Perfect Stranger

  Тевинтер. Окрестности Минратоса   В темном зале раздавалось монотонное песнопение, звучавшее на самой границе слышимости, так, что мальчишке казалось, будто бы оно звучит прямо в его голове. Было холодно, и он уже не чувствовал пальцев ног, еле слышно шлепая ими по залитому сочащейся из стен водой каменному полу. Каждый его шаг расплывался в воде розоватым облаком крови, сочащейся из множества ссадин и порезов, оставленных острыми камнями с побережья. Стараясь издавать как можно меньше звуков, мальчишка спешил поскорее покинуть зал и попасть в покои хозяина. Хозяин не любил задержек и строго наказывал за малейшую оплошность, хотя и очень ценил своего молодого раба, говоря, что у него «сильная кровь», что бы это ни значило. Приблизившись к тяжелой двери, раб на мгновение замешкался, пытаясь отыскать ключ от покоев, но в этот же момент в щелку между створками просочился тонкий лучик света, упавший на лицо мальчишки и заставивший его вздрогнуть от неожиданности. Связка ключей с едва уловимым плеском выпала из пальцев, но те, кто находился по ту сторону, кажется, ни чего не заметили. – Все готово. Сегодня ты получишь свое… – Первый голос принадлежал его хозяину, хотя тот и должен был находиться сейчас в башне комплекса, где отдыхал один из приглашенных магистров. – Пусть это и стоило нам огромных трудов. – С явным неудовольствием отметил он. Ответом магу стал приглушенный смех, точнее некое его подобие, звучавшее так, словно смеявшийся просто пытается подражать тому, что слышал когда-то. – Огромных трудов? – Снова отвратительное подобие смеха, заставившее мальчишку вжаться в холодный сырой камень стен. – Они сделали все за тебя, Эоваций. Убили драконов, добыли артефакт, избавили тебя от конкурента. Я ничего не забыл? – Как бы то ни было, у нас есть договор.  Ты получишь свободу и тело, но мне нужны гарантии того, что когда я выполню свою часть, ты не нарушишь данного обещания… Сердце мальчишки гулко ударялось о ребра, горло сдавили спазмом тугие петли ужаса. «Получишь свободу и тело…» В памяти всплыли обрывки недавнего разговора с хозяином: «… сильная кровь. У тебя великое будущее. … Нет, ты не станешь магистром, тебя ждет нечто большее. Гораздо большее». Сколько он себя помнил, Захария всегда был рабом, однако от иных рабов и сверстников его отличало не только наличие магического дара, но и живой проницательный ум. Лишь благодаря своей сообразительности он был до сих пор жив. Сейчас же ему не составило труда понять, какое будущее определил для него хозяин. Первым желанием было сорваться с места и броситься прочь, но это вряд ли помогло бы ему. Если он не явится к хозяину до полудня, тот наверняка отправит кого-нибудь на поиски, и тогда… Что будет тогда, мальчишка додумать не успел. Погрузившись в свои мысли, он пропустил окончание разговора и пришел в себя только тогда, когда за дверью раздались приближающиеся шаги.     Стоило призрачному образу в центре заклинательного круга рассеяться, Эоваций порывисто вскочил с кресла, в котором сидел до сего момента и, довольно потирая руки, направился прочь из комнаты. Распахнув дверь в сырой коридор, он едва не налетел на мальчишку, который что-то искал в воде, скопившейся у порога. – Простите, господин. – Подскочив с колен, раб тут же согнулся в поклоне. – Я как раз направлялся к вам, чтобы… но тут обронил ключи и… я не думал, что вы уже здесь… – Сбивчиво начал оправдываться он, глядя куда-то за спину магистра, стараясь не пересечься с ним взглядом. В полумраке коридора раздался звук хлесткой пощечины. Не то, чтобы это было необходимо, Эовацио действовал скорее по привычке, в конце-концов, в положении магистра должны быть приятные моменты, вроде трепета в глазах рабов. – Убери в зале и приготовь все к вечернему ритуалу. Сегодня останешься без еды. – Отдав распоряжения, маг устремился дальше. Ему нетерпелось вернуться в надземную часть крепости, подальше от этой сырости и темноты. В мыслях он уже величал себя едва ли не архонтом, то, что он так долго планировал, свершится уже этим вечером, подумать только! Пусть дух, – вернее демон, нужно называть вещи своими именами, – и обещал немалое могущество, Эовацио счел такую плату недостаточной. Демоны известные лжецы, посему, куда более мудро будет обмануть самого демона и получить его в полное свое распоряжение… – За этими приятными мыслями, магистр продолжил свой путь наверх, к солнцу и теплу, где его уже ожидали виноградные улитки по-орлейски и превосходное Гран-Крюиз Вал Форэ. Мальчишка-раб, застывший точно статуя, не смел даже вздохнуть и утереть сочащуюся из рассеченной тяжелым перстнем губы струйку крови, до тех пор, пока шаги магистра не стихли в отдалении. Он знал, что бегство не выход, но у него еще есть шанс. Хозяин привык полагаться на своего «смышленого мальчонку», он доверяет ему… Что ж, пришла пора воспользоваться его доверием.     День тянулся подобно густой патоке, и все происходящее неимоверно раздражало Эовацио. После обеда к нему повалили гонцы от различных высокопоставленных персон, с коими он водил деловые отношения. Стоило, наконец, избавиться от надоедливых посыльных, как пришло время отправляться на собрание Ложи Иофетов, членом которой он в свое время стал, в тщетной надежде обзавестись хорошими знакомствами. Давняя попытка улучшить свое положение в настоящий момент обернулась для него очередными четырехчасовыми дебатами на неизвестную ему тему. Что ж, пока все кругом сходят с ума есть время подумать о приятном. Эовацио не мог похвастаться древней родословной, уходящей корнями во времена первых магистров, он происходил из семьи купцов старшей гильдии. Его прадед получил свободу в конце века Стали, после первой войны с Кунари, и сумел сколотить небольшое состояние, ставшее залогом дальнейшего процветания для его рода. Сам магистр также не располагал ни большой магической силой, ни могучими артефактами былых эпох. Он полагался лишь на свой ум, а недостаток силы компенсировал поистине немыслимым упорством, упорством, которое ныне будет достойно вознаграждено. План магистра был прост и элегантен. В то время, пока остальные увлеченно истребляли десятки рабов и фунтами переводили лириум, в бесплодных попытках создать новую формулу для очередного бесполезного заклинания, Эоваций обратил свой взор к работам магистров времен величия Империи. Потратив не один год на работу с архивами, по крупицам собирая бесценные знания, он смог-таки воссоздать ритуал, позволяющий заточить даже самого могущественного духа в специальный сосуд, а затем использовать его силу любым желаемым образом. Оставались лишь несколько проблем. Найти подходящего духа и убедить его войти в сосуд. Казалось, что эта проблема неможет быть разрешена, но когда в поле его зрения оказался могущественный демон, желающий явиться в мир в новом теле… – Губы магистра тронула легкая улыбка, едва он коснулся мыслью своей главной идеи. – Фокус состоял в том, чтобы полностью оградить столь желанное демоном тело дополнительным кругом, и поместить в основной круг специально подготовленный сосуд, который демон примет за тело. – Едва только он откликнется на призыв и начнет воплощаться, как тут же окажется в гемме! – Беззвучно прошептал Эовацио, едва сдерживая довольный смех.     День подошел к концу. Солнце, которое весь день нещадно пекло, ныне делилось остатками своего жара, постепенно проваливаясь за горизонт, чтобы набраться сил к новому дню. Дню, которого он может не увидеть. Захария провел языком по сухим губам, стараясь не замечать сосущей пустоты в желудке. Он сделал все, что было в его силах. Осталось лишь положиться на милость Создателя и Пророчицы, и надеяться на то, что хозяин ничего не заметит. Поняв, что время ритуала уже близко, мальчишка поспешил в катакомбы. Хозяин не любит ждать. Разбитая губа едва заметно саднила. Влетев в комнату, Захария понял, что хозяин уже прибыл. Магистр как раз ходил по помещению, осторожно переступая через прочерченные рябиновым пеплом линии, высматривая в них малейшие огрехи и неточности. Сердце мальчишки замерло, когда Эовацио приблизился к дальней оконечности заклинательного круга. Линия образующая ее была выполнена с не меньшим тщанием и внешне ничуть не отличалась от остальных. Лишь один из двоих присутствовавших в комнате знал, что эта часть линии очерчена простой древесной золой, взятой из камина. И этот кто-то с едва заметным облегчением выдохнул, когда магистр прошел дальше, продолжая свою проверку.     Все было готово. Мальчишка-раб, – кажется, он называл себя Захария, – справился с работой безупречно, как, впрочем, и всегда. – Останься. – Бросил Эовацио, через плечо, предупреждая желание раба покинуть зал. – Сегодня необычный вечер. И… мне потребуется твоя помощь, мальчик. – Д-да, хозяин. – Голос мальчишки едва заметно дрогнул, но магистр не придал этому значения. Скорее всего, юнец просто вне себя от счастья, ведь ему позволили принять участие в ритуале. – Начнем, – сказал маг, требовательно посмотрев на раба. Тот понял его и протянул ему руку. Крючковатые пальцы кандалами сомкнулись на запястье, и чуть выкрутили его, раскрывая ладонь, уже прочерченную несколькими белесыми полосками шрамов. Блеснул нож, и кровь тонкой струйкой побежала по коже, наполняя каждую линию на ладони и капая с кончиков пальцев. В чаше, которую Эовацио наполнял кровью раба, лежал небольшой невзрачный камень, покрытый мириадами мельчайших знаков и символов, облепивших его точно муравьи. – Встань в малый круг, – велел он мальчишке и тот послушно направился туда, куда было велено. Саму же чашу с залитым кровью камнем магистр водрузил на небольшой постамент в центре зала. Оставалось немного. Едва слышно звякнули три склянки с кровью высших драконов, услужливо выслеженных и убитых наемниками, когда он опрокинул их над чашей. В другое время потребовались бы жизни десятков рабов, чтобы укрепить чары на камне, но жизни жителей забытой всеми деревушки послужили ему ничуть не хуже. Эовацио едва заметно передернуло. Он не любил вида и запаха крови, но то не его вина, что для любых мало-мальски сильных чар нужна substantiavitae. – Приступим. – Встав за пределами заклинательных кругов и символов расчертивших пол, магистр начал ритуал. – Exabyssinmateriaprimatransgressio! Adamecognosceetinvocatio, seccuram circus arcana!     В зале повеяло холодом. Захария, сжимая руку в кулак, чтобы остановить кровь, лихорадочно молился Создателю и Древним богам. Кому угодно, кто мог помочь, сделать так, чтобы ритуал сорвался. – …umbrae exitusetameest vial hoc loco extensio! Символы, окружающие постамент с чашей разом вспыхнули, выстрелили багряными языками пламени, наполнив воздух удушающим запахом гари и разогретого металла. Голова закружилась, к горлу подкатил ком и вырвался сдавленным кашлем. – …siquisveroquemquam de conspiratis, die seunoctissilentiofraudulenter per incendiumvastaverit, is nunquamhaberidebet pro conprovinciali! Захария закричал от невыносимой боли. Это была иная боль. Точно в саму его душу впились сотни раскаленных крючьев, выворачивающих ее наизнанку и разрывающих на части. Распластавшись в центре круга, мальчишка пытался дотянуться пальцами символов вокруг алтаря, чтобы нарушить их, но тело уже не слушалось его. Он чувствовал, как крючья тащат его куда-то. Взор застилала тьма.     – Consumorame! Нос volo, sicjubeo! – Срывающимся от напряжения голосом прокричал Эовацио последние слова заклинания. Из чаши валил пар, кровь мальчишки, смешанная с драконьей, выкипела и запеклась бурой коркой на камне. Несколько секунд продлилась абсолютная тишина, а затем магистр сорвался с места и дрожащими руками принялся счищать с камня остатки крови. – Она… Прекрасна! – В глазах мага блестели слезы. На озаренном мягким сиянием заточивший внутри себя чью-то душу геммы лице отражалось бесконечное счастье. Ему удалось! Удалось совершить почти невозможное! И… Теперь в его руках сила Бесформенного! – Прочь отсюда, идиот, ты чуть не сорвал мой ритуал! – Рыкнул чародей на кое-как вставшего на ноги мальчишку. – Три дня без еды. Убирайся! – Раздался шлепок пощечины и по подбородку вновь потекла кровь из едва-поджившей раны. – Да… хозяин. – Ответил мальчишка и неумело улыбнулся. Точнее изогнул губы в некотором подобии улыбки, словно просто пытался подражать тому, что видел когда-то.   Лломеррин. Дом на побережье   Ядвига проснулась в холодном поту. За окном шумел ливень, волны с раз за разом накатывали на высокие прибрежные скалы и с грохотом разбивались в мелкие брызги, чтобы вернувшись в море вновь собраться с силами для новой атаки. Эта война продолжалась уже тысячи лет и была далека от завершения. Раньше это казалось ривенийке забавным, но теперь в шелесте вод ей слышалась угроза. Все меняется. Закурив трубку, ведунья погрузилась в мысли. Она давно научилась управлять своими снами, но этот сон был неподвластен ей. Он был каким-то неправильным, слишком реальным для того, что могла породить Тень. Но еще более странным было то, что за многие мили от Лломеррина, по ту сторону пелены дождя, за заливом Риалто, Антиванскими равнинами и городами Вольной Марки, проснулись от тревожного сна семь человек. Тех, кто в начале минувшей зимы был отмечен странным символом. Знаком Бесформенного.   Дешевая таверна на окраине Камберленда   Вещи были уложены, и утром Альварес собирался съезжать. Его дела в Камберленде уже закончены, яйцо благополучно «высижено» и дракончик передан Лиин, в компанию Фалькорры. А больше в Неварре делать было нечего. Да и какое-то странное чувство отрешенности от всего владело им в последнее время. Все пережитое с каждым днем все больше отдалялось, и начинало казаться просто страшным и горьким сном.   Ужин остывал на столе. Рико снова спал, и снова видел сон, с женщиной в вуали и террасой, залитой лучами садящегося солнца. И это была их последняя встреча. Но теперь, кроме них на террасе присутствовал тот, второй, в странном шелковом одеянии, не виданном в Антиве. Рико протягивает последний кусок мозаики: - Все становится на свои места, верно? - Все становится так, как должно быть. – женщина берет последний кусочек и вставляет мозаику. - Подойдите – оба. Ты, Федерико Альварес, предавший тех, кто тебе верил, и преданный тем, кому верил ты. И ты, Чужеземец, убивший Дракона, который сжег Антиву во имя благих целей, что бы стать драконом, который сжег Грейвен, во имя таких же благих целей. Посмотрите сюда. Картина закончена. И ваша история – тоже.   - Я буду скучать по тебе. – улыбается Рико, и улыбка меняет его лицо, делая совсем другим. – Все… Закончилось не так, как мы планировали. - Я тоже буду скучать по тебе. Но один из нас уже заслужил покой, верно? – Тот, который, улыбается в ответ и обращается к женщине: - Показывай свою мозаику… Женщина кивает и снимает вуаль, но лица под ней нет, как уже и самой женщины, словно и не было никогда. А перед его глазами проходять картины…     Комната в дешевой таверне, погружена в полумрак. Напротив – мужчина в броне храмовника и капюшоне, протягивает тугой кошелек.Из-под капюшона сверкают алым глаза. - Это – задаток, остальное получишь после. Мы должны быть уверены, что препятствий не будет… - Не будет. – он усмехается под маской Ворона.   …Тихий вечер. Солнце садится за горы, отражая свои прощальные лучи в водах бухты. Джасинта сидит рядом, он видит, как последние лучи солнца играют в ее кудрях. Последние – для нее. Через несколько часов начнется ад, в котором она, как и другие его товарищи по оружию, будет только препятствием. Препятствием, которое нужно устранить. Она не поймет… И не примет того, что он собирается сделать. И этого ада, к счастью, не увидит. Кинжал выскальзывает из рукава бесшумно, и через миг женщина-Ворон изумленно распахивает глаза – она уже мертва.   … Огненный смерч взвивается над Антивой, как Золотой Дракон, уничтожая все на своем пути. Крики, плач, звон оружия – он смотрит на своих бывших товарищей, зная, что они обречены. И когда наступает момент – бьет в спину, безжалостно расправляясь с теми, с кем вчера шел на дело, гулял в таверне, кого любил…   -… Сдохни, паскуда! За честь Дома Воронов! – остатки отряда Воронов и стражи отчаянно защищают проход в жилой квартал от бесноватых храмовников с горящими алым огнем глазами. Но им уже не победить…   … Он улыбается под маской Ворона, но во тьме не видно улыбки. Его час пробил. Антива очистится сегодня ночью!   - … Сова, что ты делаешь?.. Они так и не поняли, что он привел их на погибель, просто, как стадо овец.     Но внезапно, в картины побоища вклинивается что-то другое, что-то неизвестное. Обрывки чужих видений, чужих мыслей, чужих эмоций, чужих разговоров… Осколки чужой жизни… Или – своей?   "Ты должен вернуться к нам..." кровавое марево застилает глаза, голова раскалывается от сонма голосов, шепчущих, кричащих, требующих. - Создатель, сохрани нас!   - … Прости меня… - он говорит это не словами. Он говорит сердцем, потому что слова не идут с языка.   - … Прости меня… - время застыло и превратилось в вечность. Он смотрит на него, понимая, что это последнее, что он видит. И он хочет сохранить этот образ в памяти - навечно.   - Будь ты проклят, предатель! – клинок бьет его под лопатку, целясь в сердце.   - Прости меня, моя любовь! – одним движением руки он перерезает себе горло. Резкая боль, кровавая пелена застилает глаза, и последняя картина в затухающем сознании – белокурый эльф, с измученным, окровавленным лицом…   Алый сумрак взрывается в голове Рико и мозаика, наконец, сложена. В две четкие картины. Две разные жизни. Две разные смерти – в любви и предательстве.   …И даже если мне суждено переродиться, я буду искать тебя - до конца вечности.       - Нет! Боги, нет! – дико кричит он, вскакивая на кровати и хватаясь за шею рукой. Сердце бешено колотится в груди, ледяной пот заливает глаза… – Я мертв!   - Невероятно, правда? - такой знакомый и грустный голос звучит в его голове. Шорох, звон, недовольное сопение. На столе хозяйничает скунс, роясь в тарелке. - Шпинат… Куски вонючего сыра… Сопли в ракушках – фу-у-у! Ты действительно такое ешь? Скунс поднимает голову и смотрит на него глазками-бусинками: - Ну, привет, старый друг. Я же говорил, мы встретимся. - Ты… Ты… Как?! – – беспомощно бормочет мужчина, сжимая голову руками.– А где же Рико? - Ты сам знаешь ответ. – сказал Тэнгу. – Когда Память говорила, что «один из вас мертв», она не тебя имела в виду. Федерико Альварес, или Рико Сова, Ворон и предатель, служивший красным храмовникам, был убит в Ночь Золотого Дракона. Но его душа только сейчас обрела покой. - То есть… Его все это время… - Не было. – сказал Тэнгу. – Рико – всего лишь память его тела. Которую твоя душа приняла за свою. - Но его память, его мысли?! Я же их помню и сейчас! – воскликнул мужчина. - Навсегда с тобой. Мне жаль, но по другому нельзя. Я и так сделал, все, что мог и даже больше. - Это… сделал ты? Ты… - он пытался подобрать подходящие слова, но какие к демонам, слова вообще можно было подобрать в таком случае?! – Я… Но КАК?! - Древняя эльфийская магия, ты не поймешь. Правда, артефакта для твоего духа не нашлось, только умирающий Рико, но у меня не было выбора. Я не мог тебя просто бросить – это было бы предательством. К счастью, сила, которая выделилась при смерти лириумной твари, дала мне необходимую энергию… Тот, который встал и подошел к зеркалу, некоторое время разглядывая свое лицо. Чужое и родное. Две жизни, две памяти, две смерти. Теперь они переплелись вместе, навечно. «Мы станем единым целым». Но Федерико Альварес был мертв. Как и Гайджин. - Кто я? – тихо спросил мужчина с желтыми глазами. - Теперь ты тот, кем хочешь быть. – так же тихо сказал Тэнгу. – Не важно, как ты выглядишь. Важно, что ты делаешь. Он некоторое время сидел молча. Прошлое уходило. И Рико, и Гайджина. Оно отступало все дальше, переплеталось, стиралось и уже напоминало далекий и полузабытый сон. Все, кроме одного – белокурого эльфа, с золотыми глазами. Человек без имени, человек без прошлого, человек без ничего. - Я… Не знаю, что мне делать. – он беспомощно взъерошил волосы. – У меня даже имени нет. Я – никто. - Личностью человека делает не имя. – покачал головой скунс. – Можешь назваться, как угодно. Твою сущность это не изменит. - Моя сущность мне самому не ясна. Меня не примет ни одно прошлое, ни одна родина. Я стал чужим среди чужих, и чужим среди своих. – ответил Тот, который. - Дар жизни всегда можно вернуть, если он не нужен. – сухо заметил Тэнгу. - Что? Нет! О, прости… Я не… Что ты! Я благодарен тебе по гроб жизни! – мужчина поклонился скунсу (со стороны было то еще зрелище). – Прости мою неучтивость, я … Растерян. Это все так внезапно… Тот, который взъерошил волосы на голове. - Тебе нужно время, что бы привыкнуть и осмыслить твою будущую жизнь. – скунс улегся в тарелку, по кошачьи подобрав свои лапы. - Спасибо, что ты со мной. – улыбнулся Тот, который и взял скунса на руки. – Завтра мы съезжаем. Мне нужно много чего сделать и найти… кое-кого. - Догадываюсь, о ком речь. Но – не боишься разочарования? Он не узнает тебя. И не факт, что для твоей потерянной души в его жизни есть место. – вздохнул скунс. – Он мог найти себе… утешение. - Понимаю. – кивнул Тот, который. - « Не упрекая, скажи, что прощаю, всею любовью своей». Я не – слабовольная женщина, бегающая за позабывшем о ней любовником. Я всего лишь хочу убедиться, что с ним все в порядке. И пожелать ему счастья.     ... Ветви дерева издавали тихий звон, когда ветер налетал на них, но здесь, на холме, почти всегда было тихо. Красный ствол лириумной сакуры выделялся единственным ярким пятном на сером камне холма. Кажется, что лириум просто выжег всю траву вокруг, оставив только камни и надгробие. И здесь дерево выглядело… символично. Возле дерева на коленях сидел мужчина в изношенной дорожной одежде и капюшоне. Судя по цветам и подношению у надгробия, он кого-то поминал. И сейчас он бросал под корни лириумного дерева маленькие белые гладкие камешки. На его родине так прощались с прошлым. За каждым камешком следовало имя или событие из его прошлого. Точнее, из прошлого Рико, который был так же мертв, как и эти камни. - Ядвига… Интересно, знала ли она, кто такой Рико на самом деле с ее ясновидением? – камушек упал под корни, на кучку остальных. - Анри… О, как над ним издевался Рико, читая проповеди. Но погиб он, как достойный Серый Страж. - Якоб… - следующий камешек полетел под дерево. Грейвенский зверь, легенда уничтоженного во имя возмездия, городка, потерявший свою человеческую сущность окончательно, исчез навсегда. - Атаназ, он же Скотос, он же дух и демон. Спасший нас всех от проклятия. – Тот, который бросил очередной камышек. - Арлет… - мужчина задержал камешек в ладони, прежде чем бросить под дерево. Золотоглазый монах, вызволивший ее из мрачной церкви в Шюрно, больше никогда не встретится в ее жизни. - Верес. «А ты такой холодный, как айсберг в океане.» Даже не помню, куда он делся. – Тот, который бросил очередной камышек. - Вольфер… - он повертел камешек в руках и усмехнулся. – А он не плохо устроился, верно? По крайней мере, его окружают любимые женщины. А это получше титулов. - Мэйрис. – с какой-то тихой грустью произнес мужчина. На миг перед ним возникло видение рыжеволосой девушки с глазами лани. Рико любил ее. По своему, конечно… - Алейра и Кая. Они должны быть вместе. – Тот, который усмехнулся и осторожно положил камушки рядом у дерева. - Освальд. – тон его сменился на ледяной, как и выражение лица. – Пусть Боги карают тебя за предательство так, как пожелают. - Лиин, мать драконов… - очередной камушек упал под дерево. – Не представляю, что она будет с ними делать… Надеюсь, не станет для них завтраком. Последний камушек он долго вертел между пальцев, а потом, бросил под дерево, коротко отрезав: - Грейвен! - Ты закончил?– из вечернего тумана соткалась большая белая собака, похожая мордой на откормленную самодовольную лису. Она ступала по траве, но трава не подгибалась под ее лапами. - Да. – тихо сказал Тот, который. – Знаешь, сакуре на площади Антивы не место. Тем более, скунс почил у его корней, как преданный товарищ. - Никогда не мог подумать, что они так мало живут. – несколько обескуражено сказал Тэнгу. – Подыскать теперь что-то стоящее будет проблематично. Зря ты отдал дракона… Он почти так же крут, как и скунс. Тот, который мимо воли рассмеялся. - Совсем необязательно снова искать себе тело. Ты уже способен появляться в мире смертных и без чужого тела. - Только ненадолго. И так я слишком… приметный. – покачал головой пес. – Что ты намерен делать дальше? - Передам городским властям список павших, сражавшихся с Золотым Драконом и попрошу соорудить мемориал в их честь. – сказал мужчина, поднимаясь на ноги. – Но сакура останется здесь. «Как и прошлое». – добавил мысленно мужчина. Пес кивнул и снова растаял в тумане. В своем истинном облике Тэнгу не появлялся на людях. Возможно, потому, что не хотел терпеть восторженные вопли женщин и детей: «А-ня-ня, какая прелестная собачка!» Все-таки он – воплощение высшей доблести, доступной смертным - Верности, а не игрушка для дамочек и детей.   Шли дни. Бывший Рико потихоньку заканчивал дела в Антиве: выплатил монастырю «неустойку» и сообщил о «доблестной гибели брата Рико, в бою против орд демонов», заказал в главной Церкви Антива-Сити молебны за упокой души Федерико Альвареса и Джансинты Моран, которую он когда-то любил, оплатил от имени тевинтерской магистрессы Флавий создание мемориала в честь павших в Ночь Золотого Дракона (никогда нельзя давать автограф незнакомым людям!)… А еще он искал сведения об одном эльфе. Нашел он что-то, или нет, неизвестно. Но в один день безымянный странник просто исчез из таверны, оставив на столе пару золотых в оплату номера. Той же ночью в предместье местные пьянчуги видели мужчину на лошади, за которым бежала удивительная собака – настолько белая, что, казалось, она была соткана из лунного света. Более того, собака не просто бежала, а парила над землей, и по всей видимости, разговаривала со всадником. Но кто поверит бредням пьяниц?   - И… готово,- Лиин выдохнула и отложила инструменты в сторону, оглядела результат своей работы и отправилась в угол помещения - к оставленному там рюкзаку, мельком поглядывая на мужчину, который недоверчиво смотрел на ногу, на вытащенный осколок металла, на эльфийку, которая на ходу стягивала с лица маску и вытирала лоб тряпкой. Фалькорра, уже получившая свой ужин, свернулась на полу и дремала. Слегка дернула головой, почувствовав шаги долийки, но тут же заснула вновь. Так они путешествовали уже не одну неделю - от деревни к деревне, помогая людям, спасали чужие жизни. Лиин занималась лечением ран, оказанием первой помощи, а драконша… драконша в основном ела, спала и мешала долийке работать. Подобный образ жизни был для Лиин в новинку, она до сих пор с трудом верила, что ей удалось выполнить данное много лет назад обещание и начать лечить, а не убивать. Особенно после того… "приключения". Порой она задумывалась о том, что случилось с остальными, хотелось повстречаться с ними как-нибудь, но эльфийка понимала, что случится такое очень вряд ли. Пришла пора жить дальше, открыть чистый лист в своей жизни. Перевязав ногу пациента, эльфийка перекинулась парой слов с его женой, оставила рекомендации и направилась к выходу из дома, сначала прихватив свой рюкзак и позволив драконихе, обиженной на то, что её разбудили, занять привычное им обоим место на спине. Та жестоко отомстила и расцарапала эльфийке всю шею, а потом успокоилась, периодически слегка пожевывала ей ухо. Покинув дом, Лиинда вздохнула и отошла за угол, задумчиво присела прямо на землю, опираясь на стену и вытащила небольшой тубус, извлекла его содержимое - небольшой пергамент. Вчиталась в строки, слова которых знала уже наизусть и вздохнула, машинально погладив Фалькорру по голове. Пора было уже признать - её поиски бесполезны, если лук Ужасного Волка и был в Неварре, то найти его было задачей не для одной эльфийке. Пришла пора отказаться от поисков, но тогда назревал вопрос - что же делать дальше? Может быть, осесть в какой-нибудь деревне и жить спокойно, прекратить искать приключения на свою пятку? Она уже много раз рассматривала этот вариант, но так и не решилась на этот поступок, ведь знала, что рано или поздно сорвется, вновь отправится в путь. Все же, в ней все еще был дух кочевника, когда долго усидеть на одном месте было трудно. Лиин встала и вышла из-за дома. Тут же остановилась, оглянулась. Это место было таким тихим и спокойным, даже то, что ей пришлось кого-то лечить от опасного ранения казалось чудом. Но ведь ей все же пришлось кого-то лечить… "Вот оно. В мире всегда кому-то нужна помощь. Зашить рану, вылечить болезнь или поддержать добрым словом - быть может, в этом и есть мое предназначение?"- вдруг подумала эльфийка, бросила взгляд на играющих на улице детей, улыбнулась. Это место было действительно чудесным. Жаль только, таким как она, вольным птицам, здесь не место. По-крайней мере, надолго. - Пойдем, Фалькорра. Мы и так здесь задержались дольше, чем нужно. Кажется, наши с тобой блуждания наконец обрели цель… Никто из местных не заметил или не обратил внимания на одинокую фигуру, удаляющуюся от поселения поздним вечером…   Кая с интересом оценивала убранство прихожей особняка, в котором ей посчастливилось оказаться. Хотя посчастливилось – совсем не то слово, которое приходит в голову, когда приходишь в дом Цепионов, особенно после довольно продолжительного общения с одним из них. Обещания, однако, чародейка любила выполнять, а потому не противилась, а наоборот, всеми силами постаралась устроить эту встречу как можно быстрее. То, что Юнона откликнется на её просьбу так быстро, для травницы оказалось неожиданность. - Госпожа Юнона готова принять вас. Прошу, идите за мной, - чуть поклонившись сказала эльфийка, которая и попросила северянку подождать, пока её хозяйка освободится. Травница ответила рабыне лёгким кивком головы и пошла вслед за ней. Статуи и каменный фонтанчик успели ей порядком надоесть, так что девушка совсем не расстроилась тому, что её отрывают от созерцания местной роскоши. Просторные коридоры особняка отличались не меньшим убранством, но сегеронка предпочитала не глазеть по сторонам, а просто шла за своей проводницей. - Кая, ученица монны Алейры Флавий, почётного члена Магистериума Империи, старшего чародея круга Минратоса, историка Имперского Археологического Общества… - кажется, эльфийка решила сгладить отсутствие у этой самой ученицы не только титулов, но даже фамилии, перечислением титулов её учительницы. Северянка стойко снесла этот поток слов, который, в большинстве своём, мало что ей говорил. Представление плавно перетекло в упоминание всех регалий принимающей стороны, а Кая тем временем разглядывала хозяйку, которая была примерно одного возраста с ней. Не сказать, что та была похожа на своего брата, но что-то отдалённо напоминало о нём, во взгляде младшей дочери дома Цепионов. Возможно, абсолютная невозмутимость, с которой та сейчас рассматривала гостью и выслушивала длительную речь собственной рабыни. - Думаю, и я и наша дорогая гостья уже поняли, кто перед нами находится, Майри. Можешь быть свободна, - наконец, подняла руку тевинтерка, прерывая рабыню. - Конечно, госпожа. Смею напомнить вам о деле… - Я помню обо всех своих делах на сегодня, Майри. Можешь быть свободна, - повторила магесса и что-то в её голосе неуловимо изменилось, заставляя эльфийку скрыться с поразительной скоростью. Вот теперь было совершенно точно понятно, чья родственница перед северянкой. - Позвольте сказать, что я очень ценю то, что вы нашли время принять меня и выразить восхищение вашим прекрасным домом, монна, - немного неуклюже ответила Кая, которой показалось, что она разучилась говорить за время долгого официального представления. - Разве можно отказать вам в такой малости, дорогая Кая? – чуть улыбнулась Юнона, указала на одно из кресел, а сама опустилась в другое. – Позвольте и мне выразить несказанную радость по поводу того, что моя персона интересует одарённых учениц магистров, - на столике, возле кресел, стояла бутылка с вином и два наполненных бокала. Отчего-то, после того, как Цепион указала и на них, травница живо вспомнила обучения у дока Морео и с трудом сглотнула ком в горле. Не будут же её травить прямо здесь? – Но вы искали меня по делу и я не смею лишать вас возможности перейти к нему незамедлительно. “И не тратить попусту моё время” – разве что забыла добавить тевинтерка, но этого и не требовалось. Хотя, стоит отдать ей должное, по сравнению с её родстенником, блондинка была просто образчиком вежливости. - Благодарю, - коротко кивнула сегеронка, взяла в руки бокал, но пить не собиралась, просто повертела его в руках, рассматривая узоры. Она попыталась собраться и выразиться как можно более правильнее, чтобы её не выкинули из особняка раньше времени. – Мне… я должна передать вам одно сообщение, монна. От Авла. Юнона, которая к своему бокалу даже не притронулась, с нескрываемым удивлением воззрилась на гостью, чуть склонила голову и подпёрла её двумя пальцами, после чего медленно проговорила. - Вы, или очень давно должны были мне обо всём рассказать, или обладаете сомнительным чувством юмора, которым славится ваша учительница, дорогая. Мой брат умер во время событий в Неварре, уже довольно давно. Тем не менее, я вся внимание. - Я знаю, что он погиб… то есть не совсем… просто… - под скальпельным взглядом младшей Цепион девушка немного стушевалась и вновь попытаться заговорить было не так уж и просто. Кая прикрыла глаза, глубоко вздохнула и выпалила всё сразу, представляя тевинтерке самой разбираться, выставлять её или нет после сказанного. – Ваш брат не умер, Юнона. Оказался, по его же словам, заперт в Тени, где я его и встретила. Он сказал передать вам, что в его кровати есть потайное отделение, там спрятаны бумаги по его исследованиям. Авл просит вас прочитать то, что записано на пятидесятой странице и дальше. Если вы поверите, он хочет, чтобы вы помогли ему. Хозяйка глядела на Каю со всё нарастающим удивлением и, когда та закончила говорить, встала со своего места и пошла в сторону окна. Стражу она не кликнула, что немного приободрило сегеронку, тем не менее, рыжеволосая предпочитала сидеть тихо и усиленно прикидываться частью местного декора. - В Тени есть довольно много интересных существ, дорогая, и они могут быть совсем не тем, чем кажутся. Ну, да вам ли не знать, одно из них живёт в вас до сих пор, - чуть усмехнулась тевинтерка, повернувшись к чародейке и теперь уже пришёл черёд той удивляться, но она смогла удержаться и промолчала. – Вам повезло, что я уже знаю о тайнике брата и его исследованиях, так что у меня есть основания вам верить, Кая. Это всё, что он велел вам передать? - Не совсем, - чуть приободрившись ответила травница. Девушка сняла с шеи резной деревянный амулет и протянула его магессе. – Он сказал, что это вам пригодится. Юнона подошла и взяла “украшение” из рук северянки и долго рассматривала его, пока Кая всё-таки решила воспользоваться гостеприимством и пила вино, чтобы снять напряжение от этой встречи. - Да, пригодится, - заговорила тевинтерка, да так внезапно, что её гостья чуть не подскочила от неожиданности. – Извините, Кая, не хотела вас пугать. Просто задумалась. Спасибо за ваш рассказ. - П… пожалуйста. Может… я чем-то ещё могу помочь? – выдала внезапно для себя самой сегеронка и её собеседница посмотрела на неё ещё более удивлённо, хотя это, казалось, невозможно. - Помочь? Вы достаточно долго общались с Авлом, дорогая? – рассмеялась тевинтерка, после чего положила амулет на стол и покачала головой. – Не стоит волноваться, я со всем разберусь. - Хорошо… я, наверное, пойду?.. – неуверенно проговорила Кая, посматривая сначала на дверь, потом на хозяйку. Лицо Юноны неуловимо изменилось после сообщенной новости, стало... даже непонятно, как описать эту метаморфозу. Мягче? Добрее? Менее холодным? Она наполнила опустевший бокал северянки, протянула его своей гостье, после чего взяла и свой. - Пойдёшь, Кая? Нет, не думаю… - губы Цепион растянулись в самой настоящей, а не наигранной улыбке и она пригубила вина. – Очередной визит вежливости, попытка пробиться сходу в высший свет, но это… - блондинка откинулась на спинку кресла и рассмеялась ещё раз, на этот раз звонко, совсем… по-девичьи. – Заявиться ко мне домой, с такой новостью? Создатель, это нечто. А если это ещё и правда… Так что теперь я просто требую рассказа о ваших с монной Флавий похождениях. Может, сказать о том, что весь Минратос о них судачит, будет преувеличением, но я хочу о них узнать из первых рук. Метаморфоза Юноны была более чем неожиданной, но несмотря на неё, было ощущение, что если госпожа Цепион хочет, чтобы ей что-то рассказали, то ей это расскажут и очень быстро. Кая позволила себе ещё одну, не слишком уверенную улыбку, взяла бокал и заговорила, теряясь в догадках, насколько её повествование будет правдоподобным. Хотя, если тевинтерка поверила в то, что сегеронку прислал её мёртвый брат, всякое может быть…     Отпустив гостью с миром, после долгого пересказа всех приключений двух рыжеволосых - магистрессы и её ученицы, Юнона вернулась за стол и продолжила изучение деревянной головы грифона, которую передала ей Кая. Может она и слыла легкомысленной, что было не так уж далеко от истины (по этой причине, даже влияние отца не смогло сделать её членом Магистериума), но в уме ей отказать было нельзя. Кто, спрашивается, помог Цепиону-старшему собрать досье на всех участников “королевской гонки” в Неварре? Так что об изысканиях брата она была в курсе, но то, что было записано на тех страницах. Если он пошёл на этот ритуал… - Ты же знаешь, как я отношусь к магии крови, Авл. Почему нельзя было попросить меня о чём-нибудь более простом? – покачала головой тевинтерка. Она уже успела его оплакать и смириться, так что огонёк надежды, что принесла с собой эта татуированная, поначалу отозвавшийся в душе магессы надеждой на лучшее, теперь потух, оставляя место сомнениям. “Попытаться стоит” – решила, наконец, тевинтерка, откладывая амулет в сторону и встала со своего места. Умение не зацикливаться на проблемах, было семейным отличием. Только если брат находил для них решение и оставался уверенным в том, что оно верное, то “сестрица Юни”, при всей напускной серьёзности, порой пользовалась золотым правилом, под названием “там посмотрим”. - Госпожа, вы освободились?.. – спросила, зашедшая в кабинет эльфийка, переминаясь в пороге с ноги на ногу. - Иногда мне кажется, что отец прав, когда говорит, что я слишком добра к своим слугам. Я помню, что обещала помочь твоему сыну. Убери бутылку с вином и отправляйся протирать статуи, Майри, у нас скоро приём. - Да госпожа. Извините, госпожа, - низко поклонившись, служанка ретировалась. Сребровласка же, чьё экстравагантное поведение уже давно стало притчей во языцех среди альтусов – чего стоит только то, что своих персональных рабынь она давно "освободила" и сделала служанками – вздохнула и пошла в сторону комнат, которые занимали эльфы. Может, Юнона и обещала вылечить мелкого остроухого паренька, но это не значило, что от посещения этой части особняка она была в восторге.       Противное и оглушительное мяуканье прокатилось по центральному кварталу Минратоса, как гром среди ясного неба, заставив сидящую на лавочке в небольшом саду фигуру недовольно фыркнуть. Среди всего города: и рабов, и свободных, и господ уже несколько лет ходил наиглупейший слух, отчетливо попахивающий идиотизмом, что большая часть кошек в центральной части города якобы принадлежит самому архонту Радонису. Алейра Флавия, конечно, знала, что, несмотря на любовь государя к этим, безусловно, милейшим созданиям, кошки архонта редко покидают дворец Его Высокопревосходительства. Впрочем, как к черту разница - кошка ли эта какого-нибудь толстяка-купца или одного из самых могущественных магов этого мира? Как убедилась чародейка - главное что ее все таки заткнули. Флавия устало потерла переносицу, сложив на коленях накопившиеся бумаги - письма и отчеты за пару прошедших месяцев, которые она провела вдали от дома. Ничего интересного, но почему-то одно из них заставило Алейру изогнуть уголки губ в некой блеклой подобии на улыбку. На дешевой, уже пожелтевшей бумаге дрожащим от волнения почерком написано было следующее:   "Монна Алейра! Надеюсь, что это письмо все же дойдет до вас. Я знаю, что писать после всего случившегося будет чуть ли не плевком вам в лицо, однако Мира сказала, что это все же лучше, чем просто оставить все как есть. Вы, наверное, считаете меня трусом за содеянное. Возможно, вы правы. Я не спорю... Если вам интересно - нам, магам из Риалто, - все таки удалось начать новую жизнь здесь, в Тевинтере. Это было сложно, нас ждал долгий путь через Ривейн и по морю, но оно того стояло. Не знаю, что со мной стало, если бы я вас тогда не встретил - известие об уничтожении круга Антивы ударило по всем нам. Я надеюсь, что когда-нибудь я все же встречу вас и скажу это вам в лицо, но... Спасибо и простите. Навеки в вашем долгу, Федерико" Тем временем в Минратосе начинало вечереть, и Алейра наконец смогла расслабиться и забыться. Приятно было вернуться обратно, ночевать в собственной постели, есть из своей тарелки и пить свое вино и своей чаши. Все в этом месте было Флавии знакомо, и теперь, спустя два года, рыжеволосая так и не могла вспомнить, почему она покинула его на такой неприлично большой срок. И в это время года в столице Тевинтера, когда самый древний город Тедаса еще не успела заполнить духота и его улицы еще не были заняты летнем зноем, в небольшом саду, казалось, само время остановилось. Не хватало только чаши вина и одной медноволосой под рукой.   Минратос был впечатляющ. Чего таить греха – первое время Кае приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы бродить по его улицам без постоянно удивлённого выражения лица или, хотя бы, не приоткрывая рот перед очередным архитектурным чудом. Прибытие в это место оставило неизгладимое впечатление, тут другого определения быть и не могло. Тем интереснее было то, что город буквально душил её какофонией переживаний и голосов местных жителей, которых здесь было не просто много, а очень много. Дикарка не сбежала, хоть и было такое желание. Алейра, конечно, была главной из причин, по которой чародейка не собиралась в спешке покидать это место, но не меньше медновласой хотелось испытать себя, попробовать, наконец, пожить без постоянных переездов и гонки, от которой зависит твоя жизнь. Хотя место для этой попытки было выбрано интереснейшее. На татуированную магессу, что стала ученицей Флавий, в Минратосе обратили не слишком много внимания, что удивляло и радовало одновременно. Хотя удивление было мимолётным – стоило лишь немного здесь пробыть, чтобы понять – в Империуме всё не как на юге, это можно было заметить сразу. Кая неспешно брела по улицам города, двигаясь в сторону поместья, когда уже начинало темнеть. Время от времени дикарка позволяла себе подобные прогулки, но в этот раз она покинула дом Алейры совсем не из-за праздного любопытства или желания хоть на какое-то время выбраться из-за его ограды. Статус, какой-никакой, (судя по всему, именно “никакой” рыжулю пока и считало большинство магов Минратоса) а ученицы магистрессы позволил ей добиться встречи, которая была частью её договора с Цепионом и теперь Кая была свободна от своего обещания. До тех пор, пока ещё кто-нибудь, неупокоенный, не вздумает попросить о её услуге. Время от времени чародейка доставала флакончик с чёрной жидкостью, но что-то останавливало её от исследования содержимого в лаборатории. С другой стороны, на Сегерон она тоже не торопилась, а именно там, по словам Гвинивер, это содержимое могло ей пригодиться… Первым делом, Кая зашла в садик, который довольно основательно облюбовала Алейра, и не прогадала. Именно там её… учитель и сидела, погружённая в прочтение очередной кипы документов. Северянка несколько обалдела с того количества бумаг, которые использовались высшим светом Тевинтера – теперь процесс письма казался ей напрочь лишённым романтизма. После того, как ей удалось познакомиться с парой книг сомнительного качества, разочарование только усиливалось. - Я уже говорила о своём удивлении тем, что тебе удалось заставить себя надолго покинуть это место? – улыбнулась Кая, подходя к тевинтерке. Чародейка почти не шутила. Конечно, Флавий было бы скучно без исследования чего-нибудь загадочного, но здесь, дома, в уюте, она даже выглядела по-другому. Как будто, на своём месте. Трудно объяснить...   Флавий, похоже, далеко не сразу заметила появившуюся в саду сегеронку, больше сосредоточившись на бумажках, а не на окружающей обстановке. Не сказать, конечно, что медноволосую Каю было сложно потерять посреди зелени, но она была Воином Тумана с самого Сегерона. Говорят, что эти бойцы могли теряться на любом ландшафте чуть ли не за долю секунды - настолько у них хорошо было развито умение к маскировке. Или же Алейра было попросту невнимательной. - Возможно, - коротко, чтобы не заикнуться, ответила магистресса, убирая в сторону кипу документов, - ты это говорила, но я т-тебя не слушала, погрузившись с головой в более важные занятия. Например - дегустацию новой бутылочки вина, - Алейра кивком пригласила сегеронку присесть, - в любом случае - хороший вопрос, - улыбка на веснушчатом лице стала слегка блеклой. Чародейка устало потерла виски: эти пару дней, что она прибывала а Минратосе, ее самыми верными спутниками были усталость и появлявшиеся словно из неоткуда отчеты, которые обязательно требовали ее внимания и подписи магистра, без исключений. - Ты п-понимаешь, порой приключения сами за тебя решают - надо ли тебе в них участвовать или нет. И если т-ты им противишься, то они тонко тебе намекают, что ты ничего здесь не решаешь, - усмехнувшись, закончила Флавий, протягивая руку к кучке бумаг, - но п-признаться, здесь все таки хорошо. Знаешь, по чему я больше всего скучала? Ставить печати на документах. Очень интересное занятие. Стоит только один раз попробовать - и ты уже идешь по полной опасности дороге бюрократии, однако... - Алейра Флавий замолчала, поймав себя на мысли, что ее слегка заносит, - где ты была?   Кая неотрывно следила за веснушчатым лицом своей собеседницы и не смогла сдержать ещё одной улыбки, в которой сами собой растянулись губы. Похоже, рыжеволосая и сама не до конца понимала, нравится ей вернуться в Минратос или нет, и от неё можно было ожидать что угодно - от ежедневного неистового веселья в компании кипы бумаг, до внезапно заплутавшей в лабиринтах её сознания мысли о том, что неплохо будет рвануть в какую-нибудь экспедицию. Что и говорить, сегеронке было очень интересно узнать, чем же эти раздумья закончатся. - Гуляла, - медленно ответила девушка, когда сообразила, что задумалась слишком сильно и пауза в их разговоре висит куда дольше, чем следовало. - И, в качестве ученицы великой магистрессы Флавий добилась аудиенции у Юноны Цепион, - после этих слов северянка неосознанно коснулась пальцами своей шеи, но тут же убрала руку. - Уж не знаю, насколько Авл, с которым я говорила, реален, но пару раз он мне помог и...гхм...просил помочь в ответ. Теперь я выплатила долг. Флавий читала очередную бумажку, когда ее любимая ученица рассказывала какими она занималась делами несущими. Когда Кая закончила, Алейра скептически изогнула бровь, тихо фыркнула, тем самым давая понять, как она относится к подобному ответу. - О, я помню. Ты т-тогда перепила магического варева и нанюхалась болотным д-дурманом, - чародейка все еще продолжала читать документ; кажется, это был отчет о неудавшихся раскопках вблизи города, где, по мнению многих, был лагерь армии Орлея во время Священной Войны, тевинтерцы после пары месяцев ничего кроме старого, заржавевшего меча не нашли. Так почему эта бумажка вообще находится у нее в руках? Почему-то ей казалось, что ее специально закидывают макулатурой. - И как все прошло? - Флавий перевела взгляд на Каю, слегка улыбнувшись. - Ты п-провела какой-то страшный ритуал? Или, б-быть может, мне стоит начать п-паниковать, п-потому что дика... - магистресса на секунду осеклась, - ученица решила бросить меня и уйти к самой Юноне Цепион? - тевинтерка усмехнулась. Видимо она попыталась пошутить, хоть, впрочем, и неудачно.   Кая лишь легонько дёрнула плечом и ничего не ответила на претензии по поводу природы её общения с мертвецами. Во-первых, чего греха таить, варево травнице действительно попадалось забористее, чем нужно. А во-вторых, давно почившие люди ей отвечали, а что ещё нужно для... ну, счастья, наверное? - Передала кое-что, только и всего, - ответила сегеронка. Если хорошенько приглядеться, можно было увидеть, что резной амулет, который она всегда таскала на себе, пропал. - Кажется, она мне даже поверила. Во всяком случае, никаких письменных возмущений тебе получать не придётся, - чародейка понемногу переставала казаться задумчивой и погружённой в какие-то свои мысли. Зелёные глаза чародейки скользнули по не убывающей, казалось, кипе бумаг, сузились и лукаво блеснули, а сама Кая поднялась со своего места и беззастенчиво схватила обладательницу огромного количества титулов за руку. - А если не хочешь, чтобы приходилось бояться, значит должна уделить время своей ученице. Откладывай бумаги, пока они не разлетелись по всему саду и пошли.   Но в случае Алейры - все было в точности до наоборот. Некогда магистресса, которая только и делала, что пила вино, вставляла свои язвительные комментарии по поводу и без и из кожи вон лезла, чтобы потешить свое "я" да покомандовать, сейчас не могла даже толком вставить какую-нибудь пошлость, а ведь, зараза, так и хочется. Чародейка, все еще погруженная в свои мысли, вдруг недовольно приметила, что если письменных жалоб может и не быть, то могут быть сплетни или еще что хуже. - Куда? - пробормотала Флавий таким тоном, будто уходить с насиженного места было лень и толком не понимала, куда вдруг срочно понадобилось медноволаске. Впрочем, как только Кая взяла рыжую за руку, то последняя сразу же поднялась, и кипа бумаг, так полюбившая Алейру, слетела с колен тевинтерки на землю. Магистресса равнодушно фыркнула, посмотрев на документы. Алейра толком и не заметила, как сжала руку Каи сильней.   - Куда. Надо, - с расстановкой проговорила Кая и, не особо волнуясь по поводу того, что в садик кто-нибудь может заглянуть, притянула к себе магистрессу и впилась в её губы, запуская пальцы в рыжую шевелюру. Сомнения время от времени одолевали чародейку, так что она решила покончить с ними самым решительным образом, который знала и прямо сейчас, без отлагательств. Отстранившись после долгого поцелуя от Алейры, северянка вновь потянула её за руку и повела на выход из сада. - Хочу узнать насколько мне понравится быть твоей ученицей. Думаю, пара-тройка бутылок вина и несколько партий в кости даст мне на этот вопрос ответ. Или же ты научишь играть меня в шахматы. На что играть, мы найдём, уверяю.   - Вино подождет, - на удивление четко для заики ответила Алейра, остановившись у выхода из сада, - впрочем, как и шахматы с костями, - лукаво улыбнулась рыжеволосая и, поддавшись к своей ученице, остановилась в пару дюймах от лица сегеронки, приобняв ее. Довольно усмехнувшись, Флавий недолгое время молча смотрела, склонив голову на бок, на личико Каи, задумавшись о чем-то своем, и мысли ее явно не включали в себя скучные отчеты и кипы других документов. - Мне просто интересно, как так получилось? В той таверне, еще в Андерфелсе, мы вроде возненавидели друг-друга, разве н-нет? - магистресса не стала продолжать свою мысль, поцеловав собеседницу сначала в щеку, а потом - в губы, прижавшись к ней. - Впрочем, сама мысль о т-том, что тебе может не понравиться быть моей ученицей, - шепотом говорила магистресса на ухо Кае, - меня слегка бесит, - отстранившись, совершенно серьезно, даже сухо и черство, закончила тевинтерка, встав у выхода, где, если честно, по хорошему должен дежурить какой-нибудь слуга, который должен обслуживать отдыхающих в саду, но Алейра еще не успела нанять или же купить слуг, чтобы укомплектовать весь особняк работниками. - Ученица самой магистрессы Алейры Флавий, прошу, - помпезно начала Флавий, указав на выход, - пара-тройка бутылок вина сами себя не откроют.   - А разве это не интересно, когда бесит? Самую малость, но всё же, - в зелёных глазах заплясали задорные огоньки, девушка придвинулась к магистрессе, обдала её шею своим горячим дыханием и буквально на мгновение коснулась её шеи губами. Кая сама не понимала до сих пор, как так получилось, и это ещё больше распаляло её интерес... и не только. Влечение отрицать было глупо, а уж дурой сегеронка определённо не была. Как там сказала Алейра после того как чародейка избавилась от одержимости? "Демоны никогда не придумывают что-то сами, а берут все идеи из головы мага"... как-то так. Самое время узнать, насколько жительница тени глубоко залезла в её мысли и желания, насколько изобретательна в этом смысле сама травница. Кая резко отстранилась от рыжеволосой, снова схватила её за руку и поволокла за собой, на этот раз совершенно не собираясь выслушивать ещё какие-то внушения или вроде того. - Посмотрим, найдём ли мы время на вино. Пошли. Обещаю, в этот раз не закрывать дверь перед тобой...

Почти все готово, думаю, завтра-послезавтра будет оформление)

Лео?

Как хочешь. Тебя ждать или нет?

Ну, остались Лео и Освальд (если захочет).

Окей. Освальд, если хочет, тоже может написать эпилог за своего перса. Все шлите в личку. Мастерпост от Яши скоро будет.

Эй, народ. Где эпилоги? Прислала пока только Джунай...

Шлите свои эпилоги господа. Я пока в Питере, приеду - разберусь

Иллюстрация от Алои :)

Если хотите, напишите - опубликуем) Скоро. Яша должен его написать.

М... пока не придумали ^_^'

Скорее всего в Тевинтере будет действие происходить (а потом на островах). Время... ну, как обычно - примерно по полгода между играми перерывы.

Тему пока закрою, Яша - когда будешь писать мастер-эпилог, откроешь сам (права есть). Если эпилоги Лиин и Рико будут готовы, шлите мне в личку, опубликуем. И медальки раздадим как все будет готово ;)

Пост Рико настолько эпичен, что мне после него не хочется что-либо добавлять. Давайте уже тогда с эпилогами разбираться=) МП от Яши будет в скором времени.

В принципе это уже практически конец, осталось дождаться поста от Джунай и можно переходить к эпилогам.

Пещера стражницы   "Все в порядке, брат. Правда."   "Это... хорошо, я думаю", - сказал он мысленно, тихо заурчав от легкого прикосновения сестры. Боги, как же он скучал по ней. Прошедшие месяцы казались пустыми... если б не Мэйрис. Без нее он не смог бы добраться сюда, вообще не смог бы продолжать бороться. Обернувшись на девушку, которая все еще выглядела растерянной и печальной, Хекс незаметно вздохнул. Ей нужно будет время, много времени, чтобы привыкнуть. Конечно же, она хотела бы потрошителя только себе, но это даже без возвращения к Фелкин было бы невозможно. Часть его души всегда принадлежала бы ей. Даже на расстоянии. Так было и тогда, так будет и впредь. Но это не означало, что Мэй ничего для него не значила. "Ей будет трудно. Помоги ей привыкнуть", - прошептал его голос в голове сестры. Сам он был не слишком искушен в вопросах взаимоотношений, учитывая, что кроме этих двух девушек у него отношений и вовсе не было никогда - женщины на одну ночь, большую часть из которых он попросту убивал, вряд ли могли считаться таковыми. Поэтому растерянность было первым, что почувствовала Фелкин - бастард принял решение, но теперь попросту не знал, что дальше с ним делать. - Может быть... вернемся? - откашлявшись, произнес он. Паучиха ушла, но оставаться здесь дольше не было смысла. - Нам всем неплохо бы отдохнуть. И поесть чего-нибудь. Особенно тебе, Мэй.

Пещера стражницы   "Фелкин... я... не должен был так поступать", - подумал Хекс, вдруг испытывая жгучее чувство вины. А может быть, это было отражением эмоций сестры - в конце концов, он прекрасно помнил, как порой переплетались их чувства, будто охваченные страстью змеи в клубке, когда уже невозможно было понять, где начинается и кончается его собственная душа, а где - это уже сестра. Но бастард понял, что Фелкин ревновала. Это будет труднее, чем он думал. Отпустив Мэйрис и поднявшись на ноги, он подошел к краю ямы, в которую спустились Рико и Лиин, и задумался.  - Уходите! - крикнул он, и голос разнесся по комплексу, усиленный и отраженный многократно. - И не возвращайтесь, - добавил Хекс уже тише, отвернувшись и не зная, что еще сказать. Объяснить то, что сейчас произошло, было бы трудно даже самому себе. В конце концов, с чего он вообще взял, что сестра согласится с его решением? Подобравшись к химере, он чуть склонил голову набок, вопросительно глядя в ее лицо. Со стороны Мэй это выглядело... довольно странно - двое мутантов стоят друг напротив друга и пялятся, не произнося ни звука.

Пещера стражницы   Он поднял ее так легко, словно она ничего не весила - что ж, после того, как Хекс научился одной рукой управляться с огромным двуручным мечом, это было и неудивительно. Вытащив девушку обратно в пещеру и не дав ей придти в себя, потрошитель резко, сильно прижал ее к своей груди. По щеке что-то текло. Раздраженный, он мотнул головой. "Наверное, что-то в глаз попало", - подумал он мимолетно, не желая отпускать девушку хоть на мгновение после того, как едва не потерял ее по собственной глупости. Как ему вообще могло в голову придти отпустить ее? Нет, никогда, не отпустит и не позволит уйти, пока он жив. Приподняв Мэй за подбородок, потрошитель заставил ее посмотреть ему в глаза. А потом улыбнулся своей жутковатой зубастой улыбкой, знакомой до боли. - Добро пожаловать домой, - сказал он и наклонился к ней, на мгновение замерев, будто сомневаясь, стоит ли поступать так на глазах у Фелкин. Но он не чувствовал в ее мыслях ничего плохого. Она... была не против? Кажется, так. Понимала, как никто другой. Именно за это Хекс и любил ее. Поцелуй вышел совершенно не таким, как раньше - не требовательным и жестким, болезненным из-за острых, как бритва, зубов. Он был... почти нежным. Немыслимо.

Пещера стражницы   - Почему?   Он молчал несколько долгих, мучительных секунд, словно раздумывая над тем, что сказать. Серые распахнутые глаза, наполненные безумным желанием... чего-то, что было ей недоступно, смотрели прямо в ее бледное, изможденное лицо. Казалось, Хекс за один этот день изменился до неузнаваемости. Да впрочем, как и все они. Руки Мэйрис дрогнули от напряжения - висеть на веревке из паутины под собственным весом сейчас ей, ослабленной и истощенной, было тяжело, как никогда. Фелкин стояла позади, неподвижная и молчаливая, как всегда. Лишь тихий шелест ее щупалец по каменному полу выдавал ее присутствие. - Плевать мне на правила людей, - наконец проговорил потрошитель, и его голос дрогнул. Впервые за последние несколько часов каменная маска отстраненности и отчуждения спала, рассыпалась, покрывшись трещинами. - Я не буду врать тебе. И никогда не врал. Я люблю сестру... и люблю тебя. Мэй, останься со мной. Ты... нужна мне. - Он протянул руку, с неким странным страхом ожидая ее реакции. Словно боялся, что она может просто отпустить веревку и рухнуть в темноту. Или протянуть ему ладонь и снова сделать его душу целой, а не разорванной на куски.

Пещера стражницы   "...нормальной жизнью?" Слова были горькими и насмешливыми. Разве не так же поступила с ним когда-то Фелкин, решив все за них обоих, наивно полагая, что потрошитель сможет когда-нибудь ее забыть? Разве не за это он злился и проклинал ее, проклинал за то, что вообще встретилась на пути, за то, что любил ее больше, чем себя? И теперь он собирался поступить так же с Мэйрис. "Я не могу". - Мэйрис, - он попытался было сказать это громко, но сквозь плотно сжатые зубы донесся лишь неразборчивый полушепот, полусвист. - Мэйрис! - с силой разжав зубы, хрипло позвал он. Сделав несколько шагов вперед, Хекс неуверенно обернулся на Фелкин. Она... поймет? Простит? Позволит? Сестра никогда не желала делить его с кем-то, и все же... теперь, когда их связь возобновилась, она чувствовала, что этот поступок - единственно правильный. И одновременно чудовищный. Как и все в жизни Хексариона фон Вольфера, который был неправильным от рождения. Он убивал людей и находил в этом удовольствие; он пожирал человеческую плоть; и он любил их обеих. И не хотел делать выбор между ними. - Мэйрис... не уходи, - отчаянно прошептал он, рухнув на колени рядом с обрывом, в котором исчезла девушка. - Не уходи...

Пещера стражницы   - Веревка готова. Я сделала узлы, чтобы было легче спускаться. Думаю, она выдержит. Сколько их?..   - Трое, - ответил вместо остальных Хекс, который с каждой пройденной ступенью наверх терял по крошечной частице своей уверенности и спокойствия. Мэйрис на него не смотрела, предпочитая смотреть в пол, а теперь и вовсе обессиленно рухнула, не в силах более сделать ни шага. Нахмурившись, он подумал, как она в таком виде будет спускаться по веревке... И мысль о том, что через несколько минут девушка растает, исчезнет без следа из его жизни, новой вспышкой невыносимой боли пронзила его сердце. "Слабак". - Помогите Мэй спуститься, - произнес он хрипло, с надеждой взглянув на Рико. Только бы побыстрее. Только бы они все ушли и наконец он перестал бы видеть их лица. Перестал бы думать... "Трусливая тварь". Мотнув головой, он подошел к веревке из паутины и протянул ее Лиин. - Ты первая. - Эльфийка лишь пожала плечами и ненадолго задержала взгляд на потрошителе. Она уже сказала свое прощание, и в нем не было ни капли лжи - Аларион действительно будет скучать. Как и все они. Обхватив веревку и придерживая ее, бастард проследил, как лучница с драконицей на шее осторожно спускается к выходу. Следующим был черед Рико, пока Мэй отдыхала после подъема. Монах тоже промолчал, ничего не сказав, и принялся медленно перебирать веревку, словно боялся, что она порвется, но сестра не солгала: паутина была крепче каната. "Трус, трус, трус! Отпусти ее! Пусть живет нормальной..." Мысль не закончилась, оборвавшись на полуслове. Обернувшись к девушке, Хекс протянул ей руку. - Теперь ты, - сказал он почти неслышно, отведя глаза в сторону и уставившись в стену. - Я помогу тебе.

Покои мага   "Я надеялась, что ты не будешь. Проживешь нормальную, полную жизнь - какую заслуживаешь. Без... этого."   "Прекрати. Ты... прекрасна". Его мысли немедленно улетучились, как только Фелкин приблизилась и поцеловала его - так же, как и всегда до этого. Ничего не изменилось. И ни наличие щупалец, ни перспектива скорой и весьма болезненной смерти не смогли изменить его отношение к своей сестре. А Фелкин давно пора было понять, что без нее жизнь бастарда никогда не стала бы полноценной. Бросить ее было невыносимо, тем более теперь, когда после столь долгих поисков, после того, как Хекс прошел сквозь огонь (в буквальном смысле), чтобы найти ее. Мотнув головой, он заставил себя сосредоточиться на делах насущных. Хотя сестра, кажется, прекрасно понимала, какой эффект оказывает на своего брата, и теперь мысленно тихонько посмеивалась над ним. "Стерва ты". Хмыкнув, потрошитель провел рукой по заметно отросшим волосам и направился следом за ней и эльфийкой. Мэйрис все еще было не видно, но Рико должен был привести ее из лаборатории. Мысль о Мэйрис снова пронзила его ледяной иглой.

Покои мага   "Наверное, пора. Ты хочешь пойти?"   "Да, я... хочу проводить их". Фелкин прекрасно ощущала, как тяжело ему дается этот выбор. Как тяжело расставаться с людьми, ставшими ему близкими друзьями и даже более того. И все же ради нее он был готов пойти и на это. Впрочем, его готовность не имела ничего общего с сожалением и болью. Только ее прикосновение, короткое и холодное, к щеке потрошителя ненадолго заставило боль отступить на второй план. Улыбнувшись, он сжал ее руку в своей, когда Фелкин торопливо отняла ее от лица. "Я скучал по тебе", - медленно проплыла в его сознании эта простая мысль. Всплыл в памяти и жестокий текст ее письма, слово в слово. Он помнил его слишком хорошо, чтобы забыть. Проплыла и злость, накатившая после ее ухода, злость, которая пыталась затмить его горе. Странно. Казалось, бастард вообще никогда не был способен на такие эмоции. По крайней мере, так казалось химере. Но воспоминания теперь были открыты для нее. Она могла читать его как открытую книгу, он не скрывал ничего. Даже того, чего стыдился сам.

Покои мага   "Библиотекарь рассказал, что вы избрали... крайне длинный маршрут, для того чтобы добраться сюда. Я покажу более короткий путь - и заодно прослежу, дабы они сдержали слово."   "Ну... - Хекс закатил глаза, пожав плечами и явно не зная, как объяснить их весьма сумбурную беготню по комплексу. - Мы пытались найти тебя. Это довольно трудно, учитывая, что тут происходило. Мы едва не погибли, и не один раз..." Он позволил сестре заглянуть в его память, прокрутив в мыслях последние события вчерашнего дня. В его понимании все это выглядело и вполовину не так опасно, как было на самом деле, но Фелкин прекрасно знала о том, что об опасности потрошитель думает в последнюю очередь. - Рико, забери Мэй из лаборатории. Я... не хочу делать ей больно, - хрипло произнес он, когда монах лениво открыл глаза и потопал умываться. - И Лиин разбуди, иначе я ее дракону скормлю. Вам оставаться тут дольше опасно. Химеры... несколько разозлены нашими общими знакомыми, - он улыбнулся, мрачно припоминая всех родственников Керра и Эрранта до десятого колена.

Покои мага   - Надо забрать Мэй из лаборатории, - наконец произнес Хекс ровным, почти механическим голосом. - Не думаю, что это стоит делать мне. Потрошитель не пытался скрывать то, что ему хотелось бы в последний раз проводить девушку, зная, что ее он больше не увидит. Но ей будет больно, а этого ему хотелось куда меньше. Да и все еще было трудно осознать, что с остальными придется тоже попрощаться. Лучше было думать о насущном. Например о том, что Фелкин была ранена. "Тебе помочь?" - спросил он коротко, кивнув на рану на животе сестры. Это, должно быть, было больно. Но она говорила, что у всех химер повышенная регенерация. Это натолкнуло его на мысль о том, пришел ли в себя тот парень в гномьем зале. Хекс тихо усмехнулся, поймав себя на том, что называет химер "парень" и "девушка", вместо "твари", как поступил бы иной человек.