила тихо, но Руфус все равно решил сыграть, будто бы она спрашивала о другом. — Да, мы одолели этого духа. Почти. Все хорошо. Все будет хорошо, — он мягко сжал ее плечо и многозначительно заглянул в глаза девушки, чтобы она поняла, к чему будет сказано следующее. — Я обо всем позабочусь. Пока нужно вылечить остальных и посмотреть, что делать с этим бедолагой.

 

Кивнув, целитель оставил Адалин и подошел к Сейлону, который был изранен в бою не многим меньше других. Следовало экономнее расходовать магию, особенно, если не получится договориться с Оривентом миром. Он достал из сумки бинты, медицинские иглы и нить, достал целебные мази, которые облегчат боль и поспособствуют заживлению — в общем, все то, чтобы поставить павшего бойца снова на ноги.

 

— Здорово он нас потрепал, правда, Сейлон? — спросил Руфус, перевязывая раны коллеги. Он подумал, что надо как-то отвлечь беднягу от мыслей о павших товарищах — тем уже никак не помочь. — Еще одна открытая страница истории. Теперь мы знаем, что случилось в городе Фамарнасе. Что ты об этом думаешь? Еще одно деяние Ужасного Волка. Благое или к худшему? Вот в чем вопрос.

 

Руфус тратит 2 аптечки на лечение травмы Сейлона

[BornToSeek]

Центральное святилище

 

Некоторые из чувств, переданных видением и магией духа с его каменными помощниками, казались Дамиану совершенно чужеродными и неразумными. Он даже не подумал, что такое испытывают другие люди, спихнув это скорее на извращенность эльфийской магии и разума их расы. Этот Савир'Дал явно был из слабых духом. Жалкой пешкой в руках более умной силы, наделившей его мощью и легко распорядившейся ей именно так, как ей было угодно. Ужасный Волк действительно был хитёр. Найдя наивную душу, одновременно поразил своих врагов и не испортил потенциальных последователей, даже не появившись на поле боя. Дурак же остался дураком, испортив себя окончательно и став жалкой тенью в тёмной заднице мира. Тенью, которой наконец пришёл конец.

Бой был жестоким. Демонолог приятно удивился, осознав, что его демон возвращается в строй и постепенно возвращает утраченные силы. Стойкость, рвение приблизились к тому, что было раньше, и пусть на статуях в полную силу ему сражаться было проблематично, кое-какую пользу извлечь удалось. Сам Дамиан тоже в бою принимал активное участие, правда больше как прикрытие для остальных. Броня справлялась со своей целью идеально: под конец Дамиан был слегка помят и побит, но без единой сколько-то требующей внимания раны.

Альваро повезло меньше. Могущественная магия Савир'Дала не обошла его стороной: в пылу боя, когда пламя чародея развеяло сонм опасных иллюзий, дух пронзил его болью каждой из них, испытавшей на себе жуткий жар, прежде чем раствориться в пустоте. Четырёхкратная вспышка боли пронзила всё тело, сдавила дыхание и в один миг наполнило тело жуткой агонией. Маг выбыл из боя почти сразу, не в силах справиться с такой перегрузкой. Не в силах даже вскрикнуть. Даже пошевелить пальцем. Он просто рухнул, пораженный целиком. Признаться, единственное, о чём он успел подумать — это что он тут же умрёт.

Рольф, не без помощи Эльсы и Кунсея, пережил жуткий бой и вышел из него почти что невредимым. Быстро прикинув, что его меч и кинжал малополезны против статуй, он забрал у одного из слегших наёмников булаву с щитом и кое-как отбивался уже ими. Ни его доспех, ни родная подготовка не были направлены на борьбу с таким противником, поэтому оставалось лишь стараться в силу способностей. И всё-таки он уцелел, хотя пару раз и огрёб. Довольно неприятно, но в сто крат лучше, чем выдалось остальным. 

 

Встревоженные глаза прошлись по фигуре Альваро. Он выглядел невредимым, но расширенные зрачки, учащенный пульс и дыхание, словно он наглотался дыма, указывали на пережитый болевой шок. Кто знает, на что была способна магия этого Савир'Дала. Похоже, он умел сразу причинять боль и повреждения, обходясь без того, что их обычно вызывало. 

— Я могу тебе как-то помочь?

 

Антиванец, тем временем, с трудом перенёс прочувствованное ранее и до сих пор ощущал неприятные жгучие отголоски магии внутри. Но он чувствовал, что самое плохое уже позади. С горем пополам он всё-таки выжил, а дальше... дальше только полагаться на целительные чары и надеяться, что удар Савир'Дала не принесёт с собой долгоиграющих последствий. Магия духа могла оставить шрамы не хуже, чем любая стихийная, и никаких иллюзий на её счёт чародей не испытывал.

— Вряд ли... Но я цел, — сдавленно улыбнувшись, ответил Альваро.

Феликс уже изрядно потрудился во время боя, и сил на исцеление такой раны у него уже не осталось, но антиванец не думал его винить. Сам бы наверняка был измотан схваткой, окажись на его месте. Тем временем поблизости была изрядно подбитая статуями Виктория — похоже, ей тоже крепко досталось, только в ином плане. Альваро не без труда добрался до неё и присел рядом.

— Позволь, я помогу, — оценив места повреждений, ослабленный чародей направил в них целительные силы, и остановил чары лишь когда стало окончательно понятно, что следов нападения больше нет. На этом подошли к концу и его собственные способности. Сообщив девушке, что всё должно быть в порядке и не желая снова усаживаться в пыль, маг так и остался сидеть на одном колене, лишь чуть сместившись в сторону, чтобы не нависать рядом.

Изменено 7 января, 2022 пользователем BornToSeek

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

— Здорово он нас потрепал, правда, Сейлон? — спросил Руфус, перевязывая раны коллеги. Он подумал, что надо как-то отвлечь беднягу от мыслей о павших товарищах — тем уже никак не помочь. — Еще одна открытая страница истории. Теперь мы знаем, что случилось в городе Фамарнасе. Что ты об этом думаешь? Еще одно деяние Ужасного Волка. Благое или к худшему? Вот в чем вопрос.

 

— Да уж... хотелось бы сказать, что эта экспедиция была... ай!.. успешной, но мы потеряли стольких людей... — ответил маг, морщась и ойкнув от боли. Он старался не смотреть на поверженного эльфа, понимая, что вряд ли тот мог умереть в том смысле, который вкладывали в это сами ученые. Он уже давным-давно был мертв, и это поражение наверняка лишь временно лишило его сил. А вот что будет, когда он эти силы восстановит, думать совсем не хотелось. — Думаю, следует забрать этот меч и двинуться обратно. Чем дольше мы тут остаемся, тем больше рискуем. Я мог бы сказать, что было бы любопытно тут все осмотреть и как следует скопировать, но...

 

Тем временем Викториа, хмурясь, метнула в сторону Альваро не слишком-то дружелюбный взгляд. Возможно, все дело было в том, что она чувствовала себя бесполезной; в бою ее магия крови почти не пригодилась, она лишь несколько раз восстановила силы окружающим ее Скорпионам и попыталась защитить своих союзников ледяными щитами. От демона толку почти не было, как и раньше. Магесса подумала, что ей следует попробовать заставить его сражаться в полную силу, а не просто появляться на поле боя, словно пугалу. Однако сумев побороть раздражение, она все же сухо поблагодарила антиванца.

 

— Я могу попробовать помочь, — предложила она, садясь рядом с ним и протягивая руки к Альваро, одновременно читая целительное заклинание, однако сил у нее, похоже, совсем не осталось. Заклинание сорвалось, и тевинтерка негромко выругалась: — Каффас. Еще раз. Постарайся не двигаться.

 

Оривент прислонился спиной к обломкам одной из статуй (кажется, это была разрушенная статуя дракона), и вытер лоб вытащенным из кармана платком. Он внимательно смотрел в сторону древнего эльфа, словно ожидая, что он вот-вот снова встанет и двинется на них, готовый уничтожить непрошеных гостей в своем мертвом городе.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Да уж... хотелось бы сказать, что эта экспедиция была... ай!.. успешной, но мы потеряли стольких людей... — ответил маг, морщась и ойкнув от боли. Он старался не смотреть на поверженного эльфа, понимая, что вряд ли тот мог умереть в том смысле, который вкладывали в это сами ученые. Он уже давным-давно был мертв, и это поражение наверняка лишь временно лишило его сил. А вот что будет, когда он эти силы восстановит, думать совсем не хотелось. — Думаю, следует забрать этот меч и двинуться обратно. Чем дольше мы тут остаемся, тем больше рискуем. Я мог бы сказать, что было бы любопытно тут все осмотреть и как следует скопировать, но...

 

Руфус тоже бросил взгляд в ту сторону. Но лишь на миг, а затем продолжил заниматся перевязкой. Оставалось еще немного.

 

— Понимаю вас, коллега, — кивнул он. — Но мы попробуем все же рискнуть и довести дело до конца. Для этого мы и здесь, разве нет? Если не выгорит, то постараемся дать вам достаточно времени на отступление, однако попробовать стоит. — он говорил с Сейлоном и смотрел на Сейлона, но старался делать это достаточно громко, чтобы сказанное донеслось до ушей и Оривента тоже. — Вы только представьте, что можно найти в этом городе, если устроить здесь нормальные скрупулезные раскопки вместо беглого осмотра, как сейчас. Это же целый кладезь! Мои ребята постараются очистить это место, насколько возможно. Рано еще сдаваться.

 

 

— Я могу попробовать помочь, — предложила она, садясь рядом с ним и протягивая руки к Альваро, одновременно читая целительное заклинание, однако сил у нее, похоже, совсем не осталось. Заклинание сорвалось, и тевинтерка негромко выругалась: — Каффас. Еще раз. Постарайся не двигаться.

 

Эльса смотрела, как попытки Виктории помочь Альваро терпят крах, и, кажется, понимала причину. В том, что тевинтерка владеет заклинанием исцеления, сомневаться не приходилось, ведь она видела, как та лечила в бою товарищей. Но в этом и было все дело. Викториа слишком много и активно колдовала, именно поэтому Савир'Дал постарался первыми вывести из строя ее, Альваро и Адалин — в первую очередь убирают самых опасных. А вот Алисия в бою больше полагалась на мечи и парную работу с Кунсеем, чем на магию.

 

— Попробуй еще разочек, — попросила она Викторию, явно переживая за друга. — Пожалуйста. 

 

Она бездумно заправила за ухо светлую прядь волос, пропуская ее между средним и безымянным пальцем. Словно невзначай кончик одного спрятался за другой, будто скрестившись. На один миг, но достаточно, чтобы магесса успела заметить движение. В определенных кругах Минратоса этот незаметно подаваемый сигнал расшифровывали как "подыграй мне". Для тех же, кто не знал, куда смотреть, это вообще не было чем-либо примечательным.

 

Правильно растолковав намерения Эльсы, она снова попробовала — теперь предстояло самое сложное. Сосредоточив на руках магессы обеспокоенный взгляд, Эльса сконцентрировалась и одним лишь усилием воли создала заклинание прямо между руками и телом Альваро. Сложная задачка, учитывая дополнительные затраты по концентрации, но у нее получилось. Альваро становилось все лучше и лучше, и вскоре все признаки терзающей его боли окончательно прошли.

 

— Спасибо. — обе они понимали, за что именно была благодарность. Девушка улыбнулась и повторила. — Спасибо тебе. 

 

До этого Алисия сама старалась незаметно для других сглаживать углы, чтобы уменьшить неприязнь членов отряда, вызванную высокомерным поведением Виктории, как тогда в лесу или после несостоявшейся игры в карты. Теперь и она тоже ей помогла. Внезапно, ей начинал нравиться их маленький заговор. 

 

Убедившись, что Альваро ничего не угрожает, целительница посмотрела на стоящего на колене эльфа. Сейлон был прав, нужно было срочно что-то предпринять, пока тот снова не восстановил силы. Что они так копаются?

 

— Кто-нибудь, поговорите с ним, — громко попросила магесса. — Кто-то понимает по-эльфячьему?

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Кто-нибудь, поговорите с ним, — громко попросила магесса. — Кто-то понимает по-эльфячьему?

- Я попробую -ответил Фел. Он уже отошел от боя, как маг крови тот был в нем бесполезен, впрочем мужчина не обладал даже познаниями в разрушительном магии, поэтому старался помочь по другому,  хотя в его мозгу все еще звучала прекрасная песнь древней эльфийки  и Феликс помнил, как на время ее защищал словно она хрупкая леди, а андерфелец ее прекрасный рыцарь.  Какая- то часть души не хотела убивать древнего эльфа, он пытался в суматахе боя докричаться до сознания древнего. Но когда стали одним за другим  ложится соратники, маг  усилил натиск на сознание  врага, видимо сознание древнего не было таким прочным, что Фел на время  застать его в расплох. Бой закончился тем что демон Дамиана терзал дух эльфа, а тот опустился на колени  Впрочем сначала Фел решил позаботиться о раненом Альваро, но увы маг слишком устал, чтобы колдовать и пришлось признать, что ему надо перевести дух  И он увидел древнего, который опустился на одно колено от боли или признавал свое поражение.

 

На какой- то момент Фел задумался над его сходстве с Филионом, на какой- то момент,  он словно увидел раннего  товарища, который склонился перед мощью Тевинтера. Но такого не будет никогда, Фил может о себе позаботится.

Сам же древний эльф не двигался, все так же стоя на одном колене и опустив голову так, что его длинные волосы едва не касались пола. Он что-то тихо говорил, но похоже, что понимание древнего эльфийского языка покинуло присутствующих вместе с видением о прошлом, что рассеялось, как дым.

Фел был весь во внимание  пытаясь понять тихий шепот прошедших эпох. Он сказал по эльфийский, что понимает его,  и подбирая слова, начал говорить, что они пришли сюда за тем, что может разбить цепи ибо мир  может вновь нуждаться в оружие, что может обратить в прах поработителей.

[GerRon]

Центральное святилище

Бой выдался славный, нечего сказать. В какой-то момент Вильгельм порадовался, что держит сейчас в руках гномский шестопёр а не более привычный клеймор, ведь дробить огромные статуи молотом было значительно сподручнее чем мечом. К своему удивлению воин обнаружил, что несмотря на то, что Ринн была ему не очень приятна как человек, они прекрасно сработались, как бойцы. В бою с каменным драконом Вильгельм испытал особое удовольствие. При активной поддержке магов, бойцы успешно справились со всеми чудищами.

Когда все враги были повержены и группа начала осматривать остатки поля боя, Вильгельм обнаружил среди осколков камня что-то пульсирующее алым светом. Некий кристалл. Что ж, не очередная глиняная статуэтка и то хорошо. Воин подобрал кристалл и, замотав в тряпицу, быстро положил себе в подсумок. Наших волшебников это должно заинтересовать.

+ Пульсирующая кристаллизированная кровь

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

— Вы только представьте, что можно найти в этом городе, если устроить здесь нормальные скрупулезные раскопки вместо беглого осмотра, как сейчас. Это же целый кладезь! Мои ребята постараются очистить это место, насколько возможно. Рано еще сдаваться.

 

Сейлон странно посмотрел на своего коллегу-археолога. Тот, конечно, был похож на натуру увлекающуюся, но чтобы забыть об опасности? Нет, вряд ли. Сейлон решил, что все они попросту находятся пока что в состоянии шока после всего, что произошло, после всех смертей, которые наступили так же неумолимо и неотвратимо, как сходящая с гор лавина. Он кивнул, молча соглашаясь с рассуждениями Руфуса. Сюда и вправду было бы интересно придти тогда, когда эта комната не населена призраками прошлого, которые норовят оживлять статуи и разрывать непрошеных гостей на куски. И единственным желанием, которое осталось у Сейлона теперь, было желание убраться отсюда поскорее. Но он знал, что Оривент не уйдет без своего сокровища, которым сможет впечатлить самые высокие чины в Минратосе. Их не будет интересовать дурацкая древняя вилка или черепки каких-нибудь эльфийских горшков. Нет, им нужно было нечто совсем другое. Нечто, что имело неоспоримую силу.

 

— Их голоса... я больше не слышу их голоса. Надолго ли? — шептал древний эльф, не двигаясь с места. Казалось, что он был слепым; настолько расфокусированным был этот его взгляд в никуда, но скорее всего, он попросту не видел того, что происходило в реальности. Моргнув, он наконец остановил блуждающий взгляд на Феликсе. — Ты говоришь на моем языке, но не похож на моих сородичей. Кто ты такой? Зачем пришел сюда?

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Их голоса... я больше не слышу их голоса. Надолго ли? — шептал древний эльф, не двигаясь с места. Казалось, что он был слепым; настолько расфокусированным был этот его взгляд в никуда, но скорее всего, он попросту не видел того, что происходило в реальности. Моргнув, он наконец остановил блуждающий взгляд на Феликсе. — Ты говоришь на моем языке, но не похож на моих сородичей. Кто ты такой? Зачем пришел сюда?

 

- Мы пришли сюда, чтобы узнать про Ритуал, который делает смертного богом  и Расколотого бога, ты можешь про это рассказать, поподробнее?. Миру вновь нужна сила, чтобы разрушить оковы, и мы можем тебе как- нибудь помочь, люди и твой народ сейчас стараются мирно жить, но над всеми нами нависла угроза  в виде  драконьего бога. - Фел говорил все это по эльфийски, будем надеется, что Ориент занят сейчас другим делом, а Сейлон разговаривает  с Руфусом и слишком потрясен сейчас для запоминания эльфйских слов. - Да, а тебе мы можем как- нибудь помочь, - с сочувствием спросил Фел.

 

Вот он вроде, как и народной герой, а участь его хуже смерти, подумал Фел. А тут еще настырные ученые по кирпичику если им дай волю растащут  твой город

[Perfect Stranger]

Центральное святилище
 
Мы пришли сюда, чтобы узнать про Ритуал, который делает смертного богом  и Расколотого бога, ты можешь про это рассказать, поподробнее?
 
Эльф долго молчал, словно не собирался отвечать на этот вопрос; понять такую реакцию было можно. Если Савир'Дал действительно знал и видел проведение ритуала своими глазами, это наверняка было одним из самых болезненных воспоминаний. Одним из тех, что он согласился переживать вечно, дабы освободить других от такой ноши. Наконец, он поднял взгляд на Феликса, его тонкие губы дернулись, складываясь то ли в горькую усмешку, то ли в гримасу отвращения и боли. Наверняка вопрос этот взметнул волну только-только улегшейся памяти в его разуме, обреченном на вечное существование в моменте собственной смерти.
 
— Вы пришли за тьмой. Пробились через породу и почву, чтобы найти здесь смерть товарищей и то, что должно было оставаться непознанным, спрятанным от верхнего мира. Этот ритуал мне хорошо знаком. Я видел его проведение не один раз. Он не делает смертного богом, — эльф покачал головой. — Я мог бы рассказать, как он проводился, но зачем? Чтобы смертные снова возродили эту чудовищную магию, лишающую личности, превращающую живую душу в сосуд? Нет. Ритуал никогда не должен быть повторен. Вы смогли одолеть меня в бою, и у вас есть время, чтобы уйти. Воспользуйтесь им с умом.
 
- Да, а тебе мы можем как- нибудь помочь, - с сочувствием спросил Фел.
 
— Помочь мне? Вы? Пришедшие разграбить наше страшное наследие, не знающие, с чем имеете дело? Вы не можете помочь даже сами себе, — покачал головой Савир'Дал, медленно поднимаясь на ноги. Вокруг его фигуры снова замерцал знакомый магический барьер, а глаза потемнели, будто залитые тьмой, копившейся внутри, и после стольких лет выплеснувшейся на пол, разъевшей дверь, построенную на века, и рано или поздно обреченной уничтожить остатки Фамарнаса. Возможно, так было бы лучше для всех. — Я не могу позволить вам уйти с тем знанием, которое теперь разъест ваши души. Я не могу... что?.. — внезапно воин в черных доспехах перевел взгляд на Эльсу, словно ощутив некий зов, исходящий откуда-то с ее стороны. — Ты... откуда это у тебя? — он быстро подошел к девушке и остановился буквально в нескольких сантиметрах от нее. Высокий, выше всех присутствующих в отряде мужчин, даже Вильгельма, древний эльф смотрел на нее сверху вниз. И в его глазах она видела нечто, похожее на тень узнавания, хоть и не могла понять его речь. Певучий, словно голоса птиц, язык древних эльфов был потерян для мира, и лишь самые упорные ученые могли достичь хотя бы какого-то понимания этих слов.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Ты... откуда это у тебя? — он быстро подошел к девушке и остановился буквально в нескольких сантиметрах от нее. Высокий, выше всех присутствующих в отряде мужчин, даже Вильгельма, древний эльф смотрел на нее сверху вниз. И в его глазах она видела нечто, похожее на тень узнавания, хоть и не могла понять его речь. Певучий, словно голоса птиц, язык древних эльфов был потерян для мира, и лишь самые упорные ученые могли достичь хотя бы какого-то понимания этих слов.

 

Изумленная, она метнула вопросительный взгляд в Феликса, чтобы тот перевел вопрос. По крайней мере, сказанное Савир'Далом прозвучало как вопрос, но значение слов было ей недоступно. Девушка снова подняла глаза и столкнулась со взглядом древнего эльфа. Чем-то она явно его привлекла. Или не она, а что-то еще. Почувствовал частицу души, сокрытую в надетых на ней доспехах? Или может быть, ощутил близость клинка своей возлюбленной, на который сам насадился в открывшемся им видении? А может быть, оба сразу. Завеса здесь была настолько тонкая, что даже самые обычные, не одушевленные вещи несли в себе эхо воспоминаний своих носителей. Дух явно мог увидеть и почувствовать больше. Жаль, что она не знает древнеэльфийский, чтобы у него спросить. Впрочем, были и невербальные способы. В конце концов, он был близок по сути к призракам и духам.

 

Взволнованно приложив ладонь к груди, девушка быстро осмотрелась. Если просить кого-то переводить или самой достать дар-мису, Оривент явно узнает об этом. Можно, конечно, сказать, что все согласно договору с Руфусом, пока что оставалось в распоряжении для защиты и обороны, но потом наверняка придется отдавать. Она снова посмотрела на эльфа. Даже если и так, то пускай. Алисия сердцем чувствовала, что так будет правильнее. Бедная исстрадавшаяся душа заслуживала ответов больше, чем она или их жадный начальник. 

 

— Я нашла в залах. — в ожидании, чтобы Феликс перевел ее слова эльфу, девушка все равно на всякий случай мысленно потянулась к нему и постаралась показать и почтительно сложенный курган с доспехами, и комнату, где они нашли Дар-Мису. Отвязав клинок в ножнах, она вытащила его на свет и протянула Савир'Далу. — Это принадлежало твоей возлюбленной, верно? Ты не знаешь, почему она оставила его здесь? Разве они не должны были уйти? — не отрывая взгляда от проклятого духа, она попросила. — Феликс, переведи ему, пожалуйста.

[Кайра]

Центральное святилище

 

Эльф долго молчал, словно не собирался отвечать на этот вопрос; понять такую реакцию было можно. Если Савир'Дал действительно знал и видел проведение ритуала своими глазами, это наверняка было одним из самых болезненных воспоминаний. Одним из тех, что он согласился переживать вечно, дабы освободить других от такой ноши. Наконец, он поднял взгляд на Феликса, его тонкие губы дернулись, складываясь то ли в горькую усмешку, то ли в гримасу отвращения и боли. Наверняка вопрос этот взметнул волну только-только улегшейся памяти в его разуме, обреченном на вечное существование в моменте собственной смерти.

— Вы пришли за тьмой. Пробились через породу и почву, чтобы найти здесь смерть товарищей и то, что должно было оставаться непознанным, спрятанным от верхнего мира. Этот ритуал мне хорошо знаком. Я видел его проведение не один раз. Он не делает смертного богом, — эльф покачал головой. — Я мог бы рассказать, как он проводился, но зачем? Чтобы смертные снова возродили эту чудовищную магию, лишающую личности, превращающую живую душу в сосуд? Нет. Ритуал никогда не должен быть повторен. Вы смогли одолеть меня в бою, и у вас есть время, чтобы уйти. Воспользуйтесь им с умом.

 

- А что если душа хочет добровольно пожертвовать собой, как ты ради спасения   Разве ты сам не обрек себя на ужасную участь ради своего народа, возможно среди нас есть те, кто  готов это сделать это ради  лучшего будущего для других. Возможно это единственный шанс,  разорвать рабские цепи, которым окутан Тедас.  - Фел достал  из кармана  обрывки цепи и протянул ее Савиру., ту цепь он поднял в зале с руки маленькой девочки.

 

- Без этого знаний мы обречены, на участь рабов, как и твой народ когда- то.

 

— Я нашла в залах. — в ожидании, чтобы Феликс перевел ее слова эльфу, девушка все равно на всякий случай мысленно потянулась к нему и постаралась показать и почтительно сложенный курган с доспехами, и комнату, где они нашли Дар-Мису. Отвязав клинок в ножнах, она вытащила его на свет и протянула Савир'Далу. — Это принадлежало твоей возлюбленной, верно? Ты не знаешь, почему она оставила его здесь? Разве они не должны были уйти? — не отрывая взгляда от проклятого духа, она попросила. — Феликс, переведи ему, пожалуйста.

 

Фел перевел слова Эльсы им был жизнено важен этот ритуал, теперь когда решение было так близко, маг и правда был готов уцепится за него, как утопающий за соломинку и не важно, насколько прочной та была.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

- Без этого знаний мы обречены, на участь рабов, как и твой народ когда- то.

 

— Как странно... вы нашли то единственное, что осталось в Фамарнасе, не запятнанное тьмой, — тихо проговорил Савир'Дал, глядя куда-то в пустоту и будто бы вполуха слушая перевод и сбивчивые объяснения Феликса. Он скользнул взглядом по дар-мису, узнавая каждую царапинку и скол на его лезвии, и понимая, почему это оружие было брошено здесь. Никто не хотел бы этого помнить. И она тоже заслуживала жизни без тяжкой ноши вины и страданий, которые необходимо было оставить позади, чтобы иметь шанс начать новую страницу в истории эльфийского народа. Они должны были забыть. Остатки воспоминаний превратились бы в легенды и мифы, настолько искаженные, что в них с трудом можно было бы найти крупицы истины. Но так было лучше. Волк знал, что делал, когда начался великий исход. — Я надеюсь, что вам не придется использовать этот страшный ритуал. Всем, что для вас свято, заклинаю вас: найдите другой способ. Нельзя позволить тому, что разрушило Арлатан, возродиться. Нельзя позволить той магии, дающей божественную силу эванурисам, вернуться. И им самим — тоже.

 

Он вздохнул и отвернулся, словно глядеть на меч, который держала в руках Эльса, и на его собственный старый доспех, было физически больно. Учитывая, что Савир'Дал уже давно не был обычным эльфом, а превратился в нечто большее, возможно, это утверждение было недалеко от истины. Обычные раны не могли убить его, как не могла и магия. Проклятие, что печатью удерживало его в этом мире, невозможно было сломать так просто.

 

— Хорошо. Я дам вам возможность узнать то, о чем вы спрашиваете. — Эльф подошел к разбитому алтарю и задумчиво провел рукой в латной перчатке по его поверхности, будто бы вызвав в памяти то воспоминание, что все еще кровоточило в глубине его искаженной и сломленной души. Он был единственным, кто помнил это. Он принял на себя это бремя добровольно, хоть и не зная, на что именно дал свое согласие. Тогда он не понимал всего ужаса своего проклятия, но теперь было поздно отказываться от своего слова. — Мы разделим с вами эту тьму, и возможно, следующие поколения проклянут вас за то, что вы вернули это знание в мир. Но за это вы должны заплатить цену. Один из вас примет на себя это знание. И один из вас займет место его нового стража. Я чувствую, что у кого-то из вас при себе моя кровь — та кровь, что пролилась, когда клинок моей возлюбленной оборвал мою жизнь, и мое служение началось. Тот, кто примет эту кровь в себя, получит мои воспоминания. Получит тьму. И в конце концов, будет вынужден сделать то же, что сделал я. Унести эти знания с собой в вечное служение в посмертии. Вы готовы на подобный шаг?

[Ettra]

Центральное святилище

 

Через десяток долгих минут головокружение улеглось достаточно, чтобы Адалин снова попыталась встать. В этот раз, хоть мир все еще терял резкость при движениях, она смогла устоять на ногах. Подобрав выбитый в бою меч, она медленно, отмеряя каждый шаг, чтобы случайно не споткнутся о разбросанные повсюду осколки статуй, подошла чуть ближе к духу эльфа. Теперь, побежденный, он не спешил нападать вновь. Но Адалин не питала иллюзий и совершенно не чувствовала себя в безопасности. Особенно, когда была так слаба, что вряд ли смогла бы продержаться в схватке дольше минуты. 

 

Присев на то, что осталось от крупа коня, Адалин переводила взгляд то на Оривента, рыскающего в стороне от "Скорпионов", то на Эльсу, показывающую духу меч. Она не понимала ни слова, а Феликс не спешил переводить. Будет ли Савир`Дал помогать, после того, как они вломились сначала в город, а потом и в святилище? Он знал о ритуале куда больше, чем можно было найти на барельефах, он мог дать Сопротивлению знание. Опасное, но... Каждая крупица знания могла приблизить их к победе над Разикаль. 

 

И когда эльф подошел к алтарю и начал тихо говорить на своем певучем языке, Адалин замерла. Прислушалась, будто бы так могла понять смысл его слов. Неужели?..

 

Она снова метнула взгляд на Оривента. Знал ли имперец древнеэльфийский? Слышал ли разговор? Маленький метательный нож незаметно скользнул ей в ладонь и наполовину скрылся под рукавом. Он не собиралась убивать его без веской причины, но предпочитала быть настороже.