Mad Ness

Жив, получил психоз, устранил возможность изучения оккультизма и получения дара колдовства.

Воцарилась тишина. Только гулко стучащее сердце и прерывистое сиплое дыхание нарушали ее. Но даже в этой тишине, в биении крови во вздувшихся от напряжения жилах, в шелесте воздуха, вырывающегося из окровавленных губ, опадая с них клочьями алой пены, слышались отзвуки кощунственных молитв, что пел здесь мертвый безумец. Эти звуки впитались в стены, они вошли в камень, металл - в плоть и кости самой земли, вызванные из небытия человеком, искавшим свой запретный плод. На небольшом подобии алтаря, сложенного из выкорчеванных кирпичей, оставивших после себя черные провалы в стенах, лежали прижатые куском камня листы. Они не были похожи на бумагу: старые, пожелтевшие от времени и истлевшие, искрошившиеся по краям, они были полотнами выделанной кожи, испещренной вязью тайных символов и жутких картин. Они манили, притягивали взгляд, храня знание, древнее, как сам мир, и обещая его тому, чей разум окажется достаточно силен, чтобы совладать с ним. В темном алькове, прямо над алтарем, на грубо отесанной породе светились поблекшей белизной начертанные мелом слова. Впервые, за все время нахождения в этой клоаке, Ник ощутил дуновение ветерка. Легкое, невесомое, но принесшее заметное облегчение, хотя бы на миг отогнав царящий здесь смрад. Мир еще существовал, а сам он был жив. Оставалось лишь выбраться наружу, под первые лучи восходящего солнца, и забыть обо всем случившемся, как о удушливом кошмаре, развеявшимся в ничто с наступлением утра.

Изъеденный язвами и покрытый шелушащейся коростой ржавчины металл, глухо застонав старыми петлями, содрогнулся под напором Николаса, оставшегося в одиночестве, среди подземной тьмы и гнили. Но можно ли было назвать это одиночеством по-настоящему, ведь за дверью находился живой человек. Он уже не стенал, его сливающиеся выкрики походили скорее на монотонные песнопения. Оскверненные и извращенные безликим нечто, молитвы вырывались из появившейся под отступающим пластом железа щели, разносясь среди бетонных внутренностей гниющего трупа города, отражаясь гулким эхом, и вторя самим себе тысячами различных голосов. Наконец дверь, не выдержав, хрустнула, точно, где-то в ней сломался стержень, заставлявший цепляться за бренное существование, и провалилась вовнутрь, выворачивая из суставов петли, удерживавшие ее. В нос мужчины тут же ударил стократ более сильный смрад. Смрад разлагающейся рыбы, чьи внутренности сбрасывали в это помещение по склизкой трубе, начинавшейся в полу цеха в двух метрах над головой, вонь тухлой воды, которой всю грязь смывали вниз, к стокам канализации, отвратительное в своей приторности благоухание аниса и сандала, оставляющее на губах сладковатый, словно бы липкий привкус тлена. Но возвышалось надо всей этой пирамидой ужасающее амбре человеческого страдания, человеческой боли и сумасшествия. Это был тот неуловимый запах, что ощущается в палатах неизлечимых безумцев и смертельно больных людей, от которого даже самые равнодушные люди кривятся и стараются поскорее оставить место скорби, чтобы тщательно вымыть руки, в параноидальной боязни заразиться этой безысходностью. Когда Нику удалось проморгаться, согнав выступившие на глазах слезы, его взору открылось небольшое куполообразное помещение, сами стены которого, казалось, дышали напитывающей их злобой, сочащейся из трещин в кирпичной кладке зловонным черным ихором. Посреди этой крипты, прямо на решетке стока, стоял на коленях человек. Вернее подобие его, ныне издающее те самые кошмарные звуки. Его лица не было видно, он скрючился спиной ко входу, но даже того, что было доступно взгляду, оказалось достаточно. Кожа на стенающем создании расползлась, точно исполосованная плетью, обнажив белесые выступы позвонков, а скрюченные пальцы, терзающие остатки волос на голове, были стерты до кости и вывернуты, изломанны, как лапки раздавленных пауков. Над головой обезумевшего человека, свисали, подвешенные на крюке, уцепившимся другим концом за край сточной трубы, обезображенные останки. Меж их разъятых ребер торчали окровавленные витки колючей проволоки, сотней зубов вгрызающейся в сохранившуюся плоть, в богохульной пародии на терновый венец. Невозможно было разобрать ни возраст, ни даже пол убитого. Выше пояса было лишь влажно блестящее гротескное месиво, а ниже не было ничего, только на рваных клочьях кожи остались почерневшие уже следы зубов, рвавших ее живьем. Обглоданные же добела кости валялись внизу, слишком большие, чтобы провалиться сквозь решетку в недра стоков и исчезнуть навсегда.

Голос за дверью продолжал стенать. Он то смеялся, то срывался на плач. Он умолял, угрожал, призывал, захлебываясь в агонии звуков. Кажется, человек, которого совсем недавно доктор Арчер видел на лекции, с которым рассуждал о важности доказательной базы под необоснованными заявлениями, вроде бессмертия куриных фибробластов, человек молодой, бойкий и увлеченный выбранным направлением в жизни, сейчас превратился в лишенного разума безумца, воющего на разные лады в бреду, опутавшем его разум своими липкими сетями. В этом голосе осталось мало человеческого, а слова, которые он уже не столько выкрикивал, сколько выплевывал, исторгая из себя вместе с миазмами боли, отчаяния и страданий, все больше становились похожи на неясные наборы звуков. Неясные, но все еще несущие свой ужасающий смысл, впиваясь в мозг леденящими самую душу иглами.

Внизу, сразу под люком и свесившейся по стене ржавым скелетом лестницей, начиналась узкая кишка коридора, чьи бетонные стены покрывали потеки влаги и наросты плесени. Под ногами хлюпала буро-зеленая жижа, смердящая застоявшейся стухшей водой и еще чем-то приторно-сладким, словно к трупному тлену примешался аромат дорогих благовоний. Здесь причитающий голос был слышен гораздо хуже, чем наверху, но доносился будто-бы из глубин этого подземелья. Разобрать слова все еще было сложно, но Филу удалось понять пару обрывков, что-то вроде "..леки меня ..отью .воей", Маре же повезло куда больше, в той части которую уловил ее острый слух, говорилось о поглощении и изменении, что бы это ни значило. По мере приближения к источнику звука, отвратительная вонь все нарастала, грозя заставить слабых желудком извергнуть съеденное за день в одном конвульсивном спазме, но тем удивительнее и ярче звучал аромат сандала и аниса, странным образом оттеняющий композицию выгребной ямы. В конце коридора, за поворотом, была ржавая металлическая дверь, перед которой вспучилась кучей масса отходов, еще не успевших расползтись в грязи окончательно. Должно быть, кто-то заходил сюда не далее чем пару суток назад и, судя по голосу, ставшему здесь уже отчетливей, все еще находился там.

Склады, 04:12   На странную группу, прибывшую в район порта смотрели с плохо скрываемой неприязнью. В конце-концов, каждый подонок, обитающий в грязи сточных вод общества, живущего выше по социальной лестнице, за версту чуял своих классовых врагов, даже если они пытались притворяться своими. Не было в них чего-то такого, присущего настоящим жителям улиц - жесткого безразличия в глазах, по которому сразу ясно, что человек готов убить любого, кто попытается ему мешать, не было в их осанке тех черт, что присущи фигурам, привыкшим ютиться под мостами, в канализационных стоках, и сидеть на лавочках, забираясь на них с ногами, и балансируя при помощи банки с пивом и вытянутой руки с сигаретой, которая ходит по кругу.     Что уж говорить о этих чужаках. Они производили впечатление состоятельных идиотов, которые выперлись на ночную прогулку в опасный и чуждый для них район - пощекотать нервишки, надеясь, что их телохранители смогут помочь, сумеют распугать местную мразь, уже выползающую из темных вонючих отнорков, чей пол устилают окурки, битое стекло, и изобилие всех сортов дерьма. Мразь, охочую до человеческой крови и боли, уже не столько ради денег, сколько ради того, чтобы хоть как-то отомстить миру и на мгновение заглушить собственное страдание, всесокрушающим отчаянием раздирающее душу и толкающее к черте, из-за которой уже никто не возвращается.   Наконец безобразное аморфное чудовище, состоящее из почти утративших все человеческое отбросов, смогло обрести некое подобие формы и единства, на время преодолев отвращение к самому себе, и предстало перед зашедшими в его логово людьми в виде шестерки здешних обитателей, еще способных проявить какую-то инициативу и членораздельно разговаривать.   - Че надо?  

Жан-Люк заметно напрягся, едва услышал слова мужчины. Федерал, не иначе, ведь конкурентов у Ленбо быть не может, он держит в своих руках практически все. Это же объясняло, почему их никто раньше не видел в Jazz-e. Если кто-то увидит как они разговаривают, а после всплывет, что это был коп... О том, что с ни станет, юноша предпочел не думать. Уже не пытаясь хоть как-то успокоить сердце, бьющееся меж ребер в агонии, грозя вот-вот разорваться, он кивнул в сторону стоявшей чуть поодаль от остальных машин BMW X6, не выделявшейся ничем, кроме зеркально затонированных окон. - Ваше такси скоро подъедет. Можно я вернусь к работе? - Спросил паж, с немой мольбой глядя на Фила. Видит бог, он очень не хотел умирать.

Лео зовут гулять? )

Фил широко улыбнулся своей безобидной шутке и взял трость, собираясь в скором времени покинуть клуб.   Жан-Люк растерялся, на его юном лице застыла вежливая улыбка, теперь смотревшаяся неестественно, как искусственный цветок из выгоревшего на солнце пластика, посреди голой пустыни. Он немало повидал за свою короткую жизнь, и многое слышал о подобных щедрых предложениях, однако до сих пор господь берег его от угроз. Что же случилось на сей раз? В его голове боролись две мысли: первая кричала, что не в его положении отказываться от такого подарка судьбы, другая же параноидально подтачивала разум, нашептывая о том, чем все это может обернуться - окровавленным телом в одной из узких темных подворотен Сент-Джонса, куда солнце даже днем не заглядывает. - Я... Я, пожалуй, могу помочь вам вызвать такси и проводить до машины. - Парень затолкал смятую купюру в задний карман брюк и открыл дверь перед гостем, вцепившись в ручку так, что ногти его побелели, чтобы скрыть предательскую дрожь в руках. Увы, но скрыть дрожь в голосе было не так легко. Оставалось надеяться, что мужчина не станет больше ничего спрашивать.

  В 16:00 продолжаем и добиваем-таки это казино.

Кругом шла игра. Люди проигрывали небольшие состояния, бизнес, чьи-то судьбы, и все это в легкой и непринужденной атмосфере, под притворно-небрежные джазовые напевы, льющиеся по залу, под хрустальный звон бокалов, хрустящий шелест карт, и звонкий стук костей... Жизнь богемы, как она есть, которая даже посреди разлагающегося нутра общества будет призывно поблескивать позолотой и манить к себе кажущейся неотразимой доброжелательностью. Однако нашлось нечто, что потревожило одного из стражей этого райского места, нечто, что заставило цепного пса видимого благочестия занервничать и, поводя носом, заглянуть в хозяйский дом, в поисках неприятеля. Аккуратно приотодвинув край портьеры, отделяющей простых небожителей от истинных вершителей судеб, охранник казино заглянул внутрь. Он тут же удостоился недовольного взгляда, который потом грозит вылиться в определенные проблемы, но главное - внутри все было спокойно. Подавив в себе неприятное нервирующее чувство, верный пес вернулся на свое место подле ворот.   - Я хочу сыграть в покер, - пухлые губы тронуло подобие тёплой улыбки, - пойдём, я не хочу, чтобы мой бокал сегодня пустовал. С кого посоветуешь размяться?   - Я бы рекомендовал сыграть с господами за столиком номер три, чтобы оценить свой уровень игры в сравнении с другими гостями. - Без  раздумий ответил Жан-Люк. - Также возьму на себя смелость предложить вам "Веспер", мне кажется этот коктейль дополнит ваш образ и позволит показать окружающим вашу натуру.

— Скажите, а здесь только этот зал? Никаких особых, отведённых зон?   На лице парня на миг промелькнуло удивление, но в следующий момент он уже совладал со своими эмоциями. Вряд ли кто-то, кроме искушенного в чтении эмоций Крамера смог заметить эту реакцию. - Все наше заведение... довольно особенное, вы не находите? - Очаровательно улыбнулся парень, приглашая гостей следовать за ним. - Наши посетители - уважаемые люди, все до одного, и нам нет нужды создавать отдельные VIP-зоны, ведь Jazz и есть одна большая VIP-зона. Однако, некоторые из наших постоянных клиентов бронируют персональные столики, и играют лишь с теми, кто обладает определенной репутацией в здешних кругах. Это можно назвать компаниями по интересам, если угодно. Пройдя вглубь зала, Жан-Люк указал на бар, - У нас вы можете утолить жажду. В ассортименте множество достойных напитков. Здесь же, - он кивнул в сторону столов для покера, где во всю шла игра. - Техасский Холдэм. Идеальное сочетание азарта и умения. Также у нас есть стол домино. За ним играют настоящие профессионалы.

"Jazz", 01:21 Казино, чье существование довольно тщательно скрывалось, уютно расположилось на подземном этаже старинного трехэтажного здания времен колонизации, почти в самом центре города. Удобно для состоятельных господ, днем отстаивающих честь и порядок, ночью отдыхающих от трудов праведных. На первом этаже здания казино прикрывал небольшой, но весьма фешенебельный ресторанчик, в котором, помимо столь распространенной в Сент-Джонсе рыбы, умели готовить и куда более экзотические и изысканные блюда. Два оставшихся этажа были своего рода отелем и музеем в одном флаконе. Однако, на памяти нынешнего хранителя старины, ничего кроме безвкусного новодела, именуемого "антиквариатом", там не обитало. Настоящая жизнь начиналась немного заполночь, тремя этажами ниже. К ресторанчику подъезжали неприметные машины, или автомобили с шашечками, откуда выходили просто одетые люди, состоятельность которых выдавали разве что дорогие часы, не снятые в спешке, или надменный взгляд человека, рожденного с серебряной ложкой в заднице. Пройдя через охрану по специальной карте пропуску, - достаточно поручиться за своих спутников, чтобы им также позволили войти, - желающий подогреть кровь дорогим алкоголем и азартом игры оказывается в относительно небольшом помещении. Здесь нет привычных для заядлого игрока красных драпировок на стенах, вычурной отделки или тяжелой деревянной мебели. Все сделано просто, но именно в этой простоте проглядывает настоящий утонченный вкус делового человека. Ничего лишнего. Только ты и твои конкуренты, а на кону... все что угодно. Впрочем, вряд ли вошедший успеет осмотреться, ведь едва вы спускаетесь в казино, вас тут же берет под опеку один из местных "пажей", который будет неотступно следовать за вами до самого окончания ночи, всегда готовый заказать в баре новый коктейль, порекомендовать игру и дать совет относительно выбора соперников по столу. Именно так все и происходило в этот раз... - Леди, джентльмены, - Кивнул вошедшей компании светловолосый юноша, одетый в зауженные брюки, белоснежную рубаху и жилет цвета дубовой листвы, гармонирующий с его яркими живыми глазами. - Меня зовут Жан-Люк, и сегодня я буду вашим пажем. Пожалуйста, проходите, располагайтесь... Вы впервые у нас, поэтому позвольте узнать, какие столы могут быть вам интересны?

Гончар, бросай отработки и иди играть! Автомата по гисте не существует, это все миф.

Что места только едет домой после веселого дня. Фели, Харальд может спать спокойно, трусы невинности берегут его )

Походу маста просто будет ишачить в две смены @....@

Через пару минут Оливер вернулся, поигрывая взятым у кого-то карандашом. - Вот. Здесь все указано, не потеряйте. - Листок, - вырванный из книги, не иначе, - оказался в руках Мары. На нем был указан адрес и номер вызова такси. Судя по всему, просто так явиться в это заведение было нельзя. - Возьмите с собой деньги. Удачи в игре. - Мужчина хмыкнул, но не ушел, а остался стоять на месте, не сводя задумчивого взгляда с Филиппа Крамера. В его изменчивой и глубоко порочной душе сейчас боролись множество порывов. Какой из них победит? Это покажет время.

— Я скучал, — едва слышно прошептали губы, слипаясь от внезапной сухости.   Ответом стал лишь настойчивый поцелуй, заставивший Фила замолчать, не позволяющий больше сказать ни единого слова, и подаривший взамен слов новую боль в терзаемых губах, которые только-только поджили после первого знакомства с грубыми ласками Брауна. Все это время мужчина неотрывно наблюдал за реакцией Мары, его забавляла сложившаяся ситуация. В его расширенных зрачках плескалось наркотическое безумие.   - Именно. И меня не интересуют обычные казино.   Оторвавшись от адвоката и легонько оттолкнув опустошенную игрушку, Оливер подошел к Маре, на ходу вытирая губы белоснежной манжетой рубашки. - Оливер Браун, - Представился он, протягивая девушке ладонь для рукопожатия. - Вам хочется рискнуть? В Jazz-е можно выиграть не только деньги, и проиграть, кстати, тоже. - Он криво ухмыльнулся, бросая взгляд на Крамера. - Если пойдешь туда с ним, приглядывай, чтобы он ни во что не вляпался. Это испортит мне вечер. - Достав бумажник, мужчина извлек оттуда пластиковую карточку. - Пропускают по этим штукам, не забудьте вернуть, как наиграетесь. Адрес... Аргх. Ладно, сейчас черкну на чем-нибудь. - Он отошел к барной стойке, ненадолго оставив Филиппа и Мару наедине. Насколько вообще можно говорить "наедине", когда находишься посреди полного людей ночного клуба.

Фил выбрал имя Оливера в списке и позвонил.   ...чтобы услышать смутно знакомое пиликанье телефона прямо позади себя. В следующее мгновение на Фила накатил Его аромат, заставляя мысли ошалело порхать в голове, и разливая по телу жаркие волны вожделения, отдающиеся сладостой тяжестью внизу живота. Крепкие руки обняли его, по-собственнически бесстыдно забираясь под одежду, до синяков впиваясь пальцами в кожу, словно когти сытого зверя, играющего с добычей ради развлечения. - Не меня ищешь? - Низкий хищный голос прозвучал над ухом, обжигая шею дыханием. - Вижу ты с подругой. Познакомишь? - Не отрываясь от шеи адвоката, мужчина поднял смеющийся взгляд на Мару и подмигнул ей.

1. Сила+3 кубиков. Летальный урон. Как оружие - нет, только для пыток. 2. Тир есть, но в участке вы учиться не будете. Вы же типа уже под прикрытием. 3. Нет.

Священник кивнул, блеснув в тусклом свете догорающих свечей тонзурой монаха. - Увы, люди вспоминают о Боге лишь во времена бедствий, когда же благоденствуют, - Он скорбно покачал головой, продолжая перебирать четки, - когда благоденствуют - нет. Но я рад, что такой молодой человек исполнен веры, раз явился в храм, несмотря на поздний час, когда ощутил в том духовную нужду. Если что-то понадобится, ты всегда сможешь найти меня здесь по вечерам. Да благословит тебя Господь наш, и да оградит тебя Дух Святой, ото всяких угроз и напастей. - Осенив Николаса крестным знамением, святой отец неспешно побрел в сторону алтаря, рядом с которым притаилась маленькая дверца, ведущая во внутренние помещения, оставив прихожанина наедине с его мыслями.

Одного только прошу у Тебя: научи меня всегда творить волю Твою. Аминь.   - Что привело тебя в храм в столь поздний час, сын мой? - Раздался за спиной Ника глубокий баритон, присущий обычно либо оперным певцам, либо священникам. - Могу ли я помочь тебе наставлением или благословением? - Священник оказался невысоким пожилым мужчиной в черном одеянии простого покроя. Покрытые темными пигментными пятнами руки неспешно перебирали бусины четок, а губы беззвучно шевелились, повторяя слова молитв.

- С нетерпением жду посмотреть на твои штучки.   Запустив с накопителя программу взлома, хакер стал показывать и объяснять, какие именно возможности предоставляет это программное обеспечение. Его речь была полна каких-то непонятных терминов, разобрать которые удалось разве что Маре, которая довольно неплохо разбиралась в компьютерной технике, по долгу "службы". Когда девушка склонилась над столом. барабаня пальчиками по клавиатуре и осваиваясь в новых фокусах, доступных ей, парнишка нервно заерзал и закинул ногу на ногу, придвинувшись поближе к столу. На лбу у него выступила испарина, несмотря на холод в помещении. - Э-э-эм... Да-а. Как-то так. Угу... Я... давно не встречал стол одаренную девушку. Мы не знакомы, но я, в принципе не против и... Вот. - Он порылся в коробке с дисками и извлек неизвестно как завалившуюся туда визитку. На ней значилось: Макс "Браво". Компьютерные услуги: Ремонт техники, программирование.   - Ну, в принципе, можно и не только компьютерные, а там, вроде в кафешку сходить. - Он попытался расправить плечи, чтобы казаться повнушительней, но стал только больше похож на вешалку. Да и перемазанный соусом рукав не добавлял ему очков. Очевидно, ни на что больше он сейчас не годился.

Программист вздрогнул от неожиданности, зажав клавишу ходьбы, и в следующую секунду его персонаж со стоическим безмолвием, достойным быть воспетым в сказаниях, рухнул с балкончика, обрадовав компьютерных соперников своим превращением в растекающееся красное пятно на полу, двумя уровнями ниже. - Фуф... Я не слышал, как вы вошли. - Парень подслеповато щурился, его глаза не могли привыкнуть к царящей кругом темноте, после яркого монитора. Выглядел он действительно как вечный житель этой берлоги - тощий до невозможности, с отросшими до плеч волосами, собранными в небрежный хвост, чем-то странно похожим на ремешок для стягивания проводов. На бледном осунувшемся лице двумя выделялись разве бледно-голубые глаза, сейчас покрасневшие от недосыпа и перенапряжения, - Вы работаете по делу Багза? - Он посмотрел на ссдшник, - Здесь нет кодов. Тут программы - одна для перебора паролей, вторая позволяет в два клика закольцевать видео с камер, при подключении к системе наблюдения, и одна, - тут он гордо приосанился, - просто шедевр, сжирает любые данные с компа, на котором запущена. Восстановить потом ничего нельзя... ну, почти ничего. - Он задумчиво почесал голову, - Нельзя ни в чем быть уверенным на сто процентов. - Если хотите, могу показать пару фокусов. - Широкая обезоруживающая улыбка на его лице напоминала оскал безумца.