Perfect Stranger

Хекс   - Таких комплиментов мне еще не делали, - хмыкнула Янг. - Спасибо, наверное.   - Без вопросов, - эхом отозвался человек, нашарив в кармане кожаной куртки невесть откуда взявшуюся в ней мятую самокрутку, набитую, как казалось, наполовину соломой. Чиркнул огнивом и прикурил от искры, выдыхая в помещение трактира густой белесый дым. В голову ему почему-то пришли слова какой-то песни, которую он слышал в одном из похожих постоялых дворов где-то, если он не ошибался, в Андерфелсе. А может, и в Неварре. Ровный, хорошо поставленный, но пронзительно-печальный голос пел:   Я - твой единственный солдат На бесконечном поле брани. В истерзанном металле лат, Переступивший чести грани.   Пока я жив, никто и никогда Не обернет тебя в печали ленты. К твоим ногам - любая голова, Мои скупые комплименты.   Я - твой единственный солдат, Робеющий перед безумьем сброда. Дай мне любви не повернуть назад. Смерть - безупречная свобода.   Отчаянья кровавый крик. Холодных звезд зеркальный блик На скулах ночи.   На лунных лицах пустырей Я убивал своих друзей, Как многих прочих...   Хекс вздрогнул и понял, что совсем ушел в себя, а девушка уже переключилась на другого собеседника. Отсюда он видел, как она улыбается, видел блестящие весельем глаза, слышал голос, похожий на пение птиц. Нет, все-таки не она. Совсем не она. Не Фелкин. Сестра, ставшая для него всем и ушедшая в никуда. Почему-то потрошитель знал, что она жива... если это можно назвать жизнью. Он сделал все, что мог для нее, пожертвовал всем, на годы заточил себя под землей в комплексе безумного мага-ученого, среди тварей, что могли разве что приснится в кошмарах безумцу. И все равно все потерял. Таково уж было заведено в его жизни.

Слишком паладинистая, что ли. Видимо, да. Если Лео вернется, придется делать нового перса.

"Холодная леди". Нокенское море     Все это время, первую неделю на корабле, Шен просидела в кубрике. Точнее, в трюме, рядом с грузами, потому что не смела высовывать нос наружу. Пару раз ее почти поймали там, а еще несколько раз - едва не затащили в свою компанию "выпить рому". Косситка, несмотря на рост и внушительный посох, не желала иметь ничего общего с командой из пиратов, которые после исчезновения Кастуса совершенно распоясались. И она давненько не видела Лилиан, но полагала, что у той как раз все в порядке - она чувствовала себя, как рыба в воде, наверняка. Баратас ходил зеленый, как морская волна, и учитывая сероватый оттенок его кожи, сходство с утопленником породило множество насмешек и шуток среди пиратов. Его называли "Мертвяком". Не только из-за его нового цвета, но и из-за шатающейся от морской болезни походки и кислого выражения лица, подходящего только для страдающего призрака. Дэйган проводил большую часть времени, занимаясь тщательными записями в "бортовой журнал", как назвал это дело один из матросов, а Шен все думала, что же он там такого пишет. Но антиванец скрываться не пытался, поэтому она около него не терлась. Тавила и Римат почти ни с кем не разговаривали, хотя от гномки, которая утверждала, что была контрабандисткой, магесса ждала большей заинтересованности в не совсем законной работе. Иногда она напоминала Филиппа, и эти перемены в Тави очень не нравились косситке. Что же касается остальных, то ни с гномом, ни с Региной, ни с храмовником Шен почти не общалась, а Лилиан нечасто появлялась в поле зрения. Паззо так вообще было не видать с самого выхода из тоннелей, может быть, он сбежал - как и многие другие. Как Феликс, Феанор, Бодарт, Лорус... Поняв, какой будет жизнь с наемниками, они вовремя нашли возможность ускользнуть, чтобы найти лучшую судьбу. Шен такой привилегией не обладала, да и деваться теперь было некуда, разве что на дно морское. Правда, иногда, когда рядом был Дэйган, Тави или кто-нибудь, в присутствии кого девушка чувствовала себя в какой-никакой безопасности, она с интересом прислушивалась к травимым на палубе и в кубрике байкам. Например, ей очень понравилась история о "морской ведьме", которая влюбилась в орлесианского шевалье, увидев его на борту судна, идущего по ее морю. Заключив договор с духами, она променяла спокойную и беззаботную жизнь в пучине океана на пару человеческих ног, но заплатить за это пришлось огромную цену - она лишилась дара речи. Но красота ее покорила шевалье, и тот полюбил ее с первого взгляда. Финал у истории был, к сожалению, печален. Ведьма не выполнила одно из условий договора с духами, а ветреный шевалье вскорости женился на знатной аристократке, позабыв о немой красавице, и она превратилась в духа, живущего в ветре, и ее белоснежные волосы стали морской пеной, которую порой можно увидеть, когда поднимается ветер - и когда слышен ее печальный крик, зовущий своего любимого, в гулких звуках, издаваемых альбатросами. Шен считала историю чрезвычайно красивой. Но долго сидеть с матросами не могла. Они неминуемо начинали распивать ром (и откуда они его брали вообще? в море-то!), и кое-кто пытался ее облапать. Приходилось под любыми предлогами сбегать в свое укромное место в трюме, за ящиками, и жевать соленую рыбу, запивая яблочным соком. Та еще гадость, если спросить магессу, но это было лучше, чем оставаться наверху. Днем иногда она еще могла провести несколько часов на палубе, пока все были заняты работой, но под вечер становилось уж слишком невыносимо. Пару раз они едва не угодили в шторм, но сумели обойти его эпицентр, только палубу залило водой, но к этому уже все привыкли. Шен казалось, что она просолилась до самых косточек, как рыба, которую девушка ела каждый вечер на ужин. И когда первая неделя подошла к концу, ей так захотелось увидеть землю, что она оставалась наверху до самого полудня, но к сожалению, до островов было еще слишком далеко. Плыть до Сегерона нужно было не меньше, а то и больше месяца. - Капитан! - вдруг заорал кто-то, и магесса едва не свалилась за борт от неожиданности. К звукам блюющего Баратаса неподалеку уже привыкли все, как к шуму волн за бортом, и никто не обращал на него никакого внимания, но звуки эти тоже стали как-будто удивленными. - Капитан!! - Что еще такое? - Там... там корабли! - Что?! Кунари? - Павлос едва не выронил трубку, но взял подзорную трубу и всмотрелся в горизонт. - И правда... Непохоже на кунари. И на орлесианцев тоже. - Контрабандисты? Торговцы? - Подождем, пока подплывут поближе. Если что - сразу давайте залп. Нам не нужны конкуренты. Но когда через час капитан Павлос (ему чрезвычайно нравилось, как это звучало, и он заставлял всех так его называть "Не Павлос, а КАПИТАН Павлос!") увидел флаги, развевающиеся на кораблях впереди, он понял, что все намного хуже. То был Имперский флот.

Спойлер. Если хотите, можете описать ваше состояние и что вы делали во время плавания (примерно неделю), а потом я отпишу Мп=)

"Холодная Леди"   - Я бы сказал по другому. А кому мы вообще здесь можем доверять? Вот именно, каждая сволочь мнит себя умнее нас   "Никому нельзя доверять... никому нельзя доверять", - крутились в голове Шен последние слова Халлиса перед тем, как он шарахнул ее по затылку камнем, едва не убив на месте. Интересно, знают ли наемники, что начинают звучать так же, как он? И долго ли может прожить человек, если постоянно будет оглядываться на собственную тень? Она подозревала, что это разумно... но рано или поздно приведет к тому же, чем кончил Халлис. Безумию. Поднявшись, девушка подошла к борту (подальше от матросов, разумеется) и оперлась на него локтями, вглядываясь в море. Как же она скучала по этой синей бесконечности там, в тоннелях, и как же чувствовала себя свободно, оказавшись наконец на море! Жаль, только Квинт не добрался до этого вместе с ними. Жаль, что не было слишком многих, с кем они начали этот путь длиной в жизнь. Вздохнув, она пригладила волосы, которые разметал неожиданный порыв ветра, и тихонько продекламировала: - Я возьму свое сердце и брошу в море.... пусть его унесет далеким теченьем... - слова из песни, которую она пела слишком давно. Когда была слишком другой.

Насчет Лори не переживайте =)

Хекс   - Очень приятно познакомиться, - внешний вид человека ни капли не смущал девушку.   - Ты похожа на одну из моих жен, - сказал без всяких обиняков человек в кожаной броне и с мечами, и сверкнул зубастой улыбкой. - Отдаленно. Мне это нравится. Похоже, он был не из тех, кто лезет за словом в карман - просто после попадания в таверну был несколько сбит с толку. Хекс сам не понимал, как и зачем тут оказался, но подсознательно чувствовал, что не может уйти, пока... пока что-то не произойдет. Он должен был что-то сделать или дождаться какого-то события, хотя не знал, какого именно. Поэтому ждал. Довольно покорно, для потрошителя, но что еще мог сделать старый воин? Ему недоставало битв. Рай для потрошителей он представлял не совсем так, скорее, это была бесконечная Арена, изредка перемежаемая пирами, где его сородичи, такие же опьяненные битвой воины, могли делать все то, что было запрещено в их мире. Быть теми, кем они должны были быть. Он мог бы расправить крылья и улететь туда, где над южными горами скользит ледяной ветер; где нет ни единой живой души, кроме него самого, и чистого ночного неба; где звезды так близки, что их можно потрогать руками, и они будут холодными и колкими, словно осколки сверкающего льда. Он мог бы... Но сейчас знал, что время еще не пришло.

Отпишитесь и поплыли=)

"Холодная леди"   "Они в порядке!" - первая мысль была крайне простой, и тем не менее радостной. Вторая оказалась чуть похуже. "Неужели они убили кого-то? Баратас в крови..." Но думать об этом сейчас означало окончательно сломать себе мозги. Шен видела, насколько мрачна Тави, а это всегда обозначало только одно - они снова во что-то вляпались. "Драконы" не могли по-другому. Вздохнув, косситка спросила: - Ну что, теперь-то мы плывем на Сегерон? - о Лорусе она больше не спрашивала. И так было понятно, что ждать его они больше не могут, а искать - слишком опасно. "Надеюсь, он успел сбежать и с ним все в порядке. Как и с Квинтом и тем пареньком-рабом".

Хекс   - Привет, - улыбнулась Янг. - Я Изабелла, можно просто Изя. А ты?   Перед ней в темном углу, словно притягивая к себе весь мрак таверны, сидел странный человек. На вид ему было лет тридцать пять, но множество шрамов на лице смазывали возраст. Светлые пепельные волосы, бритые виски, пронзительно яркие серые глаза и улыбка, появившаяся на этом лице. Улыбка, напоминавшая оскал из-за ряда острых, как пила, зубов. Он не был похож на вампира, но что-то в нем определенно было от этих созданий. Его кровь бурлила так сильно и ярко, что казалось, она светится сквозь глазницы. - Хекс. Просто Хекс. Здесь были неважны предыдущие титулы, мнимые и реальные, хотя потрошитель никогда не считал себя благородным. Он больше походил на обычного наемника. Мечи, которые лежали на столе, отсвечивали белой костью. "И где же ваш Создатель, андрастиане? Где ваша великая Невеста? Здесь ничего нет, кроме пустоты и перевалочного пункта, где маются потерянные души. Ничего".

Хекс   "Девушка? Здесь? Она тоже мертва?" - Хекс пристально разглядывал Изабеллу, предаваясь своему излюбленному занятию, которое его всегда настраивало на задумчивый лад. Положив мечи из костей дракона на стол, он медленно точил и полировал их, проверяя остроту клинков большим пальцем. Он даже не смотрел в сторону окон. Неважно - трактир или нет, но возвращаться в пустоту, в серое великое ничто, стирающее грани между его личностью и самой собой, мужчина не хотел. Только вот... чего-то не хватало. Или кого-то. Его семьи, быть может? Он помнил о семье. О женщинах, с которыми жил. Одна из них была простой смертной, вторая - когда-то была человеком и давно перестала им быть, но он нашел для нее подходящее тело. Остальное было сокрыто пеленой от его памяти. Стерто. То ли пустотой, то ли им самим, не желающим вспоминать. Хекс продолжал сверлить девушку взглядом. Чем-то она напоминала новое тело сестры...

"Холодная леди"   - у тебя не болит рана? Ее не надо обработать? Сонно вина, быть может? Или, если очень плохо, макового молока?   - Нет, спасибо, - поморщилась Шен, не отрывая глаз от происходящего на пляже. - Не хочу в такой момент спать. А рана не болит. Только шрам... - она неопределенно пожала плечами, словно говоря, что наличие шрама ее не слишком сильно волнует. Слегка наклонившись вперед, она положила руки на колени и то и дело сжимала их в кулаки и разжимала. Подсознание упорно рисовало ужасные картины того, как капитан и его люди нападают на наемников... или, того хуже, как Дэйган и ему подобные нападают сами и устраивают на пляже кровавую бойню. Не таким она представляла себе отряд, в котором ей доведется быть. По крайней мере, в начале работы на Квинта все выглядело иначе. Теперь они превратились в обычных головорезов.

"Холодная леди"   - Они скоро вернутся, я уверен, - сказал Римат, продолжая глядеть на берег.   - Возможно. А возможно, их убьют, - безразличным тоном ответила косситка, но при взгляде на ее лицо становилось понятно, что и она до боли в глазах вглядывается в берег, хотя и различить происходящее там можно было лишь с большим трудом. Их группа вернулась из леса, это... хорошо? Пока что на корабль они не поднялись, значит, договор с капитаном еще не был достигнут. Шен боялась. Боялась этих людей, хотя понимала, что в случае чего смогла бы на короткое время подчинить себе разум капитана, но... они ведь поймут. А их больше пятидесяти, считая тех, кто на борту. Шен не сможет держать капитана на поводке вечно, и тогда ей точно не жить. А еще она боялась, что наемники сглупят, как сглупили с Архонтом, и они снова останутся ни с чем. Впрочем, даже в этом случае наткнуться на Лоруса случайно было практически нереально. Шен уже почти смирилась с тем, что им придется отплывать без потрошителя.

У кунари как в советском союзе - секса нет)

Хекс   Сколько он так простоял - минуту? Пять? Десять? Придя в себя, осознал, что все еще не в силах заставить себя сдвинуться с места и толкнуть дверь, провернуть ключ в замке, заглянуть внутрь. Внутрь собственного подсознания. Пусть ривейни говорит все что угодно, но вряд ли он хотя бы отдаленно представляет себе, что потрошитель внутренне желал увидеть там, за зеленой дверью. Пусть она пока остается закрытой. Встряхнувшись, он сунул ключ в карман до лучших времен и, развернувшись, медленно побрел обратно к лестнице. Почему-то перед глазами все еще стоят тронный зал поместья в Нордботтене, но гораздо больше и весь в серебре, словно кто-то взял поместье матери и одним взмахом руки перемешал с поместьем Флоренсии Рейн в Камберленде. Интересно, сестра его еще жива ли? Хекс предпочел бы, чтобы она прожила долгую, долгую жизнь и он никогда не увидел ее кислого, болезненного, лошадиного лица в этом месте. Хватило с него политики. Спустившись вниз, потрошитель поправил перевязь с мечами, гадая, а понадобится ли ему оружие из ребер Фиркрааг, андерфелской драконицы, в таверне "Перевал призраков". Могут ли уже умершие умереть еще раз? Он не знал, но расставаться с мечами не хотелось. Они напоминали ему о лучших временах, тех, которые он хотел сохранить в памяти. Воспоминание о походе в горы с сестрой... другой сестрой, возлюбленной его Фелкин, грело сердце, хоть Хекс и не мог вспомнить деталей. "Вставай, брат! Дракон сам себя не убьет". Увидев, что в общем зале трактира народу прибавилось, Хекс отошел в темный уголок, занял свободный столик и принялся молчаливо и задумчиво следить, прислушиваться и пытаться понять, что за люди здесь собрались.

Всем, кто пошел в лес)

Пиратский корабль   Ну что, нравится у нас в гостях?   - Спасибо, - прошептала Шен, чувствуя, что как раз свежей и чистой воды ей не хватало в последний час. Словно косситка давно привыкла к такому обращению, она не стала спрашивать насчет кружки, а просто припала к ведру и жадно пила, как загнанная лошадь, минуты три, после чего выпрямилась и брызнула водой в лицо, смывая пыль и отходя к ящикам. Она старалась улыбаться этим людям, прекрасно понимая, что дерзкое поведение здесь никому не принесет пользы. Впрочем, Рим заметил, как она вырвала руку почти в ту же секунду, как он попытался взять ее ладонь. Похоже, магесса не забыла о произошедшем в логове "Кобр", и вряд ли сможет забыть в ближайшее время. Хоть она и ничего не говорила и даже старалась не смотреть на паренька, просто так это точно не пройдет. Сев на ящик и осторожно расправив подол, Шен постаралась сделать так, чтобы он максимально прикрывал ее ноги. Не из смущения, просто ей казалось, что лучше держаться тише воды, ниже травы. Она не забыла липкие взгляды, которыми ее наградили матросы, когда увидели выходящей из леса, и своего неуклюжего начала разговора. Их не проведешь. Они прекрасно видели, как сильно она боится - боится даже не теперь, сейчас, а скорее авансом. Боится этого месяца с лишним, который они вынуждены будут провести на борту, и деться будет уже некуда.

Хекс   Наг Счастливчик высунулся было из-под дивана, чтобы приветствовать знакомого человека, но ткнулся носом в сапог Хекса и трусливо удрал обратно.   "Эй, да я тебя помню". Потрошитель проводил взглядом зверька, и только после этого поднял глаза на Ансельма. Сначала он не поверил своим глазам - да и не узнал этого человека, бывшего Серого Стража, которого мельком видел во время похода на Глубинные Тропы много лет назад, но через несколько секунд смог вспомнить его лицо. Что ж, похоже, он тоже погиб. Для Стражей это неудивительно. Скверна рано или поздно разъедает их мозги до состояния жидкой каши. Впрочем, если Страж хотел делать вид, что не знает его, Хекс не возражал. Взяв ключ, он поднялся по лестнице и остановился перед большой деревянной дверью, выкрашенной в зеленый цвет. Понял, что не знает, что именно хочет увидеть за ней. Очередную комнату таверны, такую же безликую, как и все до этого? Или что-то другое, что-то более... близкое ему самому? Вздохнув и едва не выронив ключ, Хекс выругался под нос, поняв, что руки слегка подрагивают. А потом вставил ключ в замочную скважину.

Алою ждем, небольшой квестик проведет и отплываем. ЕСЛИ ничего не пойдет не по плану...

Хекс   Наверное, осколки на дно потянули, ха-ха!   - Может, и потянули, - не менее серьезно ответил потрошитель и протянул ладонь. Жесткую, сухую ладонь, для удобства обращения с мечом затянутую в кожаную перчатку с отрезанными пальцами. - Хексарион фон Вольфер-Рейн... впрочем, забудь. Хекс. Просто Хекс. Имя походило на кличку для какой-нибудь гончей, но здесь это никого не удивляло. Мужчина не был похож на аристократа - он так же сильно отличался от какого-нибудь князька, как каша из овса от фаршированной яблоками индейки. Если на вид и спутаешь по пьяни, то вкус уж точно поставит все на место. Буркнув "благодарствую" в ответ на предложенную еду, он принялся поглощать ее так, словно не видел нормальной еды уже многие годы, если не столетия. А сколько он проболтался в серой пустоте? Секунды, проведенные там, добавили ему седины. Покончив с блюдом и отметив, что на вкус оно было весьма даже недурно (получше стряпни его покойной матушки, это уж точно), потрошитель откинулся на стул и сложил руки на груди, оглядываясь впервые за все то время, что успел провести в таверне. Пока что он видел лишь нескольких людей, включая странного щеголя, назвавшегося "французом", и ни одной мало-мальски красивой женщины. Печально. Но это он мог пережить, в конце концов, ему бы не хотелось встретить ту девчушку Гвиневер. Или Джиневер. Он так и не смог запомнить, но она наверняка схватилась бы за ближайшую сковородку, едва завидев его шрамованную рожу.

Хекс   А что, тяжко теперь там, где ты жил? Убили-то тебя за что? - поинтересовался Галло Неро у Хекса.   Кажется, на вечно мрачном лице нового постояльца промелькнула ухмылка. Не улыбка, не усмешка, а именно злая ухмылка, какая бывает у тех, у кого не все в порядке с головой. Но постоялец казался нормальным, по крайней мере, ни на кого не бросался, разве что немного неразговорчивым, но это можно было списать на растерянность от произошедшего. И неудивительно. Тедасцев пичкают легендами о "престоле Создателя" и - какая ирония! - довольно странно обнаружить вместо золотого трона божества всего лишь захудалую таверну с острым на язык трактирщиком, строгающим зелень и болтающем о том, о сем, как ни в чем не бывало. Люди тут тоже были странные. Упоминали какие-то неизвестные Хексу слова, вроде "Франция". Это что за страна? Впрочем, вопросов он не задавал, понимая, что и он здесь для кого-то может быть необычным. Впрочем, он был необычным даже для тех, кто провел в Тедасе всю свою жизнь. - А вот за что. Ухмылка, полная сатанинского веселья, снова появилась на лице мужчины, и он, протянув руку, взял пустую бутылку из-под самогона за горлышко, поднес ко рту и с легкостью перекусил толстое темно-зеленое стекло. Сплюнул мелкую стеклянную крошку на пол и облизнулся. Из рассеченной осколком губы поползла струйка крови, но казалось, мужчина не чувствует боли, или даже более того - она вроде как подняла ему настроение. Совсем чуть-чуть, но он, казалось, оживился. Воспоминания подождут. Как и говорил Неро, "надо как-то жить дальше", хотя слышать это в обители мертвецов казалось настолько нелепым, что становилось смешным. В полумраке сверкнули белые, крепкие зубы, острые, как клыки снежного барса. Этой демонстрации Хексу показалось достаточно, к тому же он помнил, что порой людей веселило, когда он с легкостью перекусывал вещи. Впрочем, когда он перекусывал их кости, никто из них уже не смеялся.

Ладно, продолжим завтра.

Пристань   Переводя взгляд с Дэйгана на Лилиан, с Лилиан на Филиппа и обратно, косситка решила, что лучше отправить с ними Тавилу. А им с Региной и Риматом остаться. Все равно и без помощи целительницы у наемников были все шансы одолеть одного человека, а даже если он окажется не один - они справятся. Капитан должен же знать, на что идет, посылая лишь пятерых на задание. Да и от Шен в последних боях толку было мало, и она хотела немного отдохнуть от кровопролития. Слишком уж часто это доводилось делать в последнее время. - Я останусь, - решила она, покосившись на Рима. Девушка надеялась, что и он не пойдет. Оставаться с пиратами наедине казалось затеей не только глупой, но и опасной. А пока остальные делают задание для капитана, она могла надеяться, что Лорус сам отыщет их. - Можно подняться на борт? - уже тише произнесла она, словно ребенок, упрашивающий родителей купить ему сладкий пирожок.

Хекс   Давай, парень, заливай побольше. Тебе надо очухаться после той встряски, верно?   Мужчина только изредка кивал. Первый стакан он выпил почти что залпом, встряхнувшись всем телом, словно собака, выбравшаяся из реки, а затем молчаливо протянул стакан за добавкой. Трактирщик (он назвал себя Галло Неро и до боли напоминал ривейни) все говорил и говорил, и он слушал его - настолько внимательно, насколько мог. Вместо ответа, когда ривейни замолкал ненадолго и смотрел на него, хмыкал и снова кивал. "Я мертв?.." Мысль казалась ему не такой уж шокирующей, как можно было подумать поначалу. Он знал, что умрет - потрошители редко доживают до сорока. Он почти побил этот срок. Не дотянул совсем чуть-чуть, но ощущал, что его время близко. Пытался сказать это им, женщинам, с которыми жил последние годы. Они не слушали. Не понимали. Они не чувствовали движения жизненных сил вокруг, как это умел делать он. Его почти звериное, и вместе с тем наделенное древней, темной магией чутье никогда не давало сбоев. И когда он пошел на свою последнюю охоту в леса близ полузаброшенной неварранской деревушки (как же она называлась... Орлиное Гнездо? Совиное Перо? Что-то было связано с птицами...), то понимал в глубине души, что не вернется. Перед этим, повинуясь инстинкту той ночью, он был с ними обеими. И еще было что-то... Мысль прервалась.   - откуда ты?   Подняв глаза, мужчина долгим, тяжелым взглядом смерил представшего перед ним человека. Не из его мира? О чем он говорит? Мужчина все еще чувствовал себя растерянным, а растерянность он не любил. Все равно что охотиться в густом тумане, когда ориентируешься только на запах, обостряющийся лишь в периоды голода. - Я из... - он поперхнулся и сделал еще один большой глоток. Подумал, как лучше ответить, а затем добавил: - Неважно. Думаю, мы все здесь - гости из ниоткуда.

Хекс   Он не помнил, как очутился в этом месте. Последнее, что было в сознании - боль. И еще ярость. Он чувствовал эти два столпа собственной личности в самом начале пути, едва только открыл глаза и произнес первое слово еще ребенком. И чувствовал их в последние мгновения собственной жизни. А потом - пустота. Все исчезло. Его поглотил серый туман, и боль ушла, забрав с собой злость и желание растерзать обидчиков голыми руками, впиться в них зубами и почувствовать вкус их крови на языке. Он не помнил ничего, только смутные ощущения, как будто сам на какое-то время вернулся в утробу матери и теперь был новорожденным младенцем, пришедшим в мир не по собственному желанию. Сын пустоты и ненависти, он шел по миру, оставляя за собой кровавый след, и кровь же стала его проклятием. Толкнув дверь одиноко стоящей таверны, высокий мужчина с хмурым лицом, покрытым шрамами, коротко стриженными пепельными волосами, серо-стальными глазами и в потрепанной кожаной броне с двумя чуть изогнутыми клинками на поясе, вошел в ее полумрак. Что ж, таверна так таверна. На своем веку он навидался множество таверн. Вся его жизнь состояла из таверн, чередующихся между собой и до скрежета зубов одинаковых. Одинаковый запах готовящейся пищи и дешевого эля, одинаковый притихший гомон внутри, как только они видели его лицо. Не зубы, не глаза, а лицо. Как будто они знали - заранее знали, что за создание ступило под эту низкую покатую крышу. Молча он прошел к стойке и огляделся, видимо, думая, куда же исчез хозяин. Хозяева таверны тоже казались ему на одно лицо. Женщины и мужчины, дружелюбные и мрачные, старые и молодые, они служили лишь источником информации и обменивали золото на еду и питье. - Самогону, - хрипловатый низкий голос эхом отдавался в полупустом заведении, и только сейчас он понял, насколько пересохло в горле. Будто его волочили по пустыне дня два, а то и больше. Горло противно сжалось, превратившись в жесткий наждак. Еды он просить не стал, знал, что никакая еда не сравниться с тем, чем он обычно утолял свой голод. Но сейчас голода не было. Только жажда. И желание вспомнить все.