Perfect Stranger

- Козел ты, Эйвори... - Шен поняла, что нужно было остановиться еще тогда, когда проиграла ему 12 золотых. Но отступать было уже поздно. - Ха! Выкуси! - крикнула она, увидев свои кости, что вмиг сделало ей настроение.

- Поработать официанткой? Я ожидала от тебя большего, Эйвори, - язвительно заметила Шен, поднимаясь из-за стола. - Но спишем это на твою неуверенность. И неудачу. - Она прошла к стойке и взяла оттуда бутылку "Белого среза", напитка, который считался весьма редким и обладал цветом и ароматом лириума, поскольку хранился и бродил в бочках с лириумным обручем. Этакая легкая версия лириума для не-магов. Поставив бутылку перед носом эльфа, Шен села обратно. - Это была моя лучшая походка, - произнесла она, заглядываясь на потолок. - Не эльфийская, конечно, но я старалась.

- Хареллан, хватит, - процедила сквозь зубы Шен, которая наконец перестала игнорировать эльфа. Однако она по-прежнему избегала смотреть ему в глаза. - Ты пьян. Иди проспись... - она допила собственное пиво и закрыла глаза, пытаясь понять, что она вообще делает в этом месте. Получалось не очень хорошо.

- Нет... ты можешь загадать только то, что я должна сделать прямо сейчас. Не через час, не завтра, а именно сейчас, - улыбка Шен стала еще шире, а в ее глазах, казалось, горел настоящий огонь. Или это пламя в камине так отражалось в ее зрачках? Непонятно...

2)все по формуле но нифига не дает..если обычный кубик то все норм а если покер то нет   Нужно писать [ dice = 5 d 6 ] только без пробелов, тогда получается бросок. Может ты что-то не так пишешь.

- Ну, для разнообразия действие, - улыбнулась косситка, откинувшись на стуле и сложив руки на груди. - Проси чего хочешь, но будь осторожен в своих желаниях. Я очень мстительная.

- Ладно, оставляю пятерки, все остальное меняю... да благословит меня Думат, - вздохнула Шен и взъерошила волосы ладонью. - Нда... похоже, проигрывать тебе уже входит у меня в традицию.

- Что ж, хорошо, - усмехнулась Шен, отхлебнув еще один большой глоток из кубка. Сегодня ей было плевать на все - она готова была выложить всю правду, как на духу, да хоть сплясать голой на барной стойке. Все, что угодно, лишь бы отвлечься. Игнорировать пьяного Хареллана становилось все тяжелее, но она очень старалась.  

Дак мы и бросаем кубик, просто пять кубиков за раз и потом меняем.

"Интересно, что он ожидает услышать? Что я хотела бы освобождения всех магов от кандалов рабства? Что хотела бы восстановления расцвета Империи? Или что я более всего на свете желаю, чтобы культ Создателя был свергнут, а Старые Боги вернулись? Да... пожалуй, я хочу этого. Но сейчас..." - Сейчас, Эйвори, - медленно проговорил Шен и ее взгляд устремился куда-то поверх головы. - Сейчас я больше всего на свете хочу вспомнить о том, кому принадлежали те голубые глаза, которые мне снятся... Это терзает меня, понимаешь? Я словно потеряла нечто, что было дороже всего на свете, и теперь тыкаюсь в темноте, как слепой котенок. Это бесит меня. Это заставляет меня... - она запнулась и поняла, что сказала уже и так достаточно много. То, что она чуть не убила девушку в деревушке у гор, как нельзя лучше говорило о состоянии магессы. Она была готова уже на все.

Сообщения с дайсами нельзя редактировать...

- Ну что ж... - она подумала и пожала плечами. - Давай правду. В конце концов, так ведь будет интереснее, да? - она улыбнулась, но как-то очень по-хищному. Хареллан, который сидел за столом, похоже, впал в нечто вроде комы - он ничего не говорил и почти не двигался. ДА и узнать эльфа, покрытого кровью и порезами, было почти невозможно. Но Шен очень старалась не смотреть на него. Иначе впала бы в еще одну истерику.

Бросок... - Каре из единиц, - Шен вздохнула. - У тебя по номиналу больше. Так что ты выиграл, эльф...

- Черт. Черт, черт, черт... - пробормотала Шен и вздохнула. Что ж, по крайней мере на этот раз эльфу ее не обчистить. Хареллана она почти и не заметила, занятая своими картами. - Ладно, меняю шестерку и тройку.   Ой, сорри, не так кинула... щас исправлюсь) Бросок...   [dice="2d6"]

- Неплохо. Что ж, посмотрим, что у меня...  

- О, это очень, ОЧЕНЬ интересная игра, - Шен оскалилась, что должно было по идее обозначать улыбку, и наклонилась, сложив руки на столе. - Тот, кто выигрывает кон, имеет право заставить проигравшего сделать выбор между правдой или действием. Если ты выбираешь первое, то должен правдиво ответить на любой заданный вопрос. Если второе, то ты должен сделать то, о чем тебя попросят. Отказаться нельзя. Ну так что, согласен?

- О чем поговорим или во что поиграем? - поглядел на косситку Эйвори, сверкнув глазами. - Не всякий раз мне удается попасть в столь приятную компанию...   "И этот туда же..." - Может быть, обойдемся без лести? - холодно поинтересовалась косситка, взяв в руки бокал, доверху полный пенным гномьим элем. - Впрочем, ладно. Я могу сыграть с тобой в карты, но... не на деньги. Как насчет игры "правда или действие"? Знаешь правила?

Шен спустилась через десять минут, отметив, что пока она валялась в своей комнате, некоторые посетители таверны все же вернулись, и даже бармен-шизофреник стоял за стойкой, как обычно бормоча что-то себе под нос. Она вытянула шею, высматривая в полутьме зала Эйвори, который должен был принести напитки. "Все, что угодно, но снова играть с ним в кости я не буду", - подумала она и мрачно улыбнулась. Уроки она усваивала быстро.

- Извини, конечно, - начал Веспар, - но мне выйти, или честного обещания не подглядывать с меня хватит? Как будто он собирался кому-то что-то обещать! Он всегда избегал этих слов, дабы не остаться виноватым в чем-то, от него не зависящем. Если перечислять данные им обещания, то хватит пальцев одной руки - и Эйвори это вполне устраивало.   Косситка остановилась и на миг выглянула из-за створки шкафа. Улыбки на ней уже не было, впрочем, как и куртки, а вот остальная одежда еще была. - Конечно же, тебе стоит выйти, - спокойно, очень спокойно ответила она. С нее уже хватило чужого... и собственного эксгибиционизма. Еще один такой случай превратил бы ее в истеричку. - Я же сказала, спущусь, а ты пока посмотри, что там в баре есть хорошего. Юми она если и заметила, то ничего на ее ремарку не ответила. Выбросив из шкафа подаренные Харелланом платья и прочие атрибуты знати, косситка с удовольствием облачилась в рубашку, кожаные штаны и сапоги, которые могли бы выглядеть деревенскими, но ей было плевать.

- Что, совсем никого? Ну хоть слуги, - она намеренно избежала слова "рабы", - остались? Или нам придется самим стоять за барной стойкой? - она хохотнула и спрыгнула с кровати, намереваясь переодеться после долгой дороги и горных перевалов. Вся ее одежда была насквозь мокрой и покрытой грязью, потом и кровью. К тому же, в ее сознании вновь всплыла навязчивая мысль о том, чтобы отправиться в Тень. Там, в горах, ей помешал Хареллан, но теперь можно было претворить план в жизнь. Шен не хотела жертв, но ее моральные устои, воспитанные Саримом, тевинтерским магистром, говорили о том, что ради благой и важной цели вполне допустимо принести в жертву кого-нибудь не слишком значительного. Значительных же полагалось убивать только ради власти. - Я переоденусь пока, а потом спущусь, - бросила она через плечо, открывая шкаф, где хранила сменную одежду и обувь.

Одна... Эльф был прав, целиком прав. Шен была одна. В начале своего пути и, как подтверждение неизбежности, в конце. Вот только почему ей так отчаянно чего-то не хватает? В голове снова пронеслась одна-единственная картина - блеск чьих-то до боли голубых глаз в самой темной, самой холодной ночи. Тогда Шен не была одна. Это воспоминание оказалось спасительной соломинкой, за которую она ухватилась. Слезы уже высохли, и магесса взяла себя в руки. Нельзя показывать слабость, этому еще учил Сарим. Нужно всегда быть готовой к тому, что придется переступить через себя. Шен улыбнулась. - В порядке. Я не хочу говорить о том, что было в горах, но... теперь я в порядке. Правда. - Она помолчала, не зная, что еще добавить, чтобы пропустить эту неловкую паузу. - Кстати, а почему здесь так пустынно?

- Что тебе? - довольно грубо спросила магесса, повернув голову на скрип и на какой-то ужасающе долгий момент уверившись, что Хареллан все же вернулся за ней. Если бы это было так... она не была уверена, что смогла бы уйти во второй раз. Но это был всего лишь воришка-эльф, который обчистил ее на 12 золотых неделю назад. Сев на кровати, она пригладила растрепанные ветром волосы и попыталась принять спокойный вид. Хареллан действительно ушел, не став ее догонять, и какая-то часть Шен была за это благодарна. Другая же часть была разочарована, часть, которую магесса изо всех сил пыталась подавить. Нельзя сейчас впадать в отчаяние. Уйти было правильным решением, а остаться - означало потерять все, потерять себя и превратиться в кого-то другого. Принадлежать кому-то другому. Свобода обходилась ей слишком дорогой ценой, и взамен требовала все больше.

Шен вернулась к вечеру следующего дня. Она скакала почти сутки, не останавливаясь на ночлег, и чувствовала себя так, будто по ней прошлось стадо слонов. Когда девушка достигла таверны, уже была глубокая ночь. Она старалась не думать о том, что сделала, о том, что покинула единственного, кто мог бы быть ее другом... но жалеть об этом еще настанет время. Только лишь почувствовав дыхание несвободы, косситка более не могла сдерживаться. Ты снова бежишь, - прошептал ее внутренний голос. - И как долго ты намерена убегать? Ты всегда убегаешь. Но от себя не уйти. Я должна вспомнить. Это слишком важно... я не могу позволить себе забывать. Войдя в таверну, мокрая, жалкая и уставшая, она едва смогла заставить себя дотянуть ноги до комнаты. Денег уже почти не оставалось. Ее старая комната все еще пустовала, в нее не успели вселить новых жильцов, но сам трактир пустовал. Даже бармена было не видать. Настроение у Шен было хуже некуда, она чувствовала свою вину за то, что покинула Хареллана, но еще большую вину - за то, что позволила себе расслабиться, упустить что-то, что у нее забрали. Кто и когда, оставалось загадкой, но теперь косситка знала, что не отпустит клочья памяти, оставшиеся у нее. Интересно, эльф вернулся сюда же или предпочел уйти в другое место? Смотреть ему в глаза было бы больно. Но Шен должна быть сильной, она потеряла слишком много за свою свободу, и еще один шрам на сердце - такая мелочь по сравнению со всем остальным... Рухнув на кровать не раздеваясь, она уткнулась в подушку и наконец за долгое, очень долгое время позволила себе залиться слезами.