Perfect Stranger

Ноут работает, вайфай подключен - так что я тут и в боевой готовности  :dirol:

УПД.   Я попробую взять с собой ноут и подключиться к вайфаю, в отеле чтобы выходить и писать нормально :) ессли получится, то можно будет бал начать уже на следующей неделе, чтобы не пропускать много времени. Квест Эри если возможно закончить к вечеру понедельника, я буду весьма благодарен :)

Это же Мадс Миккелсен. За него я готов простить любые косяки ^_^

Дом Дарваннис - Дворец   - ... Что у вас сменилось к нему отношение? - спросил Тано. - Это не удивительно, ведь он ваш супруг, тем более вы убедились, что он совсем не так страшен, каким его представляют  другие люди. Но мне кажется, в вопросах воспитания своих детей, он будет достаточно консервативен, ведь Дом Авгур - пример для всех знатных домов Тевинтера.   - Да... пожалуй, можно и так сказать. - Она улыбнулась, прижимая к губам кончики пальцев, и будто бы забывая о той отвратительной сцене, которая случилась в доме ее семьи. - Надеюсь, я смогу достаточно повлиять на него в этом вопросе, но если нет... - Присцилла вздохнула, вспоминая их разговор о судьбе Тенебрия. Она не теряла надежды отыскать способ обратить это проклятье вспять, а также надежды убедить Верховного Жреца в том, что он был неправ, когда принимал это решение. Времени у нее должно было быть достаточно; вряд ли Разикаль соберется убить мальчишку, пока в нем не проснулся дар, а до этого могло пройти много лет. Говорить о возможном побеге при охране было не к лицу, да и просто опасно, так что она решила это опустить, но как крайний вариант побег все еще вертелся у нее в голове. Доехав до замка, она отпустила Тано по своим делам и направилась в комнаты. Странное дело, но когда она переодевалась из траурного в свое обычное платье, а затем направлялась в арканум, то поняла, что скучает. Не просто от одиночества, которое постоянно преследовало ее в этом дворце, но скучает по определенному человеку.

Дом Дарваннис   Боюсь, даже сам Крауфорд. Он бы воспитывал своих детей, как любой другой альтус. - вздохнул парень.   - Ты так думаешь? - спросила его девушка, задумчиво проводя пальцем по стеклу, чуть запотевшему от разницы температур. Внутри карета обогревалась магическим путем, но снаружи по-прежнему было зябко и холодно. Мрачный день. Туман, тучи, ветер, и намечающийся дождь, мелкий и противный, подходили для похорон. - А мне, напротив, кажется, что многие недолюбливают его не только потому, что он ввел реформы, из-за которых они лишились власти и имущества, но и потому, что Крауфорд не похож на них. Он рос лаэтаном, и теперь для многих из альтусов пусть и ровня по крови, но все равно в глубине души его считают чужаком. Может быть, он попытался бы стать для них своим, но... - она замолчала и качнула головой. - Не знаю. Он не такой уж и плохой, как мне казалось поначалу. И мне кажется, что я... - она почему-то вдруг смутилась и отвернулась. - Впрочем, неважно.

Дом Дарваннис   - Сочувствую вам с такой матерью. - тихо сказал он госпоже, помогая ей сесть в карету.   - Нет... то есть, спасибо, - улыбнулась ему Присцилла, глядя в окно на движущиеся мимо нее дома и улочки, а затем вздохнула и покачала головой. - Все не так плохо, как кажется. Она иногда бывала доброй и даже заботливой, и даже по-своему любила меня. Всех нас. А может, я просто помню только хорошее из детства и стараюсь забыть плохое. Но мне кажется, она поступала так лишь потому, что другого воспитания не знала сама. Теперь ты понимаешь, почему я просила тебя позаботиться о Тенебрии в случае моей... если со мной что-нибудь случится. Я не хочу, чтобы его перемолола эта молотильня, в которую мы все попадаем в Империи. Не хочу, чтобы он вырос, не зная, что можно жить и думать по-другому. Меня, наверное, спасли книги - я читала второпях, тайком, пряча их под одеялом и едва не сожгла днажды свечой собсвенную кровать, - усмехнулась девушка. - Но я знала, что в жизни должно быть нечто большее, чем просто игра в шахматы с другими домами, обмен людьми, как фигурами. Кто-то становится ферзем, а кого-то просто сметают с доски... - она замолчала, размышляя, и обнаружила за собой, что почти не злиться больше на Веранию. Скорее, ей было жаль свою мать, как жаль заболевшую бешенством собаку.

Дом Дарваннис   - Не желаете попросить прощения у леди Присциллы из Дома Авгур? - добавил он с легким намеком на сарказм.   Верания посмотрела на Тано с неудовольствием, с каким смотрят на подвернувшегося под ноги уродливого жука, но пожала плечами. - Твой раб слишком дерзок, Присцилла. Его бы тоже следовало научить манерам. О твоем неподобающем поведении - как и о излишне ретивом рабе - будет доложено в моем письме господину Авгуру, будь уверена, - бросила она и вернулась в свое кресло. Слуга как раз закончил собирать монеты и поспешил удалиться наверх, чтобы и ему не попало на орехи. - Прошу покинуть мой дом, леди Авгур, - сказала она с издевкой. - Я буду молиться Разикаль, чтобы ты наконец-то обрела мудрость и осознала, что только мое воспитание и мои усилия вознесли тебя так высоко. А также, чтобы ты воспитала своих дочерей так, чтобы они не превратились в неблагодарных свиней. - До свидания, матушка, - попрощалась Присцилла, придя в себя и снова взяв себя в руки. С достоинством она чуть наклонила голову, прощаясь с Веранией, и вышла вместе с Тано и охраной, быстрым шагом направляясь к карете. Оставлять позади этот дом было теперь легко, она хотела этого; хотела, чтобы сад, и книги, и бивни, и мечи, и Верания остались там и рассыпались в прах вместе со всей своей напыщенностью, гордостью и чистотой крови, которую возвели в абсолют. Хотелось вернуться во дворец. Теперь ее дом был там - это она осознала окончательно. Возвращение назад было невозможно. Присцилла это понимала. Но было и еще кое-что: она этого не желала.

Дом Дарваннис   Через несколько мучительно долгих секунд, которые, казалось, растянулись в вечность, прерываемых лишь звоном часов где-то на втором этаже, Верания медленно поднялась, взяла со столика колокольчик и позвонила. Дождавшись появления слуги, она указала ему на рассыпанное по полу золото. - Подними и убери в шкатулку. Оставишь ее у моей спальни, - приказала она. Пока слуга, кряхтя, собирал монеты, она холодно взглянула на дочь и склонила голову набок. - Интересно. Скажи, часто ли бьет тебя твой супруг? - Что? - Присцилла не ожидала такого вопроса. Обычно матушка была куда более сдержанной и старалась вообще не задавать вопросов личного характера, манипуляцией склоняя человека самому рассказать ей то, что ее интересовало. Поэтому такой вопрос сбил ее с толку, на мгновение выбив из положения лидера в этом странном противостоянии. - Значит, нечасто? Это очень плохо. Подобные тебе должны научиться знать свое место и уважать старших - как по возрасту, так и по положению. Это как с лошадьми - если кобыла слишком сильно гарцует, кусается или лягается, ее необходимо научить. Многие считают, что обучить можно и лаской, но это все досужие сплетни и ерунда. Уважение прививается только страхом наказания. - Она подошла к дочери, высокая, худая, похожая на старую гончую собаку, смерила ее взглядом и вдруг сильно ударила по щеке. Звонкий звук разнесся по гостиной. Легионеры переглянулись, но не стали вмешиваться: жизни Присциллы ничего не угрожало, а это была ее мать. Она имела право воспитывать свою дочь, даже если выглядело это, скорее, как мстительная злоба. Леди Авгур отшатнулась, прижав ладонь к покрасневшей щеке и расширенными глазами глядя на женщину. Та не позволяла себе подобного рукоприкладства даже после разбитой чашки из дорогого сервиза. Но одно дело - неловкость, другое - сознательное проявление неуважения.

Дом Дарваннис   Присцилла напряглась. И хотя снаружи этого было почти незаметно, ее губы сложились в тонкую линию - почти с точностью повторяя привычку Верании. И даже такое сходство, которое, казалось бы, можно легко объяснить родством по крови, выглядело неправильным и даже почти оскорбительным. - Конечно. Я... именно для этого и пришла, матушка, - голос Присциллы был спокойным и ровным, и она, достав из сумки плотно набитый мешочек с золотом, замерла, словно взвешивая его в руке. - Здесь, должно быть, около пяти сотен золотых. Обычно я получаю именно столько в неделю, - сказала она. Глаза Верании сузились, но улыбка не сошла с ее лица, и она кивнула. - Очень хорошо. Ты прекрасная дочь и понимаешь, чем обязана своей семье и своему дому. Только благодаря нашим предкам, блюдущим чистоту крови, ты поднялась так высоко, но не забывай: если бы не я, ты по-прежнему прозябала бы здесь. Передай мне золото, - она не просила. Верания приказывала, как приказывали бы слуге подать вино к ужину. И хотя в ее голосе не было истерических ноток, она вообще не повышала голос, сразу становилось понятно, что утруждать себя работой Верания никогда бы не стала. Это было для нее унизительнее, чем продавать собственную дочь чужому человеку. - Вы когда-нибудь жалели о том, что продали меня? - спросила леди Авгур, замерев на месте. Мешочек с золотом по-прежнему был у нее в руках. - Не говори ерунды, - безапеляционно возразила Верания, взмахнув рукой в театральном жесте. - Мы получили поддержку и деньги, чтобы твои братья могли обеспечить свои семьи и продолжать развивать свое дело, чтобы я не испытывала жгучего стыда при посещении салонов этой высочки Виперии! Наша кровь должна цениться высоко, и только эта сделка могла гарантировать, что нас не забудут и не уберут в шкаф, как пыльную и старую книгу. Ты должна быть благодарна за это. Посмотри на себя. Ты ездишь в дорогих каретах, тебя сопровождают лучшие воины Империи, у тебя даже есть личный раб. Все сложилось как нельзя лучше, для всех, - улыбнулась старая женщина. Присцилла молчала. Молчание повисло в воздухе, подобно тонкой и незримой паутинке, липнувшей к коже и противно щекочущей шею. Две женщины - молодая и пожилая - сидели друг напротив друга, их разделял кофейный столик, и молчали. Наконец леди Авгур поднялась и, словно собираясь подойти к матушке и вложить золото в ее руки, сделала то, что никто из присутствующих в этой комнате не ожидал. Она открыла мешочек и высыпала монеты на пол. Они падали на ковер из шкуры редких животных с тихим, приглушенным стуком, падали, как брошенные в воду камешки. Верания побледнела. - Как ты... - задохнулась она от праведного возмущения. - Вы хотели денег. Так вот они, - сказала Присцилла. Ее лицо было каменным.

Дом Дарваннис   Над камином висел металлический щит из чего-то, похожего на сильверит и обсидиан, с фамильным гербом дома Дарваннис - скорпионом, из тех, которых иногда выращивали и тренировали для того, чтобы носили седока, хотя поговаривали, будто это все равно рискованно. Созерцание старых, пропитанных временем и дышащих древностью вещей прервалось, когда сама госпожа Дарваннис, Верания, спустилась встретить гостью. Со дня свадьбы она, казалось, постарела на много лет, и теперь выглядела не на сорок с небольшим, а на все пятьседят. Походка ее была неуверенной и шаткой, но голову она держала высоко, перебирая в руках многочисленные перстни, а длинный подол ее платья кремового цвета волшебным образом не попадался ей под ноги. Тренировка или зачарование? С альтусами всегда было трудно сказать, что именно. - Присцилла, дорогая, - проворковала она, будто бы дочь заглянула в гости, как делала каждую неделю или месяц, хотя та не появлялась на пороге родного дома уже полтора года. - Как я рада тебя видеть в добром здравии. Я прикажу подать горячих напитков твоим... сопровождающим, - мазнув взглядом прищуренных глаз по преторианцу, легионерам и Тано, она поджала губы, остановившись на последнем. - А это животное можно было оставить в сарае. У меня тут, знаешь ли, приличный дом. - Думаю, это лишнее, но за чай спасибо, - улыбнулась леди Авгур, однако Тано в этой улыбке не увидел ни радости от встречи с матерью, ни злости на ее ремарку. За ней не было вообще ничего, кроме напускной вежливости. Когда слуга, тот самый, что открыл им дверь, принес на серебряном подносе чайничек с заваркой и несколько чашек, расставляя их по столику у камина, госпожа Верания расположилась в своем любимом кресле. Похоже, кремовый цвет значил для нее очень многое, поскольку большая часть мебели была в той или иной степени этого оттенка. Осторожно поправила чуть смявшийся кружевной рукав - в этом движении была вся Верания. Помешанная на порядке, чистоте и внешности настолько, что считала любые другие проявления личности ненужными и даже опасными, в особенности для своей дочери. - Итак, - начала она голосом вполне уверенной в себе дамы, прекрасно осознавая все правила этикета по поводу таких вот визитов. Разговоры о жизни, о погоде, о последних новостях. Справиться о здоровье дочери, Крауфорда и Тенебрия. Присцилла могла предсказать это все наизусть с точностью до слова. - Что нового в твоем новом доме, дорогая? Они перебросились еще несколькими избитыми фразами. Присцилла чувствовала, что это место высасывает из нее жизнь - убивает личность, превращает живой, свободный дух в стершуюся каменную крошку. Братьям было проще - их с детства отпускали на обучение мастерству воинского дела, ремеслам, их не ограничивали так сильно, как дочь. Даже поездки в Университет были достаточно редки, ведь в основном Присцилла обучалась дома, и ездила туда лишь для сдачи необходимых испытаний. В конце концов, словно очнувшись ото сна, она подняла голову и прислушалась. Нет, не показалось. - Полагаю, ты помнишь о нашей договоренности с Крауфордом? - повторила Верания, строго нахмурив брови. Именно так, как хмурилась, когда девочке не давался какой-то особо сложный мотив на рояле или когда она неловко спотыкалась, гуляя по саду. - Он, конечно, выполнил свою часть условий, но я думаю, мы должны пересмотреть сумму ежемесячных пожертвований на благо дома Дарваннис. Понимаешь сама, восстановить утерянное - нелегко, особенно с учетом того, что твои братья испытывают финансовые трудности. - Вам нужны деньги? - спросила Присцилла, наклонив голову. - Я думала, ради этого ты и приехала, дорогая, - улыбнулась Верания и спокойно отхлебнула из кружки чай. Почему-то Тано вдруг сделалось холодно.

Дом Дарваннис   Ждать пришлось недолго. Ворота открылись, и какой-то человек лет сорока с поджатыми губами молча препроводил процессию внутрь. И как только они вошли, то словно попали в другой мир; вместо тесных улочек и простых домов жилого квартала их окружила претенциозная роскошь, словно позолота на старой, позеленевшей от времени медной статуе. Присцилла помнила эту выложенную аккуратно и тщательно белыми камешками дорожку, ведущую в сад и разветвляющуюся на несколько более узких, одна из которых вела к порогу дома. Ребенком она хотела бегать по этим дорожкам, хохоча и не думая об угрозе споткнуться и разбить коленки, но мать не разрешала. Воспитывала настоящую леди. Теперь же она вышагивала так, как ее и учили - медленно и с достоинством, но желание побежать вперед, раскинув руки и цепляя ими тяжелые грозди виноградника в саду, ветки шипастых розовых кустов и длинные, похожие на пряди диковинных волос листья ив, нахлынуло с новой силой. Только теперь сад был пуст, и кроме нескольких птиц в нем не звучало ни звука, а цветы давно опали. Присцилла позволила провести себя к порогу и, когда слуга позвонил в серебряный колокольчик, возвещая о приходе гостей, двери перед ними распахнулись. Внутри дом Дарваннис был еще более вычурным - мебель из Орлея и Антивы перемежалась с украшениями из дерева с Ривейна и Лломерина, на полу лежали выделанные шкуры редких животных, а в гостиной можно было найти сувениры из слоновьей кости. Расположившись в этой комнате, Присцилла бросила взгляд на висящие на стене скрещенные мечи из редкой стали, выкованной по технологии кунари - военные трофеи с Сегерона. Ей всегда было интересно проверить, настолько ли они остры, как говорили, или это просто очередная бутафория. Больше всего же она любила в детстве книги. Пыльные фолианты ее не особенно привлекали, а вот старые детские и юношеские романы о приключениях были для нее буквально глотком свежего воздуха в бесконечной череде занятий, которым юная леди должна была предаваться от заката до рассвета - музицирование, вышивание, каллиграфия, пение, рисование, и, конечно же, танцы. Все это вбивалось в нее с такой настойчивостью, будто бы если б Присцилла не умела вышивать, ее жизнь окончилась бы в нищете где-нибудь в канаве.

Минратос - Дом Дарваннис   Пора было возвращаться назад. Домой. Присцилла распробовала это слово на вкус - "домой". Обычно замок Жреца не ассоциировался у нее с домом, скорее, с невыносимой тюрьмой, с одиночеством и скукой, с серыми стенами и острыми, похожими на когти, шпилями. Однако когда они с Тано и охраной свернули в жилом квартале на другую улочку, раб заметил, что они отклонились от маршрута. - Я хочу навестить мать, - тихо сказала девушка, глядя прямо перед собой. Траурная вуаль покрывала ее лицо, делая его похожим на рисунок художника-сюрреалиста, состоящий из пятен и точек, нанесенных на холст быстрыми движенями. - Поедем со мной? Карета остановилась у старого, обшарпанного дома, стоявшего в той части квартала, где обычно альтусы никогда не жили, а жили скорее сопорати и мещане, открывая свои лавки и ремесленные мастерские. Небольшой садик и само поместье были отгорожены от остальных и от улицы высоким забором, сложенным из белого камня, будто хозяева таким образом пытались не смотреть на то, что живут не в самом лучшем и престижном районе города. По каменному забору вился плющ, сейчас потемневший и опавший и похожий скорее на клубок маленьких змей и червей, опутавших белые кости. С улицы виден был лишь второй этаж и кровля, выкрашенная в темно-красный цвет и покрытая легким налетом инея.

Минратос   Когда корабль вернулся, Присцилла постаралась выбросить из головы лишние размышления о странном шепоте и остальном. Крауфорд говорил, что это может быть опасно - и потому они отказались от поездки в Лломерин на драконе, но теперь она была уверена: ощущение это не предвещало опасности. По крайней мере, не для нее. Скорее, это было похоже на то, что некто или нечто пытались сообщить ей что-то важное, но она не могла своим человеческим разумом постичь глубины и смысла этого сообщения. Быть может, какой-нибудь другой маг, более опытный или одаренный... например, медиум, мог бы знать об этом больше - их связь с Тенью была так сильна, что им даже не требовался лириум или особые ритуалы, чтобы общаться с духами и говорить с ними, духи сами искали их. В любом случае, никто из них не мог сейчас сказать, что именно произошло, поэтому размышлять об этом леди Авгур решила позже. - Есть вещи, которые нельзя, невозможно прощать, - тихо проговорила она, когда они с Тано отошли чуть в сторонку от остальных. Она раздумывала о своей вспышке прошлым вечером, когда гнев разливался по ее венам подобно гною, отравляя ее. И где-то там, впереди, мелькал огонек свечи; крошечная полоска света. Можно было попытаться простить - и тогда полоска станет шире, но легче всего было позволить тьме поглотить себя. Всегда легче. И все же она старалась дать какое-то хоть немного логичное объяснение тому ужасу, который творился на ее глазах в медоварне и теперь они вынуждены были платить непомерную цену. Объяснение делает лицо врага человеческим и понятным, а понимание - это уже половина залога прощения. Но она не понимала. Зачем, почему они творили все это зло? Зачем мешали Сопротивлению, если их цели - избавиться от Разикаль - совпадали? Зачем терзали и мучили жителей Империи, натравливая их друг на друга, словно скорпионов в банке, как говорила леди Виперия? Лицо врага было по-прежнему чудовищным. Ненавидеть его было легко.

Побережье   На кончиках пальцев плясали струйки прирученного пламени.   Заклинание это было хорошо известно Присцилле - одно из самых первых и самых примитивных, маленький танцующий огонек на ладони, которым можно воспользоваться вместо огнива и трута, если вдруг потребуется что-то зажечь. Другие, более мощные огненные заклинания изучали те, кто решил посвятить себя стихийной школе, но базовые знания по всем школам в Университете давали на обязательной основе. Капля воды, искра огня, легкий ветерок... Встав рядом с Аматой, она кивнула и приготовилась. После того, как все маги, включая Цельсию и Лавиния, присоединились к этому странному ритуалу, огонь охватил тело Анхеля и поглотил его в считанные минуты. И на мгновение там, в этом пламени, Присцилла увидела тень - и в ее ушах раздался короткий шепот. Она вздрогнула и моргнула. Шепот напомнил ей о первой встрече с Каламитом, но теперь не напугал ее, а заставил застыть на месте, подобно ледяной глыбе. Что-то произошло теперь, в эту самую минуту, когда они попрощались с другом в последний раз. Что-то пронеслось в Тени, как гигантская птица, подхватывающая выпрыгнувшую на мгновение из толщи воды рыбу. Леди Авгур решила, что ей просто почудилось, но подняв взгляд на Амату, поняла, что это ощутили все маги, связанные с Тенью - однако объяснить или понять это чувство было невозможно. Оно было как дежа-вю, как растворяющийся с первыми лучами солнца сон, вспомнить который не можешь, как бы ни силился; и чем сильней стараешься разглядеть детали, тем больше они расплываются.   - У пристани ждет корабль, который отвезет нас в море, где мы развеем прах над волнами, - тихо сказала Амата. - Кто хочет, присоединяйтесь.   - Да, я пойду тоже, - наконец кивнула магесса, облизнув разом пересохшие губы. Ее охрана молчаливо присоединилась к ней и намеревалась следовать за ней повсюду, но Присцилла не возражала. Как не возражала и против присутствия на похоронах Тано - тот куда больше был знаком с Анхелем и имел полное право проститься с ним, как полагается.

Побережье   - Прощай, Анхель. Ты был отличным товарищем. Рано или поздно я тоже присоединюсь к тебе.   Присцилла решила, что и ей стоит высказаться, а потому сделала шаг вперед. Раньше ей не доводилось бывать на похоронах кого-то из друзей или знакомых - а в последний раз, как она помнила, хоронили ее отца. Тогда она была совсем маленькой и почти ничего не помнила, только ей было немного страшно от того, какие все были печальные и серьезные, торжественные. Сейчас она сама была одной из тех страшных взрослых, прошедшая сквозь горести и незаметно для самой себя позврослевшая. - Я не особенно хорошо знала вашего товарища, но он пришел за мной так же, как и вы все, и отдал свою жизнь, чтобы защитить наше отступление, - сказала девушка негромким голосом. - Анхель не обязан был сражаться за Империю, или за меня, или против радикалов - но выбрал правильный и благородный путь. Пусть прежние прегрешения будут стерты поступками настоящего героя, и пусть мы запомним его именно таким. А прошлое... должно оставаться в прошлом.

Дворец Верховного Жреца   Прохладное зимнее утро встретило Присциллу забирающимся, щиплющем кожу морозцем. Трава покрылась инеем, хрустя под ногами подобно ломкому стеклу, когда девушка направлялась к карете через главные ворота и второй ряд стенных укреплений. Странно - раньше ее угнетали эти стены, возведенные чьей-то жестокой рукой для того, чтобы наводить ужас и страх, и благоговение на подданных, стены, призванные защищать от возможного нападения кунари или варваров-фанатиков. Казалось, эти каменные сооружения молчаливо наблюдали за сменой одного Архонта за другим в течение сотен лет, и через сотни лет после того, как дом Авгуров рассыпется в пыль, они все так же будут здесь, следить и запоминать, впитывать в себя эту память, чтобы передать следующему поколению правителей. Но теперь вместо чувства подавленности Присцилла ощущала защиту и покой. Как она могла быть столь наивна, чтобы полагать, будто ей ничто не угрожает? Только потому, что она добра к людям? Цербер доказал, что даже это не спасет ни единую невинную душу от возможной смерти - или чего-нибудь хуже. У ворот к ней присоединился один преторианец и двое легионеров, которых Крауфорд назначил сопровождать леди Авгур вне стен дворца. Она не стала спорить, и после того, как хорошенько запомнила их лица - чтобы никакой ушлый радикал не смог подменить собою охранника и затем напасть на нее - подозвала Тано. Дилижанс ждал их обоих, чтобы отвезти к назначенному месту. Взглянув в небо, затянутое тучами, Присцилла подумала, что в Ферелдене и Орлее, должно быть, лежит снег. Белый и пушистый, похожий на облако ваты, как на картинках в книгах по географии и истории. В Минратосе же зимой наступали дожди, а иней на траве появлялся редко, чаще уступая место грязи и слякоти. Мрачное утро заставило ее кутаться в теплую шерстяную шаль, но она все равно мерзла, выйдя из теплой спальни и приняв горячую ванну перед тем, как собираться в путь. Анхеля Кастильяно она почти не знала - тот появился уже после того, как магесса вынуждена была покинуть ряды Сопротивления в качестве полевого агента из-за своей беременности, а потом... потом ей просто не было смысла возвращаться. Но то, что она знала, говорило, что то был веселый и верный человек, хоть и иностранец. Не почтить своим присутствием похороны было бы невежливо, да и Присцилле хотелось в последний раз побыть вместе со всеми, как командой. Позже этого уже могло и не произойти.

Дворец Верховного Жреца   - Я не совсем знаю, что мне делать...   Присцилла прекрасно понимала его слова - она и сама часто не знала, что делать дальше. И все же тогда, в медоварне, на волосок от смерти, когда острое и холодное лезвие уже впивалось в ее шею, девушка поняла совершенно отчетливо, чего хотела на самом деле. Это было иронично, узнавать об этом так поздно, но лучше поздно, чем никогда. - Жить, Тано, - прошептала она, закрывая глаза и улыбаясь чему-то в своих мыслях. - Жить всегда лучше.

Дворец Верховного Жреца   И... Сейчас лучше не думать о будущем. По крайней мере, пока над нами нависла угроза радикалов. - парень подумал о том, что в любой момент может закончить свою жизнь, как Анхель.   - Не думать о будущем? Но ведь это именно то, за что мы сражаемся. Разве нет? - она повернулась набок и, подложив ладони под щеку, словно ребенок, посмотрела на Тано. Ни злобы, ни ненависти, ни жажды отмщения. Она снова была самой собой, такой, какой антиванец ее знал, и та краткая вспышка могла быть просто реакцией на смертельную опасность, не более того. - Если я перестану думать о будущем, то мои действия не будут иметь смысл. Я могла сдаться тысячу раз, но думала о Тенебрии, о своих будущих детях, о тебе... - она замолчала и вздохнула, отводя глаза. Может быть, в другой жизни, в другом мире она могла бы ответить на чувства антиванца, о которых догадывалась уже довольно давно. В лучшем мире, в котором девушкам не режут горло ради политических амбиций, детей не приносят в жертву злым богам, а люди вольны любить тех, кого сами выберут, независимо от достатка, положения в обществе и кровного родства. И хоть Присцилла не могла позволить себе полюбить Тано, она все равно всем сердцем желала, чтобы он стал свободным, и, по возможности, счастливым.

По опыту мне стало понятно, что голосования игроков не работают и только убивают атмосферу и режут РП игрокам, поэтому...   В 4 акте каждый персонаж решает только и исключительно за себя. Никто и ничто не может решить, как персонажу действовать в игре, кроме его владельца. Из этого проистекает, что если мнения пати разошлись, решать и договариваться они должны в игре - мирно или насильственным путем. Также в конце персонажи могут умереть.

Дворец Верховного Жреца   - ...Меня там не будет.   Приоткрыв глаза, Присцилла посмотрела в потолок. Она долго не отвечала, не зная, что сказать - Тано был прав в том, что никакой сплоченности, целостности в "Голосе Империи" уже быть не могло. И все же он был одновременно и неправ. - Мы не можем отказаться, Тано, - напомнила она рабу. - Мы дали клятву Крауфорду искупить свое предательство и избавиться от радикалов, но я собираюсь сделать это не только из-за обещания. Радикалы угрожают всем. Моей семье и даже тебе, пока ты в этом городе, пока ты рядом со мной. В "Голосе" или нет, мы обязаны продолжать борьбу, и я прошу тебя об одной последней услуге: помоги мне покончить с этим раз и навсегда. А потом... потом ты волен уйти, - тихо закончила она. - Ты заслужил свободу больше, чем я, и сможешь распорядиться ею мудро и с достоинством. И я уверена, что если бы со мной случилось что-то на медоварне, ты позаботился бы о моем сыне - ты не тот человек, кто способен на предательство друзей. Она хотела было добавить "в отличие от Цербера", но не стала  - это и так было понятно. Пусть "Голос" распался, их все равно связывало нечто большее, чем просто название. Их общая история, их путь, который они прошли вместе. Даже если ему суждено было закончится, эту связь не так-то просто было разорвать.

Дворец Верховного Жреца   — Отдохни. Я займусь всем необходимым.   Присцилла слабо улыбнулась и кивнула. Пусть она и не была абсолютно сломленной, но не могла не признать, что ей необходим был отдых. Вернувшись в свою комнату, она рассказала Тано о том, что Церберу не уйти от правосудия, и что он заплатит за свое предательство, но они должны сосредоточиться не только на нем. Вернуться в строй полевых агентов "Голоса Империи" девушка не могла - учитывая обещание Крауфорда о новой охране вне стен дворца - но могла помогать информацией и деньгами, всем, что можно было дать агентам, кроме личного присутствия. Улегшись спать, она почему-то вспоминала не о произошедшем сегодняшним днем - эти события шокированная память вычеркнула, сделала расплывчатыми и смутными, подобно кошмару, который забывается по пробуждении. Нет, она думала о той ночи, когда в бальном зале играли вальс, а она не думала ни о чем, кроме музыки. Пожалуй, судьба действительно была к ней добра, позволив подобные моменты в жизни и вытащив из огня. Присцилла должна была умереть сегодня. По всем правилам и канонам жанра трагедии она должна была остаться там с перерезанным горлом. Но жизнь оказалась так не похожа на книги. Быть может, впереди у нее будет что-то еще интереснее вальса в ночи.

Дворец Верховного Жреца   Я вижу, что о тебе позаботился кто-то из Голоса, но лишние предосторожности не помешают. На случай такого провала предатель мог отравить клинок.   - Это был мой собственный кинжал. Тот самый, - горько усмехнувшись, Присцилла вспомнила, что так и не забрала серебряное лезвие у Цербера. - Но Реджинальд, духовный целитель, наложил на меня заклинание. Если и бы какой-то яд, то его уже устранили. Пожалуйста, не стоит переживать обо мне - я лишь хочу отмщения и справедливости. Дом Авгуров не должен прощать такого предательства, - сказала она твердо. Что-то в ее голосе словно бы изменилось; теперь она говорила совсем иначе, чем тогда, когда они обсуждали судьбу Тенебрия. Все внутри нее восставало против событий, начавшихся еще в день того турнира. Только тогда она поступала скорее импульсивно, и постоянно сомневалась в том, что эти поступки правильны, в итоге ничего так и не рассказав Жрецу. Сейчас же она понимала, что это было правильное решение - а она по глупости и из страха не доверяла сама себе.

Дворец Верховного Жреца   Но тебя без охраны я оставить не могу. Во дворце ты можешь быть свободна, но я выделю людей для твоего сопровождения за его территорией.   Присцилла кивнула, обняв себя за плечи, будто ощутила прилив холодного воздуха. Ей хотелось самой посмотреть в глаза предателя, когда он будет умирать. Хотелось самой отдать приказ палачу опустить топор на его голову, смотреть, как она скатится в подставленную корзину. Это ощущение было... новым, каким-то странным и даже страшным. Раньше ей никогда не доставляли удовольствие публичные казни и чужие страдания, но теперь внутри все пылало от гнева, требовало выхода, справедливости. Сатисфакции, как сказал бы господин Виго. Цербер не только покусился на ее жизнь, он предал свои клятвы, предал тех, кто заботился о нем, старался видеть в нем лучшее. Искупить это можно было только кровью, и она обязательно прольется. - Я думаю, его могли завербовать и позже, - медленно произнесла магесса, поднимая фиолетовые глаза на Жреца. - Когда я отпустила его. Он вернулся недавно, попросил взять его обратно, сказал, что не мог найти свое место нигде, кроме... кроме как подле меня. Мерзавец. Если твои люди поймают его, пообещай мне, что я увижу его смерть, - холодно попросила она.

Дворец Верховного Жреца   — Что случилось? — с мрачным беспокойством спросил он.   Присцилла открыла было рот, но поняла, что навалившееся на нее облегчение словно стерло из памяти все, что она собиралась сказать. Повинуясь неожиданному порыву, она обняла Жреца и простояла так несколько минут, успокаиваясь после всего произошедшего. И хотя тяжесть трагедии все еще давила, леди Авгур понимала, что рада была выжить. Она не солгала тогда, когда говорила, что не хочет умирать - и хотя это решило бы проблему Тенебрия, ей хотелось посмотреть, что будет дальше. Хотелось увидеть, к чему придет дом Авгур, и, что уж греха таить, хотелось вернуться к Крауфорду. Последнее было самым неожиданным и странным, но лгать самой себе она не могла. - Цербер, - наконец произнесла магесса, отпустив мужчину и инстинктивно проводя кончиком пальца по тонкому белому шраму, слегка косо пересекающему ее шею. - Я отправилась в библиотеку в Академию за какой-то книгой... пустяки, правда. Он предложил зайти к своему знакомому, сказал, что он коллекционирует редкие книги. В переулке я почувствовала боль... он, кажется, ударил меня по голове, а пришла в себя я уже в медоварне. Там был Цербер и еще какая-то женщина, и они хотели использовать меня как заложника. "Голос Империи"... они явились туда, но переговоры сорвались. Один из них погиб, а Тано и Анхельм едва успели спасти меня...

Дворец Верховного Жреца   В голове было пусто. Присцилла не знала, сколько у человека вообще может быть моральных сил, но чувствовала, что ее собственные подходят к концу. Сначала шок и горечь от того разговора о судьбе Тенебрия, потом - длительные, изнуряющие поиски выхода и страх перед неизбежным, а после, словно жирная точка в финале главы, предательство друга и смерть хорошего человека, и все из-за того, что она не смогла разглядеть врага рядом с собой. Радикалы наносили удар за ударом. Некоторые удавалось предотвратить, другие - как с Соколом и Анхелем - приходилось просто выдерживать. Но сколько еще они смогут выдержать прежде, чем сломаются и проиграют?.. В ее любимых книгах это называлось эндшпиль. Конец игры. Финал, развязка, кульминация. Встреча врагов лицом к лицу, хождение по лезвию бритвы. Кто победит, а кто останется лежать хладным трупом, решается в последние минуты. Только в реальности все было не совсем так, и минуты могли растянуть агонию на недели, а то и месяцы. В реальности умирание или победа могли придти сразу, а могли - после долгого, долгого времени страданий и отчаянной надежды на то, что все изменится. Когда их пропустили во дворец, леди Авгур даже не взглянула на преторианцев-охранников. Она направилась сразу в кабинет Крауфорда, поблагодарив Тано, но по ее лицу было видно, что она не собиралась оставлять это просто так. Цербер предал ее, он воспользовался ее доверием и дружбой, чтобы нанести ей очередную рану, чтобы потрясти и напугать и ее, и остальных. Он был виновен в смерти одного из "Голоса Империи" - и он не должен был уйти безнаказанным. Сжав губы в тонкую линию, она осторожно постучалась в дверь.   Квест "Метка Скорпиона" выполнен, получено 3 ОР.